Ипотека страданий

Осень

104.

Позвала его на концерт. Опять — может, да, может, нет. Мой план затягивается в пункте два. Учитывая, сколько прошло времени от знакомства до переписки, специального свидания мне ждать еще месяц.

105.

Черт, мы должны были поцеловаться в том трамвае.

106.

Вчера была читка моей пьесы на Любимовке. Ю. М. подошел и сказал, что ему очень понравилось. И я стала радостно тыкать его в грудь и говорить: это тебе, тебе, хочу, чтобы ты ставил эту пьесу. А утром он написал пост: очень хорошая пьеса. Я сделала скриншот и написала твит «можно я буду жить в этом скриншоте».

107.

Не успеваю осмыслить факт, что я перформер и скоро мне придется со сцены говорить о своей прекарной жизни и заработках. Весь театр — это какой-то стыд. Как будто снимаешь трусы: вроде, всё как у других, но стыдно очень.

108.

Вышло интервью со мной с заголовком «Человечество — это плесень на теле планеты» и моим очень злым лицом. Попросила заменить фотографию на ту, где я улыбаюсь.

109.

Мужчина в метро продает карту звездного неба.

110.

Ш. отдала мне пенни-борд, на котором мы катались тогда втроем: я, она и N. Она сказала, что с тех пор им не пользовалась. Мы еще встретили ту даму с джек-расселом Норой, и N кидал Норе палку и очень радовался, как будто он тоже джек-рассел. Ели пельмени. Имитировали игру в баскетбол. Курили траву в подъезде его дома на Пречистенке. Я тогда поняла, что они спят. Не сразу, а медленно, как будто ледник наступает.

111.

Когда у меня замерзли ноги на кладбище — а это был октябрь, снег уже выпал, — меня отправили отогреваться в машину с Антоном Чистовым. Антон завел машину, я сняла кроссовки и положила ноги на радиатор. Он молчал и я молчала. Наверное, мы оба чувствовали неуместность разговоров. Я была единственный подросток на похоронах, никто не знал, с какой стороны ко мне подойти и что говорить. Антон был моей первой любовью: в двенадцать я танцевала с ним медленный танец на свадьбе, на которой он был свидетелем, и все незамужние девушки должны были с ним потанцевать. Помню ощущение от его белой рубашки и его бережную отдельность. Молчаливый Антон Чистов, похожий на солиста группы «Браво». Он, наверное, помнил меня младенцем, потом танцевал со мной первый медляк, и вот теперь сидит со мной в машине на похоронах моей мамы и не знает, что сказать.

Спустя много лет, мне уже было сильно за двадцать, мы приехали с сестрой в Кировск специально на могилы родителей. И заехали на дачи к младшим Чистовым. Через забор от них был дом младших Шепелевых — как раз тех, на свадьбе у которых Антон был свидетелем. Мы снова сидели с Антоном рядом, в беседке, и снова молча, потому что говорили другие. В нас вплетались смородиновые кусты.

112.

Выбралась в тиндер и получила два интригующих дикпика от высокого рыжего бородача по имени Алексей, двадцать три года.

113.

Отправила Сереже видео с салютом из моего окна, он ответил: здорово. Отправила то же видео N, он ответил: роскошь.

114.

Я позвала Рому к себе в гости. Сейчас он придет. Ну что. Выпьем вина, поужинаем, покурим травы (может быть). Потом он сделает какое-то движение-приближение. Я кое-как отвечу. Говорю себе: ты делаешь это, чтобы почувствовать себя увереннее, так и начинай — чувствуй. Это всё равно что на сцену выйти. Волнуешься, но выходишь, и «это происходит». Главное, присутствовать и выдерживать. Кажется, он пришел. Важно. Я не знаю, что важно. Сегодня девочки сказали, что я пишу так, как будто знаю секрет. Я не знаю секрет. Они сказали, что я пишу так, будто всё могу пережить. Я всё могу пережить. Только что снова был салют, я снова его сняла и снова отправила Сереже со словами «сегодня опять». Он не ответил. Зачем я это делаю? Рома застрял где-то между Кутузовской и Молодежной — поехал по МЦК. Я хочу есть и не готовлю. Я купила вишневый сидр на случай, если Рома купит совсем плохое вино. В нашем подъезде трубы с теплоизоляцией. Это всё так несексуально.

115.

Катя прислала видео с психоаналитиком, который говорит про желание, которое не может быть высказано. В пьесе «Я спою вам десять песен на английском, пока она рассказывает, что со мной не так», есть фраза: He said people shouldn’t talk about love. Cause if you talk about something that means it’s not there.

