Искры между нами

Глава 13

О том, что Магницкий ни разу не романтик я догадалась в первую же нашу встречу. Но вот масштабы катастрофы оценила только сегодня, когда вместо того, чтобы отправиться в кино-кафешку-парк-и-прочие-романтические-места, он притащил меня в батутный центр Попрыгунчик.

Сказать, что я удивилась — это ничего вообще не сказать. Спорта в моей жизни много — танцы, танцы, и снова танцы, иногда йога, еще реже тренажерный зал. Но вот батута не было, по крайней мере во взрослой жизни.

— Э-э-э-э, — протянула неуверенно, когда мы выбрались из машины и остановились возле здания с огромной вывеской, — ты уверен, что нам сюда надо?

— А ты нет?

— Это очень неожиданно, — уклончиво ответила я, — батут…Как в детстве.

— Поверь, сейчас все будет гораздо круче, — убежденно ответил Магницкий и схватив меня за руку, семимильными шагами направился к дверям, — сейчас попрыгаем. Готовься.

Прозвучало, как угроза.

Не на такие прыжки я рассчитывала, когда собиралась на свидание. Совсем не на такие. Сладкие, пошлые горячие, где-нибудь в уединенном месте. Я. Он. И больше никого.

Размечталась.

Ладно хоть каким-то невероятным чутьем уловила, что платье на сегодняшнее свидание надевать не следует. Леггинсы и футболка, открывающая одно плечо вполне подойдут для прыжков.

Егор уверенно шел вперед, я как собачонки семенила следом, чувствуя, как с каждой минутой нарастает волнение. А если у меня не получится? А если я буду как корова на льду? Неуклюжая и смешная?

Возле стойки-ресепшен нас встретила девушка в спортивной форме.

— Добрый вечер! — она посмотрела на Егора, потом на меня.

— У нас бронь, — сходу заявил он и полез в задний карман джинсов. Достал телефон, который надрывался виброзвонком, взглянул на экран, равнодушно пожал плечами и убрал мобильник.

— Конечно, — она растеклась в широкой улыбке, — Меня зовут Юлия, я ваш инструктор. Пройдемте.

Вскоре мы оказались в большом ярком спортивном зале. Чего здесь только не было. И разноцветные маты на полу и по стенам, и скалодром, и сухие бассеины, и разномастные батуты.

— Ваше занятие будет проходить вот здесь, — девушка остановилась возле очередной сетки, — вам повезло, в середине недели никого нет. Вы будете заниматься вдвоем.

Блеск. Есть шансы опозориться не перед целой толпой, а только перед одним Магницким. Неизвестно что лучше.

— Итак, запомните главное. Как бы вам не хотелось изображать человека-паука, вы всегда должны слушать своего инструктора. То есть меня! — подвела итог улыбчивая девушка, после двухминутного инструктажа, — сначала будет непросто. Руки, ноги — сами по себе, голова — сама по себе. Поэтому придется в срочном порядке развивать самоконтроль.

Магницким выглядел довольным и уверенным, а я пыталась припомнить, как оно у меня там с самоконтролем. Вроде проблем не было.

— Ну что готовы? — спросила инструктор после разминки и работы на матах.

— Естественно, — Егор потянулся, и я как дурочка млела, наблюдая, как под белой футболкой играли рельефные мышцы.

Зачем нам батут? Зачем!!! Есть более приятные вещи.

— Тогда вперед.

И вот я на сетке. Она ходит под ногами ходуном, танцует, так что невольно начинаешь не идти, а прискакивать, продвигаясь вперед. Для устойчивости руки в стороны растопырила, как пингвиненок. От напряжения все романтические мысли вылетели из головы. Я собрана, сконцентрирована. Я смогу. Я…

Магницкий в отличие от меня не заморачивался. Едва только встал на сетку, как начал прыгать. Легко, уверенно, будто только этим всю жизнь и занимался.

— Давай, Даш, не бойся. Это весело.

— Я не боюсь, — проворчала я и легонько подпрыгнула. И тут же восторженно охнула, потому что подлетела в воздух и плавно опустилась на сетку. И снова подлетела.

