Имперский детектив КРАЙОНОВ. ТОМ I

Глава 6

Дверь мягко ушла в сторону, и я будто попал на выставку, посвящённую одной конкретной теме: «Котёнок как центр вселенной». Комната была прямоугольная, метров сто пятьдесят, не меньше. Я автоматически отметил размер – по площади сюда можно было бы впихнуть мой офис, кофейню напротив, пару соседних кабинетов и ещё оставить уголок под склад. Здесь же всё это было занято… котом. Точнее, тем, что ему предназначалось.

Пол шёл мягкими перепадами, как миниатюрный ландшафт. Где-то – низкие горки, покрытые искусственной травой, где-то – «скальные» выступы с мягким покрытием под камень. Между ними тянулись тоннели: тканевые, пластиковые, какие-то сложные конструкции с несколькими выходами. Над головой – подвесные «мостики», полки и домики, по которым любой нормальный кот мог бы устроить себе маршрут выживания, тренировку на ловкость и вечернюю прогулку одновременно.

Слева – целая стена домиков: круглые, квадратные, двухэтажные, с лестницами, с мягкими подушками внутри. Всё в одном тоне – спокойные серые, бежевые, приглушённые зелёные. Ни единого крикливого цвета, ни одной случайной детали. Даже мышки на верёвочках были в единой гамме, будто дизайнеру выдали палитру и сказали: «Вот это – мир кота. Всё остальное – за забором».

Я сделал пару шагов вперёд и поймал себя на том, что открываю рот. Закрыл обратно – не хватало ещё стоять с выражением «деревенский родственник на даче у олигарха».

– Нравится? – голос Элисио прозвучал где-то сбоку, довольный, как у экскурсовода, который только что показал главный экспонат музея. – Княжна очень серьёзно относится к комфортному пространству для Феликса.

– Я вижу, – сказал я. – Могу только посочувствовать тем, кто проектировал. Здесь, кажется, даже воздух подчинён концепции.

Воздух и правда был странный. Ни запаха мочи, ни характерной «кошачьей» ноты, которую не всегда перекрывает даже лучший наполнитель. Пахло чем-то очень слабым, нейтральным, чем-то вроде дорогого фильтра для кондиционеров: чисто, но без конкретики. Если бы мне сказали, что здесь рекламируют систему вентиляции, я бы тоже поверил.

Я прошёл вдоль ближайшей горки. На склоне – имитация кустов, мягкие «камни», по которым удобно карабкаться. Сбоку – вделанный в стену широкий лежак, обтянутый тканью, которая выглядела подозрительно знакомой. Пальцы сами потянулись потрогать.

Шёлк. Не «как шёлк», а настоящий. В прошлой жизни, до Империи, я знал людей, которые годами копили на платье из подобной ткани. Здесь на ней спал котёнок. Когда-то спал.

– Ткань заказывали отдельно, – с гордостью сообщил Элисио, заметив, куда я смотрю. – По образцу. Княжна хотела, чтобы Феликсу было мягко, но не душно.

«Конечно, – подумал я. – Главное, чтобы коту было не душно…».

Я медленно обходил комнату по периметру. Игрушки. Столбы для когтей. Подвесные тоннели. Несколько лазов, уходящих в стены – наверняка в соседние «секретные» уголки. Всё это было выстроено так аккуратно, что у меня невольно зачесались руки: хотелось найти хоть одну криво повешенную мышку, один перекошенный домик, одну царапину не там, где её ждали. Но комната была почти стерильной. Слишком стерильной.

– Здесь… убирались после того, как заметили пропажу? – спросил я, не отвлекаясь от осмотра.

– Конечно, – кивнул Элисио. – Сначала искали. Очень долго. Потом, когда стало ясно, что Феликса нет, комнату привели в порядок. Княжна не любит хаос.

«Отлично, – спокойно отметил внутренний голос. – Тот редкий случай, когда идеальная уборка – главный враг следствия».

Я остановился у подвесного мостика, провёл рукой по деревянной планке. Ничего особенного: гладко, ухоженно, без заусенцев. Внутри – глухо. Пара попыток на других предметах дали тот же результат: эмоции смешались в один фон. Напряжение, тревога, усталость – печать людей, которые здесь всё переворачивали.

– Сколько человек здесь искали? – спросил я.

– Много, – поморщился Элисио. – Нянечка Феликса, две девушки, которые помогают ей по дому, пара охранников, потом ещё дворецкий и старшая горничная. Все по очереди. Княжна была… очень расстроена. Никто не хотел оказаться крайним.

По его тону было видно: «очень расстроена» – мягкая формулировка. Я подошёл к одному из тоннелей, коснулся края. Та же волна: вспышка тревоги, раздражение, усталость. Безличная, как фон. Когда эмоций слишком много и от слишком большого количества людей, они превращаются в один большой шум. Разобрать в нём отдельный голос сложно.

