Имперский колонист. Том 3

Глава 14

Земля, Российская Империя, Москва, Кремль, покои императора.

— Как всё прошло, ваше императорское величество? — наливая янтарный напиток в бокал, спросил Борис Емельянович.

Государь поднял на главу государственной безопасности взгляд покрасневших глаз. Тот не стал больше задавать вопросов, поставил посуду перед монархом и по его жесту занял свободное кресло.

Император протянул руку к бокалу — медленно, сосредоточенно, чтобы не видел безопасник, как трясутся от пережитого стресса руки. Дыхание смерти, которое он почувствовал от графа Князева, казалось, дотянулось до самой души государя. Не схватила костлявая, а лишь погладила. И уже этого хватило, чтобы самые тёмные ужасы, о которых размышлял его императорское величество, обрели ясность.

То, во что слабо верилось с появлением Ликсис Талии, теперь стало свершившимся фактом. Эльфийские боги существуют, они опасны, могущественны. И от них не защищают даже лучшие артефакты, которыми государь был обряжен по максимуму. Ни один из них даже не среагировал, когда чудовищная аура Князева потянулась к монарху. Гвардия, надо отдать им должное, тряслась от ужаса, но пыталась оказать сопротивление.

Но всё это не имело значения. Пожелай Ярослав, и в кабинете он остался бы единственным выжившим. Это было столь же ясно, как и то, что солнце встаёт на востоке. И это осознание — пугало императора до чёртиков.

— Я был прав, когда настоял, что должен провести этот разговор лично, — нарушил тишину государь. — Будь на моём месте кто-то из твоих подчинённых, и ты бы лишился этого человека. Как того идиота, который попал в Аэлендор. Ты, кстати, разобрался, каким образом на столь ответственный пост оказался назначен недоумок?

Борис Емельянович с готовностью кивнул.

— Дело уже закрутилось, ваше императорское величество, — сообщил он. — Я провожу аресты целой сети взяточников на местах. Так что к концу недели служба государственной безопасности станет лучше, сильнее и чище. А жертва Охотского — ну, он умер не напрасно, лес рубят, щепки летят, государь.

Монарх сделал глубокий вдох, чтобы успокоить расшалившиеся нервы, и только после этого глотнул из бокала.

— Морвель, Мара — как ни называй, но богиня Смерти благоволит роду Князевых, — заговорил его императорское величество. — Но если Дарье она вручила только знания того, как открывать порталы, то Ярославу досталась сила Жнеца. Он так себя сам называет. И поверь, Боря, то, что мы считали его опасным до этого — ни в коем случае не соответствует действительности. Граф Князев способен убивать людей на расстоянии. Просто пожелав им смерти. Это живое оружие, пределов силы которого мы не знаем и вряд ли сможем узнать.

Глава государственной безопасности вскинул брови, но пока промолчал. Борис Емельянович прекрасно видел, что государь прошёл по краю, и не стоит перебивать находящегося в стрессе монарха. Чревато.

— Я помню, что младший Горлов говорил, будто Князев — чудовище, — продолжил император. — Тогда Ярослав ещё ни разу не посещал Аэлендор, только с энделионом работал. И я склонен считать, что Жнецом он стал уже достаточно давно. И в этом же статусе отправился сопровождать нашу делегацию. То, как описывал свои ощущения младший Горлов — это просто капля по сравнению с тем, что ощутил на собственной шкуре я.

— Выходит, боги эльфов пробрались на Землю гораздо раньше, — кивнул Борис Емельянович.

— Это не эльфийское божество, — покачал головой император. — Во всяком случае, если верить собственным словам этой сущности. А она в диалоге с Князевой утверждала, что в Аэлендоре ей не рады, и что Морвель, которой поклоняется Ликсис Талия, уже съедена. Нашей Марой.

На некоторое время установилась тишина. Государь потягивал напиток, Борис Емельянович грел собственный бокал в руках. Наконец, он решился прервать затянувшееся молчание:

— Это очень опасная ситуация, — выдохнул глава государственной безопасности. — Если об этом прознают наши язычники, мы получим настоящий бунт среди религиозных сект. Подумать только: старые боги оживают на наших глазах. Тут малой кровью не обойдётся. А ведь помимо относительно добрых богов есть всякие древние верования с человеческими жертвами. И смею напомнить, сама Ликсис Талия познакомилась с Князевым как раз после жертвоприношения. И в баронстве Астарт Ярослав Владиславович резал «Серебряный рассвет», который намеревался пустить под нож соотечественниц.

