История отечественного государства и права

Часть VI.
ГОСУДАРСТВО И ПРАВО В 1861-1916 гг.

Основным содержанием этого периода явились ускорение развития рыночного механизма, утверждение демократических норм в политике и формирование гражданского сознания. Толчком к этим процессам явились реформы 60-70-х гг. XIX в. и революция 1905-1907 гг. В результате российская социальная система в определенной степени приблизилась к западноевропейской. Однако национальное сознание за столь короткий срок измениться, конечно, не могло, что обернулось в 1917 г. национальной катастрофой.

Позитивные тенденции. Отмена крепостного права привела к некоторым положительным социальным результатам.

1. Увеличились сезонная миграция и переезд населения в отдаленные районы на постоянное место жительства.

В первые десятилетия после отмены крепостного права из деревень Нечерноземной зоны в поисках работы уходило более 20%. С течением времени, как отход, так и миграционные потоки увеличились. Население в Нечерноземье сокращалось, а в Новороссии и на Северном Кавказе – стремительно росло. С 90-х гг. миграционный поток направился также в Сибирь и Среднюю Азию. В 1880-1895 гг. в новые районы переселилось 461,7 тыс. человек, а в 1896-1905 гг. – уже 1075,9 тыс. Благодаря колонизации именно эти регионы в 80-90-е гг. стали основными поставщиками товарного хлеба.

2. Городское населения увеличилось в 2,5 раза, а его удельный вес официально вырос до 22,7%.

3. Медленно, но улучшался уровень жизни народа. Косвенным подтверждением этого явился рост численности населения. Если в 50-е гг. среднегодовой прирост крестьян составлял 11,5%, то в дальнейшие 40 лет – более 30%. Частично это происходило за счет снижения смертности, вызванного успехами земской медицины, и развития торговых связей между регионами, что значительно уменьшило влияние местных продовольственных недородов.

4. Население страны увеличилось с 74 млн. человек в 1858 г. до 129 млн. – в 1897 г. Негативные процессы. Темпы экономического развития не позволяли за короткий срок решить социальные проблемы.

Подавляющая часть населения страны проживала в деревне, а социальные процессы там определял ряд неблагоприятных факторов, которые невозможно было нейтрализовать в короткие исторические сроки действиями правительства. Трудностей не удалось избежать ни помещикам, ни крестьянам.

До отмены крепостного права помещичьи хозяйства были построены на принудительном труде крепостных, и с этого права неизбежно должны были в ближайшем будущем или разориться или полностью перестроиться на основе рыночного механизма. Большинство помещиков перестроиться не смогли. Первоначально они попытались решить все проблемы путем кредитов Дворянского банка. Но годы шли, а рентабельные хозяйства создать все не удавалось. Поэтому к началу XX в. многие помещики просто разорились: если в 1861 г. в руках дворян находилось 87 млн. десятин, то к началу ХХ в. у них осталось только 52 млн.

Крестьянские хозяйства испытывали иные трудности.

Отмену крепостного права правительство провело таким образом, что крестьяне оказались ограблены. Во-первых, они лишись части своей земли: в Нечерноземье наделы составили 10%, в Черноземье – от 26 до 40%. Для прожиточного минимума крестьянину требовалось от 5 до 8 десятин земли, получил же он от 2 до 4 десятин. Во-вторых, даже за оставленную землю надо было заплатить выкуп, стоимость которого равнялась стоимости земли плюс 6%, которые в среднем получили помещики от своих крестьян до отмены крепостного права. У крестьян денег не было, поэтому 80% за них уплатило помещикам государство. Оставшиеся 20% крестьяне должны были выплатить сами. Деньги помещикам следовало выплатить в течение 20 лет, государству – в течение 49.

Второй проблемой деревни оказалось аграрное перенаселение.

Несмотря на громадную территорию страны в 2 млрд. десятин, для сельского хозяйства была пригодна далеко не вся земля: в 1877 г. под пашни было занято всего 391 млн. десятин. Прирост населения в относительных размерах оставался приблизительно тем же, что и раньше. В абсолютных же размерах он превращался в сложную социальную проблему. Численность крестьянского населения увеличилась с 1861 по 1900 гг. 48,9 до 80 млн. человек в Европейской России. Между тем, рост сельского населения проходил в условиях сохранения у общины тех же земельных площадей, какие ей выделили в 1861 г. В результате размер земельного надела сократился до 2,6 десятины. Конечно, основная масса крестьян прибегала к аренде. Но это не решало проблемы, поскольку арендная земля составляла приблизительно 30% надельной. К 1904 г. в целом по стране до 50% крестьян имели недостаточные объемы пашни.

Выходом из создавшегося положения могла быть лишь глубокая трансформация экономики страны из аграрной в индустриальную, на что требовались десятки лет. А пока происходила миграция крестьян в города, возможности же городской экономики обеспечить работой избыточное сельское население оставались незначительными (хотя, начиная с 70-80-х гг. XIX в темпы роста российской экономики были высокими даже по мировым меркам).

Монархи и бюрократия. Россия оставалась абсолютной монархией. Управление страной русские монархи осуществляли путем участия в заседаниях высших государственных органов и регулярного просмотра докладов министров и губернаторов.

В практику государственных отношений доклады и годовые отчеты руководителей государственных структур, а также губернаторов и генерал-губернаторов вошли с 1804 г. В них содержалось краткое изложение деятельности департамента или губернатора за определенный период. С 1837 г. отчеты стали регулярными1. По форме 1837 г. в отчетах имелось 16 разделов. Но в 1842 г., 1853 г., 1870 г. и 1897 форма и содержание уточнялись, так что ни число разделов, ни их содержание не были стабильными.

[1 Свод законов. Т. II. Изд. 1842. Ст. 610 – 612, 614.]

Александр II делал на отчетах обычно одну, реже – 2-3 пометки. Адресовались они министрам или губернаторам1. До 1905 г. с пометками и резолюциями царя отчеты направлялись на рассмотрение в Комитет министров, а с 1905 г. – в Совет министров.

В зависимости от конкретной ситуации государь мог утвердить мнение большинства или меньшинства.

Замечания царя могли существенно осложнить дальнейшую карьеру любого министра или губернатора. Но иногда министры игнорировали пометки царя и высочайшего гнева не опасались. Так, в отчете Псковского губернатора за 1872 г. содержалась просьба выделить средства на постройку моста. Дочитав до этого места, царь пометил «Сообразить». Однако ни в тот год, ни на следующий губерния средства не получила. Происходило это потому, что министры обычно ставили поручения царя в череду неотложных дел по значимости, а так как средств на решение всех социально-экономических проблем не хватало, то поручение царя не выполнялось на законных основаниях.

Иногда инициатива губернатора служила толчком для принятия решения в масштабах страны. Так, на отчете владимирского губернатора за 1897 г., где предлагалось учредить специальную фабричную инспекцию для борьбы с забастовщиками, Николай II отметил: «Что сделано в этом смысле? Скорейшее создание такой полиции настоятельно необходимо». И вскоре такая полиция была создана2.

Государственный механизм имел свои негласные правила и обычаи. Например, поскольку цари не всегда профессионально разбирались в том или ином вопросе, сложилась практика, что подпись царя требовалось как бы подтвердить подписью министра, в ведении которого находилось решение этой проблемы. Эта практика была призвана предотвратить появление некомпетентных решений царя. Но она ущемляла самолюбие царей, поэтому, если изначально царь знал, что министр придерживается иного мнения, он заставлял под своей подписью расписываться того министра, который возражать и спорить не станет.

Таким образом, даже краткий анализ делопроизводственной документации высших государственных органов и канцелярии Его императорского величества показывают, что власть царя отнюдь не была беспредельной и абсолютной. Управлял страной не столько он, сколько бюрократическая власть, имеющая свою инерцию и механизм.

Судебная система. Реформирование судебной системы предопределялось двумя обстоятельствами. Во-первых, в середине XIX в. ясно ощущалась кризисное состояние судебной системы. Во-вторых, предполагавшиеся изменения не ущемляли права ни государства, ни помещиков. Поэтому из всех реформ 60-70-х гг. судебная реформа оказалась наиболее последовательной и демократичной.

20 ноября Александр II подписал четыре закона:

1. «Учреждение судебных установлений»,

2. «Устав уголовного судопроизводства»,

3. «Устав гражданского судопроизводства»,

4. «Устав о наказаниях, налагаемых мировыми судьями».

[1 Шумилов М.М. Царские отметки на всеподданнейших отчетах российских губернаторов в 50-х – начале 80-х гг. XIX в. // Вестник новгородского университета. 1995. №2. С. 56. (Гуманитарные науки).]

[2 Дятлова Н.П. Отчеты губернаторов как исторический источник // Проблемы архивоведения и источниковедения. Материалы научной конференции архивов Ленинграда. 4-6 февраля 1964 г. Л., 1964. С. 239.]

Этими законами устанавливались новые процессуальные принципы:

– равенство всех перед законом (сословное равенство),

– равенство истца и ответчика в гражданском процессе, обвиняемого и обвинителя – в уголовном;

– в уголовном процессе утверждался принцип «презумпция невиновности», у обвиняемых появилась возможность обжалования решения суда;

– суд был отделен от органов исполнительной власти,

– а предварительное следствие – от суда;

– появились присяжные заседатели и адвокатура.

Реформа 1864 г. означала значительный шаг вперед в сфере судоустройства и судопроизводства.

Политическая полиция. В 1880 г. помимо жандармского корпуса стали функционировать «Отделения по охранению порядка и общественной безопасности». Это была структура, нацеленная на выявление и предупреждение политических преступлений на ранних стадиях. В отличие от жандармов, агенты охранных отделений – филлеры – действовали тайно, законспирировано. Их главная задача сводилась к наблюдению и сбору сведений (в частности, путем вскрытия почтовой корреспонденции).

Адвокатура. Профессиональная адвокатура возникла в 1864 г., как еще один институт, обеспечивающий справедливость судебных решений.

Армия. Военная реформа растянулась на 10 лет: она началась в 1864 г. и завершилась в 1874 г.

На первом этапе срок службы рекрутов был сокращен до 15 лет. В 1874 г. вместо рекрутской системы ввели всеобщую, всесословную воинскую обязанность. Поскольку число подлежащих призыву превышало потребность армии, то основная масса мужчин участвовала лишь в краткосрочных учебных сборах, после которых зачислялась в ополчение, собираемое лишь в случае войны.

Меньшая часть призывников по жребию забиралась в армию на 6 лет, на флот – на 7 лет. Получившие высшее образование призывались на полгода, среднее – на полтора года. После чего эти лица держали экзамен на младший офицерский чин и увольнялись из армии.

В ходе проведения реформ были созданы военные округа, что улучшило систему управления армией.

Для подготовки офицеров была создана сеть военных училищ. Для подготовки офицерского резерва на случай воны, был учрежден институт «вольноопределяющихся».

Сельское хозяйство. Господствовавшее положение в структуре экономики по-прежнему занимал аграрный сектор.

С середины 60-х и до конца 90-х гг. посевы хлеба и картофеля возросли в 1,5 раза, сборы – в 2 раза, урожайность технических культур – в 5 раз. Производительность труда увеличилась на 27%. Значительно выросло поголовье лошадей, коров, свиней и овец. Все это было достигнуто за счет роста внутреннего и внешнего рынка, применения новых сельскохозяйственных технологий и орудий труда (например, за 70-90-е гг. производство железных плугов выросло с 14,5 тыс. штук до 75,5 тыс., жнеек – с 780 до 27 тыс.), увеличения числа наемных рабочих (с 700 тыс. до 3,6 млн.).

Позитивным явлением стало перемещение зернового производства из неблаго-приятного Нечерноземного региона на юг и восток. В южных регионах, за счет уменьшения посевов ржи, увеличилась посевы пшеницы и ячменя. Росла зерновая специализация, например: Сибирь давала 90% экспортного масла, Северный Кавказ – 90% – подсолнечного. Поступление на рынок страны зерна из Екатеринославской и Ставропольской губерний, области Войска Донского позволило крестьянам Нечерноземья освободиться от нерентабельного здесь зернового производства и начать расширение более выгодного животноводства.

К концу XX в. в стране насчитывалось 4 высших, 12 средних, 105 начальных сельскохозяйственных учебных заведений. Выпускалось 42 специализированных сельскохозяйственных издания (журналы и газеты).

Средства сообщения. Главные усилия правительства направлялись на развитие железных дорог.

Россия строила их быстрее и больше, чем остальные страны. Начало этому процессу было положено указом 28 января 1857 г. об учреждении «Главного общества российских железных дорог». В этом постановлении, прежде всего, предусматривалось соединение хлебо-производящих районов с судоходными реками и портами Черного и Балтийского морей. В 1862 г. была введена в строй дорога от Москвы до Нижнего Новгорода. Она связала столицы с главной транспортной магистралью того времени – Волгой. В 1868 г. построили железную дорогу от Москвы до Курска. В 1871 г. дорога Москва – Рязань – Воронеж соединила Нечерноземный центр с хлебородными губерниями. В том же году были введены в эксплуатацию Москва – Смоленск – Минск, Рига – Царицын. В 1890 – Курск-харьков. Если к 1861 г. протяженность составляла 1,5 тыс. верст, то к 1901 г. она достигла 58 тыс.

С появлением железных дорог окончательно сформировался всероссийский рынок. Строительство этих дорог подтолкнуло развитие металлургии и машиностроения.

Среди средств сообщения значительную роль продолжали играть реки. В 1860 г. по ним плавали 399 пароходов, а в 1895 г. – уже 2539. Морских пароходов в 1868 г. насчитывалось 51, а в 1896 г. – 522.

Промышленность. Высокие темпы промышленного развития достигались за счет государственного финансирования экономики, дешевой рабочей силы и иностранных инвесторов.

Толчком к усилению внимания государства к промышленности стало стремление сохранить роль великой державы, обеспечить экономическую независимость от Запада, а также осуществить торговую экспансию в страны Азии.

В 60-70-е гг. темпы промышленного развития замедлились из-за перестройки методов управления и изменения рынка рабочей силы. Затем начался бурный экономический подъем:

– завершился промышленный переворот;

– возникли новые отрасли – угольная, нефтеперерабатывающая, химическая;

– произошла экономическая специализация регионов: Санкт-Петербург из чиновничьей столицы превратился в крупнейший машиностроительный центр, Москва – в текстильный. Юг страны – Ростов-на-Дону, Донецк, Кривой Рог – стал центром горной и металлургической промышленности, оттеснив на второе место Урал.

За 40 пореформенных лет объем промышленной продукции вырос в 7 раз. Наиболее высоких темпов достигла добыча нефти: если в целом по стране в 1870 г. составляла 27,2 тыс. тонн нефти, то в 1890 г. – 3872 млн.

Торговля. Активно развивался внутренний рынок. До отмены крепостного права биржи существовали только в Санкт-Петербурге, Москве, Кременчуге, Рыбинске и Одессе, а после нее произошел буквально взрыв биржевой активности. В 1864 г. открылась

биржа в Иркутске, в 1865 г. – в Киеве, в 1866 г. – в Туле, Риге и Казани, в 1867 г. – Ростове-на-Дону, в 1868 г. – Харькове, 1869 г. – Самаре и т.д. С их помощью производство окончательно приобрело товарный характер.

