Искры между нами

Глава 17

Как бы так сказать помягче…

Ноги стали ватными. Небеса обрушились мне на голову. Земля ушла из-под ног.

Я обомлел.

А если точнее и без лирики, то просто ох*ел.

Когда родители вызвали к себе, я был уверен, что получу люлей за то, что опять накосячил с договорами или поставщиками, или подпись где-то не там нарисовал. Да мало ли за что? Я работничек-то еще тот.

Отец встретил хмуро, мать со слезами на глазах, но с подозрительно счастливой улыбкой. Меня провели в гостиную, усадили на диван, сами сели напротив, наверное, чтобы не сбежал раньше времени. У меня еще тогда кольнуло где-то в области печени. А уж когда предки вывезли мне про Алену и ее якобы беременность от меня, закололо не только в печень, но и в ухо, в сердце, в задницу и в то самое место, с помощью которого детей делают. Причиндалы поджались, настойчиво пытаясь спрятаться и оставить меня наедине с проблемой.

Наверное, родители ждали от меня радости, или восторга, или мужественного согласия на все что угодно, или какой другой благородной херни. Поэтому тоже охренели, когда я напрямую высказал, что думаю и по поводу Алены, вешавшейся мне на шею, и по поводу этой идиотской беременности, которая если и есть, то не факт, что от меня. И тем более по поводу женитьбы, на которую нацелились родители.

В результате мы разругались в хлам. Отец орал на меня. Я орал в ответ. Мать ревела, прижимая руки к груди, и повторяла, как заведенная: мальчики, ну что же вы так.

А вот так!

Я не знаю, на что рассчитывала эта сука Алена, натравливая на меня предков, но пошли они все к чертовой бабушке!

В общем, ушел. Хлопнул дверью так, что по всему дому зазвенели окна, а с соседней березы свалился на землю перепуганный кот. Уже в машине, рассекая на запредельной скорости по загородной трассе, я пришел в себя. Свернул на обочину, остановился, сложил руки на руле и уткнулся в них лбом, пытаясь собрать в одну кучу разбегавшиеся мысли.

Так, хватит сопли жевать. Надо как-то решать эту проблему.

Встретиться с Аленой. Разобраться, что за херню она затеяла, наглядно объяснить ей, куда она может идти со своими интригами и каверзами. Всегда считал ее сукой, но с мозгами. Ошибся. Идиотка непроходимая. На что рассчитывала, затевая всю эту игру — непонятно. Неужели думала, что сразу побегу предложение делать? Ну ведь бред же!

Если потребуется, за волосы притащу ее на родительский совет и заставлю публично объясняться. И чтоб ее предки тоже присутствовали и послушали, что за ересь в голове у их доченьки плещется. Главное — не прибить эту дрань по пути, а то уж больно хочется, аж до дрожи в руках.

Я злился. Настолько сильно, что был готов крушить все на своем пути. Но, кроме злости и ярости, меня душил еще какой-то совершенно несвойственный мне страх. Плевать на Рыжову, на то, что предки будут теперь грызть по этому поводу — переживу, не впервой. Даже не замечу.

Меня волновало только то, что обо всей этой лаже узнает Дашка. Это же проблем не оберешься! Задолбаешься доказывать, что не жираф.

Полный п***…

Ударился лбом о руль. Потом еще раз. И третий — для надежности.

Мне может кто-нибудь объяснить, какого хрена я не послал Рыжову тогда — в клубе, когда пришла ко мне в комнату и начала сиськами перед носом трясти? Любую другую надо было хватать, но не ее! И потом второй раз потащил. Дебил.

А ведь она, зараза, еще тогда предлагала без резины трахаться! Заранее залет планировала. Молодец я, просто молодец. Два раза присунул, а теперь хрен знает, как из всего этого дерьма выруливать.

Взгляд упал на часы. Времени — почти два. Дашка точно окончила учиться и ждала моего звонка.

Проклятье. Такой хороший день планировался. И на тебе, Егорка. Говна на лопате. Чтобы не было скучно.

