История шпионажа. Том 1

Путь отчаяния и насилия

В немецкие воинские части в Прибалтике можно было записаться с 16 лет, поэтому там воевало много юношей из стран Балтии. Эти отряды сражались против коммунистов, сепаратистов, спартаковцев и социалистов. Сражаясь в этих воинских частях, стрелки-балтийцы хотели отомстить за унижение своих стран. Командовал этими частями немецкий генерал Рюдигер фон дер Гольтц, назывались они «Железная дивизия».

Военные сражения, начавшиеся в марте 1919 года, сразу стали жестокими и кровопролитными. Новобранцы были полны ненависти к большевикам — они помнили, как те расправлялись с заложниками и пленными. Пять месяцев спустя немецкое правительство дало распоряжение войскам вернуться в Германию, и они, после ряда побед над большевиками, вынуждены были подчиниться условиям коалиции союзников с Латвией. Можно понять, как восприняли это известие бойцы из «Железной дивизии».

Позднее участник этих событий писатель Эрнст фон Саломон писал в книге воспоминаний «Проклятые»: «Мы были в бешенстве, ломая все, что попадалось под руку, поджигая все, что могло гореть… И в этом огромном костре горели наши надежды, наши чаяния. Обрывки словарей и учебников сгорали вместе с нашей верой в справедливость, с дымом костра улетучивались наши идеи».

Оставшиеся в Латвии бойцы «Железной дивизии» ненавидели большевиков, они не понаслышке знали об их жестокости. Они обвиняли свое правительство в том, что их бросили на произвол судьбы, что их предали, и снимали с себя ответственность по отношению к властям. Но веймарских парламентариев они ненавидели сильнее, чем большевиков, они в их глазах стали основными врагами, а потому балтийцы стали воевать против Германии, не соблюдая условия Версальского договора.

В марте 1920 года отряды балтийцев участвовали в путче, которым руководил Капп. Путч потерпел поражение, так как не был поддержан военными и парламентариями правых группировок и сопровождался забастовками и беспорядками, спровоцированными профсоюзами и левыми партиями. Местная буржуазия тоже предала путчистов и поставила себя в зависимость от оккупантов.

Что оставалось у «Железной дивизии»? Несколько тайных складов оружия, и все. Впереди были неразбериха, политический хаос восстаний, обреченных на провал, отчуждение территорий, упразднение границ, экономический хаос и инфляция.

В 1920 году отряды «Железной дивизии» были распущены. Сокращенная до 100 тысяч, согласно Версальскому договору, немецкая армия не могла принять их к себе. Тогда балтийцы ушли в подполье. «Движение святой Ефимии» родилось из этих разрозненных отрядов. Это были фанатики-патриоты, движимые отчаянием. В обескровленной и преданной Германии, стоящей на пороге новых катастроф, эти бойцы чувствовали себя полунаемниками, полукрестоносцами. От их родины остался лишь символ — боевые знамена Балтии: штандарт с мальтийским рыцарским крестом на белом фоне; черный штандарт с черепом; красный штандарт с тремя серебряными башнями, обвязанными пиратской черной лентой; черный штандарт с серебряной полосой, пробитый пулями и залитый кровью. Единственным капиталом балтийцев было оружие. Немецкое оккупационное командование пыталось их разоружить и найти склады оружия, но для бойцов сохранение оружия стало вопросом жизни или смерти. Тех, кто выдавал склады, они расстреливали, как предателей.

Жизнь в подполье, разобщенность приводили к подозрительности и шпиономании, часто происходили самосуды по подозрению друг друга в предательстве. «Проклятыми» овладело отчаяние, неверие в свои силы. Необходимо было внести в движение струю веры. «Проснись, Германия!» — под таким лозунгом стали формироваться отряды святой Ефимии. Этот магический клич должен был сплотить и разбудить молодых фанатиков. За их спиной действовали умудренные опытом командиры, работники немецких спецслужб, готовившие реванш Германии. Руководил этой работой глава немецкой разведки, полковник Николаи.

В ночь с 10 на 11 ноября на секретном совещании, проведенном в замке Круппа фон Бойлена, полковник Николаи четко определил задачу: «С сегодняшнего дня вы будете через меня получать инструкции от тех, кто может спасти страну».

Первая попытка — организованный спецслужбой путч Каппа — провалилась. Но участникам путча удалось скрыться. Среди них был помощник Николаи полковник Бауэр. Позднее он стал первым военным советником генерала Чан Кайши и погиб в Шанхае в 1929 году.

Одним из участников путча был руководитель отрядов Святой Ефимии Эрвин Керн. Встреча полковника Николаи и капитана Керна произошла во время восстания моряков в Киле, спровоцированного агентами немецкого Генштаба. Доказательств службы капитана в военной разведке нет. Но с того времени группа Керна стала заниматься контрабандной перевозкой оружия, похищением военных преступников и террористическими акциями, направленными против оккупантов и их союзников.

Самой известной акцией этой группы было убийство Вальтера Ратенау, родоначальника экономического возрождения Германии.

Елгава (ранее Митава, или по-немецки Митау) находилась на территории Курляндии. До своего отступления в марте 1919 года большевики собрали заложников на площади перед собором. С высоты бастионов они стали расстреливать их из пулеметов и бросать в них гранаты. Среди заложников были дети, женщины и старики. Дети кричали в ужасе, матери пытались прикрыть их своими телами, старики падали на землю. Добивали гранатами — матери с детьми взлетали в воздух в смертельном обьятьи.

Потом большевики вырыли гробы забальзамированных курляндских князей и надругались над останками. Часть заложников тащили волоком, привязав к лошадям, как это делали их предки монголы. Путь от Елгавы до Риги был покрыт трупами.

Впоследствии, когда большевики возьмут Ригу, они отдадут приказ уничтожить всех пленных, но на этот раз солдаты, уставшие от кровопролития, откажутся его выполнить. Тогда приказ выполнят женщины-большевички. Они это сделают с неслыханной жестокостью.

Правительство Латвии приняло помощь Германии в войне против Красной Армии. Но награждать за это солдат земельными участками не намеревалось — это означало бы колонизацию страны. В июне по этому поводу возник раскол.

Страны Антанты, обеспокоенные действиями отрядов фон дер Гольца, поддержали Латвию. Они опасались создания стратегической базы в Курляндии, которая могла выйти из-под контроля союзной комиссии и угрожала бы не только Петрограду, но и союзникам.

Фон дер Гольц отказался подчиниться приказу и заключил союз с русским князем Бермондт-Аваловым, но они потерпели поражение, не выдержав ударов русской, латвийской и английской артиллерии. Рейх пытался поддержать фон дер Гольца и Авалова с тыла, но не смог противостоять союзникам.

Бойцы отрядов фон дер Гольца залегли в траншеях Елгавы, которая оставалась их последним рубежом. Бойцы были измотаны, отряды окружены и вынуждены были отступить 21 ноября. Они не чувствовали себя побежденными — их предали.

Отступая, они сжигали по дороге дома и медленно двигались к границе с Германией, где их ожидал рейхсвер, чтобы разоружить. Но этого унижения они не могли вынести и решили бежать, спасая оружие. Это были последние немецкие солдаты большой войны.

Секта святой Ефимии была основана в Вестфалии в XII веке, и постепенно распространилась по всей Германии. Первоначально секта создавалась как праведный суд в отличие от суда феодалов. Но постепенно эти суды стали не менее жестокими, их проклинали по всей стране. Они потеряли свой авторитет при короле Карле V и были полностью упразднены при Наполеоне.

Суды святой Ефимии проходили по следующему сценарию: ночью в лесу, гротах или другом уединенном месте собирались судьи и старшины секты. Обвинение предъявлялось анонимно, достаточно было клятвенного подтверждения семи судей, чтобы обвиняемый был вызван на суд. А обвиняемому необходимо было собрать двадцать одно свидетельство своей невиновности. Приговором было освобождение или немедленная смерть. Если обвиняемый отказался прийти на суд, то после третьего предупреждения его мог убить любой член секты святой Ефимии.

Убийство Вальтера Ратенау

Экономическая ситуация в Германии была хуже некуда. Население голодало. Крестьяне отказывались продавать продукты за марки, которые обесценились. То и дело вспыхивали восстания. Рабочие требовали оплаты в конце каждого рабочего дня. За последние месяцы 1923 года безработица возросла в два раза, а вскоре и в три. Свирепствовали спекуляция и черный рынок.

Ратенау, министр иностранных дел, выступил с планом оздоровления экономики. Он возглавлял гигантский трест, в который входили электрические компании, разбросанные по многим странам мира, освещавшие Испанию, Италию, Латинскую Америку, Россию, включая Москву. В трест входили 43 угольные шахты, 17 шахт, добывающих железную руду, и многие другие предприятия. Ратенау считал, что будущее капиталистических стран зависит не от армии, а от развития промышленности. Это была теория капиталистической олигархии. Короче, спасение Германии зависело от крупного займа. А для этого необходимо было добиться доверия стран Антанты и строгого выполнения условий Версальского договора.

Эта позиция Ратенау наносила вред интересам крупных немецких промышленников: Круппа, Тиссена, Гутенберга. Они не были с нею согласны, не говоря о националистах и военных. 16 апреля 1922 года был подписан Раппальский договор между Германией и СССР. Это был экономический договор, но он наносил удар по мечтам немецкого Генштаба и считался уступкой большевистским варварам.

Для бойцов из отрядов святой Ефимии Ратенау был предателем-евреем, как и агитаторы-коммунисты, как руководители левых партий, которые осмелились судить великих полководцев Гинденберга и Людендорфа. По их мнению, нельзя было позволить еврею решать судьбу Германии.

Ратенау был приговорен не только как предатель интересов Германии, но предатель Человека. Никаких компромиссов быть не могло. Керн считал, что сама судьба предназначила ему совершить сей подвиг — это было не политическое, а метафизическое убийство, как в греческой трагедии. Керн хотел доказать, что им движет святая Ефимия. Только предводитель секты мог убить другого предводителя.

Керн встретился с Ратенау на конференции. Нет сомнения, что Ратенау приметил тогда молодого активиста.

Вот что рассказывает об этом Саломон в своей книге: «Я увидел, как Керн наклонился вперед, находясь в трех шагах от Ратенау, и впился в него взглядом. Керн был бледен, лицо напряжено… Министр обернулся к нему, сначала рассеянно, потом озабоченно, что-то хотел сказать и нервно вытер лоб.

И с этого момента он продолжал свою речь, обращаясь только к Керну, будто убеждая его, но тот не изменил ни позы, ни выражения лица… По окончании конференции, когда присутствующие стали выходить, Керн прошел рядом с министром. Ратенау продолжал смотреть на него, будто спрашивая. Но лицо Керна было непроницаемым».

В этот день Керн понял, что его судьба решена. К тому же выводу пришел и Ратенау. Но оба с той встречи оставались спокойными.

Ратенау был спокоен, как никогда, отказавшись от охраны. Он не раз получал в письмах угрозы убить его, но не делал ничего, чтобы смягчить атмосферу ненависти, которая его окружала. Казалось, что он ждет какое-то приятное известие, стремясь наконец освободиться.

Готовясь к покушению, Керн тоже не соблюдал никаких предосторожностей: он не собирался бежать от полиции, не запасся паспортом. В назначенный день он выехал без денег. У него были припасены хороший пистолет и надежная машина.

Саломон был другом Керна, но тот его полностью устранил и даже обманул накануне, сказав, что собирается в Швецию и раздумал стрелять в Ратенау. Керн хотел заменить водителя, но не успел.

Последние дни перед покушением Керн и его товарищ Фишер спокойно гуляли, беседовали. Создавалось впечатление, что Фишер как опытный тренер следит за здоровьем порученного ему спортсмена и его настроением. За три дня до покушения они спокойно пошли в кино. Мест рядом друг с другом не было. Если бы Керн не был абсолютно уверен в успехе задуманного, он бы не крикнул товарищу, сидевшему поодаль, когда на экране показывали тюремную камеру: «Послушай, не этали камера, откуда мы вытащили Дитмара?»

Несомненно, это были бравада и мальчишество — так себя вести накануне покушения, но это было и подтверждением его абсолютной уверенности в себе. Керн знал, что боги благословили его. Боги не противятся Холокосту. Зал был полон провокаторов, но никто и ухом не повел в ответ на эту выходку.

Керн и Фишер отправились послушать выступление Ратенау в рейхстаге. По возвращении они остановились у витрины, где была выставлена фотография министра. «А он очень симпатичный», — сказал Фишер. Он говорил искренне — Ратенау был им симпатичен, они не испытывали к нему сейчас ненависти. Керн убивал не человека, а идею, которую тот олицетворял. Их больше не волновали страсти, чувства, эмоции. Они не могли не только отказаться от задуманного, но и вернуться в мир людей.

В 10 утра в субботу, 24 июня 1922 года, Керн давал последние инструкции Саломону. Это было его завещание: «Ни за что не говорите правду! (Речь шла о секте святой Ефимии.) Скажите им что хотите, но как можно проще — только так вас поймут. Наши истинные мотивы они никогда не поймут, а если поймут, вас будут унижать».

Какая смелость и решительность человека, прожившего 24 года! Он добавил: «Если Гитлер поймет, что его час настал, то он тот человек, о котором я думаю».

Гитлер в то время был почти никому не известен, но Керн его отметил. Саломону было 19 лет, он тоже симпатизировал Гитлеру. В тот день они будто дали друг другу молчаливую клятву.

Последними словами Керна в том разговоре были: «Ты не представляешь, как я счастлив, что все наконец разрешится».

Через несколько минут водитель машины, в которой ехал Керн, так близко подъехал к машине Ратенау на тротуаре, что Керн мог дотронуться до своей жертвы. Они посмотрели друг на друга, Ратенау узнал Керна. Керн выстрелил. Фишер бросил в открытую машину гранату. Ратенау был убит.

Германия устроила Ратенау торжественные похороны. Репрессии были жестокими. Были арестованы друзья Керна и старшее поколение бойцов бригады Эрхардта. Один из них, Тилессен, морской офицер, был замешан в убийстве вице-канцлера Маттиаса Эрцбергера и имел отношение к убийству Ратенау. Брат Тилессена был одним из инициаторов неудачного покушения на социалиста Филиппа Шайде-манна, первого канцлера Веймарской республики.

17 июля 1922 года Керн и Фишер укрылись в крепости Саалек, в горах Тюрингии. Там они вели свои последние философские беседы. Два агента опознали их и дали знать властям.

Ночью 17 июля была сильная буря, в такую ночь не страшно умереть. Такой же бурной и насыщенной была жизнь Керна и Фишера. Друзья знали, что покончат жизнь самоубийством. Фишер выстрелил в Керна, потом положил его тело на кровать, подложив бумагу под обувь, чтобы не испачкать одеяло. Стер кровь с его правого виска. Лег на стоявшую рядом кровать и выстрелил себе в правый висок.

Последовавшие затем волнения и диверсии носили другой характер — они были выступлениями против оккупантов. Гитлер вскоре перейдет от подпольной к открытой борьбе и значительно увеличит армию.

Под таинственными штандартами святой Ефимии еще долго сохранялся боевой дух моряков, отрядов балтийских стрелков и немецких разведчиков.

Керн был не только романтическим героем, мистиком, но и бойцом отряда стрелков и агентом спецслужбы полковника Николаи.

Фишер был морским офицером Балтийского флота и террористом, как Тилессен и Шульц.

После убийства Эрцбергера полиция обнаружила в багаже Тилессена и Шульца документы организации «Консул». Чемоданы с документами хранились в доме капитана Манфреда фон Киллингера, который впоследствии оказался казначеем организации. Очередной раз связующим звеном был командир Эрхардт.

Руководитель движения правых группировок организации «Консул» Эрхардт поддерживал тесные контакты с врагами Ратенау — такими, как генерал Людендорф, а также с промышленными магнатами. В Венгрии он работал директором промышленного банка; в Мюнхене полиция снабдила его фальшивым паспортом, придумав ему странное имя Консул фон Эшвеге.

На процессе над 26 членами организации «Консул» обвинение не стало рассматривать улики убийства Ратенау. Прокурор заявил: «Обвиняемые поддерживали контакты с различными группами. Создается впечатление, что перед нами звенья организации, члены которой действовали изолированно друг от друга».

Этой таинственной организацией была немецкая секретная полиция и военно-морская разведка, прямо или косвенно руководившие романтиками, о которых шла речь в книге Саломона. После встречи в Киле полковника Николаи с Эрвином Керном эти связи упрочились.

В этот период, во время восстания моряков, в Киле находился блестящий военный разведчик Вильгельм Канарис, будущий глава абвера Третьего рейха. Он хорошо знал командира Эрхардта, который был организатором происходивших кровавых событий.

Через несколько месяцев в политический отдел секретной службы поступил молодой лейтенант. Раньше он служил в отрядах балтийских стрелков. Уже с 16 лет он работал связным в дивизии Люциуса. Звали его Рейнхард Гейдрих.

Традиции секретной войны балтийских отрядов продолжались. Но на смену волкам приходили тигры.

После вызова в Ставку маршалы Гинденбург и Людендорф покинули Берлин и вынуждены были эмигрировать. Но с их благословения и используя Версальский договор в качестве детонатора, два ультранационалиста сделали попытку организовать путч. Это были Вальтер фон Люттвиц, командующий рейхсвером, и командующий войсками Восточной Пруссии Вольфганг Капп.

Первый был типичным прусским офицером, аристократом до мозга костей, невысокого роста, элегантным и рафинированым. В другом многие видели будущего диктатора Германии. Это был высокий крупный мужчина, но неизлечимо больной и лишенный той энергии, на которую возлагали надежды националисты.

Немецкая армия никак не могла примириться с двумя условиями Версальского договора — выдача военных, ответственных за развязывание Первой мировой войны (первым в списке шел Гинденбург) и сокращение немецкой армии с 400 до 100 тысяч. И все это в момент, когда большевики стояли у восточных границ Германии, а изнутри страну раздирали выступления спартаковцев и революционная агитация.

Капп и Люттвиц договорились о совместных действиях с Эрхардом и назначили день путча на 1 3 марта 1920 года, сразу после того, как правительство издало приказ об аресте генералов. 6 тысяч бойцов бригады Эрхардта и несколько балтийских стрелков подошли к Берлину в ночь на 1 2 марта. Утром в 7 часов они проникли в город. Все члены правительства бежали в Штутгарт.

Известие о путче, имевшем успех на севере Германии, на юге было встречено враждебно. Социалистические профсоюзы объявили забастовку протеста, которая постепенно охватила всю страну. Чиновники молча бойкотировали решения путчистов. Новая власть продержалась сто часов, пока Генштаб не потребовал от организаторов путча подать в отставку. Генералы бежали.

Эрхардт уехал с множеством чемоданов и оружием в Берлин. В пути не обошлось без перестрелок, в которых погибли два человека. Через несколько недель бригада, организовавшая путч, была расформирована, и Эрхардт переселился в Венгрию. Его бригада была единственной достойной этого названия от всего, что осталось в немецкой армии. Сам он был вождем националистов.

Ратенау беспокоили не обычные житейские проблемы — этот значительный человек страдал от унижений, видя, что его не ценят как личность. Он мечтал быть военным, восхищался немецкой расой, гвардейцами. Но они насмехались над ним, евреем, когда он проходил службу в армии.

Его политическая карьера не была быстрой. Он реализовал себя в ней благодаря культуре, способностям организатора, тонкой натуре.

Ему покровительствовал канцлер Иозеф Вирт. Он поручил Ратенау возглавить Министерство по делам репараций, а в мае 1921 года назначил министром иностранных дел.

Лицо Ратенау было необычным, значительным — очень высокий лоб, темные печальные глаза, в которых внезапно пробегало беспокойство, горькая складка у губ. Мягкий и деликатный, порой он преображался, будто готовился к атаке.

Он знал, что немцы никогда не воспримут его таким, каков он есть, что бы он ни делал. Он ненавидел себя за то, что продолжал их любить. Ратенау получил уже несколько угроз, но продолжал ходить без охраны. Он решил свои проблемы, приняв смерть, приговорив себя, как и покушавшийся на него террорист.

Михаил-архангел румынского террора

Мало быть гением, надо найти момент, когда и куда свою гениальность приложить. Корнелиу Кодряну все это угадал.

Отступничество большевиков бросило Молдавию на произвол судьбы. Сначала Молдавия была оккупирована немецкими, австрийскими и болгарскими войсками, а после освобождения этих территорий пришел красный террор. Румынские коммунисты поддержали притязания СССР на Бесарабию, и тогда крестьяне стали вступать в отряды «Железной гвардии», действуя партизанскими методами. В отряды вступала и студенческая молодежь.

Среди студентов было много неимущих, выходцев из крестьянских семей, которым правительство платило стипендию, готовя кадры специалистов. С 1930 года многие закончившие учебу не могли найти работы. Это недовольство использовал Корнелиу Кодряну, привлекая их в свои отряды.

В память о национальном герое румынского народа, Михае Доблестном, Кодряну выбрал святого покровителя руководимых им отрядов — Святого Михаила. В кабинете Кодряну висел портрет святого. Командир верил, что избран Богом для борьбы со злом. А злом для него были коммунисты и евреи. Но в отличие от нацистов его мистицизм и патриотизм были искренними.

Он приказал называть себя капитаном, в латинском смысле этого слова — ведущий. Личностью он был сильной, притягательной. Его голубые глаза околдовывали и внушали страх. Он был высоким, красивым, крупным мужчиной. В Кодряну были и юношеская романтика первооткрывателя, и крестьянское упорство, и спокойствие, и умение принимать решения настоящего капитана. Как и все в отряде, он одевался в домотканую одежду. Он не был хорошим оратором, не был начитан и действовал по наитию. Он был прекрасным организатором и режиссером народных действий.

Первоначально движение Кодряну было студенческим, это была группа из 46 студентов университета. Затем он набрал учеников лицея — те торжественно поклялись мстить евреям и коммунистам до смерти — своей и своих врагов. Кодряну не шутил, до начала суда студент, который донес на группу, был убит. Когда через несколько лет университетская группа, среди которой был Кодряну, предстала перед судом за совершенные злодеяния, только студент, убивший доносчика, был приговорен к тюремному сроку заключения. Все остальные были освобождены. Потом это повторится не раз, потому что румынские судьи были антисемитами, как и Кодряну.

Во время второго судебного процесса Кодряну освободили под аплодисменты толпы — он обвинялся в убийстве прокурора. Во время допроса прокурор дал пощечину Кодряну, и тот хладнокровно убил его на улице. Студент и прокурор стали первыми жертвами группы Кодряну до того, как он создал «Железную гвардию».

В «Железную гвардию» вошли «Лига святого Михаила Архангела», основанная Кодряну, и «Румынский крестовый поход», которым руководил другой лидер — Михай Стелеску. На выборах 1932 года молодежная организация получила пять мест, а Стелеску стал заседать в парламенте вместе с Кодряну. В следующем году организация пополнилась тысячами новых членов.

Гитлер только что пришел к власти в Германии. Фашизм правил в Италии. В этих двух странах фашистская молодежь играла важную роль в политической жизни страны. В конфликте поколений молодые оттеснили стариков. «Зеленые рубашки» румынских фашистов под предводительством Кодряну бросили вызов старшему поколению и вывели своего капитана в лидеры политической борьбы.

В этой организации было немало экстремистов. Судьи по-прежнему были снисходительны к арестованным. Тогда глава правительства Ион Дука издал декрет о роспуске «Железной гвардии». Это произошло 11 декабря 1933 года. Но стычки с полицией не прекращались. Несколько легионеров были ранены полицией во время демонстраций и умерли. Последовали ответные действия — 30 декабря глава правительства Ион Дука был убит на станции, когда возвращался после переговоров с королем Каролем. Молодой легионер схватил Дуку за горло и выстрелил в него четыре раза.

Кодряну, скрывавшийся до этого, сдался властям за два дня до начала судебного процесса над убийцей. Руководитель «Железной гвардии» хотел убедиться, что новый глава правительства Татареску не распустит организацию. На суде создавалось впечатление, что судят убитого главу правительства, а не зеленорубашечников. Кодряну, который дал клятву, что ничего не знал о готовящемся покушении, снова был отпущен из зала суда под аплодисменты.

Он по-прежнему возглавлял движение, изменив только название. Так возникла молодежная организация «Все для родины». Ее формально возглавлял генерал Кантакуцене. Убийство главы правительства Иона Дука достигло своей цели, Татареску не стал бороться с «Железной гвардией».

Было еще одно обстоятельство, которое склонило Татареску к умеренности по отношению к молодежной организации. Главной оппозиционной партией в стране была Национальная крестьянская партия, которую возглавлял Юлиу Маниу, и именно с этой партией конфликтовали молодые румынские фашисты.

По окончании Первой мировой войны Трансильвания выступила с предложением присоединиться к Румынии. То же самое сделали Бессарабия и Буковина. К Румынии была присоединена Добруджия и половина территории Тимишоары.

Таким образом территория Румынии увеличилась в два раза и приблизилась к границам империи Михая Доблестного. Население страны возросло с 8 до 18 миллионов. Основными богатствами страны были: залежи нефти, шахты, производство зерна. Среди балканских стран Румыния была одной из наиболее стабильных и богатых стран. Но были у нее две проблемы — крестьянские наделы и еврейский вопрос.

В королевстве основными партиями были либеральная, возглавляемая Ионом Братиану, и национальная крестьянская под предводительством Юлиу Маниу. Существовавшая ранее консервативная партия, обвиненная в сотрудничестве с немцами в 1918 году, была распущена. Национальная крестьянская партия после войны сформировала правительство, которое возглавил Александру Вайда-Воевод, друг Юлиу Маниу. В 1921 году крестьяне получили земельные наделы — девять миллионов гектаров. После смерти своего лидера Иона Братиану в 1927 году либеральная партия отошла на второй план.

Король Румынии Кароль происходил из семьи Гогенцоллернов. Его высокая ладная фигура, энергичное гордое лицо впечатляли. Будучи наследным принцем, он не вызывал симпатий в обществе, так как личная жизнь его была неординарна. После короткого морганатического брака он женился на принцессе Елене из королевской семьи Греции, но часто появлялся в обществе с любовницей-еврейкой Магдой Лупеску.

Под давлением Братиану старый король Фердинанд потребовал от сына, наследного принца, разорвать отношения с красавицей Магдой. Кароль предпочел отказаться от права наследования и уехал с любовницей в Париж.

После смерти Фердинанда сын Кароля Михай был еще слишком молод, чтобы стать королем, и потому было оформлено регентство, триумвират, в который вошли: брат Кароля Николай, Братиану и Маниу. После смерти Братиану Кароль договорился с Маниу о возвращении в Бухарест с мадам Лупеску и свергнул с престола своего сына. Это произошло в 1930 году.

С этого момента Кароль всего себя отдавал служению Румынии, вникая во все проблемы и показав себя прекрасным правителем. После смерти Кодряну он восстановил диктатуру в стране.

Кароль отрекся от престола 6 сентября 1940 года после того, как СССР и Германия раскололи Румынию на части. Каролю наследовал его сын, но власть перешла полностью к Антонеску.

В отряд смерти Кодряну входили 15 легионеров. Им было поручено просвещать крестьян, вести религиозную пропаганду. Проезжая по деревням на грузовике, они пели гимны и призывали крестьян присоединиться к борьбе во имя святого Михаила.

В действиях Кодряну всегда чувствовался налет театральности. Достаточно было видеть, как его появлению в деревне предшествует глашатай. Кодряну выходил под аплодисменты толпы, обводил всех гипнотическим взглядом, сходил с лошади и прижимал к себе по-братски какое-нибудь животное — лошадь, собаку…

Достаточно было видеть, с каким воодушевлением слушали интеллектуалы этого простолюдина, как он принимал у них клятву верности бороться до конца, до смерти. Даже его молчание было значительным. Это молчание неумелого оратора воспринималось как медитация, углубленность в свои мысли, и никто не решался его прервать.

Так он завлекал новобранцев и укреплял дух всего воинства. Это была полурелигиозная, полувоенная организация, которая исповедовала терроризм как нечто святое, как предназначение свыше.

Человек с черным моноклем против зеленорубашечников

После выборов 1937 года положение в стране переменилось. Маниу объединился с Кодряну, и вместе они свалили правительство. Вместо Татареску был избран Октавиан Гога. Гога возглавлял до этого партию антисемитов и поэтому был союзником Кодряну. Они решили заключить между собой соглашение. Кароль надеялся, что Кодряну и Гога будут конфликтовать и тем самым ослабят оппозицию, но прогадал.

Теперь заметной фигурой на политической арене стал министр внутренних дел Калинеску. Это был худощавый, невысокого роста нервный господин, прикрывавший отсутствие глаза черным моноклем. Калинеску обладал сильной волей и был тщеславен. Он был членом Национал-крестьянской партии, ненавидел Кодряну, мешавшего его карьере.

Калинеску поставил своей задачей освободить Румынию от легионеров-террористов и занять первое место в политической элите страны. Как и его противник, Калинеску был сторонником сильных мер и не очень разборчив в выборе средств. Это он давал указания полиции, сражавшейся во время демонстраций с легионерами.

В течение многих лет министр терпеливо собирал досье на членов «Железной гвардии». Когда Кодряну и Гога объединились, Калинеску попросил у короля аудиенции. Кароль выслушал министра и прочитал документы.

Калинеску достиг цели, внушив королю страх перед грядущими беспорядками, если не будут приняты меры против легионеров Кодряну — государственный переворот, гражданская война… ожидать можно было чего угодно.

Король снял главу правительства Октавиана Гогу и временно прекратил действие Конституции. Демонстрации зеленорубашечников были запрещены, введены цензура и чрезвычайное положение. На новых выборах оппозиция собрала только 500 тысяч голосов. Это развязывало руки Калинеску. Он действовал молниеносно и продуманно, разоружив «Железную гвардию», арестовав Кодряну и 250 руководителей отрядов легионеров. Повод для ареста «капитана» был незначительный, но пока Кодряну спокойно ждал освобождения, как бывало не раз, министр готовил против него новые обвинения.

Он обвинил Кодряну в шпионаже, утверждая, что найдены доказательства в архивах «Железной гвардии». Суд проходил практически при закрытых дверях. Присутствовали 27 из 117 свидетелей зашиты, которые ознакомились с 14 из 20 папок с документами.

Калинеску доказал свою волю к победе — Кодряну был приговорен к 10 годам каторжных работ на соляных рудниках, которые мало кто выдерживал, хватало года, чтобы свести в могилу каторжника, а Кодряну был болен туберкулезом.