Внешнеторговый оборот вырос в 3 раза. В структуре вывоза преобладало зерно, объем его экспорта увеличился в 5 раз.

Итак, экономика страны в этот период сделала значительный шаг вперед. Однако основным источником ее развития был государственный сектор. Такое развитие не могло породить психологических изменений. В обществе и правительственных кругах продолжала господствовать антирыночная, антибуржуазная идеология.

Что касается общества, то это отношение было естественным результатом национальной экономической специфики, когда богатства возникали путем царских пожалований своим фаворитам или путем нещадной эксплуатации крепостных. Заслужить уважение со стороны простых людей ни купцы, ни аристократия, конечно, не могли.

Антирыночная идеология высшей бюрократии имела иную причину. Если отбросить естественный карьеризм и протекционизм, то там исторически доминировала идея служения Родине, поэтому в правительственных кругах с пренебрежением смотрели на любого предпринимателя, стремящегося увеличить свой капитал. Правительство смогло добиться ускоренного экономического развития, но выбранные им средства и методы не соответствовали развитию капитализма, а многие из них создавали для этого серьезные препятствия. Например, высокие налоги, усиливая нажим на население с низкими доходами, сдерживали расширение сферы действия товарно-денежных отношений; над буржуазией был установлен неоправданно жесткий финансовый и бюрократический контроль. Отношение к рыночной экономике в правительстве было пересмотрено лишь под влиянием революции 1905-1907 гг., после чего был взят курс на всемерное поощрение мелких и средних предпринимателей.

Важнейшим элементом гражданского общества является система самоуправления. Ее основы были заложены указами Екатерины II о создании дворянских обществ (1785) и городского самоуправления (1785). Однако эти структуры, во-первых, охватывали мизерный слой населения страны. Во-вторых, они возникли не как результат естественных потребностей самого дворянства и горожан, а как реформы «сверху»; поэтому оказались мертворожденными; система гражданского самоуправления так и не заработала. Реальная система самоуправления была создана земской и городской реформами Александра II.

Земская реформа. Необходимость земской реформы вытекала из самого факта отмены крепостного права. Раньше крепостные крестьяне находились под юрисдикцией помещиков, какой-либо системы их социальной защиты не существовало. Но поскольку правительство не собиралось брать на себя решение социальных проблем крестьян, пришлось возложить эту функцию на самих крестьян и местное имущее население.

«Положение о губернских и земских учреждениях» Александр II утвердил 1 января 1864 г.

К участию в их работе привлекались представители всех сословий. Выборы гласных (депутатов) проходили по трем куриям: землевладельцы, собственники движимого имущества в городе и крестьяне. В основу избирательной системы был положен наиболее прогрессивный для того времени (в сравнении с сословным принципом) принцип: имущественный ценз. Для землевладельцев и городских избирателей выборы были прямыми, для крестьян – многоступенчатыми (сельские общества посылали своих представителей на волостной сход, там избирали выборщиков, а уже из их среды выбирались гласные).

До 1890 г. земские гласные вознаграждения за свою работу не получали, поэтому крестьяне часто старались уклониться от участия в этой работе. Закон разрешал им выдвинуть вместо себя каких-либо представителей. Кроме того, крестьяне не понимали значения земств, поэтому часто избирали от своей среды помещиков, духовенство или мещан. В результате дворяне в 1865 г. составляли 42% уездных и 74% губернских гласных. В 90-е гг. она выросла, соответственно, до 55% и 90%, а крестьяне – 31% и 1,8%. В этом не было тогда ничего страшного, поскольку, во-первых, крестьяне вряд ли смогли бы принципиально улучшить работу земств. Во-вторых, земское дворянство быстро теряло свои консервативные взгляды и становилось одной из основ будущего гражданского общества.

Земства вводились только в великорусских губерниях. Остальные регионы по-прежнему управлялись чиновниками. Но и там оно было введено не сразу, а растянулось на 15 лет. Первые земства были в 1865 г. выбраны в 19 из 49 губерний европейской России.

В соответствии с Положением 1864 г., правительство возложило на земства задачи содержания арестантских помещений и квартир для полицейских, выделение подвод для разъездов чиновников и жандармов, ремонт больших дорог, содержание мировых посредников и судей. Эти функции земств определялись как обязательные. К числу необязательных относилось страхование сельских построек от пожара, финансирование больниц и богаделен, продовольственная помощь населению. Но с течением времени на первое место вышла организация медицинского обслуживания населения, создание сети общеобразовательных школ, ветеринарной службы, агрономической помощи. Все эти услуги предоставлялись населению бесплатно. Земства поддерживали кустарную промышленность, налаживали почтовую связь, проводили статистические исследования, занимались благоустройством городов.

Каждые три года гласные переизбирались. К началу XX в. в 34 губерниях было избрано более 10 тыс. гласных. То есть, опыт общественной работы приобретал значительный круг людей. Кроме того, к работе в земствах привлекались в качестве служащих учителя и статистики, врачи и ветеринары, агрономы и техники. На каждого гласного приходилось до 8 служащих.

В 70-е гг. земства стали обсуждать политические вопросы: издание общеземского периодического органа, необходимость координации работы, частым стало обращение в правительство. В 90-е гг. земства начали нащупывать формы объединения. В 1902 г. за границей стал выпускаться общеземский журнал «Освобождение». В 1903 г. была создана организация «Союз освобождения», в 1904 г. – «Союз земцев-конституционалистов».

По тому же принципу, что и земства, с 1870 г. в городах начали функционировать городские думы.

Создание указами Александра II земств и городских дум явилось важнейшим историческим событием. Оно означало, что на политической сцене России появился еще один субъект – общество. Сконцентрировавшись на решении местных социальных проблем, земства и городские думы подготавливали идеологическую почву для дальнейшей демократизации политической системы страны.

Разумеется, принятое самодержавным государственным аппаратом, а не появившееся как результат борьбы народы за свои социально-политические права, это решение не могло быть в полной мере демократическим:

– под предлогом отсутствия движимого имущества от участия в нем был устранен самый образованный слой населения – интеллигенция,

– председателями земств могли быть исключительно предводители местного дворянства,

– никакой ответственности перед избирателями земства и городские думы не несли,

– в 1889-1892 гг. возможности принятия самостоятельных решений земств сократились, губернаторы получили право приостанавливать их решения, для контроля работы земств был создан институт земских начальников. В 1901 г. правительство стеснило работу земского книгоиздательства, врачебных съездов, в 1902 г. приостановило статистические работы в 12 губерниях.

Однако все эти минусы политической действительности не перечеркивали значения поистине исторического факта – начала формирования в России гражданского общества.

Политическая идеология и движения. Несмотря на отсутствие в стране во второй половине XIX в. социальных движений, политическая жизнь значительно активизировалась. Если раньше в политике принимали участие единицы, то теперь число оппозиционеров возросло до нескольких тысяч. В подавляющем числе случаев это были выходцы из среды мещан и дворян. Казалось бы, единство социального происхождения должно было объединить их в одном-двух близких по целям политических течениях. Тем не менее, в зависимости от ряда причин, выходцы из одного и того же социального слоя оказывались на диаметрально противоположных позициях.

Становление будущих либералов и революционеров закладывалось еще в семье. Подавляющее большинство руководителей оппозиционных партий являлись выходцами как минимум не из бедных, а обычно из вполне обеспеченных семей. Например, в детстве отнюдь не бедствовали такие большевики как И.Ф. Арманд, Я.С. Ганецкий, В.М. Загорский, А.А. Иоффе, А.М. Коллонтай, В.И. Ленин, С.М. Нахимсон, Г.Л. Пятаков, К.Н. Смидович, М.С. Урицкий, С.Г. Шаумян. Но образованные, прозападно настроенные родители наполняли детские души гуманистическими идеями. И со временем между этими идеями и окружающей действительностью возникал болезненный диссонанс.

Не менее важным фактором являлся характер революционеров и общественных деятелей. Большинство из них с детства отличались живостью и непоседливостью, некоторые были просто неуправляемыми детьми. Первый опыт конфронтационного поведения приобретался ими в 13-16 лет в гимназиях. Революционные идеи они воспринимали, как освобождение от необходимости подчиняться преподавателям. Некоторые даже получали аттестат с тройкой по поведению.

Окончив гимназии, благодаря своему социальному происхождению, они все-таки поступали в высшие учебные заведения, где начинался новый виток противостояния с начальством. Конечно, студенты не были серьёзными противниками самодержавия. Но характер делал свое дело, в результате после второго-третьего семестра такие студенты отчислялись.

После ареста и исключения из вуза большинство студентов навсегда лишались возможности обрести в жизни устойчивый социальный статус и превращались в радикально мыслящих профессиональных революционеров.

Для большинства этих людей характерна неудовлетворенность собственной жизнью. Революционер в принципе не мог сказать: «Достаточно! Я – счастлив!» В подавляющем числе случаев у них не складывалась личная жизнь. Зачастую они не имели не то что семейного очага, но даже постоянного места жительства. А степень недовольства своим положением маргинала всегда выше, чем у человека, живущего в кругу семьи в собственном доме. Это были полуобразованные люди, стремящиеся к самореализации в опасном для общества направлении – политике. Революция для них стала вечным ожиданием неизвестно чего. Неумение жить нормальной жизнью, конфликтный характер проявлялись даже в отношениях с товарищами по революционному движению. Например, знавшие Г.В. Плеханова, В.И. Ленина, И.В. Сталина отмечали их очень сложный характер.

Разумеется, нельзя бросать тень на революционеров в целом и отрицать высокие идейные мотивы, побудившие их к вступлению на тяжкий путь политической борьбы. И все-таки этот путь во многом определялся внутренней неустроенностью, неосознанным перекладыванием ответственности за свои собственные жизненные промахи на государственную власть. Подобного типа люди были изначально готовы к гипертрофированному восприятию всех ошибок власти, поиску ее изъянов. При этом о реальных экономических и социальных процессах они были информированы не лучше, чем простые обыватели.

Через увлечение революционной борьбой прошли десятки тысяч студентов. Но, как правило, это участие ограничивалось несколькими годами юности. При всем том, что уровень научных знаний об обществе во второй половине ХIХ в. был невысок, его вполне хватало для осознания сложности государственного механизма и общественного устройства. Поэтому, получив дипломы, выпускники вузов обзаводились семьями и примирялись с жизнью.

После этого становление политической позиции определялось профессией и общественным положением.

Публицисты и университетские преподаватели в силу своих профессий должны были заниматься макроэкономическим и историческим анализом, сопоставлять европейские и российскую общественные системы. И в результате этих сопоставлений Россия оказывалась далеко не передовой страной. Поэтому люди этих профессий становились либералами, то есть сторонниками эволюционного сближения России с Европой. Наиболее видными представителями этого политического лагеря стали К.Д. Кавелин, Б.Н. Чичерин, В.А. Гольцев, Д.И. Шаховский, Петр Д. Долгоруков.

Между тем, отдельным дворянам в силу протекции (П.А. Валуеву, Д.А. Толстому, Петру А. Шувалову), или собственных интеллектуальных и организационных способностей (В.К. Плеве) удавалось достичь государственных высот. Масштаб ответственности и информированности у них оказывался совсем иным. Поэтому большинство высших чиновников придерживалось консервативных позиций. Впрочем, так же мыслили и многие не обремененные государственными должностями публицисты и писатели, например: Ф.М. Достоевский, М.Н. Катков, К.Н. Леонтьев, В.П. Мещерский.

Итак, в зависимости от бытового и общественного положения, каждая из социальных групп вырабатывала собственные политические взгляды.

Радикалы. Для взглядов революционеров того времени был характерен ряд ошибок, вызванных отсутствием у них широкой социальной базы и политических свобод в стране, что не позволило им правильно определить чаяния народа и собственные цели.

Во-первых, их теоретической основой являлась западноевропейская культура, венцом которой еще в XVI-XVII вв. стали гуманизм и индивидуализм. Эти две составные части европейского менталитета оказались результатом длительного развития рыночной экономики. В России же экономика носила натуральный характер, а ее низкая эффективность заставляла крестьян держаться друг за друга в повседневной жизни. Радикалы не осознавали, что западные стандарты России не подходят, что чужая культура не может быть основой широкого социального движения и, следовательно, обрекает ее приверженцев на политическое поражение.

Во-вторых, революционеры существенно завышали способность народа к саморазвитию. Никто из идеологов народничества и русского марксизма социологом или политологом не был, и каких-либо доказательств способности народа интуитивно найти более совершенную форму общественного устройства не имел. Тем не менее, идеализация народа на несколько десятилетий захватила студенчество и интеллигенцию.

В-третьих, революционеры рассматривали самодержавное государство как основную причину всех несчастий народа. Они не понимали, что форма государства является результатом целого комплекса социально-экономических причин, в результате не столько народ зависит от государства, сколько государство определяется способностью народа взять на себя выполнение части государственных функций. Политическая система России в тот период могла существовать исключительно в форме самодержавия. Народники же считали царскую власть главным врагом.

В-четвертых, составной частью этой идеологии являлась вера в революцию как единственный путь решения социальных проблем. Все искренне мечтали о русском варианте Великой Французской революции, хотя и знали об ее якобинских крайностях. Но на этических весах русского интеллигента Свобода, Равенство и Братство перевешивали все минусы революции.

Как и любое политическое движение, радикализм был порожден, прежде всего, социально-бытовым положением его приверженцев. Это были выходцы из обедневшего дворянства и разночинцы. Мир помещичьей культуры был им не то что незнаком, а скорее недосягаем из-за нехватки средств, поэтому он вызывал естественное отторжение, что в конце 50-х – начале 60-х гг. проявилось в распространении нигилизма. Его сторонники отрицали догматы православной церкви, общепринятые идеалы, патриархальные семейные традиции. Вместо них на пьедестал возводились естественные науки.

Важнейшим условием радикализма стал возраст участников этого движения. В подавляющем числе случаев это были молодые люди 20-24 лет. Именно в силу юношеского максимализма радикалы стремились к скорейшему решению социальных проблем страны. А поскольку сделать это мирным путем было нереально, то они выступали за насильственное изменение политической системы.

Народничество. В западноевропейских странах еще в XVIII в. утвердился либерализм, в соответствии с которым высшей ценностью общества и государства считались права и свободы человека. Однако в XIX в. эта общественно-политическая теория не могла разрешить все социальные противоречия. Общество только что сбросило с себя путы феодального государства и стремилось свести регулирующие функции государства к минимуму. Считалось, что в свободном обществе человек должен рассчитывать только на свои силы. Задача же государства должна была состоять в создании равных стартовых возможностей для всех людей. Роль государства в этих условиях сводилась к задачам «ночного сторожа» при экономически активном обществе. Такое антисоциальное понимание свободы привело к безразличию государства к жизни подавляющей массы населения и в западноевропейских странах породило взрыв классового противостояния, а в России – разработку собственного пути к светлому будущему – народничества.

Основы этой теории заложили А.И. Герцен (1812-1870) и Н.Г. Чернышевский (1828-1889). Она представляла собой разновидность утопического социализма, свойственного странам с преобладанием крестьянского населения.