Пружинила, скакала все увереннее, подлетая с каждым разом все выше и выше. Вместо страха и опасений в сердце просочился восторг. Дикий, ни с чем не сравнимый. Я как теннисный мячик. Пружинила, подлетала. Взмывала в воздух. Сердце гудело, тело рвалось в полет. В невесомость.

— Аккуратнее! Не заваливайся! — громко командовала Юлия, заставляя нас отрабатывать простейшие упражнения. Сесть на попу, встать на ноги. Прыжок на спину и снова на ноги. Живот — ноги.

На этом я ограничилась, а спортивный Егор через пять минут уже уверенно крутил сальто. Вперед, назад, с поворотами.

Последние десять минут — свободное время. Скачем по всему батуту, как макаки, смеемся, радуемся, как дети. Ловим кач. Прыжки все мягче и свободнее. Собралась, оттолкнулась, взлетела. Спина прямая, все мышцы работают в едином порыве. Эйфория.

— Нравится? — со смехом спросил Магницкий, подпрыгивая чуть ли не до потолка.

— Безумно! — устремилась следом за ним.

Наши взгляды пересеклись, сплелись, обжигая огненными искрами. Нереальный ни с чем несравнимый кайф.

Так бы и продолжала всю ночь, но наше время незаметно вышло. Пора было уходить. С непередаваемым сожалением я спрыгнула с сетки и совсем неграциозно повалилась на пол. Следом за мной чуть не растянулся и Магницкий. Он покрепче. Устоял.

— Осторожнее, — засмеялась девушка-инструктор, — после сетки приходится заново учиться ходить по земле.

Егор легко подхватил меня и поставил на ноги.

— Ну, как? Устала?

— Нет. Да. Не знаю, — рассмеялась я, — это было чудесно.

— Кто выбирал, — самодовольно хмыкнул нахал, — я толк в развлечениях знаю.

И не поспоришь.

Мы вышли из батутного центра довольные, запыхавшиеся, растрепанные. Я блаженно улыбалась, а Егор в десятый раз сбросил чей-то звонок.

— Кто тебе все названивает? — удивилась я.

— Ай, — отмахнулся он, — не обращай внимания. Ничего важного. Просто назойливые звонки ненужного человека. Поехали, перекусим где-нибудь.

— С удовольствием.

Вечер продолжался.

Напрасно я переживала, что Егор не таскает мне цветы, да конфеты пачками. Это просто было не в его стиле.

В его стиле — это после бешеных прыжков на батуте утащить девушку в ночной парк, кататься до тошноты на колесе обозрения, бессовестно хватая ее за коленки, а едва спустившись на землю, зависнуть в тире. Рука у Магницкого была твёрдая, а глаз меткий. Поэтому он выбил десять из десяти движущихся мишеней в виде попки корги и забрал главный приз — огромного розового медведя, почти с меня ростом, и сахарную вату.

Медведя он тожественно вручил мне, а вот вату зажал.

— Егор! Не жадничай! — вопила я, прыгая вокруг него, как мартышка, и пытаясь урвать сладенького.

Он смеялся, уворачивался, дразнил то, подпуская ближе, то в мгновение ока оказываясь вне зоны досягаемости. Я хохотала как ненормальная, бегала за ним и была как-то непростительно счастлива.

А розовый медведь, которого мы усадили на лавку, с укоризной смотрел на нас.

Около полуночи у меня зазвонил телефон.

— Это кто это по тебе, на ночь глядя, соскучился? — подозрительно прищурившись, поинтересовался Егор, — тайный поклонник?

— Если бы, — усмехнулась я, — Рыжова.

— А этой-то что надо? — удивился он.

— Понятия не имею. Сама в шоке, — я пожала плечами и ответила на звонок, — привет, Ален.

— Ты где? — не поздоровавшись, сразу в лоб спросила она.

Я растерялась. На моей памяти еще такого не было, чтобы Рыжова звонила мне ночью и интересовалась, чем я занимаюсь.

«Не к добру» — пролетела в голове шальная мысль. Я посмотрела на Егора, по-дружески приобнявшего медведя и доедавшего сахарную вату, и неожиданно для самой себя произнесла:

— С девчонками гуляю. А что? Хочешь присоединиться?

