Роман

— Прости меня, — извинился я на выдохе.

Я просил прощения у нее в целом и конкретно за то, что только что сделал. Это было неправильно. Так чертовски неправильно, но она так чудесно ощущалась и так сладко пахла. Даже после всего, когда она смотрела на меня своими большими темными глазами, мне хотелось опрокинуть ее на спину и потеряться в ней. Но я не мог. Я и так зашел слишком далеко и знаю, что должен прекратить видеться с ней.

Я поставил под угрозу все, ради чего так усердно трудился. Саманта замужняя женщина. Она несчастлива в браке, но все равно замужем. Я никогда не относил себя к тем, кто причиняет боль другим людям, но вот я стою, моя рука на ее платье, а на пальцах ее сладкие медовые соки.

Я даже не стал ждать, пока она что-то скажет. Вместо этого, засунул руки в карманы халата и вышел из смотровой. Зашел в свой кабинет, и, закрыв за собой дверь, прислонился к ней спиной. Сделав несколько глубоких вдохов, я смог нормально дышать. Я по-прежнему сильно возбужден из-за Саманты и не имеет значения, как сильно стараюсь перестать думать о ней, она повсюду.

Тихая, робкая женщина исчезла в мгновенье ока и вместо нее появилась соблазнительница. Она стонала и двигалась под моей рукой, словно от этого зависела ее жизнь. А как она выглядела, когда кончала у меня на руках. Ее рот приоткрылся в экстазе, она прикрыла глаза, словно не могла больше терпеть эту сладкую пытку.


Прошло два дня, а я все еще не могу избавиться от мыслей о Саманте. Я провожу все дни на работе, обследуя пациентов, проводя операции, а затем прихожу домой, принимаю горячий душ, думая о ней и зажимая член в руке.

Но что еще хуже, я начал ревновать. Мысль о том, что она возвращается домой к Майклу, сводит меня с ума. Представляя, как она спит с ним, я бесился так, как бывало, только когда я был мальчишкой. Он недостаточно хорош для нее, но опять-таки, я тоже. Я подлец, который посмел прикоснуться к чужой жене.

— Как ты себя сегодня чувствуешь, мисс Тори? — спросил я, протянул руку и взъерошил ее темные волосы.

Она улыбнулась мне, половину ее лица скрывала марлевая повязка.

— Сегодня день прошел хорошо, — утомленно сказала ее мать.

Несправедливо. Такая молодая, а уже так много испытала. Каждый раз, когда я навещаю ее, мне больно, но я не могу не приходить. Она так сильно напоминает мне о моей младшей сестре. Это одна из причин, почему я согласился провести операции, даже зная, какой это риск.

С моей сестрой Рейчел случился несчастный случай, когда ей было четыре года. У мамы на плите стоял горячий чайник, и сестра перевернула его на себя. Она очень сильно обожгла себе правую сторону лица, и у нее осталось много шрамов.

Она росла, как и любой другой ребенок, но повзрослев, дети становятся жестокими. Помню, как она умоляла отца отвести ее к пластическому хирургу. У нас было достаточно средств, чтобы сделать необходимое количество операций, но отец просто сказал, что в этом нет необходимости.

Но это было необходимо.

Рейчел хотела выглядеть как все. Она часто плакала из-за того, как подло вели себя другие дети и что они ей говорили. До тех пор, пока ей не исполнилось семнадцать, тогда она не смогла все это больше терпеть. Я обнаружил свою малышку сестру мертвой на полу спальни, и никогда не смогу забыть это.

Тогда я решил, что когда окончу школу, поступлю в университет и буду учиться на пластического хирурга. Я поклялся, что всегда буду помогать тем, кто в этом нуждается.

Саманта Олдридж в помощи не нуждается — она более чем прекрасна, но все же хочет измениться. Хочет, чтобы ее муж смотрел на нее так, как смотрит на других женщин. Хочет стать кем-то, кем не является, но я не могу даже подумать о возможности изменить ее внешность, как бы она ни умоляла.

Проведя операцию и навестив Тори после нее, я умылся и вернулся в клинику.


