Индия глазами русского Шивы. Роман-путеводитель

– Первое, что надо сделать, приехав сюда, – рассуждает загорелый, наголо бритый и оттого еще больше похожий на бандита Олег в кафешке за стаканом виски, – это наладить связи с местными силовиками. Я, когда приехал, сразу врубился, что тут, как в России, не все просто. Помозговал немного и купил машину у местного полицейского босса. Это, конечно, была полная развалюха, «амбассадор», хрен знает, какого года выпуска. Даже круче нашего «Запорожца» горбатого. Зато полицай мне в благодарность подарил еще мигалку и сирену, типа бонус такой. Ты представляешь, что это для местных значит? Все разбегаются, только меня на дороге видят. А полицай этот теперь – мой лучший друг и главная крыша. Познакомил меня с местными чиновниками. Мы даже бизнесок кое-какой вместе забабахали. Хреново, конечно, с индусами работать, но я все разрулил. Решил укорениться тут, домишко неплохой с садиком прикупил. Так к нему индюки даже подходить боятся – все знают, кто меня крышует. Если что – мало не покажется. Живу в Майсуре замечательно, никого не боюсь. Жаль, тут казино нет. Отдохнуть нормально не получается, но тусуюсь неплохо, бодяжу помаленьку, жаловаться грех. Вот, мышцы накачиваю, чтобы быть в форме…

Прогуливаясь после встречи с Олегом по городу, около крупной ювелирной лавки на одной из центральных улиц поздно вечером я наткнулся на двух русских дамочек – здоровенную брюнетку и немного уступающую ей в объемах блондинку. Одеты они были по российским меркам весьма привлекательно, их обтянутые джинсой широкоформатные попы издалека сверкали большими бляхами, стразами и еще чем-то в этом роде. Почти униформа российских дам полусвета. Повеяло далекой родиной – не перепутаешь. На плохом английском русские вяло торговались с хозяином ювелирного магазинчика. Я прислушался. Дамочек явно разводили, причем уже давно, и чувствовали они себя неловко.

– Я потратил на вас уже сорок минут времени, даже угостил вас чаем! А вы так ничего и не купили! – громко разорялся индус, явно привлекая внимание прохожих. – У меня чудесные изделия. Возьмите вот это ожерелье!

– Но нам не нужно ожерелье.

– Я дам вам скидку! – Он угрожающе тыкал дамочкам в лицо огромными пластмассовыми бусами. – Большую скидку!

– Простите, нам действительно не нужно ваше ожерелье!

– О нет! Оно вам нужно! Вы даже не представляете, как оно вам нужно! Самое лучшее, прекрасное ожерелье в Майсуре!

– Вера, слушай, давай купим какую-нибудь ерунду подешевле и свалим отсюда, неудобно получается, – краснея, сказала одна дамочка другой.

– Да ты посмотри, Лола, это все дерьмо откровенное. Этот тип говорит, что в ожерелье – редкая бирюза, но я-то не слепая, вижу, что это обычная пластмасса!

– Ну, может, ты ошибаешься? Может, это местная индийская бирюза? Не может же владелец нас так обманывать…

Хозяин лавки между тем возмущался все громче, причитал и заламывал руки.

– Они не хотят платить! Я сейчас приведу полицию!

Вокруг русских дамочек начала собираться толпа весьма недружественно настроенных индусов с мрачными лицами. Дамочки испуганно переглядывались, смущались и явно не знали, что делать.

– Да, Лола, ты права, пожалуй. Надо хоть что-то взять и бежать отсюда скорее. Вон их сколько тут уже собралось…

Дамочка вымученно улыбнулась индусу и ткнула пальцем в дешевый, грубо сделанный браслет со стекляшками:

– Мы хотим взять вот это.

Торговец мгновенно расцвел благожелательной улыбкой и защебетал:

– Отличный выбор! Прекрасная, редкая вещь из Майсура. Натуральные сапфиры. Стоимость – всего двести долларов. Уступаю только вам.

Та, которую называли Верой, мгновенно изменилась в лице, но послушно полезла в сумку за деньгами. Я решил, что пришло время вмешаться.

– Простите, не стоит этого делать, это стекло! – негромко сказал я, подойдя к дамочкам сзади. – Пойдемте отсюда.

Я уверенно взял женщин под руки и провел сквозь ворчливую толпу индусов. Сзади продолжал визжать и разоряться торговец. На мне попытались повиснуть два подростка.

– Чало! – жестко сказал я им, и они отвязались.

Дамочки, оглядываясь назад, дышали часто и прерывисто. Они явно не могли прийти в себя от пережитого стресса.

– А вы-то кто вообще? Откуда вы взялись? – наконец спросила испуганно одна из них. – Вы что, русский?

– Да, я Федор, русский. Давно живу в Индии, видал и не такое. Обманывают здесь на каждом углу, надо быть настороже!

– Ой, как хорошо, что вы нам помогли! – улыбнулись дамочки. – Мы можем пригласить вас на чашечку кофе в наш отель? Поговорим?

– Конечно.

Вечер мы провели в довольно приличном ресторанчике в одном из лучших отелей в Майсуре. Цены в нем были, конечно, по индийским меркам заоблачные, но моих спутниц это явно не смущало. Они громко пошептались и собрались заказывать бутылку дорогого индийского вина.

– А вот это не советую! Что дорогое, что дешевое вино тут редкая кислятина и гадость. Возьмите лучше ром или виски. Только без льда.

– А почему?

– Не придется ночью исполнять арию Риголетто для местного унитаза в пяти актах без антракта. Альтернатива приятная – нормально выспитесь.

Женщины еще раз переглянулись и прыснули от смеха, напряженность, первоначально возникшая между нами, мгновенно испарилась. В ходе оживленной беседы выяснилось, что Лола и Вера – заскучавшие жены процветающих предпринимателей из Владивостока, воротил местного рыбного бизнеса. Приехали в Майсур на международный конгресс по аюрведе. Для разнообразия культурной жизни города супруги торговцев сардинами и креветками собрались открывать во Владике настоящую аюрведическую клинику. Но только так, чтобы докторами в ней непременно были индусы. Для полного соблюдения эстетики и чистоты ритуалов. Перетерев с обеспеченными подругами, они решили, что это может быть весьма прибыльный и оригинальный бизнес.

– Мы думали, Индия такая чистейшая страна, что в ней все по аюрведе. А оказалось, совсем не так… Вот простыни в отеле грязноватые. Тараканы по стенам ходят такие, что Верка чуть в обморок не грохнулась. Не видала таких во Владике!

– Вы еще находитесь в довольно чистом месте, – успокоил я, – город ухоженный, отель пятизвездочный. Не все так плохо!

– Представляешь, Федя, у меня в первый же день обслуга вылила полфлакона духов «Givenchy». Весь отель пропах. А духов таких даже в Москве нет, я специально из Парижа заказываю. Тысяча евро флакон…

– Да уж, обидно.

– Скажи, Федор, а это нас разводили в лавке, да? Как последних лошиц, разводили? А мы и попали. Жесть какая!

– К сожалению, – усмехнулся я, – тут и не такое бывает. Когда я был в Варанаси, наблюдал на улице веселую сценку. Бегал мальчонка и незаметно мазал сандалии европейцам коровьим дерьмом. А следом ходил его папаша со щеткой для обуви и предлагал свои услуги. И ведь без вариантов – приходилось чистить! Плохо, когда ноги в дерьме. А когда я жил в Путтапарти, каждый день видел, как местные торговцы канючат у туристов бутылки из под «Советского» шампанского. Знаете, такое толстое, зеленое стекло? А потом в лавках появлялись редчайшие кашмирские изумруды…

– Классно, что мы тот браслет все-таки не взяли! – потерла пухлые руки с огромными кольцами Лола. – Такая разводка была!

– Ага! – согласилась Вера. – Мы тут тоже много странностей заметили. Сегодня взяли рикшу, он сначала назвал цену: пятнадцать рупий. Потом долго-долго возил нас по городу, а когда привез в нужное место, оказалось, он уже хотел пятьдесят рупий. Мы ему объясняем про пятнадцать, а он уперся – и ни в какую. Тут же другие рикши налетели, все орут как резаные. Мы испугались, что прибьют. Пришлось платить и сматываться поскорее. Причем привез он нас на соседнюю улицу, только кружил через полгорода. Это мы уже потом выяснили.

– А завтра у нас свободный день. Мы едем на экскурсию! На холм Чамунди. Заказали через местное турагентство машину с водителем.

– И сколько они хотят за это удовольствие? – поинтересовался я.

– Четыреста долларов.

Я рассмеялся. Дамочки напряглись и посмотрели на меня вопросительно.

– И тут надули! – весело сообщил я им. – За эти деньги тут вертолет заказать можно. Отказывайтесь поскорее, я сам отвезу вас на такси, если хотите. И экскурсию проведу бесплатно. Только оденьтесь менее завлекающе, пожалуйста. Подходящих кавалеров все равно нет, а вот в храме вас мужики со всех сторон облапают. Там всегда народу полно.

Дамочки с удивлением заглянули друг другу в глубокие декольте вечерних платьев.

– Теперь мне понятно, почему за тобой, Лола, тут мужики хвостами ходят. Им тебя просто потрогать хочется, не видели, наверно, никогда такого роскошного белого тела! – засмеялась Вера, а вслед за ней и рослая фигуристая Лола, которая на самом деле тянула примерно на центнер живого веса.

На следующий день я отвез их на холм Чамунди, а потом мы долго бродили по городу. Я помог Вере и Лоле выбрать в подарок владивостокским подругам недорогие, но очень красивые индийские шали. Получил приличную скидку от торговца за почти оптовый объем закупки к тому же.

Вечером мы с дамочками сидели в двухэтажном, весьма колоритном индо-европейском ресторанчике неподалеку от железнодорожного вокзала.

– А почему на первом этаже тут только мужчины? Все такие мрачные и так пялятся на нас? – с интересом спросила Лола, когда мы проходили через полутемный зал к лестнице.

– Тут такое правило. На второй этаж можно идти только компанией или с женщиной. Так бывает во многих цивилизованных местах Индии.

– Но почему же без женщин-то нельзя? – не успокаивалась Лола.

– Чтобы избежать харрасментa!

– Сексуальных приставаний, что ли?

– Именно! Я вам уже говорил, с приставаниями тут все весьма неоднозначно, надо быть начеку. Именно поэтому во многих индийских храмах и магазинах такая же система. Женщины – в кассу отдельно, мужчины – отдельно. В ашраме Саи Бабы даже покупки в магазине делают раздельно: женщины утром, мужчины вечером. Иначе несознательные индусы будут все время приставать к женщинам даже на территории ашрама и портить им настроение. Что уж говорить о ресторанах! Как-то я в подобном заведении сидел на первом этаже один. Так даже ко мне умудрились пристать. Еле отвертелся.

Вера с Лолой расхохотались:

– Надо же! И к тебе пристали! Конечно, ты беленький, хорошенький, вкусненький! Так и хочется тебя съесть. А как же у них тут вообще с гомиками?

– Очень хорошо! – заверил я. – Индия – патриархальная страна. Секс до брака, мягко скажем, не приветствуется. К тому же свадьба тут стоит дорого, это целое дело: первую часть жизни на нее деньги копят, вторую – с долгами рассчитываются. Далеко не каждый индус рано жениться может. Поэтому много изнасилований. Самый кайф для индуса, кстати, отыметь европейку. И потом до смерти всем знакомым хвастаться. А индийские девушки, отдавшиеся любимым до брака, нередко становятся проститутками. По неофициальной статистике, каждая пятая тут такая. А мужики часто используют друг друга для разных утех, чтобы проституткам денег не платить. Жадные они.

– А интересно, многоженцы среди индусов есть? – полюбопытствовала Лола.

– Много жен – большие траты, невыгодно! – рассмеялся я. – Хотя и такие особи тоже попадаются, особенно в провинции, где мужики преобладают. Я вот слыхал, живет в штате Мизорам вождь местного племени, который, кстати, себя считает христианином, так он наплодил сотню детей, а уж от скольких жен – понятия не имею, скорее всего, от нескольких десятков.

– Все, как везде… – расстроилась Вера. – А мы-то думали, тут все такие светлые, высокодуховные. А к гомосексуализму как брамины относятся? Вот наши православные попы с голубыми все время воюют!

– Конечно, голубое дело браминами открыто не приветствуется. Но в индийской религии, если есть любовь, она между душами… Тогда не имеет особого значения, в каких они телах.

– Федя, все-то ты знаешь, даже про гомиков! – рассмеялась уже подвыпившая Лола и озорно сверкнула подведенными под Клеопатру глазами. – Расскажи еще про тантру. Правда, что там одни групповухи и все тантристы – бисексуалы?

– Ой, девчонки! – настала моя очередь смеяться. – Неймется же вам, чувствуется, скучно живете во Владике! Тантра – одно из древнейших мистических учений, к групповухам никакого отношения не имеет. Она может включать в себя сексуальные элементы, а может и не включать. Тантра – это работа с телом и духом, просто еще один путь к обретению сверхсознания. Тяжелая и долгая работа, между прочим!

– А… – разочарованно протянула Вера и закурила, сразу потеряв интерес к теме. – А мы-то думали! Это чтобы трахаться еще и духовно работать нужно? Настоящие извращенцы!

– Федор, – жалобно протянула между тем Лола. – Может, ты нас тогда еще сразу и по аюрведе проконсультируешь? Палочка ты наша выручалочка! А то мы с Верухой в смятении. Мы же суперклинику собрались во Владивостоке открыть, всех удивить, причем открыть специально для ВИПов, уникальную, аюрведическую, чтобы все по правилам было. А тут на конгрессе индусы мутили, мутили, мы так ни хрена и не поняли, что делать надо, что закупать, кого работать приглашать. А денег они хотят приличных, чтобы приехать и на месте все показать.

– Вообще-то, я не специалист в аюрведе, но кое-что знаю. «Аюр» означает «жизнь», а «веда» – «знать», проще говоря – это наука о жизни. И ее основатель – воплощение Бога под именем Дханвантари, врач полубогов…

– Да полубоги и прочая фигня нас мало волнуют! – эмоционально сообщила разгоряченная Вера и нетерпеливо стукнула рукой по столу. – Это все лирика. А ты нам все чисто конкретно расскажи. Вот нам сказали, что самое крутое в аюрведе – это панчакарма. Полное очищение организма на основании древних индийских методик. Ты об этом что-то знаешь?