Я смотрю на фотографию. Взгляд направлен за пределы кадра, но это взгляд человека, который знает, где камера. На его серьезном лице едва уловимое плутовское выражение. Где-то между глазом и бровью, между уголком губ и крылом носа, в зрачке — хорошо скрываемое удовольствие. Сидит в окружении других людей, занят делом и собой и знает. Хотя делает вид, что не знает. Cause if you talk about something that means it’s not there.

116.

Насчет позавчера. Наверное, это здорово и приятно. Но не хочется снижаться — хочется стоять на столпах.

117.

Вчера была на сборном концерте всей солянки, прямо на входе встретила Сашу, Сережу и серфингиста. Alienated все, кроме Саши. Выпила два коктейля, ходила по полупустому залу одна. Папа говорил, что, когда плохо, надо просто расправить плечи и вдохнуть глубоко. Советы бодрости от самоубийц.

118.

На премьере зрители так хорошо смеялись. Но театр — только кружок, дом культуры, самодеятельность после работы. Я устраиваюсь в V-A-C, завтра возвращается Тереза, и мне дадут ответ. Я набрала всякого говна писать про отели в украинский журнал. Я купила тушь за тысячу рублей и потратила на такси и коктейли дохрена. Мою пьесу будут ставить сейчас в Москве и в Питере. Я старею.

119.

Все эти пакеты, пыль, хлам, вещи, не имеющие своего места, уже покрылись пылью, застыв в промежуточном положении. Как будто их хозяева не понимают, что делать со своими вещами и со своей жизнью заодно. С клавиатурой, оторванным плафоном, детскими рисунками, деталью от водяного пистолета, плавательными очками, ярлычком от новой одежды. Всё, что обычно в доме лежит до первой импульсивной уборки, здесь застывает навсегда. Сообщает свидетелям: нам всё равно. У нас не осталось импульсов к улучшению.

Собака, с которой меня здесь оставили жить, немного засмущалась, когда меня увидела, и не обрадовалась совсем. Потом, когда я ее покормила и выгуляла, она меня приняла и даже предложила поиграть, взяв в зубы резиновый эспандер.

120.

Мы отыграли эскиз при полном аншлаге и хорошем зрителе. Очень приятно. Всё сработало. Приятно, когда всё срабатывает. И когда твои решения и решения твоих соратниц оказываются верными. И когда все слышат друг друга и стараются. Смех в конце, смех в середине, сториз с песней — всё это ужасно приятно.

Сижу с собакой, пеку шарлотку. Вечером свидание с Ромой, а завтра утром планируем с ним сходить в кино.

121.

Не могу не написать прямо сейчас: Рома принес мне лавандовый тоник и бутират. Бутират!

122.

Естественно, бутират мы не пили. Курить траву я тоже не стала. Секс был не очень.

123.

С. передала мне папины письма, которые он писал из Вьетнама маме, когда она была мной беременна и когда меня родила.

124.

Вчера К. «отсыпала» мне зубной пасты, выдавив горку в пластиковую коробку из-под паштета. У нас у обеих не было денег, я приехала к ней домой работать. Мы сидели в комнате и ели теплый батон. Потом она предложила пойти в Икею по парку, это всего двадцать минут. Я сказала: но тогда надо одолжить у кого-нибудь денег или выбить гонорар, потому что если мы идем в Икею, я хочу там хотя бы тапки купить. К. сказала, что одна ее знакомая в Лондоне ходит в Икею, чтобы доедать за людьми фрикадельки и другую еду. Я, наверное, не готова к такому, сказала я. Мы долго собирались, К. делала какие-то макеты, а я читала сборник интервью с современными композиторами, про который собираюсь записывать подкаст. Когда мы пришли, Икея была закрыта — это странно, потому что было всего десять вечера. Мы пошли в Ашан. Я попросила в долг у Лены, которая недавно просила меня написать за нее репортаж про театральную жизнь Лесосибирска, потому что она больше не может писать репортажи. Лена перевела мне тысячу рублей, мы купили в Ашане самсу, четыре соленых помидора, кусок пиццы и чай. Мы ели за стойкой возле кофе-машины и смотрели на работника рыбного цеха — седого мужчину с хвостиком. Он слегка улыбался и сачком доставал рыб из аквариума, бросая их куда-то вниз. Помидоры напомнили мне о детстве в Кировске. Я рассказала К., что моя мама работала на овощной базе, и там были огромные ангары с картошкой, пахло землей и холодом. Когда мы ели соленые зеленые помидоры, я сказала К., что всё ради этого. Она спросила: что? Я сказала: безденежье, любовь, искусство. Потом мы взяли селедку под шубой, но она была невкусная. Я наелась, и пластиковая стойка сразу показалась пошлой, еда плохой, трубы у потолка, завернутые в блестящую теплоизоляцию, как-то сильнее проявились. Мы долили чай кипятком и пошли искать что-то сладкое. К. предложила взять рулет из 1990-х с химическим кремом, я сказала, что это слишком. Тогда она сказала, что хочет еще самсы, а я купила ягодное лукошко, и мы вышли на улицу. На улице было Ходынское поле, окруженное высотками. Мы сели возле баскетбольной площадки. Какой-то парень в шапке кидал мяч. Я сказала, что Ходынское поле напоминает Центральный парк в Нью-Йорке. Мы выпили чай и пошли к метро.