— Что за девчонки?

— Что за допрос? — мрачно осведомилась я. Поведение Рыжовой с каждым мигом вызывало все больше вопросов.

— Просто спрашиваю, — как-то нервно ответила подруга. В ее голосе не было привычной сдержанности, отстраненности, прохладной снисходительности.

— Все в порядке?

— Да! — прозвучало резко, отрывисто и даже как-то истерично.

— Точно? — подозрительно уточнила я.

— Да! — еще резче, а потом и вовсе как снег на голову: — и вообще, мне некогда с тобой болтать.

И отключилась. А я стояла и смотрела на телефон в своей руке, силясь понять какого черта это вообще сейчас было. Пьяная она что ли?

— Чего хотела твоя подруженция? — как бы между прочим поинтересовался Егор.

— Сама не поняла. Сначала спросила, где я и с кем, потом сказала, что некогда со мной разговаривать и бросила трубку.

— ПМС, наверное, словила, — ухмыльнулся Магницкий.

— Что у парней за привычка все перепады настроения списывать на ПМС? Может, у нее случилось что.

— Так ПМС и случилось.

— Да ну тебя! — я попыталась поднять медведя, но он был таким здоровенным и неудобным, что сдалась и обессиленно уткнулась ему макушку.

— Отойди! То же мне силачка нашлась, — Егор подхватил косолапого, — поехали домой, что ли. С ним все равно много не нагуляешь.

Я бы гуляла всю ночь напролет, потому что надышаться не могла, насмотреться. Как-то не верилось, что этот шикарный парень мой. А может и не мой. Но все равно не верилось. Сердечко билось, как сумасшедшее, я млела и таяла от уверенной улыбки и голубых глаз, а мокрые трусы можно было надеть на палку и поднять как флаг, признавая полную капитуляцию.

Хотелось снова почувствовать его руки, губы. Его всего.

Возле машины нас ждала внезапная проблема. Розовый медведь совершенно не хотел укладываться ни в багажник, ни на заднее сиденье. Упрямо топорщил мягкие лапы и с усмешкой пучил свои блестящие глаза-бусины

— Все равно я тебя затолкаю, — Магницкому тоже упрямства было не занимать, поэтому он с удвоенным старанием начал заталкивать косолапого внутрь, а я стояла позади и не могла оторвать жадного взгляда от широкой спины, рук, крепкой задницы, обтянутой джинсами.

Если так и дальше будет продолжаться — я растекусь по асфальту сладкой лужицей.

— Все! — медведь был побежден, — я затрахался с ним.

— А я вот в машине ни разу не трахалась, — выдала неожиданно для самой себя и тут же покраснела, заметив, как Егор вопросительно поднял брови.

Вот дурында.

— Это ты мне просто для информации сообщаешь? Или с какой-то определенной целью? — хитро поинтересовался наглый гаденыш.

— Я…просто…

Черт, как назло слова закончились, а мозги окончательно превратились в желе, когда он выразительным взглядом скользнул по мне. Просто смотрел, а меня возникло такое впечатление, что прикасался.

— Ладно, — кивнул по-деловому, — садись. Поехали.

— Куда?

Глупый вопрос. Я была уверена, что он скажет «домой», но вместо этого Магницкий будничным тоном заявил:

— В самый темный закоулок парка.

— Зачем?

— Наверстывать упущенное.

— Что? Нет! Егор! Я просто пошутила. Случайно ляпнула, не подумавши. Не надо никаких темных закоулков! — взмолилась я, тут же покрывшись колючими мурашками. Он ведь может! Запросто!

— Поздно, Дашенька, поздно, — сказал Магницкий зловещим тоном истинного маньяка, — я и так сегодня слишком долго вел себя как хороший мальчик. Пора уже выпускать на волю своих демонов. Как считаешь?

О да… Та ненормальная часть меня, которая напрочь отказывалась смущаться и краснеть с таким диким энтузиазмом восприняла это предложение, что даже дыхание сбилось. Я до одури хотела и Егора, и всех его демонов вместе взятых.