– Да уж, действительно крутое! – согласился я. – Только ленивый панчакарму тут не делает, в любом отеле спросите. Опускаю тему о первоочередной необходимости полного изменения жизни в соответствии с принципами духовного и телесного здоровья. Это тоже лирика. Если коротко и конкретно, панчакарма – это когда вы сначала пьете растительное масло дня три. Параллельно идет жесткая очистительная диета, естественно. Но дальше – самое интересное. У пациента вызывают рвоту, понос и даже делают кровопускание. Причем все эти процедуры выполняются нетрадиционно: то есть сам индийский врач смотрит, как вас на полу выворачивает, и решает, сколько вам еще дать слабительного или рвотного, чтобы вас хорошенько во всех местах прочистить…

– Ой, не надо дальше, – быстро сказала Лола, поперхнувшись, и побледнела.

– А мы думали, там травки гималайские, чаи, масла ароматические, массажики всякие. Нам говорили: расаяна, похудение, детокс, омоложение организма… – неуверенно продолжила Вера.

– А расаяны без панчакармы, увы, не бывает! Все это гораздо сложнее, чем вам описали. Вспомните тантру…

После отбытия расстроенных дамочек на родину, когда я уже и думать про них забыл, месяца через три мне пришла эсэмэска. Оказалось, Лола и Вера раздумали открывать аюрведическую клинику и вложили деньги в строительство фитнес-клуба.

Приехавший через несколько дней из Америки журналист Джош Паркер оказался человеком легким на подъем, энергичным и шебутным. Ему было лет сорок. Коренастый, лысоватый обладатель дьявольски обаятельной белозубой улыбки свободно изъяснялся на хинди и еще нескольких местных наречиях. Прибыл в Майсур он вполне по-американски: в футболке и джинсах, – но в первый же день извлек из чемодана традиционный индийский наряд и довольно легко слился с окружающей действительностью. Чувствовал себя он в Индии как рыба в воде, отлично ориентировался в местных реалиях. Мне сразу стало понятно, что приезжает в эти края он не впервые.

Джош, обворожительно улыбаясь, но при этом железно настаивая на своем, мог спокойно уболтать любого местного. Про таких говорят – в задницу без мыла пролезет. Настоящий пройдоха в хорошем смысле слова, абсолютно самодостаточный. Я всегда втайне восхищался такими людьми. Вообще непонятно, для каких целей я ему был нужен. По официальной версии – для оргпомощи во время встреч и бесед с гуру. Но, потусовавшись с Паркером несколько дней, я подумал, что Джош не так уж прост и нужен я ему, скорее всего, для каких-то других целей. К тому же вдвоем в Индии как-то спокойнее.

Еще я заметил, что-то много у Джоша техники разной для обычного журналиста. У него были спутниковый телефон и компьютер-сателлит с мгновенным доступом в Интернет из любой точки земного шара. Уж я-то знал, сколько стоят подобные игрушки.

Мы с Джошем разъезжали на арендованном серебристом джипе «тойота» с водителем – мечте любого индуса. В течение нескольких дней мы посетили всех святых и монахов, известных в окрестностях штата Карнатака. Паркер подолгу беседовал с ними, что-то записывая в электронный органайзер. Иногда я присутствовал при встречах, иногда – ждал за дверью. В любом случае, было очевидно, что с большинством святых Джош уже был знаком ранее, они узнавали его, принимали гостеприимно и в целом были весьма благодушны. Тем более что Джош совершенно не стеснялся везде оставлять щедрые пожертвования.

– За любую информацию в мире надо платить! – цинично декларировал он. – Чем эксклюзивней информация – тем выше цена. Я работаю на лучшие издания США и давно веду индийскую тематику, знаю что к чему. Поэтому я тут в авторитете, и у меня есть доступ к любой информации.

Иногда Джош просил меня вести фото– и видеосъемку его бесед, а вечерами я перекачивал файлы с электронными записями с диктофона в лэптоп. Несколько раз по просьбе Паркера святые совершали самые настоящие чудеса, правда, всегда запрещая снимать происходящее. Один монах, беззвучно читая молитвы, ввел себя в состояние, похожее на кому, и просидел так примерно час. Паркер специальным браслетом фиксировал его давление и пульс: показатели фактически стремились к нулю. Я снимал происходящее на видео и могу свидетельствовать, что в действиях монаха не было никакого обмана. Джош тоже был доволен результатами, оставил святому щедрое пожертвование. Они еще о чем-то долго говорили с этим монахом, но я этого уже не слышал: ждал Паркера в машине.

Однажды вечером я по просьбе Джоша занимался пересылкой аудиофайлов с его компьютера на мыло его коллегам в Штаты. Дверь в соседнюю комнату была приоткрыта. Нечаянно я увидел в проеме открытого сейфа пистолет. Зачем обычному журналисту оружие, даже в Индии? Мне пришла мысль, что Паркер совсем не обычный журналист. Или даже не журналист вовсе. Но жизнь научила меня не задавать лишних вопросов новым знакомым, и я смолчал.

Большое впечатление на меня произвела поездка с Джошем в ашрам гуру Свамиджи, еще известного как Шри Ганапати Сатчтидананда. Паркер бывал там уже не один раз и заранее анонсировал мне особенную необычность поездки. Сам ашрам мне очень понравился. Без сомнения, это один из красивейших индийских ашрамов. Он напоминал мне о цивилизованном мире. Я потом туда несколько раз возвращался один – подумать, побродить. В ашраме меня поразила непривычная для Индии ухоженность: аккуратные дорожки, японские садики, музей с подарками для гуру из разных стран мира, в котором немало сувениров российского происхождения обнаружилось. Но особенно меня впечатлил огромный, совершенно европейский концертный зал – здесь гуру, который не чужд прекрасного, дает свои музыкальные концерты. На стенах – изображения великих деятелей культуры, не только индийской – мировой! Самое современное оборудование. Понты и роскошь одновременно. Но сделано со вкусом.

Мы с Джошем прибыли в ашрам, чтобы увидеть и отснять самое интересное и знаменитое чудо из арсенала Свамиджи: огненную пуджу.

– Гуру не делал ее уже несколько лет, – объяснил мне Паркер, – говорят, ему не хватало энергии. Посмотрим, как это будет сейчас. Собственно, мы с тобой сюда за этим приехали.

– Что означает «не хватало энергии»?

– Святые – не ангелы. Хоть и продвинутые, но они тоже люди. Про откровенных шарлатанов я не говорю даже, это не обсуждается. Но когда нормальный святой чрезмерно погружается в мирскую жизнь, начинает сам заниматься бухгалтерией, финансами, хозяйством, канал связи с высшими силами не то что бы перекрывается, но становится тоньше. И делать серьезные оккультные вещи становится сложнее. Ты видел, у Свамиджи большое хозяйство, вот он и был им занят, руководил строительством, много ездил по миру. Кстати, он один из немногих святых, кто умеет плавать и делает это с удовольствием! Наблюдал я его как-то в одном бассейне в отеле… – Джош не стал продолжать свою мысль. – А что слышно о Свамиджи в твоей тусовке в Индии? Ты же много с народом общаешься.

– Я знаю, он один из самых светских, коммерчески раскрученных, но одновременно мощных святых. Популярен не только в Индии, но во многих странах мира. Очень богат. Преданные считают его пурна-аватаром бога Даттатреи. Говорят, медитативная музыка его сочинений целительна.

– Ты все правильно слышал. Я биографию Шри Ганапати Сатчтидананды знаю в деталях. Шри Ганапати, так сказать, потомственный святой во втором поколении. Его мать Мата Джаялакшми была сильнейшей святой, в своем воплощении достигшей уровня риши, и его тетка тоже сильна была. Хотя отец – обычный мирянин, даже не совсем здоровый на голову, так говорят, по крайней мере. Преданные его не любят. По их мнению, он был нужен только для того, чтобы осуществить биологическую функцию оплодотворения. По преданию, мать Свамиджи встречалась с Даттатреей, он ей сказал, что она должна родить сына, который станет его аватаром. Мата Джаялакшми ушла очень рано, оставив Свамиджи на попечение тетки. Та провела с ним мощное религиозное и оккультное обучение. От самого гуру я знаю версию, что Мата Джаялакшми ушла, чтобы исполнить новую миссию на земле. И сейчас ее воплощение – знаменитая святая Амма из Кералы, которая обнимает людей. В принципе я такое допускаю.

– Я знаю, что Даттатрейя – индийское божество. Почему-то оно тут не очень широко известно. В чем его главный принцип?

– Про Даттатрейю в эпоху Кали-юги многие забыли, так сами индусы говорят, – пояснил Паркер. – Этот бог воплощает триединство Брахмы, Вишну и Шивы. Считается, что он – глава и фактический основатель эзотерического ордена совершенных сиддха-йогов. Кроме того, Даттатрея – учитель Шивы и в древности считался Исконным Владыкой, сейчас им многие считают Шиву. Свамиджи известен еще и тем, что возродил в Индии культ Даттатрейи. Говорят, он к нему тоже приходил и они беседовали. Я при этом не присутствовал, но такое вполне возможно. Короче, суди сам.

Людей на огненную пуджу собралось очень много. Паркер, объясняясь с охраной на местном наречии, ловко протискивался вперед, а я, увешанный камерами, пробивался за ним. Больше всего я боялся, что в толчее у меня сопрут дорогостоящую аппаратуру. Потом всю жизнь не расплачусь с Джошем. Такие мероприятия – просто вотчина воришек разного калибра.

Нам удалось занять место, с которого можно было рассмотреть и даже отснять все, что делает гуру. Увиденное действительно походило на фантастику. Даже я, уже многое повидавший в Индии, был поражен происходящим. На моих глазах облаченный в белоснежные одеяния длинноволосый статный индус средних лет развел огонь в небольшой нише в полу, а затем по лесенке спустился в нее, повторяя молитвы. Народ неистовствовал. Церемония достигла абсолютного апофеоза, когда через некоторое время, протянувшееся отчаянно долго, живой и невредимый Свамиджи тяжело поднялся наверх в закопченных одеждах и воздел руки.

– А может быть, там огонь какой-то особенный? В химии ведь известны примеры, когда полученный из химической реакции некоторых веществ огонь становится безвредным для человека… – начал я.

– Если ты намекаешь на благодатный огонь в Иерусалиме, то там тоже ничего не доказано! – прервал меня Джош. – Я лично там был, трогал, пробовал. Ничего не понял. Огонь у меня в капюшоне куртки горел, а ткани – хоть бы что. А потом в свечке вдруг вспыхнул так, что даже я палец обжег. Жаль, что теперь ближе к гуру не подпускают. Раньше можно было даже физически ощутить, как в лицо жар идет.

– Может быть, этот гуру уже на самом деле достиг той высоты святости, когда огонь не причиняет вреда телу? – не унимался я.

– Возможно, его же не зря называют пурна-аватаром, – уклончиво ответил Джош.

На ночь мы остановились в ашраме, где у Паркера были договоренности о комнате для нас. Обычно в дни, когда Свамиджи проводит пуджу, остановиться в ашраме невозможно, но у американца и тут все было схвачено. До полуночи мы сидели на крыше одного из строений и курили. Снизу на нас начала визгливым голосом кричать какая-то тетка.

– Вероника! Замолчи, пожалуйста! Это же я, Паркер! – крикнул он ей в ответ по-английски. Визги снизу мгновенно прекратились.

– Ты что, знаешь ее?

– Знаю, конечно. Это Вероника, она из Швейцарии. Продала там свою квартиру, приехала жить сюда. В принципе все эти строения – общежития для паломников. Комнаты в них продавать нельзя. Но Веронике как-то удалось с администрацией договориться. В Индии многое можно, чего по закону вроде бы нельзя. Вот и живет она тут уже несколько лет, ее не трогают. Таких нелегалов в ашраме несколько. Правда, в сезон подселяют им в комнаты паломников, но это мелочи жизни, с ними просто мириться надо. А теперь посмотри вниз. Видишь, собак на прогулку ведут?

Прямо по дорожкам пожилой индус вел двух роскошных поджарых псов.

– Вижу! И что?

– Это любимые собаки гуру. Ничто человеческое, так сказать, ему не чуждо. В том числе любовь к породистым псинам и дорогим лимузинам.

Рано утром мы отправились на обычную пуджу, которую делал Свамиджи. Он восседал на подобии трона, установленного высоко над залой. На его голове был головной убор, напоминающий корону. Убранство зала и одеяние гуру сверкали золотом. Преданные пели баджаны. Народу было очень много, но Паркер всерьез намеревался побеседовать с гуру по окончанию церемонии.

– Я думаю, это нереально, не пробьемся! – сказал я, оглядываясь на поющую толпу.

– Все будет о’кей, – весело рассмеялся Паркер и показал мне американскую комбинацию из двух пальцев. – Я еще из Нью-Йорка перечислил довольно приличную сумму пожертвования на сегодняшнюю пуджу. Это значит, мы в очереди среди первых. Все как с женщинами: кто платит – тот и общается.

Как ни странно, он оказался прав. После окончания церемонии люди моментально выстроились в гигантскую очередь. Охранники нас сразу пропустили вперед, и мы подошли к нише, в которой почти иконописно восседал гуру. Он кивнул Джошу, и беседа началась. Ее сути я не уловил, поскольку был занят фотосъемкой. Минут через двадцать гуру жестом подозвал меня к себе. Это был неожиданный поворот событий, я растерянно взглянул на Джоша. Тот толкнул меня вперед, подмигнул и сделал страшное лицо.

– Ты откуда? – спросил гуру величественно.

– Из России.

– Знаю, Россия, Путин, Миг! – Свамиджи одобрительно закивал. – Имя хочешь попросить?

Я еще более смутился. Собственно, просить у гуру я ничего не собирался.

– Проси скорее, болван, пока он добрый! Потом благодарить будешь! – процедил Паркер сквозь зубы, забрал у меня фотоаппарат и начал сверкать вспышкой.

– А что, имя можно получить? – робко спросил я, проклиная собственную тупость. Зачем мне имя?

– Можно, – благосклонно согласился гуру и коснулся меня холеной смуглой рукой. – Ты такой стройный. Будешь Натараджей.