«Железная гвардия» ответила серией покушений. Человек с черным моноклем был готов и к этому.

В истории тюрем есть одно эффективное средство избавиться от нежелательного сидельца — «попытка к бегству». 29 ноября 1938 года «при попытке к бегству» погибли Кодряну и с ним 17 легионеров. В компании «случайно» оказались и убийцы — Дука и Стелеску — фанатики, кто еще мог поддержать легенду о подвигах капитана Кодряну.

«Железная гвардия» была разбита. Не намного пережил эти события Калинеску — он погиб в автомобильной катастрофе. Грузовик с сеном столкнулся на одной из улиц Бухареста с машиной министра. Водители грузовика были в зеленых рубашках. Тело министра было изуродовано до неузнаваемости. Убийцы захватили на несколько часов радиостанцию и объявили народу о гибели Калинеску. Они были схвачены и расстреляны в тот же день.

Год 1939-й стал годом ликвидации остатков легионеров. Новый глава государства маршал Ион Антонеску руководил репрессиями, когда были ликвидированы все основные руководители организации «Железная гвардия» — 64 человека были расстреляны в том же месте, что и Кодряну. «Железная гвардия» была мертва.

Четыре года спустя советские оккупационные власти посадили в тюрьмы оставшихся легионеров. В тюрьме встретились политические враги, новые и старые заключенные.

Как только Михай Стелеску начал работу в парламенте, он стал затмевать Кодряну. Это был прекрасный оратор, именно этим качеством он завоевал авторитет в рядах зеленорубашечников. Но двух авторитетов в одной команде быть не должно. Кодряну хорошо понимал это.

Разрыв между двумя соперниками был неминуем. Михай Стелеску создал новую партию — «Румынский крестовый поход» — и отмежевался от идеалов гитлеризма и расизма, оставшись националистом.

В своей газете Стелеску постоянно критиковал Кодряну, порой очень грубо. Он публично обвинил Кодряну в организации покушения на Иона Дука. Узнав, что на совете зеленорубашечников принято решение его убить, Стелеску опубликовал имена заговорщиков в своей газете. Может быть, он надеялся, что это их остановит? Стелеску недооценивал фанатизм своих бывших товарищей и их преданность «капитану». 16 июля 1936 года Стелеску был убит 1 6 пулями, выпущенными в него из револьвера.

В тот момент Стелеску находился в госпитале, готовясь к операции по поводу аппендицита. Команда из 12 убийц спокойно подошла к нему. Убив, они еще долго терзали его тело кинжалами, а потом исполнили макабрский танец. Это были все те, чьи имена он опубликовал в газете.

Происхождение и ритуалы организации К.К.К.

Скоро полночь. По направлению к вершине горы медленно движется мрачная процессия в белых одеяниях с остроконечными колпаками, закрывающими лицо, с прорезями для глаз. Там, на горе, привязанный к кресту, кричит от страха негр. Фигуры окружают его. Из круга выходит весь в черном и в таком же колпаке, закрывающем лицо, палач. Это Великий дракон. Он поднимает руку в римском приветствии и произносит короткий вердикт — негр обвиняется в том, что изнасиловал белую женщину. Фигуры в белом делают отмашку рукой около шеи, будто режут горло. Это ритуальный жест — приговор к смерти.

Ровно в полночь на холме у подножия креста зажигают костер. Он виден отсюда на далеком расстоянии, сообщая свободной Америке, что здесь в муках умирает негр перед окружившими его белыми, участниками маскарада, испепеляющими его своей ненавистью.

Это картина типичного судилища в исполнении организации Ку-клукс-клан, которая заставила Соединенные Штаты в ужасе содрогнуться.

Три буквы К.К.К. и сама идея инквизиции берут начало от дурацкой шутки. В декабре 1865 года в южном американском городке Пуласки (Теннесси) шесть парней умирали от скуки и, решив поразвлечься, оделись в плащи с капюшонами, чтобы попугать ночью негров. Шутка удалась. С тех пор город перестал спокойно спать. Кончился покой и в Соединенных Штатах. Весельчаки выбрали для названия своей шайки греческое слово «куклос» (круг). Эта идея имела успех. Через несколько месяцев куклос пополнился новобранцами и стал зловещим Ку-клукс-кланом. Рабовладельцы поняли, что клан станет их оружием в деле подчинения негров после Гражданской войны.

В апреле 1867 года К. К. К провел первый съезд в Нашвилле. Генерал Натан Бедфорд Форрест был избран президентом организации, получив титул Имперского колдуна. Его империя была поделена на «королевства», «провинции» и «убежища». Отрядами «вампиров» руководили Великие драконы — титаны, гиганты, циклопы.

Весть об организации К. К. К. сразу разнеслась по стране, побежденные в войне фанатики-южане нашли выход своим страстям. Они начали вешать, казнить, сжигать тех, кто не подчинялся законам морали Юга. Приговоры выносились иерархией нового тайного ордена.

В Ку-клукс-клан могли вступить белые американцы любого социального сословия. Они давали торжественную клятву бороться против негров, практически восстанавливая традиции рабовладельчества. К новой организации примкнули сразу девять штатов Юга. Они противостояли силам полиции, пытавшимся усмирить акции террора.

Организация К.К.К. стала вести настоящую войну против военных экспедиций правительства, пытавшихся навести порядок и противостоять насилию. Фактически на территории США вновь была развязана гражданская война в стремлении Юга отыграться за поражение.

В попытке найти предлог для обвинения негров разыгрывалась фантазия — поводов хватало. Негр был идеальным животным в этой охоте. Было запрещено обучать негров грамоте. При поимке белого преподавателя, обучавшего негров, куклуксклановцы забивали его порой плетьми насмерть. Здание школы, принявшей ученика-негра, сжигалось. Любая стычка белых с неграми заканчивалась кровопролитием. Белый южанин всегда держал под рукой пистолет и веревку, чтобы в любой момент можно было повесить негра.

Зимой 1870–1871 годов террор, развязанный в южных штатах, принял такие размеры, что три четверти негритянского населения-стали скрываться в лесах.

Во главе отрядов К.К.К стояли бывшие генералы конфедератов. Число отрядов росло, их действия становились реальной угрозой общественному порядку. Отыгравшись на неграх, куклуксклановцы стали охотиться за неугодными белыми. Преступлением было завести любовницу, наказать ребенка, пропустить богослужение в церкви. Приговоры были неумолимыми и жестокими.

В некоторых штатах негры пытались реагировать, вступая в организацию «Лига лояльности». Они проводили конференции, тренировались в стрельбе, готовясь отомстить. К.К.К. узнала об этом и удвоила репрессии. Проституток, которых подозревали в контактах с неграми, мазали горячей смолой и голыми гоняли по улицам города, и бросали как собак умирать за чертой города.

В период радикальной реконструкции южных штатов белые американцы силой утверждали законы Ку-клукс-клана вместо государственных законов США.

Постепенно экономические условия в стране стали улучшаться, и К. К. К. стал медленно распадаться. К 1890 году эта страшная эпопея в истории США осталась лишь в рассказах ее участников. Но к 1925 году невидимая империя вновь возродилась в США в невиданных масштабах — в рядах куклуксклановцев было три миллиона активных членов.

Мотивы были те же — утвердить превосходство белой расы над черной. Организация носила шовинистический характер. В основном в нее набирались прихожане методистской и баптистской церквей — противники католицизма и антисемиты. Они слепо верили в догмы «Клятвы рыцарей Колумба», документа выдуманного, провокационного, в котором утверждалось, что «моральный долг католиков — вешать, сжигать на кострах, топить в горячем масле и хоронить заживо» всех, кто не исповедует католичество.

Это была провокация сторонников расовой дискриминации в попытке сдержать наплыв католических и еврейских эмигрантов в США. Последователи клана, распространяя протестантство, по-прежнему действовали методами насилия.

Устраивая свои макабрские спектакли, они давали выход страстям и подавленному эротизму протестантов. За десять долларов можно было поучаствовать в ночных шествиях куклуксклановцев, в казнях обнаженных жертв, принять клятву. Тогда новобранец становился частью воинства, братства, многомиллионной армии.

Таинственная атмосфера, целование флага США, слова клятвы, в которой новобранец обещал защищать законы общественной морали, — все это впоследствии обещало участие в спектаклях, разнообразивших монотонность провинциальной жизни.

Законы К.К.К почти не изменились со времени основания организации, начальство было жестоким, церемониал сложным и строгим. Стоя на коленях перед пылающим крестом, члены клана давали клятву верности. Их лица закрыты остроконечным капюшоном с прорезями для глаз. Клан жесток — он карает не только жертву, но и отступников.

Послушание и строгое исполнение клятвы дает возможность новобранцу со временем подняться по ступенькам мистической власти. Он сможет принять инициацию, будет посвящен в рыцари, затем войдет в рыцарский орден Камелин или орден Великого леса, станет носить на груди крест в металлическом круге. Став ветераном и пройдя по ступеням иерархии, член клана станет одним из полуночных рыцарей и будет носить шелковое одеяние, украшенное изображением аллегорических животных. И наконец станет Великим циклопом, начальником отрядов (клаверн).

Руководство организации К.К.К. осуществлялось Великими титанами и Великим драконом, а на самом верху пирамиды стоял Колдун-император. В этом было что-то от язычества.

Любой член отряда К.К.К. мог быть вызван среди ночи на сходку для принятия важных решений, для обсуждения всех проблем округа и общины. Речи перемежаются чтением Библии. Выносится приговор, ритуал казни остается неизменным — пламя костра, повешение, избивание плетьми. Жертвы не оправдываются в надежде избежать смерти, а судьи остаются невидимыми в своих нарядах и дурацких колпаках, избегая опасности быть узнанными.

Для опознания друг друга как членов организации был разработан условный язык жестов, приветствий. Письменные сообщения также были шифрованными, с использованием обозначений, специальных слов. Например, вместо понедельника — день тени, вторник — день смерти, месяцы обозначаются словами — ужас, кровь, гнев… Чтобы опознать в незнакомце члена клана, произносится «айяк?» («Вы член клана?»). Если да, то он отвечает «акиа» («Я член клана»).

Клан мечтал распространить идеи невидимой империи по всему миру, но организация родилась в исторических условиях, характерных для американской жизни, и на экспорт не годилась. В 1925 году в Германии возникло что-то похожее на К.К.К. — немецкий орден Креста и пламени, но он был высмеян и распущен. Скоро над Германией повисла свастика — символ фашистского мракобесия. В Канаду американцами был экспортирован орден Красного одеяния, члены которого жгли католические церкви, преследовали евреев и священников. Но дело кончилось скандалом — американские «братья» надули канадцев, выманив обманом у них деньги.

Так что Ку-клукс-клан остался чисто американским деянием и позором.

Военными заслугами «полковника» Вильяма Симмонса было участие в составе Первого добровольческого полка Алабамы в войне против Испании — солдатом, естественно. Чин полковника он присвоил себе сам, став командующим пятью полками лесничих — так называло себя одно из многочисленных братств К.К.К. в США.

Странный персонаж — этот первый колдун-император XX века. Родился он в 1880 году в городке Харперсвилль в Алабаме в семье врача, обанкротившегося на спекуляциях. Денег на учебу не было, и Вильям Симмонс решил стать пастором методистской церкви, благо ораторствовать он любил и умел. Но не это было его призванием. Двенадцать лет надрывался он в проповедях, а карманы остались пустыми. А так хотелось хорошей жизни. Тогда он решил ездить по стране и продавать дамские корсеты.

Он записался в несколько масонских лож и несколько братств. Умение убеждать и лить словесную воду пригодились. Ему доверили должность казначея, и он стал ворочать большими суммами. Будущему «полковнику» стало понятно, где лежит его удача, и он не собирался ее выпускать из рук.

Осенью 1915 года в городке, где проживал Симмонс, на экранах появился знаменитый фильм Гриффита «Рождение нации», посвященный К.К.К. Для Симмонса это было прозрением.

Он собрал нескольких друзей, и они тайно поднялись на вершину Стоун Маунтин (Каменной горы). Компания поставила там крест, облила бензином и зажгла. Так в Алабаме возродился Ку-клукс-клан.

Симмонс изготовил членские билеты, заказал плащи, буклеты, которые стал распространять, собирал членские взносы. Доллары полились в его карманы рекой. Но Симмонсом пока были исчерпаны не все финансовые возможности, и сподвижники готовы были ему их предоставить, правда, тут надо было действовать менее пуританскими методами.

Внешний вид «полковника» еще сохранил некоторые черты пастора. Но на скромном костюме с жестким воротничком уже навешаны были побрякушки — символы братства. Глядя на этого рыжеволосого простоватого господина, трудно было заподозрить его в причастности к ужасам казней и насилию в К.К.К.

Выгнанный из клана, он, обогатившись до конца своих дней, укрылся в родной Алабаме, которая приняла его как героя. Умер Симмонс в 1946 году, всеми забытый. На его похоронах не было ни одного сподвижника в капюшоне с прорезями.

Дела клана стали постепенно ухудшаться, даже тогда, когда в стране его власть была неоспорима. Доказательством тому волнения в городе Амбуа в Нью-Джерси в 1923 году.

В августе, когда стояла страшная жара, члены клана собрались на заседание в Олд Феллоуз Холле. В городе об этом прознали и всполошились — пора покончить с этой бандой экзальтированных преступников. Начались сильный дождь и буря, но жители городка собрались на площади. Всегда такие спокойные, теперь они возбужденно кричали. Несколько тысяч разъяренных горожан, среди которых были женщины, пошли на приступ здания, в котором собрались куклуксклановцы. И тем крепко досталось — их били палками — костей не соберешь.

Полиция пыталась вступиться за клановцев, но и ей досталось. Некоторые клановцы пытались бежать на машинах, но их останавливали, выволакивали и били. Все, кто были заподозрены в принадлежности к К.К.К., были избиты, их машины брошены в реку, а имущество и мебель выброшены из окон.

Два дня длилась охота за бывшими охотниками. В городе Амбуа невидимая империя была уничтожена. И главное — ни большевики, ни пацифисты, ни интернационалисты, о которых трубили клановцы, здесь были ни при чем.

Воскресение и закат тайного ордена

Вот пример влияния искусства и литературы на жизнь. В 1902 году был опубликован рассказ писателя-экстремиста «Человек клана». Он лег в основу сценария, по которому поставил свой знаменитый фильм американский режиссер Гриффит. Фильм собрал 18 миллионов долларов (сумма огромная по тем временам) и имел такой зрительский успех среди белого населения США, что способствовал возрождению организации Ку-клукс-клан. Это случилось в 1915 году.

Полковник Вильям Симмонс стал первым колдуном-императором XX века. Это был прежде всего бесчестный предприниматель, не гнушавшийся ничем в попытке нажить большие деньги. Эти возможности ему дал Тайный орден.

Цифры красноречивы. В 1915 году у Симмонса было 90 сподвижников, в 1919-м — десять тысяч, а в 1920-м это была организация, в которую входило более миллиона членов и разветвленная сеть руководителей. Во внутриполитических событиях США постоянно был слышен шабаш К.К.К. За несколько месяцев было казнено несколько тысяч человек.

Колдуну-императору Симмонсу помогали два «апостола»: Элизабет Тайлер и Эдвард Янг Кларк. Клан был прежде всего процветающей коммерческой организацией. Кинематограф (фильм Гриффита) и постоянное внимание в печати были прекрасной рекламой. Робкие поначалу попытки утверждать превосходство белых над черными вылились в откровенную пропаганду преступных идей, противоречащих американскому интегрализму.

Вначале Симмонс пытался превратить клан в секретную службу для сбора информации о радикальных политиках, традиционных противников южных штатов США, но вскоре К.К.К. превратился в секретную полицию, следящую за всеми слоями населения. Симмонс принимал в организацию пасторов, членов шотландских и ирландских масонских лож, собирая сотни тысяч долларов.

Организация действовала методами, не имевшими ничего общего с законом, — она публично насмехалась над ним. С дьявольской частотой шли похищения людей, казни, пытки. В одном Далласе, в Техасе, только за год были публично наказаны плетьми или огнем пятьсот человек. Когда конгресс США поднял вопрос о расследовании, то в защиту К.К.К. вмешались политики, состоявшие членами Тайного ордена.

Техас стал землей обетованной для возрожденного Ку-клукс-клана. В 1922 году в организации состояло 250 тысяч техасцев. Шерифы, судьи, администрация города ходили по улицам в плащах и колпаках членов клана. Они защищали покой белых семей и говорили о Боге, профанируя веру и права человека. Это была своеобразная вера — англиканская, допускавшая лить горячую смолу на подозреваемых в отклонении от морали и тешиться казнями, средневековыми пытками, давая выход своей жестокости и похоти.

Преступники в колпаке-маске избегали ответственности. Суды не принимали на расследование их преступления. На выборах 1924 года К. К. К. надеялся выйти на политическую арену, но потерпел поражение. За несколько недель организация, державшая в страхе Техас, исчезла, испарилась.

В других штатах Юга бесчинства клана едва не привели к гражданской войне. Это случилось в Оклахоме, где было сильным влияние колдуна-императора. Там вышли друг против друга в уличных столкновениях вооруженные члены клана и население, противостоявшее террору. Губернатор выступил против клана — он был отдан под суд и смещен.

Еще не скоро власти опомнятся и запретят хотя бы открытое ношение дьявольских колпаков и одеяний, станут контролировать фонды клана, проверять уплату налогов. В 1926 году в Оклахоме осталось несколько тысяч клановцев. Двести тысяч успели уйти от ответственности, покинуть корабль, который шел ко дну.

По всем штатам США прошла эта эпидемия зла и насилия. Не раз полиция помогала клановцам грабить магазины, избивать бастующих, мучить негров. Время как будто повернулось вспять — избивать плетьми молодых девушек и парней, линчевать негров стало возбуждающим, притягательным спектаклем.

Верховные власти не вмешивались в эти акты насилия и расизма К.К.К., отдавая их на усмотрение местных властей. А тем временем невидимая империя вполне видимо проходила торжественным парадом по улицам городов. Шпионы клана работали повсюду — на почте, в судах…

США стояло перед выбором — или клан, или новая гражданская война. Палата представителей парламента была повязана с кланом.

Тайный орден, на словах ставивший задачу усиления Америки, на деле вел ее к дезинтеграции, краху. Колдун-император был всего лишь вульгарным недоучкой, развязавшим низменные инстинкты и расовую ненависть, которую теперь никто не мог сдерживать.

Но были и здоровые силы в обществе, и разумные политики. В 1926 году двухмиллионная армия экзальтированных фанатиков рассыпалась, растворилась, как только были приняты первые законы о восстановлении общественного порядка. Симмонс бежал, украв большие деньги клана. Его переизбрали тайно, стыдясь позора и боясь огласки.

В 1928 году К.К.К. еще существовал, но время его прошло, и бывшие члены клана стыдились упоминать и вспоминать о своих подвигах, убрав подальше на чердак кресты, амулеты, колпаки и плащи. Их вытащили, отряхнув пыль, дети клановцев через десятки лет.

В политической реальности США в период с 1920 по 1926 год активность организации Ку-клукс-клана отвечала настроениям большинства американского общества, отсюда и его успех, как это ни прискорбно. С 1925 по 1928 год членство организации снизилось с трех миллионов до нескольких сотен тысяч человек. Орден уже не был тайным — начались процессы в судах по поводу денег, их дележа. Колдуны лили друг на друга грязь, открывая подоплеку махинаций.

Публика теперь узнала, что так называемые всадники и рыцари грызлись друг с другом, как звери. Газеты на первых страницах стали публиковать списки тысяч жертв, описание пыток и казней, которые теперь внушали омерзение. Теперь всем стало понятно, что вожди невидимой империи были аморальными проходимцами, жуликами.

Была и другая важная причина, способствовавшая прекращению деятельности К.К.К., — экономическое положение в стране резко ухудшилось. В благополучной стране можно было тратить время и деньги на морализаторство и макабрские игры. Экономическая катастрофа, постигшая США, возможно, была возмездием, и на оставшиеся в кармане несколько долларов дурацкий колпак покупать не пойдешь.

Новый Колдун-император — Хирам Весли Эванс — чувствовал, что земля ускользает из-под ног. Он организовывал пресс-конференции, взывал к политикам, друзьям — все напрасно. Возможностей и денег для спасения клана не было. Все предыдущие лозунги были теперь не только недейственными, но и смешными, не имевшими никакой связи с реальностью.

Тогда К.К.К. включился в активную политическую борьбу, надеясь на выживание и возрождение, оставаясь по-прежнему реакционной разрушительной силой в обществе. Клан выступал против требований безработных и пролетариата с тем же рвением, с каким укрощал негров. Но время стало другим…

Америку привлекает все таинственное и странное. Клан потихоньку втайне стал вставать на ноги, возродив «Черный легион» (одеяния и колпаки были черными), который унаследовал методы клана, ужесточив их. В 30-е годы опять на первых страницах газет стали появляться статьи о пытках, казнях на костре, но публике эти истории уже надоели.

К.К.К. ополчился теперь против профсоюзов, забастовок, рабочих союзов, ассоциаций негров и эмигрантов. Кончились счастливые времена проповедей против негров и католиков, традиционных врагов англосаксов. Клан делал усилия вписаться в политическую жизнь страны. Новые порядки и законы им были не по нутру, как в прежние времена — освобождение негров из рабства. Теперь они наугад набрасывались на коммунистов и профсоюзы. В июне 1939 года колдун-император Хирам Эванс, недовольный скромными успехами клана и неплохо нажившись, подал в отставку. На грандиозной сходке-маскараде был избран новый колдун-император Джеймс А. Колескотт.

С 1939 по 1965 год пройдут еще пять выборов руководства клана, ведь в провинции и деревнях ячейки Ку-клукс-клана продолжают действовать. Подштопанные плащи и колпаки передаются из поколения в поколение.

Невидимая империя — это неотъемлемая часть американского общества. Она продолжает существовать несмотря на борьбу, которую ведет с ней ФБР, и не считается с общественным мнением.

Клановцы продолжают петь, собираясь на холмах у символических горящих крестов:

Мы кавалерия, мы мощь империи, Попробуй, барс, — не сбросишь нас…

Для демонстрации своей мощи клан организовал парад в Вашингтоне, федеральной столице. Такие парады в традициях США. Парад клановцев проходил с 7 по 9 августа 1926 года. Это было скорее фольклорное шествие, привлекшее к себе внимание горожан. Из всех «убежищ» были присланы делегации. Гостиницы и пансионы были переполнены, многие клановцы спали в автомобилях.

В субботу 8 августа колонна в 50 тысяч клановцев, одетых в белые плащи и колпаки, опущенные на плечи, при всем параде, прошла маршем по улицам Вашингтона. Порой они шли, скрестив руки на груди, порой маршировали, вытянув руку в римском приветствии, и пели патриотические гимны. Впереди шла команда музыкантов, исполнявшая героический марш. Во главе колонны шел новый колдун-император Хирам Эванс в красном с золотом плаще. Рядом с ним маршировали Великие драконы и прочая нечисть. Каждый отряд был одет по-своему. Это был жуткий и торжественный спектакль.

Шествие должно было завершиться речью колдуна-императора на арене летнего театра. Но небо нахмурилось, потом осветилось молниями, разразилась гроза. Один из помощников колдуна-императора, организатор шествия, попробовал обратиться к Богу, потребовав, чтобы тот прекратил бурю, подчинился клану. Но, наверное, тот его не расслышал — было очень шумно. Настоящий потоп обрушился на Вашингтон, и шествие и маскарад слиняли.

Крушение поднебесной империи

Начало XX века… С канонерок стреляют в направлении города, сея смерть. Дым, огонь — конец света. Китай в страхе — «белые варвары с собачьими головами» прибыли с моря на железных непотопляемых лодках. Теперь тысячи трупов сыновей Неба разбросаны среди руин порта Южного моря. Западная цивилизация демонстрирует свое превосходство над Поднебесной империей. 21 сентября 1860 года 20 тысяч английских и французских солдат под командованием генерала Кузин-Монтобана разбили значительную часть монгольской армии в Пеликао. Затем, в отместку за убийство парламентеров, посланных к императору, все остальные защитники города были убиты, а Летний дворец Пекина разграблен.

При гениальной императрице Цу Ши, которую называли несравненным Буддой, Китай в течение 50 лет будет противостоять иноземцам, заманивая их порой в капканы. Но по окончании правления императрицы, длившегося полвека, Китай опять ввергнется в хаос. При Цу Ши традиции прошлого были слишком сильны, Китай оставался верен своим обрядам, был недоверчив, обуреваем страстями, действовал нерешительно, и проблем хватало — народ был затуманен опиумом, крестьяне голодали.

Да, со времен императрицы Цу Ши до Мао Цзэдуна прошло немало времени. Сколько было пролито напрасной крови…

Цу Ши соблюдала традиции, была хитрым и тонким политиком. Новая жена императора Ксен Фенга, родившаяся в 1828 году, была двадцатилетней красавицей, но прирожденной интриганкой, расчетливой, жестокой. Она ни перед чем не останавливалась для достижения своих целей, предпочитая разумным решениям казни, кровопролитие, месть, заговоры. В течение 50 лет она железной рукой правила Китаем, восстановив порядок и борясь с проникновением в страну белых иностранцев. Хитростью она вырвала власть у императора, занимавшегося больше своими фаворитами, чем политикой. Императрица вложила яд в чашу своего мужа, взяв в свои руки скипетр имперской власти. И стала править страной. Заговоры, казни, восстания, репрессии шли чередой. Китай был ввергнут в кровавый хаос.

Хунг Сючанг, литератор по прозвищу Сумасшедший Хунг, воспитанный протестантскими миссионерами, в 1833 году создал «Триаду», провозгласив религию тайпинг (Великий мир), основал новую династию и возглавил народное восстание. Он разделил земли, стал бороться со взяточничеством, проституцией. Борясь с голодом, он объединил людей, отдал ресурсы страны на службу обществу. Предшественником Мао Цзэдуна был человек, воспитанный на протестантской Библии.

Несчастных было слишком много, они восстали против власти императрицы, грабили города и рушили буддистские храмы, требуя, чтобы императором Поднебесной империи стал Хунг, романтик-литератор. В этих восстаниях и ответных репрессиях погибли и были казнены 40 миллионов китайцев. Одна половина страны убивала другую только потому, что один из ее сыновей имел твердые убеждения, почерпнутые в Ветхом Завете. Императрица Цу Ши вызвала себе на помощь войска. Теперь к жертвам первых восстаний под руководством Хунга прибавились новые жертвы. Своим коварным умом Цу Ши плела нити интриг. Восстание было подавлено, но внутренние провинции Китая были опустошены, разграблены. Ужасы террора с обеих сторон подействовали — наступило затишье.

Шанхай был территорией, где по соглашению были расположены иностранные концессии. Город не избежал кровопролитий. В 1862 году императрица послала в Шанхай своего посла Ли Хунг Чанга. Он решил воспользоваться помощью «белых длинноносых» коммерсантов, ведь они хотели продолжать работать в Шанхае. Для этого надо было освободить страну от врагов императрицы. Это была хитрая ловушка.

Шанхай спас Цу Ши и империю. Дивизия под командованием английского генерала Гордона уничтожила остатки сторонников Хунга. На площади пыток в Пекине руководителей восстания живыми порезали на куски на глазах императрицы. Это были сцены непередаваемой жестокости.

Империя была восстановлена. Красавице-императрице было 26 лет. Она установила традиционный порядок в делах государства, усмирила за несколько месяцев ценой 8 миллионов жертв мусульманскую провинцию Юньнань. Императрица не шутила. Но через десять лет ее правления, к 1864 году, Китай оправился от ран и стал развиваться.

Ли Хунг Чанг, посол императрицы, любил повторять: «Надо использовать иностранцев, но так, чтобы они между собой не передрались». Однако договоры заключил невыгодные, отдав страну на разграбление иностранным концессиям.

Япония добивалась от Китая протектората в Корее. В 1894 году Китай потерпел поражение в войне с Японией и вынужден был подписать в Симоносеки договор от 17 апреля 1895 года о предоставлении Японии территориальных и торговых концессий. Однако Франция, Германия и Россия не хотели усиления соперника, оставив Японии из завоеванных территорий только Формозу.

Иностранцы почувствовали себя в Китае хозяевами. Это унижало императрицу, и она приказала перебить всех иностранцев в стране, поручив это отрядам боксеров. Слово «боксер» означало «кулаки справедливости и гармонии». Опять вернулись жестокость, террор, ненависть. Жажда убивать в Цу Ши была неискоренима.

А в это время шесть европейских стран, США и Япония снарядили 15-тысячную экспедицию для наведения порядка в Китае. Дивизии маршем подошли к Пекину и открыли двери города залпом орудий. На этот раз строптивая императрица должна была заплатить 400 миллионов тайлей серебром и разместить в Пекине войска иностранных держав для поддержания порядка.

Цу Ши умерла 15 ноября 1908 года в возрасте 80 лет. Вместе с ней умер старый Китай.

Республика, провозглашенная в стране 10 октября 1911 года, не знаменовала возрождения страны, но в который раз ввергла Китай в хаос и анархию. Народ не мог противостоять новым богачам, у которых было современное оружие. Китай оказался в руках вооруженных гангстеров и лишился сил к сопротивлению.

Поднебесная империя стала игрушкой преступных группировок, повсюду шли убийства и грабежи. На улицах разбойники развлекались, отрезая прохожим головы, руки и ноги.

В истории Китая в новом веке появился еще один революционер-мечтатель. Звали его Сунь Ятсен.

Он был революционером из Кантона, состоял в тайном обществе «Триада» (в память о литераторе-протестанте начала прошлого века). Сунь Ятсен поехал за границу, объезжая богатых китайских эмигрантов Европы и Америки, собирая фонды для своей партии Гоминьдан. Он объяснял богачам три принципа, на которых основана власть: демократия, нация, гуманность — и пять принципов справедливости для поддержания народа. Получив согласие от международного банка в Лондоне, он созвал революционную ассамблею в Нанкине, где был избран президентом республики.

Юань Шинкай, командующий войсками, предавший регента, предал и нового президента, назначив себя президентом Китайской республики в Пекине.

Так возникли две республики — на севере и юге Китая. Последовали восстания в провинциях, опять резня, эпидемии, разруха. Богатство Китая собирал Шанхай. Развал Поднебесной империи был завершен.

Еще далеко было до создания новой империи, объединения Китая новым фанатиком-императором, но пока несколько человек приступили к созданию Коммунистической партии Китая.