Народничество выросло на искаженном восприятии русской истории и политической системы. Народники резко отрицательно относились к самодержавному государству (хотя оно являлось стержнем, основой всей российской социальной системы). Они полагали, что решение социальных проблем народа возможно лишь после полного разрушения существующего государства. По их мнению, пока существует государство – будь то конституционная монархия или буржуазная республика – никакой свободы достигнуть невозможно, поскольку любое государство предполагает насилие. Они считали, что после разгрома государства возникнет социалистическая республика, где вместо центральных государственных органов будет создана система крестьянского, общинного самоуправления.

С мировоззренческой точки зрения, народничество представляло собой мистическую, ничем не подкрепленную веру в русский народ, способного создать особенный безгосударственный общественный строй.

Основную часть народников составляли студенты, а для молодости характерен радикализм. Даже своим поведением они старались подчеркнуть разрыв с дворянским и мещанским миром, из которого вышли. Народник должен был вести скромный образ жизни, зарабатывать на жизнь собственным трудом. Бедность превратилась в моду. Не менее важным являлось участие во всевозможных акциях протеста.

Их первая нелегальная организация возникла осенью 1861 г. в Санкт-Петербурге. Вскоре она получила название «Земля и воля». Ее руководителями были братья Н.А. и А.А. Серно-Соловьевичи, А.А. Слепков и Н.Н. Обручев. В 1862 г. организация имела 14 отделений в разных городах страны: Харькове, Киеве, Казани, Перми, Нижнем Новгороде, Москве и некоторых других. В общей сложности в ней насчитывалось до тысячи человек.

Молодые революционеры надеялись на крестьянское восстание. По их расчетам, оно должно было вспыхнуть весной 1863 г. Когда же надежда не оправдалась, организации самораспустились.

Между тем, московское отделение «Земли и воли» продолжало функционировать. Ее участники открыли мастерские и артели, прибыль делили поровну между всеми работниками. По их мнению, таким образом, они приближали социалистическое будущее. В их программе признавалась возможной заговорщическая деятельность. Эту цель и по-пытался достичь в апреле 1866 г. студент московского университета, сын бедного саратовского помещика Д.В. Каракозов. Поле неудачного покушения на Александра II Д.В. Каракозов был казнен, а 36 человек осуждены.

В 1869-1874 гг. в Петербурге действовала организация чайковцев. Первоначально студенты объединились для занятия самообразованием, но затем увлеклись идей «хождения в народ».

В конце 60-х г. народнической доктрине пришлось пережить серьезное испытание. Зимой 1868-1869 гг. в Санкт-Петербурге возникла группа С.Г. Нечаева «Народная расправа». Весной она была разгромлена полицией. Сам С.Г. Нечаев скрылся за границей. Несколько месяцев спустя он вернулся и обосновался в Москве. Его организация должна была развязать революционный террор. С.Г. Нечаев начал с укрепления дисциплины и проявил себе как диктатор. За отказ от безоговорочного подчинения один из участников организации был убит. Полиция раскрыла это преступление, но С.Г. Нечаеву удалось вторично скрыться. Был устроен показательный судебный процесс. 5 человек приговорили к каторге, 27 – к различным тюремным срокам. Революционеры оказались дискредитированы в глазах общества. Самого С.Г. Нечаева арестовала полиция Швейцарии, а после запроса России выдала его как уголовного преступника.

С.Г. Нечаев представлял собой тип революционного фанатика. Он никогда не раскаивался в совершенном убийстве, ради революции сам был готов к любым испытаниям и лишениям. Десять лет ему пришлось просидеть в Александровском равелине Петро-павловской крепости. Находясь в ужасающих условиях, он сумел увлечь своими идеями всю стражу, которая постоянно предлагала ему осуществить побег. Но С.Г. Нечаев знал, что большинство революционеров отреклись от его методов, поэтому, он согласился лишь на помощь стражи в установлении связи с оставшимися на свободе некоторыми то-варищами.

На рубеже 60-70-х гг. революционный романтизм, навеянный идеями А.И. Герцена и Н.Г. Чернышевского, прошел. И духовными вождями народников стали М.А. Бакунин (1814-1876) и П.Л. Лавров (1823-199). Первый создал бунтарское направление в народничестве, второй – пропагандистское.

В анархической теории М.А. Бакунина главным было отрицание государства, которому противопоставлялась система самоуправляющихся общин. М.А. Бакунин ошибочно полагал, что крестьяне готовы к бунту, стоит лишь их немного подтолкнуть и указать цель. В конце 1873 г. начали формироваться группы, заготавливаться литература, в специальных мастерских шло обучение ремеслам, намечались маршруты. Весной 1874 г. несколько тысяч студентов «пошли в народ».

Всего «летучей пропагандой» было охвачено 37 губерний. Под видом мастеров, торговых посредников и т.п. народники шли от деревни к деревне, пытаясь подтолкнуть крестьян к бунту. Они призывали не платить налоги, говорили о несправедливом распределении земли, пропагандировали атеизм. Но деревня социалистическую пропаганду не приняла. Большинство крестьян расценили «хождение в народ» как барскую блажь. В результате в том же году более двух тысяч молодых революционеров оказались в тюрьме.

Потерпев первое поражение, народники в 1875 – 1876 гг. сменили тактику. На этот раз студенты увлеклись идеями П.Л. Лаврова. Теперь они собирались заняться систематической и планомерной пропагандой. Второе «хождение» было в виде постоянных поселений в деревне. Несколько тысяч юношей и девушек, бросив учебу, устроились на работу в земства в качестве учителей, фельдшеров, писарей и т.п. Для координации действий была создана организация «Земля и воля».

Успех и этого этапа оказался невелик, и в 1878 г. народническая деятельность переместилась в города.

На волне патриотического подъема в связи с войною 1877-1878 гг., у радикальной части народников возникла иллюзия, что заветной цели можно достигнуть с помощью террора. То есть на этот раз возобладали идеи П.Н. Ткачева (1844-1885).

Этого идеолога и его единомышленников к народникам можно причислить лишь на том основании, что они действовали, как считали, во имя народа. Иллюзий в отношении крестьян они не питали, поэтому стремились совершить революцию не с помощью крестьян, а путем организации заговора узкой группы революционеров. Т.Н. Ткачев полагал, что самодержавие не имеет в стране социальной опоры, и достаточно нескольких десятков смелых и преданных революции людей, чтобы разрушить эту систему. Революционерам казалось, что с устранением конкретного лица, будь то царь или чиновник губернского уровня, проблемы исчезнут сами собой.

Возможность террора как одного из способов заставить власть считаться с обществом, признавали не только сами революционеры. Правда, терроризм в последней трети XIX в. не только у нас, но и во многих странах – в Италии, Ирландии, на Балканах, в Индии – становился общепринятым методом решения социально-политических проблем. Поэтому образованное русское общество оказывало террористам моральную поддержку и значительную материальную помощь.

В январе 1878 г. В.И. Засулич совершила покушение на петербургского градоначальника, генерал-адъютанта Ф.Ф. Трепова, приказавшего высечь розгами политического заключенного, за то, что тот не снял шапку при его приближении. Телесные наказания для политических заключенных были запрещены. В феврале террористы совершили покушение на помощника прокурора Киевского окружного суда, в мае – убили главу Одесского жандармского управления, в августе – шефа жандармов страны. 1879 г. А.К. Соловьев предпринял неудавшуюся попытку убийства государя. Известия обо всех этих по-пытках публика принимала с восторгом.

В августе 1879 г. организация «Земля и воля» раскололась на «Народную волю», которая решила перейти к террору, и «Черный передел», оставшийся на прежних пропагандистских позициях. В «Народную волю» вошло до 2 тыс. человек, в «Черный передел» – 16 человек.

Террористов не смущало, что во время их актов гибнут ни в чем не повинные люди. Так, в ходе покушения С.Н. Халтурина на царя в Зимнем дворце в феврале 1880 г. 11 человек были убиты и 56 ранены. Когда народовольцы 1 марта в 1881 г. в ходе седьмого покушения осуществили, наконец, свое намерение и смертельно ранили Александра II, одновременно с ним двое прохожих погибло, а 20 оказались ранены.

Зловещая популярность терроризма предопределялась рядом причин.

В-первых, уровень общественных знаний не позволял понять глубину и сложность социального организма. В результате всю ответственность за социальные проблемы революционеры ошибочно возлагали на власть и на ее конкретных представителей.

Во-вторых, к террору революционеров толкало само политическое устройство страны, где не было иных способов общения с властью, кроме открытой конфронтации.

В-третьих, в условиях политической пассивности общества, террор казался максимально действенным средством.

Марксизм. Возникший в Европе в середине XIX в. марксизм представлял собой теоретическую реакцию на молодое капиталистическое общество, которое еще не накопило экономических возможностей для повышения уровня жизни народа и сохраняло жесткие формы эксплуатации, оставшиеся от предшествующего феодального строя. В то время теоретической и идеологической основой капитализма являлся либерализм, сводивший функции государства к задачам обороны и общественной безопасности. Считалось, что вмешательство в экономику противоречит сути буржуазного строя, а развитие экономики со временем само по себе приведет к автоматическому решению социальных проблем. Такое отстраненное и фактически безразличное отношение буржуазного строя к бедам основной массы населения и породило марксизм. Он был направлен на защиту беднейших социальных слоев. Наличие раздражающе богатого слоя буржуазии создавало у марксистов неправильное представление, будто все те блага, что по праву должны принадлежать трудовому народу, захвачены паразитирующей буржуазией. Отсюда возникала задача свержения буржуазного государства ради создания в будущем системы самоуправления народа. На месте частной собственности, по мысли К. Маркса и Ф. Энгельса, возникнет коллективная, и все созданное трудящимися будет делиться приблизительно поровну. Такой строй будет создан руками рабочих, поскольку у них нет частной собственности.

В конечном итоге марксисты собирались построить счастливое общество для всего человечества. Но в обозримом будущем – планировали решить социальные проблемы наиболее обездоленного слоя – рабочих.

Появление новой теории общественного развития встретило резкое возражение большинства ученых и многих революционеров. Так, французский социалист, теоретик анархизма, экономист П.Ж. Прудон и русский анархист М.А. Бакунин пытались доказать К. Марксу и Ф. Энгельсу ошибочность идеи диктатуры пролетариата. Они предупреждали, что, в конечном счете, все сведется к кровавой бойне. «Дайте им полную волю, – пророчески предупреждал М.А. Бакунин, – они станут делать над человеческим обществом те же опыты, какие ради пользы науки делают теперь над кроликами, кошками и собаками»1.» Он был уверен, что марксизм приведет к установлению власти «незначительной горсти привилегированных избранных или даже не избранных»2… Что, захватив власть, марксисты «будут представлять уже не народ, а себя и свои притязания на управление народом: А массу народа разделят на две армии: промышленную и землепашественную под непосредственною командою государственных инженеров, которые составят новое привилегированное науко-политическое сословие»1. Отчасти под влиянием их критики, а в большей степени в результате новых тенденций развития западноевропейского общества, все социал-демократические партии Западной Европы в 80-90-е гг. XIX в. исключили из своих программ положение о диктатуре пролетариата.

[1 Бакунин М.А. Философия. Социология. Политика. М., 1989. С. 435.]

[2 Там же. С. 438.]

О несостоятельности экономической программы марксизма в XIX в. писал историк, юрист и философ Б.Н. Чичерин. Материальное равенство, считал он, приведет к потере интереса к труду наиболее активных и умных людей.

Теоретик анархизма, князь П.А. Кропоткин (1842-1921) указывал на опасность возникновения деспотизма в результате обобществления основных средств производства государством.

Не меньшую опасность для человечества представляла ориентация этой теории на интересы не отдельного человека (на что был направлен либерализм), а масс. Это связано с тем, что К. Маркс был философом по образованию. И в соответствии со своей специальностью, он должен был рассматривать максимально широкие процессы. Заботы, трудности и проблемы человека при таком подходе оказывались идентичными интересам масс, человечества в целом. Все частное, индивидуальное лишь мешало созданию всеобщей гармонии. В результате государственно-правовые механизмы, защищающие жизнь, свободу и имущество человека, в марксизме не закладывались.

Марксизм не был рабочим движением, так же, как и народничество не являлось движением крестьян. В России его социальной базой являлись недоучившиеся студенты из мещан и дворян.

Первые статьи К. Маркса и Ф. Энгельса попали в Россию на рубеже 40-50-х гг. В 1870 г. группа русских эмигрантов создала при первом Интернационале русскую секцию. Но интерес к марксизму возник, в основном, как реакция на крах народничества.

В 1883 г. возникли две группы: одна в Швейцарии («Освобождение труда» под руководством Г.В. Плеханова), другая – в Санкт-Петербурге (ее создал болгарский студент Д. Благоев). В 1885-1888 гг. в столице действовала группы П.В. Точисского, в 1889-1892 гг. – М.И. Бруснева. В 1887 г. в Поволжье несколько кружков создал Н.Е. Федосеев. Вместе взятые эти группы насчитывали несколько десятков человек.

Группа «Освобождение труда» занималась переводом марксистских произведений на русский язык, а группы, находящиеся в России, – их распространением и пропагандой марксизма на заводах и фабриках.

С конца 80-х гг. начали возникать национальные социал-демократические партии: в 1887 г. – Армянская социал-демократическая партия, в 1890 г. – Армянский революционный союз, в 1892 г. – Польская социалистическая партия, в 1896 г. – Литовская социал-демократическая партия и Рабочий союз Литвы, в1897 г. – Всеобщий еврейский союз в Литве, Польше и России (Бунд).

Увлечение студенчества и интеллигенции марксизмом в 90-е гг. было повальным. В 1895 г. в Санкт-Петербурге В.И. Лениным (1870-1924) и Ю.Л. Мартовым был создан «Союз борьбы за освобождение рабочего класса». Он объединил 20 марксистских кружков города. По типу «Союза борьбы» марксистские группы возникли и в других городах. В 1898 г. в Минске на съезде представителей этих групп оформилась Российская социал-демократическая рабочая партия (РСДРП). В его работе приняли участие 9 делегатов, представлявших 5 местных социал-демократических групп.

[1 Там же. С. 485 – 486.]

Вскоре молодое марксистское течение раскололось на основе разных оценок уровня развития капитализма в России. Либеральные марксисты (П.Б Струве, Н.А. Бердяев, М.И. Туган-Барановский, С.Л. Франк) полагали, что капитализм в России развивается, следовательно, реформы возможны, а они предпочтительнее революций. Ортодоксальное направление возглавляли В.И. Ленин и Ю.О. Мартов. Они считали, что капитализм до предела обострил в России все социальные противоречия, подвел страну к революции, с помощью которой можно провести радикальные преобразования.

В 1903 г. социал-демократы провели свой второй съезд. На нем произошел раскол на две фракции – меньшевиков и большевиков. В 1905 гг. между большевиками и меньшевиками возникли разногласия по всем принципиальным вопросам, и единая РСДРП раскололась на две самостоятельные партии. Большевики были сторонниками более жесткой внутрипартийной дисциплины, преувеличивали, как степень консерватизма российского самодержавия, так и уровень развития капитализма в России. Из этого вытекал их радикализм. Меньшевики стояли на иных позициях, они были толерантны, а к другим оппозиционным партиям относились как к своим политическим союзникам.