– Скорей благодари, мерзавец! – весело прошипел мне сзади Паркер. – Веселенькое имя. Поздравляю!

– Спасибо! – пролепетал я.

Гуру благословил меня складыванием рук и взглядом вызвал следующих посетителей. Совершенно смущенный и взмыленный от напряжения, я протиснулся на улицу.

– Вот ты и стал посвященным, мальчик! – торжественно сообщил мне Джош, чавкая жвачкой. – Имя – что надо: повелитель танца! Теперь все девчонки твои будут! Прямой путь тебе отсюда к дикшитарам в Чидамбарам, с космическим тезкой поближе познакомиться.

– Циник ты, Паркер!

– Я реалист. Между прочим, я бы тоже такое имечко хотел. Только в Штатах оно мне ни фига не пригодится.

– Но я знаю, чтобы получить имя… Даже в случае такой профанации нужны, как минимум, занятия, тренировки, медитации. Иногда – целые годы занятий… Деньги, наконец.

– Или знакомство с Паркером! – Джош белозубо оскалился и подмигнул мне.

– Вот что значит, американцы! Масоны проклятые! Страна непроработанного ментала! Царство золотого тельца! Циники хреновы, вы будете первыми, кого смоет новый потоп! – ворчал я.

– А мы не утонем! Не дождетесь!

Мы пошли в отель выпить за мое новое имя. У Паркера была припасена с собой фляжка с великолепным коньяком. Я зажмурился: давно не пил ничего подобного!

– Блин! – продолжал возмущаться я, мгновенно захмелев. – Неужели купить в мире можно вообще все? Даже эзотерическое имя у знаменитого святого?

– Натараджа! Ты столько лет проторчал в Индии и не понял этого? – осклабился журналист. – Не пыли, а радуйся, танцуй, теперь это – твоя задача. Всем пиар нужен. Позитивный! А то вышла тут на Би-би-си статья про то, что тут пятеро святых-бизнесменов через счета ашрамов деньги западных фондов отмывают. У них теперь проблемы. А остальным приходится доказывать, что они не верблюды. Кому это надо? А имя тебе Свамиджи роскошное дал, ты с ним в Индии теперь горы свернуть можешь. Кстати, Натараджа, забирай гонорар. Ты неплохо потрудился. Я гляжу, ты толковый парень. И биография замечательная. Если вдруг захочешь тоже поработать журналистом, – Джош, глядя на меня совершенно серьезно, выделил голосом последнее слово, – звони. У страны проклятого ментала в моем лице для тебя может быть постоянная непыльная работенка.

– Если честно, я никогда не интересовался журналистикой, – мгновенно сориентировался я. – Для российских изданий, кстати, тоже не работаю. Хотя предложения поступали.

– Понял, не дурак, ты, наверное, школу индийских танцев теперь откроешь. – Паркер лукаво подмигнул, оставил на тумбочке конверт с деньгами и вышел в другую комнату. – Но если вдруг вопрос только в цене, можем поторговаться.

Я забрал причитавшиеся мне деньги, заметив с удивлением, что на деле получилось гораздо больше того, на что я рассчитывал. В соседней комнате Джош, посвистывая, переодевался в джинсы.

– Кстати! – заглянул я к нему. – Паркер, ты, наверно, забыл. Любовь не продается!

Джош засмеялся и сказал мне на прощание, что у меня отличное чувство юмора.

Однажды от Дины пришло совершенно отчаянное письмо, после прочтения которого у меня опустились руки. В последнее время она писала крайне редко, а тут – на тебе.

Два дня я мучительно думал, что ответить Дине. Вроде бы чувства притихли, а тут – все по новому кругу, как соль на раны. Душой я рвался в Израиль, но фактически сделать ничего не мог. В итоге, скрипя зубами, написал все как есть. Извини, не могу приехать: нет документов. Боюсь, что если приду в консульство – попаду под статью и вместо Земли обетованной окажусь за решеткой. Но по-прежнему помню и люблю. Не знаю, что делать… Жду! Если сможешь, приезжай ко мне в Индию!

Ответа не последовало. Я, сходя с ума от собственного бессилия и отчаяния, написал еще несколько писем. Умолял Дину ответить хоть что-нибудь. Безрезультатно! Только сейчас я понял, что даже не знаю ее фамилии. Она сказала один раз, что-то на «Ш»… Не помню!

Ночью сидел и курил у окна, обхватив голову руками. Что я вообще знал о ней? Почти ничего. Я припоминал каждое мгновение: Манали, Малана, снова Манали. Спуски, подъемы, марихуана, поцелуи, храмы, офигительная близость, мой поток сознания, но ни слова от нее – о детстве, родителях, друзьях. Вообще о ее жизни! Я любил Дину, не зная о ней практически ничего. Разве такое возможно на здоровую голову?

Снова у меня начались длинные дождливые дни. Отчаяние, одиночество, пустота сводили с ума. Бессонные холодные ночи казались бесконечными. Месяцы после ее отъезда, пока меня носило по Индии, я слепо верил где-то в глубине души, что Дина все-таки вернется, позже или раньше. Или что мне удастся ее забыть. Теперь она сама оборвала тонкую ниточку надежды. Забыть Дину я не смог.

Ничего не могло изменить моего настроения, даже сладкое чувство божественного возмездия. Я на мгновение ощутил было торжество, когда родители по телефону рассказали, что им звонила Ленка – хотела узнать, как у меня дела. Прозрела наконец-то, вспомнила! Но что с того? Вместо удовлетворения свершившейся справедливостью – все та же пустота. Ленка слышала о том, что я здорово раскрутился в Индии, думала, у меня тут турфирма или что-то вроде того. Осторожно просила разрешения приехать ко мне и пообщаться: все-таки старые друзья, не чужие люди. Сообщила между делом о том, что с Николаем они расстались и она совершенно свободна, часто вспоминает меня. Отец при этом добавил, что по циркулирующим упорным слухам Колька кинул ее ради длинноногой весемнадцатилетней модельки, с которой и укатил на очередные острова, оставив Ленку без всяких средств к существованию. Я попросил родителей больше с ней не общаться. А сам все время думал о Дине, и мне было очень плохо.

Над Дхарамсалой, когда небо было ясным, по-прежнему вставала необыкновенная, ослепительно-яркая Венера. Вдруг оказалось, что я после всех моих долгих лет в Индии, открытий и исканий все так же одинок, несчастен и не имею ни малейшего понятия, куда и зачем двигаться дальше.

Судьба тем временем подкинула мне очередной неожиданный маршрут, и несколько недель я провел в знаменитом ашраме Пилота Бабы. Странное местечко, как и необычное имя для святого. Посоветовал мне туда поехать один мой знакомый искатель, Виктор, которого, как он говорил, сильно вставила поездка к Пилоту.

– Ты не представляешь, какие у него сиддхи, – с восторгом рассказывал мне Виктор, вернувшись из ашрама, – его однажды индусы зарыли в снег, он там пролежал несколько месяцев, а потом его опять откопали, и он ожил. Только на пятке соль осталась – местные лохи натирали его перед процедурой специальным раствором, а отмыть забыли, так он после выхода страдал очень, ногу разъело за то время, пока он там лежал. Потом еще сидел несколько недель в медитации в аквариуме с водой, вообще без воздуха! Вот такое самадхи у него нереальное. И еще у него очень симпатичные дочурки. Не грех познакомиться! Смотри, вот мои фотки с ними!

– А душевную боль преодолевать он учит?

– Еще как! Сильнейшие медитационные групповики. Энергия просто бешеная. Плющит и таращит без перерыва – крутая тема!

Так я неожиданно для себя собрался и поехал к Пилоту Бабе на курсы йоги и медитации. Прямо скажем, по индийским меркам стоили они дороговато: почти шестьсот евро. Но я решил рискнуть. В этот момент мне казалось, что терять больше уже нечего, и я был готов деться куда угодно, лишь бы немного смягчить терзающую меня изнутри боль от потери Дины и своей невозможности что-то предпринять для изменения ситуации. Подумал: может, после этой поездки приму для себя окончательное решение уйти в аскеты и вернусь навсегда уже в высокие Гималаи. Или наоборот, пойму, как мне быть с Диной дальше. Вроде бы взял паузу для принятия окончательного решения. Или снова сдрейфил.

В найнитальском ашраме Пилота Бабы царила та же экзальтированная обстановка, что и в большинстве ашрамов Индии. Сам ашрам мне понравился: повсюду красивые статуи Шивы, а по центру настоящий фонтан – редкость для Индии. Постройки словно зависли гнездами на склоне горы. Красивое место!

Жаждущими духовности учениками гуру оказались в основном иностранцы, преимущественно японцы. Оказалось, что Пилот Баба – в прошлом гуру Секо Асахары! Того самого, который пытался отравить мирных граждан ядовитым газом в токийском метро! Одиозный террорист Асахара, как известно, был приговорен к смерти. А его паства стала паствой Пилота Бабы, поэтому среди преданных так много японцев.

– Вы знаете его биографию? – восторженно восклицала после первого занятия крошечная, но очень шумная японка. – Гуру никогда не был женат! Он девственный отшельник, современный риши, посвятивший себя просвещению мира, погрязшего в насилии и ненависти.

– Насколько я знаю, у Пилота Бабы несколько дочерей… – открыл было я рот. – Мне знакомый даже показывал их фото. Кстати, вот одна из них как раз идет мимо нас по дорожке…

– Глупости! – резко прервала меня японка. – Это просто его самые преданные ученицы, остальное – домыслы ракшасов. Святость учителя настолько велика, что даже многие его ученики демонстрируют потрясающие примеры самадхи. Все дело в том, что гуру получил даршан Даттатрейи и бессмертного Бабаджи! Мало кому из живущих святых такое удавалось. Он получил имя Сомнатх Гириджи от своего гуру Хари Бабы, хотя во всей Индии он гораздо больше известен как Пилот Баба.

– А почему вдруг Пилот? – басовито спросил дремавший в углу бородатый мужик лет пятидесяти, по всей видимости ирландец.

– Ты приехал к гуру на даршан, а даже не знаешь его биографии! Стыд какой! – обрушились на него сразу несколько человек. – Пилот служил в индийских ВВС. Был одним из лучших пилотов! Летал на истребителе. Несколько раз он от высших сил принимал сигналы, что ему надо посвятить себя духовности, но не следовал им. В первый раз его машина сорвалась в пропасть на горном перевале. Он был за рулем. Так вот, высшие силы остановили падение, вернули Пилота в исходную точку. И он видел уже сверху, как его машина разбивается в пропасти!

– А потом, – вступила в разговор другая японка в ярком сари, – он летел на своем истребителе и в условиях нулевой видимости едва не врезался в гору. Так вот, Пилот увидел рядом с собой старого риши, который помог ему пилотировать неуправляемый самолет. Пилот Баба благополучно сел на военный аэродром. Они с риши вдвоем вышли из одноместной герметичной кабины – это многие видели. Риши еще немного потусовался с военными на летном поле, а потом исчез. Так Баба смог понять окончательно, что ему надо заниматься духовностью.

– Он ушел тогда в пещеры Гималаев, – вступила седая американка, – где-то возле Бадринатха набрел на одну пещеру, там жили несколько отшельников. В пещере была пустая циновка. Оказалось, Пилот в прошлых жизнях был отшельником и там жил, а потом ушел. Но его братья продолжали ждать его возвращения в новом воплощении, и он вернулся.

– Почему же он сейчас не в той пещере? – спросил я.

– У него другая миссия. Пилот Баба отработал карму отшельника и несет теперь в мир свет своей мудрости.

Честно говоря, занятия с Пилотом ничем не отличались от других занятий духовными практиками, медитацией и йогой, которые я в разное время проходил в Индии, кроме того что преподавание велось на английском, универсальном языке общения. Сам гуру оказался щупленьким смурным мужичком лет пятидесяти с седой бородой, который вопреки внешнему виду довольно живо общался с международной аудиторией. Никаких чудес, самадхи и тому подобных сиддхи он не показывал, зато неплохо шутил. Лично я освоил несколько новых асан и дыхательных техник, несколько раз усилием воли здорово расслаблялся, но к самадхи не приблизился ни на йоту.

В ашраме познакомился с одним канадцем, он показался мне самым вменяемым из всех приехавших на семинар. Мы с Рэем довольно быстро нашли общий язык, в свободное время облазили окрестности ашрама. Он не рассказывал, чем занимается в Торонто, я и не расспрашивал особо. В Индии обычно совершенно неважно, чем занимается человек в той, другой жизни. Мне понравилось, что Рэй – легкий на подъем, интересный собеседник и, что удивительно, в отличие от большинства приезжих, не курит траву.

Добравшись до одной из горных пещер неподалеку, мы встретили монаха, который принял нас довольно гостеприимно и даже угостил терпким имбирным чаем. Монах зажег благовония, а потом раскурил самокрутку с травой. Я заметил, что в этот момент Рэй как-то сгруппировался, стал серьезным и сосредоточенным. Он явно наблюдал за тем, что происходит не из простого любопытства.

Минут через пятнадцать монах, закатив глаза, глухо запел мантры. Рэй достал фотоаппарат и, несмотря на мои протестующие жесты, попытался сфотографировать монаха. К моему удивлению, тот не сопротивлялся. Уходя, Рэй оставил ему щедрое пожертвование.

– Слушай, а почему тебя этот монах заинтересовал? – спросил я, когда мы спускались обратно. – Или тебя удивило, что он курит траву?

– Я врач, – сообщил мне Рэй. – Работаю в научно-исследовательском медицинском центре. Занимаюсь проблемой влияния наркотиков на человеческое сознание. Сейчас меня интересуют индийские монахи и гуру, а также их адепты с точки зрения применения разных наркотических препаратов. Поэтому я здесь. Так сказать, в служебной командировке.

– Ах, вот в чем дело… – Я был заинтригован.

– Скажи, Федор, как индийский долгожитель, а правда ли, что большинство так называемых святых в современной Индии употребляют наркотические средства, стимуляторы, галлюциногены?

– Чистая правда! Хотя официально, естественно, это запрещено. Раз ты занимаешься темой, то, наверно, знаешь, что наркотики стимулируют сознание на расширение, возникают новые реакции, эмоции, ощущения. Местные жители уверены, что большинство богов курили траву. Это традиция, данная высшими существами, формировалась тысячелетиями.