Надо надевать маску уверенного в себе хрена, звонить ей, переносить встречу на вечер. К тому времени, надеюсь, мне удастся разобраться с сучкой Рыжовой и вывести ее на чистую воду.

Руки подозрительно подрагивали, когда я потянулся за телефоном. В висках застучало, а язык стал ватным. Докатился. Совсем нервы сдали.

Я набрал номер и пока слушал гудки, мысленно готовился к разговору, но стоило услышать ее сумрачное «Да», внутри все оборвалось.

— Привет, — то ли просипел, то ли прохрипел.

Да что это такое?! Где моя уверенность, самоуверенность, напор и все остальное?! Наверное, спрятались и поджались следом за бубенцами.

— Тебя можно поздравить? — Хотел спросить с чем, но не успел. Дашка сама пояснила: — С долгожданным потомством.

Меня будто кипятком с ног до головы облили.

— Что? Откуда ты…

Да понятно откуда! Рыжова! Сука! Опередила!

— Все, Егор, свободен, — горько припечатала Даша и сбросила звонок.

Заебись… Просто заебись.

И что значит — свободен? Она расстаться, что ли, решила? Из-за вот этой всей лажи? Следом за кипятком по коже прошелся лютый мороз, от которого волосы встали дыбом и сердце зашлось.

Никаких «свободен», вашу мать!

Я разрывался между желанием помчаться к Алене и вздернуть ее на первом же столбе и жуткой потребностью рвануть к Дашке. Поговорить с ней, пока она не напридумывала себе и все не стало еще хуже.

Хотя куда уж хуже? И так самое дно.

Метался я всего пару секунд и выбрал Дашу. Увидеть ее, убедить в том, что все это просто какая-то чудовищная по своему идиотизму игра дорогой «подруги» — важнее всего остального.

Главной проблемой оказалось то, что Даше было плевать на мое желание поговорить. Она не отвечала на звонки, не читала сообщения. Игнорировала целиком и полностью, наматывая на кулак и без того расшатанные нервы.

Твою ж мать, ну на хрена включать игнор? Что за детские игры? И так хреново, еще и она масла в огонь подливает.

Решив во что бы то ни стало поговорить с ней, я вылез и машины и твердым шагом направился к подъезду. Не хочет выходить? Так я не гордый, сам зайду. Однако не успел я добраться до домофона, как телефон ожил.

Надо же. Даша. Наверное, за шторами у окна пряталась и увидела, что иду.

— Чего тебе надо? — спросила сердито.

Обычно ласковый голос теперь был холодным и чужим. Это неприятно царапнуло, задело что-то непонятное за ребрами. Я поморщился:

— Поговорить, Даш. Просто поговорить.

— Я не хочу…

— Через не хочу.

— Я не выйду.

— Хорошо, я сам зайду, — снова направился к подъезду.

— Я не пущу тебя! — испуганно выкрикнула она. — И вообще, у меня дома родители.

— Прекрасно. Заодно познакомлюсь.

Я блефовал. Никакого знакомства не хотелось, но если для того, чтобы поговорить с Дашей, придется пробиваться через ее предков — я это сделаю. Меня проще пустить, чем потом краснеть перед соседями за буйного гостя.

— Не смей!

— Даш, просто выйди! Прятками проблему не решишь.

— Я видеть тебя не могу, — ее голос дрогнул.

Внутри все смялось. Стало тошно до невозможности.

— Даш, пожалуйста. Нам надо поговорить. — Она молчала. Просто шумно дышала в трубку, не произнося ни слова. — Даш?

— Хорошо, я выйду. Последний раз. После этого оставь меня в покое.

— Хорошо, — с готовностью согласился, про себя подумав, что хрен ей, а не покой, — я тебя жд… — Она не стала дослушивать и сбросила звонок. — Пф, — потер лицо ладонями, тяжело вздохнул и поплелся обратно к машине. Как же меня все задолбало, кто бы знал…

Даша появилась через пару минут. Сидя за рулем, я наблюдал за тем, как она выскочила из подъезда и решительным шагом направилась к машине. Вся такая собранная, боевая… а глаза то красные, припухшие.

Ревела. Из-за того, что один дебил не смог хрен в штанах удержать.

