История одного пробуждения

Глава 3: Тень из Зазеркалья

Дрожь пробежала по телу Элиаса, хотя в комнате не было ни сквозняка. Это был не холод, а озноб предвкушения, смешанный с ужасом. Таинственный блик в глазах Анны на портрете, а затем и на другом этюде, не давал ему покоя. Фигура. Размытая, неуловимая, но определённо фигура, стоящая за зеркалом. Мысль об этом была абсурдной, граничащей с безумием, но его разум, дремавший десятилетие, теперь работал с лихорадочной скоростью.

Он снова наклонился к портрету. Его глаза, когда-то видевшие мир в оттенках и полутонах, теперь искали лишь этот мельчайший намёк на что-то скрытое. Если там была фигура, то кто? И почему Анна, его Анна, позволила кому-то быть свидетелем их личных, творческих моментов? Тем более, если это было связано с её предательством.

Элиас оторвался от картины и медленно огляделся по сторонам. Десять лет он жил в этом доме, который был когда-то домом его родителей, а затем стал его собственной мастерской. Каждый уголок, каждая пылинка здесь были знакомы. Он продал практически всю мебель, оставив лишь самое необходимое. Зеркало. То самое старинное зеркало в резной раме. Он помнил его. Оно стояло в углу, отражая свет из окон, создавая иллюзию дополнительного пространства.

Когда он продавал вещи, после того как мир искусства закрыл перед ним свои двери, зеркало было одним из первых, что ушло. Тогда он не думал о нём. Просто ненужный предмет, напоминавший о прошлой, несуществующей жизни. Но теперь…

Он попытался вспомнить, кому он его продал. Спустя столько лет, это казалось невозможным. Люди приходили и уходили, забирая его мебель, его картины (те, что остались), его вещи. Лица сливались в одну размытую массу.

Но имя. Должно быть имя. Он вернулся к старому комоду, открыл ящик. Там лежали старые бумаги: банковские выписки, счета за коммунальные услуги, квитанции. Всё, что осталось от его прежней, упорядоченной жизни. Его пальцы дрожали, когда он перебирал пожелтевшие листы. Пыль поднималась лёгкими облачками, заставляя его чихать.

Наконец, под стопкой старых газет, он нашёл её. Небольшую, аккуратно написанную квитанцию от руки. Она была датирована месяцем после той роковой выставки. «Зеркало, рамка – орех. Продано миссис Эвелин Стоун. Адрес: Улица Вязов, 17».

Эвелин Стоун. Имя ничего не говорило ему. Он никогда не слышал о ней. Но адрес. Улица Вязов. Это был один из самых старых районов города, расположенный далеко от центра, в части, которую он редко посещал.

«Улица Вязов, 17». Эта информация, казалось бы, такая незначительная, внезапно стала маяком в его туманном сознании. Она была зацепкой. Первой реальной, осязаемой зацепкой за десять лет.

Элиас почувствовал прилив энергии, давно забытой, почти пугающей своей интенсивностью. Ноги, которые ещё минуту назад казались ватными, теперь готовы были бежать. Он должен был найти это зеркало. Он должен был увидеть его, может быть, прикоснуться к нему. Увидеть, что оно отражает сейчас. Или понять, почему оно отразило ту фигуру тогда.

Он направился к телефону. Старому, дисковому телефону, который стоял в прихожей. Он не пользовался им годами. Его мобильный, если он вообще существовал, лежал где-то в недрах шкафа, разряженный и забытый. Он поднял трубку. Гудка не было. Конечно. Он давно отключил стационарный телефон, чтобы минимизировать контакты с внешним миром.

Разочарование кольнуло его, но тут же было вытеснено нахлынувшей решимостью. Значит, пешком. Или на автобусе. Или как угодно. Он должен выбраться из этого дома. Впервые за долгое время, эта мысль не вызывала паники, а лишь нетерпение.

Он быстро поднялся в спальню, натянул самую простую одежду – старые джинсы и выцветшую рубашку. Нашёл ключи от входной двери, которые казались ему чужими в руке. Его пальцы машинально ощупали их, вспоминая их форму.

Прежде чем выйти, он остановился в прихожей. Его взгляд упал на конверт с надписью «РАССВЕТ». Он взял его. Провел большим пальцем по слову. Возможно, это не просто циничное послание. Возможно, это подсказка. Символ того, что его личная ночь закончилась. Что наступает время прояснения.

Выйдя из дома, Элиас почувствовал, как солнечный свет, не привыкший к его лицу, больно ударил по глазам. Он зажмурился, а затем медленно открыл их. Мир вокруг него был таким, каким он его и оставил десять лет назад, но теперь он видел его по-другому. Деревья казались зеленее, небо – синее, а воздух – свежее. Или это просто его восприятие изменилось?