Наиболее видными меньшевиками стали Ю.О. Мартов, П.Б. Аксельрод, Ф.И. Дан, Г.В. Плеханов, А.Н. Потресов, Н.Н. Жордания, И.Г. Церетели, Н.С. Чхеидзе. В большевистское руководство первоначально входили В.И. Ленин, Л.Б. Красин, В.А. Носков, А.А. Богданов, А.В. Луначарский, М.С. Ольминский, В.В. Воровский, И.Ф. Дубровинский и некоторые другие. Позднее все они или разочаровались в революции и прекратили политическую деятельность, или были вытеснены В.И. Лениным (1870-924) из партии как оппортунисты.

Организационная деятельность РСДРП сконцентрировалась на пропаганде марксистских идей. Их «теоретическая» работа свелась к доказательству относительно высокого уровня развития капитализма в России, что делало возможным применения марксизма к анализу социально-политических и экономических процессов. Критику марксизма со стороны западноевропейских политологов, экономистов и правоведов большевики и меньшевики игнорировали. В среде большевиков отсутствовала культура спора, все конфликты разрешались исключением «оппортунистов» из партии.

Ни большевики, ни меньшевики теоретическими вопросами фактически не занимались. Однажды уяснив себе марксистские основы, они на своих съездах рассматривали в основном вопросы тактики. Это происходило, во-первых, потому, что научный анализ является прерогативой ученых. Политики же (и революционеры в этом случае не исключение) обсуждают вопросы достижения поставленной цели, а не саму цель. Во-вторых, образовательный уровень марксистов не позволял им заниматься теорией. Например, из 63 большевиков, входивших в течение 1903-1918 гг. в Центральный комитет лишь 11 человек имели высшее образование, 18 – проучились в вузах по два-три семестра, 9 – получили среднее образование, 18 – начальное, 7 – в школу не ходили вообще. В-третьих, 28 из них являлись профессиональными революционерами, то есть не имели спокойной домашней обстановки, которая позволила бы им заниматься наукой.

Эсеры. Во второй половине 90-х гг. в Санкт-Петербурге, Пензе, Полтаве, Воронеже, Харькове и Одессе возникли первые группы социалистов-революционеров: «Северный союз социалистов-революционеров», «Рабочая партия политического освобождения России», «Южная партия социалистов революционеров», «Аграрно-социалистическая лига». Они были малочисленны.

Идеологами эсеров стали А.В. Пешехонов, П.А. Вихляев, К.Р. Кочаровский, Б.Н. Черненков. В начале XX в. главным идеологом стал В.М. Чернов (1873-1952). Они полагали, что Россия должна найти свой собственный путь движения к социализму. В отличие от народников, эсеры не считали крестьян социалистами по природе, но надеялись на то, что общинные традиции облегчат победу социализма в стране. Возможность применения к России марксизма однозначно отвергалась.

Специфической чертой эсеровской тактики было признание индивидуального террора, который рассматривался как средство мобилизации революционных сил, подталкивания общества к революции, а власть – к преобразованиям. В 1901 г. они убили министра народного образования Н.П. Боголепова, в 1902 г. – министра внутренних дел Д.С. Сипягина, в 1903 г. – уфимского губернатора Н.М. Богдановича, в 1904 г. – министра внутренних дел В.К. Плеве, в 1905 г. – генерал-губернатора Москвы Великого князя Сергея Александровича. Не меньший общественный резонанс имели убийства и других высокопоставленных чиновников.

К 1905 г. в стране действовало около 40 эсеровских организаций общей численностью 2-2,5 тыс. человек.

Либералы. В сравнение с предшествующим периодом, либерализм второй поло-вины XIX в. превратился в более сложное политическое течение.

Интеллектуальной базой либералов оставалась университетская среда. Ее участники по-прежнему пропагандировали идеи раскрепощения личности, правового государства и социальной справедливости. Идеологами либералов были К.Д. Кавелин, Б.Н. Чичерин, В.А. Гольцев, Д.И. Шаховский, Ф. И. Родичев, П.А. Долгоруков. Определенные организационные функции выполняли редакции газет «Санкт-Петербургские ведомости», «Русские ведомости», «Голос», «Земство», журналы «Русский вестник», «Русская мысль», «Вестник Евро-пы», «Юридический вестник» и некоторые общественные организации.

В 60-е гг. либералы неожиданно обрели союзника в виде мелкопоместного дворянства, занявшего ключевые позиции в земствах. Одним из очагов дворянского либерализма были бедная Тверская губерния. В основе поведения этого социального слоя лежали как идейные мотивы, так и политический меркантилизм: только таким образом мелкое дворянство могло обрести политические права.

В феврале 1862 г. тверские дворяне обратились к Александру II с предложением созвать законодательный выборный орган. В январе 1865 г. с аналогичным проектом к царю обратилось московское дворянство. В 1879 г. земцы Тверской губернии вновь по-просили царя даровать России политические свободы. В других адресах и записках на имя царя указывалось на ограниченность реформ и необходимость их развития. После 1881 г. дворянство «требовало» допущение их в правительственные комитеты. В определенной степени эти инициативы нашли поддержку у М.Т. Лорис-Меликова, Н.Х. Бунге.

На рубеже XIX-XX вв. либерализм стал более активным. Он открыто выдвинул идею борьбы за политические реформы. Традиционная легальная деятельность дополнилась нелегальной. Значительный вклад в объединение разрозненных сил внесла группа «Освобождение», созданная в 1902 г. Ведущую роль в либеральном движении этого периода играли В.И. Вернадский, князья Павел и Петр Д. Долгорукие, князь Д.И. Шаховский, И.И. Петрункевич, П.Н. Милюков, Н.Ф. Анненский, В.Я. Богучарский, П.Б. Струве. Либерализм начал превращаться из интеллектуального течения в социально-политическое движение.

Либералы скептически относились к идее самобытности России. Они рассматривали Россию как страну отстающую, но идущую в том же направлении, что и капиталистическая Европа. Специфика России, по их мнению, заключалась лишь в том, что ожидаемые реформы должен был проводить царь.

Консерватизм. В отличие от консерватизма предшествующего периода, этот – был уже не только системой мировоззрения, но и результатом осмысления опыта государственного устройства и общественных отношений.

Консерваторы отнюдь не были ретроградами и реакционерами. (Действительные реакционеры – черносотенцы – появятся лишь в ходе революции 1905-1907 гг.) Они вздыхали о прошлом, но никто их них не собирался его возвращать. Более того, в консервативных кругах иногда возникали вполне либеральные проекты, например: П.А. Шувалов и П.А. Валуев убеждали Александра II принять меры по расширению слоя частных земельных собственников, предоставлению политических прав поместному дворянству.

Основной ценностью консерваторов являлось самодержавие. В отличие от либералов, которые увлеклись популярной идеей об универсальности исторического пути различных народов, консерваторы исходили из специфичности социального организма России. Они видели, что на Западе демократия имела под собой экономическую основу, в России же она является политическим движением; что на протяжении всего времени существования в стране либерального и революционного движений, они так и не получили сколько-нибудь широкой общественной поддержки и не представляли собой значительной величины. Либерализм, демократия, Конституция, по их мнению, были порождением европейской культуры, следовательно, явлением для России чуждым и неприемлемым. Это не означает, что их удовлетворял существующий государственный механизм и состояние общества. Многие консерваторы критически относились к правительственной политике, но альтернатива в виде республики или даже конституционной монархии казалась им большим злом. Носителями этого зла они считали революционеров-нигилистов, а результатами их действий – распад национальных устоев, традиций и культуры.

Время показало, что их интуитивное опасение демократизации политической системы России было оправдано: между демократизацией этой системы и стремлением сохранить страну в существующих границах действительно было неразрешимое противоречие, связанное с многонациональным составом России. Совсем не случайно в начале XX в. партии, выступавшие за сохранение «единой и неделимой России», оказывались крайне консервативными в национальном вопросе. И наоборот, социалистические партии, выдвигая проекты демократических преобразований, неизбежно приходили к мысли о праве нации на самоопределение вплоть до отделения и образования самостоятельного государства. Поэтому в споре о том, как лучше решать социальные проблемы – путем демократизации или укрепления государства – консерваторы выбирали второй вариант. Демократизация, по их расчетам, вела не только к плебеизации государственного управления, но и к распаду страны. А введение любого подобия Конституции породит лишь одно – анархию: крестьяне поймут Конституцию как освобождение от любых обязанностей перед государством.

Консерватизм не был однородным, прямолинейным и слепым. Признавая необходимость сильной самодержавной власти, консерваторы различались во взглядах на форму этой власти: одной группе был ближе идеал полицейского государства (ее оплотом являлось Министерство внутренних дел), другие стремились к правовому государству (цитаделями этой группы служили министерства финансов, юстиции, Государственный совет и Сенат).

Действия революционеров и либералов определялись абстрактными рассуждениями, а не реальными знаниями о социально-экономическом положении и возможностях общества. Лишь высшая бюрократия и, прежде всего, государи, знали о сложностях этих процессов. Поэтому в своих действиях они были крайне осторожны.

Особенность права этого периода заключалась в сочетании феодального (сословного) и буржуазного (бессословного, западноевропейского)1 права, а также в расширение сферы правового регулирования.

Понятие «право». В июне 1885 г. вышло разъяснение Сената, в соответствии с которым законом следовало считать то, что утверждено Сенатом. Но в условиях абсолютной монархии принципиального значения это разъяснение не имело. До 1906 г., пока не появились Конституция и парламент, законом считались:

– любой документ, подписанный царем (например, высочайше утвержденный доклад) или любое его устное распоряжение,

– документы, принятые высшим и центральными государственными органами: уложения, уставы, учреждения, грамоты, положения, наказы, манифесты, мнения Государственного совета.

Решение о разработке ключевых нормативно-правовых актов мог принять только царь. Какая-либо инициатива общественности в лучшем случае пресекалась без последствий для авторов, в худшем же случае следовали определенные административные меры со стороны властей.

Обычно законодательная инициатива исходила от министров или Государственного совета. В разные годы членами Совета входило от 35 до 188 человек. Практически все до своего назначения занимали крупные государственные должности. Фактически Госсовет представлял собой почетную ссылку. Вместе с тем, слепыми исполнителями государевой воли члены Госсовета не были. Публичное рассмотрение на его заседаниях законопроектов порождали гласность, в результате чего в этих проектах появлялись серьезные коррективы. Например, отдельные члены Госсовета пытались смягчить характер проектов контрреформ.

Единой, общепринятой процедуры принятия закона, не существовало, все зависело от внимания к данному вопросу государя или высших бюрократических кругов. Например, закон об отмене телесных наказаний ссыльных женщин мало кого волновал в Государственном Совете, поэтому обсуждался с 1863 по 1893 гг.

Гражданское право. В связи с развитием рыночных отношений в юриспруденции наконец-то появилось понятие «юридическое лицо». Эти же отношения вызвали к жизни «Устав о промышленности заводской и фабричной», «Торговый устав», «Биржевой устав», «Вексельный устав», «Устав о торговой несостоятельности». Появляются новые виды договоров: страхования, комиссии и др.

Правда, в жизнь основной массы населения страны – крестьян – эти отношения еще не вошли, поэтому сфера действия гражданского права оставалась узкой.

Трудовое право. До середины XIX в. фабричный труд носил, главным образом, принудительный характер. Вольнонаемных рабочих было мало. Власть не видела необ-ходимости в регламентации этой отрасли общественных отношений. Поэтому в Своде законов М.М. Сперанский уделил этому праву всего лишь несколько статей. В основном регулировался срок действия договора найма и цена труда.

Началом трудового права можно считать «Положение об отношениях между хозяевами фабричных заведений и рабочими людьми, поступающими на оные по найму». Оно было утверждено государем в мае 1835 г.

Следующим этапом в развитии трудового права стали 70-80-е гг. XIX в.

[1 Например, дворяне, чиновники, духовные лица с 1895 г. получили бессрочные паспорта, мещане, ремесленники, крестьяне и евреи – на срок не более 5 лет, а у женщин их не было вообще.]

К этому времени численность наемных рабочих значительно выросла. Одновременно в образованных слоях российского общества возросло внимание к жизни народа, рабочих в частности. В результате в конце 70-х гг. в Москве и Московской губернии возникли общественные комиссии по улучшению условий труда и быта рабочих. Это благородное начинание поддержало правительство, которое тогда возглавлял высоко просвещенный ученый Н.Х Бунге1. В результате в 1882 г. был введен запрет на использование на ночных работах детям до 12 лет.

В середине 80-х гг. на заводах и фабриках Владимирской и Московской губерний начались волнения. Это побудило правительство вмешаться в отношения между хозяевами предприятий и рабочими. После этого в 1886 г. были определены предельно допустимые размеры и причины штрафов, накладываемых хозяевами на рабочих.

Новая вспышка противостояния произошла в 1896 г. в Санкт-Петербурге. Её результатом стало ограничение рабочего дня 11,5 часами.

Уголовное право. В 1866 и 1885 г., в связи с определенной демократизацией и гуманизацией общества, отменяются публичные казни, колесование и клеймение. В целом уголовная практика в этот период становится мягкой: с 1866 г. по 1881 г. к смертной казни было приговорено 46 человек, а приговор привели в исполнение только в отношении 28 человек (в год казнили менее 2 человек).

Обычаи и традиции. Преувеличивать влияния закона на жизнь общества, конечно, не стоит. Государство в то время являлось лишь один из источников права. Чем менее развито общество, тем большую роль в нем играют традиции и религия, и, наоборот: при определенном уровне социально-политических и экономических свобод основными социальными регуляторами становятся право и мораль. Реальный, истинный уровень организации общества должен определяться не по одним законодательным памятникам, а по всему комплексу социальных регуляторов. Сведение нормативных источников к закону вызывает невольное упрощение существующих в обществе отношений и снижает уровень научных выводов.

На первый взгляд, сам факт длительного существования того или иного государственно-организованного общества является основанием для утверждения, что оно достаточно развито и что основные нормативные регуляторы сконцентрированы в области права. Между тем, во многих странах с тысячелетней историей еще совсем недавно ключевыми социальными регуляторами оставались обычаи и религия. По историческим меркам право превратилось в основу поведения людей совсем недавно и лишь в одном регионе – в Западной Европе (и ее историческом слепке – Северной Америке) после победы там буржуазных революций. Причем не только в XVIII-XIX вв., но даже в первой половине XX в., государство в Европе, США и Канаде отнюдь не являлось правовым. Даже там ни общество, ни, тем более, власть до недавнего времени не функционировали исключительно на основе законов. Поэтому при изучении нормативных источников России основная исследовательская задача заключается в их классификации путем определения степени влияния на жизнь каждого социального слоя того или иного социального регулятора. Это даст возможность понять уро-вень политического и духовного развития страны.

В 1858 г. в России проживало 74 млн. человек, в 1897 г. – 129 млн. За эти десятилетия городское население выросло, и в общей структуре к концу века оно составляло 22,7%. Для понимания правовой ситуации в стране следует, прежде всего, изучать те социальные нормы, которые действовали в деревне.

Поведение крестьян по-прежнему определялось не правом, а обычаями. Подавляющее большинство дореволюционных ученых считали, что поведение и представления не соответствовали нормам официального права.1 В обычаях они видели законченную и логичную специфическую юридическую систему.