Рождение коммунистической партии Китая

Через десять лет после создания Китайская республика, стремившаяся подражать Японии и модернизировать страну по ее образцу, все еще не могла оправиться после трех гражданских войн. Ценности западной культуры привлекали только элиту Китая. Сильным было влияние русской революции. В это время были переведены и опубликованы работы философов марксизма, распространявшиеся русскими эмигрантами. Новые политические течения были в основном марксистской направленности. Стремясь ослабить капиталистическое влияние на Дальнем Востоке, русские вошли в контакт с банкиром Сунгом, нашедшим убежище в Шанхае после поражения Квантунской армии, с военными и представителями левых партий. Два агента Третьего Интернационала, Янг Мингчай и Григорий Войтинский, провели подготовительную работу, и в начале 1918 года в Пекине было создано «Общество по изучению марксизма». Его основателями были два профессора — Ли Тачао и Чен Тухсю. Второй из них был генеральным секретарем Коммунистической партии Китая и ее основателем.

4 мая 1919 года Пекин стал ареной студенческих волнений. Великие державы подписали соглашения, не удовлетворявшие Китай. Университет восстал против унизительного сговора. Это выступление было восстанием за национальную независимость. Многие участники этого движения вольются потом в ряды компартии Китая.

Через несколько месяцев возникли новые организации. Чжоу Эньлай руководил «Обществом просвещения» в Тяньцзине. Чанг Хейман возглавлял «Группу по изучению научного социализма» в Пекине. Работали кружки анархистов, профсоюзных работников, социалистов. Все кружки были настроены революционно. Возникла ситуация для нормальной работы Коминтерна. Некоторые марксистские кружки стали переписываться с кружками за границей. Связным между этими группами и Коминтерном в Тяньцзине стал Сергей Полевой. В Союзе молодежи Пекинского университета на 60 социалистов приходилось 10 коммунистов.

Это были первые ростки коммунизма. Но марксистская доктрина воспринималась с трудом. У молодежи не было политического опыта, на своих собраниях они до бесконечности спорили и дискутировали, не решаясь действовать. Но агенты Коминтерна им уже подсказывали: «Революция? Мы научим, как ее делать. Где научим? За границей — в Москве, в Париже, в Берлине…» Главное, по их мнению, было не отступать от советской модели и не пытаться изобретать что-то свое.

1 июля 1921 года в Шанхае собрался I съезд Коммунистической партии Китая. 12 делегатов представляли провинции со всей территории Китая. Съезд проходил в здании женской школы По Ай на улице Пубалу, принадлежавшей французской концессии. Съезд был подпольным. Одним из делегатов был спокойный, хорошо образованный юноша по имени Мао Цзэдун. Он стал секретарем съезда. Это был будущий кормчий нового Китая, радикально преобразовавший Поднебесную империю.

В июле 1921 года в Москве проходил III съезд Коминтерна, на котором было принято решение, что Китай должен быть охвачен революцией.

Вначале китайские коммунисты действовали нерешительно. Кучка идеалистов политически еще не сформировалась. Они проводили организационные мероприятия, не раз реорганизовывались, распыляя силы, но на конкретные действия в условиях разрухи и непрерывной гражданской войны, нищеты и голода населения не решались.

В тот трудный период Мао Цзэдун интенсивно работал. Он руководил институтом самообразования, организовал Союз социалистической молодежи, много ездил по стране. Провинция Яньань, которую он представлял на съезде, стала бастионом зарождающегося китайского коммунизма. Военная верхушка, Гоминьдан и правители южных провинций не раз снаряжали туда военные экспедиции, но безуспешно. Мао знал, что коммунисты должны слиться с крестьянами, жить среди них как рыба в воде. Уже здесь его позиция отличалась от большевизма, опиравшегося не на крестьян, а на рабочих крупных промышленных городов.

Интеллигенция выбрала иной путь. Она хотела овладеть современными методами революционной борьбы, считая, что этот опыт можно почерпнуть в странах Запада, что именно там надо формировать кадры китайских революционеров. Эти настроения исповедовали студенты «Общества рабочих знаний», основанного в 1903 году. Вот почему в конце лета 1920 года во французский коллеж Шато-Тьерри поступил красивый робкий молодой человек. Звали его Чжоу Эньлай. Его ум и огромные знания оставили глубокий след в жизни компартии. Как он наивно писал в 1920 году: «Прекрасен Париж!»

1 июля 1921 года стал исторической датой красного Китая — был созван первый съезд Коммунистической партии Китая, провозгласивший основание партии.

Собравшись в школьной аудитории Шанхая, от имени Китая и о его будущем говорили 12 энтузиастов-интеллектуалов. Среди них был Мао Цзэдун.

В этот день делегаты утвердили статус компартии, избрали Центральный комитет, действуя организационными методами, аналогичными большевистской партии, и, проголосовав за различные партийные решения, выработали стратегию по отношению к партии Гоминьдана, возглавляемой Сунь Ятсеном.

На съезде была проделана серьезная работа. Уже тогда, малочисленная, она была грозной силой.

Париж — первый центр подготовки гражданской войны в Китае

Еще до приезда Чжоу Эньлая слава его как политического агитатора уже дошла до Парижа. Во французской столице Коминтерн распределял скудные средства на стипендии коммунистам из стран Азии. Они получали в месяц небольшую сумму во франках, чтобы хватало на жизнь. Студенты посещали учебные заведения и занимались в кружках, в которых обсуждали проблемы коммунизма.

Ассоциация рабочих студентов была первой китайской коммунистической организацией за границей. Эти заседания посещали и хорошенькие француженки, участвовавшие в дебатах. Как был прекрасен Париж! Как хороши были француженки…

Чжоу Эньлай жил в рабочем районе в Билланкуре, недалеко от автомобильного завода Рено. Одевался он просто, жил на деньги, присылаемые из дома, и получал небольшие гонорары за свои статьи в газетах. Этот воспитанный, красивый, корректный молодой человек выглядел не как Простой рабочий, скорее как интеллигент. Однако вскоре во французской полиции и в китайском представительстве поняли, что дошедшие о нем слухи имели основание и он на самом деле опасен.

Тем временем во Франции проходили различные демонстрации, студенческий марш протеста в Лионе, в которых участвовали китайцы. Некоторые из них были арестованы и выдворены из страны.

Организатором и вдохновителем всех этих выступлений был Чжоу Эньлай. Он умело инструктировал, давал советы, сдерживал, когда надо, успокаивал. Он проявил те качества, которые со временем сделали его главой компартии Китая.

Осенью 1921 года в Париже была создана французская секция китайской компартии, которая разместилась в здании маленькой гостиницы по улице Годфруа, 17, в старом районе столицы. Генеральный секретарь Китайской компартии Чен Тухсю, находившийся в Москве, решил, что при секции необходимо организовать подготовку кадров компартии. Чжоу Эньлай издавал в Париже газету «Красный свет», пропагандировавшую коммунистические идеи. Эта газета противостояла газете Гоминьдана «Националист», которую поддерживали французские власти. Сторонники этих двух партий столкнулись в открытом противостоянии, а третий участник конфликта — «Движение молодого Китая» — выступил против обоих соперников, немало усугубив «китайский базар». Полиция не знала, кого ей усмирять, и колотила палками наугад.

Затем Чжоу Эньлай со своей группой коммунистов решил объединиться с секцией партии Гоминьдана и стал в ней главенствовать.

Он тайно внедрил коммунистов в Генеральную китайскую ассамблею во Франции, сделав ее площадкой коммунистической пропаганды. Теперь он знал обо всем, что происходит в китайской общине в Париже. Будущий глава секретной службы Китая проходил практику, обретал опыт. Теперь он мог информировать Москву и Центральный комитет компартии Китая обо всем, что их интересовало, и даже в деталях.

Заседания партийной ячейки проходили всегда бурно, порой заканчиваясь потасовкой, случались и раненые. Китайская колония, жившая политическими страстями, была хорошей рабочей лабораторией для будущего китайского руководителя. Здесь он вырабатывал стратегию военно-политической борьбы, которая не раз спасет китайский коммунизм. Да, действительно, Париж был для него прекрасен!

Находясь во Франции, Чжоу Эньлай проявил блестящие способности как организатор, он умел ладить и сосуществовать с другими фракциями, терпеливо и умно привлекая их на свою сторону.

20 июля 1924 года в Париже собрались представители 40 китайских партячеек. Стремление к сотрудничеству у китайцев прирожденное.

Партия Гоминьдана раскололась. Тогда Чжоу Эньлай стал обходить предприятия, на которых работали китайцы, создавая там секции компартии. Он был прекрасным пропагандистом и тактиком, создав под эгидой компартии Объединенный фронт китайских революционеров. Даже Гоминьдан вынужден был признать успехи лидера коммунистов.

За несколько лет жизни в Париже Чжоу Эньлай создал в своей среде крепкие дружеские связи, длившиеся всю жизнь. В течение многих последующих лет он встречался с друзьями своей молодости уже в Пекине.

Москва не могла не признать, что в противостоянии компартии Китая и Гоминьдана несомненным победителем был Чжоу Эньлай. Когда Коминтерну понадобилось послать представителя в Гоминьдан, их выбор пал на этого спокойного улыбчивого агитатора, умевшего побеждать и знавшего, как добиться победы.

Чжоу Эньлай прибыл в Кантон. Теперь он носил не рабочую одежду, а форму офицера Гоминьдана. Ему опять пригодилось умение находить компромиссы в отношениях между Россией и Гоминьданом в перспективе создания нового Китая.

В течение полувека Чжоу Эньлай нес на своих плечах груз китайского коммунизма.

Могущественный руководитель, дружелюбный, когда надо, бескомпромиссный, глава китайской спецслужбы был осведомлен обо всем. Он был бдительным, решительным и предусмотрительным агитатором, поэтом, военным стратегом, непревзойденным дипломатом, патриотом своей родины, безупречным сыном и мужем.

Чжоу Эньлай происходил из богатой семьи. В деревне провинции Чекьянг феодальный клан Чжоу проживал в особняке, окруженном крепостными стенами. В доме жили пять поколений этой знатной семьи, которая смогла дать детям классическое образование.

Мать Эньлая была писательницей, художницей и артисткой, но умерла молодой. Клан доверил воспитание мальчика не отцу, а дяде. Семья была большой, со сложными внутрисемейными отношениями, может быть, именно там с детства мальчик научился искусству ладить с людьми. Он посещал миссионеров, где выучился английскому языку. В Маньчжурии он познакомился с коммунистической литературой и стал мечтать о прекрасном будущем Китая.

В 1913 году он поступил в гимназию в Тяньцзине. Учился превосходно, проявив способности к языкам, общественным наукам, театру. В школе его ценили, им восхищались — Чжоу вызывал уважение преподавателей и имел влияние на учеников.

С юности он обрел друзей, хранивших ему верность всю жизнь.

В 19 лет он поехал продолжать учебу в университет в Токио. В Японии к китайцам относились свысока. Чжоу очень много читал в этот период, посещал студенческий кружок «Новое китайское общество». К занятиям в университете он был равнодушен.

Юноша не переставал думать о родине. Пекин в это время был охвачен студенческими волнениями, событием стала демонстрация 4 мая 1919 года. Чжоу выехал в Тяньцзин. В Нанкине он организовал издание газеты «Лига студентов», в которой стал выступать со статьями, призывавшими к действиям. «Мирная фаза социализма уже пройдена, — писал он, — надо вырвать когти у полиции, богачей, военного командования».

Студент Чжоу показал пример противостояния властям, возглавив демонстрацию 23 января 1920 года, в результате которой он очутился в грязном тюремном карцере, в котором просидел четыре месяца. В это время полиция разогнала «Лигу студентов Тяньцзиня». Неважно — борьба была начата, студенты продолжали работать в подполье.

Через несколько месяцев Чжоу прибыл в Париж. За годы, проведенные во Франции, он сложился как революционер.

«Дракон, страж красной империи» стал ключевым политиком коммунистического Китая.

Военное училище в Вампоа — гнездо предателей

Сунь Ятсен и его военное правительство в Кантоне столкнулись с неимоверными трудностями. Дела шли из рук вон плохо, никто не хотел подчиняться приказам. Самого Сунь Ятсена несколько раз арестовывали и чуть не расстреляли. Гоминьдан находился между двумя равными враждующими силами. Президент Сунь отчаянно искал поддержки военных. Он стремился усовершенствовать работу политического аппарата Гоминьдана, чтобы поднять свой авторитет. Под давлением русских советников он принял решение объединиться с китайскими коммунистами.

В январе 1924 года он поручил Чан Кайши возглавить военное училище в Вампоа, стремясь сформировать военные кадры, в которых так нуждался.

Но все шло не совсем так, как он задумал. Уже через несколько месяцев возникла необходимость послать курсантов для подавления восстания в самом Кантоне. Богатые торговцы города противились революционным переменам, которые им навязывали.

Чан Кайши только что вернулся из России. В Москве он обещал, что политическим воспитанием курсантов будут заниматься коммунисты. Он согласился во всем подчиняться Коминтерну, как того требовали советские руководители. Сам же он жаждал власти любой ценой. И при удобном случае прогнал из училища коммунистов. Эта двойная игра начиная с 1927 года ввергла Китай в кровавые события.

20 января 1924 года конгресс Гоминьдана принял важную резолюцию. С этого момента в партию Гоминьдана по личному заявлению могли вступать члены компартии Китая. Чжоу Эньлай был назначен директором военной комиссии Гоминьдана. Таким образом он достиг поставленной цели — осуществление идеологического руководства военными кадрами.

Чан Кайши был прекрасным организатором. Ему подчинялись, считая его искренним и незаинтересованным. За несколько месяцев он создал мощное войско и усилил воинскую подготовку курсантов. Чжоу Эньлай отвечал за идеологическую подготовку и возглавлял военный трибунал.

Политработа считалась основной в формировании воинских кадров, она была поручена комиссарам. На эти должности Чжоу Эньлай назначил доверенных коммунистов, которые участвовали в принятии важных решений Гоминьдана.

Чан Кайши доверил Чжоу Эньлаю работу по объединению разрозненных отрядов Гоминьдана.

Коммунисты, работавшие в аппарате Гоминьдана и носившие их форму, проводили революционную агитацию, создали при училище Ассоциацию молодых солдат, куда вошли лучшие курсанты. Все они стали коммунистами.

Правое крыло Гоминьдана противостояло влиянию коммунистов. Оно вошло в «Организацию Сунь Ятсена», отстаивая его принципы «трех властей». Эта группа действовала настолько активно, что Чжоу Эньлай стал опасаться, что влияние коммунистов ослабнет. Он обратился за помощью в Коминтерн к Бородину, а тот вызвал влиятельного финансиста Ванг Чингвея, одного из директоров училища. Бородин поставил вопрос ребром — революция была важнее всего, с русским руководством или без оного. Гоминьдан вынужден был согласиться.

Так русские советники помогли китайским коммунистам, но временно. Бородин ошибся, доверив руководство военным училищем Чан Кайши. Он не знал, что генерал Гоминьдана был повязан клятвой с гангстерами и банкирами Шанхая.

И действительно, на деньги банкира Сунга генерал Гоминьдана организовал побоище коммунистов Шанхая и восстановил в городе порядок и власть буржуазии.

Худощавый, лысоватый мужчина делает у окна дыхательные упражнения. У дверей дворца стоят часовые огромного роста — они вооружены американскими винтовками последнего образца, ведь им поручена защита особы высокого ранга, символа и живой памяти прежнего Китая — генералиссимуса Чан Кайши, правителя острова Формозы.

Пятьдесят лет назад Чан Кайши начинал службу простым полицейским во французской концессии Шанхая. Судьба была к нему благосклонна. Сын торговцев, с юности тщеславный, он был фанатиком порядка и дисциплины, сражался за республику Сунь Ятсена, выполняя ответственные поручения. Во главе горстки бойцов он захватил арсенал оружия в Шанхае.

Храбрый солдат, многосторонний политик, любящий деньги, мистик, ренегат, революционер… Кем он был на самом деле, этот маленький офицер с грустным взглядом?

Чан Кайши был верен традициям Китая. Он был одним из самых выдающихся военачальников за четыре века непрерывных войн, выжавших все соки из Китая.

В 191 1 году Чан Кайши в чине капитана служил в богатом Шанхае — центре торговли, игорных домов, банд гангстеров, проституции. Интриги, большие деньги, преступления, кража людей за выкуп, ограбление банков…

В этом городе порока Чан Кайши имел отношение к Зеленой банде, был знаком с главой гангстеров Чен Шимеем. Когда тот был убит, Чан Кайши стал искать нового покровителя. Им стал банкир Чан Чингкьянг. Чан Кайши сначала сказочно разбогател на биржевой игре, потом все проиграл. Вскоре ему представился счастливый случай. Сунь Ятсен искал генерала, который смог бы познакомить его с русскими коммунистами. Чан Кайши поехал к нему с рекомендательным письмом.

Не выясняя его прошлого, Бородин, управляющий южных провинций Китая, назначил Чан начальником военного училища в Вампоа.

Странный выбор! Офицер, опекаемый гангстерами и толстосумами Шанхая, теперь занимался подготовкой революционных кадров нового Китая. Эта ошибка русских будет стоить Китаю миллионов жертв.

Чан никогда не станет революционером. Он в течение пяти лет будет пытаться восстановить в Китае порядок военными методами и с помощью денег. Он получит огромную власть. В руках его сторонников окажутся все ресурсы Китая, вся международная финансовая помощь, весь американский арсенал оружия. Но Чан Кайши не добьется доверия китайских крестьян. Ураган китайской революции под руководством маршала Лин Пяо выбросит Чан Кайши с континента на остров Формозу.

Генералиссимус стоит у окна, делает упражнения, глубоко дышит. Ему почти 80 лет, он в хорошей физической форме и надежно защищен в своем дворце-крепости.

Неужели он еще надеется отвоевать континентальный Китай?

Группа советников Коминтерна

В 1918 году на V съезде Советов Чичерин призвал Советскую Россию крепить связи с Пекином. Для этого в Китае необходимо было создать коммунистическую партию, чтобы освободить страну от ига империализма. «Дорога на Париж идет через Пекин».

Доктор Сунь Ятсен не остался глух к этому призыву. В феврале 1920 года в Шанхае он принял делегата Второго Интернационала Григория Войтинского, первого советского представителя, прибывшего в Китай, чтобы нести в жизнь революционные идеи.

На заседании II конгресса Коминтерна Ленин сформулировал основные принципы революционного развития, и в частности в Китае. Китайская пролетарская революция могла произойти при союзе компартии Китая с демократическими слоями буржуазии. Оставалось доказать на деле эти теоретические предпосылки.

В декабре 1921 года Москва послала Сунь Ятсену своего представителя Маринга. Но Сунь Ятсен мечтал лишь о возрождении мощного имперского Китая, достойного своего славного прошлого. Мог он рассчитывать на поддержку Москвы? Там боролись за власть Сталин и Троцкий. Сталин одержал верх. Он, боровшийся с зажиточным крестьянством, кулаками, вряд ли поддержал бы крестьянскую революцию в Китае.

В январе 1923 года Сталин послал в Гоминьдан своего чрезвычайного представителя Адольфа Абрамовича Иоффе, участвовавшего в переговорах о заключении Брест-Литовского мира с Германией.

Иоффе представил Сунь Ятсену свои проекты. У китайского руководителя не было иного выхода, и он согласился с этими предложениями, заключив договор о сотрудничестве и подписав его в мае 1924 года. Согласно договору, Россия поставляла в Кантон большую партию оружия. Оружие в Китае — всегда неоспоримый аргумент в противостоянии сторон. Одновременно в Китай прибыли советские военные советники.

Михаил Маркович Бородин, делегат от Политбюро большевистской партии, прибыл с заданием реорганизовать Гоминьдан. Это был человек исключительного обаяния и необычной судьбы.

Прекрасный организатор, он участвовал во всех русских революциях. Затем по заданию партии он объездил весь мир, пропагандируя идеи революции. Мальро назвал его «диким зверем-победителем», такая энергетика исходила от этого крупного и по-своему красивого мужчины. Он владел несколькими иностранными языками, неплохо знал Китай. В Москве не очень доверяли ему (а кому они доверяли?), но ценили за работоспособность и преданность. Дипломат Литвинов характеризовал Бородина как «проходимца с Чикагской биржи, где его знали как Груценберга». Подозрительная личность или герой революции? Какая разница. В течение многих лет он был представителем Сталина, человеком авторитетным, политработником. Для китайских революционеров важно было то, что он давал Китаю оружие и деньги.

Ему помогал маленький усатый генерал, военный советник Гален (Блюхер). Основным заданием генерала была организация сети советской разведки на Дальнем Востоке.

Прибыл и Прасолов, агент ГПУ, облеченный большими полномочиями, — он отправлял в Москву донесения, проводил расследования. В действительности его звали Дубович. Затем прибыли еще сто сотрудников…

Сталин собственноручно загонял себя в капкан, посылая эту армию советников в Кантон и назначая Бородина управляющим южных провинций.

Советское представительство, разместившееся в Кантоне, находилось под зашитой русской охраны. Это было государство в государстве. Инцидентов хватало. Например, однажды похитили жену Бородина, и ему ничего не оставалось, как заплатить выкуп. Бородин действовал от имени Москвы и от своего имени. Когда как. С июля 1924 года он вошел в исполком Гоминьдана в качестве помощника Сунь Ятсена. Случались столкновения между сотрудниками, приехавшими с Бородиным, и непосредственно сотрудниками Коминтерна. Китайская ржавчина оседала на русской стали.

Весь присланный из Москвы аппарат был лишь фасадом, видимостью руководства Гоминьданом. Практически директивы из Москвы были неприменимы и невыполнимы.

От Коминтерна в Китае работали: Дорио, Брайдер, Манн… Идеи и диалектику этих образованных господ никто вокруг понять не мог. Со временем руководством были найдены решения, применительные к китайским условиям. Коминтерновцы с трудом выносили русских советников, но вынуждены были их терпеть. Они пользовались их услугами, но не доверяли им. Примером служит инцидент с канонеркой «Чунг Шан».

Задумав заговор, правая группировка Гоминьдана дала распоряжение разместить китайские корабли в Кантоне. Затем они сообщили Чан Кайши, что русские собираются его похитить и увезти во Владивосток. Когда канонерка «Чунг Шан» прибыла в столицу южных провинций, то генерал принял это сообщение как доказательство намерений русских и дал распоряжение убрать советских военных советников и политкомиссаров из китайской армии. Затем он приказал своим людям разоружить охрану русской миссии и занять здание представительства.

Это случилось в марте 1926 года. Китайская компартия испытывала трудности. Представитель Коминтерна Степанов настаивал на сотрудничестве с Гоминьданом, а Бородин, которому инцидент с захватом представительства открыл глаза, выступал за независимую и жесткую политику по отношению к Гоминьдану. Верховный главнокомандующий Гоминьдана после смерти Сунь Ятсена в марте 1925 года сбросил маску, утопив в крови китайских коммунистов Шанхая. План Сталина о союзе компартии и Гоминьдана провалился.

Неудачный брак по расчету между Гоминьданом и компартией Китая

В момент зарождения китайской компартии Гоминьдан был официальной правительственной партией. Но она не была однородной. В нее входили различные социальные группы, в основном мелкая буржуазия, заинтересованная в проведении реформ или радикальных перемен. В Москве подробно проанализировали эту ситуацию и решили, что компартия Китая сможет стать организационной структурой Гоминьдана для ведения пропаганды среди масс населения.

Под видом укрепления партии Гоминьдана создавалась новая форма организации компартии. В этом состояла суть большевистской тактики. Но при этом не учитывалась железная дисциплина рядов компартии, которая могла стать препятствием для членов партии Гоминьдана, привыкших к демократическим правилам. Отныне лозунгом партии стало: «Все истинные коммунисты, вступайте в Гоминьдан до полной гибели западного империализма в Китае». Опять московские теоретики не учитывали особенностей Китая. Восток — дело тонкое.

На III съезде китайской компартии долго обсуждался вопрос о тактике, предложенной Сталиным в противовес точке зрения Троцкого. Был создан Объединенный фронт, но с отдельными оговорками, чтобы избежать раскола в партии. Гоминьдан получал помощь от Москвы и стремился нейтрализовать экстремистские настроения партийцев. Китайская компартия вынуждена была сосуществовать с Коминтерном, потому что была недостаточно сильной, чтобы действовать самостоятельно. Ей еще предстояло организовать народные массы в создании народного фронта — это было основой дальнейшего развития.

III съезд компартии не принял единых решений. Ситуация была более сложной, чем того хотелось Москве. Ведь это был Китай… Когда еще проблемы Китая решались просто?

Но Москва пошла дальше, сочтя, что союз компартии и Гоминьдана состоялся. Так решила коммунистическая семья. Молодая невеста, китайская компартия, свою молодость и мечты приносила в дар богатому супругу Гоминьдану, буржуазному путанику. От этого брака ожидалось получение немалой материальной выгоды, как бывает в браках по расчету.

В это время из Москвы и Парижа на родину возвращались студенты, сформированные политически в рядах Коминтерна. В соответствии с новой директивой они должны были вступить в партию Гоминьдана. Гоминьдан обновился, его левое крыло стало динамичным. Но объяснить причины перемен своим профсоюзам и создавать новые ячейки на заводах и на селе стало сложнее. В Китае повсюду были расклеены пропагандистские плакаты компартии. Проходили собрания, произносились речи.

Народ слушал, аплодировал… доносил, убивал.

Военные отряды Гоминьдана действовали решительно, искореняя все попытки народных выступлений, давая отпор и сторонникам войны. Китай вновь обретал уверенность, найдя стимул единения в ненависти к иностранцам всех мастей. Чан Кайши учитывал риск государственного переворота, но не принимал поспешных решений и наблюдал за стычками компартии и партии Гоминьдана — «супругов по расчету».

На I Национальном съезде Гоминьдана обсуждался вопрос о «революции сверху», идее Сталина. Гармония в партии была иллюзорной. Мао Цзэдун снял с себя обязанности политического координатора. ЦК Гоминьдана в Пекине проголосовал за недоверие компартии Китая. После смерти Сунь Ятсена сразу была развязана антикоммунистическая кампания. Встал вопрос об исключении коммунистов из рядов партии Гоминьдана и о высылке советских военных и политических советников из Китая.

Начался обычный хаос — убийства, казни. Китай был поделен на пять провинций, и в каждой царила анархия. Власть официального правительства была номинальной, правительство все время менялось. Компартия же в это время обретала новое дыхание, ее ряды росли, народ устал от беспорядков и лишений.

Чан Кайши, как всегда подозрительный и скрытный, наблюдал за расстановкой политических сил в стране. Он противился действиям Бородина, пытавшегося выдворить западных иностранцев из Китая. Через своих друзей Чан Кайши советовал иностранцам ответить ударом на удар, а сам тем временем отдавал приказы подавлять выступления коммунистов и студентов. Коммунисты, входившие в Гоминьдан, были в растерянности. Отвечая на убийства демонстрантов в Кантоне, Шанхае, Ханкоу, Объединенный фронт усилил пропаганду, организовал забастовку. Бородин по-прежнему был сторонником союза коммунистов и Гоминьдана, подкрепляя эти настроения неприязнью к иностранцам. Чан Кайши знал, как это опасно, и ждал подходящего момента. Вскоре он послал экспедиционный корпус на север страны.

Июль 1926 года. Молодая компартия Китая, возникшая пять лет назад, почувствовала опасность. Генерал Чан Кайши стремился завладеть властью в Китае. Объединенный фронт стал своеобразной повязкой на глазах коммунистических руководителей, но сейчас иллюзии рассеивались. Сталин совершил непростительную ошибку и рисковал потерять Китай.

Объединенный фронт стал распадаться. Несмотря на директивы Бородина, выполнявшего распоряжения Кремля, компартия стала противостоять Гоминьдану. Была предпринята попытка восстания под коммунистическими лозунгами, которое провалилось. Троцкий оказался прав, когда предупреждал, что в Китае надо готовить крестьянскую революцию, освободив компартию от смирительной рубашки Гоминьдана. Но было уже поздно. Компартия затратила силы, противостоя «победному маршу генерала Гоминьдана». Раньше «невесте» казалось, что будущий «муж» надежен, а он оказался буржуазным прощелыгой-, побил ее, едва не до смерти.

Июль 1926 года. Огромная армия Гоминьдана идет походом на север Китая, чтобы сражаться на землях северных феодалов и иностранных концессий. Это огромное людское море. Чан Кайши следует за войском и восставшими отрядами в удобном вагоне специального поезда. Его сопровождают советские советники, не подозревая, что маленький Бонапарт их просто использует и вскоре предаст.

Западные страны напуганы красной революцией, боятся за свои концессии в Китае. Восставшие рабочие и крестьяне внушают им страх — в стране идет неимоверно жестокая гражданская война — людей подвешивают за ноги, режут на куски, разбивают головы. Месть становится основной темой агитаторов. Море крови, абсолютное беззаконие. Повсюду валяются тысячи трупов — на улицах, под мостами, на полях. Ксенофобия достигла чудовищных размеров — иностранцев убивают, раздевают, бросая на растерзание озверевшей толпе. Миссионеров живыми сжигают в церквях, монахинь насилуют и зверски убивают.

Чан Кайши издает закон о чрезвычайном положении. Море насилия грозит затопить страну. Генерал коварно обвиняет в преступлениях левое крыло Гоминьдана, которое сотрудничает с компартией Китая.

Самый чудовищный террор развязан в Нанкине. Иностранцам удается его приостановить только с помощью военной эскадры и экспедиционного корпуса.

Шанхай в страхе строит заграждения из колючей проволоки и вооружается. Город захвачен коммунистами. Чжоу Эньлай предлагает Чан Кайши объединиться, но генерал заключает союз с одной из самых влиятельных и богатых семей — Сунг, связанной с западными концессиями, и берет в жены девушку из этой семьи — красавицу и умницу Мей Линг.

Далее он вероломно уничтожает красные отряды милиции в Шанхае, завоевывая доверие банкиров. Опять тысячи трупов. Расстреливая пленных, экономят пули. В кровавой мясорубке гибнут тысячи, ужас невообразим. Коммунистов сжигают в топках локомотивов. Чжоу Эньлай приговорен к расстрелу, но ему помогает бежать один из его сослуживцев по военному училищу в Вампоа.

Шанхай останется для коммунистов проклятым городом.

Конец идиллии в Шанхае

1927 год для китайских коммунистов оказался решающим, но он был годом анархии и восстаний в провинциях, когда казалось, что злые силы хотят погубить Китай.