— Говори, что хотел, — буквально приказала, усаживаясь на соседнее сиденье и громко хлопая дверцей, — у тебя есть три минуты.

У меня, как назло, все слова из головы вылетели. Я просто сидел и смотрел на нее. Растрепанную, злую, но чертовски несчастную. Мне больше нравилось, когда она улыбалась. Не осознавая, что делаю, протянул руку, чтобы стереть влажную дорожку со щеки, но Дашка отшатнулась:

— Не смей! — увидев немой вопрос в моих глазах, добавила: — Не смей меня трогать! Никогда!

Я с трудом вдохнул, чувствуя, как обычный воздух разъедает легкие, прожигает дыру в груди. Потому что понял: она решила расстаться. Внезапно это показалось концом света. Как я без этой ромашки буду?

— Даш…

— Ну хватит Дашкать, Егор! — взвилась она. — Даша, Даша, Даша… Меня уже тошнит от собственного имени!

Нервы у нее были еще растрепаннее моих.

Рыжова, сука! Прибил бы.

— Я по поводу того, что случилось, — произнес и поморщился. Понятно же, что не о погоде приехал говорить.

— А что случилось? — Даша развела руками. — Ничего не случилось! Просто мой парень заделал ребенка моей подруге! Пустяки, дело-то житейское.

— Да почему именно я? Кто угодно ей мог заделать!

— Ты с ней спал? — напрямую спросила Никитина, нагло вскинув брови.

— Эээ…- я смутился. В жизни в такую идиотскую ситуацию не попадал. Оказывается, не так-то просто признаться в том, что накосячил. — Да или нет?! — продолжала допытываться она дрожащим голосом

— Ну, было. Пару раз, — попробовал сказать равнодушно и не смог.

Споткнулся, увидев, как у Дашки затрясся подбородок. Если она сейчас заревет, я сдохну.

— Прощай, Егор, — она потянулась к ручке, но я успел нажать кнопку блокировки двери. Девушка замерла, потом посмотрела на меня как на врага народа и потребовала: — Выпусти меня немедленно! Иначе я буду орать.

— Ори. — Я бы тоже с удовольствием поорал. Меня самого уже потряхивало. От злости, от раздражения, от противного чувства стыда. — Даш, понимаешь, — я еле подбирал слова, — все не так, как ты думаешь…

— Ты с ней спал! — обличающе ткнула в мою сторону пальцем.

— Да, но это было…

— Случайность? Тебя связали и обесчестили? Подлая Рыжова тебя опоила и забралась сверху? Или, может, шантаж? Пытки? Принуждение?

— Хватит! — рявкнул я, выходя из себя. — Прекрати херню нести.

Зря я к ней сейчас приехал. Она не хочет слушать, а я не знаю, что говорить. Оба на взводе, и ничем хорошим это не кончится.

— Что хочу, то и несу!

— Я перепихнулся пару раз еще до того, как начал с тобой встречаться. Когда появилась ты — у нас с ней уже ничего не было!

— Ну, конечно! Ты подбивал клинья ко мне, а пока, чтобы не скучать, потрахивал дорогую подругу. Так?

— Так, — устало пожал плечами. Какой смысл отпираться, — я не знал, получится ли у нас с тобой хоть что-нибудь.

— Ах, ты не знал, — прошипела она, как дикая кошка, — просто так, значит, подкатывал, авось перепадет чего. Да?

Выдержка никогда не была моей сильной стороной:

— Дашунь, давай ты не будешь надевать корону?

— Магницкий, ты о чем?

— Скажи-ка, а ты со своим хреном еще встречалась, когда потребовала с меня десять свиданий?

Она покраснела. Вспыхнула, как свеча.

— Это другое!

— Да ты что? А в чем разница, не объяснишь?

— В том, что я не залетела!

Пипец она аргумент привела.

— С чего вы вообще все взяли, что папаша — я? Со слов Рыжовой? — взбесился я.

— А я ей верю.

— С хера ли? — ее наивность порой выводила из себя.

— Нет смысла врать о том, что легко проверить.

— Ну вот и проверим.