– Давай присядем. Поговорим, это мне очень интересно… – Рэй опустился на край склона. – Какая природа! Все привыкнуть не могу, хотя у нас в Канаде тоже неплохо. Зачем тут наркотики нужны? Сиди, медитируй… Но давай продолжим. Ты сам-то с наркотиками дружишь? Все-таки столько времени в Индии прожил. Не возражаешь, если запишем разговор? Извини, но тут редко попадаются вменяемые люди, с кем можно по-человечески поговорить.

На камушек был поставлен маленький цифровой диктофон с выносным микрофоном.

– Надо же! Не работает, – удивился Рэй и постучал пальцем по корпусу. – Наверно, батарейки сели. Хотя вчера их заменил…

– В этих местах все бывает, возможно, боги не хотят, чтобы тут электроника работала! – уклончиво заметил я.

– Убедил. Ладно, поговорим без записи. – Рэй немного испуганно убрал диктофон в карман. – Скажи, только честно, ты за годы в Индии подсел на какую-нибудь дурь?

– Нет, – задумчиво ответил я. – Иногда покуриваю, конечно, траву, но больше за компанию. Вот и все. Я не фанат. Но другим не препятствую. У каждого – свой путь.

– То-то я смотрю, глаза у тебя подозрительно живые и ясные! Значит, ты живешь тут – и не куришь! Удивительное явление! Не ожидал, если честно. А как ты думаешь, с чем связано то, что большинство духовных искателей, как они сами себя называют, плотно сидят на наркотиках? Это вроде бы не в европейских традициях. – Рэй вопросительно посмотрел на меня.

– Ты пойми, Рэй, я никого не осуждаю. У всех свои жизненные цели и задачи. В основном приезжий народ на траву сразу подсаживается, если до этого не сидел. В Индию едут обычно за чудесами, откровениями. А они и тут на дороге не валяются. Вот и начинаются «искания». Говорят, местный каннабиол поднимает в космос даже слона, несмотря на то что трава – самый легкий наркотик. Всем хочется быстрых результатов. И трава их частично дает. А дальше – больше экспериментов: галлюциногены, псилосцибин, героин, химия… Сознание под ними меняется – это факт. А что касается местных, так я тебе уже сказал про традиции. Приди в любой обычный табачный лоток в городе – увидишь сигареты, в которые трава совершенно официально добавлена. Лишить индусов травы – то же что попытаться стерилизовать. Вспомни, чем это закончилось для Индиры Ганди. Мирным путем не получится!

– То-то я смотрю, водитель, который меня сюда вез, несколько раз останавливался и какую-то дрянь в ларьках покупал! Правда, не курил, а рассасывал, как леденцы. А как же ты сам в таких условиях удержался? – Было видно, что Рэй верит мне, но не до конца.

– Да мне просто худо от дури делается! – сказал я совершенно честно. – Никакого удовольствия. Голова потом тяжелая, болит, мне это не нравится. Я, скорее, виски выпью.

– Я тебя понимаю, хотя, как врач, должен был бы напомнить о вреде алкоголизма! – улыбнулся Рэй. – Я тоже никогда любителем наркоты не был. Хотя эксперименты ставил, пробовать кое-что приходилось. И грибы, и мескалин. А у тебя как с более серьезными наркотиками, психоделиками? Пробовал?

– Пробовал ЛСД один раз. Не поверишь – случайно! В компании с какими-то творческими личностями. Они пытались медитировать на природу ума и хотели допинга. А я чуть не умер! – Меня и теперь передернуло. – Короче, сидел с русскими искателями вот также в горах рядом с Ривалсаром. Знаешь, что за место?

– Нет! Расскажи.

– Ривалсар знаменит тем, что там несколько столетий подряд в пещерах над озером Гуру Падмасамбхава вместе со своей женой Мандаравой медитировали.

– А Падмасамбхава что за персонаж? Не слышал о таком.

– В местной системе координат – великий! Есть свидетельства, что Будда Шакьямуни перед смертью говорил о том, что переродится в его теле для распространения буддизма в Тибете. А Ривалсар – это озеро, где Падмасамбхава сам по себе возник, мальчиком, сидящим в лотосе. Сейчас, правда, в этом озере только жирные карпы водятся, которые буквально из воды на берег за едой вылезают, давятся и корм друг у друга отбирают. Но я не о том. Оказался я там с несколькими русскими буддистами, которые медитировали и пытались связь с Падмасамбхавой укрепить. Пили все из бутылки воду, мантры пели. Ничего особенного. И я тоже воду пил, только потом мне сказали, что там две марки ЛСД растворены было. Сначала я не заметил перемен в себе, сидел и сидел себе, пение слушал. А потом вдруг в один момент все вокруг заискрилось, засверкало, перевернулось, трава выше человеческого роста стала, ярко-изумрудная и гудит, как тростник. Я понял, что-то не то со мной происходит. Чувствую, а сделать ничего не могу. На меня волны разноцветные нахлынули. Голова и руки тяжелые… Нечеловеческий ужас! А потом у меня в паху шарик кататься начал огненный. Катался по меридианам, катался, а потом смотрю – поднимается, становится все больше, меня всего заполняет. Я орать хочу, а не могу: голос пропал. Я вдруг понял, что если этот шарик до темени дойдет – кранты мне. Тут и отрубился. Когда очнулся, только голова побаливала, а так все прошло. Меня потом эти буддисты поздравляли, даже завидовали, говорят, у меня сильнее всех связь с Падмасамбхавой получилась – типа благословил он меня. Но я больше таких экспериментов не ставил. Не хочу.

– Тебе повезло, что ты не подсел. Большинство подсаживается, особенно после таких ощущений, как у тебя, это редкость, о таком книги пишут! – Рэй ненадолго задумался. – Психотропы – очень непростая штука. Я со многими ребятами-наркоманами в Канаде и Штатах разговаривал. Им иной раз такое приглючится, что я сам, врач, просто диву даюсь. В опытах Грофа, например, научно систематизировано описание воспоминаний прошлых жизней…

– Да, я согласен, в ЛСД есть свой драйв. На психоделики садятся, чтобы увидеть нечто особенное, выходящее за рамки реальности. Обычно этим грешат разные творческие личности, поэты, художники, которые за вдохновением гоняются. Я их тут столько перевидал! Хотя я знаю по этому поводу отличный анекдот. Мужик принимал ЛСД, и каждый раз ему открывалось устройство Вселенной – тянуло на Нобеля, не меньше. Однажды он положил рядом бумагу и карандаш, принял ЛСД и решил записать все, что увидит. Принял – увидел – записал. Утром приходит в себя, глядит в лист, а там написано: земля – круглая.

– Классный анекдот, в тему! – рассмеялся Рэй, но снова быстро посерьезнел: – Но как ты думаешь, Федор, все-таки ЛСД, мескалин и им подобные наркотики на самом деле путь в сверхсознание открывают?

– Что ты имеешь в виду под сверхсознанием?

– Я не знаю точно, я вырос в католической семье, у меня проблемы с понятиями, – Рэй мучительно и осторожно подыскивал слова, – просто спрашиваю тебя как человека, не чуждого мистики, восточной системы взглядов… То есть можно ли, приняв наркотик, на самом деле выйти в какие-то иные миры, вверх или вниз? Душой или какой-то еще частью сознания? Прорваться в те сферы, которые называются сверхсознанием? Я сам принимал участие в опытах с мескалином и псилосцибином в Мексике, получил невероятные по силе впечатления. Лично мне несколько раз их шаманы под кайфом рассказывали всю мою прошлую и будущую жизнь, совпадения были детальными. Думаешь, существование другой реальности и соприкосновение с ней возможно?

– Думаю, вполне. Сознание пластично, способно к расширению. Только многие, кто начинают глотать мескалин или ЛСД, ждут, что им сразу за три копейки великая космическая мудрость откроется. Ни хрена! То есть можно, конечно, что-то из высших миров случайно в трипе тоже увидеть, в прошлое, в будущее заглянуть. Можно с кем-то даже пообщаться из мертвых или живых. Но то, что снизу, из адских миров, приходит, оказывается гораздо сильнее. Легко ошибиться, принять одно за другое. Начинаются игры с низкими астральными духами, оболочками и прочая муть. Люди думают, что они – трансцендентальные пророки и общаются с Богом. А на самом деле они никогда не бывали нигде, кроме низшего астрала. Знаешь, сколько их тут таких наркош-пророков с убитым сознанием ходит? Сотни!

– Слушай, я хорошо знаю, как быстро наркотики разрушают организм с медицинской точки зрения. А что происходит в духовном плане? Тоже разрушение? – Рэй спрашивал быстро и был очень сосредоточен.

– Точно не знаю, но думаю, наркотики действуют в некотором смысле как энергетические вампиры. Со временем они отнимают у человека все больше энергии. То есть наркотик превращает часть потенциальной, наиболее утонченной энергии принимающей его человеческой души в кинетическую, более грубую энергию. То есть в человеке начинает преобладать агрессивная животная энергия, свойственная толпе, понимаешь? У людей в таких случаях возникает искусственное ощущение наслаждения.

– И они все чаще давят на кнопку удовольствия, как подопытные обезьяны…

– Точно. У некоторых людей наркотики незначительно ускоряют мышление. Но это обычно не является задачей духовных искателей, они как раз, ссылаясь на разные духовные писания, любят поразглагольствовать о необходимости убить ум. Штука в том, что кратковременное ускорение мыслительных процессов неизбежно сменяется долговременным ступором всего организма. При этом накопленный заслугами, медитациями, самоанализом и добрыми деяниями запас потенциальной человеческой энергетики, которая в воплощениях хранит душу, соответственно уменьшается.

– И вместо проникновения на уровни высокой мудрости люди, употребляющие наркотики, наоборот, все ниже скатываются в духовном плане?

– Иначе быть не может! Опьяняющие сознание субстанции действительно могут выключать ум, но вместо вожделенного перехода в сверхсознание наркоманы стремительно падают и оказываются один на один со своим подсознанием и адскими мирами, врата в которые приоткрывает дурь.

– Исходя из этого, чем сильнее наркотик, тем быстрее духовный распад личности, как и физическая деградация…

– Штука в том, что при регулярном употреблении слабых стимуляторов типа травы человек может даже не замечать происходящих с ним изменений в силу их незначительности. Но перемены все же медленно, день за днем, происходят на духовных планах. При наркотическом загрязнении энергетических меридианов и происходящем при этом постепенном опускании души в ад начинает требоваться проброс каждый раз все большего количества энергии по меридианам, что приводит к переходу на более тяжелые наркотики. Человек просто не может иначе нормально существовать: доза растет. Наркотики, соответственно, забирают более объемные порции потенциальной энергии души, максимум за несколько лет расходуя весь ее энергетический запас. Так обычный человек может на глазах превратиться в полного идиота.

– Да, наступает полная деградация личности, – кивнул Рэй. – А ты не слышал случайно о кармических последствиях применения наркотиков? Эта тема, конечно, вообще далеко за пределами современной медицины, но просто мне проблематика интересна комплексно. Надо ведь лечить не только тело наркомана, но и душу. А чтобы лечить, надо хорошо понимать, что происходит с душой – это слишком сложное явление. На это и направлены мои научные искания. Они пока не очень приветствуются в научном мире, но я не теряю надежды.

– Вот и продолжай двигаться в том же направлении! Местные врачи рассказывают, что сначала болезням подвергаются тонкие тела, а только потом – физическое. Всегда надо искать причину болезни в духовных мирах, а не бороться с ее последствиями на физическом плане – это бессмысленно. Приглушить можно, излечить – нет. Я думаю, наркотики реально отбрасывают душу на десятки жизней назад. Кармически – это страшное отягощение.

– То есть Джанет Джоплин или Джим Моррисон, к примеру, рухнули после смерти в адские миры?

– Запросто!

– А каковы шансы для них вернуться обратно, в наш мир?

– Зависит от того, сможет ли душа отработать негативную карму. Это непросто. Надо много, много работать. Но это могучие творческие личности, с большими накоплениями. Думаю, у них есть шанс.

– Понимаю… – Рэй надолго задумался. – Слушай, Федор, я тут записал одну байку, которую мне в Дели ребята рассказывали. Якобы один американец пришел к святому индусу и стал с ним про наркотики разговаривать. Святой вдруг попросил его вытряхнуть из рюкзака все запасы наркотиков, а там и кислота была, и хэш, и много чего еще. А потом он взял и все проглотил. Многократно смертельная доза! Американец от страха чуть концы не отдал, а святой хоть бы хны, не поморщился даже. Что на это скажешь?

– Знаю эту легенду, хотя, скорее всего, так и было на самом деле. Американца, кстати, звали Рамдас, он потом стал святым, проповедником. А индийским святым был Ним Кароли Баба, очень сильный и известный. Он находился на таком духовном уровне, когда наркотики не опасны. Только ты конец истории не дорассказал. А он такой: гуру сказал, что эта дрянь, которую он съел, известна в Гималаях несколько тысячелетий и годится только для фальшивых трансов. А нарабатывать заслуги можно, поднимая энергию вверх. То есть медитируя, мысля позитивно, духовно развиваясь…

По истечению двадцати одного дня я, Рэй и все остальные присутствующие получили дикшу – духовное посвящение – и сертификат об окончании курсов. В моем арсенале появилось еще одно имя – Раманатх. Теперь я мог работать и преподавателем йоги.

Месяц за месяцем я стал замечать, что мой мобильный телефон звонит все чаще. Звонили случайные знакомые, с которыми я встречался в Индии. Звонили индусы с просьбой починить компьютеры, создать сайты или проложить сети. Звонили знакомые знакомых, которые хотели приехать в Индию: им рекомендовали меня в качестве хорошего гида. Мой календарь в мобильном перестал вмещать предстоящие встречи и события. Я мотался между городами, штатами, общаясь со старыми знакомыми и находя новых. Потом я стал все более тщательно просеивать знакомства и встречи.

От работы с группами через российские агентства я с самого начала отказывался. Принципиально.

Во-первых, потому, что, пожив в Индии несколько лет, не признаю группового познания мира в принципе. У каждого по жизни – индивидуальный маршрут. А духовных поисков это касается прежде всего.

Во-вторых, я не люблю и не умею врать и сочинять коммерческие байки.

В-третьих, не хочу ни от кого зависеть и двигаться только по своему плану.