[1 Хохлов Е.Б. Очерки истории правого регулирования труда в России. СПб., 2000. С. 57. 160]

Во второй половине XIX в. право и обычаи не столько дополняли друг друга, сколько существовали параллельно, соприкасаясь в очень узкой сфере: в основном, это происходило в городах, куда крестьяне уезжали на заработки и где они время от времени совершали правонарушения. Власть это осознавала, поэтому ее вмешательство в жизнь общества было осторожным.

Существует несколько причин, по которым после отмены крепостного права власть не предоставила крестьянам гражданские права, а объединила их в рамках общины.

Начиная крестьянскую реформу, правительство, конечно, заботилось о налогах и выкупных платежах, а в бедной русской деревне их можно было собрать исключительно с помощью круговой поруки. Ради этого власть в 1866 г. ухудшила положение значительной массы крестьян. Перед отменой крепостного права казенные и удельные жили гораздо лучше помещичьих: они имели по 8 десятин земли, а в малоземельных районах до15 десятин, их оброки и размеры податей были тоже меньше. И вот вместо того, чтобы поднять бывших помещичьих крестьян до уровня казенных и удельных, указом от 18 января 1866 г. казенные и удельные крестьяне в правовом и административном смысле были уравнены с бывшими помещичьими. Они получили такое же (как у помещичьих крестьян) административное устройство 24 ноября 1866 г.

Но основные причины общинной организации жизни крестьян имели объективный характер.

Во-первых, большинство историков полагает, что община среди казенных крестьян существовала до отмены крепостного права2. Власть не столько навязывала крестьянам новую для них форму отношений, сколько юридически оформила существующие традиции и реалии. Не случайно ни сами крестьяне, ни общественность того времени не возмутились и не выступили против общинной формы жизни, не упрекнули власть в этой «несправедливости».

Во-вторых, в узком круге реформаторов были сановники, искренне стремившиеся решить тяжелые социальные проблемы крестьян. Одной из будущих опасностей для крестьян-одиночек мог оказаться произвол со стороны помещика-землевладельца. С «миром» же, по расчетам реформаторов, помещику справиться не удастся.

В-третьих, отношение власти к общине не являлось результатом косности и реакционности придворных кругов. Так, в 70-е-начале 80-х гг. в Европе разразился аграрный кризис, в ответ на который правительства европейских капиталистических стран приняли ряд антирыночных законов3. В этих условиях развивать рыночный механизм, а вместе с ним и менять административные отношения деревне было, по крайней мере, нелогично.

Именно община фактически оказалась юридическим лицом. Она регулярно занималась переделом земли, в ее собственности находились леса, луга, реки. В этих условиях гражданско-правовые отношения формировались крайне медленно.

Не меньшим тормозом на пути развитии гражданско-правовых отношений являлась большая патриархальная семья. Моногамных семей в деревне практически не было.

[1 Ефименко А.Я. Исследования народной жизни. Вып. 1. Обычное право. М., 1884; Оршанский О.Г. Исследования по русскому праву: обычному и брачному. СПб, 1879; Якушкин Е. Обычное право. Материалы для биографии. Ярославль, 1896.]

[2 Наиболее полно это было показано в работах Н.П. Павлова-Сильванского.]

[3 Справка о русском и иностранном законодательстве, направленном на предупреждение дробления земельной собственности. Б.г. Б.м. С. 22-25.]

Традиционно патриархальные семьи состояли из нескольких поколений, но представляли собой не столько горячо любящих друг друга родственников, сколько производственные бригады, рабочие артели с общим имуществом. В них включались все, кто работал на семейном поле, независимо от родственного статуса, даже постоянных батраков.

В личном и имущественном отношении члены семьи были совершенно бесправны. Все, что делалось в семье, делалось в интересах общего хозяйства. Этим же мотивом руководствовалась община, когда вмешивалась в семейные дела. Поэтому там сохранялось насилие над слабыми, социально-бытовые интересы женщин и детей не учитывались, гуманизм во внутрисемейных отношениях отсутствовал.

В юриспруденции исходные руководящие начала, фундаментальные идеи и идеалы, определяющие общую направленность правотворчества, определяются понятием «принципы». Они зависят от общественных отношений и, прежде всего, от экономических. Поскольку в бедной русской деревне второй половины XIX в. владельцем земельной собственности была община, то базовыми правовыми принципами были уравнительность и коллективизм.

Понятие «право» в сознании крестьян с юридическим, нормативно-правовым документом не отождествлялось. В их понимании оно сливалось с обычаями, религией и моралью.

Причинами преступлений они считали Божью волю, сглаз, порчу, случайность, нищету. Т.е. преступление в их глазах было грехом. Чужого преступника, то есть того, чей поступок их конкретно не касался, крестьяне всегда жалели как человека, попавшего в беду. Поэтому прощение, которое выпрашивал провинившийся у общины, всегда воспринималось с одобрением и служило смягчающим обстоятельством при определении наказания.

Многое из того, что по закону считалось преступлением, в глазах крестьянина так не оценивалось. Например, порубка барского леса. Заповедь «не укради» не распространялась на собственность попа (так как он живет на мирские деньги) У богатого купца (поскольку честным путем больших денег не заработаешь) кражи тоже разрешались. Кражи где-либо на стороне или по бедности грехом не считалась. Главное, чтобы размер для потерпевшего не был значительным. Обман в городе грехом не считался: крестьяне в массовом порядке испорченный товар выдавали за хороший, низкий сорт – за высокий. При этом божились-крестились и уверяли, что товар высшего качества. Вернувшись в родную деревню, такой мошенник приобретал в глазах односельчан ореол героя.

А вот работу в праздники крестьяне считали преступлением.

Имущественные правонарушения и преступления рассматривались как более тяжкий грех, чем преступления против личности, чести и здоровья.

Деньги взаймы крестьяне давали друг другу без процентов. Дать в долг бедному была формой взаимопомощи, а не ростовщичеством. Документы на кредит или какие-либо обязательства тоже составлялись редко. Лишь 19% договоров подтверждались письменными документами. Причем крестьянам не приходило в голову отрицать долг. Это породило бы дурную репутацию и лишило бы из возможности получить когда-либо новый кредит.

Судебная система крестьян представляла собой несколько «инстанций».

Первой были семейный суд, суд стариков, соседей и суд сельского старосты. Второй инстанцией являлся сельский сход. Подавляющее число дел рассматривали именно эти две инстанции.

Третьей был волостной суд. Он представлял собой сословный орган, созданный в 1861 г. специально для крестьян.

В состав суда входило трое выборных местных жителей. По Положению от 19 февраля 1861 г. в основу решений волостных судов были положены нормы обычного права.

Иного и быть не могло, поскольку большинство судей были неграмотными. В 70-е гг. в Московской губернии приблизительно 40% из них знали грамоту1, но это исключение. В Тамбовской губернии в 1878 г. грамотными были лишь 10% судей2.

Но в самом судопроизводстве, под влиянием грамотного писаря, судьи ориентировались на официальное процессуальное право, и это крестьян настораживало. Хотя к волостному суду крестьяне относились с почтением, его процессуальные механизмы были им не всегда понятны. Например, в своей деревне ответчиком в первых двух инстанциях мог быть отец за сына, брат за брата, муж за жену, а в волостном суде требовался именно правонарушитель.

В силу бедности русской деревни, крестьянские суды не могли применять те наказания, которые были нормой в городах: штрафы, заключения под стражу и т.д.

Универсальной формой наказания были розги. В 1871 г. они использовались в 72% случаях всех правонарушений3.

Вторым по распространенности видом наказания являлся самосуд. Обычно он использовался, когда провинившегося наказывали «по горячим следам». Например, в северных губерниях пастухов держать было не принято. Каждый крестьянин огораживал свой участок изгородью, куда и выгонял скотину. Если из-за сломанной изгороди скотина оказывалась на чужом участке, вся деревня собиралась на потравленном поле и била нерадивого хозяина палками4.

За мелкие кражи – обуви, пищи, одежды – воров «срамили». Водили голыми по деревне, привязав к шее украденное. При этом односельчане били в кастрюли и ведра, а каждый желающий мог вора ударить.

Денежные штрафы крестьянскому сознанию были непонятны. В то же время, для правонарушителей вполне ощутимой материальной потерей могло обернуться наказание водкой или вином: правонарушитель поил потерпевшего и всю деревню.

Распространенным видом наказания оставался талион. Например, в Грязовском уезде Вологодской губернии «крестьянин выпил чередом водки в праздник, искусал тестя и другого крестьянина. Собрались мужики, связали буяна, а искусанный взял камень и выбил драчуну три зуба, приговаривая: покажика, чем кусаешься?»5

Провинившийся решение схода принимал безропотно и оспаривал крайне редко. Так, злостным нарушителям деревенского порядка сообща покупали билет на поезд и отправляли их в Сибирь. И те ехали, оставляя адрес нового места жительства.

Самой жесткой была расправа с конокрадами – убивали всей деревней. Подобного рода решения община выносила втайне от уездных властей.

С течением времени, под влиянием экономического развития целостность крестьянского мира разрушалась.

Большие семьи начали дробиться уже в 60-70-е гг. XIX в.

Получив свободу, крестьяне северных, западных и центральных губерний втягивались в отходничество6. Проконтролировать отходников было сложно. А вслед за ними, начинали проявлять свою самостоятельность их жены. В 80-90-е гг. XIX в. большая патриархальная семья фактически распалась.

[1 Тарабанова Т.А. Состав волостных судов. // Вестник МГУ. Сер. 8. История. 1993. № 2. С. 49, 54.]

[2 Развитие русского права во второй половине XIX – начала XX века. М., 1997. С. 40.]

[3 Труды. Т. 3. С. 160, 337, Т. 6. С. 454.]

[4 Танищев В.В. Указ. соч. С. 34.]

[5 Танищев В.В. Указ. соч. С. 37.]

[6 Отходничество – временный уход крестьян из деревни на заработки в город или на сельскохозяйственные работы в другие регионы.]

В 70-80-е гг. началось социальное расслоение деревни. По мере укрепления собственного индивидуального хозяйства происходило изменение отношения к закону. С одной стороны, в борьбе с общиной на закон начали опираться зажиточные крестьяне, которые нанимали работников, арендовали новые участки земли. С другой стороны, то же самое делали обнищавшие крестьяне, которым требовалась правовая защита от тех, кто их нанимал.

Вопросы для обсуждения на семинарах

1. В чем причина перехода народовольцев к террору?

2. Почему Александр II был противником Конституции?

3. Чем объяснить сохранение обычного права в русской деревне?

4. В чем особенности возникновения в России трудового права в сравнении с Западной Европой?

5. Какой путь развития был бы предпочтительнее для России: тот, что предлагали консерваторы, революционеры или либералы?

Социальные предпосылки революции. До начала XX в. уровень социального напряжения в стране оставался незначительным. Крестьянские волнения начала 60-х гг. быстро сошли на нет. Рабочий класс только формировался: в стачках 60-х гг. участвовало 30,3 тыс. рабочих, в первой половине 90-х гг. – 170 тыс. Для страны с населением в 129 млн. это была, конечно, мизерная величина. Наиболее крупным столкновением рабочих с хозяевами оказалась забастовка на Никольской мануфактуре близ Орехово-Зуева в 1885 г., когда забастовали 8 тыс. рабочих. 7 января толпа разгромила квартиры директора, некоторых мастеров и продовольственную лавку. 8 января произошла схватка с воинским караулом. 18 января стачка закончилась. Было арестовано около 600 рабочих. Через год состоялся суд, который выслал руководителя забастовки П.А. Моисеенко в Архангельскую губернию.

При всем том, что жизнь оставалась трудной, подавляющая масса крестьян и рабочих имела возможность разными способами решить свои социальные проблемы. И это в то время, когда во Франции в течение XIX в. прошли 3 революции, в Германии и Австрии – по 2, в Испании – 5. Кровопролитные, многолетние сражения потрясали Китай и Индию.

Лишь к началу XX в. социальное недовольство в стране достигло уровня революции. В деревне его основная причина состояла в том, что в течение 2-й половины XIX в. численность сельского населения увеличилась вдвое, а размеры пашни и сенокосы остались прежними. В Нечерноземных губерниях недостаток земли компенсировался отходом крестьян в города. В южных же губерниях городов было мало, и работы в них практически не было из-за отсутствия промышленности. Именно южные регионы оказались наиболее уязвимы в социальном плане. В 1901 г. там вспыхнули волнения, например: в Харьковской губернии в них приняли участия 150 тыс. человек. В 1902-1904 гг. в целом по стране произошло 670 крестьянских волнений.

Не менее важной причиной революции являлось сохранение пережитков крепостного строя – отработок и выкупных платежей.

Серьезные основания для социального недовольства имелись и у пролетариата. Рабочий день длился 12-14 часов, индивидуальное жилье отсутствовало, у большинства рабочих семьи оставались в деревне, зарплата была невысокой. Государственной системы социальной защиты фактически не существовало. Между тем, промышленный бум 90-х гг. привел к росту рабочего класса. В результате с каждым годом в тяжелых условиях оказывались новые десятки тысяч человек. Безвыходность положения толкала пролетариат на борьбу. 1 мая 1900 г. в ряде городов прошли политические демонстрации. 7 мая 1901 г. 3,5 тыс. рабочих Обуховского завода в Санкт-Петербурге несколько часов отбивали камнями атаки конной полиции. В 1902 г. в забастовке в Ростове-на-Дону приняло участие 30 тыс. человек.

Свои проблемы имелись также у интеллигенции и буржуазии. За послереформенные десятилетия эти слои значительно выросли и окрепли. Однако, обладая опытом управления экономикой и профессиональными знаниями, они не имели рычагов воздействия на власть. Поэтому из этой социальной среды все чаще раздавались требования создания представительных органов и введения политических свобод. Наиболее активной оказалась интеллигенция. Университеты превратились в настоящие рассадники антиправительственных настроений. К началу XX в. численность интеллигенции составляла незначительную величину – приблизительно 800 тыс. человек, с семьями они составляли 2,2% населения страны. Ее политическое влияние заключалось в том, что она контролировала сферу идеологии.

В выдвигаемых антисамодержавными силами требованиях, конечно, были положения, которые позволяли обществу сделать шаг вперед. Но в целом, эти требования были завышены и не соответствовали возможностям государства.

Первую российскую революции сделал неизбежной ряд факторов.

В 1900-1903 гг. разразился мировой экономический кризис, захвативший и Россию. Он привел к падению производства, инфляции, разорению множества мелких предприятий. Ситуацию существенно обострили неурожаи 1901 и 1903 гг. Росту психологической напряженности способствовали поражения в войне с Японией. С самого начала она воспринималась как результат некомпетентности власти.

В 1904 г. по стране прокатилась волна стачек и манифестаций политического характера. Осознавая невозможность сохранения внутреннего мира путем репрессий, Николай II в августе 1904 г. назначил на пост министра внутренних дел князя П.Д. Святополк-Мирского. Новый министр был консерватором, но допускал вероятность проведения некоторых политических реформ, а именно: расширение местного самоуправления, смягчение цензуры, разрешение рабочих сходок, изменение национальной политики. Его назначение означало, что Николая II признал допустимость конструктивного договора с умеренной оппозицией. На короткое время общество успокоилось, ожидая политических перемен.