— Проверяй, что хочешь. Но без меня. Выпусти!

— Дашка! — попробовал схватить ее за руку, но она отпихнула меня.

— Не тронь меня! Уезжай! Видеть тебя не хочу!

Точно зря приехал. У меня внутри кипело. Я себя знаю: если накроет, то все — туши свет. Если сейчас не заткнусь, не отпущу ее, то окончательно все испорчу. Раздраженно хлопнул по кнопке, разблокировав двери.

— Иди! Потом поговорим!

Никитина пулей выскочила из машины и, не оглядываясь, убежала домой, оставив меня наедине с собственными демонами.

Я всегда был вспыльчивым, но тут реально казалось, что еще немного — и рванет. Так рванет, что размажет меня по салону машины.

— Сука! — ударил по рулю кулаком. — Сука!

Какого черта вообще происходит? Что это за гребаный коктейль из острых ощущений?! Когда родители вызвали на разговор, я подозревал, что случилась какая-то жопа, но и подумать не мог, какой будет ее глубина.

Я гнал к дорогой подруге Аленушке, которая придумала какую-то инфернальную хрень, а мне теперь предстояло это расхлебывать. Злой, как черт, аж трясло, ноги газ с тормозом путали. В жизни так не нервничал. Настолько, чтобы внутри все в комок сжималось и с мерзкой дрожью пульсировало.

Еще Даша эта своим «это другое» просто до белого каления довела…

Затормозил возле дома Рыжовой, с ненавистью глянув на знакомые окна, и набрал ее номер:

— Я внизу.

— Что как не родной? Заходи в гости, — пропела она.

— Вышла. Живо!

— Ой-ой-ой, разве так джентльмены разговаривают? — продолжала нарываться эта зараза.

— Рыжова, мать твою, тебе жить, что ли, надоело? — гаркнул я

— Ладно, не вопи, — она зевнула в трубку, — сейчас выйду.

Выходила она минут двадцать, не меньше, и на мои повторные звонки не отвечала. Точно довести решила. Сука!

Я уже схватился за ручку двери, чтобы выскочить из машины и ломануться в дом, несмотря на то, что там ее родители, но Алена, наконец, вышла сама. Обхватила себя руками, словно пытаясь согреться, и неторопливым шагом пошла к моей тачке.

— Давай, бл*дь, живее! — я ударил по клаксону.

На злой сигнал начали лаять все соседские собаки, раздражая еще больше, а Рыжова даже шага не прибавила. Подошла, как королева, дверь открыла, не торопясь забралась внутрь. Разгладила складки на подоле и посмотрела на меня. Без единой эмоции, с ничего не значащей улыбкой:

— Добрый вечер, Егор.

— Это что за херню ты затеяла?! — я проигнорировал ее приветствие.

Развернулся, бешеным взглядом впился в лицо, борясь с желанием встряхнуть ее, как тупую куклу.

— Ничего, — она развела руками.

— Что за бред про беременность?!

— Почему бред? На, любуйся, — вытащила из кармана какую-то штуку и протянула ее мне.

Я опустил глаза и тут же увидел те самые пресловутые две полоски.

— Выкинь это говно, — отпихнул в сторону ее руку.

— Ну почему же говно? Это подтверждение того, что я беременна.

— Интересно, от кого?

— От тебя, — снова блядская улыбка

— Это по официальной версии, а на самом деле от кого?

— От тебя, Егорушка, от тебя.

— Я должен поверить в эту лажу?

— Да…

— После того, как ты в клубе сама на меня залезла?

— Я хотела…

— И потом еще хрен знает на чьих коленях скакала? — окинул ее брезгливым взглядом.

— Ни на ком я не скакала, — улыбаться она перестала. Темные глаза яростно сверкнули, — ты прекрасно это знаешь!

— Ты о чем, Ален? Я ни черта не знаю. И знать не хочу. Мне вообще пофиг, чем ты занимаешься. Можешь хоть перед всем городом ноги раздвигать. Мне плевать. Только не надо при этом пытаться на меня повесить чьего-то ушлепка.

