Иллюзия защиты

28.

Я лихорадочно стала рыться в сумке, нашла спички и прижала их к груди. Сейчас разведу костерок, веселее станет! Поискала вокруг, что пригодилось бы для костра. Нашла поломанные ящики, сложила, а вот разжечь нечем. Взгляд упал на альбом, я раскрыла его и стала вынимать снимки из держателей. Все равно таскать его тяжело, фотографии оставлю, а сам альбом сожгу. Да и снимков незнакомых было много, чего зря таскать их с собой.

С жалостью отрывала картонные листки, вспоминая, как помогала маме оформлять фотоальбом, разукрашивать его. Снова на память пришла любимая песня мамы, стала тихонько напевать ее, глотая слезы и глядя на робкий огонек.

- Миилааяя! Озера глаз небесно-синие,

А в них печаль необъяснимая,

Они как зеркало душииии!

Получалось так грустно, что хотелось завыть просто. Поднялся ветер, грозя задуть мой маленький скорбный костерок. Снова начал накрапывать дождик, мелкий и колючий, словно коря меня за гордое бегство из уютного гнездышка, жалил мою спину. Я старалась не обращать внимания на него, продолжая сжигать тонкий картон. Оставалась только корочка и обложка. Сняла кожаную обложку, собираясь завернуть в нее фотографии, заметила конверт, приклеенный скотчем с внутренней стороны.

Зачем кто-то спрятал конверт здесь? Может мама приклеила его. Дрожащими руками открыла и заглянула внутрь. Там лежали какие-то снимки. Вытащила их и стала разглядывать в свете огня. Тимоша! Это был он, совсем мальчик, как из моего сна. Красивый, белокурый, с темными бровями и ресницами. Он смеялся, глядя в камеру. На другом снимке мы вместе, я смотрю на него, он на меня, улыбаемся. На третьем вместе с нами еще мальчик, похожий на Тимошу, и девочка чуть младше меня.

Что-то вдруг стало всплывать в памяти, назойливо жужжало в голове. Я перевернула фото – «Тимоша, я, Ярик и Леся» - было написано детским корявым почерком, моим, кажется… И вдруг словно вспышка – я вспомнила, кто эти Ярик и Леся! Это брат и сестренка Тимура! Я вспомнила и надпись на первой фотографии, и, переворачивая ее, уже знала, что я там увижу. «Тимоша, памаги, мне плоха бис тибя».

Я еще не ходила в школу, когда писала это, потому и ошибок столько. Вспомнились истерики, которые я устраивала, просясь к любимому Тимоше, я дралась с мамой и отцом, за то, что они увезли меня от него… и несколько раз падала в обморок от нервного напряжения. Вот тогда родители напугались, что я сойду с ума, и отвели меня к доктору. Что он со мной делал я не помню, да и не понимала тогда, но я забыла и Тимошу, и его брата, и сестренку.

У меня в голове яркими вспышками стали появляться воспоминания, вспомнила я и прощание с Тимошей на перроне. Он присел на корточки передо мной держа за руки, сказал – «не плачь малышка, я вырасту и найду тебя, обещаю!» И я поверила ему… Он вырос и нашел меня, приручил и заставил меня полюбить… И вот сижу я тут под дождем, вымокнув до нитки, не имея в своей жизни ничего, кроме… да ничего не имею, одни воспоминания остались… Но ничего, я сейчас соберусь с духом, скоро светать будет, дойду до магазина и куплю сухую одежду. А потом поеду за своим конем, за Султанчиком.

Костер давно догорел, дождь прекратился, но тучи так заволокли небо, что солнце не могло пробиться сквозь них, и вместо яркого летнего рассвета получились неясные сумерки. У меня зуб на зуб не попадал, я сидела, согнувшись, прижимая окоченевшими руками фотографии к груди. Уже не хотелось никуда идти, даже с места сдвинуться не хотелось.

Снова стал сыпать дождь. Я чувствовала, как по моей спине стекают холодные мелкие струйки, будто там ползали скользкие мерзкие черви… а Тимоши нет, не приходит спасать меня… я подняла голову и отыскала глазами окно в его квартире. В кухне горел свет! Он вернулся, и стоя у окна разговаривал с кем-то по мобильнику, размахивая руками. Злился, наверное, на меня, испортила ему ночь, отдохнуть не дала.

Договорив, Тимур убрал телефон в карман, уперся руками в подоконник, и вдруг посмотрел прямо на меня… ну мне так показалось, я вздрогнула даже. Я сидела, не шевелясь, боясь, что он меня увидел. Но шли минуты, а Тимоша стоял, прижавшись лбом к оконному стеклу, потом отошел, растворился в пространстве…