Москва считала, что может контролировать события в Китае с помощью китайской буржуазии, но банкиры и богачи, договорившись с секретными службами, предусмотрительно предложили деньги и власть генералу Гоминьдана. Шанхай, открытый город, в котором прокручивались большие деньги, политически был завоеван Чжоу Эньла-ем, выступившим во главе отряда в несколько сотен коммунистов. Он менял порядки в городе в соответствии с директивами компартии, а в это время Чан Кайши собирал войска в пригороде Шанхая.

12 апреля Гоминьдан начал наступление против рабочей милиции Шанхая, устроив настоящую бойню. Милиция отважно защищалась, но была разбита. Девизом Чан Кайши было: «Пусть не останется ни одного, кто бы мог меня упрекнуть». В Китае палачи не мучаются угрызениями совести. Чего стоила жизнь в этих страшных бедных кварталах… Потом ночами вывозили на грузовиках трупы с мест казни.

Коммунистические руководители бежали и укрылись в провинции Яньань, где они были в относительной безопасности.

Гоминьдановское войско продолжало карательные экспедиции, покрыв конфискованные земли помещиков трупами крестьян. Союз Гоминьдана с компартией длился около десяти лет — в Китае ничего нельзя загадывать надолго.

Делегат Коминтерна в Гоминьдане М. Н. Рой, приверженец троцкизма, подал в отставку. Его заменил Бесо Ломинадзе, которому было поручено проанализировать причины поражения коммунистов и по-прежнему велено было поддерживать политическую линию Москвы. Сталин упорствовал в своих заблуждениях: «Конфискуйте земли, но не трогайте собственность военных. Пусть революционный трибунал под началом президента Гоминьдана расстреляет реакционных офицеров…» Единственным союзником компартии Китая Сталин считал левое крыло Гоминьдана. Странная политика.

Революция потерпела поражение. Народные выступления были подавлены войсками Чан Кайши, он руководил репрессиями. За несколько месяцев компартия потеряла половину своих членов. В июле 1927 года она была запрещена законом. В Китае был установлен «белый террор».

Москва невозмутимо продолжала слать директивы: «Не покидайте Гоминьдан…» Но Объединенный фронт был раздавлен, и от его трупа еще долго шло зловоние, которое отравляло политическую жизнь Китая.

Чан Кайши, предатель социалистической революции в Китае, безжалостно добивал остатки армии коммунистов и крестьян, руководимой Мао Цзэдуном.

Новая тактика — тайный террор

Белый террор подобен Дантову аду. В Чангша, любимом городе Мао Цзэдуна, солдаты Гоминьдана вспарывают животы девушкам, которые носят короткие волосы, жестоко убивают крестьян — «красных собак». Крестьяне опять брошены в рабство к феодальным помещикам.

Бородин выехал в Москву, а в это время маршал Чанг Солинг, военный правитель северных провинций и Маньчжурии, хозяин Пекина, переворачивает вверх дном посольство СССР и расстреливает в день десятки его обитателей, развлекаясь таким образом. На улицах развешены головы коммунистов, прибитые за уши. Счет жертв идет на миллионы. Вся политика Москвы рухнула.

Чан Кайши провозглашен президентом республики. Это новый кровавый император.

Еще одной ошибкой Сталина была убежденность, что революционные массы в Китае могут действовать организованно. Он не понимал, что несколько тысяч энтузиастов, не получивших настоящей революционной подготовки, мало что могут сделать в многомиллионном Китае.

Сталин дал приказ поднять народные массы. Власть коммунистов в Наньчане продержалась два дня. Ханкоу тоже не мог противостоять хорошо вооруженным войскам Чан Кайши, снаряженным на деньги шанхайских банкиров.

Коммунисты подняли восстание в Кантоне. Курсанты Вампоа и рабочие сражались на баррикадах. Город мелких торговцев хотел стать новым Петроградом, провозгласив власть Советов. В результате еще одно кровопролитие — трупы плыли по реке в Кантоне, как дохлая рыба. Эскадра иностранных кораблей буквально шла по тысячам трупов, стреляя из пушек по восставшим.

Восстание в Кантоне началось 10 декабря. 15-го, выступая перед исполкомом Коминтерна, Сталин поздравил их с победой: «На юге Китая советская власть прочно укрепилась в пяти провинциях. Буржуазия потерпела поражение. Контрреволюционеры будут раздавлены. Воры-империалисты будут изгнаны с китайской земли. Революция рабочих и крестьян победит!»

Абсурдная слепота! Компартия потеряла лучших своих бойцов, следуя советам Коминтерна.

Троцкий реально оценил обстановку в Китае: «К концу 1927 года компартия Китая действовала неподготовленно, выступая в отдельных провинциях, и не была готова к продолжительной борьбе. В результате были созданы предпосылки вооруженного восстания в Китае. Это привело к ужасам гражданской войны, истреблению лучших революционеров, запрету партии и деморализации рабочих».

Руководство компартии Китая было вызвано в Москву в сентябре 1926 года. Коминтерн обвинил его в ошибках, приведших к поражению. Чжоу Эньлай вернулся в Китай с заданием создать организационный центр. Предстояло заново создать партию и Красную армию.

Мао Цзэдун прятался у крестьян в родном Яньане

Как волшебник из сказки, он ударил каблуком оземь, и встали красные крестьянские легионы.

Поражение китайской революции, в котором немалую роль сыграли неверные теории Сталина, проводимые через советских эмиссаров, стало аргументом в споре с Троцким об ошибочности его версии перманентной революции, революции в мировом масштабе. Вернее, Сталин приписывал эту теорию Троцкому, хотя тот в отношении тактики китайской революции имел абсолютно противоположные идеи, более связанные с реальной ситуацией в Китае.

Чжоу Эньлай вернулся из Москвы, привезя план создания секретной полиции по типу советского ГПУ. Теперь считалось преступлением любое отклонение от линии партии, которое каралось, как предательство. Предстояла долгая подпольная работа для защиты и сохранения революционных кадров.

Так была создана Красная гвардия. Это была служба контроля и расследования. Ее возглавил Чжоу Эньлай, заслуживший впоследствии титул «жестокого кровавого тигра». Ему помогали несколько соратников, прошедших обучение в советских спецслужбах. Один из них, Ку Шунчан, обучавшийся во Владивостоке, возглавил специальный отдел. Он был отменным палачом.

Разведка, контрразведка, казни, угрозы. Это была подпольная жестокая борьба. Дисциплина в партии была железной. При выполнении одной операции помощник Чжоу Эньлая Ку Шунчан был опознан и арестован спецслужбой Гоминьдана. Он не выдержал пыток и выдал организацию начальнику спецслужбы Гоминьдана Шен Лифу. Были арестованы и казнены восемьсот коммунистов. Но руководство партии осталось нетронутым. Ку исчез, он знал, что ему не уцелеть, если он выдаст главных коммунистов. В качестве предупреждения Чжоу Эньлай приказал расстрелять семью предателя в Шанхае.

Что значило потерять восемьсот бойцов, если командиры уцелели? Трудно принять и понять эту китайскую логику. Впоследствии под некоторыми домами Шанхая были обнаружены братские могилы — у компартии были свои черные списки. Кто не согласен — смерть! Новая линия партии была из стали, прямой, как лезвие.

Вскоре Чжоу Эньлай и с ним две тысячи бойцов под командой Чжу Де пробрались в расположение отряда подпольщиков, скрывавшихся в горах и лесах Кьянгси. Там они соединились с отрядами под командованием Мао Цзэдуна.

Там эти три руководителя партии стали день за днем лепить на китайской земле великана. Но еще долгое время он стоял на глиняных ногах.

Мао Цзэдун родился 26 декабря 1893 года в крестьянской семье. Его родиной была провинция Яньань, расположенная на севере Китая. Земли его деревни Шаошан были плодородными, крестьяне не голодали и были довольны жизнью. Но пришла засуха и унесла половину населения провинции. Начались восстания, голодные бунты. В октябре 1911 года студент Мао Цзэдун включился в революционную борьбу.

Война приближалась к Яньаню. Военные подразделения незаконных формирований Гоминьдана окопались вблизи естественных укреплений Квангси, Анхвея, Квантунга и соседних провинций.

С несколькими друзьями Мао Цзэдун создает организацию «Общество новых граждан». Он молод, блестящий студент, следит за развитием политических событий.

В 1918 году наступают новые волнения и жесточайшие репрессии. Повсюду царит анархия. Крестьяне и пролетариат живут в страшной нищете. В стране миллионы жертв.

Мао продолжает занятия в университете Пекина. Он работает в библиотеке, много читает, находится в курсе всех политических событий. Он немногословен, серьезен, одевается очень скромно. Во время лекций делает записи. Мао писал: «Высшим законом государства является забота о гражданах — одеть, накормить, защитить от холода и голода». Эта мысль станет основной в его учении.

На I съезде Комунистической партии Китая, состоявшемся 1 июля 1921 года в Шанхае, среди двенадцати делегатов Мао представляет провинцию Яньань и избирается секретарем ЦК партии.

В 1925 году Мао был исключен из политбюро компартии и послан в Яньань. Там он работал в рядах партии Гоминьдана, став вначале секретарем, затем работал в отделе пропаганды, и, наконец, был избран членом исполкома.

С 1927 года ситуация в Гоминьдане становится взрывоопасной. Гоминьдан и компартия становятся соперниками, противостоя друг другу. Мао продолжает работать среди крестьян. Когда происходит официальный разрыв с Гоминьданом, он укрывается в Чингкане. Во время не-прекращающихся военных экспедиций войск Чан Кайши Мао удается организовать первые крестьянские отряды — действенные и дисциплинированные. Проходят месяцы, годы работы, во время которых он организует встречи, съезды, дискуссии. В декабре 1932 года его избирают президентом социалистического правительства.

И сразу начинается борьба за власть. В течение десятков лет идут гражданская война, война с Японией, страну охватывают эпидемии, голод, разруха. И наконец неслыханную власть в бывшей Поднебесной империи получает крестьянин, ставший красным императором, — Великий кормчий Мао Цзэдун.

Революционный бастион в Квангси

В Яньане Мао разрабатывает принципы создания нового общества. Его программа ясна: организация революционного войска, состоящего из крестьян и рабочих, изъятие у землевладельцев необрабатываемых земель, создание сельских советов. Рабоче-крестьянская армия формировалась, чтобы противостоять армии Гоминьдана, но даже в моменты наиболее жестоких репрессий некоторые коммунисты противятся этому решению.

Однажды Мао был захвачен в плен солдатами отряда Гоминьдана. Он писал: «Я занял несколько десятков долларов у товарища, чтобы подкупить часового. Солдаты были типичными наемниками, им незачем было меня убивать. Они уже согласились освободить меня при удобном случае. Когда мы подошли на расстояние 200 метров от командного пункта, я решился и сбежал». Он спрятался на поле в копне сена, а когда стемнело, бежал в горы.

Тем временем формируются все новые отряды Гоминьдана. За несогласие сотрудничать с Гоминьданом Мао выведен из состава ЦК компартии, политбюро и Народного фронта.

Год 1928-й закончился для компартии и Мао трагически. Сам он с горсткой солдат, оставшихся после разгрома коммунистических отрядов, находит убежище в безлюдном районе Чингканг.

Мао Цзэдун и его постоянный помощник Чжу Де приступают к созданию крестьянских советов. Им удается с помощью отрядов Красной армии завладеть землями латифундистов и начать их перераспределять среди крестьян. Эти действия встречают сопротивление богачей. Но пока Мао думает только о выживании своих отрядов. Вылазками против гоминьдановцев им удается пополнить запасы оружия. Джуйчин становится столицей Народной республики Мао Цзэдуна.

Солдат народной армии должен был неукоснительно придерживаться восьми заповедей. Это были правила, предшествовавшие «красной книжечке», с которыми миллиард китайцев никогда не расставались 40 лет спустя.

Все восемь заповедей были связаны с нормами мирного сосуществования с населением провинций, где размещалась Красная армия: «Деревянные двери домов должны быть всегда прикрыты; циновки после сна необходимо свернуть и вернуть хозяевам; скарб или посуду, взятые в долг, надо возвратить целыми или оплатить нанесенный ущерб; каждая покупка должна быть скрупулезно оплачена». Важным правилом было соблюдение вежливости и оказание помощи местному населению, где возможно. И последними пунктами были уважение и соблюдение чистоты.

Гоминьдановские войска вели себя диаметрально противоположно этим правилам. Мао не допускал актов насилия и притеснения населения.

Военная тактика коммунистов была тактикой ведения партизанской войны, которая затем была использована в войне с Японией. Она пользовалась поддержкой народа и была эффективной в сражениях против регулярных войск: партизаны заманивали войска противника, отступая и не принимая открытого боя, и наоборот — нападали врасплох, когда армия противника не была готова к бою или отступала. Но главным правилом народной армии Мао Цзэдуна было равноправие командиров и рядовых солдат, участие всех без исключения в общей нелегкой службе.

Мао сам давал пример бойцам, участвуя в сельскохозяйственных работах. Он выполнял директивы Ли Лисяна, работавшего в подполье Шанхая, — снаряжал военные экспедиции, организовывал Советы в новых районах.

Странно, что в это время на страницах газеты Коминтерна «Международная пресса» был опубликован некролог, о «смерти от туберкулеза в возрасте 30 лет товарища Мао Цзэдуна».

Ли Лисян был послушен указаниям из Москвы и верил в возможность вооруженного восстания, с чем Мао был не согласен. Красная армия под командованием Мао Цзэдуна по приказу руководства компартии начала активные военные действия в районе Квангси и вскоре была разбита армией Чан Кайши. Тот в бешенстве назвал Народную республику «красным змеиным логовом».

И снова Коминтерн делал непростительные ошибки, стремясь по-прежнему объединить политические силы Китая вокруг Гоминьдана. А тем временем по всей территории страны официальный Китай боролся с единственным врагом — коммунизмом. Поражения убедили руководителей Народной республики, что единственной верной тактикой компартии может стать работа среди сельского населения, а не в больших городах. На эту кропотливую работу понадобилось 18 лет!

Для компартии настали трудные времена. Не прекращались идеологические диспуты между Ли Лисяном и Мао Цзэдуном, приводившие порой к вооруженным столкновениям противодействующих сторон. Наиболее известен эпизод с 20-й китайской армией в Фукиене в декабре 1930 года.

Мао обвинил группу «А. Б.» (противников большевиков) в развязывании этого инцидента. Группа состояла из проникших в аппарат компартии агентов Гоминьдана, получивших задание проводить в жизнь решения Ли Лисяна. Может, и не так, но ясно было, что Гоминьдан организовывал акции диверсий и террора во всех районах, подконтрольных коммунистам, и эти действия всегда поддерживались выступлениями армии Чан Кайши.

В результате чисток кадров в трех крестьянских Советах в подконтрольных районах были ликвидированы 3 тысячи коммунистов.

Чан Кайши поклялся, что к концу 1930 года он освободит Китай от «коммунистической заразы», и начал наступление своей 100-тысяч-ной армией против красных отрядов Квангси.

Но его спецслужбы не были хорошо осведомлены о расположении отрядов противника. А немногочисленные, плохо вооруженные, но сплоченные и защищавшие свои дома отряды заманивали гоминьда-новцев в ловушки и уничтожали.

Кончились времена, когда Чан Кайши безнаказанно пропускал через мясорубку миллионы сограждан. С удивлением в Китае узнали, что есть справедливый суд и убежденность в своей правоте, которую не купишь. Так поступали коммунисты. Взятого в плен командира Гоминьдана они не отпустили за выкуп, а судили народным судом за содеянные преступления и расстреляли.

Чан Кайши не удалось окружить Народную республику Джуйчин, кольцо осады было прервано — техника ведения партизанской войны творила чудеса. Взятые в плен переходили на сторону Красной армии, партизаны захватывали на полях сражения оружие Гоминьдана, брошенное в панике.

Были сдвиги и в международной политике, которые давали передышку компартии Китая. После инцидента в Мукдене в сентябре 1931 года японцы захватили Маньчжурию, затем в январе 1932 года с невиданной жестокостью атаковали Шанхай. Чан Кайши теперь занимался более важными проблемами, чем война с партизанами.

Но когда пришло время, генерал собрал мощную армию численностью в миллион солдат, подготовил оружие, артиллерию, авиацию, присланные из Европы, окружил Народную республику кольцом траншей, вырытых под руководством специалистов из Европы. Только этому пятому кольцу окружения удалось смять укрепления красных партизан.

В лесах Джуйчина обороной командовал Чжоу Эньлай — спокойный и терпеливый, стойкий и беспощадный к предателям. Выходец из богатой семьи, он сражался против своего класса. Твердой рукой он повел солдат дорогой эпохального Великого похода.

История великого похода

Гоминьдан решил выследить и уничтожить всех до единого «красных бандитов из Джуйчина». По распоряжению Чан Кайши был сформирован специальный корпус из 20 тысяч шпионов и агитаторов, который передвигался по стране. Войска Гоминьдана теснили дивизии коммунистов, завлекая их в развилку стратегических дорог, — из этой ловушки из железа и цемента они не смогли бы вырваться. По выражению Мао, «это было решающее сражение между двумя разными концепциями развития Китая».

Джуйчин пал 10 ноября 1934 года. Это было пятое кольцо окружения, в котором погибли 60 тысяч коммунистов. Оставшимся надо было выбираться. Крестьянский Совет Квангси стал собираться в дорогу вместе с разобранным оборудованием фабрик, домашним скарбом и домочадцами. Многотысячная колонна двинулась в направлении горного массива Квейчоу. Начался Великий поход.

Красные провинции Западного Китая были окружены четырьмя полосами укреплений, построенными Чан Кайши с целью осады красных дивизий. После девяти дней сражения, длившегося с 12 по 21 октября 1934 года, первая полоса укреплений была разорвана, вторая, состоявшая из укреплений и траншей Яньаня, была преодолена 3 ноября, а третья — в течение месяца. Войска Чан Кайши отступили с четвертой полосы укреплений 29 ноября, и здесь участники похода смогли прорваться в западном направлении.

Красная армия сейчас больше напоминала не бойцов, а переселение эмигрантов — многие бойцы шли с женами, которые помогали в походе. Пять тысяч бойцов несли с собой оборудование в разобранном виде. И если колонна в день делала по 35 километров, то страшно представить, как люди могли тащить на спине по горам Тибета такую тяжесть. Одно тблько это говорит о преданности бойцов своему командиру и безграничной вере в свои идеалы. Несмотря ни на какие трудности, бойцы и их жены продолжали вести политработу среди населения. Если им удавалось добыть у богачей продукты и товары, они раздавали их беднякам в деревнях.

Гоминьдан посылал в эти районы дивизию за дивизией, проводя тактику выжженной земли. Население голодало — ели суп из вываренных ремней и травы.

Наконец в январе 1935 года измученная колонна спустилась с гор в районе Квейчоу в надежде немного передохнуть. Но Чан Кайши заручился поддержкой местных помещиков, снарядивших два полка наемников. И опять уставшим бойцам приходится сражаться с курильщиками опиума, которые не забывали во время сражения под дождем укрываться цветными зонтами.

Разбили и эти банды. Но тут приходит весть, что Чан Кайши посылает против участников похода две настоящие дивизии, снабженные артиллерией и гранатометами. На юге Китая у Чан Кайши не было проблем с живой силой для пополнения армии.

После совещания было принято решение двигаться на север, чтобы соединиться с другими отрядами коммунистов в Енане, у Великой Китайской стены. Там участникам похода могла прийти на помощь советская армия, и можно было пополнить запасы оружия.

В пути была преграда — полноводная река Янцзы — по ней могли пройти даже военные корабли. Чан Кайши предусмотрительно сжег мосты и все средства переправы по реке и выставил заслон в 200 тысяч солдат, в четыре раза превышающий число красных бойцов, и ждал их у Квейчоу, недалеко от реки.

Участники похода разделились на две группы, пошли в обход и вступали в бои с отдельными отрядами Гоминьдана.

Так Мао Цзэдун отвлекал основные силы противника, а к нему за это время влились 20 тысяч новых бойцов. Это были свежие силы, давшие возможность продолжать поход.

Оставалось решить проблему — как перебраться через Янцзы. В трех местах у скал река сужалась, но течение на этих участках было очень быстрым. Средств переправы через реку не было.

Основная часть колоны пошла по направлению к ближайшему броду в Ленгкай, где плотов и лодок не было, а один батальон марш-броском преодолел за сутки 130 километров и ворвался в крепость Чу Пинг, переодевшись в военную форму солдат Гоминьдана. На добытых больших шести лодках в течение девяти дней вся колонна переправилась на тот берег реки, оставив позади себя войска Чан Кайши.

Но самый драматический и захватывающий эпизод был впереди. Для того чтобы свободно двигаться к западу, надо было переправиться через реку Тату, на берегах которой в прошлом происходили исторические сражения. Здесь-то и решил Чан Кайши остановить «неуловимых мстителей».

Тем временем Красная армия вошла в контакт с местными племенами лоло, вернув им из тюрем Гоминьдана их соплеменников. Племя выразило готовность выступить против войск Чан Кайши. Теперь путь колонны лежал через густой лес. Проводниками были бойцы из племени ЛОЛО.

Небо патрулировало около 400 аэропланов Чан Кайши, готовых в любой момент атаковать с воздуха. Но на этом участке колонна с воздуха не просматривалась.

Ан Енчан — маленький городок на берегу реки. Сюда, ослушавшись приказа, приехал на небольшой лодке, чтобы повидаться с друзьями, командир отряда Гоминьдана. Отряд красных быстро вышел из леса, захватил гоминьдановца и лодку, переплыл на тот берег и ликвидировал гарнизон противника. Затем тремя паромами начали переправлять дивизии. Едва успели перевезти одну дивизию, как течение усилилось и пришлось прервать переправу.

Теперь авангард колонны был на одном берегу, а на другом оставшимся угрожала армия Чан Кайши, которая была на подходе. Тогда было принято смелое решение — в двухстах километрах впереди в местечке Лиутинг берега реки Тату между высоких скал были соединены цепным подвесным мостом. Теперь к этому месту противоположным берегом реки двигались первая дивизия из 10 тысяч бойцов и оставшиеся дивизии по другому берегу.

Первая дивизия на северном берегу вынуждена была принять бой с противником и отстала. Тогда передовой отряд колонны, двигавшийся по южному берегу, пошел быстрым маршем, вровень с колонной отряда Чан Кайши, двигавшейся по северному берегу в направлении моста. Красный отряд опередил противника и первым подошел к подвесному мосту.

Мост не был разрушен — его поддерживали шестнадцать цепей длиной в сто метров, только настил был убран. Хорошо вооруженная многочисленная охрана у скал держала переправу под прицелом.

У красных не было иного выбора — первая дивизия опаздывала, а дивизии Чан Кайши были на подходе. Тогда вышли тридцать молодых добровольцев — они обвязались гранатами, вооружились маузерами и стали передвигаться в направлении противоположного берега, перебирая руками вдоль стометровых цепей под непрерывным огнем противника, метр за метром. С берега бойцы Мао открыли ураганный огонь в направлении береговой охраны. Некоторые из смельчаков были сбиты огнем и упали в пропасть, но оставшиеся добрались до охраны и обратили ее в бегство. Путь на запад был открыт. Участники похода обновили настил и переправились по мосту на другой берег реки Тату.

Великий поход продолжался. Но Чан Кайши не унимался, вступая в союз с местной знатью тех провинций, по которым, преодолевая тысячи препятствий, двигалась колонна Мао. За голову Мао Цзэдуна было обещано вознаграждение в 20 миллионов.

16 июня 1936 года оставшиеся 25 тысяч бойцов от 80 тысяч участников Великого похода воссоединились с отрядами коммунистов Шечуаня.

А тем временем VII съезд Коминтерна продолжал советовать китайским коммунистам наладить отношения с Гоминьданом и создать Единый фронт борьбы с империализмом, потому что Япония начала войну против Китая и захватывала все новые территории.

Чан Кайши выдвинул лозунг: «Сначала примирение внутри страны, а затем борьба против иноземного завоевателя».

Чжоу Эньлай поехал в Шанхай, чтобы встретиться со своим смертельным врагом Чен Лифу, главой спецслужб Гоминьдана. 31 мая 1936 года была создана Ассоциация национального единства, в которую вошли компартия и Гоминьдан.

В этой атмосфере сближения и доброжелательности произошло нечто чрезвычайное — Мао Цзэдун, заключив секретный союз с молодым правителем Маньчжурии Чан Хсюляном, похитил Чан Кайши.

«Надо отметить, что в течение двенадцати месяцев похода над нами все время летали разведывательные аэропланы, нас неоднократно бомбили с воздуха. На земле нам противостояли многочисленные отряды противника. Во время марша мы столкнулись с неимоверными трудностями, но мы упорно преодолевали путь в 20 тысяч ли (1 ли равен 576 м), пройдя вдоль и поперек одиннадцать провинций…

Великий поход — это демонстрация, он должен был показать миру, что Красная армия — это героическое войско, которое борется против империалистов и их шакалов — Чан Кайши и ему подобных негодяев. Этим походом мы демонстрировали провал их попыток окружить и уничтожить нас…

Великий поход — это стремление сообщить населению одиннадцати провинций, что Красная армия ведет борьбу за его освобождение. Без этой демонстрации каким образом народ узнал бы о существовании идей, которые исповедует Красная армия?..

Великий поход — это посев, который со временем даст ростки новых идей, они взойдут, расцветут и дадут плоды в будущем…

Великий поход завершился нашей победой и разгромом противника».

Время показало правоту Мао Цзэдуна.

Похищение Чан Кайши

Обстоятельства похищения генералиссимуса довольно забавны.

Главным исполнителем был Лян, сын палача, рубителя голов Чан Солинга. Чан Кайши приказал молодому маршалу по тактическим соображениям не оказывать сопротивления японским частям. Раздраженный сын Чан Солинга передал командование своим генералам, а сам поехал в Европу проходить курс лечения по поводу наркомании. Выздоровев, он вернулся в Сян, центр расположения своих частей. В эти войска Чжоу Эньлай, вернувшийся к политической деятельности, внедрил много своих агентов.

Шли непрерывные бои между красными отрядами и гоминьданов-цами. Более организованные и дисциплинированные коммунисты перевербовывали пленных, превращали их в пропагандистов и отпускали на свободу. Чжоу Эньлай работал в тени, организовав разведцентр под видом зубного кабинета, которым заведовал немецкий врач.

Терпеливая и продуманная работа Чжоу Эньлая привела к тому, что вскоре было подписано перемирие между красными войсками Енаня и гоминьдановскими подразделениями на северо-востоке Китая. Молодого маршала Чан Хсюляна удалось убедить в правильности политики, проводимой Мао Цзэдуном.

Генералиссимус Чан Кайши, наметивший выступление своих армий против коммунистов на северо-востоке, приехал с инспекционной проверкой в Сян. От своей спецслужбы он получил информацию о проводимых переговорах между сыном своего давнего врага Чан Солинга и Чжоу Эньлаем. В штабе ему по-прежнему улыбались. И вот под эти улыбочки 4 декабря 1936 года генерал Ян Хошен арестовал Чан Кайши, а его свиту перебил.

Сразу же в штаб прибыл Чжоу Эньлай, чтобы переговорить с Чан Кайши. В течение недели обсуждались восемь вопросов. Скрепя сердце Чан Кайши вынужден был пойти на соглашение.

Противостояние империализму Второго объединенного фронта

10 февраля 1937 года, по окончании переговоров, Чжоу Эньлай сделал Гоминьдану четыре уступки: отказался от аграрной реформы, Красная армия поступала под командование Чан Кайши, проводились свободные выборы, и компартия давала обещание не свергать гоминьдановское правительство. Но под различными предлогами компартия продолжала работу по консолидации масс.

Чжоу Эньлай неутомимо руководил созданным им аппаратом секретной службы. Из-за начавшейся войны Японии против Китая коммунисты пошли на перемирие с Гоминьданом, но Мао Цзэдун уже чувствовал, что победа коммунистов недалека. В ноябре после жестоких боев Шанхай был завоеван японцами. В декабре пал Нанкин — город был залит кровью.

Японская оккупация Китая была недолгой. Бои на китайской территории велись на суше, на море и с воздуха. Армия Чан Кайши под натиском японцев стала отступать в глубь страны. Основной стратегической задачей было избежать окружения и успеть до начала навигации по реке Янцзы, чтобы не пропустить японские военные корабли среднего водоизмещения, что давало японцам военные преимущества.

В начавшейся войне Китай потерял Пекин, Кантон, все порты, основные железные дороги, угольные шахты, большинство заводов. Это было больше, чем военное поражение. Транспорт остался без бензина, запасных частей, армию не во что было одеть, не хватало оружия. Армия не могла вести активные действия, могла только отступать. Если положение армии было драматично, то перспективы революции, которую готовили коммунисты, — трагичны.

Оставшаяся незавоеванной территория была промышленно неразвитой, здесь не было железнодорожного и транспортного сообщения, ощущалась нехватка продовольствия и товаров. Граница с Россией, через которую могли прийти грузы, вскоре была перекрыта из-за начавшейся войны Японии против России.

Но положение было не безнадежным. Япония начала оккупацию Китая с северных провинций, которые были более подготовлены, чем прибрежные районы. Движимые патриотизмом китайцы успели демонтировать оборудование предприятий и перевезти его в глубь страны в провинции Шечуань и Юнъань. Сильная миграция населения с захваченных областей приблизила горожан к условиям жизни крестьян, среди которых долго и последовательно работали коммунисты. Теперь горожане поняли проблемы своей огромной страны — борьбу с землевладельцами, распределение земель.

Так медленно прорастали ростки национального самосознания, росло единство интеллигенции и крестьян.

Мао Цзэдун знал, что Гоминьдан — это всего лишь великан на глиняных ногах и что он не выдержит испытаний. «Революция красных крестьян» ковалась тридцать лет, и она победила.

Ягода — кремлевский Борджиа

В результате полицейского террора в СССР за пять лет с 1929 по 1934 год погибли 9 миллионов человек. Его новая волна началась в Смольном, в здании штаба большевистской революции, 1 декабря 1934 года.

По коридору Смольного шел молодой мужчина. При входе он показал пропуск. Тонкое лицо его было бледным. Вот он остановился перед кабинетом первого секретаря компартии Кировым, огляделся — охраны не было. Кто-то недоглядел или так надо? Мужчина вошел в кабинет и выстрелил в Кирова. Фамилия убийцы была Николаев.

Киров был выдающимся общественным и политическим деятелем, пользовавшимся большим авторитетом в партии и у народа. Поэтому Сталин и задумал убить его, тем самым развязав новую волну репрессий, в которой он смог бы убрать ленинградскую оппозицию. Это стало началом новой чистки в партийных рядах, гибели сотен тысяч невинных жертв.