Он глубоко вдохнул, ощущая запахи города – бензина, влажной земли, цветов. Это было странно. Неприятно и одновременно… живо. Он ощущал себя чужим в этом мире, как путешественник во времени, высадившийся в незнакомом столетии.

До улицы Вязов было довольно далеко. Он решил пойти пешком, чтобы привыкнуть к окружающей обстановке, к людям, к шуму. Сначала было тяжело. Каждый шаг казался испытанием. Его тело, привыкшее к сидячему образу жизни, протестовало. Ноги ныли, лёгкие горели. Но он продолжал идти.

Мимо него проносились машины, смеялись дети, бежали люди. Он наблюдал за ними, как за инопланетянами. На их лицах читались заботы, радости, обыденность. Он чувствовал себя отрезанным от этого, словно невидимая стена отделяла его от живого, движущегося мира. Он был наблюдателем, а не участником.

По мере того, как он отдалялся от своего района, дома становились старее, улицы – уже, деревья – выше, создавая туннели из листвы. Улица Вязов оказалась именно такой, какой он её и представлял: тихая, почти заброшенная, с домами, которые дышали историей, но и ветхостью. Некоторые окна были разбиты, крыши провалились. Это был район, забытый временем.

Номер 17. Старый, двухэтажный особняк, утопающий в зарослях дикого винограда. Его забор, когда-то, возможно, величественный, теперь был покосившимся и покрытым мхом. Окна были завешены тяжёлыми, пыльными шторами, не пропускающими ни единого луча света. Дом выглядел так, словно никто не жил в нём уже много лет.

Элиас почувствовал укол разочарования. Он прошёл весь этот путь, надеясь на разгадку, а вместо этого нашёл лишь заброшенный дом. Или нет?

Он подошёл к калитке. Она была заперта на ржавый засов. Он попытался толкнуть её, но она не поддалась. Затем, он заметил небольшую, выцветшую табличку рядом с дверью, прибитую к покосившемуся косяку. «Продаётся. Агентство недвижимости „Время и Память“». И номер телефона.

Время и Память. Название казалось ироничным, почти издевательским. Это то, что он потерял. Время и память. Но теперь, возможно, он был на пути к их возвращению.

Он достал из кармана старый блокнот и карандаш, которые почему-то всегда носил с собой. С трудом, пальцы его были немного одеревеневшими от непривычной дороги, он переписал номер телефона.

Что дальше? Звонить в агентство? Объяснять, зачем ему нужно увидеть старое зеркало в, возможно, уже проданном или выставленном на продажу доме? Это звучало как безумие. Кто ему поверит? Агент по недвижимости, скорее всего, просто посчитает его сумасшедшим.

Элиас обошёл дом. Задний двор был заросшим, напоминающим джунгли. Он увидел заднюю дверь, заколоченную досками. Пристройка, сарай, полуразрушенная беседка. Никаких признаков жизни. Никаких следов того, что здесь кто-то живёт или бывал в последнее время.

Он сел на старую, упавшую скамейку, утопающую в бурьяне. В голове снова зашумело. Возможно, это был тупик. Возможно, эта погоня за тенью была лишь очередным проявлением его безумия. Десять лет он прятался от мира, и теперь, когда он осмелился выйти, мир встретил его пустым домом и закрытыми дверями.

Но затем он вспомнил портрет Анны. Её глаза. Тот крошечный блик. Он был там. Он был реален. Это не было его воображением. И он не мог просто так сдаться.

Он достал мобильный телефон. Старый, кнопочный, давно забытый. Он сунул его в карман, когда выходил из дома, просто на всякий случай. Сейчас он был разряжен. Он вспомнил, что в его старом рюкзаке, который он брал с собой, когда ходил на пленэры, был портативный аккумулятор. Рюкзак лежал в кладовке.

Он глубоко вдохнул. Этот путь – это была проверка. Проверка на то, насколько сильно он хочет узнать правду. И он хотел. Хотел так сильно, как не хотел ничего уже десять лет.

С этой мыслью, он поднялся. В его глазах впервые за долгое время блеснул огонёк. Не огонь радости, а огонь решимости. Он вернётся домой. Зарядит телефон. И позвонит в агентство. Даже если его сочтут безумцем. Ведь ему уже нечего терять. Он уже потерял всё. И теперь он был готов бороться за то единственное, что у него осталось – за истину. За разгадку этой тайны, которая, возможно, освободит его от оков прошлого.