Однако левая часть либералов этот поворот посчитала незначительным. В октябре в Париже был проведен съезд всех (кроме РСДРП) оппозиционных партий. Он принял резолюцию о необходимости ликвидации самодержавия.

В ноябре в столице состоялся съезд земских деятелей. Его участники подвергли резкой критике систему власти и потребовали широких политических свобод.

В сравнении с другими европейскими странами, российский государственный аппарат был в 2-3 раза меньше. Поэтому он мог функционировать только в политически спокойной стране. А в случае обострения политической обстановки ситуация быстро вы-ходила из-под контроля. Требовались незамедлительные реформы.

В декабре в Царском селе было проведено совещание высших должностных лиц. Идея конституционной монархии была ими единодушно отвергнута. Но царь дал задание Сенату рассмотреть положение о печати, установлении веротерпимости, расширении земского и городского самоуправления и некоторые другие вопросы.

В истории человечества случаи, когда бы власть добровольно шла на реформиро-вание социальных отношений, были крайне редкими. Одним из таких примеров является политика «просвещенного абсолютизма». При этом прерогативы самой власти ее абсолютный характер не затрагивались, и даже возможность каких-либо ограничений не обсуждалась. Лишь под давлением восставшего народа монархи шли на компромисс и начинали период политического лавирования. Поэтому без рабочих забастовок, крестьянских волнений, съездов интеллигенции и земского дворянства Николай II и его окружение вряд ли пошли бы на обещанные уступки.

В декабре 1904 г. на рабочих собраниях Санкт-Петербурга широко обсуждалась идея просить у царя-батюшки «правды и защиты». Небольшая «группа уполномоченных» под председательством священника Г.А. Гапона составила верноподданническое обращение к царю с просьбой о помощи. Однако по инициативе радикально настроенных меньшевиков в ее текст, помимо экономических, оказались включены заведомо невыполнимые политические требования о создании органа народного представительства, провозглашении политических свобод, амнистии политических заключенных. Причем составители требовали, чтобы Николай II немедленно поклялся выполнить все перечисленные требования.

Начало революции. О готовящемся обращении полиции стало известно за несколько суток до 9 января. Власть не имела опыта общения с большими массами народа, в результате чего произошла трагедия, послужившая началом революции.

Царь уже ясно видел необходимость реформ. Речь шла лишь об определении их масштаба. 18 февраля был опубликован манифест о намерении создать законосовещательную Государственную думу. Но либеральному обществу этого показалось мало. В мае в Москве состоялся съезд земских и городских деятелей, где подавляющим числом голосов было выдвинуто требование о введении в стране конституционного строя. Съезд избрал делегацию, которую 6 июня принял царь. Это еще раз подтвердило, что он смирился с мыслью о необходимости радикальных политических преобразований.

Наряду с политической активностью интеллигенции и земского дворянства, расширялись революционные выступления крестьян и рабочих. Наибольшую организованность проявили рабочие Иваново-вознесенска. Они создали Совет уполномоченных депутатов, который управлял районом целых 72 дня. На контролируемой Советом территории полиция не действовала. Авторитет Совета был настолько велик, что одно время владимирский губернатор даже спрашивал у него разрешения отпечатать в типографии объявления. Всего в стране в 1905 г. возникло 55 Советов.

Волнения охватили даже армию. Самым крупным стало восстание на броненосце «Князь Потемкин Таврический» в июне. Его поддержали матросы миноносца №267 и броненосца «Георгий Победоносец».

Активность крестьян в первой половине года ограничивалась, в основном, просьбами к властям о снижении налогов, прирезки земли и леса, жалобами на земских начальников, урядников и помещиков. Летом они перешли к более активным действиям – поджогам и погромам помещичьих усадеб. Рост крестьянского движения привел в конце июля-начале августа к созданию Всероссийского крестьянского союза. (В конце года Союз в целом по стране имел 470 сельских и волостных отделений, насчитывающих около 200 тыс. человек).

Между тем, 6 августа были опубликованы три документа: «Манифест о создании Государственной думы», «Учреждение Государственной думы» и «Положение о выборах в Думу». Предполагалось, что Дума будет законосовещательной, т.е. ее решения не станут обязательными для государственных органов. Такая Дума никого не устраивала. Видимых простым людям улучшений тоже не происходило. Поэтому в сентябре-октябре по стране прокатилась волна стачек, в которых приняли участие 2 млн. человек. Прекращение работы транспорта и связи фактически парализовало управление страной.

В этих условиях царизм был вынужден пойти на более принципиальные уступки. В начале октября С.Ю. Витте составил программу политических реформ. 17 октября она была опубликована в виде манифеста «Об усовершенствовании государственного порядка». В нем содержались обещания созвать законодательную Государственную думу и ввести политические свободы. Россия вплотную подошла к установлению конституционного строя.

Изменение государственного устройства. В ходе революции государственный механизм принципиально изменился:

– правительство отныне возглавлялось постоянно действующим премьер-министром,

– была принята Конституция,

– появился парламент,

– возникли легальные политические партии.

Совет министров. Орган с таким названием был создан еще в 1857 г. в период подготовки реформ. Первоначально он являлся неофициальным рабочим органом, но с 1861 г. существовал уже официально. Возглавлялся он императором. Для самодержавной государственной системы в этом не было ничего нелогичного и противоестественного. Через обсуждение на заседаниях Совета министров прошли большинство проектов реформ. Однако по мере ослабления интереса к реформам со стороны Александра II заседания Совета министров проходили все реже.

В силу своего характера Александр III в советах не нуждался и Совет министров не собирал. Не видел в нем необходимости и Николай II.

Работа Совета министров возобновилась только в январе 1905 г.

В ходе революции ярко обозначилась несогласованность действий разных министров. Это требовало реформы высших органов власти, что и было сделано в октябре 1905 г. на основании манифеста «О мерах к укреплению единства и деятельности министерств и главных управлений».

Совет министров превращался в высший исполнительный орган. Его принципиальное отличие от прежнего заключалось в учреждении должности премьер-министра, который персонально отвечал за работу всего правительства. Премьер министр о работе правительства отчитывался перед царем (что на протяжении XX в. было характерно для президентских республик).

Возникновение легальных политический партий. Провозглашенные манифестом политические свободы создали условия для формирования легальных партий. Уже в 1906 г. их стало 50.

Бунт от революции отличается не масштабами социального противостояния, а набором идей. Только новые идеи, наряду с готовностью масс идти до конца, в состоянии обеспечить развитие общества. Поэтому, хотя на Востоке численность участников народных восстаний, их длительность и напряжение всегда была бесконечно больше, чем на Западе, ни одно из них не завершилось качественным шагом вперед – в новое состояние общества. И Россия в этом плане оказалась больше восточной системой, нежели западной.

Черносотенные, монархические партии. Наиболее массовым политическим движение оказалось черносотенное. Его руководители утверждали, что «черная сотня» – это простой народ, спасавший Россию в ходе Смуты, в войне 1812 г., да и в другие времена. И действительно, подавляющее большинство участников этого движения составляли крестьяне. Чуть меньше – мелкобуржуазные городские слои: ремесленники, лавочники и мещане. Определенный процент давали рабочие. В то же время верхушка партий формировалась из интеллигенции, чиновников и купечества.

Первые черносотенные организации – «Русская монархическая партия» и «Союз русских людей» – возникли весной 1905 г. Осенью появились «Народная партия порядка», «Союз законности и порядка», «Общество активной борьбы с революцией», «Царско-народное общество», «Белое знамя», «Двуглавый орел» и др. Самой крупной партией страны стал «Союз русского народа» во главе с А.И. Дубровиным.

Хотя в их программах декларировалось свободное развитие культуры всех народов, населяющих империю, черносотенцы считали, что революция вызвана бунтом инородцев, поэтому их отличал шовинизм и крайняя религиозная нетерпимость. Они требовали безусловного запрещения распространения неправославных религий. Создание национальных школ, а тем более национально-политических организаций они считали недопустимым. Черносотенцы отрицали возможность предоставления национальным регионам самоопределения в какой бы то ни было форме. Причем это относилось не только к мусульманским народам или языческому населению Сибири и русского севера. Даже украинцев и белорусов они не рассматривали как полноценные народы. Русским, по их мнению, должно было отдаваться безусловное предпочтение при занятии государственных должностей, также они должны были получать экономические преимущества и льготы.

Социальной основой России участники этой партии считали дворянство и духовенство, поэтому выступали за сохранение сословного строя.

Черносотенцы взяли под защиту помещичье землевладение, отвергая любые варианты каких-либо изменений в этой сфере. Но чтобы не оттолкнуть от себя крестьян, их лидеры предлагали некоторые второстепенные меры по улучшению положения в деревне: развитие кредита, помощь при переселении на новые земли, продажу по более низкой цене государственных земель и т.д.

В социальной сфере черносотенцы обещали добиться сокращения рабочего дня, улучшения условий труда для рабочих, бесплатного школьного образования. Предлагаемые реформы не затрагивали основ существующего строя. В конечном итоге черносотенцы оказались последовательными защитниками самодержавия.

В конце революции в эти партии входило более 400 тыс. человек.

Либеральные партии. К этой группе партий относились «Конституционно-демократическая партия» (или сокращенно – кадеты), «Союз 17 октября» (или сокращенно – октябристы), «Умеренно-прогрессистская партия», «Всероссийский торгово-промышленный союз» и др.

«Конституционно-демократическая партия» возникла в октябре 1905 г. Она представляла собой левое крыло русского либерализма. Она объявила о своей надклассовости, подчеркивая, что программа определяется общими потребностями всей страны, а не какого-то одного социального слоя. К апрелю 1906 г. численность партии достигла 70 тыс. В основном в нее входили представители интеллигенции и земского дворянства. Интеллектуальный потенциал руководящего состава партии был необычайно высоким: из 54 членов ЦК 43 имели высшее образование. Кадеты выступали за создание конституционной монархии по типу английской. Они предпочитали реформистский путь развития, но, выступая за радикальное реформирование социально-политической системы, признавали и важность революционного насилия. Первый состав Центрального комитета возглавил князь П. Долгоруков, действительным же руководителем вскоре стал П.Н. Милюков. К кадетам примыкали «Партия мирного обновления», «Партия демократических реформ» и некоторые другие.

Той же осенью 1905 г. возник «Союз 17 октября». Ее основателями были граф П.А. Гейден, А.И. Гучков, барон П.Л. Корф, М.В. Красовский, М.В. Родзянко, М.А. Стахович, Н.А. Хомяков, Д.Н. Шипов. В 1906 г. численность партии достигла 80 тыс. Она состояла из чиновников, помещиков, крупной торгово-промышленной буржуазии. По своей политической программе, октябристы были более консервативными, чем кадеты. При этом они выступали за демократизацию политических отношений в стране и социальные реформы.

Партии как политический институт по своей сути имеют двойственный характер. С одной стороны, являются общественными организациями, то есть структурами, играющими роль посредника между обществом и государством. С другой – они создаются для завоевания политической власти. Сегодня это достигается путем предвыборной борьбы за избирателя, с последующим приходом к власти на выборах. Но в России политические свободы и легальные политические партии появились одновременно – в октябре 1905 г. Поэтому договариваться о политическом сотрудничестве с властью демократические, а тем более революционные партии еще не умели и не собирались. Они не столько сглаживали социальные конфликты путем переговоров с властью (хотя власть к этому была готова и предлагала различные варианты реформ), сколько призывали к дальнейшей конфронтации.

Российский парламент. Манифест «Учреждение Государственной думы» Николай II подписал 6 июля 1905 г. Предполагалось, что Дума станет законосовещательным органом. Однако в октябре того же года разразилась всероссийская политическая стачка. И 17 октября было провозглашено, что Государственная дума будет полновесным законодательным органом. В феврале 1906 г. ее статус был понижен: она становилась нижней палатой, а функции верхней – переходили к Государственному совету. Втрое увеличивалась его численность. Половина членов Совета избиралась населением на основе высокого имущественного ценза.

Как и в остальных европейских странах, выборы были непрямыми и неравными. Правительство и царь опасались, что предоставление политических прав неграмотным и неискушенным в политических вопросах людям приведет к развалу государственного механизма и гражданской войне. Выборы проходили по трех куриям: уездных землевладельцев, городской и крестьянской.

Дума избиралась на 5-летний срок. Ее численность определялась в 524 депутата. Для открытия заседаний требовалось присутствие не менее одной трети депутатов. Для предварительного рассмотрения законопроектов создавались постоянные комиссии.

Первые две Думы были враждебно настроены по отношению к правительству. Программа работы Думы содержала, в основном, положения программы кадетской партии: упразднение Госсовета, установление ответственности министров перед Думой, введение всеобщего голосования, отмена сословных привилегий.

В пылу революционной борьбы, депутаты не заметили, что правительство готово к сотрудничеству. В октябре 1905 г. и июне 1906 г. лидеры кадетов встречались с представителями правительства. Они выдвинули такие радикальные требования (например, потребовали себе ключевые места в правительстве), на которые власть пойти не могла. В результате Дума была распущена, проработав всего 72 дня.

Между тем, власть поняла необходимость реформ и приступила к их осуществлению (без депутатов). Одновременно с роспуском Думы царь подписал указ об отставке правительства. Новое правительство под руководством П.А. Столыпина в августе приняло решение об увеличении земельного фонда, находящегося в Крестьянском банке, за счет удельных и казенных земель. А 9 ноября вышел указ «О дополнении некоторых постановлений действующего закона, касающегося крестьянского землевладения и землепользования». Содержащиеся в нем положения составили основу столыпинской реформы.

Несмотря на явные антиправительственные настроения депутатов первой Думы, правительство пошло на организацию новых выборов. Разумеется, в условиях революции в Думу попали радикально настроенные люди.

Заседания второй Думы по-прежнему напоминали бесконечные митинги. За время их работы не было принято ни одного существенного закона. Основным требованием Думы к правительству стали максимальная демократизация страны и решение аграрного вопроса в соответствии с представлениями крестьян. То, чего депутаты требовали в сфере политики, не существовало еще ни в одной стране мира. Это был абстрактная идеальная модель, над разработкой которой работали как в европейских странах, так и в России. Эти предложения правительство даже не рассматривало. Что касается аграрного вопроса, то правительство пыталось убедить общество в тщетности надежд на улучшение положения крестьян, в случае разделения между ними всей помещичьей, монастырской, царской и казенной земли. И что этот раздел приведет к гражданской войне, поскольку армия и государственный аппарат находятся в руках дворянства.

Опыт работы Думы первых двух созывов показал неготовность общества к трезвой оценке существующего социально-экономического положения и сотрудничеству с правительством. Трудовики и кадеты стремились к максимальному обострению политической обстановки, плохо понимая, что может последовать за их действиями. Общество по инерции слепо возлагало на власть ответственность за все социально-экономические проблемы. Высшей степенью непонимания сложности исторических процессов стал отказ большинства депутатов осудить революционный террор. Депутаты отстаивали право на политические убийства.