Сергей Миронович Костриков, партийный псевдоним Киров, родился в 1886 году. Работал в типографии, в партию большевиков вступил в 1904 году. Со Сталиным познакомился во время Гражданской войны, со временем их дружба окрепла. В 1921 году Киров стал членом ЦК, а в 1926-м, когда ему было 40 лет, он был назначен первым секретарем Ленинградской партийной организации, став вторым человеком в государстве после Сталина, Генерального секретаря партии.

Киров пользовался доверием диктатора, и его личная власть и популярность росли. Это и стало причиной его гибели. Сталин всегда знал, что ему нужно для сохранения абсолютной власти, и поэтому в его дьявольском мозгу родился план воспользоваться гневом народа после гибели всеобщего любимца и ликвидировать неугодных соперников. Это убийство было замыслено как преступление против государства — жертва остается героем. Почти так же некоторое время спустя с генералом Роммелем поступил Гитлер.

В коридорах Смольного Николаев был сразу схвачен охраной, услышавшей выстрелы. Было объявлено, что Николаев троцкист, выгнанный из партии и затаивший злобу. Эту же версию повторит в своем докладе на XX съезде партии Хрущев. Тогда время реабилитации Троцкого еще не пришло.

Николаев не был троцкистом, он был просто разочарован политикой партии. В его руки и вложил оружие нарком внутренних дел СССР Генрих Григорьевич Ягода, выполняя преступный замысел Сталина.

Это убийство было организовано НКВД. Николаеву промыли мозги, внушив, что его протест послужит очищению партийных рядов от амбициозных отклонистов, таких, как Киров. Эту работу с Николаевым проводил глава НКВД Ленинграда Запорожец, доверенное лицо Дзержинского.

Киров был умным политиком. В Ленинграде он сменил на посту секретаря партии Григория Евсеевича Зиновьева. Киров готов был сражаться с внешними врагами, но не поддерживал преследования и репрессии своего грузинского друга. Он не раз открыто говорил Сталину, какие проблемы стоят перед СССР, и его точка зрения противоречила тому, что думал по этому поводу вождь. Ленинградский секретарь искренне надеялся переубедить Сталина, подписав себе тем самым смертный приговор.

Самым отвратительным было то, что Сталин цинично присутствовал на похоронах убитого им друга, шел с постной миной за его гробом у всех на виду.

Вот как «изнутри» описывает смерть Кирова Никита Сергеевич Хрущев.

«Раздался телефонный звонок, и я поднял трубку. Говорил Каганович: „Язвоню из Политбюро. Приезжайте немедленно! Срочное дело“.

Я быстро собрался и поехал в Кремль. Навстречу мне вышел перепуганный Каганович. Я был готов к чему угодно и приготовился защищаться, не зная, что думать.

„Произошла страшная трагедия, — воскликнул Лазарь Моисеевич, — в Ленинграде убит Киров. Подробнее расскажу вам позже, а сейчас Политбюро решает, что предстоит сделать. Мы готовим делегацию для участия в похоронах, в нее входят Сталин, Ворошилов, Молотов, туда должны войти 60 представителей от парторганизаций и заводов Москвы. Вы возглавите делегацию. В Ленинграде вы будете стоять в почетном карауле и привезете гроб с телом Кирова в Москву. Ясно?"

Я сразу поехал в комитет партии, составил список делегации и выехал в Ленинград в тот же вечер. В вагоне я не видел ни Сталина, ни Ворошилова, ни Молотова — они ехали в специальном вагоне. По приезде понял, что весь город скорбит, оделся в траур. Но может быть, у меня создалось такое впечатление, потому что я сильно горевал.

…Я внимательно наблюдал за Сталиным, когда он стоял у гроба. Он был абсолютно невозмутим и контролировал себя. У меня не было никаких подозрений на его счет».

Позже, выступая с докладом на XX съезде партии, Хрущев расскажет, как связано убийство Кирова с началом волны чисток в партии — большого террора.

«После преступного убийства Кирова начались массовые репрессии и грубые нарушения социалистической законности. Вечером 1 декабря 1934 года по инициативе Сталина, без одобрения Политбюро, секретарь Президиума Исполнительного комитета Абель Енукидзе подписал следующие директивы:

1) приказываю следственным органам ускорить процедуры рассмотрения дел обвиняемых в организации или исполнении террористических актов;

2) приказываю юридическим органам не откладывать исполнение смертных приговоров по этим делам с целью помилования, ибо Президиум Центрального исполкома не намерен рассматривать эти петиции;

3) приказываю органам Комиссариата внутренних дел приводить в исполнение смертные приговоры террористам сразу после вынесения приговора».

Но пределом коварства Сталина будет процесс над Ягодой, главой НКВД, в 1938 году, который за четыре года до этого ему понадобился для ликвидации Кирова и Ленинградской парторганизации с целью развязывания новой волны террора. Ягода, арестованный и стоящий перед трибуналом, был теперь обвинен среди прочего и в организации убийства Кирова. Теперь Сталина уже никто не мог обвинить в убийстве секретаря ленинградской парторганизации, а вся вина ложилась на ненавистный НКВД и его преступного руководителя. А последнее обвинение вполне вероятно. И если бы Ягода в отчаянии прокричал правду на суде, никто бы ему не поверил, его бы приняли за сумасшедшего — как можно бросать обвинения в преступлении высшему руководителю государства, тому, кто был лучшим другом погибшего, тому, кто мстит за гибель друга?

За убийство Кирова был прежде всего наказан Николаев, которого тотчас расстреляли. На следующий день при странных обстоятельствах в автомобильной катастрофе погиб чекист, отвечавший за охрану Кирова, и именно в момент, когда он ехал на допрос по вопросу обстоятельств убийства.

Хрущев пишет в своей книге: «После убийства Кирова руководство ленинградского НКВД получило небольшие сроки заключения, но в 1937 году они все были расстреляны».

Естественно, чтобы скрыть следы преступления. Через несколько часов после выстрела в Смольном был расстрелян 71 подозреваемый в Москве и Ленинграде. В этих черных списках НКВД оказались братья Крюгер — два немца, которые пытались перейти границу, чтобы вернуться на родину. Затем из Ленинграда были депортированы в Сибирь десятки тысяч рабочих и крестьян. Там этих «убийц Кирова» постепенно уничтожали.

22 декабря 1934 года Сталин развязал кампанию против старых большевиков. Были арестованы 15 большевиков ленинской гвардии, которые под пытками дали «показания», что входили в террористическую группу Зиновьева, «получали задания и средства из капиталистических стран».

Затем 28–29 декабря состоялся процесс над 12 комсомольцами, которыми руководил Николаев. Трое признали свою вину, остальные от признания отказались. Все получили смертный приговор и сразу были расстреляны.

Дьявольская машина террора была запущена на полный ход. От обвиняемых получали те признания, какие требовались. Сталин сдал Ягоде и прокурору Вышинскому своих лучших соратников — Зиновьева и Каменева.

В начале людям еще нелегко было представить, как в убийстве Кирова могут быть замешаны руководители партии и как они могут продаться иностранным разведкам. Но через полтора года люди привыкнут ко всему и всему будут верить.

Ягода и специалисты НКВД сфальсифицируют документы и докажут существование контрреволюционной организации, которой из-за границы руководил Троцкий, а из Москвы — Зиновьев. И никто не решится протестовать.

Долгие месяцы тюремного заключения и перенесенные пытки подготовили Зиновьева и его товарищей к процессам, разыгранным режиссерами НКВД. В январе 1935 года, сразу после убийства Кирова, они отрицали свою вину, а на втором процессе, состоявшемся в августе 1936 года, они соревновались, перечисляя список своих преступлений. Естественно, они были расстреляны.

Первый московский процесс был репетицией, теперь покатилась волна террора, чисток, которую выполняли работники НКВД, руководимого Генрихом Ягодой.

Ягода, как и Дзержинский, был уроженцем Польши. Он был невысоким, худощавым, с бледным рыхлым лицом. Он совсем не был похож на фанатика и аскета Дзержинского. Одна деталь внешности Ягоды сразу запоминалась — квадратные усики, делавшие его похожим на Адольфа Гитлера.

Ягода родился в Лодзи в 1891 году. Он, как и его отец, стал фармацевтом. В коммунистическую партию вступил в 1907 году, во время Гражданской войны командовал отрядом Красной Армии. Начав работать в ЧК, быстро продвинулся благодаря умению услужить и вскоре стал одним из самых жестоких палачей, что и требовалось на этом посту.

Сведущий в медицине и фармацевтике, он начал применять отравления, как метод убийства, который не оставляет следов. Троцкий писал: «У Ягоды был специальный шкаф, где он хранил яды. По надобности он вынимал драгоценные флакончики и передавал своим агентам, сопровождая соответствующими инструкциями. Ягода интересовался свойствами ядов и создал для этого специальную лабораторию, в которой работали специалисты-токсикологи. Лаборатория располагала неограниченными средствами и работала бесконтрольно».

Рецептура фармацевта из НКВД опробовалась специалистами советской разведки и за границей. От странных болезней легких, желудка умирали известные коммунистические лидеры, западные политики, оппозиционеры Кремля. И врачи ничего не могли понять.

Москва жила в страхе. Новая столица России знала, какими методами расправлялся НКВД с неугодными. Уже в 1924 году, в год смерти Ленина, возникла странная эпидемия желудочных заболеваний, и почему-то заболели сотни коммунистов, выступавшие против тройки блока Сталин — Каменев — Зиновьев. По указанию высшего начальства врачи предписывали заболевшим выехать за пределы Москвы. Тройка была спасена.

В 1930 году причину этой эпидемии раскрыл бывший секретарь Сталина, Бажанов, бежавший на Запад. Он подтвердил, что эту акцию организовал Ягода.

Вкуснейший джем из ревеня готовился в лаборатории ГПУ и подавался в ресторанах, которые посещали противники режима. Рецептуру лично курировал Ягода: ревень и щавелевая кислота в определенных пропорциях.

Троцкий тоже стал жертвой эпидемии. Поправившись, он еще раз заболел, на этот раз более серьезно. Его друг Федор Александрович Ге-тиер посоветовал ему выписаться из кремлевской поликлиники и перевез его в Крым. Так он спас командующего Красной Армией, уберег от яств Ягоды. И действительно, Ягода приказал отравить продукты, которыми питался Троцкий, культурами, зараженными палочками Коха.

Естественно, что о всех этих экспериментах знали НКВД и лично Сталин.

Ягода превратил личный секретариат Сталина в аппарат секретной полиции, получая оттуда информацию обо всем, что происходит в СССР и за границей.

У каждого личного секретаря Сталина было два помощника, которые отвечали за определенный сектор: армия, финансы, международные организации, печать, госаппарат, партийный аппарат. Ничто не ускользало из-под их контроля.

Этой работой с 1930 года и до смерти Сталина руководил один человек — это был своеобразный рекорд выживаемости при диктаторе. Это был невысокий человек плотного телосложения, с красноватым цветом лица и редкими волосами. Анатолий Поскребышев не располагал к доверию. Он был глазами и ушами диктатора, вышколенным бюрократом. Власть его была безгранична.

Государственная полиция подчинялась личному секретариату Сталина. Один из секретарей был связан с агентурой НКВД, которой было поручено следить за остальными секретарями. Все докладные записки поступали в кабинет Сталина. Их приносил ему лично Поскребышев.

Дружба Сталина с Ягодой не могла длиться долго. Наступил момент, когда Сталин счел необходимым убрать следы совместных преступлений: уничтожение троцкистов, бухаринцев, меньшевиков, буржуазных националистов — «организаторов преступлений, сотрудников западных разведок, мечтавших восстановить в стране капитализм».

Ягода был убран с политической сцены. Еще более кровавой «красной звездой» стал пришедший ему на смену новый руководитель НКВД Николай Ежов.

Для укрепления личной диктатуры 10 июля 1934 года Сталин реорганизовал ОГПУ в Главное управление государственной безопасности — ГУГБ, подчинив его НКВД — Народному комиссариату внутренних дел. Во главе этого нового репрессивного аппарата он поставил Ягоду.

Функции НКВД были значительно расширены: сюда вошли милиция, управление тюрьмами и лагерями, органы безопасности и даже пожарная служба.

В СССР был введен обязательный паспортный контроль, существовавший при царе. С этого момента гражданин находился под неусыпным контролем. Этот контроль и наказание осуществлял НКВД который решением Особых совещаний, специальных судебных комиссий мог допрашивать, заключать в тюрьму. В решения этих комиссий не могли вмешиваться судебные органы. Обжаловать их можно было только Вышинскому.

Особые совещания вскоре стали пользоваться зловещей репутацией.

Руководить Комиссией партийного контроля Сталин назначил своего доверенного Николая Ежова.

Через шесть месяцев началась генеральная чистка партии.

НКВД не отказался от методов отравления и после смены одного палача на другого, несмотря на то что на судебном процессе против группы, в которую входил Ягода, были раскрыты следующие факты: врачи по приказу Кремля отравляли или залечивали руководителей партии — Менжинского, Куйбышева, писателя Максима Горького и его сына Максима Пешкова. Отдавал приказы Ягода.

Причина смерти Максима Горького была не совсем ясна. Писатель давно болел и лечился в Италии. В России его лечащих врачей меняли каждые два месяца. Когда писатель находился в Крыму, их вызывали из Москвы. Один из врачей, Плетнев, сидел на скамье подсудимых вместе с Ягодой. Он был сослан в Воркуту в лагерь и там рассказал обо всем своей коллеге-врачу, а позже она опубликовала воспоминания, где писала, что по приказу НКВД Горького «угостили» отравленными конфетами.

В 1934 году «фармацевт» Ягода помог своему непосредственному начальнику в ГПУ Менжинскому, не отличавшемуся крепким здоровьем, отойти в мир иной. Ягода не знал, что его помощник Трилиссер передал Сталину документ, содержавший досье на шефа, и тот держал его в своем сейфе. Быть осведомленным в тайнах кремлевского двора к хорошему не приводило — Трилиссера тоже расстреляли.

В результате террора пострадали миллионы невинных — советских и иностранных граждан.

Ежов и «Варфоломеевская ночь» красного террора

Теперь в кабинете Ягоды за его письменным столом работал мужчинка карликового роста. Лицо простолюдина, нос картошкой, маленькие злые глазки, кривая губа.

Лубянка была ему родным домом — он здесь работал более двух лет, помогая «фармацевту» перемалывать живых людей на перегной.

Новый сталинский палач прибыл со своей командой, состоявшей из 250 человек, которые заняли ключевые посты. Когда пришло время, его помощники первыми пошли на эшафот.

Работа предстояла команде немалая. Доносы были основой фабрикуемых дел. Появилось словечко «двурушник». Под этот ярлык нетрудно было слепить дело.

Систематическая охота на оппозиционеров с не меньшей силой шла и за рубежом. По доносу коллег или подозрению резидента русской разведки, а это обычно был опытный профессионал, вызывали в Москву и благодарили пулей в затылок. Редко кому хватало мужества и предусмотрительности не возвращаться. Были и такие, кто заявлял открыто о преступлениях НКВД. Тогда злой карлик посылал команду — разыскать и убить.

Лаборатория фармацевта Ягоды продолжала работать. Скоро с почестями похоронили бывшего коллегу Дзержинского, начальника международного отдела НКВД Слуцкого. Причина смерти — сердечный приступ.

Теперь многотысячная армия «специалистов» НКВД контролировала все заводы, фабрики, институты. Контролировать — значит писать докладные, доносы, выявлять вредителей. Тюрьмы были набиты до отказа. Это и было реализацией сталинского плана — осуществление абсолютного контроля над всем населением с помощью полицейского аппарата.

Второй судебный процесс над партийными руководителями показал, что капиталистические страны строят козни, и если бы не бдительность Сталина и НКВД, социалистическому Интернационалу не выжить. На этом процессе ушаты лжи обрушились на старого большевика-ленинца Юрия Пятакова. Он и группа проходивших по этому делу были расстреляна. Большими сроками заключения отделались Радек, тоже вскоре погибший, и Раковский. Чтобы выжить, надо было сотрудничать со следствием, как это сделал красноречивый Радек.

Репрессии стали настоящей «Варфоломеевской ночью», в которой погибли, как сообщил в своем докладе Хрущев, 98 членов Центрального комитета партии из 135, и 1108 коммунистов-делегатов XVII парт-съезда из 1966 присутствующих на нем.

Террор не знал границ. Были казнены главы республик, входивших в состав СССР, — Хандзян, первый секретарь компартии Армении; Гогоберидзе, первый секретарь компартии Грузии; Затонский, один из основателей компартии Украины; Ходжаев и Икрамов, основатели компартии Узбекистана, и многие другие.

Грузия, родина Сталина, и Кавказ были взяты под особый прицел. Сталин хотел искоренить память о своем небезупречном прошлом. Подручным Сталина, организовавшим массовые репрессии в Грузии, был секретарь компартии Грузии Лаврентий Павлович Берия.

Этот период кровавых злодеяний в СССР войдет в историю под названием «ежовщина». Фамилия фанатичного карлика перекликалась в русской пословицей о ежовых рукавицах. Компартия потеряла половину своих членов. Террор скашивал от 3,5 миллиона жертв в 1933 году до 2,5 миллиона в 1938-м.

Опричники Сталина уничтожали не только членов партии, но и военные кадры, специалистов всех отраслей промышленности, ученых, писателей, артистов. Гордость нации становилась врагами народа, превращалась после мучительств в тюрьмах и лагерях, «которых не выдержал бы ни один зверь», по словам Евгении Гинзбург, в лагерную пыль.

Сталин, выступавший главным экспертом в науке, ополчился против генетики, возвысив невежественного биолога Лысенко, отбросив важные для страны эксперименты на десятки лет, убив гениального биолога Николая Вавилова.

Но особенно много шпионов, купленных Западом, энкавэдэшни-ки обнаружили в командовании Красной Армией. Тысячи командиров были расстреляны по приказу Сталина, среди них и маршал Михаил Николаевич Тухачевский.

Почти вся ленинская гвардия старых большевиков была уничтожена. Троцкий бежал за границу. Сталин опять возложил вину за все преступления на руководителя НКВД, на этот раз на Ежова. Никто не знает, как он умер. В психиатрической больнице? Отравлен в своем кабинете? Уже был выбран новый хозяин Лубянки — Берия.

Берия — великий архитектор секретной полиции

С приходом Лаврентия Павловича Берии методы террора изменились. Театр ужасов показательных процессов опустил занавес. Возможно, режиссеры понимали, что нельзя продолжать этот абсурд самооговоров вечно. Уже были сбои, раз-другой прозвучала правда о пытках конвейера смерти. Главный режиссер Сталин, следивший за действием из-за занавески, решил пойти иным путем. Он, как и Берия, по своему опыту знал, как устроена секретная полиция. Так что теперь другу Лаврентию предстояло создать современную, хорошо отлаженную машину слежки и уничтожения.

Новый глава НКВД родился 29 марта 1899 года в деревне Мерхеу-ли, в Грузии, в семье зажиточных крестьян. Окончил в Баку архитектурный факультет Политехнического института. В 1917 году вступил в партию большевиков.

До 1920 года Грузия оставалась независимой республикой, правительство было социал-демократическим. В 1918 году во время Гражданской войны Берия был арестован в Тифлисе, освобожден в 1920-м. В 1921 году стал работать в ЧК.

За десять лет с 1921 по 1931 год он сделал блестящую карьеру, под-нявшись на самый верх служебной лестницы. Берия активно работал в разведке и контрразведке. Он провел целый ряд удачных операций за границей, стал заместителем начальника ЧК Азербайджана, затем начальником ГПУ Грузии. Получая приказы непосредственно от Сталина, организовывал жесточайшие репрессии против грузинских социал-демократов. И наконец стал главой ГПУ на Кавказе.

В 1931 году Сталин поручил Берии провести чистку партии, назначив его первым секретарем ЦК компартии Грузии. Проведя широкомасштабные репрессии после убийства Кирова, Берия стал членом ЦК Комунистической партии СССР.

В 1938 году он возглавил НКВД. Официально эпоха «ежовщины» закончилась, но террор лишь поменял личину.

Прежде всего Берия поменял кадровый состав, расстреляв сподвижников Ежова. Он стал воспитывать агентуру нового типа, умеющую анализировать и вести слежку. Это вовсе не исключало применения пыток, Лаврентий Павлович сам был большой любитель в них поучаствовать. НКВД оставался вездесущей и страшной организацией, продолжал сажать и расстреливать. Но теперь создавались отделы сбора информации, контрразведки. Все, что происходило в стране, находилось под контролем.

Берия организовал школы и академию, где готовились кадры офицеров НКВД. Накануне войны в Наркомате внутренних дел работали несколько сотен тысяч человек. Щупальцами этого спрута были секретные сотрудники и секретные осведомители, работавшие на всех предприятиях и внедренные во все учреждения. Была создана разветвленная сеть лагерей, поставлявшая бесплатную рабочую силу для проведения индустриализации страны. ГУЛАГ, главное управление лагерей, созданное при НКВД, — зловещая страница в истории СССР. Светлое будущее строилось трудом десятков миллионов людей, превращенных в рабов.

Одним из директоров лагерей на Колыме работал Ян Карлович Берзин, до этого возглавлявший отдел внешней разведки и внедривший Рихарда Зорге в Токио. В 1938 году он был вызван в Москву и расстрелян, как и многие другие, работавшие при Ежове. Все были повязаны кровью, режим не стал мягче.

Военная разведка, «Отдел 4-а» Генштаба, не была связана с органами общественной безопасности и предназначалась для сбора стратегической информации за рубежом. Ежов пытался подчинить военную разведку НКВД, но ему это не удалось. Когда он расстрелял руководство военной разведки, многие резиденты не вернулись, перешли на сторону западных разведок, произошла утечка кадров и секретов.

В 1939 году Берия и его помощник Деканозов приступили к формированию новых кадров в школах и военной академии НКВД. Обучение в школе длилось два года. По окончании учебы офицеры НКВД работали в стране и за рубежом. Перед ними были поставлены задачи защиты интересов советского государства.

Судебный процесс над троцкистами проходил со 2 по 13 марта 1938 года. Военная коллегия Верховного суда СССР проходила в здании бывшего Дворянского собрания в Москве (Колонный зал Дома союзов).

Перед судом предстали обвиняемые: Генрих Григорьевич Ягода и врачи НКВД; старый большевик Алексей Иванович Рыков и лидер левой группировки Николай Иванович Бухарин, которого высоко ценил Ленин; Раковский, один из советских дипломатов; Крестинский и другие.

В судебную коллегию входили: председатель суда Ульрих, его массивная фигура в форме офицера Красной Армии располагалась между двумя военными судьями, и прокурор Вышинский.

В зале с колоннами, где раньше давали балы, сидели представители общественности. Они были тщательно подобраны работниками НКВД. То, что им предстояло увидеть и услышать, было невообразимо.

На вопросы прокурора обвиняемые отвечали четко, как заученный урок, и слабыми голосами подтверждали свою причастность к невероятным преступлениям. Атмосфера нереальности, театра абсурда.

Бухарин отрицал свое участие в убийстве Кирова, Менжинского, Горького и сотрудничество с иностранными разведками. Но признавал и свои ошибки. Приехав только что из-за границы, где он работал в архивах, и чувствуя опасность, он не мог поступить иначе, не мог не вернуться, не представляя своей жизни вне партии. Он доверял Сталину и был им предан. Об этом он умолчал в своей страстной защитной речи.

Заминка произошла с Крестинским — он выкрикнул в зал, что их подвергали чудовищным пыткам… Его выволокли и, по-видимому, так обработали, что больше не показывали избранной публике, среди которой сидели и иностранные корреспонденты. Написали ли они в своих корреспонденциях о подвиге Крестинского?

Приговор был зачитан в 4 часа утра 13 марта 1938 года. Луч прожектора осветил сцену, судей и врагов народа. На секунду он задержался у ложи, осветив в просвете занавески усатого главного режиссера.

Расстрел всегда окончателен и обжалованию не подлежит. Понадобилось полвека, чтобы жена Бухарина, выучившая его завещание партии наизусть, смогла прочитать его вслух.

Похищение белых генералов во Франции

После революции 1917 года советские спецслужбы работали на территории своей страны, разоблачая заговоры иностранных спецслужб, и по мере упрочения советской власти стали активно действовать за рубежом, поставив своей целью укрепление Коммунистического интернационала. Полем их деятельности стала Франция, которая играла важную роль в политической жизни Европы и была крупной военной державой. Ее буржуазное правительство было враждебно коммунизму.

Благодаря генералу Вейгану польский Генштаб и правительство Пилсудского вышли победителями в польско-советском военном конфликте 1920–1921 годов. Поэтому Москве необходимо было держать под контролем военный потенциал такой страны, как Франция, промышленность которой работала на нужды армии. Активным помощником агентов ГПУ — НКВД стала французская компартия.

В 1927 году органы французской безопасности столкнулись с деятельностью «рабкоров». Это был новый вид шпионажа — внедрение политических агентов из местного населения на военные предприятия под видом журналистов. На судебных процессах эти «рабкоры» были разоблачены как советские шпионы.

После скандала с «рабкорами» французская контрразведка стала следить за местными коммунистами. На полицейском жаргоне слово «коммунист» стало означать «агент Москвы». На практике так оно и было.

Затем возник громкий скандал с похищением белогвардейских генералов. Советская разведка боролась с противниками сталинского режима на территориях других стран. Все бывшие русские находились под наблюдением ГПУ. Русские белогвардейцы, потерпев поражение, нашли убежище во Франции. Здесь они создали объединения и стали готовить кадры контрреволюции. Во главе одной из таких групп стоял генерал Кутепов.

В воскресенье, 26 января 1930 года, генерал вышел из своей парижской квартиры по адресу улица Русселе, 26. Было 10.30 утра — в это время он обычно посещал богослужение в русской православной церкви. К 11 часам собирались члены русской общины, включая ветеранов Галлиполи. Для французской полиции осталось загадкой, почему генерал в это утро вышел без охраны. Он исчез между 10.38 и 11 часами утра по пути в церковь.

Генерала можно было узнать из тысячи парижан — это был пятидесятилетний мужчина крепкого сложения, с квадратной черной бородой и густыми остроконечными усами. Опрашивая возможных свидетелей, полиция установила, что двое мужчин атлетического вида набросились на чернобородого, затолкнули его в машину и скрылись. Одним из свидетелей был эльзасец Штейнмец, который в этот момент выглянул из окна, чтобы вытряхнуть пыль из коврика. Еще один свидетель подтвердил, что генерал в машине сидел между двух гражданских, а на переднем сидении был французский полицейский, вероятно, переодетый агент.

Были опрошены 17 тысяч водителей и сотни других людей, чтобы восстановить маршрут похищения генерала.

Руководил расследованием комиссар Фо-Па-Биде. Предварительно он ознакомился со случаями аналогичных похищений, проведенных агентами ГПУ в Европе: Квятковского в Лондоне, переправленного на торговом советском судне; Каршивадзе в Турции, отправленного под охраной советских агентов в Москву; Кузмина в Тегеране и других.

Вся парижская полиция занималась этим похищением. И постепенно стал проясняться маршрут машины, которая увезла Кутепова: от моста Альма большая серая машина поехала к воротам Сент-Клу, затем рванула к пригородам и далее по направлению к морю. Во всех этих городках чернобородого мужчину приметили.

Маршрут машины неожиданно прерывался на скалистом морском побережье, в местечке Черные коровы. Там полиция отыскала двух влюбленных, видевших через густые кусты, как трое мужчин вытащили из серой машины огромный баул и перевезли его на лодке в стоявшее далеко в море грузовое судно.

Этот странный рассказ был проверен. И действительно, 25 января от этого места советское торговое судно «Спартак» покинуло Гавр в неизвестном направлении. Несколько дней спустя оно отправилось в Советский Союз, сделав короткую остановку в Ганновере.

Теперь мнение специалистов, занимавшихся расследованием, получило конкретное подтверждение — генерал Кутепов был похищен советской спецслужбой.

В Париже разразился скандал. Печать яростно нападала на органы французской безопасности. В городе прошли демонстрации, парижане больше не хотели мириться с присутствием большевистской разведки, угрожавшей безопасности страны.

Москва пыталась ввести общественное мнение в заблуждение, опубликовав в «Известиях» сообщение, что генерал якобы бежал в Америку, украв крупную сумму денег, принадлежавших Союзу ветеранов. Жак Дорио, французский представитель Коминтерна, на одном собрании серьезно утверждал: «Все прекрасно знают, что во Франции нет советских агентов из ГПУ». Французской дипломатии пришлось довольствоваться формальными объяснениями советской стороны. Дело было положено в архив.

Кутепов знал, что несколько агентов ГПУ следят за ним. Он говорил об этом в Ассоциации русских ветеранов. Он никогда не выходил без вооруженной охраны и всегда ездил на такси со знакомыми русскими водителями. Отец семьи, понимавший ответственность за судьбы своих товарищей по борьбе, как он мог поступить в то утро столь опрометчиво?

Руководя организацией, ставившей целью свержение большевиков, он хорошо был осведомлен о методах ГПУ. Кутепов переправлял через границу своих агентов, и советские спецслужбы вели с ними активную борьбу, внедряя своих осведомителей в среду эмигрантов и даже в ближайшее окружение генерала.

Таким сообщником ГПУ стал генерал Николай Скоблин, завербованный советским военным резидентом, работавшим в посольстве СССР в Париже под фамилией Сахов. Это был Леонид Эйтинггон, замешанный впоследствии в убийстве Льва Троцкого в Мексике. Эй-тингтон руководил во Франции сетью агентуры ГПУ.

Французскую полицию им удалось на этот раз оставить в дураках.

Семь лет спустя НКВД похитит сподвижника Кутепова генерала Евгения Миллера, и сделает это точно так же. Генерал исчез 22 сентября 1937 года, выйдя из здания Федерации русских ветеранов, находившейся на улице Колизея, 29. Однако на этот раз советской разведке не удалось легко скрыть следы. На письменном столе Миллера было найдено письмо на имя его помощника генерала Кусовского с обвинениями в адрес Скоблина.

В день похищения генерала Миллера советское торговое судно «Мария Ульянова» спешно покинуло порт Гавра. И опять из машины советского посольства был выгружен большой баул и погружен на судно в момент отплытия.

Французская полиция провела обыск в квартире жены генерала Скоблина, известной певицы Плевицкой. Был обнаружен секретный шифр — это были строчки Евангелия от Иоанна. Когда в Русской православной церкви узнали, что агенты НКВД пользуются святым текстом в своей грязной игре, они возмутились. А резидент Эйтингтон, организовавший эту операцию, должно быть, ликовал.