125.

Вчера я проснулась и подумала: хватит гнить. Я написала пост о поиске работы в фейсбук и стала думать, как правильно попросить С. занять мне сто двадцать тысяч.

126.

Под постом о поиске работы она написала мне комментарий с поддержкой и в личные сообщения — предложение кинуть денег на еду. Я ответила, что не голодаю, но предпочла бы у нее одолжить деньги, чтобы погасить долг за квартиру. Сошлись на том, что она даст мне шестьдесят тысяч, а я отдам, когда смогу. Я воспряла духом.

127.

Почему я не могу найти себе пару, например. Как будто я на острове.

…….

128.

Я сейчас прочитаю всё, что я написала за эти месяцы. А затем сяду и напишу письмо, которое мог бы написать мне папа. Многое произошло: запись радиопередачи о нем, его письма из Вьетнама, я узнала, как умерла его первая жена. Потом это гадание на таро. Я гадала на четырех мужчин: N, Сережа, Л. и кто-то пока не встреченный. Грустно, верно, обнадеживающе.

129.

Ничего я не написала. Мой брат говорит, что лучше ходить с дырой внутри, чем что-то проговаривать.

130.

Письмо моего папы мне, написанное мной

Здравствуй, Наташа!

Я должен был написать это письмо раньше, но всё время откладывал…….

Прежде всего мне жаль, что я…….

Конечно, я очень жалею, что…….

И хотя мне было очень больно, я все-таки…….

Я, наверное, не говорил тебе, но…….

Но очень легко рассуждать задним числом, а когда…….

Теперь к моему поступку…….

Мне жаль, что я не увидел…….

Пожалуйста, не совершай моих…….

Я уверен, ты…....

Целую,

Папа.

131.

Здравствуй, папа!

Я, уж извини, не буду…….

Прости, некрасиво начинать с этого письмо…….

Теперь по поводу любви. Я прочитала все твои письма, которые…….

Когда умерла мама…….

Когда умер дедушка…….

Когда у Кати умер отец…….

Зачем тебе эти подробности…….

Это письмо, зачем. Очень неловко. Это та самая терапевтичная литература.

Так вот, дедушка…….

И твоя первая жена…….

Я потом продолжу писать, я не знаю, что тебе еще сказать сейчас.

132.

Я все-таки не выдержала и немного отредактировала начало моего письма…....

То, что твоя жена выпила уксусную кислоту после того, как…….

Если бы у твоей жены была возможность…….

Если бы каждый день вокруг тебя бурлила жизнь и лаяли собаки…….

Никто не кончает с собой, когда…….

На прошлой неделе я сходила в гости…….

Некоторые вещи надо делать через силу…….

Возможно, как семья мы не очень, потому что…….

133.

А да, папа. Какого черта у меня нет прописки? И ты не мог написать слово «инвективы». Всё фальшивка с первого до последнего слова.

134.

Вчера в лютеранском соборе прихожане пели Silent Night на трех языках и зажигали свечи, передавая друг другу огонь. А сегодня я заставила себя пойти в магазин и встретила мужчину с хромой собакой. Я подумала, что хотела бы хромую собаку, даже безногую. А на переходе я присмотрелась: хромым оказался мужчина. Но у собаки один глаз был как будто стеклянный, очень светлый. Я спросила: это ненастоящий глаз? «Настоящий, просто такая порода». А, говорю, метис. Да, сказал мужчина; загорелся зеленый свет. «Пойдем, метис».