Между тем, еще 6 марта 1906 г. в зале Дворянского собрания, а 10 марта в Думе П.А. Столыпин огласил правительственную программу. Она включала все вопросы, которые могли быть решены в соответствии с финансовыми возможностями страны:

– решение аграрного вопроса (предполагалось снять ограничения для развития рыночного механизма в деревне путем ликвидации общины, развития кооперации, переселения крестьян на новые места и финансовой помощи фермерским хозяйствам),

– обеспечение политических свобод, укрепление веротерпимости и свободы совести,

– передача органам самоуправления части государственных доходов,

– установление правовых рамок действия полиции, реформа судопроизводств,

– реформа рабочего законодательства (ненаказуемость экономических стачек, государственное страхование, уменьшение продолжительности рабочего дня, снижение норм выработки малолетними, организация медицинской помощи),

– школьная реформа, и др.

Вторая Дума проработала 102 дня. Наткнувшись на нежелание депутатов идти на компромиссы, правительство 3 июня пошло на провокацию. Обвинив социал-демократическую фракцию в запрещенных контактах с солдатами, оно объявило Думу распущенной и опубликовало новый избирательный закон. Он в значительной степени урезал права рабочих и крестьян в пользу помещиков и крупной буржуазии. Издание такого закона волей одного царя являлось нарушением Манифеста 17 октября 1905 г. Тем не менее, оно положило конец революционной леворадикальной анархии. Впоследствии это стало оцениваться как окончание революции.

Итак, революция 1905-1907 гг. явилась глубоким социальным кризисом, с которым российская социальная система смогла справиться. Важнейшей причиной выхода из этого кризиса оказалась готовность власти (в лице Николая II и С.Ю. Витте) к компромиссу и решимость (в действиях П.А. Столыпина) защитить себя и общество от деструктивных элементов силовыми методами.

Результатом революции стало превращение России в конституционную монархию: возникли парламент и многопартийность. Были окончательно устранены феодальные пережитки в деревне. Пролетариат добился у буржуазии сокращение рабочего дня и повышения зарплаты. Большего в тех исторических условиях получить было невозможно.

Конституционное право. Важнейшим результатом революции 1905-1907 гг. явилось принятие 23 апреля 1906 г. «Основных законов Российской империи», что означало превращение страны в конституционную монархию.

Особенностью политической истории России было то, что предпосылки для этого превращения начали формироваться, в основном, во второй половине XIX в., то есть очень поздно. К началу XX в. доминирующими политическими доктринами являлись не конституционализм и правовое государство, а социализм, граничащий с анархизмом. Русская Конституция оказалась побочным результатом политической борьбы, к которому никто не стремился: власть была вынуждена ее даровать, а для революционных и либеральных политических партий она являлась промежуточным политическим этапом.

Первая российская Конституция не являлась итогом классовой борьбы, как воспринимают её марксисты, и не результатом общественного договора, как определяют её сторонники естественного права. Она разрабатывалась Государственной канцелярией и Советом министров в качестве основной правовой нормы. Отныне все нормативно-правовые акты должны были создаваться с ориентацией на демократический механизм «Основных законов».

Их пересмотр допускался лишь при единстве мнений государя и обеих палат парламента.

«Основные законы» закрепляли гражданские права и свободы: неприкосновенность жилища и собственности, место проживания, вероисповедания, собраний, слова и др.

Конституция закрепила принцип разделения властей. Монарху оставалась власть исполнительная, а законодательная переходила в руки парламента, состоящего из двух палат – Государственной думы и Государственного совета.

При всем том, что в стране действовали военно-полевые суды, после 23 апреля установился демократический политический режим. Наиболее ярким подтверждением этому стало присутствие в Государственной думе социал-демократической фракции, хотя эта партия была откровенно враждебна существующему строю и находилась на нелегальном положении.

Гражданское право. Основным препятствием на пути развития этой отрасли права являлся сословный строй, сохранявшийся до прихода к власти большевиков в 1917 г. Помимо этого время от времени серьезные ограничения по развитию гражданских свобод вводились в зависимости от политической ситуации в стране. Так, в 60-70-е гг. XIX в., ослабла университетская автономия, введенная Уставом 1963 г. На окраинах империи со-хранялись дореформенные порядки. Поэтому основным направлением развития гражданского права стало не увеличение социально-политических прав личности, а развитие имущественного права в деревне за счет ликвидации общины.

Изменениями в юридическом положении крестьян охватили все первое десятилетие XX в.:

– в марте 1903 г. была отменена круговая порука в сельском обществе,

– в соответствии с манифестом от 1 января 1906 г. выкупные платежи сокращались наполовину, а с 1 января 1907 г. взимание их полностью прекращалось.

Однако эти законы лишь заложили юридические основы для последующих изменений. Получив возможность образовать самостоятельное фермерское хозяйство – хутор, крестьяне предпочитали лишь получить единый комплекс земли – отруб, не порывая при этом с общиной.

Стремление к сохранению связи с общиной можно объяснить низким уровнем развития производительных сил русской деревни: основная масса крестьян не могла выйти за рамки потребляющего хозяйства, оборотного капитала с трудом хватало на простое воспроизводство. Оставшись же в сельском обществе, крестьяне жили по давно устоявшимся правилам, что хорошо видно при анализе материалов деревенских сходов.

В ходе подготовки столыпинской аграрной реформы была принята целая серия важных законов. Основополагающим стал указ от 9 ноября 1906 г. и принятый на его основе закон от 14 июня 1910 г. В соответствии с ними:

– каждый домохозяин получал право требовать предоставления земельного надела в частную собственность, наделы закреплялись в собственность,

– отменялся порядок семенных разделов по решению общины,

– отменялась круговая порука,

– отменялось привлечение крестьян к принудительным общественным работам,

– провозглашался свободный выход из общины.

Русское право оставалось сословным. Например, по столыпинским законам крестьяне были лишены права скупки общинных земель, что нарушало ключевую правовую основу рыночной экономики – право собственности. В гражданском праве сохранялись такие феодальные институты, как заповедные и родовые имения (они по-прежнему находились вне оборота). Развитию гражданского права в этот период мешали сохранявшиеся ограничения правоспособности и дееспособности физических лиц по национально-религиозному и половому признакам.

Наследственное право. Закон 1912 г. уравнял наследственные права сыновей и дочерей. Ранее при распределении наследства основную часть получали сыновья.

Семейное право. Закон 1902 г. предоставил некоторые права внебрачным детям. Например, такие дети имели право требовать от отца алименты и участвовать в наследо-вании имущества матери наряду с другими детьми. Отныне можно было усыновлять внебрачных детей. Раньше это разрешалось в индивидуальном порядке по особому разрешению высших государственных органов.

Закон от 14 марта 1914 г. установил возможность раздельного проживания супругов, если для одного из них жизнь представлялась невыносимой.

Правоспособность мужчин и женщин еще существенно отличались друг от друга Правда, далеко не во всех странах женщины были уравнены в правах с мужчинами, так что вряд ли стоит этот факт ставить в упрек тогдашней власти.

Уголовное право. В 1903 г. было принято новое «Уголовное уложение».

В нем говорилось о равенстве всех перед законом, независимо от их сословной принадлежности.

Преступление определялось как правонарушение. Таким образом, утверждался один из основных принципов законности: если нет указания в законе, то нет и преступления.

Была упрощена система наказаний. Исключены телесные наказания (розги и плети). Смертная казнь сохранялась, но только за посягательство на жизнь царя, членов его семьи и государственную измену.

Уголовная ответственность отныне начиналась не с 7 лет, а с 10. Считалось, что ребенок до 10 лет, безусловно невменяем и не может отвечать за свои поступки. Возраст с 10 до 17 лет определялся как период условной вменяемости. Период с 17 лет до 21считался возрастом смягченного наказания.

Правда, Уложение было решено вводить поэтапно, по мере созревания общества для более либеральной системы наказаний. А поскольку они не созрели, то вплоть до 1917 г. продолжали действовать все старые уголовные законы, начиная с Уложения 1845 г.

Право – это не более чем ориентир, который добровольно признает общество. К 1917 г. право не успело трансформироваться в правовое поведение людей. Подавляющей массе населения этот ориентир был просто не нужен, поскольку оно привыкло к иным регуляторам – обычаям и религии. Использование в ходе изучения данного периода, прежде всего, правовых источников означает ошибочное завышение уровня развития страны. На самом деле в начале XX в. значительные слои России оставались на добуржуазном уровне развития, что требует внимания к обычаям и традициям.

В течение 1907-1908 гг. экономика два года переживала депрессию. Но благодаря реформе П.А. Столыпина и урожайным годам в аграрной сфере несколько ускорилось развитие рыночных отношений, возросли объемы производства товарного хлеба, спрос крестьян на сельскохозяйственную технику. За счет разоряющегося крестьянства увеличился рынок труда. Что касается промышленности, то в первые послереволюционные годы буржуазия опасалась вкладывать средства в производство из-за нестабильной политической обстановки. Когда же стало ясно, что гроза миновала, объемы инвестиций в промышленность начал быстро расти. Определенную роль в подъеме фабрично-заводского производства сыграла и гонка вооружений, в которую включилось российское правительство.

Экономический подъем 1909-1913 гг. вызвал рост покупательной способности населения, улучшение структуры питания. Позитивные сдвиги были достигнуты в здраво-охранении и образовании. Тем не менее, практически все социальные слои оставались в состоянии психологического дискомфорта.

Главную роль в формировании атмосферы общественной нестабильности играл низкий уровень жизни, а он всё так же зависел от того, что основная масса сельскохозяйственных угодий страны находилась в перенаселенной зоне «рискованного земледелия», где у крестьян и земли было мало, и урожаи не отличались стабильностью и высокими объемами.

Экономика страны оставалась слабой и не позволяла решить основные социальные проблемы населения. В то же время, ее развитие вело к изменению привычного образа жизни. Работы в деревне уже не хватало. В поисках заработка приходилось отправляться в города, где все оказывалось непривычным. У горожан были свои проблемы.

Главным итогом изменений психологии основных социальных слоев оказался распад традиционной морали. Эти изменения не имели политической направленности, качественная грань, отделявшая социальное недовольство от политического сознания, еще не была перейдена.

Русская деревня начала XX в. не знала понятия «частная собственность», так как все средства производства находились в общей собственности «двора» – большой семьи в несколько поколений. По-прежнему большую роль продолжала играть община. И стремление отдельных крестьян к богатству, наталкивалось на сопротивление общины. Поэтому индивидуальные хозяйства помещиков оказались основным социальным раздражителем.

Отходничество, кустарные промыслы и аренда позволяли крестьянам преодолевать бытовые трудности. Часть проблем сняла столыпинская реформа. Но экономическим идеалом крестьян оставалось собственное хозяйство, а прожить на нем с каждым годом становилось все труднее. Недовольство крестьян своей жизнью выражалось, главным образом, в поджогах имущества богатых соседей, потраве их полей, порубке и захвате леса, в создании препятствий при проведении землеустроительных работ.

Для крестьянской ментальности были характерны уравнительность, патриархальность, справедливость, патернализм, безынициативность и иждивенчество. Эти черты являлись главным препятствием на пути проникновения в деревню либеральных идей, тогда как к восприятию идей социального радикализма деревня была вполне подготовлена. В сознании крестьян росло критическое отношение к государственному строю, год от года увеличивалось число лиц, осужденных за оскорбление императора или лиц царствующего дома. Однако прямые столкновения крестьян с властью в лице урядника, пристава или стражников в целом по стране были редкими явлениями. Причем эти столкновения являлись не осмысленным отрицанием самодержавного строя, а чаще проявлением иррационального всплеска недовольства. Патерналистская культура в принципе не допускала открытого политического противостояния с властью.

Несмотря на более высокий уровень развития товарно-денежных отношений в городах, и там политическая культура и мировоззрение не стали принципиально иными. Городские обыватели представляли собой слои, занимавшиеся не столько ремеслом, сколько подсобными формами сельского хозяйства (главным образом – огородничеством). В целом по России до 40% жителей городов составляли лица крестьянского сосло-вия. Поэтому даже многие губернские города испытывали на себе значительное влияние патриархальных традиций деревни. Фактически, основная масса горожан являлась аморфной социальной группой, наделенной всеми чертами неустойчивой социальной психики. Осмысленных противников самодержавия в городах было гораздо больше, но и тут они не были сколько-нибудь серьёзно значимы.

На противоположном социальном полюсе находилось дворянство. Оно уже давно не представляло собой единого сословия.

Преуспевающие помещики втянулись в рыночные отношения. Поэтому по образу жизни и мышления они являли собой больше аграрную буржуазию, нежели дворянство. Но таких было немного. Не сумевшие перестроиться вставали на реакционные позиции и слепо защищали существующий политический строй. При этом требовали от правительства новых льгот и ссуд.

Имения большинства дворян были заложены и перезаложены. Поэтому они вынужденно связывали свою жизнь с государственной или земской службой.

Основная масса дворян-чиновников, хотя и не выступала с открытой критикой самодержавия, уже перестала быть его надежной опорой, поскольку имела довольно низкие оклады. Что касается представителей высших государственных структур, то они уже давно не являлись слепыми защитниками самодержавного строя. Многие из них признавали необходимость дальнейших политических реформ. И боролись с либеральными и социалистическими партиями лишь потому, что те не столько добивались этих реформ, сколько своими действиями дестабилизировали государственный механизм.

Земские служащие по своему мировоззрению сближались с интеллигенцией. Этот слой дворян оказался чуть ли ни главным двигателем либеральных преобразований. Его по-пытка «служить народу» вела прямой дорогой в оппозицию по отношению к самодержавию.

Оппозиционность основной массы интеллигенции определялась прозападным и конфронтационным (по отношению к собственному государственному устройству) мировоззрением и невысоким уровнем жизни. В силу своего места в системе производства и управления, а также особенностей политической системы России, интеллигенция была лишена опыта государственного управления. Ее социально-политические цели не были понятны основной массе населения. Тем не менее, интеллигенция ошибочно отождествляла собственные идеалы с потребностями всего общества.

Наиболее высокая степень социального напряжения в предвоенные годы была характерна для пролетариата. Но сам по себе он не являлся той силой, которая могла в одиночку поставить самодержавие перед необходимостью политических реформ.

Остальные сословия и социальные слои также имели свои причины для недовольства.

Темпы и направления развития экономики были не столь значительными, чтобы привести к обновлению национальной политической культуры. Ее основой продолжали оставаться монархизм, патернализм и общинность, а стержнем социальной системы – самодержавное государство. Сохранение традиционной культуры с неизбежностью оборачивалось отторжением новых мировоззренческих ценностей. Поэтому массы оставались глухи к агитации, как либералов, так и социалистов. Никакой идеологии, в смысле теоретически осмысленного выбора, у большинства социальных слоев и групп не было.

Российское общество оставалось инфантильным. С политической точки зрения, население страны представляло собой не классы со своими специфическими (экономическими и социальными) интересами, а совокупность региональных социальных слоев и групп, которым были чужды интересы таких же групп в других регионах. Соединить эти интересы в масштабах страны не удалось даже политическим партиям (на региональном уровне позиции самих партий были крайне слабыми). В этих условиях, во-первых, политические движения оказывались оторванными от слоев, интересы которых они выражали, во-вторых, единственной силой, удерживающей общество (регионы) от распада, продолжало оставаться самодержавное государство.