Однажды в Дели я встретился с Региной, директором известного российского агентства, главной гордостью которого является организация поездок в Непал, Бутан и Индию. Она как раз везла людей в десятидневный тур под выпендрежным названием «Эзотерическая Индия: религия, астрология, святость».

– Регина! Ты хоть что-то в астрологии понимаешь? Ну, хоть основы какие-то? – спросил я ее.

– А зачем мне понимать в астрологии? – искренне удивилась она. – Достаточно того, что я часто бываю в Индии. И могу своими рассказами сдвинуть мозги кому угодно.

– Но никто из реальных индийских браминов, астрологов или святых не согласится рассказывать новичкам о всех сложностях индийской мистической системы! Что ты показываешь, обещая людям «эзотерическую Индию»?

– Показываю то же, что и в обычных турах. Люди счастливы от приближенности ко всему, на чем есть ярлык «эзотерика». При этом в глубину никто лезть не хочет: банальная лень человеческая. Никакой реальной эзотерики никому и не надо. Нафотографируются у храмов с бородатыми дравидами, сувениров наберут – и счастливы по самые уши! К тому же мы подкупили нескольких смышленых индусов, которые сносно болтают по-английски. Они лепят для нас гороскопы и парят людям мозги словами «Раху» и «Кету», некоторые на пальмовых листьях карму читают и исправить ее тут же, по ходу дела, могут за умеренную плату. Смысл нашего бизнеса – сочинить красивую историю и знать ключевые слова. А уж клиенты сами потянутся.

– Но это же профанация! Уж ты-то должна понимать, что твоя карма из-за обманов утяжеляется, – подколол ее я.

– Зато деньги идут! Значит, моя карма хорошая на самом деле, заслуг больше! – смеясь, парировала она. – Так что, будешь с нами регулярно сотрудничать? Две недели – пятьсот баксов. Можешь жить и не париться. Туры у нас на потоке. Чудаков со всей страны много едет.

– Я тут за две недели, если хочу, имею раза в три больше. И без всякого геморроя. Да и если бы не имел – все равно не стал бы разводками заниматься, – ответил я.

– Как знаешь, – обиделась Регина, – ты же ходячая энциклопедия. Идеальный гид! Может, поторгуемся? Как насчет семисот баксов? Я бы тебе такой пиар сделала…

– А может, ты подскажешь, куда деваться от того пиара, что уже есть?

Однажды в отеле у Раджниша я разговорился с одним вполне вменяемым молодым голландцем Шульцем. Несколько дней я наблюдал за ним. Он ходил по Дхарамсале немного напуганный, шарахался от развеселых европейцев и исподволь присматривался ко мне, когда мы пересекались в гостинице. Оказалось, Шульц приехал в Индию не развлекаться, а с вполне серьезными намерениями: он заканчивал курсы социальной психологии и писал дипломную работу в университете Лейдена. В ней он решил попытаться систематизировать тех, кто приезжает в Индию. Сначала я удивился, потом задумался. А что – интересная тема!

– Шри-шри Федя, ты мне можешь немного помочь? – смущаясь, попросил он.

– Откуда ты услышал такое мое имя?

– Мне в кафе русские сказали. Мол, у Раджниша сейчас живет наша гордость, Шри-шри Федя, самый продвинутый из русских в Дхарамсале. Все знает об Индии, учился у святых, сам сиддхи имеет… – покраснев, выпалил Шульц.

– Про сиддхи – вранье. А что тебе нужно?

– Материал для диплома, мнение человека изнутри. С научной точки зрения я могу судить, а вот с практикой – полный ноль. Я тут хожу уже четыре дня, разговариваю с людьми, а они несут какой-то бред. Я ничего не понимаю. Ты же давно в Индии, наверняка со многими общался, историй разных слышал десятки. Мне немного нужно, чтобы только ты порассуждал вслух с точки зрения своего опыта, кто в Индию приезжает и зачем.

– А почему ты выбрал себе такую необычную тему дипломной работы, Шульц? Оно тебе надо? Разве спокойных тем мало? И приезжать сюда не понадобилось бы. Или ты Интернета боишься?

– Понимаешь, мне хотелось самому разобраться. Я буду психологом. Мне интересны мотивы девиантного поведения современных европейцев. Пытаюсь понять, есть ли какая-то система в головах тех, кто приезжает в Индию. Что они тут ищут? От чего спасаются? И что находят в конце концов?

– Это прямо о моей жизни диссертация! Может, ты и на какие-то мои вопросы в ней ответишь, – расхохотался я и посмотрел на Шульца. Несмотря на серьезность того, о чем он говорил, он был очень забавный, из породы вечных студентов: на вид лет двадцать пять, всклокоченные волосы, веснушки и очки, нервно пляшущие на переносице.

– Я, конечно, не истина в последней инстанции, но давай попробуем порассуждать.

Шульц просиял и вытащил увесистую, уже исчирканную записями тетрадь. Мы уселись на диванчике в лобби, мой собеседник заказал чай с мятой. Я стал размышлять вслух:

– Начнем, пожалуй, с крупных форм. Итак, первая категория, самая многочисленная. Восторженные люди разных возрастов, с разным финансовым достатком, которых объединяет одно: байки про индийские чудеса, которые они слышали, книги Рерихов и Блаватской, увлекательные и неправдоподобные рассказы об Индии их знакомых. Им обычно хочется всего и сразу: романтики, духовной мудрости, просветления, чудес. Они сто раз на день твердят «нирвана», жаждут общения со святыми и верят в свою духовную избранность. Они слышали загадочное слово «мокша» и мечтают обязательно лично встретить этого зверя.

– Что обычно с ними бывает в Индии? Находят ли они то, что хотят, или уезжают разочарованными? – Шульц стал очень серьезным и что-то быстро строчил в тетрадь.

– Бывает по-разному. Обычно я рассказываю таким романтикам одну историю, которая, может, и не происходила на самом деле, но все равно весьма поучительна.

Однажды в ашрам известной индийской святой Аммы приехала российская преуспевающая бизнес-леди. У нее все было: процветающее дело в сфере недвижимости, нормальная семья, муж и сын, тоже вполне успешные и самостоятельные. Водились и молодые любовники. Дама уже достаточно наигралась шальными деньгами, коллекциями известных кутюрье, сменила несколько машин, скупила украшения лучших ювелирных домов, объездила самые крутые курорты мира. И жизнь вдруг показалась ей пустой и монотонной. В один прекрасный день она проснулась и поняла, что ей не хватает духовности. Она приехала к святой Амме в Кералу на даршан, оставила пожертвование и попросила святую поспособствовать ее духовному развитию. Святая долго разговаривала с ней, выясняя, на самом ли деле даме нужно именно духовное развитие, может быть, стоит просто сменить любовника. Дама стояла на своем. Тогда Амма благословила ее, и наша соотечественница отправилась восвояси.

Объявилась она у Аммы через несколько лет. Это был уже другой человек. В разговоре выяснилось, что за прошедшие годы конкуренты развалили бизнес нашей дамы, ее саму едва не посадили в тюрьму по подметному обвинению. Она была вынуждена откупаться. Ее муж погиб в автомобильной аварии, сын повесился, проиграв в казино огромную сумму, взятую в долг. Сама дама пережила инфаркт после того, как, в довершение ко всему, у нее сгорел роскошный загородный дом. Квартиру она была вынуждена продать за долги сына. В итоге к пятидесяти годам она осталась одинокой, больной и практически без средств к существованию.

– Вы же обещали мне духовность, а не потерю всего! – рыдала она в разговоре с Аммой.

– Кто знает, может, только сейчас ты и будешь способна начать свой духовный путь, – ответила ей святая.

– Да на хрена мне такая духовность! Вы мне деньги верните, бизнес, мужа, сына…

Вот такая история. Обычно туристы, относящиеся к категории романтиков, быстро разочаровываются в Индии. Неизгладимое впечатление на них производят окружающая обстановка, отсутствие привычной еды, поведение индусов, грязь на улицах. Довольно часто они уезжают и больше не возвращаются, до конца жизни рассказывая потом знакомым о собственном героизме в духовных поисках.

– Да… – задумчиво промычал Шульц, кусая карандаш, – поучительная история! Похоже, я и сам к этой категории отношусь – домой мне в самый первый день захотелось. Ну ладно, рассказывай, кто еще приезжает.

– Назовем следующую группу условно «искателями». Преимущественно это маргиналы разных возрастов, которые под духовными поисками маскируют собственную слабость и несостоятельность в западном мире.

– Да, да! Это очень интересно, – обрадовался Шульц и заскрипел карандашом еще быстрее. – Девиантное поведение! Я много слышал об этом.

– В Индии искатели обретают возможность легально ничего не делать, дешево жить, ни за что не отвечать ни перед кем, понятное дело, трахаться с кем попало и утопать в дури. На такое легко подсаживаются. Многие искатели сдают свои квартиры в Лондоне, Амстердаме или Москве и живут в Индии на вырученные от ренты деньги: вполне хватает на непритязательный быт. Эта публика любит юг: там тепло, океан под боком, тусовка. Некоторые работают по нескольку месяцев в год официантами или курьерами в Европе – такую работу найти несложно, а потом все равно возвращаются в Индию. Разговаривать с ними обычно не о чем. Они поглощены наркотиками и собственными персонами.

– Как ты думаешь, может быть, они хиппи по убеждениям? Или растаманы?

– Я вообще не думаю, что у них есть какие-то убеждения. Хотя называть себя они, конечно, могут как угодно, прикрываясь Кеном Кизи, вопить: «Даешь секс, драгз, рок-н-ролл!» Хотя настоящих хиппи я тоже встречал. Им, в общем-то немногим, кто дожил, сейчас лет по семьдесят, выглядят еще старше, но душой и мозгами они так и законсервировались в шестидесятых. Эти граждане сюда приехали еще во времена «Битлз», да так и зависли. Насчет растаманов тоже не уверен: они же вроде бы должны в Африку стремиться. Хотя многие искатели тут боготворят Марли и носят дреды. Может, по этому принципу они и растаманы, но я не уверен.

– Прикольно все это! – Шульц почесал в затылке. – А много ли приезжает адептов разных гуру, религиозных сект? Как они тут себя ведут?

– Да, такой публики тоже довольно много. В большинстве случаев эти люди психически нестабильны и легко становятся экзальтированными сторонниками, а в конечном итоге – жертвами фальшивых гуру. Они бессознательно жертвуют им не только свои сбережения, но и энергию, души.

– Кто в основном такие люди? Мужчины? Женщины?

– Пожалуй, – немного подумав, ответил я, – все-таки больше женщин среднего возраста с несложившимися жизнями. Они бегут от разрушенных браков, выросших детей, проблем с работой, одиночества. Хотят поверить хоть кому-нибудь, отчаянно ищут любую точку опоры и часто находят ее в сектах. Многие гуру с распростертыми объятиями принимают новых адептов, особенно если они из Европы. Мне на полном серьезе известна одна российско-индийская секта, где главный ритуальный смысл заключается в полоскании ног в тазиках. Я немного утрирую, конечно, но адептов в этой секте сотни, переубедить их невозможно. Конечно, приезжают и мужчины. Чаще всего у них в жизни тоже был какой-то слом, у многих – скрытые или явные психические отклонения. Они месяцами живут в Индии в ашрамах или колесят по Индии за своими гуру. Уже через достаточно короткое время они перестают адекватно осмысливать происходящее, разговаривают цитатами из проповедей святых, попадают в психологическую зависимость от них. Да ты походи сам по таким сборищам, увидишь массу интересного и материала соберешь для десяти дипломов!

– А действительно глубоко верующие европейцы, американцы тут есть? Те, кто сознательно приезжают именно из-за веры, а не по другим мотивам?

– Да, есть, только их немного. Приезжают в основном индуисты и буддисты, чтобы прикоснуться к святыням, учиться в монастырях. Среди них есть откровенные бездельники, а есть – действительно ищущие, даже святые люди. Я таких видел.

– Тебе повезло! – с завистью отозвался Шульц. – А скажи, Шри-шри Федя, я знаю, что в Индию приезжает не только разный отстой, но бывают и вполне благополучные, обеспеченные люди. Что их-то в Индию влечет?

– Таких я встречал не очень много, если честно. В основном это туристы, приезжающие с разными целями. Общаться с ними здесь, а тем более возить по стране непросто: публика эта очень капризна и избалованна. Их не устраивают номера в отелях, сервис, рестораны, они скандалят по поводу некомфортных автомобилей и категорически отказываются врубаться в индийскую реальность. Вселенная должна вращаться вокруг них, а не наоборот. Мозги у них закомпостированы европейско-американским менталитетом окончательно и бесповоротно, кроме денег и власти, они часто не знают других ценностей. Часто чем более человек продвинут в бизнесе, тем меньше его интересует духовность, зато он возмущается, что в Индии с ним поступают несоответственно его положению. Мало кто задумывается, почему так происходит и для чего вообще дается возможность приехать в Индию, где положение, день ги, связи почти ничего не значат. Зачастую такие туристы возвращаются назад в цивилизацию разочарованными. На этой небольшой территории стремительно плодится миллиард с лишним населения, которому решительно безразлично белое прямоходящее животное.

– Но стремятся-то они сюда тогда зачем?

– Это лучше у них спросить! – усмехнулся я. – Наверно, кто-то ставит галочку в списке стран, которые посетил, и ездит только по главным достопримечательностям: Агра, Дели, Джайпур. Кто-то, из более продвинутых, хочет увидеть ашрамы, пообщаться со святыми, на скорую руку «очиститься» и «подзарядиться». В основном это все попса. Многие хотят аюрведы, которая сейчас в моде. Аюрведические курорты в Индии редко пустуют: обеспеченные люди из Европы и Штатов хотят омолодиться, улучшить здоровье. Некоторые арендуют машину и едут в Гималаи полюбоваться горными пейзажами, но это редкость, поскольку трудностей на пути возникает слишком много. Есть еще определенные мифы, которые вокруг Индии существуют, некоторых они привлекают. Хотя даже среди этой группы людей я знавал тех, с кем было возможно нормально общаться, кто на самом деле стремился открыть для себя в Индии что-то новое. Вот Айзик Тайгрек, создатель сети «Хард Рок Кафе», пожертвовал огромные деньги на благотворительную деятельность Саи Бабы. Увы, таких, как Тайгрек, единицы.