Машина притормозила на какой-то узкой дорожке, возле неисправного фонаря. Вперед и назад по тридцать метров сумрака, а в самом сердце темноты — мы. Магницкий, не торопясь, заглушил двигатель и развернулся ко мне.

— Приехали, — просто сказал он.

— Ку-куда? — я ошалело смотрела по окнам. Ни души. Тишина полнейшая.

— В тайное место, — усмехнулся парень, — здесь нам никто не помешает. Наверное. Может быть. Но не уверен.

— Егор!

— Что, Дашунь? — нахал, не обращая внимание на мое возмущение, отстегнул мой ремень безопасности и начал бессовестно стягивать с меня футболку.

— Так нельзя.

— Ты права. Нельзя. Ни в коем случае. — согласился, но футболку в покое не оставил. Я кое-как прижала ее к себе, пытаясь остановить это безобразие. Магницкий изумленно вскинулся, глядя в окно за моей спиной, — Это еще кто?

Я испуганно обернулась. За окном никого. Все тот же мрак и тишина.

— Кто там был? — спросила дрожащим голосом.

— Иван Фёдорович Крузенштерн, — бодро сообщил Егор и, воспользовавшись замешательством, рывком стащил с меня футболку.

— Егор!

— Внимательно тебя слушаю, — в глазах огни веселые пляшут и ни грамма раскаяния.

— Отдай! — потянулась за футболкой, но он закинул ее на заднее сиденье, прямо на нос розовому медведю.

— Да, пожалуйста.

— Не смешно, — заворчала я и потянулась за тряпкой. Руки от волнения ходили ходуном, и я с трудом соображала, что происходит.

— Я и не смеюсь, — Магницкий перехватил мою руку и потянул к себе. Его горячие губы накрыли мои, и в тот же миг я потеряла последние капли здравого смысла, а остатки моей псевдо-стеснительности растворились как дым.

Сама потянулась к нему, руками зарылась в полосы, потом скользнула по плечам и начала стаскивать с него одежду. Егор, в отличие от меня, недотрогу изображать не стал, сам стянул футболку и тоже отбросил на заднее сиденье.

— Иди сюда, — нажал на рычаг, максимально отодвигая водительское кресло назад. С неожиданной для себя прытью я перескочила через панель, разделяющую сиденья, забралась к нему на руки.

— Крышу от тебя сносит, — произнес, жадным взглядом скользя по моему телу.

Не только у него крышу сносило. Как ненормальная трогала его, целовала везде, где могла дотянуться, дурела от запаха, тепла, прикосновений. Сама не помню, как выбралась из узких леггинсов — неудобно, тесно, но от нетерпения кожа горела.

Магницкий тут же сжал мои бедра, смял ягодицы, шлепнул по одной из них — звонко и обжигающе.

— Тебе говорили, что у тебя шикарная задница.

— А тебе? — нагло вернула вопрос, глядя в горящие глаза.

— Зараза, — беззлобно ухмыльнулся он, и прежде, чем я успела что-то еще сказать, сдвинул в сторону полоску кружевных трусиков и одним движением погрузил в меня два пальца. Между ног предательски хлюпнуло.

— И давно течешь? — спросил, прикусывая кожу на шее.

— Еще с момента прыжков на батуте, — соврала я, потому что правда была уж совсем постыдной. Я не прекращала течь с нашей первой ночи.

— И все это время молчала?

— Мне было интересно, что ты еще придумаешь.

— Я бы много чего мог придумать, — проворчал он и, подняв ручку подлокотника, достал из ниши блестящий квадратик фольги.

— Всегда готов к приключениям? — не смогла удержаться, чтобы не подколоть его.

— С тобой хоть круглые сутки напролет, — он ловко спустил брюки, белье, высвобождая стоящий колом член и раскатал по всей длине резинку, — хватит болтать. Иди сюда.

Приподнял меня за бедра и опустил на себя, заставляя забыть обо всем на свете.

В машине было неудобно. В попу упирался руль, одна коленка терлась о грубую обивку сиденья, вторая стучалась о какой-то выступ на двери. Но это все мелочи, по сравнению с ощущениями, что захлестывали от макушки и до самых пяток, растекались по венам, кипели внизу живота.