В условиях нищеты и озлобленности широкое распространение приобрели революционные идеи. Казалось, что создать справедливое общество достаточно легко: требовалось всего лишь уничтожить эксплуататоров, не дающих свободно дышать «простому человеку». Общество было готово к насилию. При этом масштабы прямого и осмысленного противостояния власти и общества оставались незначительными, политическая культура – неразвитой. Это не означало, что массы вообще пребывали в неведении относительно существования тех или иных политических доктрин. Образованные слои общества через прессу, систему образования, агитаторов стремились внедрить в них свое видение мира. Но для подавляющего числа социальных групп было по-прежнему характерно эмпирически-ограниченное обыденное мышление. Имея своим объектом преимущественно явления, а не процессы, носители такого типа мышления не обладали способностью предвидеть общую тенденцию развития общества. Таким образом, главным итогом изменений в психологии масс оказался не рост классового самосознания, а разложение традиционной морали.

Правовая культура интеллигенции. В Западной Европе основным источником социальных и правовых преобразований являлась активность масс: во Франции в XIX в. было три революции, в Германии – две, в Испании – пять, Англию сотрясали забастовки. Благодаря этому в Европе параллельно шли два процесса: формирование правового государства и политически ответственного общества. В России же до конца XIX в. уровень социального напряжения оставался незначительным. Давление общества на власть носило больше уголовный характер, нежели идейно-правовой или политико-экономический. В результате идея права властью не воспринималась.

В европейских странах определенной силой, подталкивавшей власть к правовым реформам, было развитое правосознание, правовая культура общества. Для русских горожан и, что особенно важно, интеллигенции, был характерен правовой нигилизм, то есть отрицание социальной ценности права. Основой мировоззрения интеллигенции являлись атеизм, рационализм, индивидуализм, культ личных прав и свобод без каких-либо обязанностей.

Все направления революционного движения – народники, марксисты, эсеры – отрицали необходимость права1. Фактически, даже такие столпы русской литературы, как Ф.М. Достоевский и Л.Н. Толстой были в душе анархистами2. Например, Л.Н. Толстой не признавал власть человека над человеком и поэтому отрицал право, которую эта власть создает. «Политическое мировоззрение русской интеллигенции, – констатировал в начале XX в. публицист и юрист П.И. Новгородцев, – сложилось не под влиянием государственного либерализма Б.Н. Чичерина, а под воздействием народнического анархизма М.А. Бакунина. Определяющим началом было здесь не уважение к историческим задачам власти и государства, а вера в созидательную силу революции и творчество народных масс»3.

Правосознание интеллигенции представляло собой искаженное национальное отражение европейской культуры. Это ошибочное восприятие порождалось отсутствием в стране политических свобод, что не позволило ей правильно определить чаяния народа и собственные цели.

Экономической основой западноевропейской культуры являлась рыночная экономика. В России же экономика носила натуральный характер, а ее низкая эффективность заставляла крестьян держаться друг за друга в повседневной жизни. Интеллигенция воспринимали это как готовность народа к самоуправлению.

И социалисты, и либералы были едины во мнении, что основной причиной всех несчастий народа является самодержавное государство. Уровень знаний того времени не позволял осознать, что, как уже было сказано, форма государства является результатом целого комплекса социально-экономических причин, в результате не столько народ зависит от государства, сколько государство определяется способностью народа взять на себя выполнения части государственных функций. О том, что в стране с низкой плотностью населения, полунатуральным хозяйством и общинной, в своей основе, формой управления никакой иной власти быть не может, оппозиционно настроенным общественным деятелям просто не приходило в голову. Но социалисты шли дальше и отрицали не просто самодержавное государство, а государство вообще. По их мнению, пока существует государство – будь то конституционная монархия или буржуазная республика, – никакой свободы достигнуть невозможно, поскольку любое государство предполагает насилие. Поэтому, бичуя самодержавие, никто одновременно не пропагандировал идеалы право-вого государства, интеллигенция ориентировалась только на классовое противостояние, революцию. Наличие в стране казачьего самоуправления, крестьянских общин, коллективистского уклада жизни раскольников позволяли предположить, что после разгрома государства должна возникнуть система народного самоуправления.

Проблему будущего социалистического или революционного права никто из социалистов не разрабатывал. Даже в кругах юристов, трудно было найти кандидатов на должности прокуроров – все рвались в адвокаты.

Свобода без обязанностей и для Европы, где гражданское общество и система местного управления имела многовековую традицию, была чрезвычайно опасной идеей. У нас же свобода без обязанностей неминуемо должна была породить хаос и развал страны (что и произошло).

[1 Ткачев П.Н. Сочинения. Т. 2. М., 1976. С. 176, 231; Революционное народничество в 70-е гг. в XIX в. В 2-х тт. Т. 1. М., 1964. С. 71, 79.]

[2 Давыдов Н.В. Лев Толстой и суд. М., 1913.; Гольденвейзер А.А. В защиту права. Статьи и речи. Нью- Йорк, 1952.]

[3 Новгородцев П.И. Восстановление святынь. // Путь. Орган русской религиозной мысли. Кн.1 (I-IV). М., 1992. С. 429.]

Новая система взглядов начала формироваться в начале XX в. в виде неолиберализма. Его идеологи – Б.А Кистяковский и П.Н. Новгородцев – считали, что основные усилия требуется направить на создание правового государства и снижение накала классового противостояния. Однако идеологическое влияние этого течения оказалось очень слабым. Даже кадеты по-прежнему отказывались сотрудничать с властью и не обрели правовое мышление.

Правовая незрелость русского общества являлось результатом целого комплекса обстоятельств.

Во-первых, общество не было индивидуализировано, основная масса населения страны только начинала втягиваться в товарно-денежные отношения. И вполне естественно, что мышление интеллигенции было частью этой антирыночной культуры. Человек в России не столько подчинялся праву, сколько боялся наказания. При таком понимании уважения к закону не возникало.

Во-вторых, мелкотоварное, полунатуральное хозяйство с неизбежностью вызывало анархические настроения.

В-третьих, правовой нигилизм интеллигенции порождался неразработанностью теоретических проблем русского национального государства. В юридических вузах курс теории «Государства и права» строился не на отечественном, а на зарубежном материале1. Монархическая государственность в научном плане не исследовалась. При попытке изучать национальное право все сводилось к обычаям. Определенные теоретические основы русского государства были заложены работами теоретиков православного традиционализма Л.А. Тихомирова, К.Н. Леонтьева и К.П. Победоносцева. Но они воспринимались как реакционеры, поэтому в научную полемику с ними никто не вступал.

Четвертой причиной являлась сама власть. Объем полномочий государственных структур и должностных лиц четко не определялся, поэтому злоупотребление властью было вполне обыденным явлением.

В ходе революции 1905-1907 гг. политический режим в стране принципиально изменился: если раньше власть царя была абсолютной, то после принятия 23 апреля 1906 г. Конституции Россия превратилась в конституционную монархию, но это не успело к 1914 г. породить необходимые психологические изменения. По большому счету, в этом документе никто не нуждался: массам она была непонятна, а революционерам – не нужна, так как перечеркивала все их программы.

Психология масс в годы Первой мировой войны. К 1914 г., несмотря на отсутствие четко сформулированных и широко распространенных в массах претензий к власти, незначительное число политических противников самодержавия, невысокий уровень социальной борьбы, для всех без исключения социальных слоев и групп был характерен психологический дискомфорт.

Политическая ситуация в стране оставалась очень сложной. С одной стороны, самодержавие не имело прочной социальной базы ни в одном из слоев. С другой – основные слои населения не были готовы к иной форме власти. В глазах подавляющей части населения страны законной оставалась только самодержавная власть. Это не мешало её устранению в случае благоприятного для этого стечения обстоятельств, но с неминуемостью вело к последующему развалу всей социальной системы.

Россия с апреля 1906 г. являлась конституционной монархией. Это позволило в максимальной степени привлечь возможности общества к борьбе с врагом:

[1 Кокошкин Ф.Ф. Русское государственное право. М., 1908; Шершеневич Г.Ф. Общая теория права. Т. 1-4. М., 1910 – 1912.]

– уже осенью 1914 г. к обеспечению фронта всем необходимым подключились земства и городские думы. Осенью 1916 г. они объединились в Главный комитет Всероссийского земского и городского союзов (Земгор),

– в мае 1915 г. на Всероссийском съезде представителей I промышленности и торговли были созданы военно-промышленные комитеты. Первоначально они действовали без необходимой законодательной базы. Но в августе 1915 г. правительство утвердило «Положение о военно-промышленных комитетах». За ними закреплялось оказание содействия правительственным учреждениям в снабжении армии и флота снаряжением и продовольствием. В течение лета возникло 4 смешанных комитета: по обороне страны, продовольствию, военным перевозкам и топливу. К концу 1916 г. были образованы областные и местные комитеты во главе с Центральным военно-промышленным комитетом.

Николай II не давал Думе права формировать правительство, но назначал таких министров, которые должны были ей понравиться. Калейдоскопическая смена фигур на высших государственных постах объясняется стремлением царя заставить эффективно работать государственный аппарат.

Но выиграть ту войну Россия не могла.

Основная вина за разрастание политического кризиса лежит на интеллигенции во главе с ее думскими представителями. В августе 1915 г. в Думе образовался Прогрессивный блок, который фактически развязал в прессе идеологическую войну против государя. В него вошли 236 депутатов из 442. В тяжелейший для страны исторический момент интеллигенция включилась в политическую борьбу, не осознавая, чем это может обернуться для страны, и явно переоценив свои организационные возможности. Именно интеллигенция четко сформулировала претензии общества к самодержавию и свела к минимуму его авторитет.

Начиная с лета 1915 г. интеллигенция обрушила на царское правительство град критических статей в прессе. Она пыталась доказать, что для победы в войне есть все возможности, и лишь из-за бездарной политики Николая II и его правительства армия терпит одно поражение за другим, а в тылу накапливаются социальные проблемы.

Летом 1916 г. резко возросло социальное напряжение и в хлебопроизводящих регионах. Голода там не было, инфляция на них практически не отразилась. Благодаря хорошим урожаям, большому спросу на рабочие руки, росту цен в городах на продукты питания и выплатам государством семьям мобилизованных денежных пособий, денежная масса в крестьянской среде даже выросла. Между тем, и в этих регионах поднялась волна погромов. Их подавляющая часть являлась реакцией на социальную несправедливость, терпимую в мирное время, но отторгаемую в условиях войны. В соответствии с национальными уравнительными идеалами, тяготы и лишения должны были делиться на всех поровну. Между тем, торговцы пытались использовать благоприятный момент для обогащения, за что и поплатились.

В условиях нарастания бытовых трудностей, неудач на фронтах, люди лишались психологической основы. В разных социальных слоях это проявлялось поразному:

– в среде интеллигенции, городских обывателей и старших возрастов деревни росли апатия, чувство безысходности,

– среди крестьянской и рабочей молодежи изменение социальной психологии проявлялось в росте хулиганства и падении нравственности,

– для буржуазии и генералитета основным было положение на фронте. А поскольку Россия терпела поражения, это формировало комплекс национальной неполноценности.

Россия с апреля 1906 г. являлась конституционной монархией. Но в сознание всех социальных слоев народа это принципиальное изменение еще не вошло. Поэтому вся ответственность за это ложилась на царя. Власть стала вызывать раздражение уже самим фактом своего существования. Этот процесс явился результатом резкого роста социальных проблем, непониманием большинством населения сути происходящих процессов и нежеланием власти объяснить их сложность. Особую роль в десакрализации власти сыграл Г. Распутин. Причем, даже трудно определить, что в 1916 г. выступало в качестве главного социального раздражителя: рост дороговизны, неудачи на фронте или распутинщина, о которой знали каждый солдат и крестьянин.

Осенью 1916 г. осуждающую позицию по отношению к царю и его правительству заняло дворянство в лице Государственного Совета и Совета объединенного дворянства. Недовольство охватило даже членов императорской фамилии во главе с матерью-императрицей Марией Федоровной.

Между тем, Николай II использовал все возможности для изменения ситуации на фронте (за исключением передачи власти Думе), а ожидаемый перелом все не наступал. Напротив, ежедневно множилось число критиков. Царь замкнулся в себе. Рождество 1917 г. он встретил в узком кругу семьи, без обычного в этом случае обмена подарками между членами императорской фамилии. С декабря Николай II перестал интересоваться внутренней жизнью страны. Вслед за ним и большинство министров перестали ходить на заседания Совета министров.

К 1917 г. страна потеряли 1,5 млн. убитыми, 2 млн. пленными, 2,3 пропавшими без вести, 4 млн. ранеными. Противник захватил русскую часть Польши, Литву и Белоруссию. Но от жизненных центров страны неприятель был далек. Стратегическое положение России к 1917 г. было несравненно лучше, чем положение СССР к декабрю 1941 г. Тем не менее, И.В. Сталин вышел из войны победителем, тогда как Николай отрекся от престола. Основная причина столь разных итогов состоит в психологической победе сталинизма и поражении самодержавия.

Во-первых, в ходе войны появился значительный слой людей, готовых к убийству и умеющих это делать, – 15 млн. солдат. Во-вторых, война привела к серьезным сдвигам в их психологии, что проявлялось в поведении солдат, которым за героизм предоставляли отпуск. Насмотревшись на ужасы войны, они утратили уважение и страх по отношению ко всем начальникам, с которыми прежде сталкивались, – жандармам, урядникам, приставам, полицейским, другими глазами взглянули на свою собственную жизнь, более остро осознав ее несправедливое устройство.

В городах хлебопотребляющих регионов основной причиной значительного роста социального недовольства сначала была инфляция (уже к осени 1915 г. цены выросли в 3 раза), затем – перебои в снабжении продовольствием и топливом (железные дороги были одноколейными и выполняли, прежде всего, военные заказы). В результате осенью 1916 г. в этих городах сложилась критическая ситуация.

Вопросы для обсуждения на семинарах

1. Можно ли было в революции 1905-1907 гг. добиться бо`льших результатов?

2. Большевики считали, что революция 1905-1907 гг. закончилась поражением. Правильна ли эта точка зрения?

3. Правильно ли поступил Николай II, разогнав первую и вторую Государственную Думу?

4. В советской историографии считалось, что аграрная реформа П. Столыпина окончилась крахом. Правильна ли эта точка зрения?

5. Почему среди революционеров так мало людей с высшим образованием?

6. В чем причина бедности крестьян через 30-40 лет после отмены крепостного права?

7. Чем объяснить правовой нигилизм русской интеллигенции?

8. Какую роль в политической истории сыграл «прогрессивный блок» Государственной думы?

Тесты

1. Когда возникли первые марксистские группы?

а) в 70-е,

б) в 80-е,

в) в 90-е гг.

2. Какое образование имел Александр III?

а) среднее,

б) среднее специальное,

в) высшее.

3. Кем был по образованию Николай II?

а) юрист,

б) военный,

в) экономист.

4. Кто принадлежал к кругу неолибералов?

а) Б.А Кистяковский,

б) П.Н. Новгородцев,

в) К.П. Победоносцев.

5. В каком году были уравнены наследственные права дочерей и сыновей?

а) в 1902,

б) в 1910,

в) в 1912.

6. Когда в России появился постоянно действующий премьер-министр?

а) в 1856, в) в 1881, в) в 1905.