Государь кивнул и сделал новый глоток.

— Поэтому никто не будет об этом трубить, Боря, — проговорил он и принялся вертеть бокал в пальцах. — Мы с Ярославом этот момент обговорили и пришли к полному взаимопониманию. Способности Князевых, дарованные им богиней, должны оставаться тайной для окружающих. Мы уже объявили, что Дарья Владиславовна для повторного открытия портала использовала записи брата. Пусть так и остаётся. Ярослав не Жнец, а просто весьма информированный чародей, который знает чуть больше остальных. И его зелья это только подтверждают.

Борис Емельянович кивнул, глядя на монарха. Он прекрасно понимал, что фразу «мы договорились» здесь следовало слышать, как «меня заставили». Пожелай Князев, и государем бы уже сегодня стал другой человек. И при этом его императорское величество не выглядит расстроенным или же злым.

Нет, он счастлив, что унёс ноги. Однако несмотря на это, уже явно имеет мысли, как использовать новую информацию на благо Российской Империи.

— Я боюсь спрашивать, о чём ещё вы договорились, государь, — чуть потянув воротник рубашки, проговорил Борис Емельянович.

— Пока я не трогаю Князевых, Ярослав остаётся верен Российской Империи, — приподняв уголки рта, озвучил император. — И знаешь, меня это вполне устраивает. Более того, я даже рад такому исходу.

— Он может серьёзно повлиять на политические расклады, государь, — возразил тот. — Воспользоваться своим превосходством, чтобы набрать вес в обществе и диктовать свою волю.

— Князев не станет, — отмахнулся монарх. — Политическая карьера не прельщает никого из этого рода. У них есть своё дело, и они счастливы тем, что имеют. Да, конечно, монополия на поставки энделиона серьёзно подняла их доходы, но давай смотреть правде в глаза — кроме Ярослава и теперь Дарьи, что мы могли извлечь из этих магических камней? Артефакты, в предел развития которых мы уже упёрлись? А Ярослав, сидя в Аэлендоре, практически на коленке сварил первое исцеляющее зелье. Исключительно на знаниях и местном оборудовании. Да, возможно, ему подсказала богиня, так же, как она поделилась с Дарьей. Ну так других избранников у неё что-то нет.

— Но передаст ли он теперь это зелье нам, государь? — с сомнением уточнил Борис Емельянович.

Его императорское величество улыбнулся впервые за вечер по-настоящему.

— Я обещал не трогать род Князевых, но это не значит, что я не предложу достойную цену за его зелья. Дела вести — не вмешиваться во внутренние дела рода. В конце концов, кто, кроме государства, сумеет правильно этими зельями воспользоваться? Ярослав, пусть и получил божественную силу, остаётся русским аристократом. И прямо сказал, что готов служить Российской Империи дальше.

Глава государственной безопасности покачал головой, но перечить монарху не стал. Раз уж император принял решение, подчинённым остаётся только взять под козырёк и исполнять его волю.

А насчёт избранности… Что ж, государственная безопасность может попытать счастья в Аэлендоре. Там, где одна жрица и двое избранных одной богиней, могут найтись и другие, верно ведь?

Земля, Российская Империя, Москва, особняк дворянского рода Князевых. Ярослав Владиславович Князев.

Я отложил приборы, и слуга тут же убрал их вместе с пустой тарелкой. Остальное семейство всё ещё степенно вкушало поздний ужин. Сидящая справа от меня Екатерина чуть улыбнулась мне, касаясь рукой моей кисти. Такая незамысловатая игра на грани приличий.

Матушка тут же заметила этот жест со стороны моей супруги и довольно улыбнулась. Елизавета Ростиславовна полностью одобрила мой выбор и всячески старалась это демонстрировать. За время, проведённое Котёнком в нашем особняке, кажется, будто мама только и делала, что максимально располагала к роду Князевых свою невестку. С графини разве что пылинки не сдували.

А вот отец был слишком поглощён едой, чтобы глядеть по сторонам. Братья и сестра тоже сосредоточились на пище. День был напряжённый у всех, и усталость можно было физически ощутить.

Игорь традиционно зашивался в роли наследника, выполняя часть задач главы рода, которая постоянно росла — глава семьи не стеснялся увеличивать уровень сложности для своего первенца.