Страсть, адреналин, страх быть пойманными и дурманящий взгляд темно-голубых глаз. Все сплелось, закипело, задымилось. Толчок. Еще толчок. И пружина в животе скручивается до такой степени, что одного прикосновения к чувствительной точке хватает, чтобы сорваться в пропасть. Меня трясло, а Егор, не останавливаясь толкался снизу, удерживая меня за бедра.

Я готова была кончить второй раз, но тут снова раздался телефонный звонок. У Магницкого.

— Тебе звонят, — всхлипнула я, ловя ртом воздух.

— Плевать.

— Слабо ответить?

Зачем я его вечно провоцирую?

— Кто-то подсел на экстрим? — нагло улыбнулся Егор и взял мобильник в руки. — кому еще слабо.

— Я пошутила. Стой!

Поздно! Он не глядя ответил на звонок, да еще и на громкую связь поставил. Я только рот успела себе зажать, чтобы не застонать во весь голос, когда толкнулся особенно сильно.

Вообще парень без тормозов! Ненормальный.

— Слушаю, — абсолютно спокойно сказал он, продолжая движения, сильнее насаживая меня сверху.

— Егор, привет, — раздался голос Рыжовой.

Внезапно. Я аж дёрнулась, пытаясь остановиться, но Магницкий не позволил.

— Ну, здорово. — жадным взглядом скользил по моему животу, горячей развилке ног, по груди, — чего надо?

— Я по делу.

— Ночью? — наглые пальцы прикоснулись к клитору и начали круговые движения.

— Ты сейчас где? — требовательно спросила Алена.

— Тебе не все ли равно.

Я зажала рот еще сильнее, боясь, что не выдержу, закричу, а паразита даже дыхание не сбилось. Абсолютно ровный голос, будто дома в кремле у телевизора сидел, а не занимался сексом в машине.

— Ты прав, — раздалось после секундной задержки, — мне плевать.

И быстрые гудки.

— Вот и поговорили, — хмыкнул Магницкий, небрежно отбрасывая телефон на приборную панель, — довольна, Даш?

— Ты сумасшедший, — выдохнула, цепляясь за его плечи, — Извращенец!

Дальше возмущаться не получилось, потому что горячие губы обхватили сосок, и тут же сладкая дрожь накрыла с головой.

Я даже подумать не могла, что этот вечер закончится такими скачками на водительском сиденье. С ним все остро, на грани, на пределе. Неправильно и в то же время до одури сладко. С ним я становилась наркоманкой готовой ради очередной дозы на любое безумие. Только с ним. До Магницкого я не знала, что ощущения могут быть такими. Что каждое прикосновение — как обжигающий шторм, каждый вздох — на двоих. Что можно кончить пять раз подряд. Я даже не уверена, что до него действительно занималась сексом. Похоже это была просто имитация.

Мне кое-как удалось перебраться на свое сиденье и натянуть проклятые леггинсы, потом футболку. Егор тем временем склонился к бардачку, открыл его, пошарил там рукой и достал бутылку минералки.

— То, что надо, — сделал несколько глотков и протянул бутылку мне.

Я благодарно улыбнулась и, зажмурившись от удовольствия, стала пить.

— Спасибо.

— Ну что, твой интерес удовлетворен? Можешь, поставить галочку напротив пункта «потрахаться в машине», — чуть снисходительно сказал он.

— Уже поставила.

— Какие еще пункты есть в этом списке?

— Пока никаких, — с усталой улыбкой откинулась на спинку сиденья. Хотелось свернуться клубочком у него под боком и подремать. Не удержалась, сладко зевнула.

— Ладно, любительница экстрима, с экспериментами разберемся позже, — милостиво согласился он.

Кстати, об экстриме.

— Я так и не поняла, зачем тебе звонила Алена.

— Пфф, — он пожал плечами, — кто же ее знает. Рыжова — бабенка загадочная. И у меня нет никакого желания ее загадки разгадывать.

А мне вот наоборот эти загадки не давали покоя. Что-то странное творилось с Аленкой. Непонятное и неправильное. Какие-то у нее проблемы, о которых она конечно же сама никогда не расскажет и будет продолжать строить из себя снежную королеву.