Процесс по делу похищения генерала Миллера начался 5 декабря 1938 года, суд присяжных признал певицу соучастницей похищения и приговорил к 20 годам тюрьмы. Ее не могли обвинить в убийстве генерала, так как никто никогда не видел могилы Миллера.

Органам французской безопасности предстояла еще большая работа в распутывании странных и сложных операций, проводимых советской разведкой.

В 1932 году на франко-швейцарской границе таможенник при досмотре итальянца, предъявившего паспорт на имя Верчеллино, обнаружил шифрованные донесения и секретные документы. При допросе итальянец признался, что был курьером советской разведки и получал задания от резидента в Берлине, что разведсеть базировалась в Париже, а связь осуществлялась через Швейцарию.

Французские полицейские были сбиты с толку — уж слишком сложно все было закручено в обход простых классических методов шпионажа.

В 1934 году в прессе заговорили о советской шпионской группе Лидии Штааль-Швитц. Судебный процесс этой группы проходил при закрытых дверях. В правительственных кругах не хотели придавать большую огласку этому скандалу, и Москве оставалось, как обычно, ликвидировать засветившихся агентов.

Никто не был застрахован от мстительности советской разведки. Когда в январе 1937 года в Москве проходил процесс семнадцати, приговоривший среди прочих члена ЦК Пятакова к расстрелу, его друг, директор банка и министр Дмитрий Навашин, находившийся в деловой поездке в Париже, выразил публичное несогласие с приговором, отстаивая репутацию старых большевиков, обвиняемых в невообразимых преступлениях и предательстве. На одном из собраний Навашин обличил террор, развязанный Сталиным.

Речь Навашина вызвала отклик зарубежной общественности. Сталин дал указание Ежову, и тот прислал своих подручных в Париж. Капиталистический шпион и контрреволюционер Навашин должен был умереть.

Обычно по утрам Навашин совершал утреннюю прогулку в Булонском лесу. Там его окровавленного, умирающего от пулевых ранений нашел Лефёв, французский конник. Он издали увидел схватку, а затем бегство нападавших на автомобиле.

Лефёв вызвал полицию, Навашина увезли в больницу, где он скончался от ран 21 января. В коммюнике говорилось, что Дмитрий Навашин, 1899 года рождения, советский торговый представитель, находившийся в деловой поездке во Франции, скончался от ранений, полученных из револьвера иностранного образца. На месте преступления в Булонском лесу единственной уликой остались очки.

Месть Сталина была молниеносной.

Расследованию по этому делу настоящего хода не было дано. Правительство Леона Блюма было заинтересовано в сохранении добрососедских отношений с СССР и закрывало глаза на преступления такого рода. Франция хронически болела любовью к красным.

В Европе подручные Сталина вылавливали членов Четвертого Интернационала. Ежовщина, свирепствовавшая в России, затронула и Францию. Лев Давыдович Троцкий бежал в Мексику, скрываясь в крепости Койакан, но его сын Лев Седов остался в Париже. Он знал, что агенты НКВД ведут за ним наблюдение. Об этом его предупреждала и французская разведка. Но он был болен и нуждался в операции по поводу хронического аппендицита. Его друг Марк Зборовский (агент НКВД Этьен, или Степан) посоветовал ему не обращаться во французскую больницу, так как там надо было назвать свое имя, сына Троцкого, а довериться частной клинике русских врачей-эмигрантов. Седов согласился.

Этьен тотчас предупредил советское посольство. В клинике работали много агентов ГПУ, подготовивших ловушку. Операция прошла хорошо, но после операции Седов почувствовал боли, был еще раз прооперирован и умер через несколько дней. Жена заявила в полицию, что Леона отравили. Опять расследование ни к чему не привело.

В июле 1938 года в Париже в Сене было выловлено обезображенное тело бывшего секретаря Троцкого Рудольфа Клемента. Это была очередная жертва НКВД. Но Франция теперь была занята мыслями о предстоящей войне, ее беспокоила Германия.

Народный фронт воскресил в буржуазии страх большевизма, и из двух зол она предпочла Гитлера. С приходом национал-социализма в Германии эра советского шпионажа закончилась.

Ежовщина не пощадила иностранных коммунистов. Примером беспощадности сталинских методов — судьба Белы Куна, главы венгерских коммунистов.

Весной 1937 года на одном из заседаний Коминтерна против него были выдвинуты обвинения. Обращаясь к нему, сотрудник Сталина Мануильский назвал его не привычным словом «товарищ», а «гражданином», как на суде. Лицо Димитрова, сидевшего в президиуме, оставалось непроницаемым. Остальные члены президиума, такие, как Вильгельм Пик и Пальмиро Тольятти, отвернулись, не смотрели в глаза. Они поняли, что настал черед Куна.

Венгр понял все и бурно протестовал, кричал о провокации.

Мануильский представил документы, сфабрикованные НКВД, в которых доказывалось, что во время венгерской революции Кун сотрудничал с румынской спецслужбой. Пальмиро Тольятти и Вильгельм Пик прекрасно знали, что это фальшивка, но молчали. Агенты НКВД ждали венгра у выхода из здания. Они бросили его в машину и увезли. Вскоре он был расстрелян.

С другими коммунистами приходилось прибегать к уловкам, заманивая их в ловушку. Так, польских коммунистов вызвали в Москву под предлогом, что на родине им быть небезопасно. Их арестовали на границе и расстреляли.

Так же поступили с югославскими коммунистами и многими основателями немецкой компартии.

Но самой благоприятной почвой для проведения чисток была Испания в период Гражданской войны. К ее окончанию почти все политкомиссары были из НКВД. Они исполняли все приказы Ежова — пулю в спину тому, кто числился в черных списках. Командиров вызывали в Москву и там расстреливали или отправляли в лагерь. Русский генерал Ян Карлович Берзин, решившийся на протест, подписал себе смертный приговор. А ведь он был с 1924 по 1935 год главой военной контрразведки.

В Испании в отрядах республиканцев сражались анархисты и троцкисты. Вместе с руководителем испанской рабочей марксистской партии (троцкистской ориентации) Андреасом Нином был арестован и расстрелян Эрвин Вольф, бывший секретарь Троцкого.

Ежова вскоре самого обвинили в предательстве и расстреляли. Но он пустил в расход 3 миллиона и отправил в тюрьмы и лагеря 9 миллионов человек.

Расцвет и закат большевизма в Германии

В то время как в России шел разгул репрессий, а в Париже агенты НКВД убивали противников большевистского режима, Сталина беспокоили отношения с гитлеровской Германией. Он не мог заключить договоры о сотрудничестве с западными державами, не доверявшими ему, и стал думать о заключении советско-германского пакта, каким бы странным он ни показался.

Сталин отдал приказ Берии не компрометировать хорошие отношения с нацистским режимом, превращая посольство в Берлине в бастион советской разведки.

К концу 1940 года он изменит мнение на этот счет, назначив послом в Берлине главу службы информации НКВД Владимира Декано-зова, который привезет с собой в качестве советников Кобулова и Богданса. С этого момента начнется противостояние двух разведок, страшная игра без соблюдения правил.

Как и во Франции, промышленный шпионаж в Германии советская разведка осуществляла с помощью «рабкоров». К концу 1930 года многие тысячи немецких корреспондентов информировали Москву о всех новинках, запатентованных немецкой промышленностью, еще до их внедрения в производство.

Этот шпионский аппарат имел многочисленные разветвления, и при аресте полиции удавалось арестовать лишь отдельных исполнителей. У Гитлера будут веские основания заявить во всеуслышание о коммунистическом заговоре. Гестапо будет жестоко мстить, но не сможет арестовать основных агентов, проникших во все сферы жизни Германии.

Сталин не доверял немецким агентам. Он всегда подозревал, что в немецкую компартию прокрались агенты гестапо. Только один человек пользовался доверием Сталина и Берии — Эрнст Вольвебер, бывший депутат прусского ландтага (1928 год), а впоследствии депутат рейхстага (1932 год). Только он мог принимать в компартию новых членов.

После прихода к власти Гитлера Вольвеберу удалось провести одну успешную разведывательную операцию. Он внедрил своих агентов в Международную организацию моряков и стал проводить диверсии, взрывая торговые суда Италии, Германии и Японии. С 1934 по 1939 год его диверсантами были взорваны и пущены на дно около 20 судов. Сам он в это время находился в Копенгагене, пересылая оттуда директивы в 22 страны. Когда его раскрыли в 1940 году, он укрылся в Москве, откуда вернулся после войны в ГДР членом нового правительства.

Гестапо продолжало раскрывать советские разведсети в Германии. Методы дознания гестапо не уступали методам НКВД.

Советской разведке удалось завербовать советника Германии в посольстве в Варшаве Рудольфа фон Шелиха. За крупное денежное вознаграждение он передавал Сталину важную политическую информацию.

Затем Сталин отказался от своей идеи союза с Германией. Но резидентура в Германии осталась и могла продолжать работу во время войны.

В 1939 году четыре советские разведсети, размещенные в Европе, знали обо всех секретах Запада.

В Бельгии работал поляк Леопольд Треппер (или Джон Джилберт). Он был хорошо подготовленным специалистом, спокойным и невозмутимым. Он обучался в разведшколе в Москве и был послан в Брюссель в 1938 году на работу в импортно-экспортную фирму «Симекс», служившую прикрытием. В Париже Треппер создал филиал «Симекса», им руководили два хорошо подготовленных советских агента, которые были связными с Москвой, — Лео Гроссфогель и доктор Герш Сокол.

Но основная разведсеть располагалась с 1937 года в Швейцарии. Немецкая контрразведка назовет эту сеть «красной тройкой». Она была законсервирована до июня 1941 года.

Начальником этой разведсети был венгр Александр Рддольфи, его псевдонимы — Радо, Дора, Алекс. Он был сотрудником советской секретной службы. Он работал с Бела Куном, прошел подготовку в академии НКВД.

В 1934 году Радо был послан в Париж, где работал под прикрытием издательства. В 1936 году НКВД послал ему помощника, впоследствии ставшего прославленным писателем. Это был Артур Кестлер.

В 1937 году Радо выехал в Женеву, чтобы открыть там новое издательство «Гео-Пресс», которое специализировалось в картографии. Отсюда он стал посылать в Центр в Москве ценную информацию.

Успех Радо обеспечивали надежные сотрудники, такие, как англичанин Александр Фут по прозвищу Джим, ветеран интернациональных бригад в Испании, специалист по шифровке и радист, а также швейцарец Отто Пюнтер (Пакбо), журналист-антифашист.

Но основной опорой Радо был внедренный в разведку с 1941 года Рудольф Ресслер, немец, эмигрировавший в Швейцарию и открывший там в 1934 году издательство «Вита Нуова».

Другая разведсеть была законсервирована в Берлине до прибытия туда Деканозова. Ее возглавлял немец Хассо Шульц-Бойзен. Это был высокий, худощавый, атлетического телосложения блондин с голубыми глазами — настоящий ариец. Он служил в чине капитана, возглавляя отдел в Министерстве воздушных сил — Люфтваффе — и был убежденным противником Гитлера.

Шульц-Бойзен сплотил вокруг себя офицеров, занимавших высокое положение, таких, как Гертс, ответственный за проведение диверсий в СССР, Томфор, инженер, специалист по локализации советских радиопередатчиков.

Эта группа немцев, выходцев из высшего немецкого общества, стала работать на советскую разведку из патриотических и политических убеждений, способствуя поражению в войне своей страны. Все они были казнены гестапо.

Но самое невероятное было впереди. Сталин поверил дезинформации, подготовленной немецкой разведкой, и уничтожил командный состав Красной Армии в 1937 году. Осенью 1936 года он осознал невозможность заключения договоров с западными державами и стал рассматривать возможность заключения пакта о ненападении с Гитлером, чтобы отодвинуть неминуемую войну и получить время для подготовки к ней. Этот разворот во внешней политике не в состоянии были понять ни русские, ни коммунисты на Западе. А потому Сталин решил искоренить оппозицию. Настало время показательных процессов над командным составом Красной Армии.

Смертный приговор Красной Армии

Михаил Николаевич Тухачевский был выдающимся военачальником, к трагической развязке судьбы которого имели отношение секретные службы Германии, Чехословакии и двойной агент — русский генерал Скоблин.

1 мая 1937 года по случаю праздника трудящихся Москва оделась в красный шелк. На почетную трибуну рядом с мавзолеем Ленина маршал Тухачевский поднялся вслед за другими командирами Красной Армии, но маршал Егоров не ответил на его приветствие. Затем подошел Гамарник, заместитель начальника политотдела Красной Армии, и тоже его почему-то проигнорировал, не зная, что через месяц сам будет обвинен в «сотрудничестве с фашистской разведкой» и покончит жизнь самоубийством.

Демонстрация закончилась. Сталин, стоявший на трибуне, молчал, военачальники не проронили ни слова. Тухачевский был бледен, непроницаем и молча ушел с трибуны. Через 26 дней подручные Ежова позвонят в его дверь.

Он будет первым в списке репрессированных командиров Красной Армии: потом будут ликвидирован почти весь состав Генштаба — 3 маршала из 5; 13 командующих армиями из 15; 110 дивизионных генералов из 195; 220 бригадных генералов из 406; 30 тысяч офицеров; три четверти членов высшего военного совета…

Но для расправы над Тухачевским понадобились немалые усилия, и распутать этот узел было нелегко. В течение многих лет историки думали, что гигантское истребление комсостава Красной Армии было задумано гитлеровской военной разведкой.

В 1961 году, выступая на XXII съезде партии, Хрущев заклеймил сталинизм и реабилитировал Тухачевского, не прояснив до конца истоки этого заговора. Он сказал: «Нам стал известен документ, опубликованный на Западе, в котором говорится, что в преддверии нападения на СССР Гитлер сфабриковал документы, подброшенные немецкими спецслужбами, в которых подтверждалось, что Тухачевский и другие командиры Красной Армии сотрудничали с немецким Генштабом. Этот документ попал в руки чешского президента Бенеша, а он, как говорится, из лучших побуждений передал его Сталину…»

В действительности гитлеровская служба безопасности СД интуитивно почувствовала то, чего хотел от нее Сталин. Рейнхард Гейдрих не был настолько наивен, чтобы надеяться с помощью этой фальшивки расправиться с Красной Армией. И Сталин не был простачком, чтобы полностью довериться подобным документам. Вывод прост — Сталин воспользовался этой дезинформацией для осуществления своих преступных планов.

Как же была проведена эта операция, косвенное участие в которой приняли Леон Блюм и Эдвард Бенеш?

Ее исполнителем стал генерал Николай Скоблин, предавший до этого генералов Кутепова и Миллера. Он сотрудничал с немецкой военной разведкой СД, но прежде всего с НКВД. По заданию НКВД и при посредничестве Гучкова он встретился с Рейнхардом Гейдрихом, чтобы «сообщить» ему о желании Тухачевского, возглавлявшего группу командиров Красной Армии, и других участников заговора, войти в контакт с немецкой разведкой.

Неизвестно, была ли это провокация Сталина или же были какие-то конкретные факты. После заключения договора с Германией возобновились контакты командиров Красной Армии с немецким командованием. Причиной противостояния Сталину был сталинский террор, охвативший всю страну. Военный переворот смел бы и Сталина, и Гитлера и предотвратил бы войну между СССР и Германией.

Гейдрих передал эту информацию Гиммлеру. Нацисты воспользовались удобным поводом и сфабриковали документы, подтверждавшие контакты Тухачевского с немецкой разведкой. Гейдрих оформил досье и передал его через Бенеша Сталину.

Дезинформация быта выполнена на основе официальной переписки Тухачевского с немецким военным командованием, посланной в Веймарскую республику в 1925 году, в период тесного сотрудничества двух стран. Эти документы хранились в секретных архивах абвера. Канарис их не давал, и СД пришлось их выкрасть, взломав сейфы.

Затем военпред Германии в Праге во время одного из приемов поведал Бенешу, что советский маршал Тухачевский ведет секретные переговоры с Гитлером. Тот из лучших побуждений передал это сообщение советскому послу в Праге Александровскому.

Одновременно Бенеш дал знать об этом своему другу — главе правительства Франции Леону Блюму. Президент Национального совета Франции десять лет спустя рассказал: «Согласно сообщению, полученному разведкой Чехословакии, руководители советского Генштаба контактировали с германской разведкой…»

Французское правительство тоже из лучших побуждений предупредило об этом посла СССР во Франции Потемкина. Сталин потирал руки — его маневр удался.

Теперь оставалось передать досье лично Сталину. Агент СД передал его Бенешу через доверенное лицо его окружения. Была установлена связь между Гейдрихом и резидентом НКВД в Берлине Израеловичем. За досье советским агентом было немедленно выплачено 3 миллиона золотых рублей. Хозяин Кремля дорого оплатил услугу гитлеровской разведки, которая помогла ему обезглавить Красную Армию и стать полновластным хозяином положения в стране и армии.

И началась чистка Красной Армии. После расстрела маршала Тухачевского Сталин приказал репрессировать и его семью — жена и брат были арестованы, мать и три сестры были отправлены в лагерь, дочь арестована по достижении совершеннолетия, сослана в лагерь, где умерла…

1893 год. Михаил Николаевич Тухачевский родился в семье кадрового военного. Другими родственниками и близким кругом общения были военные и литераторы.

1912 год. Окончил военную академию и получил назначение в гвардейский корпус в звании лейтенанта.

1915 год. Награжден шестью орденами за храбрость, проявленную в боях в Первой мировой войне.

1916 год. Попадает в плен к немцам. Несколько раз пытается бежать из плена.

1917 год. Переправлен немцами в крепость Ингольштадт, где знакомится с французским капитаном Шарлем де Голлем. Бежит из крепости в Петроград, где вступает в большевистскую партию.

1919 год. Делает молниеносную карьеру в Красной Армии — от капитана до командующего 8-й армией, способствуя победам большевиков над Колчаком и Деникиным.

1920 год. Назначен главнокомандующим Западного фронта в возрасте 27 лет.

1921 год. Войска под командованием Тухачевского участвуют в подавлении мятежа матросов в Кронштадте.

1930 год. Совершенствует Красную Армию. Ему помогают Киров и Орджоникидзе. Создает первый в мире корпус десантников-парашютистов. Создает танковый корпус в соответствии с принципами ведения войны Эстиенна, Лиделля Харта, Гудериана и де Голля.

1935 год. Назначается заместителем комиссара обороны и получает звание маршала.

1936 год. Руководит военными переговорами в Париже и Лондоне. 1937 год. 12 апреля переведен на менее ответственный пост начальника военного округа в районе Волги. 26 мая на закрытом заседании военного трибунала обвинен в предательстве и приговорен к расстрелу. 1 1 июня расстрелян.

Зеленый остров — земля мятежников

В середине IV века в христианской общине галльского города Ок-сера, белокаменного и только что построенного, молится монах. Вокруг него шумит и веселится городской люд, поет благодарственные гимны. Молящийся только что назначен епископом. Ходит слух, что он собирается уехать на далекий неизвестный остров, покрытый лесом, где обитает дикое и храброе племя.

Новый епископ Патриций родился в Британии в семье нотариуса, отец его Кальпурнио был церковным дьяконом. В 16 лет мальчик был похищен ирландскими пиратами, продан в Ирландию, страну, где пас стада хозяина. Освобожденный в 397 году, опять попал в плен и наконец вернулся в свою семью. И здесь Провидение приносит ему благую весть, побуждая отправиться в Ирландию, язык которой он выучил, чтобы проповедовать там Евангелие. Готовясь к выполнению этой миссии, Патриций едет в Галлию, служит в аббатстве Леринс, основанном в 410 году святым из Арля, затем гостит в Оксере у миссионеров — святых Аматоре и Германия. В 432 году после смерти первого ирландского апостола Палладия он приезжает на остров, явившийся ему в Божественном откровении.

Он станет героем, символом справедливости и свободы, святым. Пока святой Патриций, вновь назначенный епископ, не знает, что станет основателем глубоких христианских традиций на этом, любимом им, острове, что в продолжение 16 веков он станет душой и надеждой островитян, стремящихся к свободе.

16 веков борьбы против иностранных поработителей. 16 веков ужасных репрессий, голода, разрушений. 16 веков преступлений и ненависти. Такова история Ирландии, ее путь на Голгофу.

После падения Римской Империи на берегах Ирландии не раз высаживались скандинавы, шотландцы, англичане, норманны. Но ни одному из отрядов не удавалось проникнуть в глубь острова.

Только к XII веку, когда англо-норманнские отряды сплотились, многочисленные суда с оружием и наемниками подошли к берегу Великого острова. Только через 300 лет им удалось захватить небольшую территорию острова в 600 квадратных миль. Эту полоску назвали «Английской оградой».

Английский король Генрих VII (1485–1509 гг.) был первым правителем, который в своей политике неуклонно стремился захватить территорию Ирландии. Ему удалось подчинить ирландский парламент английскому.

В 1541 году Генрих VIII, порвав с Римом, подчинил Ирландию главенству англиканской церкви и провозгласил себя королем Ирландии. Ирландские отряды под угрозой казни служили английскому королю и участвовали во всех завоевательных походах. Эдуард VI запретил католическую мессу, а королева Елизавета жестоко подавила восстание ирландских католиков.

Представители англиканской и пресвитерианской церквей, пришедшие из Англии и Шотландии, колонизировали Ольстер. В 1641 году было подавлено еще одно ирландское восстание, а в 1650 году войска Кромвеля разграбили Ирландию. Уничтожение Дрогхеда в 1649 году останется позорной датой в истории Англии.

Впоследствии Ирландия подвергалась набегам гугенотов. В 1695 году Англией были изданы репрессивные законы: «Законом не предусматривается существование Ирландской католической церкви…»

Известный англиканский пастор и сатирик Джонатан Свифт был поражен условиями жизни ирландских детей в Дублине и писал из Дублина, что они настолько истощены, что не мешает их откармливать как гусей и продавать на рынках.

Восстание ирландских крестьян совпало по времени с французской революцией. В XIX веке ирландцы стали выдвигать в своих выступлениях политические требования. В палате общин английского парламента было представлено от Ирландии 60 депутатов-католиков. Ирландские организации «Фениан» и «Аграрная лига» сплачивали вокруг себя борцов против английского землевладения в Ольстере.

Англичане отвечали жестокими репрессиями, вынудив многих ирландцев эмигрировать в США. Там эмигранты открыто обсуждали проблемы независимости своей родины. Они собирали средства на вооруженную борьбу за достижение независимости Ирландии.

Взаимоотношения Ирландии с Англией настолько ухудшились, что накануне Первой мировой войны едва не возникла гражданская война между протестантским севером Ирландии, индустриально развитым и населенным шотландскими иммигрантами, и крестьянским католическим югом.

Ирландские католики подняли восстание в 1916 году. В роли подстрекателя выступила немецкая секретная служба. Несколько дней кровопролития еще раз показали, что независимости можно достичь только вооруженной борьбой.

Идея независимости была поддержана движением «Шинн фейн» («Мы сами»). Руководил движением Артур Гриффит, стараясь не выходить за рамки конституционных методов борьбы, как и Лайош Ко-шут в Венгрии.

В 1918 году движение «Шинн фейн» одержало триумфальную победу на общих выборах: 79 представителей этого движения были избраны, 36 задержаны по политическим мотивам (среди них был Эмон де Валера), трое заключены в тюрьму и шестеро выдворены из страны. Через несколько дней после выборов сепаратисты образовали парламент и правительство в Дублине и проголосовали за провозглашение конституционной республики. Валера был арестован, бежал в США, а Артур Гриффит возглавил нелегальное правительство.

Роспуск ирландского парламента, объявленный в Лондоне в сентябре 1919 года, стал сигналом к началу подпольной борьбы. Необходимо было заставить английское правительство принять ход исторических событий.

Для этого были хороши все средства, включая подпольную борьбу и создание тайных обществ.

Спецслужбы и пламенные революционеры Ирландии

Новому республиканскому правительству необходимо было создать полицию и армию, готовые противостоять превосходящим силам англичан, размещенным в Ирландии. «Движение добровольцев», основанное в 1913 году, стало одной из главных сил этого противостояния — оттуда вышли бойцы ирландского сопротивления.

Ирландская республиканская армия родилась в подполье, в нее вошли борцы сопротивления, фанатики независимости Ирландии. Началась тайная война ирландских республиканцев против Англии. Она нанесет удары по главным английским городам и закончится провозглашением независимости Ирландии.

Для продолжения этой гражданской войны были созданы два тайных общества: «Клан На Гаэль» и «Республиканское Ирландское братство». Первая организация проводила работу в США среди ирландских эмигрантов, многие из которых разбогатели и занимали важные посты в американской администрации. Собранные фонды поступали на нужды ирландской армии, на покупку оружия. Вторая организация была международной и возникла на основе движения «Фениан», заставившего Англию XIX века жить в постоянном страхе. Она руководила операциями за границей. В нее вошли бойцы, спасшиеся от лап Скотленд-Ярда в 1916 году.

Политические волнения из Ирландии перекинулись на Англию и длились до конца Первой мировой войны. Они направлялись Лигой самостоятельных решений, в которую входили республиканцы, собиравшие средства для помощи семьям политзаключенных и поддерживавших движение «Шинн фейн».

Эти организации не подчинялись друг другу и действовали самостоятельно.

Ирландская республиканская армия (ИРА) пыталась руководить военными операциями, но у ирландского командования не было достаточного опыта. Поэтому английской спецслужбе удалось проникнуть в Ирландию и добиться некоторых первоначальных успехов. Отряды жандармерии и английских солдат под командованием опытных агентов полиции, знавших местные условия, стали ездить по Ирландии с инспекционными целями. Они арестовали многих патриотов и собрали большое количество оружия и листовок.

До 1920 года в них ни разу не стреляли. Но затем отряды ирландской армии стали нападать и убивать англичан, захватывая их оружие. Многие контрольные пункты англичан были захвачены ирландцами.

25 июля 1920 года глава английской разведки в городе Уэст-Корк был убит двумя выстрелами, когда входил в церковь на богослужение. Нападавшим удалось бежать. Впоследствии бойцами «Шинн фейн» был убит глава имперского Генштаба маршал сэр Генри Вилсон.

Англия тотчас ответила репрессиями. 3 августа в городе Уэст-Корк был арестован мэр лорд Смайли, обвиненный в том, что не сообщил англичанам секретный шифр ирландской полиции. Он умер через 73 дня после объявленной им голодовки. Это был первый случай такой тактики протеста. На побережье Ирландии высадились 2 тысячи английских солдат. В графстве Уэст-Корк, где произошли эти акты терроризма, семьдесят бойцов отряда ИРА не могли противостоять англичанам. Многие руководители ирландских националистов были арестованы, предстали перед судом и были казнены. На территории Ирландии было объявлено чрезвычайное положение.

Ответные репрессии Ирландской республиканской армии были ужасающими. За месяц, с 22 января по 22 февраля 1921 года, многие агенты английской разведки были похищены ирландскими коммандос. Английские офицеры предстали перед судом подпольного трибунала и были тотчас расстреляны. Их трупы были выставлены на улицах с табличками на груди: «Расстрелян бойцами ИРА. Шпионы и доносчики, берегитесь!»

Эти ответные более жестокие акции ИРА должны были радикально искоренить предательство. С тех пор Англия не посылала впереди своих войск агентов спецслужб. Опыт учит предусмотрительности. В большинстве случаев англичане действовали вслепую и попадали в капканы националистов. В рядах ИРА соблюдение секретности было законом. Вступая в ее ряды, бойцы давали клятву верности. Служба безопасности контролировала выполнение этого закона. Начальником службы безопасности ИРА был бывший продавец молока Майкл Коллинз.

Майкл Коллинз — глава службы безопасности ИРА

Враг номер один Великобритании был легендарной личностью. Гениальный организатор службы безопасности Ирландской республиканской армии, объявленный в розыск всеми полицейскими службами, за голову которого были обещаны 10 тысяч фунтов стерлингов, и не скрывался вовсе. Он спокойно появлялся в публичных местах Дублина и вступал в перепалку с полицией, если его останавливали. Он был настолько смел, что во время проверок полиции, бравируя, называл себя Коллинзом. Агенты, проверив его фальшивые документы, отпускали его, посоветовав больше так не шутить. Это был гордый великодушный человек, настоящий ирландец, преданный делу освобождения своей страны. Он был необыкновенно энергичным командиром — всегда в гуще событий, на виду, в действии. Коллинз был самим воплощением высоких качеств, присущих ирландскому народу. Он был скорее бойцом, чем тактиком, и не мог оставаться без дела, присутствуя в самых горячих точках выступлений ИРА. Коллинз был безжалостен к англичанам и предателям.

Майкл Коллинз родился в бедной семье в графстве Уэст-Корк, родине ирландского сепаратизма. Уже в 1916 году он принял участие в вооруженном восстании. После пасхальных событий, неудачно спланированных Роджером Кейзманом, он был посажен в тюрьму. После освобождения он организовал отряд добровольцев и стал одним из наиболее активных секретарей организации «Шинн фейн». Коллинз организовал проведение успешных выборов 1918 года и стал вдохновителем, движущей силой освободительного движения.

Во вновь созданной республике Коллинз был назначен министром, занялся формированием армии, создал подпольные отряды сопротивления. Затем он приступил к созданию службы безопасности, которой придавал особое значение в проведении будущих операций. Эта организация стала опасной силой, она активно действовала в городах Ирландии и Великобритании.

Начиная с 1921 года Майкл Коллинз посвятил себя проблемам ирландских националистов: он решал вопросы финансирования, снабжения оружием, продовольствием. Ничто не ускользало от его внимания. К нему обращались за советами. Слово Коллинза было законом.

Он не был командующим войсками, но занимался всеми проблемами армии, был в курсе всех дел, знал всех офицеров. Поощрял, наказывал, отдавал приказы. Он принимал участие во всех выступлениях и секретных операциях ИРА. Англия, понимавшая роль Коллинза в противостоянии своим войскам, провела операцию, которая стала известна как «Кровавое воскресенье».

В Каире были отобраны 16 английских офицеров-разведчиков. Они высадились в Дублине под видом коммивояжеров. Офицеры арестовали троих бойцов Коллинза, но сделали ошибку, отпустив их.

21 ноября 1920 года Коллинз организовал ответные акции. Его бойцы убили тринадцать из прибывших шестнадцати английских разведчиков. Англичане ответили расстрелом 17 ирландцев, зрителей, пришедших на футбольный матч. 50 зрителей были ранены.