– У вас есть кто-то, кто отвечает именно за эту комнату? – уточнил я. – Один человек, не бригада.

– Да, нянечка, – коротко ответил Элисио. – Она проводит с Феликсом больше всего времени.

– Где она сейчас?

– В комнате охраны. Там… разбираются. Князь хотел, чтобы ей задали несколько вопросов при специалистах. На всякий случай.

Я кивнул. «На всякий случай» в таких домах обычно означало: «Мы знаем, кто будет виноват, если не найдём настоящего виновника».

Я ещё пару минут ходил по комнате, старательно прикасаясь к тем местам, где, как мне казалось, могли быть следы именно кота: любимые лежанки, переходы, уголки, где он, вероятно, прятался или играл. Но Феликса здесь не было уже давно – настолько, насколько «давно» может быть пару часов. Его присутствие успели размыть чужие руки, чужая паника, чужая суета.

Эмоции животных были схожи с человеческими и так же мне доступны.

– Хорошо, – сказал я, наконец отойдя от очередного домика. – Здесь я вряд ли найду что-то полезное. Слишком много людей уже постарались.

– Вы уверены? – удивился Элисио. – Это же основное место, где он жил, спал, играл…

– Вот именно, – спокойно ответил я. – Основное место, которое первым перевернули вверх дном. Все, кому было страшно попасть под гнев княжны. Любые следы, которые могли здесь быть, размазаны.

Я сделал паузу и добавил:

– Мне нужны еще помещения, которые связаны с котёнком, не только на прямую, но и косвенно. К примеру, склад, который мы проходили.

Элисио задумался буквально на секунду.

– Есть ещё маленькая комната, где он иногда отдыхал, когда бывал наверху, – сказал он. – Но она сейчас закрыта. Ей давно не пользовались. И есть кладовая с кормами. Туда он сам не ходил, но…

– Но туда ходят люди, которые его кормят, – закончил я за него. – Начнём с кладовой.

Он хотел было что-то возразить, но передумал. Вздохнул и кивнул:

– Как скажете, господин Крайонов. Следуйте за мной.

Покидая царство кота, Элисио устало вздохнул. Этот маршрут будет для него постоянным следующие несколько дней, а может даже недель.

Мы вернулись в кладовую.

Комната оказалась не такой уж большой по местным меркам, но при этом способной прокормить небольшой кошачий батальон. Стеллажи стояли вдоль двух стен – слева и справа, от пола до потолка. На полках – коробки, мешки, пакеты, банки. Разные формы, объёмы, материалы. От аккуратных жестяных баночек до тяжёлых картонных коробок, обмотанных скотчем.

В центре – узкий проход, по которому мы с Элисио могли пройти только по одному. Он тактично пропустил меня вперёд, оставаясь у двери.

– Итак, – сказал я. – Расскажите, что здесь и как устроено.

– Справа – основная линия кормов, которые Феликс получает сейчас, – отозвался он. Видно было, что эти вещи он рассказывает не первый раз. – Внизу – то, что даём редко, но ещё используем. Посередине – его обычный рацион. Наверху – запасы. Когда что-то заканчивается, мы спускаем сверху вниз.

Он показал рукой на левый стеллаж:

– Здесь – специализированные корма. Для разных случаев. Если, например, начинается линька, используется определённое питание. Если вдруг появляются проблемы с пищеварением, есть лечебные варианты. Весенние, успокаивающие, витаминные добавки. Всё подписано, систематизировано. Княжна не любит хаос, вы уже могли заметить.

– Мог, – подтвердил я. – Даже слишком.

Я сделал шаг к правому стеллажу. На уровне пояса – ряд знакомых упаковок: глянцевые пакеты с однообразной типографской улыбкой кота, банки с картинками, которые я видел не только в Империи, но и в своём мире. У меня у самого был кот. Наверху – большие коробки, обмотанные лентами с логотипами. Внизу – что-то менее привлекательное: серые, небрендированные пачки, лечебные корма, на которых главная задача – не упаковка, а состав.

– Кто сюда имеет доступ? – спросил я, проходя вдоль.

– Нянечка Феликса, две девушки, которые помогают ей, иногда дворецкий, если нужно проверить поставки, – перечислил Элисио. – Охрана сюда не ходит, уборщицы тоже только по необходимости.

– Понятно.

Я достал из внутреннего кармана перчатки. С виду – обычные, тёмные, плотные. Но на ладонях – маленькие аккуратные прорези. Снаружи их почти не видно, внутри пальцы чувствуют поверхность так, как будто трогают её напрямую.

– Вы опасаетесь оставить отпечатки? – уточнил Элисио, с чуть заметным интересом наблюдая.

– Я хочу оставить порядок, – ответил я.