— Наверное, что-то стряслось, — задумчиво сказала я, глядя на темный экран телефона, лежащего на приборной панели, — что-то страшное!

— Однозначно, — рассмеялся Магницкий, — ноготь поломала или вспомнила, что ни с кем не ругалась уже несколько дней.

— Егор! Алена не из тех, что истерит из-за поломанного ногтя!

— Да кто ее знает.

— Может, действительно что-то случилось! — не унималась я. — Сначала мне названивала, теперь тебе. Не просто же так!

— Тебе не все ли равно?

— Нет! Егор! Конечно же, нет! Вдруг у нее дома что-то не так?!

— Да ну, брось!

— А какие у нее еще могут быть причины звонить тебе? Не соскучилась же она по тебе, в самом-то деле!

Он нахмурился:

— Ерунду не говори.

— Я тебе точно говорю! Что-то не так!

Магницкий недовольно вздохнул и разжал руки:

— Ладно. Поехали я тебя отвезу, а потом смотаюсь к ней и узнаю в чем дело.

Я бы, конечно, предпочла, чтобы все выяснилось без поездок, просто по телефону. Безумно жаль прерывать такую прекрасную ночь, но вдруг действительно что-то не так? Рыжова — девочка замкнутая, вряд ли стала бы названивать по пустякам.

— Поехали вместе? — предложила, встревоженно наблюдая за тем, как он натягивает футболку.

— Нет, — парень категорично покачал головой, — плохая идея.

— Почему?

— Просто плохая и все.

— Да ладно тебе! Съездим, посмотрим, как она…

— Нет, — неожиданно резко осадил Егор, — я сам с ней разберусь. Без тебя.

Я даже растерялась. Уставилась на него, хлопая глазами, пытаясь понять, почему он разозлился. Магницкий тем временем завел машину и, лихо развернувшись на узкой дорожке, направился к выезду из парка.

— Да, наверное, ты прав, — неуверенно согласилась, чувствуя, как в груди давит.

— Конечно прав. Если у нее опять шлея под хвост попала и начались очередные загоны по поводу наших семейных дел, то тебе абсолютно не обязательно быть свидетелем этих разборок.

—Хорошо, — проблеяла неуверенно и отвернулась к окну, чтобы он не заметил, как от обиды подрагивают губы. Я же помочь хотела, мы же все-таки не чужие. И он, и Аленка, а меня как выскочку по носу щелкнули. Типа знай свое место и не высовывайся. Неприятно.

Через три минуты мы уже выруливали на проспект в сторону моего дома.

— Какие планы на завтра? — как ни в чем не бывало поинтересовался он, словно и не заметил, как меня перекосило после его отказа поехать вместе. Хотя, наверное, действительно не заметил. Мужики вообще такими мелочами не парятся.

— Никаких, — проворчала я.

— Отлично. Я за тобой заеду днем? В два часа.

Наверное, надо было отказаться, но что-то внутри меня слабовольно млело от его уверенного тона, поэтому со вздохом произнесла:

— Заезжай.

Он улыбнулся, как довольный мартовский кот, и с видом закоренелого собственника взял меня за руку, крепко переплетая наши пальцы.

И вот как быть с ним рядом? Никаких нервов не хватит. То колючий, как морской еж, а то улыбается, так что ямочки на щеках играют. Американские горки в чистом виде.

Наверное, этим и зацепил. Тем, что с ним не заскучаешь, даже если очень захочется. Встряхнёт, все с ног на голову перевернет, разозлит, распалит, а потом один взгляд — и земля из-под ног уходит. Как я без этого раньше жила?

Внутри, отдаваясь болью где-то под сердцем, задрожала какая-то потаенная струнка. Сильно задрожала, завибрировала, будто предупредить о чем-то пыталась, сказать, что я подошла слишком близко к черте, из-за которой возврата не будет, увязла, так что не выбраться, не выплыть. Наверное, надо было напрячься, запаниковать, но я только счастливо улыбнулась и крепче сжала его руку. Я не хочу выбираться, не хочу никуда уплывать. Мне хорошо сейчас, здесь, с ним. А все остальное неважно.