– А наркотический туризм? – Шульц лукаво прищурился. – Обычно турфирмы мало говорят об этом, но часто подразумевают.

– Ты о приезжающих в Индию торчках? Их полно! Всех возрастов, в основном молодежь, конечно. Их интересуют транстуры, психоделика, вечеринки и ничего, кроме них. Для таких ребят прямой путь – на Гоа. Главная задача их приезда – попробовать наркотики, как можно больше наркотиков: разные виды травы, грибы, плесень… Тут всего до фига. У большинства наркоманов совершенно животное сознание. Я предпочитаю с ними вообще никак не общаться.

– Ясно… – Шульц снова прилежно склонился над тетрадью. Он исписал уже несколько страниц, его лоб от усердия покрылся мелкими бисеринками пота. – А из нормальных, обычных людей кто приезжает?

– Кто такие нормальные люди? Нормальность – категория условная. То, что нормально для тебя или для меня, может быть патологией для другого. Когда-то я и подумать не мог о том, что буду жить так, как сейчас. А теперь не могу представить, как вернусь обратно в прошлую жизнь. Все условно, мой друг. В России даже присказка такая есть: что русскому – хорошо, немцу – смерть.

– Классная поговорка, Шри-шри Федя! Я запишу.

– Пиши, пока я жив, Канарис! – снова усмехнулся я. – Для меня нормальные люди – это те, кто хочет разобраться с собой, в Индии ищет путь к себе, к пониманию мира, духовности. Часто именно первые шаги оказываются самыми важными. Знаешь, Шульц, Индия может легко перевернуть жизнь.

Так случилось со мной. До приезда сюда я и не подозревал о том, какие миры и возможности существуют еще, помимо привычных нам. Я встречал много людей из разных стран, кто приезжает разобраться с собой, побыть в одиночестве в горах, что-то узнать и понять. При этом они не падают в обморок при виде знаменитых гуру, не впадают в экстаз от обилия наркотиков и стойко переносят все трудности быта, постигают, думают, чувствуют. С такими людьми мне всегда интересно встречаться, разговаривать. Ты тоже из таких. Может быть, то, что ты взял такую тему для диплома, не случайно и ты для себя откроешь здесь то, что окажет влияние на всю последующую жизнь.

В Варанаси, где я оказался с группой российских туристов, со мной произошло очередное неожиданное приключение. Сразу скажу, Варанаси – особое место даже для Индии, один из священных городов, называется еще Бенарес, город Шивы. Я лично не очень люблю это место и не впадаю в экзальтированный восторг оттого, что ступени – гхаты – на берегу Ганга спускаются прямо в мутную зловонную речную воду. Хотя церемонии на берегу со звоном колокольчиков и уплывающими вдаль огнями, монотонными молитвами над утренней или вечерней Гангом, не спорю, впечатляют. Говорят, если тут умрешь – сразу попадешь в объятия Шивы и следующее воплощение будет благоприятным. Вот и приезжают многие индусы сюда именно умирать. Повсюду едкий дым от погребальных костров, в глаза летит пепел. Те, кто еще жив, стремятся совершить ритуальные омовения в водах Ганга. Но по моим ощущениям, Варанаси прежде всего город смерти.

Мне гораздо больше по душе Сарнатх – небольшой городок километрах в десяти от Варанаси. Там Будда произнес свою первую проповедь. В Сарнатхе красивейшая ступа, масса буддистских реликвий, однако туристов там немного. Можно спокойно побродить, подумать о вечном.

Зато среди русских туристов всегда есть десятки желающих, мечтающих увидеть именно Варанаси, хотя добираться из Дели сюда больше семисот километров. Власть легенды: Варанаси – индийский «вечный город», не в обиду Риму будет сказано. Однако отнюдь не музей Бхаван и не Университет индуизма вызывают такой ажиотаж.

Однажды мы катались с молодой, весьма обеспеченной москвичкой по Гангу. Она называла себя утонченной интеллектуалкой, эстеткой и ходила в шелковом платье и белом берете. Я смотрел, как эта «эстетка», причмокивая от восторга, жадно фотографировала недогоревшие в погребальных кострах человеческие руки и ноги, которые время от времени бились о борта лодки, и искренне не понимал ее. Готика смерти, привлекательность Танатоса – это не про меня. В Индии я особенно научился ценить жизнь – в разных ее проявлениях.

Как раз в Варанаси, где я с группой интересующихся туристов бродил между напоминающих мумии садху, меня и настиг настойчивый звонок с центрального канала Российского телевидения.

– Шри-шри Федю я могу услышать? – спросил в трубку по-русски молодой самоуверенный женский голос.

– Вообще-то меня Федор зовут.

– Вы дадите интервью центральному каналу телевидения России? Мы снимаем про вас документальный фильм «Русский гуру».

– Что? – потерял я дар речи.

– Не беспокойтесь! – заверещал голос. – У нас прекрасный сценарий, уже много готового материала, все будет просто здорово! Надо встретиться с вами, поговорить. Итак, когда мы можем провести интервью?

– Нет уж, увольте. Что за глупости! Какой еще фильм? Я вам не поп-звезда! – Я подумал, что это дурацкий розыгрыш и собрался уже было положить трубку.

– Вы, наверно, не понимаете, Федор! – Голос заговорил со мной медленно, акцентируя каждое слово. – Мы снимаем фильм про вашу жизнь, рассказываем, как вы стали из обычного сисадмина известным гуру, да еще в Индии. Нам ваши координаты Андрей дал, он с большим уважением о вас отзывался… И в фильме Леонида Бессонова про вас рассказывается как про уникального российского дауншифтера, оказавшегося в такой невероятной стране. Оттуда мы про вас и узнали, навели справки, оказалось, вы тут просто уникум!

– Андрей и Леонид? – У меня в голове начался новый процесс. – Ладно. Давайте встретимся. Поговорим. Но я не уверен, что…

– Большое спасибо! Где вы находитесь?

– Довольно далеко. В Варанаси. Я не думаю, что…

– Замечательно! Мы прилетим к вам из Дели завтра же.

– Ну, попробуйте.

– Как мы вас найдем?

– Спросите в гестхаусе «Ом». Мне передадут.

– Договорились!

Так, собственно, я и стал героем фильма про самого себя.

На следующий день после первого неудачного захода съемочная группа снова приехала в то же кафе. Я вышел с распущенными волосами, в традиционном для местных гуру белом одеянии. Илона Дементьева аж руками всплеснула:

– Класс! Какая картинка будет! Вот это уже тянет на классного гуру. За дело скорее!

– Подождите… – умерил я ее пыл. – А кто такой Леонид Бессонов?

– Легендарный человек! – вздохнула Илона и погрустнела. – В прошлом владелец одной из крупнейших нефтяных компаний, красавец! По нему пол-Москвы сохло. Говорят, у него поехала крыша, в расцвете сил он бросил бизнес, семью, купил телекамеру и поехал по миру. Сумасшедший! Правду говорят, что большие деньги с ума сводят. Сейчас бы жил себе и жил по-царски… а так скитается черт знает где. Я видела пару его фильмов, так себе – экзотика для больных голов.

– Ну, Леня, ну дает! – взволнованно выдохнул я. – Что он говорил обо мне?

– Некоторым везет. В фильме сказано, что вы встретились где-то в горах Индии и провели вместе ночь, – двусмысленно сообщила журналистка.

– Чистая правда, это было неподалеку от Кедарнатха.

– Тогда все ясно с Бессоновым… – разочарованно протянула Дементьева. – Наше руководство закупило несколько его фильмов, в том числе про Индию. Фильм имел неожиданно высокий рейтинг. После его показа мне дали указание сделать такой же про «русского сталкера».

– А где Леня сейчас? Он жив? – Меня охватило нервное возбуждение.

– А что с ним сделается? – повела плечами Дементьева. – Сейчас снимает фильм про низовья Амазонки, никакой связи с ним нет, но контракт уже подписан… Значит, через три-четыре месяца будет!

Только ради этого уже стоило встретиться с ней второй раз! От радости за Леню я сиял как медный чайник. Журналистка смотрела на меня с явным подозрением.

– А откуда вы знаете Андрея? – продолжал расспросы я.

– Он однажды давал довольно хорошее интервью нашему корреспонденту для передачи про русских на Гоа, здорово помог. Но все эти пальмы, португальские руины, восходы-закаты, жизнерадостные, резвящиеся вдалеке от пап и мам переростки-недоумки, русские кафе на грязных пляжах – это уже скучно, всем надоело. Мне по сценарию надо снять фильм про настоящего героя, который годами не пузо у океана грел, а становился духовным гуру. Народу сейчас такие темы интересны. Я, конечно, лучше сняла бы фильм про Рублевку, пластическую хирургию или моду, но не дают… Поэтому мы в эту тьмутаракань и приперлись.

– Ясно.

В кафе я сел на низкие подушки около окна, так, чтобы за моей головой находилась ускользающая перспектива великой реки Ганга. Меня просто распирало от смеха, но я знал, ради чего терплю такие мучения. Оператор прицепил микрофон мне под балахон.

– Готов, гуру? – спросила Илона и последний раз взглянула в зеркало. – Поехали! Сейчас все пишем, завтра вылетаю в Москву. Монтируем, и через пару месяцев фильм покажут. Шри-шри Федя, ты проснешься звездой!

– Задавайте ваши вопросы, – пожал плечами я, пытаясь войти в образ гуру.

– Федор, расскажите, как вы стали настоящим гуру. Почему бросили престижную работу в столице и удалились в добровольное изгнание в Индию?

– Это получилось случайно. Я просто сбежал от проблем, которые у меня были в Москве, не видел для себя другого выхода. Героически трудился хакером, но однажды мы облажались на взломе сервера и нас накрыли…

– Такие подробности не обязательны, это вырежем, – прошипела мне Дементьева и снова обворожительно улыбнулась в камеру: – То есть стать русским гуру в Индии не было вашим осознанным решением… Но удалиться от мира, начать новую духовную жизнь – это же очень трудно, ответственно? Как вы с этим справились? – Илона была, казалось, немного смущена моим ответом.

– Справился хреново. Даже еще хуже. Я не собирался начинать никакой новой жизни. Просто в один прекрасный день я вспылил на работе из-за того, что какого-то мажорного мудака назначили моим начальником, а я был обречен прозябать сисадмином. Может, для кого-то это и предел мечтаний, но меня взорвало! Моя девушка ушла от меня к богатому любовнику, обозвав лузером. А с этим я категорически не согласился. Я напился, и мой приятель из турагентства отправил меня в Индию. В принципе это мог быть Таиланд, Греция… Да что угодно!

– То есть до приезда сюда вы… – Илона с трудом подбирала слова.

– Абсолютно не интересовался Индией и ее культурой. Духовностью – тем более. Мне все было по барабану. Я был нормальный офисный планктон, среднестатистический. Примитивный, хитрожопый. Плоский, как доска, плохо оструганная к тому же.

– Но как же… Обычно все бывает совсем иначе… – Журналистка явно растерялась. – Но почему же вы все-таки решили остаться? Приехав в Индию, вы ощутили ее духовность, сами изменились?

– В некотором роде. Все было весьма прозаично. В поезде у меня стырили документы. Я побоялся или поленился ехать в Дели и переделывать их. А потом уже мне бы за это дело статья грозила. И я так и остался.

– Вы нам что-то недоговариваете или кокетничаете. Вы же стали известным гуру! – Посмотрев на меня недоверчиво, Илона заглянула в бумажку и прочла с выражением: – Вот тут написано: Шри-шри Федя, он же Натараджа и Раманатх. Здесь и в Москве многие люди вас называют одним из самых продвинутых русских духовных искателей в Индии. Про вас пишут в западной прессе. К вам едут за помощью люди из России. Кстати, нам известно, что еще до отъезда в определенных кругах у вас было тайное имя – Шива, а коллеги по работе между собой называли вас Гуру.

Дементьева смотрела на меня торжествующе. Она до сих пор думала, что я просто рисуюсь перед камерой, играю в таинственность. В ее глазах было написано, что на самом деле она считает меня полным придурком и в кафе бы рядом со мной не сидела, если бы не задание руководства.

– С коллегами ясно. Для чайника любой юзер – уже Гуру. Но интересно, кто вам сдал мой хакерский ник? – задумчиво мыслил вслух я. – Я не святой и не был им никогда. Я просто человек. Волею судьбы меня забросило в Индию. Здесь я многому научился…

– Да, здесь поподробней, пожалуйста! – Журналистка явно воодушевилась. – Чему вы научились? Что для вас было самым главным духовным и жизненным опытом за время, проведенное в Индии?

– Общение. Встречи с людьми. Разговоры, поездки. Каждая встреча принесла мне что-то очень важное. То, чего я не видел, не замечал, живя с утра до ночи закрученной жизнью в Москве. Здесь бренды, понты, деньги, звания и родители не имеют значения, понимаете? Всем наплевать, какой у вас есть дом на Рублевке или его там нет. Не волнует, на какой машине вы ездите на работу. Важно только то, что происходит сейчас, в конкретный момент. С чем ты пришел, чем хочешь поделиться, что тебя волнует. Остальное становится неважным…

В глазах у Дементьевой появилась плохо скрываемая радость. Она явно вздохнула с облегчением. Кажется, мы наконец приближались к разговору по сценарию.

– Шри-шри Федя, у вас репутация настоящего святого, человека с некоторыми паранормальными способностями. Может быть, вы покажете нашим зрителям какие-то чудеса? Вы же, как нам известно, занимаетесь астрологией, экстрасенсорикой, предсказанием будущего?

– Вообще-то нет, – я прищурился, – но только ради ваших зрителей попробую. Я гляжу на вас, Илона, и вижу, что вы преуспевающая журналистка.

– Тут вы правы, – кокетливо отозвалась Дементьева.

– Ваша карьера стабильно идет вверх в последние годы. Вам даже фильм про меня снимать доверили. Большая удача! Можно будет при определенных стараниях «ТЭФИ» за него получить. Но что стало причиной такого карьерного взлета? Может быть, однажды вы сделали очень больно какой-то вашей коллеге или даже не одной? Прошли по трупам, вознеслись, организовав серию подстав? Разрушили чьи-то жизни? Втерлись в доверие к начальнику и даже запрыгнули к нему в постель?