Я встал лицом к правому стеллажу, провёл глазами по ряду. Внешне всё было логично: марки совпадают, объёмы выстроены по размеру, цвета упаковок образуют ровные линии. Глаза видели порядок. Но глаза – только полдела.

Пальцы легли на нижний ряд. Я медленно повёл рукой вдоль упаковок, едва касаясь поверхности. На каждом пакете задерживался буквально на долю секунды. Шорох, шорох, шорох… Внутри – мелкие вспышки. Усталость. Небольшое раздражение. Скука. Всё то, что испытывает человек, который в десятый раз за день таскает тяжёлые коробки, подписывает накладные, раскладывает всё по местам.

Я не фиксировал каждую эмоцию отдельно. Мне был важен общий фон. В состоянии покоя человек обычно живёт в одной-двух эмоциях одновременно. В состоянии рутины – в тех же самых, только слабее. В состоянии стресса – эмоций становится больше. И чем их больше, тем громче они звучат через предмет.

Сейчас фон был ровным. Немного раздражения, немного усталости – и всё. Правый стеллаж жил обычной жизнью склада.

– Вы всегда раскладываете всё так, как сейчас? – спросил я, не оборачиваясь.

– Да, – уверенно ответил Элисио. – Я иногда лично проверяя…

«Ну да, – подумал я про себя. – Не ради порядка ты это делаешь, а в следствие безделья и доноса на других, чтобы выслужиться перед княжной. Не удивлюсь, что благодаря такому, ты и стал личным помощником. Идти по головам это про тебя».

Я поднял руку выше, к уровню глаз. Там, где стояли те самые банки и пакеты, которые Феликс получает сейчас. Пальцы снова пошли вдоль, слегка касаясь поверхности.

Усталость. Немного лёгкого удовлетворения – «всё стоит красиво». Чуть-чуть заботы, почти незаметной. Лёгкая тревога. Но всё в пределах нормы. Ничего, за что можно было бы зацепиться.

Я сделал шаг назад и повернулся к левому стеллажу. Здесь уже было интереснее. Упаковки более строгие, местами – откровенно медицинские. Цвета приглушённые, шрифты маленькие, инструкции длиннее.

– Здесь чаще копаются? – спросил я.

– Только при необходимости, – ответил Элисио. – Но в последнее время весна, знаете ли. У животных тоже бывает… своё настроение. Так что кое-что отсюда доставали.

– Кто именно?

– Нянечка. Иногда одна из помощниц. Иногда я сам, если нужно что-то быстро организовать.

Я ничего не ответил. Просто двинулся вдоль стеллажа, повторяя ту же процедуру. Сначала нижний ряд. Усталость. Скука. Всё то же самое.

Середина. Внимание чуть усилилось. Эмоции слегка сместились: к усталости добавлялась лёгкая забота. Кто-то брал это с мыслью «нужно, чтобы было как лучше». Но всё равно – в пределах двух-трёх оттенков.

Я уже почти машинально продолжал движение, и вот там… жестяная банка и всплеск. Резкий, рваный букет. Страх. Паника. Вина. Я нахмурился.

– Нашли что-то интересное? – осторожно спросил Элисио, видя, что я замедлился.

Я отпустил банку и сделал вид, что просто поправляю её на полке.

– Возможно, – спокойно ответил я. – Но проверим позже.

Я прошёлся до конца комнаты, продолжая проверку, но с таким больше нигде не столкнулся.

Вот она первая зацепка. Я снова стоял на месте первой улики. Аккуратно взял её обеими руками и вынул с полки.

Снаружи банка ничем не отличалась от других: тот же объём, тот же общий дизайн. Но, если присмотреться, оттенок синего на этикетке был чуть другим – как будто её печатали на другой линии. Крышка – другой формы, пластик более матовый. Логотип и надписи отличались на полшага: тот же тип корма, но другой бренд и другая партия. Если не знать, на что смотреть, легко принять её за обычную.

– Эта банка… явно не с этого места, – сказал я. – И, похоже, вообще не из этой партии. Видите крышку и оттенок? И логика выкладки здесь нарушена.

Я говорил привычно, буднично. Сейчас мне нужно было объяснение, которое укладывалось бы в нормальный человеческий мир. Никому здесь не было нужно знать, что я отличаю банки не только по крышке и краске.

Элисио прищурился, смотря на полку.

– Да, – признал он. – Она должна была стоять чуть выше. Это другой тип корма. Странно. Я думал, мы всё уже привели в порядок.

«Вы привели, – подумал я. – А кто-то постарался нарушить ваш порядок так, чтобы это не бросалось в глаза».

Громко я сказал другое:

– Здесь есть камеры?

– В кладовой? – переспросил Элисио. – Да. Одна смотрит от двери внутрь, другая – вдоль стеллажей. Князь любит знать, что происходит со всем, за что он платит.