Отец следил за всем, что происходит на наших производствах, проводил переговоры с другими родами и держал руку на пульсе политических течений. Собственно, он и сейчас одним краем глаза читал что-то на лежащем на столешнице планшете. С моего места было не видно текста, но я уверен — там что-то важное.

Михаила без всякой жалости драло военное начальство — не в наказание за отлучку в баронство Лесное, а требуя отчёта, что он там успел рассмотреть, понять, проанализировать и какие выводы предлагает родному Министерству, чтобы улучшить армию не только в Аэлендоре, но и на Земле. Так что братец выглядел бледным, под глазами залегли мешки — бумажная работа, которую он ненавидел всей своей душой, догнала его и на службе, грозя похоронить под собой бравого воина.

Дарье же доставалось по учёбе, которая у неё уже началась и которую она пропустила, гоняясь за порталами. Никаких скидок мелкой участия в государственной экспедиции не дали, разве что обещали наградить за заслуги. Вот только само участие в открытии портала придавало ей популярности. А ведь её брат за считаные месяцы из баронов в графы перешёл. То есть наседать на сестру будут по-взрослому. Как бы не пришлось кому-то из братьев вновь посещать заведение, чтобы осадить излишне дерзких.

На этом фоне моё посещение Кремля вообще казалось синекурой. Проще было только матери с Котёнком. Пока Елизавета Ростиславовна занималась рутиной в особняке, Булатовы пытали дочурку, вызнавая все подробности за время отсутствия связи. И к мужу отпустили только под самый вечер. Впрочем, Котёнок всё равно была крайне довольна и прямо-таки лучилась счастьем.

— Ярослав, — обратился ко мне отец, когда его тарелка опустела, — полагаю, нет смысла ходить в кабинет. От твоей жены у нас секретов быть не должно, Екатерина теперь член нашей семьи.

Графиня Князева польщённо склонила голову, безмолвно отвечая на заявление о полном принятии в род. Я же разломил булку, которую держал в руках, и быстро намазывал её джемом.

— Что сказал государь? — уточнил я, прежде чем откусить.

— Именно, — подтвердил отец лёгким наклоном головы.

— Во-первых, какая-то тварь распускает обо мне слухи, что я мятежник и чуть ли не лично затеял закрытие портала, — зашёл я с козырей.

— Да как они только посмели⁈ — не сдержалась Елизавета Ростиславовна. — Влад, ты знал?

Отец покивал, не особенно заостряя на этом факте внимание. У него наверняка уже имелся список сплетников, их слабые стороны обозначены, и глава рода Князевых лишь ждал нужного момента, чтобы нанести удары. Слишком спокойно он отреагировал на мои слова.

Впрочем, матушку это не успокоило.

— И когда же ты планировал поставить меня в известность? — спросила она у супруга.

— Мам, — вмешался в диалог Игорь. — Давай потом. Мы всё уже подготовили, реакция Князевых будет молниеносной и эффективной. Не переживай.

Не то чтобы это успокоило мать, но она чуть менее раздражённо взглянула на отца. Тот стоически делал вид, будто не замечает её взглядов. Стороннему наблюдателю могло бы показаться, что Владиславу Константиновичу всё равно, но я прекрасно знал родителей — разговор их ждёт основательный, и не при детях.

— Во-вторых, — чуть кашлянув, вернул внимание присутствующих на себя я, — наша монополия остаётся в силе. Государь выразил горячее желание позволить нам заниматься своими делами.

— Не совсем понимаю, зачем тебя для этого было вызывать, — наморщив лоб, заметил Михаил. — Что изменилось-то?

— Я стал графом де-факто, но не де-юре, — с готовностью пояснил я. — Без подтверждения государя мой титул действовал только в пределах Аэлендора и только до тех пор, пока не открылся портал. Теперь он будет подтверждён официально, и никто, кроме его императорского величества, не сможет его отобрать.

— Хм, — глубокомысленно изрёк средний брат. — Ну ладно.

— Кроме того, Дарья получила от богини информацию, как открыть портал, — кивнул я в сторону сестры. — А учитывая мои успехи на ниве магии, его императорское величество заинтересовался — отчего это Князевым так везёт. Пришлось объяснять.

За столом повисло молчание, и отец на правах старшего сказал:

— Что же ты ему ответил, Ярослав?