Я говорил это и видел, как жеманная улыбка медленно сползала с лица журналистки. Она была ошарашена настолько, что даже не сразу сообразила попросить оператора выключить камеру. Он с вытянувшимся от изумления лицом продолжал снимать.

– Илона, это не может продолжаться долго. Фаворитки меняются. Вы уже не так молоды и хороши собой. И новая пассия шефа уже на горизонте, она готова затмить вас и только и ждет удобного момента. И уже сейчас понятно, какими неумными и не очень приличными словами она объяснит шефу, почему она лучше. Мы получаем то, что заслужили своими предыдущими действиями. Раньше или позже произойдет ваше падение с вершин телевизионного олимпа. А вы высоко забрались, будет больно. Намного больнее, чем было другим. Например, Светлане Витовской… Уж поверьте мне, старому индийскому гуру!

– Петр! Да что же ты стоишь как пень? Немедленно выключи камеру! – сорвалась Илона на визг и побелела даже под слоем грима. – Да как ты смеешь! Ты, урод!

– Вы же сами сказали, я – гуру, у меня сиддхи. Мне все можно…

– Наглец! – Дементьева пыталась взять себя в руки. – Я не пущу интервью с тобой в эфир!

– А куда денешься? – пожав плечами, улыбнулся я. – Есть же сценарий. Но не могу настаивать. Если позволите, я удалюсь. Меня ждут духовные практики!

Я встал с подушек, подмигнул журналистке и, накинув на плечо пеструю тибетскую сумку, быстро зашагал к выходу. Илона постепенно выходила из ступора. Кафе наполнилось истошными визгами, которые неслись мне вслед:

– Да ты… Да как ты смеешь! Чмо несчастное! Урод нечесаный! Да я тебя в асфальт закатаю… У меня такие связи!

– Осторожней! Мы не в Москве… А когда доберешься до столицы – не забудь передать от гуру привет начальнику! – Я еще раз улыбнулся, помахал онемевшему от удивления оператору и вышел на улицу.

Карма в очередной раз прихотливо переплела ниточки судьбы. Оставалось только восхищаться такой филигранной работой. Вот бы рассказать об этом Дине, а еще лучше – Кларе-Свете!

Время шло, в Дхарамсале начались дожди. По словам местных жителей, с каждым годом сезон дождей начинался все раньше, а то и вообще затяжные ливни шли в неурочное для них время.

– Никогда еще так рано тут дожди не шли! – ворчал Раджниш, поскольку погода отпугивала незадачливых путешественников от горных гималайских красот. – И снега на вершинах все меньше. Старики говорят, скоро будет новый потоп!

Я хихикал потихоньку над брюзгой Раджнишем, но и сам тем временем решил поехать на юг: в Кералу, а потом и в Ауровиль. Керала была для меня смутным напоминанием о Дине. Она много рассказывала мне про этот южный штат, когда мы бродили по Манали. Так я узнал, что, оказывается, Керала – важное место с точки зрения еврейской истории. Дине очень хотелось туда поехать.

В одном из первых писем Дина даже попросила меня съездить туда и купить ей какой-нибудь индо-еврейский сувенир. До поры до времени и о той, и о другой культуре я имел весьма призрачное представление, примерно как об инопланетянах. На юг я сразу поехать не мог: работал, крутился в Химачал-Прадеше, – а потом и Дина писать перестала. Сейчас все складывалось одно к одному, я решил поехать в Кочин и выполнить данное Дине обещание. Хотя вряд ли теперь оно имело для нее хоть какое-то значение.

С первого взгляда Кочин мне не очень понравился: большой город-порт со всеми вытекающими последствиями. В прошлом – «королева Аравийского моря» и «перечная столица», теперь – обычный город с полуразрушенными колониальными постройками. Но, когда побродил, пригляделся, понял, что есть в этой европейско-индийской смеси какое-то непонятное очарование. Не совсем индийский городок: очень много христианских храмов – наследие прошлого. Я побродил по улочкам и попросил рикшу отвезти меня в Джутаун. Я продолжал думать о Дине.

Синагогу я увидел издалека: необычное, красивое здание, инородное на фоне окружающего бедлама. Я встал в сторонке и понаблюдал несколько минут. В синагогу изредка входили люди, в основном туристы, аккуратно оставляя обувь у входа, как в индийских храмах. Я впервые в жизни оказался рядом с синагогой и не знал, что делать.

Подошел к внушающей доверие иностранной пожилой паре и спросил по-английски, можно ли мне войти в синагогу.

– Шолом, соотечественник! – прозвучал мне в ответ радостный женский голос. – Я же не ошиблась? Ты русский?

– Шолом! – ответил я. – А как вы меня вычислили?

– Российский акцент бессмертен! – рассмеялась женщина. – Знакомьтесь: я – Дора, а это мой муж Арон.

– Федор, очень приятно.

– А зачем тебе в синагогу понадобилось, Федор? Ты же вроде бы на еврея не очень похож, скорее на ассимилированного местного. Просто интересно?

– Я и на самом деле не еврей. Просто у меня есть подруга в Израиле. Она просила привезти ей что-нибудь на память из индийских еврейских мест.

– Хорошее желание! Пойдем, я тебе помогу. Арон как раз собирался пойти в отель отдохнуть – жара страшная. Мы так и не привыкли к местной жаре. Она какая-то тяжелая, влажная. В Израиле другая жара. А мы с тобой пока выберем тут в окрестностях сувенир. Я, кстати, специалист по еврейской истории. Давай зайдем внутрь, проведу тебе небольшую экскурсию.

Вместе с Дорой, которую меня так и тянуло называть бабушкой Дорой, мы вошли в синагогу.

– Смотри, это очень необычная синагога! Она построена в 1568 году, – восторженно сказала она. – Второй такой в мире нет. Настоящая жемчужина! Вопреки всем еврейским канонам, тут нет ни одного семисвечника, зато посмотри на пол!

– Плитка, что ли? – спросил я, рассматривая сине-белые квадратики.

– Да! Пол выложен настоящей китайской плиткой из Кантона! На картинках – история любви княжеской дочери и простого смертного, картинки не повторяются. Еще обрати внимание на эти медные колонны, бельгийские подвесные светильники и особенно на облицовку! Бесценный памятник архитектуры.

– А откуда в Кочине вообще евреи взялись? – спросил я шепотом.

– Все еврейское рассеяние, оно нас разбросало по разным сторонам света. После второго разрушения Иерусалима, в 70 году нашей эры, – увлеченно ответила Дора, – евреи разбрелись по всему миру. Говорят, они появились в Керале уже тогда, но официально история их поселения здесь ведется с XIV века, когда в порту была построена синагога. Раджа Кочина разрешил евреям основать поселение и построить синагогу. Когда-то тут было четыре тысячи евреев, теперь осталось совсем мало, но они стараются хранить традиции.

Мы вышли на улицу. Пока обувались, Дора, эмоционально всплеснув руками и припомнив о чем-то, поделилась своим горем:

– Представляешь, Федор, а у меня компьютер накрылся. Даже не включается. А там все записи, фотографии, вся проделанная работа. Я же здесь с научными целями нахожусь: изучаю еврейскую жизнь Индии. Была в Дели, в Мумбае, там много интересных еврейских мест, несколько синагог. Теперь вот сюда приехала. Я пишу книгу. И вот какая незадача! Арон с ног сбился, да разве тут разберешься с кем-то… Тем более он только на иврите говорит и сам доктор. В компьютерах мы оба вообще ничего не понимаем. В общем, беда.

– Давайте я посмотрю, может, что удастся сделать, – предложил я.

– Ты что, понимаешь в компьютерах? – усомнилась Дора.

– Немного понимаю. Я – системный администратор. И с железом тоже разбираюсь.

– Всевышний мне тебя послал! – обрадовалась она. – Пойдем скорее! Хотя задержись на минутку. Ты же сувенир хотел купить! Видишь, бабулька у синагоги сидит, кипы у нее и платки расшитые?

– Ага.

– Это старейшая жительница общины, Сара Коэн. Можешь купить у нее платок твоей подруге. Это на самом деле будет уникальный подарок! Из уникальных рук.

Я, счастливый, купил Дине большой расшитый платок, и мы пошли в отель к Доре чинить компьютер.

Дора и Арон снимали довольно просторный двухкомнатный номер в очень дорогой по местным меркам гостинице. В номере было душно, несмотря на распахнутые окна.

– Платим кучу денег, а кондиционер все равно не работает! – пожаловалась Дора, пытаясь заставить работать большой железный ящик на окне.

– Нормальное явление. Ругаться с персоналом бесполезно. Берегите лучше нервы.

Дора перекинулась несколькими фразами с Ароном, и он, с выражением явного скепсиса на лице, принес в гостиную компьютер – видавшую виды «Тошибу». Я быстро пощелкал по клавишам, открыл корпус. Лицо Арона приняло болезненное выражение, как будто я ковырялся пальцами непосредственно в его внутренностях.

– Все ясно, – через минуту сказал я, – батарея накрылась. Раздобуду новую и сразу принесу.

За годы пребывания в Индии я знал, что в туристических местах можно достать все что угодно, главное – знать, где, что и у кого искать. Нужная батарея вскоре была мною приобретена, и я вернулся в отель.

– Арон уже беспокоился, что ты не придешь! – рассмеялась Дора. – А я ему сказала, что ты нас не бросишь.

– Это точно.

За пятнадцать минут я произвел несложные манипуляции, заменил батарею, подставил ее на подзарядку, и через полчаса компьютер заработал.

– Все мои файлы и снимки! Все цело! Я и не надеялась уже! Арончик, смотри!

Дора щелкала по клавишам и была вне себя от радости. На сумрачном лице ее мужа тоже появилась улыбка. Он смущенно пожал мне руку.

– Давайте чаю попьем, – щебетала Дора.

– Не откажусь.

Дора по телефону заказала в номер чайник черного чая без молока и местные сладости.

– Федор! Ты же просто гений! А мы с Ароном уже компьютер выбрасывать собирались. Расскажи о себе. В Кочине какими судьбами, кроме покупки сувенира?

– Собственно, это и было тут главной задачей. Давно собирался это сделать. А так – путешествую по Индии, живу…

– Материал научный собираешь? – понимающе закивала Дора.

– Нет, просто путешествую.

– А почему уехал из России? Эмиграция?

– Да нет, просто так получилось… В поезде украли все документы. Так и остался в Индии.

– Загадочный ты, Федор! Чего-то явно недоговариваешь…

Арон тем временем надел соломенную шляпу, быстро сказал что-то супруге и вышел. Принесли чай. А через несколько минут вернулся Арон с большой бутылкой дорогого шампанского.

– Мой муж просит сказать тебе, – перевела Дора, – что очень благодарен за компьютер. И просит принять его подарок.

– А где, интересно, Арон взял a Кочине французское шампанское? – удивился я. – Я его в Индии ни разу не видел!

Арон загадочно подмигнул и улыбнулся, Дора перевела.

– Он говорит, что места знать надо. У соотечественников, которые тут отдыхают, был запас. Так что давайте разопьем! Есть повод.

Мы выпили по бокалу и продолжили разговор с Дорой.

– А что, разве тут много евреев, живущих постоянно? – спросил я.

– Кочин – одна из старых общин. Сейчас она совсем малочисленна. Но традиции соблюдаются. Хотя, конечно, некоторая ассимиляция традиций среди индийских евреев происходит. В Мумбае я была на свадьбе в известной синагоге Кенесет Элиагу. Так вот, невеста была в белоснежном сари! Очень необычно.

– А евреев здесь никогда не притесняли?

– Нет, никогда такого не было. Мусульмане с индусами воют, а евреев не трогают. Они тут со всеми мирно живут.

– А на каком языке евреи тут говорят? Какими судьбами они тут оказались? Ума не приложу.

– Интересный вопрос! – воскликнула Дора и начала читать мне целую лекцию: – Раньше евреи в Керале говорили на языке малаялам, близком тамильскому. Я тебе уже говорила, кочинские евреи считают, что их предки осели в Индии с конца I века нашей эры, то есть сразу после разрушения Иерусалима. Высказывались предположения, связывавшие этих перво посе лен цев с израильскими исчезнувшими коленами, а также выходцами из пленения Вавилонского. Многие евреи прибыли на поселение из Ирана, Йемена и соседних с ним арабских стран. В конце XV века здесь обосновались еврейские беженцы и марраны из Испании и Португалии. В XVI веке в Кочин бежала часть евреев Малабара, спасаясь от нападения мусульманских купцов из Южной Аравии, а также евреи, спасшиеся от разгрома Шинкали португальцами. Такая вот история.

– Да, интересные вы вещи рассказываете. Я как-то не задумывался. А во времена колонизаторов были притеснения?

– Как сказать… – задумалась на мгновение Дора. – Конечно, они были, но кочинским евреям повезло: они попали под покровительство местного раджи. Тот дал им землю на строительство домов. Евреи служили в армии раджи, но в субботу у них был выходной. При португальцах в пылу сражения с голландцами была разорена самая красивая местная синагога. А вот в период голландского владычества община, наоборот, процветала. Упадок начался при англичанах.

– Интересно, а в Израиль многие евреи из Индии эмигрируют?

– Бывает такое! – рассмеялась Дора. – Сейчас один комичный случай расскажу. Недавно в Израиль репатриировались пятьдесят индусов, которые приняли иудаизм и утверждают, что они – потомки индийского племени бнеи-менаше, одного из племен, живших на земле Израиля до рассеяния… Ой, Федор, наверно, я тебя совсем утомила своими рассказами! Это у меня профессиональное. Начинаю говорить – остановиться не могу! – вдруг спохватилась Дора. – Налей-ка нам еще шампанского!

В этот момент в диалог вступил молчавший все это время Арон. Он вопросительно сказал Доре несколько фраз, и она одобрительно закивала головой.

– Федор, мой муж предлагает, чтобы мы доставили твоей подруге в Израиль подарки от тебя. Если хочешь, можешь написать ей письмо. Только мы завтра возвращаемся в Мумбай.

Оттуда через несколько дней полетим домой. Сядь сюда, за стол, напиши ей записочку.

У меня от неожиданности забилось сердце. Я взял бумагу, но мысли и слова разом вылетели из головы. Я написал Дине всего три строчки, что шлю ей подарки из еврейского Кочина, очень жду письма и скучаю. Неправильно – что она не пишет!