Еще одна попытка англичан поймать Коллинза закончилась неудачно. На этот раз в группу захвата входили английские и ирландские сыщики. Им удалось ликвидировать нескольких командиров ИРА. В английские войска для службы в Ирландии записывались безработные, вышедшие из тюрем преступники. Одеты солдаты были неважно, в народе их прозвали дворнягами.

ИРА отвечала ударом на удар. Коллинз поручил своему штабу разработать все детали предстоящих выступлений. Так была организована операция, назначенная на 24 января 1921 года.

В этот день 70 бойцов отряда из графства Уэст-Корк, ударное звено подразделений националистов, атаковали различные участки гарнизона, защищавшего город Бандон. Они захватили 750 солдат противника, потеряв только одного, и вошли в город. Эта победа имела психологический эффект, показав сомневающимся, что ИРА сильна и непобедима. 26 января головной отряд ИРА атаковал казармы другого города — Иннисханнона, а 28-го — повторно Бандон. Ирландцы опять не потеряли ни одного бойца, легко передвигались по захваченным территориям. К концу апреля отрядами ИРА были атакованы 800 военных и гражданских объектов противника.

Все эти успехи не были бы возможны без содействия службы безопасности, которой руководил Коллинз.

Службе безопасности приходилось бороться с профессиональными разведчиками, офицерами на пенсии, сотрудничавшими с английской разведкой, и с добровольными информаторами. Самыми опасными были последние — любители. Выходцы из обеспеченных семей, они ненавидели ирландский национализм, который не сулил им ничего хорошего, они хорошо знали местность и были образованы. Из них английская разведка создавала свои шпионские сети.

Майкл Коллинз ликвидировал 16 таких доброхотов. Тогда остальные предпочли выйти из дела, оказавшегося столь опасным и не прибыльным, и уехали в Англию.

Итак, ИРА всегда отвечала ударом на удар. Когда англичане стали жечь дома ирландских националистов, те ответили огнем, поджигая дома англичан, проживавших в Ирландии, из расчета два за один. В палате лордов был внесен в повестку дня вопрос о прекращении такой тактики ведения войны, и англичане ретировались.

Когда начались кровавые сражения между британской полицией и националистами ИРА, директор Скотленд-Ярда сэр Базил Томсон к своему удивлению обнаружил, что отдел борьбы с террористами в основном состоит… из ирландцев! Более того, начальником отдела был ирландский католик Патрик Куин. Ирландская полиция, подчинявшаяся Лондону и обеспечившая порядок на территории Ирландии, полностью была укомплектована ирландцами.

Ситуацию иначе как катастрофической назвать было нельзя. Трудно было самим ирландцам — полицейским и работникам спецслужб. Они были верны английскому правительству по долгу службы, но сочувствовали своему народу.

Но среди наемников английской армии, размещавшейся в Ирландии, пестрых дворняг, как их прозвали в народе из-за неформенной одежды, не было ни одного ирландца. Они были снабжены неплохим оружием и мобильным транспортом. В боях ИРА теряла многих своих бойцов.

Спецслужбы Ирландской республиканской армии проводили диверсии в районе расположения английской армии, подвергали репрессиям семьи кадровых офицеров.

После заключения мира армейские части, находящиеся в Ирландии, и отряды ирландской полиции были распущены.

В Скотленд-Ярде ни один ирландец из разведки не был уволен.

Отряды «Шинн фейн» в Англии

На территории Англии Скотленд-Ярду нетрудно было внедрить своих агентов в организации ирландских националистов. Одним из таких информаторов был Мёрфи, посещавший клуб республиканцев в Манчестере. Благодаря сигналу, поступившему от этого агента, полиции удалось арестовать 21 террориста, намеревавшихся взорвать ряд общественных зданий. В Лондоне спецслужбой Коллинза был разоблачен и расстрелян английский агент Фурварг.

Для продолжения борьбы на территории Англии стали создаваться отряды вольных стрелков «Шинн фейн». Они вели партизанскую войну, организуя выступления, совершая террористические акты, убивая предателей и тем самым привлекая общественное мнение к проблемам Ирландии.

Шла тайная война. Бойцы отрядов «Шинн фейн» не участвовали ни в каких публичных собраниях, стремясь не попасть на глаза английской спецслужбе. Они сами были бойцами спецслужбы. При их участии были созданы подпольные ячейки ИРА в таких городах, как Беркенхед, Сент-Хеленс, Гарстон, Буртон и Ливерпуль. Активисты этих групп раздавали листовки, расклеивали их, организовывали подпольные собрания.

Одна ошибка англичан стала причиной усиления борьбы ирландских националистов — полиция запретила проведение съезда ирландской общины в Манчестере. Артур Гриффит, основатель движения «Шинн фейн», и профессор Мак Нейл, которые должны были выступить на съезде, были арестованы и заключены в тюрьму. Ирландцы восприняли это как предательство и насмешку со стороны англичан и приняли решение активизировать борьбу. Съезд был проведен тайно. На следующий день в газете «Дейли Скетч» был опубликован отчет о работе съезда и фотография участников.

В это время в подпольные отряды И РА вступили много новых бойцов. В отряды вступали добровольно, пройдя испытание. Катал Бруг-ха, член временного правительства Ирландии, до 1921 года был командиром одного из таких отрядов. Родерик О'Коннор, руководитель секретной службы ИРА в Великобритании, работавший инженером общественных работ в Дублине, провел ряд диверсий.

Ирландская секретная служба была немногочисленной, по десять человек в отряде в основных городах. Необходимое оружие для проведения террористических акций они доставали через своих агентов, работавших на судах, курсировавших между Ливерпулем и Ирландией. Взрывчатку они покупали на деньги, собранные фондами за границей. Оттуда снаряжались суда с оружием и боеприпасами, которые тайно пришвартовывались в условленных местах на побережье Ирландии.

Бойцами партизанских отрядов был проведен ряд удачных операций с целью захвата оружия со складов англичан.

Партизаны держали связь с узниками в тюрьмах и через своих доверенных лиц узнавали о планируемых репрессиях в отношении ИРА.

Проникнуть в секретные службы Скотленд-Ярда и военную разведку было нелегко — там работали профессионалы. Английской разведке удалось захватить архивы подпольного центра ИРА в Ливерпуле, Лондоне и Дублине. Последовали многочисленные аресты, было конфисковано много оружия. Нескольких командиров отрядов депортировали в Ирландию и там повесили.

В этой осложнившейся ситуации организация сумела выстоять, работа подпольных групп стала строго контролироваться центром в Дублине.

В тюрьмах заключенные ирландские националисты поддерживали связь с секретной службой ИРА, которая организовала ряд побегов. Несколько агентов ИРА, достав соответствующие документы, на украденном у англичан танке подъехали к тюрьме Килмейнхам и увезли Тилинга, томившегося в заключении.

В английской печати пытались свалить на ИРА и покушение на премьер-министра Ллойд Джорджа. Это было неправдой, но от бесстрашных бойцов ИРА всего можно было ожидать.

Стало известно, что в парке, недалеко от резиденции премьер-министра, был арестован ирландский националист. В палате депутатов парламента всполошились, потребовали расследований относительно «таинственного незнакомца», предполагая, что потянут за ниточку заговора. Скотленд-Ярд не стал по профессиональным соображениям сообщать имя арестованного, что привело к скандалу.

Все выяснилось через несколько месяцев. Арестованный был студентом-медиком. Со своими друзьями он поехал на прогулку в пригород на автомобиле. Проезжая мимо резиденции премьер-министра, они решили написать на стенах особняка лозунги: «Да здравствует Ирландская республика!» и «Да здравствует Шинн фейн!» Полиция их схватила. Арестовали только студента-ирландца, поместив в тюрьму. Ему даже разрешили сдать сессию, отпустив на время под честное слово в город.

Ирландцы — известные хитрецы и умники. Однажды, когда студент уже вернулся на территорию тюрьмы, он сказал, что вспомнил, что не заплатил водителю автобуса за билет. Ему разрешили выйти за ворота. А теперь он уже не считал себя связанным честным словом и бежал.

После бегства студента английское правительство предположило, что ИРА прервало условия перемирия. Тогда по распоряжению ИРА беглеца выловили и вернули в тюрьму, чтобы он там продолжил изучать свои учебники и поразмыслил о сложностях политических проблем.

ИРА отвергло обвинения по этому делу, обретшему масштабы национального скандала.

В 1920 году штабом ИРА был разработан план проведения террористических операций: поджоги складов, взрывы общественных зданий, систем водоснабжения и газопровода. Было решено вести борьбу до победы. Выполнить эти акции должны были опытные бойцы, фанатики. Оружия и взрывчатки было достаточно.

20 ноября 1920 года в намеченный час загорелись склады в Ливерпульском порту. Полиции удалось арестовать нескольких активистов «Шинн фейн», которые не только не отрицали своей причастности к этой диверсии, но и с гордостью заявили об этом.

Скотленд-Ярд поверил, что листовки и документы, попавшие в их руки, где говорилось о планах террористов, — дело нешуточное. В газетах был опубликован ряд статей, призывавших англичан к бдительности. Арест нескольких ирландцев в попытке поджечь склад был продуманной акцией Скотленд-Ярда, за которой последовали чистки националистов, нейтрализовавшие их действия на несколько месяцев.

И опять ирландские бойцы затаились, чтобы собраться с силами и организовать борьбу на новом этапе. О них заговорили в начале 1921 года, когда были подожжены несколько английских ферм. Поджоги стали ответом на действия английских карательных экспедиций на территории Ирландии. Затем были взорваны и подожжены несколько заводов.

Ирландская секретная служба ставила своей задачей вовлечь в подпольную борьбу как можно больше ирландцев, проживавших в Англии. Для этого постановлением подпольного ирландского комитета они запретили эмиграцию ирландцев из Англии, строго контролируя выполнение этого решения. Агенты ИРА проверяли билеты пассажиров, отъезжающих морем в США, и если обнаруживали ирландца, то рвали его билет и паспорт.

Взаимные репрессии продолжались. Секретная война не щадила никого. За одну ночь бойцы ИРА взорвали 14 домов в Ливерпуле. В Лондоне при пожарах, организованных ирландскими террористами, погибли несколько человек.

Скотленд-Ярду удалось нанести удар по секретным службам ИРА, аре-ставав несколько активистов и отправив их в лагеря. Англия жила в постоянном страхе, видя в каждом ирландце врага и террориста. Скотленд-Ярд был засыпан доносами, в большинстве которых речь шла о воображаемых шпионах, как во времена Первой мировой войны. Правительство усилило охрану заводов, стратегических объектов и коммуникаций.

В период террора не прекращались переговоры с целью достижения перемирия между Англией и Ирландией. Необходима была передышка. В 2 часа утра 6 декабря 1921 года в Лондоне был подписан договор о мире. Согласно договору юг Ирландии получил статус доминиона с независимым правительством в Дублине. 7 января 1922 года этот договор был ратифицирован 64 голосами против 57. Англия наконец решила предоставить Ирландии независимость.

Но сразу началась жестокая гражданская война внутри самой Ирландии. Шесть католических графств Ольстера во главе с Эмоном де Валера протестовали против соглашения, которое заключили с Англией протестанты и оранжисты. В этой борьбе с правительством Гриффита было много жертв: Катал Бругха погиб в сражении при осаде Генштаба в Дублине; Майкл Коллинз был убит в бою 22 августа 1922 года; писатель Эрскин Чайльдерс был схвачен и расстрелян вместе с другими бойцами ИРА; начальник Генштаба Лиам Линч погиб в апреле 1923 года.

Две важные даты в истории борьбы за независимость Ирландии: в 1937 году была утверждена Конституция, а в 1949 году Ирландия обрела полную независимость.

Ирландскую тюрьму Маунтджой в Кингстауне, стоявшую на горе, прозвали «веселой горкой». В это мрачное здание попадали политические заключенные. Там с ними обращались как с преступниками. Но ИРА держала ситуацию под контролем, пригрозив тюремщикам репрессиями, если те будут зарываться. И положение выправилось.

Ирландскому Генштабу сообщали обо всем происходящем в тюрьме. Майкл Коллинз внедрил в администрацию тюрьмы своего секретного агента. С пленниками постоянно поддерживалась связь. Ценную информацию получали от заключенных. Было подготовлено несколько смелых побегов, о которых писали во всех газетах. Поддерживалась постоянная связь между тюрьмой Маунтджой и другими тюрьмами.

При посредничестве администрации тюрем и секретных агентов ИРА велась активная подготовка к восстанию заключенных всех тюрем. Многие заключенные уже были вооружены, когда пришла весть о заключении мира.

Жизнь за жизнь, зуб за зуб

«Пока боремся, мы существуем…» Что к этому добавить? Эти слова главы террористов Менахема Бегина являются сутью борьбы евреев Палестины в XX веке. Терроризм был орудием еврейского возрождения. Он помог им подняться с колен, из побежденных стать победителями, из евреев, разбросанных по белу свету, стать гражданами Государства Израиль. Активная борьба зачеркнула годы унижений и раболепства перед другими, освободила евреев от постоянного страха, ставшего чертой их характера, обновила душу еврейского народа.

В заявлении от 2 ноября 1917 года на конференции в Бальфуре не было предусмотрено создание сионистского государства. Предполагалось создать в Палестине Национальный еврейский центр под эгидой Великобритании. Но деятели сионистского движения понимали, что при создании своего государства им необходимо сотрудничать с англичанами, а потому сформировали Еврейское агентство. Получив некоторые уступки от английского правительства, Агентство вызвало гнев арабских стран. Для борьбы против арабов в 1920 году была создана милиция самозащиты — Хаганах.

Молодые бойцы проходили выучку под руководством сиониста-экстремиста Владимира Жаботинского. В прошлом он работал в редакции московской газеты, был писателем, прекрасным оратором, основателем «Еврейского легиона». Жаботинский был выдающейся личностью, движимой любовью к своему народу. Самым счастливым днем в его жизни был тот, когда вместе со своими легионерами и армией под командованием Алленби он вошел в Иерусалим, освобожденный от турецкого ига.

Хаганах, созданный взамен расформированного «Еврейского легиона», был подпольной организацией, потому что англичане не разрешили евреям в отличие от арабов иметь оружие. Бойцы проходили военную подготовку по ночам, собирали на складах оружие и неукоснительно соблюдали приказ не вступать в перестрелки с арабами и не отвечать на их провокации.

Намерения Жаботинского проясняет следующий случай. Однажды он спросил раввина, видел ли тот когда-нибудь восход солнца в Иерусалиме. Тот ответил отрицательно, и Жаботинский на следующее утро поднялся с ним на холм. Там раввин стал свидетелем боевой подготовки молодых бойцов, упражнявшихся в стрельбе. Жаботинский в ответ на удивленный взгляд раввина ответил: «Я обещал вам показать восход солнца в Иерусалиме. Вот он!»

Однако одной самообороны было недостаточно. Жаботинский считал лучшей обороной — атаку. В 1937 году он решил перенести военные действия на территорию противника и ответить ударом на удар, создав Национальную военную организацию (Иргун Звай Леуми), ставшую соперничающим филиалом Хаганаха.

И как ни странно, одним из организаторов еврейской контрразведки стал офицер английской разведки…

Его звали Орд Уингейт. Это был худощавый мужчина небольшого роста, голубоглазый, полиглот, проеврейски настроенный. Он, как и Лоуренс, любил Восток мистической любовью.

Капитан Уингейт был влюблен в Иудею. У него была большая библиотека по истории еврейского народа. Книги он читал на языке оригиналов.

Уингейт прибыл в Палестину в качестве эксперта по арабским странам. Это произошло в 1936 году после стычек евреев с арабами, в которых евреи понесли большие потери. Приехав настроенным проарабски, капитан через три месяца изменил взгляды. Он стал выступать против систематических уступок арабам со стороны английской администрации. В своей работе он старался сохранять нейтралитет в распрях между палестинцами и еврейскими иммигрантами. Лондон знал, что у Гитлера и Муссолини восточным союзником является Великий Муфтий Иерусалимский, и не хотел играть им на руку. Посещая первые еврейские поселения, Уингейт был покорен их успехами. Увидев, как работают молодые поселенцы в кибуцах, капитан понял, что они смогут сражаться лучше английских солдат, и еще больше полюбил еврейский народ.

С разрешения руководителей милиции Хаганах он стал обучать бойцов военному делу. Для этого Уингейт приехал в кибуц Ханита, стратегический пункт в пограничной зоне у озера, который часто атаковали арабы. Здесь капитан создал отряды ночного патрулирования.

Сначала население кибуца отнеслось к англичанину с недоверием. Но постепенно, узнав его ближе, стало уважать.

Бойцы не знали, что англичанин хорошо говорит на их языке. Однажды ночью отряд глубоко проник на арабскую территорию, и, сказать по правде, многие бойцы испугались. И вдруг они услышали в ночи слова на родном языке: «Вы же потомки макабеев, нечего бояться, каждый из вас может справиться с сотней арабов!» С этого дня капитан Уингейт перестал быть для бойцов англичанином. Он стал одним из них.

Уингейт разработал тактику превентивной борьбы в стратегических пунктах вблизи кибуца. По ночам он выходил, осматривал территорию кибуца и готовил засады. Затем продвигался дальше, устраивая засады вблизи арабских поселений. Потом стал вылавливать диверсантов у нефтепроводов. В 1938 году капитана Уингейта вызвали дать отчет комиссии Вудхеда, на которой он проанализировал ошибки английской администрации и дал высокую оценку сионизму. Он показал, что ошибки англичан вызывают лавину ответных акций экстремистов и могут вовлечь в борьбу все еврейское население. А это привело бы к поражению Англии. Действительность подтвердила эти слова.

По возвращении в Палестину Уингейт был встречен как герой, как истинный друг еврейского народа. Он продолжал обучать бойцов в военной школе Ейн Харод. С ним советовались либеральные лидеры сионизма Хаим Вейцманн, Жозеф Дов, Давид Бен-Гурион. Уингейт советовал им проводить дипломатию силы.

В 1939 году, когда ночное патрулирование местной милиции было заменено английским патрулем — откровенными антисемитами, и когда арабы потребовали от английского парламента прекратить поток иммигрантов, Уингейт сказал своему другу, еврею Давиду Хакое-ну: «Вам остается одно — уйти в подполье. И я уйду с вами. Верну англичанам свой паспорт и стану одним из вас».

Он не успел дезертировать. В мае 1939 года его сняли с работы в представительстве в Палестине и через четыре месяца перевели в Египет, где Англия готовилась противостоять новой итальянской империи в Восточной Африке (Эфиопия, Эритрея, Сомали).

Следует отметить, что Лоуренс, отстаивавший позиции арабов, считал, что арабы только выиграют от союза с евреями. Однажды он опротестовал антисемитские заявления англиканского епископа в Иерусалиме, и его попросили дать опровержение. На это Лоуренс заявил: «Я ни разу в жизни не отказывался от сказанного… Особенно теперь, когда вам необходимо одержать верх над господином Вейцманном, великим государственным деятелем, которому ни вы, дорогой епископ, ни я в подметки не годимся».

В 1939 году равновесие сил изменилось. Инициативу терактов перехватили евреи. В феврале в течение часа на арабских рынках и в городе взрывались бомбы. Бойцами отрядов Иргуна были взорваны автобусы, поезда, в мусульманских кварталах велась перестрелка. Впервые арабы почувствовали на себе, что означает террор.

Теракты были осуждены руководителями Хаганах, но арабский терроризм значительно уменьшился. Теперь Иргун обратил свое оружие против Англии. Прежде всего это была реакция на опубликование «Белой книги» (17 мая 1939 года), которая знаменовала коренное изменение английской политики в Палестине: в надежде заручиться поддержкой арабских стран Лондон закрывал Палестину для еврейской иммиграции. И это происходило в тот момент, когда Гитлер в Европе уничтожал миллионы евреев.

В этот день Иргун атаковал радиостанции, воспользовавшись тем, что полиция была занята борьбой с демонстрантами. Но англичанам вскоре удалось арестовать нападавших, всех, за исключением Жабо-тинского и Абрама Стерна, которые находились за границей. Стерн сопровождал группу офицеров, которые должны были обучаться в Польше. В августе по возвращении Стерн был арестован.

Через несколько дней вторжением немецких войск в Польшу началась Вторая мировая война. Еврейская община предложила англичанам создать армию, в которой могли участвовать еврейские новобранцы. В новых условиях Иргун прекратил выступления против англичан, и арестованные были выпущены на свободу.

Тогда произошел раскол в рядах организации Иргун. Из нее вышли бойцы, поддерживавшие Стерна, большего экстремиста, чем Жаботинский. Для них основным врагом была Англия. Отряд стал носить имя своего командира — Абрама Стерна. Этот отряд отказался от условий перемирия, которые принял Иргун.

Кем были бойцы отряда Абрама Стерна, осужденные общественным мнением, Жаботинским и главой Хаганаха Райцелем? Это были люди, прошедшие тяжкий путь страданий, преследований, чьи семьи были убиты во время погромов или погибли в концлагерях. Они не могли избавиться от преследовавшего их кошмара и хотели мстить и только мстить.

Стерн воспользовался этим, ему нужны были молодые фанатики. Оружия у них не было. Они его добывали у англичан, нападая на их отряды. Деньги доставали, грабя англо-палестинские банки. До февраля 1942 года, когда погиб Стерн, в отряде были 25 бойцов. Вот как погиб Абрам Стерн.

Он пробирался крадучись по ночному Тель-Авиву. В руках у него была сумка, а за плечами — пакет, обернутый в одеяло. В сумке лежали книги: Тора и учебник по военному делу, авторами которого был он сам и Давид Райцель. В одеяло была завернута раскладушка. Стерн не спал уже две ночи. За его голову арабами, английской и еврейской полицией было обещано большое вознаграждение. Его осуждали командиры — Райцель и Жаботинский, его проклинали еврейские иммигранты.

У Стерна не было друзей, только несколько товарищей по оружию из его отряда. Но его душу согревала вера в справедливость борьбы, которую он вел. Он верил, что сначала надо победить основного врага — англичан, а потом — арабов.

У него был и личный враг — капитан Мортон, офицер полиции, которого Стерн поклялся убить. Мортон арестовал его друзей, которые теперь сидели в тюрьме. В ловушку, приготовленную им для Мортона, угодили два еврейских полицейских. Мортон был опытен и ускользнул, подставив тех двоих.

Стерн добрался до места, где собирался передохнуть. Осмотрелся, постучал условным стуком в дверь. Через несколько часов в дом ворвался наряд английской полиции, которым командовал Мортон. Три выстрела — и выброшенный за дверь труп Стерна, а наутро газеты сообщили, что террорист был убит при попытке к бегству.

Конец отряда, казалось, был неминуем. Но другое важное событие предотвратило роспуск.

В 1941 году румынские власти не могли гарантировать евреям безопасности, началась массовая эмиграция евреев из страны. Узнав о том, что 400 разрешений на эмиграцию лежат без движения в полиции Стамбула, группа из 760 беженцев попыталась добраться до Палестины. Они н'аняли грузовое судно «Струма», которое было застраховано как пригодное для плавания, и отплыли в Палестину. Судно было переполнено пассажирами, давно не ремонтировалось и вряд ли могло проделать путь по Средиземному морю. Но кое-как добрались.

Губернатор Палестины МакМайкл отказал приехавшим в визе, несмотря на усилия Еврейского агентства, пытавшегося помочь беженцам. Через восемь недель власти приказали судну отплыть от берега в открытое море. Пассажиры протестовали, возникла потасовка, вызвали дополнительный наряд полиции.

Наутро 23 февраля 1942 года в машинном отделении судна произошел взрыв, и старое судно пошло на дно. Утонули все пассажиры. Спасся только один.

Как только об этом узнали в Палестине, евреи-патриоты вышли на демонстрацию протеста, расклеив плакаты. Под фотографией губернатора было написано: «Находится в розыске крк убийца» и еще одно предупреждение: «Сэр Гарольд МакМайкл, верховный комиссар Палестины, разыскивается по обвинению в убийстве 800 беженцев, погибших на борту судна, Струма“».

С того момента отряд имени Стерна пополнился новыми бойцами, и репрессии уже не считались противозаконными. Командовали отрядом три человека: Езерницкий, Израиль Шсиб и Фридман-Еллин. Теперь отряд стал называться «Боевой отряд по освобождению Израиля».

Англия не верила, что евреи, проживавшие в Палестине, за исключением небольших общин, захотят и дальше поселяться на этих пустынных неплодородных землях. Это было непониманием проблем еврейского народа.

Еврейская община в Палестине к 1939 году уже достигла полумиллиона человек. Гонимые нацистами из Европы, евреи продолжали ехать на эти земли, и приток беженцев все увеличивался. Их столкновения с арабами грозили перерасти в более серьезные проблемы и для конфликтующих сторон, и для англичан.

Чемберлен понимал создавшуюся ситуацию, но его интересовала в основном арабская нефть.

«Белая книга», опубликованная 17 мая 1939 года, была правительственным документом, которым санкционировалось сокращение до минимума еврейской иммиграции в Палестину. Был оговорен пятилетний срок моратория, после которого решение могли принимать сами арабы.

Это был смертный приговор организации «Земля Израиля», боровшейся за создание будущего государства евреев, отходом от фундамента, заложенного лордом Бальфуром и бароном Ротшильдом.

Этот документ не прекратил распри между евреями и арабами, а направил гнев вынужденных переселенцев против Англии.

«Правила для тех, кто должен скрываться»

Авидад, автор пособия под таким названием, прочел в библиотеках всю литературу, касающуюся тайных обществ, начиная с «Народной воли» и заканчивая итальянской мафией. Он изучил все статьи в журналах о методах полицейского сыска, просмотрел все боевики. Все это помогло ему глубоко и разносторонне изучить проблему и стать специалистом по вопросам безопасности в отряде Стерна.

Специалистом по военному делу в отряде был Фридман-Еллин. Оба были жесткими командирами. Если в других отрядах бойцам разрешалось пользоваться оружием только во время боевых операций, то Фридман-Еллин обязал своих бойцов никогда не расставаться с оружием. Таким способом обострялась обстановка, часто приводившая к конфликтам. Достаточно было английскому патрулю потребовать документы для проверки, как бойцы выхватывали оружие. Они открывали огонь во время облав.

Боевым командиром в отряде был Езерницкий, который постоянно носил халат раввина. Крупный, спокойный и уравновешенный, он больше походил на философа. Не исключено, что он успевал помолиться и во время боевых операций. Он был одним из тех, кто, по выражению поэта Сейнт-Джона Перса, «видят свою душу на острие бритвы». Денег и оружия у отряда не хватало, а потому командир приказал убивать врагов одного за другим, поодиночке.

И, наконец, теоретиком отряда, его политкомиссаром, был знаток Торы Израиль Шейб. Он выбирал кандидатуры для предполагаемых терактов в зависимости от политического и психологического резонанса, который вызовут эти убийства. Шейб предложил убить губернатора МакМайкла, избежавшего пяти покушений и раненного в шестом.

Вторым в списке был лорд Мойен, министр по делам колоний и важная персона в политике Англии на Среднем Востоке. Он часто выступал в Каире с антисемитскими речами.

6 августа в полдень лорд возвращался в автомобиле на свою виллу. За рулем сидел водитель, Мойена сопровождали секретарша и помощник. Проехав через входные ворота, машина направилась по аллее к вилле и остановилась у лестницы.

Приехавшие не обратили внимания на двух молодых людей, что-то оживленно обсуждавших у калитки. Когда водитель вышел, чтобы открыть заднюю дверцу машины, он столкнулся с одним из них. Тогда другой сам открыл дверцу и три раза выстрелил в лорда Мойена. По приказу Фридман а-Еллина бойцы всегда делали три выстрела в свою жертву, не оставляя надежды на другой исход. Солдат-водитель попытался реагировать и тоже получил три пули. После чего покушавшиеся вскочили на велосипеды, пытаясь скрыться. Во время погони они отстреливались, пока были патроны.

Судебный процесс против Элиаху Бет Зури, 23 лет, агронома, и Элиаху Хакима, 17 лет, студента, состоялся в январе 1945 года.

Они отказались от предложения адвокатов попытаться смягчить приговор по причине временной невменяемости или состояния возбуждения. Хаким энергично протестовал против всяческих уловок, а Бет Зури четко пояснил своим адвокатам: «Если вы будете настаивать на невменяемости, как же вы докажете, что все произошло случайно. Нет, мы совершили обдуманное политическое убийство по моральным соображениям».

Публика с симпатией отнеслась к этим юношам, державшимся спокойно и достойно и не просившим египетских судей о снисхождении. По приказу Великого Муфтия террористы были повешены и похоронены в одной могиле. Казнь произошла 22 марта.

Этот инцидент имел большой резонанс в Палестине. Жалели погибших юношей. Реакция правительства была неожиданной. Бен-Гурион призвал окончательно покончить с терроризмом и осудил теракт. Он стал помогать английской полиции вылавливать террористов и предоставил им список отряда Стерна. Он хотел продемонстрировать английской администрации лояльность правящего класса.

Действия Бен-Гуриона, по мнению еврейского историка Джорджа Романо, «были вынужденными, он рисковал лишиться доверия части еврейского населения, притесняемого англичанами, но это был смелый шаг, совершенный человеком, который поставил на карту престиж еврейского государства».

Положение в Палестине ухудшалось. Отряд Стерна продолжал бороться с полицией, которая не чувствовала себя уверенно, потому что знала, что Иргун прервал условия перемирия и возобновил военные операции.

Но вскоре — 29 ноября 1947 года — ООН проголосовала за создание Государства Израиль.

В борьбу за потерянную родину вступила арабская молодежь отрядов Эль-Фатах, палестинской элиты, которая с такими же благородными целями в течение двадцати лет сражалась на двух фронтах — против нетерпимости арабских стран по отношению к палестинцам и против военной машины Израиля.

Когда по всей Европе нацисты развязали преследования евреев, большинство из них стремились переселиться в Палестину. Для этого общины переселенцев фрахтовали или покупали ветхие суда, непригодные для транспортировки людей морем.

Одной из таких шхун была «Пацифик». На шхуне не было спасательных средств и запасов питьевой воды. За два месяца с 1 771 человеком на борту суденышко доползло до Хайфы. Там пассажиров этой шхуны и еще двух таких же прибывших судов разместили на судне «Родина», которое должно было довезти нелегалов до Мавританских островов, потому что все лагеря переселенцев в Палестине были переполнены.

В день отплытия «Родина» взорвалась по неизвестной причине. Половину уцелевших пассажиров перевели в лагерь Атхлит, в окрестностях Хайфы, где обычно держали людей для прохождения карантина, а половину повезли на Мавританские острова.