— Правду, отец, — улыбнулся я. — Что стал Жнецом, руками богини Смерти. Той самой, которая помогла Дарье восстановить портал.

— Что это значит? — напрягся Владислав Константинович.

— Это значит, что Ярослав стал сильнее, и в личной схватке противостоять ему сможет только такой же избранный иного божества, — пояснила сестрёнка, повернувшись к отцу. — Эльфийские боги очень не рады, что наша Мара пришла на их землю и уже заняла место Морвель, Матери Тишины. Фактически теперь экспансия людей вышла на божественный уровень. И та же Ликсис Талия теперь молится не ушастой богине, а нашей, человеческой.

Владислав Константинович нахмурил брови и взглянул на нас по очереди.

— Пожалуй, я хочу, чтобы вы двое больше рассказали мне об этих богах. Не хочется прослыть язычником, если что-то станет известно посторонним, — вынес решение он.

— Если государь не проболтается, — махнул рукой я, — проблем не будет.

Отец тяжело вздохнул, ему, очевидно, не нравилось, что я утаил эту информацию, но и раскрывать её раньше смысла не было никакого. Теперь же, когда я залегендировал дары сущности, можно было говорить об этом открыто и валить всё на Смерть. В конце концов, кто станет задавать ей вопросы? Дашка? Да она практически фанатка Мары, и это до мелкой ещё не дошло, что она не только в Аэлендор может порталы открывать, но и в любой другой мир на выбор.

— Чем ты обязан богине за свои силы? — спросил отец.

Я улыбнулся.

— В этом вся прелесть, отец, — заговорил я. — От меня ничего никогда не требуется, но каждый раз она предлагает сделать что-то и получить взамен чуточку больше силы. К примеру, помочь Ликсис Талии предложила Смерть. Я так и сделал, посмотри, какой прибыток мы получили.

Глава рода покачал головой.

— И всё же я надеюсь, что ты сохранишь благоразумие, Ярослав. Я уже не вправе тебе указывать, ты теперь аристократ, а я всего лишь дворянин…

— Вы мои родители, — с улыбкой ответил я. — Останетесь ими всегда. Как и я останусь Князевым. Ничто в этом мире не способно этого изменить.

На лице матери появилась улыбка и лёгкий румянец на щеках. А вот отец всё ещё был хмур, и я прекрасно понимал — он сомневается не во мне, а в том, что Смерть может заставить меня сделать. И переживает Владислав Константинович не о том, как нивелировать ущерб для семьи, а о том, чем род может мне помочь.

Но в диалоге с сущностями такого уровня переговоры вести в принципе сложно. Да и не нужно ничего Смерти, как я и сказал императору. Но с отцом на эту тему я ещё переговорю.

— Я бы хотел узнать, кто виновен в распускании слухов обо мне, отец, — перевёл разговор на другую тему я. — А ещё планирую завтра посетить клуб аристократов. Раз уж они приглашали меня к себе, следует уважить благородных людей, хотя бы поглядеть на них, себя показать.

— Это было бы неплохо, — медленно склонил голову глава рода. — Если вдруг кто-то из них проявит интерес…

— Я направлю их общаться с тобой, отец, — с понимающей улыбкой кивнул я. — Самому мне некогда заниматься земными делами. Мне придётся многое сделать для нашего с Екатериной графства в Аэлендоре, а то сказать смешно, у меня там даже не вся необходимая мебель в особняке до сих пор имеется.

Матушка тут же ухватилась за эту мысль. Она взглянула на Котёнка с лёгким осуждением.

— Катенька, и ты молчала?

— Елизавета Ростиславовна, я уже обо всём договорилась с отцом, — возразила моя супруга. — Булатовы помогут нам с обстановкой. От вас я бы хотела иного участия.

Матушка всё ещё имела обиженный вид.

— Какого?

— Я хочу устроить благотворительный бал, — ответила Котёнок. — По соседству с нашим баронством Лесным случилась война, многие эльфы остались без крова и средств к существованию. И если вы позволите, я бы хотела, чтобы вы, Елизавета Ростиславовна, помогли мне всё приготовить и провести.

Матушка улыбнулась добрее.

— Можешь даже не переживать, Катенька, всё будет сделано в лучшем виде.

Я поднял чашку и, прикрывшись ей, улыбнулся. Повезло мне с женой.