Она попыталась отвесить мне пощечину, но я перехватил ее руку. Сжал запястье так, что она охнула и схватилась второй рукой, пытаясь разжать мои пальцы.

— Егор! Мне больно.

— А ты меньше херню всякую городи, тогда и больно не будет, — в сердцах отпихнул ее руку от себя, — в общем, так. Сама эту кашу заварила, сама и расхлебывай. Объясняйся с родителями. Рассказывай им о своих любовных похождениях, а меня оставь в покое.

— Ребенок твой, — твердо произнесла Рыжова, потирая покрасневшую руку.

— Проверим?

— Конечно. Хоть сейчас, — она откинулась на спинку и снова нацепила маску невозмутимой суки, — я согласна на любые тесты. Можешь сам выбрать клинику, врача, место, время. Все что хочешь.

От ее уверенного тона у меня зашевелились волосы на затылке. Что-то дрогнуло в животе, свернулось в тугой узел. Не врет. Ни хрена не врет!

Эта мысль пролетела как ураган, оставляя за собой руины. Во рту стало горько, кисло и одновременно солено — до крови прикусил язык.

— Мы с тобой трахались с гондонами! — последний аргумент, который хоть как-то мог удержать меня на плаву

— И что? Сто процентную защиту тебе никто не гарантировал.

— Оба раза с резиной! — давил я.

— Значит, живчики у тебя качественные, прошли сквозь все преграды. Гордись.

— Сука. Я тебя сейчас прибью.

— Прибьешь? Мать своего ребенка? Это слишком даже для тебя, — нагло ухмыльнулась Рыжова.

Меня передернуло. Так сильно, что Алена это заметила. Тут же подобралась, хищно прищурилась, совсем недобро посмотрев на меня.

— Я надеюсь, ты не станешь усложнять жизнь ни себе, ни мне и сделаешь аборт.

— Нет, — категорично ответила она, — никаких абортов. Я хочу этого ребенка.

— А я нет!

— Тем хуже для тебя. Нам все равно придется пожениться…

— Ален, скажи, ты вообще в своем уме? Решила залететь, чтобы заставить меня жениться? Серьезно? Мы не в то время живем, чтобы из-за беременности идти на такой шаг. Это раз. И я далеко не джентльмен, чтобы проявлять такое благородство.

— А куда ты денешься? — снисходительно, даже немного ласково спросила Алена, — Родители согласились, что нам теперь просто необходимо расписаться, и они точно не позволят тебе отсидеться в стороне. Даже не рассчитывай на это.

Поганка решила привлечь на свою сторону тяжелую артиллерию в виде родителей.

— Пиздец, — я сидел и сокрушенно качал головой, охреневая с каждой секундой все больше и больше, — вы все чокнулись, что ли? Какая свадьба? Ты меня вообще не интересуешь! Понимаешь? Ты для меня пустое место.

— Ну почему же, — она игриво повела плечом, — мне помниться, очень даже интересовала.

— Первый раз ты сама напрыгнула. Кто ж будет отказываться от халявной дырки? А второй раз мне было все равно кому присунуть. Хоть тебе, хоть табуретке. — Рыжова покраснела до кончиков волос. Если бы взглядом можно было убивать — она бы мне им кишки выпустила, прямо здесь и сейчас. — Я не понимаю, на что ты рассчитывала, затевая вот это вот все. Что я обрадуюсь? Воспылаю к тебе пламенной любовью, упаду на колени и буду ноги целовать? Или, может, думала, что я поскачу с тобой в ЗАГС, бросив свою девушку?

— Дашеньку? — нагло хмыкнула Рыжова. — Можешь забыть про нее. Она к тебе больше не подойдет. Гарантирую. Но… ты сможешь увидеть ее на нашей свадьбе. Я обязательно ее приглашу.

— Все, выметайся, — прорычал я, — чтобы духу твоего здесь больше не было!

— Как скажешь, милый, — она кокетливо помахала мне пальчиками и вышла из машины, оставив меня кипеть от бешенства.

Да, что это за день то такой?!

Родители, Рыжова, Дашка. Все обрушились, как стая воронья. И все из-за того, что два раза не головой подумал, а отростком между ног.