Стейн убедил меня посетить еще одно торжество, и я, скрепя сердце, согласился. Я спокойно могу посещать благотворительные вечера и им подобные мероприятия, но идти куда-то, чтобы наблюдать, как богатые люди целыми группами пытаются перещеголять друг друга, такая тоска.

Присев возле бара, я заказал еще один напиток и улыбнулся барменше. Она милая девушка, и думаю, ей так же, как и мне, не хочется находиться здесь.

— Спасибо, милая, — поблагодарил я и сделал глоток из своего бокала, наблюдая, как легкий румянец окрасил ее щеки.

Я обернулся посмотреть на людей, и мой взгляд остановился на Майкле Олдридже. Он, как обычно, был в самой гуще народа, заставляя своих собеседников смеяться над тем, что он рассказывал. Возле него крутилась молоденькая брюнетка, и я видел, как он прошептал что-то милое ей на ушко. Она облизнула губы и улыбнулась, отходя от него.

Чертов ублюдок.

Не знаю, что подтолкнуло меня, выпитые напитки или все, что произошло за последние несколько недель, но я направился к нему. Когда я подошел, он повернулся ко мне лицом и смерил взглядом.

— Можешь уделить мне минутку, Майкл? — вежливо спросил я.

В его глазах промелькнуло выражение недоверия, но затем он повернулся к своим собеседникам, взял свой напиток и отошел в сторону.

Мы направились к бару, где он молча, подняв в воздух палец, заказал себе еще один напиток.

— Чем могу помочь, Блейк? — поинтересовался он, его голос сочился раздражением.

— Ну, ты можешь держать руки подальше от Саманты, — грозно сказал я и сделал глоток, глядя на него поверх бокала. Его щеки покраснели, и он свел брови вместе.

— Прости, что? — невинно спросил он.

— Не прикидывайся дурачком. Я столкнулся с Самантой на днях и видел синяк на ее руке. Забавно, но он выглядел в точности, как опечаток мужских пальцев.

Он поправил галстук и сделал большой глоток из стакана. Прежде чем он успел что-то сказать, я продолжил:

— Ни для кого не секрет, Майкл, какую жизнь ты ведешь. Меняешь женщин как перчатки, унижая свою жену. Твои обожатели восторгаются тобой, но мы, настоящие мужчины, знаем правду.

— И какую правду ты знаешь? — спросил он.

— Ты кусок дерьма, недостойный целовать даже кончики туфель своей жены, и уж тем более ее губы. Хотя твои отношения с женой не мое дело.

— Ты прав. Не твое, — ответил он.

Тот факт, что он не опроверг мои обвинения о синяках Саманты, не остался незамеченным.

— Делай что хочешь со своими маленькими шлюшками, но от нее руки убери. Понял меня?

Я не стал дожидаться ответа. Напротив, отошел от барной стойки и направился через весь зал к Стейну и группе своих коллег. Я почувствовал на себе ее взгляд, но сосредоточился на Стейне, когда он начал рассказывать о своей последней пациентке и ее лечении.

Хотя я старался не сильно глазеть по сторонам, мой взгляд инстинктивно скользил по комнате в поисках Саманты. И тогда я увидел ее. Она пересекала зал в направлении алькова, где расположен туалет. На ней платье с низким вырезом, открывающее ее изящную спину. Сжав руки в кулаки, я закрыл глаза, представляя, как прокладываю дорожку поцелуев по этой спине и медленно раздеваю ее. Я еще не видел ее полностью обнаженной, и могу только мысленно представлять себе, как шикарно она выглядит.

Отставив напиток в сторону, я покинул свою компанию и через весь зал направился туда, где она только что повернула за угол. В штанах сразу же стало тесно. Одна только мысль быть рядом с ней, и я уже тверд как скала. Она словно очаровала меня каким-то странным заклинанием. Только так я могу описать то, что чувствую из-за нее.

Завернув за угол, я обнаружил, что она стоит там и ждет. Ее кожа сверкает в отблесках света, льющегося с потолка. Ни секунды не раздумывая, я потянулся к ней, не заботясь, видит ли нас кто-нибудь.

Загрузка...