– А вот здесь запиши адрес. В каком она городе живет?

– В Иерусалиме.

– Надо же! Мы тоже. Тогда доставим подарок ей лично в руки. Как, говоришь, ее зовут?

– Дина… Фамилию только не помню. То ли Шеина, то ли Шехман… Но у меня есть ее фотографии. Хотите, покажу?

– Давай!

Я достал из рюкзака флешку и открыл на компьютере фото.

– Вот мы на пути в деревушку Малану в Гималаях. А вот мы с Диной в Манали, около храма Хадимбы…

Я увидел, что лица моих новых знакомых приняли удивленные выражения. Они о чем-то взволнованно заговорили.

– Ты уверен, что не знаешь ее фамилии?

– Не помню.

– Шехина? – вдруг совершенно отчетливо, по слогам, спросил Арон.

– Да, точно! – обрадовался я. – Как же я мог забыть? Мы еще смеялись по поводу ее русских корней. Дина Шехина!

– Дина Шехина? – еще раз переспросил удивленный Арон и снова быстро заговорил с Дорой на иврите.

– Арон говорит… – Дора помялась, – да и я тоже это знаю… Кажется, твоя Дина – дочь известного политика, кандидата на должность вице-премьера, «золотая» девочка. Быть такого не может, чтобы она твоей подружкой была! Дай-ка адрес посмотреть.

Дора передала Арону бумажку с адресом. Он снова озабоченно почмокал губами и закивал.

– Все сходится! Это она! – удивилась Дора. – Но откуда ты знаешь Дину?

– Мы случайно познакомились в кафе в Дхарамсале, это Химачал-Прадеш. И потом вместе путешествовали по Гималаям. Она никогда не говорила ничего о своей жизни.

– Арон шапочно знаком с ее отцом, лечил его несколько раз, бывал у них дома. Это очень, очень серьезный человек. Как же он вообще ее сюда отпустил? Невероятно…

– Я слышал, она почти сбежала в Индию. Ее на самом деле не хотели отпускать. Я еще удивился, почему она не тусуется с израильтянами – их вокруг полно! Особенно в Манали.

– Еще бы Дина с ними тусовалась! Она же в своем уме. Федор, ты что, влюблен в нее? – сочувственно спросила Дора.

– Мне кажется, да. Я все время думаю о ней. Время идет, а мысли остаются. Я бы очень хотел ее хотя бы снова увидеть, поговорить.

Дора снова перекинулась с Ароном парой слов.

– Наш тебе совет, – сказала она, – забудь о ней, и поскорее. Ее отец страшный человек. Он ни перед чем не остановится ради карьеры. На прошлых выборах у него был большой успех. На грядущих ему пророчат сенсационную победу. Он даже дочь втянул в свои политические игры. Она нужна ему там.

– Дина разве занимается политикой? – Я остолбенел.

– Да, возглавляет молодежное крыло в партии. У нее большое будущее. И еще, имей в виду… Это для отрезвления, если вдруг у тебя какие-то далекоидущие планы относительно Дины. У девушек из таких семей нет права распоряжаться собственной жизнью. За них все решают родители. Дине выберут успешного, богатого еврейского жениха, если еще не выбрали. У нас такая процедура называется шидух. Арон вспоминает, кажется, уже была ее помолвка…

– Даже так… – Я не знал, что сказать. Хотя чему удивляться?

– Федор, прими все, как есть. В Израиле это традиция, закон, сложившийся тысячелетиями. Камня на камне от тебя не останется, если пойдешь поперек. Вот и Арон тебя просит не связываться с этой семейкой. У них слишком большие возможности. У тебя будут серьезные проблемы.

– Они у меня и так есть. Живы будем – не помрем! – пробурчал я и залпом осушил бокал шампанского.

– Да не расстраивайся ты так! Просто прими неизбежное и иди дальше, – по-матерински обняла меня Дора. – Посмотри вокруг – сколько есть роскошных индианок. Ты парень видный, к тому же руки золотые, все при тебе. Не теряйся! Я тут слышала, кстати, что неподалеку, в Тхируваираниккуламе, есть такой храм, где можно молиться о встрече своей половинки…

– Знаю, храм Парвати.

– Ты же индуист, наверно. Съезди помолись!

– Нет, я не индуист и, увы, не иудей. Я просто верю в единого Бога. А молиться можно в любом месте. Если сердце открыто. Ну, я тогда пошел, что ли…

– Мой тебе совет, мальчик, про Дину лучше забудь. Закон сильнее чувства. Хотя подарки мы ей твои, конечно, передадим…

С разбитым сердцем и совершенно пьяный я ушел поздним вечером от Доры с Ароном, забрел в незнакомый квартал города, заблудился и лег спать неподалеку от моря, притулившись прямо на рюкзаке. Мне было удивительно хреново. Конечно, я не поеду ни в какой храм Парвати. К чему?

На следующий день я проснулся на восходе солнца от адской головной боли. Чертово шампанское! Я встал и осмотрелся, пытаясь сориентироваться. У моря, на расстоянии метров пятидесяти друг от друга, сидели задумчивые индийские мужики и глубокомысленно созерцали рассвет. Я обалдел: впервые в Индии я наблюдал признаки медитации у обычных индусов! А может, это медитация какой-нибудь секты? Ритрит? Превозмогая головную боль, я подошел поближе и с любопытством присмотрелся. Все оказалось более чем прозаично. Просто местные рыбаки коллективно опорожняли желудки на рассвете перед выходом в море. Чем не медитационный ритуал?

Я решил, далее не любуясь красотами местных заливов, сразу покинуть Кочин и направился через бывшую французскую колонию Пондичерри в Ауровиль.

Дину я решил вычеркнуть из памяти, хотя не знал наверняка, как именно это лучше сделать.

В Ауровиле уже довольно давно обосновался Димка, мой давнишний сосед по комнате в ашраме в Путтапарти. Какое-то время тому назад я созванивался с ним, он оставил мне адрес и звал к себе. Я слышал много противоречивых отзывов о «Городе Рассвета» и решил сам наконец увидеть все своими глазами.

По адресу, который мне скидывал на мейл Димка, его не оказалось.

– Димитри тут не живет! – хмуро сказала на ломаном английском немолодая индуска, открывшая мне дверь.

– А где мне его найти?

– Дай доллар!

Я достал несколько рупий, этого оказалось достаточно. Индуска, осклабившись, протянула мне написанный на бумажке рукой Димки новый адрес и захлопнула дверь. Я взял рикшу и поехал по указанному адресу. Это оказалось довольно далеко от границ Ауровиля.

Когда я наконец притащился к нужному месту, оказалось, что Димка живет в весьма неплохом отдельно стоящем домике. По индийским меркам он даже тянул на особняк. Перед домиком была открытая лужайка, на которой сидела немногочисленная группа людей в белом, преимущественно молодые девушки. Из стоящего неподалеку магнитофона доносилась расслабляющая музыка. Я подошел поближе и пригляделся повнимательнее. В центре группы сидел Димка, тоже в белоснежном одеянии, на голове его красовалась странного вида диадема. Он очень изменился за эти годы – я едва узнал его: сильно растолстел и постарел. Дима сидел в полулотосе. Сесть в лотос, видимо, мешал распухший живот. Основательно поседевшие волосы, собранные в хвост, опускались почти до пояса. Я прислушался.

– Итак, все продвинутые души улетают на Венеру. Запомните. Протуберанец, посланный разгневанными богами, шел до земли сорок дней. За это время все достойные жители Атлантиды успели телепортироваться на Венеру… Но самые крутые, с наворотами, живут на Солнце. Не забывайте, что для достижения совершенства необходимо не только заниматься духовным развитием, но и работать с физическим телом. Йога, строгое вегетарианство… Исключены спиртное, сигареты, наркотики. Никаких поблажек! Только так обретаются сиддхи. По итогам наших недельных занятий каждый из вас должен почувствовать себя Буддой, свободным от покрывала майи!

Группа почтительно внимала Димкиной проповеди. Завершая наставления, он поднял руки к небу и хрипло, скатываясь отчего-то в блатные российские напевы, затянул баджан. Участники мероприятия поспешили сделать то же самое. В этот момент он меня заметил.

– О! – многозначительно сказал Димка, моментально прервав пение и насупившись. – Это же Федя! Он же Натараджа! Картина Репина «Не ждали»!

– Сам Сри-сри Федя? – пронесся шепоток.

– Да не Сри, а Шри. Сколько раз объяснять, – устало сказал Димка и тяжело привстал мне навстречу. – Все, занятие на сегодня окончено. Завтра будем заниматься тантрическим подъемом кундалини в головной мозг. Желающие смогут закончить занятие в сауне с мастером. Можете расходиться. Благословляю вас! Идите, идите!

– А взять автограф у Шри-шри Феди можно? – жалобно пропищала какая-то девушка.

– Нельзя. Уходите.

– Он такой же прекрасный, как на экране! – вздохнула еще одна малолетняя искательница. – Какое одухотворенное лицо…

Я прыснул. Димка сделал в воздухе неясный угрожающий знак руками, присутствующие почтительно сложили ладони домиком и удалились, оглядываясь на меня.

– Ну, проходи, Шри-шри Федя! – проворчал он. – Откуда только тебя принесло? И не смей отбивать моих учеников! Тоже мне, звезда экрана блуждающая.

– Если меня тут не ждали, я пошел блуждать дальше.

– Да ладно, не злись! – Димкин тон стал более миролюбивым. – Это я так. Как увидел твои фото в Интернете, а потом еще и фильм про тебя, так просто жаба задушила. Русский путешественник Федор в Розабале! Федор там, Федор сям! Вот он принимает имя от Свамиджи. Русский гуру в сердце Индии! А я тут корячусь-корячусь, а все впустую…

– Да ну тебя! – отмахнулся я. – То ли дело: групповая медитация в сауне…

Он обнял меня, и мы пошли в дом. Уже в коридоре мастер быстренько скинул с себя диадему и белое одеяние.

– Не возражаешь? Я переоденусь. А то жарко очень. Обещаю: приставать не буду!

– А я и не боюсь!

Димка облачился в шорты и футболку, на глаза надвинул бейсболку с надписью «Мальборо» и немного стал похож на прежнего Димку.

– Да ты проходи, не стесняйся! Располагайся на диване! Вещи пока в коридоре оставь, потом разберемся. Для сауны вроде рановато, да и состав пока не тот, но ты можешь пойти ванну принять. Давно небось в горячей ванной не валялся? В пене, как Афродита?

– Забыл…

Точнее, помнил. В Манали. В номере для новобрачных. С Диной.

Пока я нежился в горячей воде, Димка, громко напевая, готовил еду на кухне. В ванную долетал густой запах жаренного с острыми специями мяса. Я уж подумал, у меня глюки от усталости начались.

Растягивая удовольствие, я не спеша вытерся чистым махровым полотенцем и спустился. Димка с видом заправского повара жарил здоровенные, истекающие жиром свиные отбивные.

– Боже! – обомлел я. – Это же и вправду свинина!

– Парная! – с гордостью сказал Димка. – Только сегодня с бойни приволокли. Есть тут у меня знакомый индусик, таскает мне два раза в неделю только лучшие филейные кусочки. Объедение! Я тут так готовить научился – пальчики оближешь. Пускай я не блюду фигуру, зато я превращаюсь в гуру! Во как! С легким паром!

– Димка! – укоризненно посмотрел я на него. – Ты же только что рассказывал людям про строгое вегетарианство! Я все слышал.

– Мало ли что я этим полудуркам рассказываю! И ты рассказывай! – расхохотался Димка. – Приехали лохи, рты пораскрывали. Еще и бабки нехилые за мой рассказ заплатили. Я же пиарщик: надо давать людям то, что они хотят получить! Хотят обманываться – значит надо удовлетворять желания. Невидимая рука рынка, как говорил великий Гайдар. Я-то ленивый, сижу тут, ко мне все сами приезжают. Провожу ритриты по йоге, обучаю медитации, ясновидению и провожу курсы полного оздоровления организма. Короче, профессионально вешаю лапшу на уши. А есть у меня кореш Серега, так он народ на ритриты в Непал и Бутан таскает. Смета, понятное дело, соответствует длине маршрута. Плюс коэффициенты за то да се. Там у него еще семинары по сиддхам и раскрытию чакр. Самый прикол – это ритриты по омоложению. У него клиентура – в основном новые русские бабки за шестьдесят и бизнесмены стареющие. Вот с ними возни! Зато все счастливы. Конечно, Серега денег больше имеет, но и геморроя тоже: двое уже умерли. Я зато неуязвим: ты же понимаешь, за неделю хрен чего об Индии понять можно. Я тут уже столько лет, а так никуда и не продвинулся, это я только тебе по большому секрету скажу. Зато живу, как хочу. С голоду помирать не собираюсь и траву жевать, как корова, тоже. Да не смотри ты на меня так, тоже мне совесть нации выискалась! Между прочим, в ауровильской столовой тоже мясо дают. Правда, только куриное. И ничё, все в норме, духовный процесс продолжается. Сейчас мы с тобой еще водочки дерябнем. Были друганы из Москвы, три литра оставили.

Мы сели за стол. От свинины я отказался мягко, но решительно.

– Давно не ем мяса. Извини.

– А чё, болеешь, что ли, или на диете? Ну и ладно, хрен с тобой, аппетит со мной! – махнул рукой Димка. – Мне больше достанется. Расскажи лучше, как ты такой святости добился? На каких колесах сидишь, чтобы энергию получать?

– Я? Святости? Димон, ты с дуба рухнул?

– Не корчи из себя девственницу! Про тебя только и говорят. Приезжают всякие хмыри и спрашивают, а где тут у вас этот Сри-сри Натараджа, Раманатх-Федя живет? Пообщаться хотим! А я тут парюсь, кручусь с утра до ночи при нулевом результате. Хотя нет, не так. Я, конечно, тоже величина: гуру местного масштаба, просветленный Мастер. У меня в доме местный духовный центр. Я в основном с русскими работаю, но бывает по-разному. Давай с тобой поделимся, – Димка уже изрядно набрался, – ты там будь гуру на севере, а на юг не лезь. А я тут погурю. Будем как сыновья лейтенанта Шмидта, заключим конвенцию. Мне, между прочим, за последний месяц четыре бабы сказали, что я – самый духовный, лучший человек в мире, которого они в жизни встречали. О как!