Дни потянулись, окрашенные новым, непривычным оттенком. Ожиданием. Это ожидание было не похоже на то бесцельное томление, в котором Элиас провел последние десять лет. Это было живое, пульсирующее чувство, наполняющее каждую минуту смыслом, пусть и неопределенным. Он больше не просто существовал; он ждал. Ждал звонка, который мог изменить всё.
Рутина его жизни, когда-то непоколебимая, теперь дала трещину. Он по-прежнему вставал рано, пил свой черный кофе, но теперь в его движениях чувствовалась не вялость, а какая-то новая сосредоточенность. Он часто подходил к окну в мастерской, приоткрывая жалюзи, чтобы посмотреть на улицу. Не потому, что чего-то ждал снаружи, а потому что внешний мир впервые за долгое время казался ему реальным