Стоя на пристани в Хайфе, наблюдал Элиаху Хаким, убивший впоследствии лорда Мойена, как тонет в прибрежной полосе судно, на котором ехали его родители.

Другое судно «Сальвадор» пошло ко дну 14 декабря 1940 года. Это было ветхое парусное судно, которое обслуживалось командой из двух матросов и штурмана. Плыли они без навигационной карты, без компаса и барометра. Они отправлялись из Софии. «Сальвадор» потерпел крушение, и спасшиеся беженцы были направлены, как и предыдущие, в Атхлит.

«Сербам — работу, а нам — налоги»

Конец Первой мировой войны ознаменовал распад Австро-Венгерской и Оттоманской империй на Балканах. Объединенное Королевство сербов, хорватов и словенов родилось волей славянских народов на юге Балкан.

В 1917 году на острове Корфу задолго до крушения династии Габсбургов два эмигранта обсуждали проект создания объединенного государства. Это были Никола Пашич, глава сербского правительства, и Анте Трумбич, руководитель национальной хорватской партии. К ним присоединился, выступив на съезде в Лейбахе, глава словенского правительства. В октябре 1918 года на другом съезде, проходившем в Загребе, собрались представители Хорватии, Словении, Далмации, Боснии и Герцеговины, а в ноябре к ним примкнуло Монтенегро. Делегаты выступили за объединение.

1 декабря принц Александр утвердил результаты их голосования. Было образовано Королевство сербов, хорватов и словенов. Согласно договору, подписанному в Трианоне, была определена граница Венгрии, затем о пограничной территории договорились Белград и Будапешт, а Македония и Болгария сделали это ранее в соответствии с мирным договором в Салониках в 1913 году.

Принц Александр был избран королем в 1921 году, и с этого времени начались его проблемы.

Противоречия между сербами и хорватами носили прежде всего лингвистический характер — кириллица православных сербов и латиница хорватов-католиков. Сербия исторически тяготела к России и приняла после революции многих русских эмигрантов. Население Сербии в основном было крестьянским, у хорватов основную роль в жизни страны играли аристократия и образованные слои буржуазии. Сербы стремились к автономному управлению своей территорией, хорваты хотели создать конфедерацию с правами автономии.

Сербская радикальная правящая партия вынуждена была решать проблемы не только взаимоотношений с хорватами, но и противостоять оппозиции либералов, коммунистов и национальных меньшинств на своей территории. Словены и хорваты считали себя обойденными результатами Рапалльского договора, который установил границы между Италией и Югославией.

20 июня 1928 года в парламенте королевства разгорелись такие горячие дебаты, что представитель Монтенегро выхватил пистолет и выстрелил в трех депутатов, убив их. Среди погибших был хорват Радич, лидер сильной крестьянской партии, пользовавшийся большим авторитетом. С этого момента хорватская оппозиция против македонцев стала применять террористические методы. Возникли отряды Усташа.

Командовал отрядами Анте Павелич, адвокат из Загреба. Он набирал бойцов среди простых хорватских крестьян и бывших офицеров, служивших в австрийской армии, или же сербских офицеров, уволившихся из армии. Он находил поддержку в Македонии, Болгарии, Венгрии, Германии и Италии.

Болгария, которая не хотела мириться с потерей в результате поражения в войне территорий в Македонии и Турции, которые отошли к Югославии и Греции, терпимо относилась к отрядам Усташа, боровшихся против стран-победительниц и, в частности, против Организации македонского сопротивления.

Франция, поддерживавшая хорошие отношения с Югославией, оказывала давление на главу этой организации генерала Протогерова. Так, на секретном заседании, проходившем в Софии, французский делегат убеждал болгарское правительство, что его международный авторитет пострадает, если македонские террористы будут продолжать вести борьбу с Югославией.

На Протогерова эти аргументы подействовали, и он попытался убедить местных руководителей, что югославы вправе решать свои проблемы самостоятельно. Некоторых он убедил.

Другим руководителем Организации македонского сопротивления был Михайлов по кличке Ванчо Грозный. Протогеров ему не доверял и, поехав в Софию, предпринял все меры предосторожности. Он прибыл в пригород Софии ночью, в доме его ждали два доверенных агента.

Генерала сопровождал охранник — гигант по имени Секов, шедший впереди генерала с пистолетом в руке. Около дома их поджидали трое убийц. Несмотря на быстрое реагирование, генерал и охранник упали под градом пуль.

Смерть Протогерова привела к необычным последствиям. Два доверенных агента, ждавшие генерала в доме, испугались и бежали в Дубровник (Рагуза). Там они бедствовали и вскоре были завербованы итальянским разведчиком. Он отправил их в Болгарию с заданием следить за Михайловым, что они делали успешно и с большим рвением.

Однажды их арестовала югославская полиция. Югославы перевербовали агентов, и те предали своих бывших хозяев — болгар и итальянцев. Им удалось подкупить секретаршу итальянского посольства в Берлине, которая продала им секретный итальянский шифр, а они его передали югославам.

Югославы не знали, что секретарша продала шифр также и французам. В течение шести месяцев секретные службы Югославии и Франции с большим удовольствием перехватывали сообщения дуче.

О двух агентах слух утих, а секретарша с приличной суммой денег спокойно проживала в Берлине, и ни одна разведка ее не побеспокоила…

Это история, каких много, но в скором будущем настали события посерьезнее.

В подземелье, располагавшимся под старым зданием животноводческой фермьь Янка-Пушта в Венгрии, проводились испытания в стрельбе, но снаружи их не было слышно. Кто мог заподозрить в чем-либо сельскохозяйственную школу? Никто не знал, что там учатся стрелять бойцы отрядов «Агентство Хорватия-Прессе» из Берлина, которых субсидировал Розенберг, начальник департамента внешней политики национал-социалистической партии.

В Италии недалеко от Болоньи студенты другого сельхозтехникума учились тактике организации государственных переворотов и вооруженного восстания. На практических занятиях по химии они дозировали смеси взрывчатых веществ, учились типографским навыкам, изготовляя фальшивые документы.

Для этой молодежи, обучавшейся в Венгрии и Италии, главным врагом был Александр I, король Югославии. Они поклялись убить короля, разрисовав его портрет фашистской свастикой. Вот что означал их лозунг «Свобода или смерть». Их инструкторами были командиры подпольных отрядов — Усташа.

МАКЕДОНСКИЕ ТЕРРОРИСТЫ — «БЕСПОКОЙНЫЕ РЕБЯТА»

Организация македонского сопротивления впервые заявила о себе в апреле 1903 года, когда в течение четырех дней десяток подростков устроили в Салониках поджоги и беспорядки. Это были в основном ученики лицеев, члены молодежного клуба в Салониках, называвшие себя «беспокойными ребятами».

Поначалу это было мальчишество, игра в войну, но она постепенно стола настолько серьезной, что комитет македонского сопротивления стал их сдерживать.

На беду ребятам повстречался некий Мержанов, приехавший из Женевы, где он общался с русскими представителями «Народной воли» и анархистами. Мержанов обучил македонцев практике русского терроризма, организовав теракты в Константинополе и Салониках.

29 апреля в восемь часов вечера Кирков взорвал газопровод, озарив Салоники ярким светом пожарища. Вскоре Арсов взорвал казино, а Жорданов — банк.

Город наводнили турецкие войска, стреляя без предупреждения по движущимся объектам. Это не помешало «беспокойным ребятам» обегать город, взрывая бомбы перед учреждениями, которые посещались европейцами. Город стал похож на поле сражения.

Этот бедлам длился семь дней, пока турки не окружили молодежный клуб, который назывался теперь «экипаж». Ребята оставались верными клятве, защищались до последней пули. Зсиом они pat крыли окна, подставив свои тела под град пуль.

Когда после Первой мировой войны большая часть территории Македонии отошла к Югославии и Греции, Организация македонского сопротивления продолжала бороться против нового режима с прежней силой.

Для защиты своей территории от вылазок македонских отрядов югославское правительство по всей 450-километровой границе построило заграждения.

Со временем боевые отряды сохранились только в Болгарии. В феврале 1934 года в Афинах балканскими странами было подписано соглашение, согласно которому сохранялась незыблемость границ Турции, Югославии, Румынии и Греции. В Болгарии в мае произошел государственный переворот, и, чтобы войти в союз с балканскими государствами, правительство обещало распустить македонские отряды и арестовало бойцов и командиров. Михайлов эмигрировал за границу.

Преступление с благословения Италии и Германии

28 сентября через пограничный пункт Валлорб во Францию проехал чехословацкий гражданин. Таможенники, осмотрев его багаж, не нашли ничего противозаконного — чемоданы и паспорт были в порядке. Это был самый обыкновенный человек с улицы, обычный зажиточный мещанин, сытый и без проблем. Звали его Петрус Калемен.

В действительности родиной Калемена была болгарская Македония и звали его Влада Георгиев. Он занимался поставками в армию и по совместительству был «специалистом» по убийствам. Для выполнения серьезного задания, которое задумал Павелич во Франции, Михайлов рекомендовал ему этого человека.

Боец одного из отрядов Усташа, Георгиев приехал из Лозанны, где встретился с тремя другими «специалистами». Там он передал им деньги и инструкции. Для выполнения задания было решено провести две попытки. Первую в Марселе и вторую в Париже — в случае неудачи.

Четверо съездили в Париж и разъехались — Калемен и его напарник обосновались на юге Франции в Аи-ан-Прованс, в гостинице «Модерн». Хозяйка была довольна, сдав номера таким милым вежливым иностранцам.

В гостинице их навещала красивая элегантная дама — она приносила им все, что необходимо для выполнения задания: гранаты, автоматические пистолеты парабеллум и браунинг с обоймами патронов. Потом она исчезла, и никто больше не вспоминал Марию Вудров.

9 октября 1934 года в сопровождении двух французских военных кораблей в марсельский порт вошел торпедоносец «Дубровник». Это был прекрасный военный корабль югославского флота, на котором развевался королевский флаг. На берегу важного гостя встречали французские министры флота и иностранных дел.

Порт и город были украшены флагами, но служба безопасности не была на высоте в отличие от украшений. Служба порядка оставляла желать лучшего. Похоже, что король заметил все это и был обеспокоен, а Георгиев подумал, что при таком беспорядке ему будет легче ускользнуть от преследования.

На залпы с кораблей «Кольбер» и «Дюкесн» ответила залпами батарея форта Сент-Жан, ей вторил бой часов с городской ратуши. Наступал час торжественного проезда королевской особы по городу.

Король занял место в правительственной машине рядом с министром иностранных дел Луи Барту и генералом Жоржем. Это был черный автомобиль типа «купе» с открытым верхом. За ним следовал автомобиль полиции, а следом — эскорт на мотоциклах. По бокам машин ехали два офицера-конника с оголенными тупыми парадными шпагами, которые скорее затрудняли, чем помогали защитить короля в случае опасности.

На площади Пюже перед Биржей автомобиль ехал со скоростью 8 километров в час. Все это облегчило задачу Георгиева. Он вдруг выбежал, растолкав толпу, с криком «Да здравствует король!» Его пропустили. Он подбежал к машине и вскочил на подножку. Офицер сопровождения принял его за фотографа.

«Специалист» знал, как обращаться с оружием. Он уложил выстрелами короля, министра и генерала Жоржа.

Водитель выпустил руль и схватил Георгиева за руку, не выпуская, в то время как офицер бил террориста тупой саблей. В схватке и сумятице Георгиев продолжал стрелять, попав в полицейского, в женщину, ранив еще кого-то в толпе.

Когда у него кончились патроны, он упал под ударами сабель и был линчеван толпой на месте.

Барту был жив, обеспокоенный состоянием короля, но вскоре потерял сознание. Когда его довезли до госпиталя, он потерял слишком много крови. Пуля пробила ему жизненно важную артерию, и никто не догадался вовремя перехватить ее жгутом.

Тем временем привезенный в здание префектуры, на глазах изумленных свидетелей умирал король.

Той ночью в городе были приспущены флаги, притушены фонари. «Дубровник» в порту стоял темной громадой, укором марсельцам, которые не решались смотреть в его сторону.

Теперь после свершившегося, когда гроб с телом короля был помещен на корабль, отряды безопасности несли свою службу так, как если бы боялись, что короля попытаются еще раз убить.

Подельники Георгиева были выловлены. Один из них оставил слишком большие чаевые в кафе. Официант, бывший по совместительству агентом полиции, предупредил власти. Двух остальных Усташа арестовали в ресторане, их выдал акцент. В те дни было опасно четко произносить «р».

Террористов приговорили к пожизненным каторжным работам. Анте Павелича приговорили к смерти заочно.

Задень до покушения Павелич находился в Берлине. Затем 9 октября экстренно выехал в Милан. Через несколько лет Германия и Италия встречали его как освободителя Хорватии.

Он всю жизнь носил военную форму и погиб 9 октября в форме адмирала югославского флота, на его кителе был приколот французский орден Почетного легиона. На голове адмирала была треуголка с плюмажем, а в руке шпага с золотой рукояткой.

Лицо Александра с крупным носом, волевым подбородком было лицом военного человека. Он был строен в прилегающей военной форме, как настоящий рыцарь. На войне он себя проявил истинным солдатом, пройдя выучку в академии в России. К нему с большим уважением относился генерал д'Эспрей, поручив накануне наступления под Доброполье командовать двумя французскими дивизиями. В этих сражениях в сентябре 1918 года Болгария потерпела поражение.

В начале своего правления Александр I утвердил парламентское правление в стране. Но после терактов и убийства Радича в Скупщине любовь короля к дисциплине и неприятие анархии стали очевидны для всех. Аресты, проводившиеся против участников беспорядков, не были целенаправленными, и это позволило отрядам Усташа набрать новых рекрутов.

Старая Сербия устроила своему королю и герою, павшему от рук террористов, пышные государственные похороны. Франция тоже потеряла своего видного руководителя, и это умерило неприязнь сербов.

Прусский метод шпионажа

В Голландской Индии обитала спокойная и богатая колония, уверенная в своем будущем. Полиция была к ним благосклонна, а если и случались какие беспорядки, армии удавалось навести порядок, и никогда эти стычки не перерастали в народные волнения. Яванцы были большими детьми, к которым трудно было иметь какие-то претензии.

Но постепенно органы правопорядка и безопасности на территории колонии стали отмечать, что выступления стали учащаться и приняли организованный характер. Ими явно руководили одни и те же лица. Они мелькали то тут, то там и явно не соответствовали статусу простых крестьян, кули, официантов гостиниц, мелких коммерсантов, за которых себя выдавали. В ходе переговоров с голландцами при закупках сырья японцы обнаруживали большую осведомленность в вопросах объема производства на территории Явы. Все это внушало опасения.

Официальные запросы только подтвердили, предположения. В этом бастионе, в котором давно и удобно окопались голландские торговцы и промышленники, свила себе гнездо группа хищных птиц из Японии. Спецслужба этой страны взяла в осаду острова Индонезии.

Сразу же были приняты неотложные меры — усилились проверки, активно стала действовать контрразведка. Японцев, без сомнения, вытеснили бы с острова, если бы доктору Цубода не пришла в голову гениальная мысль.

Цубода был военным врачом, приехавшим для изучения санитарной службы на острове в преддверии высадки японского корпуса. Военные врачи работали под видом грузчиков, продавцов, официантов. Это была хорошо отлаженная шпионская сеть.

После нескольких месяцев изучения ситуации на острове они поняли, что в голландской администрации работает много гомосексуалистов. Японцы стали составлять на них досье и готовить ловушку с помощью местных «Мата Хари» — юношей. Все средства были хороши для победы Японии в конфликте с американцами на Тихом океане. Когда японцы высадились на Яве, они были осведомлены обо всех секретах противника.

Япония в начале века освободилась от пут феодализма и с помощью немецких кадровых офицеров реорганизовала свою армию и Генштаб на прусский манер. Однажды к известному немецкому разведчику Вильгельму Штиберу, сделавшему много для побед прусской армии, с визитом вежливости приехала делегация из Страны восходящего солнца. Японцы выразили разведчику свое восхищение и не скупились на комплименты.

Маленькие узкоглазые делегаты просили у Штибера советов в организации службы шпионажа. Штибер старел, отходил от дел, но не поскупился на советы, рассказав о созданной им шпионской и полицейской службе в Пруссии.

Советы Штибера были исполнены японцами досконально. В провинции, которые предполагалось завоевать, были посланы лучшие агенты. Связными в разведсети работали китайцы и корейцы — выходцы из местного населения. Они собирали информацию у владельцев лавок, торговцев, проституток. В Порт-Артуре, военной базе России в Тихом океане, один из десяти кули был переодетым японским агентом. Агенты работали на военных складах, в гостиницах, грузчиками, поварами в сфере обслуживания русской армии.

Еще никогда шпионаж не приобретал таких масштабов, будто полчище трудолюбивых муравьев высадилось на этом берегу. Япония с помощью такой тактики сокращала разрыв, отставание на несколько веков от других государств, организовав армию по прусским рецептам. Но в одном Япония оставалась верной себе — войны она вела непрерывно.

Наступление на Восток

Необходимо прежде всего пояснить положение Японии, сложившееся к концу XIX века. Конфликт с Россией в 1894 году, когда на корейском полуострове были поделены зоны влияния, имел свои последствия. Но Россия, обладая двумя военными базами — в Порт-Артуре и Дайрене, которые она арендовала у Китая, имела очевидное военное превосходство. Здесь надо учесть, что Маньчжурия практически находилась в руках русского царя, что позволяло русским свободно переезжать в Китай, не платя таможенные пошлины, не говоря о других экономических и стратегических преимуществах.

Россия при этом относилась к Японии высокомерно и даже презрительно. Царь подписывал с Микадо договоры, которые не выполнял. Японцы, потомки великих самураев, страдали, их национальная гордость была задета, и они готовились отомстить.

6 февраля 1904 года, заключив договор с Англией, Япония объявила войну России, которая была уверена, что раздавит своего противника, как надоедливую муху. Но никто не знал о мощи, аккумулированной японской армией.

Поражение русского флота под Мукденом в марте 1905 года, за которым после шести месяцев осады последовала сдача Порт-Артура, было страшным откровением для России. Тогда было решено нанести японцам удар лучшими силами русского военно-морского флота. В Цусимском проливе противостояли друг другу корабли под командованием адмирала Хейяширо Того и корабли русского флота под командованием адмирала Рождественского. В мае 1905 года русские потерпели сокрушительное поражение. Это было одно из самых известных морских сражений в истории флота.

Теперь Япония стала великой морской державой. Корея практически отошла под юрисдикцию Японии. Россия убедилась в поражении на Дальнем Востоке.

В 1908–1910 годах Япония стала стремиться овладеть Маньчжурией, так как была перенаселена и ей нужно было расширить территорию. Этим намерениям воспротивились США, которые успешно торговали в Китае. Началось долгое противостояние Японии и США в зоне Тихого океана. Только с началом Первой мировой войны военные силы США были отвлечены в Европу. Япония воспользовалась этим и начала военные действия против Китая, которые были настолько успешными, что привели к признанию Китаем поражения.

К концу Первой мировой войны Япония распоряжалась группой Маршалльских островов, ранее принадлежавших колониальной империи Германии.

26 декабря 1926 года на японский трон вступил наследный принц Хирохито, пришедший на смену больному императору Иошихито. Наступила так называемая эра Шова. С этого момента Япония стремилась управлять Маньчжурией, которая стала базой для контроля за китайской территорией.

У Японии был четкий план: создать в Маньчжурии националистическое движение, которое впоследствии привело бы к созданию автономного, или, как тогда говорили, марионеточного государства.

Движения противояпонской ориентации были для империалистической Японии поводом для вторжения на территорию Китая. Так, в 1931 году была оккупирована Маньчжурия, а в следующем году, после жесточайших бомбардировок, Япония вторглась в Шанхай, несмотря на протесты китайского делегата в Лиге Наций.

19 февраля 1932 года, воспользовавшись инерцией международных организаций, Япония продолжила свои наступательные действия на территории Китая. Маньчжурия получила статус независимого государства. Во главе ее стал марионеточный император по имени Пу Уи. Он был сверженным китайским императором и правил страной, которая стала называться Маньчжоу-го, проводя прояпонскую политику.

Взрыв националистических настроений в Японии сопровождался проведением империалистической политики, образованием кабинета правительства, ориентирующегося на авторитаризм и милитаризм, противящегося демократическим тенденциям в решении международных проблем. В 1933 году Япония вышла из состава Лиги Наций в качестве протеста против осуждения ассамблеей агрессии Японии в Маньчжурии.

Со временем агрессивный характер японского милитаризма еще более усилился, страной стали управлять военные. 26 февраля 1936 года тысяча солдат под командованием двадцати офицеров совершили военный переворот, захватив важные парламентские представительства и убив бывшего премьер-министра Сайто, министра финансов Такахаши и других видных парламентариев. Это привело к падению правительственного кабинета и приходу к власти генерала Хайяши, который выступал за устранение партий из политической жизни страны.

Во взаимоотношениях с заграницей Япония предпочитала страны с диктаторскими режимами. Так, в 1935 году, когда Италия напала на Эфиопию, Япония не присоединилась к международным санкциям против Италии и вошла в так называемый тройственный союз с Германией и Италией.

И наконец в 1937 году после инцидента, спровоцированного Лю Ку Чао, Япония вторглась в Китай и начала войну против огромной азиатской страны. Несмотря на осуждение этой агрессии со стороны международных организаций, никто не предпринял конкретных шагов в поддержку Китая, и японцы продолжили военные действия.

Галон был русским священником, выступившим против царского режима в защиту бесправных и бедствующих рабочих и крестьян. Он открыто заявил о своем несогласии с решениями правительства и повел вместе с революционерами демонстрацию протеста. Однако его обвиняли в том, что он был провокатором на службе полиции.

Действительно, у него были покровители в высших кругах, вел он себя достаточно двусмысленно. Мирная демонстрация трудящихся, которую он возглавил, принесла ему печальную известность. Простые люди доверчиво пошли за священником, который обещал вручить царю их петицию. Но демонстрация закончилась кровопролитием — у дворца по безоружным открыла стрельбу царская гвардия.

Это воскресенье 1905 года, вошедшее в историю как «кровавое», перечеркнуло доверие к попу-политикану, который поначалу нашел убежище в Лондоне. Революционеры перестали ему доверять. В Лондоне Гапон заскучал и, поверив обещаниям, вернулся в 1906 году в Россию, чтобы вновь участвовать в политической жизни страны. Но тут он убедился, что прежние союзники от него отвернулись. Когда революционеры узнали, что Гапон действительно сотрудничал с полицией, они подготовили ему ловушку. Попа нашли повешенным. Но никто не знал, что Гапон сотрудничал с японской военной разведкой.

Азеф был одним из самых известных шпионов России, двойным агентом, сотрудничавшим с революционерами и охранкой. Ему не было равных в двуличии и оборотничестве.

Охранка воспользовалась им, чтобы проникнуть в революционные круги, арестовав и сослав в Сибирь многих известных подпольщиков. Азеф лично изготовлял бомбы, организовывал покушения, но о части из них вовремя сообщал полиции. Нет подтверждения тому, что охранка знала о сотрудничестве Азефа с японским военным представителем в Петербурге. Азеф клевал повсюду, где платили, и с превеликим удовольствием. Его интересовали только деньги. И всем своим работодателям он за деньги приносил интересующие их сведения — революционерам, охранке, японской разведке. Но в 1908 году эта кормушка неожиданно опустела. Благодаря усилиям революционера Бурцева он был вызван на товарищеский суд, разоблачен как двойной агент и исчез с политической арены в России. Много позже Азеф надорвется от чрезмерного питья и распутной жизни, нажив на мошенничестве огромный капитал и промотав его, и умрет от цирроза печени в берлинской больнице.

Военный атташе Японии в России полковник Мотохиро Акаши вербовал в японскую разведку политических советников страны-противника. Одним из них был Абдул Рашид Ибрагим, имперский советник по делам исламского Востока. Мотохиро Акаши завербовал его и с его помощью организовал антирусские выступления в мусульманских провинциях России. Советник в течение многих лет активно работал на японскую разведку.

Мотохиро Акаши умер в 1919 году. Он был непримиримым врагом России, проведшим ряд операций международного характера, как, например, создание автономной монгольской империи и освобождение Сибири. Он был образцовым японским разведчиком.

Кому теперь известно имя Фуццо Хаттори, маленького, толстого и очень умного японского Рихарда Зорге начала века, разведчика, обеспечившего Японии первую победу над европейцами в Азии?

Его отец работал на военном складе в порту Йокосука, семья была многочисленной. Мальчик с детства проявил такие способности и прилежание в учебе, что им заинтересовался Митсуру Тойяма, основатель тайного общества «Генойша», или «Черный океан». Хаттори поверил идеям Тойяма и принял присягу: «Если я предам организацию, то пусть будут прокляты мои предки и меня ждет в аду геенна огненная!» Юноше было 1 7 лет, когда он приступил к двухлетнему обучению в разведшколе в Саппоро, в южной Японии.

Как и немецкий разведчик Вильгельм Штибер, он стал ездить коммивояжером в Шанхай и Монголию. Это был период войны между Японией и Китаем (1894-1895 гг.).

Хаттори учил местные диалекты, посещал селения кочевников, отмечал расположение военных укреплений, состояние дорог, записывал мнения местных вождей по вопросам политики и то, что говорили в народе. И все запоминал благодаря отличной памяти. Вернувшись из поездок в Ханкоу, представил подробный отчет руководству спецслужбы.

В 1898 году Фуццо Хаттори поехал во Владивосток. Он намеревался организовать разведслужбу на территории Дальнего Востока. В это время шло строительство Транссибирской железной дороги. Множество японских разведчиков, прошедших подготовку в разведшколе в Саппоро, прибыли в эти районы России.

Школу японской борьбы во Владивостоке посещало много русских офицеров. Хаттори организовал и отдых офицеров при этом клубе — известные гейши ублажали офицеров, собирая информацию у своих откровенных любовников.

Другим крупным городом на Дальнем Востоке был Хабаровск, где были размещены крупные военные части. И здесь, как и в Порт-Артуре и Владивостоке, Хаттори организовал разведсеть. Маньчжурия и Дальний Восток стали для Японии открытой книгой, позволив японскому Генштабу проводить успешные операции.

Успехи Хаттори стали настолько очевидными, что его вскоре вызвал в Японию Тойяма, шеф «Черного океана», и назначил своим помощником и секретарем.

При таких профессионалах разведка Японии добилась превосходства в противостоянии своим противникам на Дальнем Востоке.

Хаттори остался примером для подражания нескольким поколениям японских разведчиков. Многие из них предпочитали самоубийство нарушению клятвы, которую они давали: «Клянусь выполнять приказы моих командиров и, если того потребуют обстоятельства, скорее убью себя, чем выдам секреты организации».

Первые успехи Японии в борьбе против царской России

Японские спецслужбы стремились нанести своему потенциальному противнику, России, удар на территории Европы. XX век рождался вместе с надеждой на мир и всеобщее братство. Но история пошла иначе.

В начале века в Петербург в качестве военного представителя прибыл японский полковник Мотохиро Акаши. Он входил в тайное общество фанатиков великой Японии «Черный дракон», которое поставляло японскому Генштабу наиболее активных шпионов. Полковник получал задания от Министерства обороны и от руководителя «Черного дракона» Тиои Ушида.

По приезде в Петербург Акаши не мог еще представить всей важности данного ему задания. Но он знал, что Япония готовится напасть на Россию и что ей необходимо создать разветвленную сеть агентуры.

В то время как военный атташе занимался созданием шпионской сети в военных портах России и в русских арсеналах в Европе, отряды японских агентов атаковали подразделения царской армии и в Маньчжурии.

Одна такая вылазка японцев проходила необычно. Русским флотом в Маньчжурии командовал адмирал, эстонский барон Фельзен. Узнав о готовящемся нападении, он решил в нужный момент осветить прожекторами радары Порт-Артура и преподать японцам хороший урок. Но Того не попал в ловушку. Как только Фельзен приказал включить прожекторы, Того погасил их огнем артиллерийских орудий. Точность была феноменальной — понадобилось меньше трех минут, чтобы погасить свет прожекторов. Русский флот был затоплен моментально, потому что Фельзен недооценил японскую разведку.

За этой операцией последовали другие успешные наземные операции. «Маленькие желтые человечки» проникали во все поры русской армии с дьявольской хитростью. Японская артиллерия била точно по цели. Вокруг плацдарма русских в Нао Шан солдаты заминировали территорию и окружили ее колючей проволокой под напряжением, четко определив проходы. Если бы японцы предприняли наступление на этом участке, они были бы уничтожены разрывами мин.

Но японцы атаковали ночью, накануне отключив электричество и перерезав проволоку, имея карты расположения проходов, Все эти сведения были добыты их разведкой. И при первых лучах солнца Нао Шан подвергся массированной атаке. Менее чем за полчаса плацдарм пал. Неожиданно включилось электричество — японцы, строившие электростанцию и участвовавшие в операции, были настолько аккуратны, когда перерезали провода, что восстановление проводки провели за день.

Спецслужбы — глаза новой Японии

Ускоренное развитие промышленности и экономических структур не мешало Японии XX века истово соблюдать религиозные обряды синтоизма. Согласно одной из догм, у японцев было особое предназначение — «поместить под единый кров святую особу своего императора и все народы на земле». Тайные общества по всему свету пропагандировали это учение и пытались его осуществить. Это была многочисленная теневая армия.

Одной из таких армий было тайное общество фанатиков «Генойша», поклявшееся свергнуть власть белой расы в Азии. Главным врагом Японии стала Россия, владевшая портами в пограничных районах. «Генойша», или «Черный океан», всегда стремилась обратить ошибки противника себе на пользу.

При организации существовала школа подготовки агентов в Хоккайдо, центр подготовки в Ханкоу, в Китае, и школа по обучению японской борьбе во Владивостоке. Срок учебы был рассчитан на два года. Курсанты изучали иностранные языки, японскую борьбу джиу-джитсу, искусство гримирования, умение отвечать на допросах, тысячу всяких шпионских хитростей, и, в частности, искусство нравиться женщинам и сохранять их привязанность.

Другим тайным обществом было «Общество унификации культуры Дальнего Востока», взявшее на прицел Китай, поставив своей задачей объединить письменность двух стран. В нем так же, как и в предыдущем тайном обществе, обучали своих агентов в спецшколах, проповедуя идеи патриотизма, жертвенности, служению идеалам великой Японии — Страны восходящего солнца. Центр подготовки агентов находился в Шанхае, это был колледж Тунг-Вен. Он продолжал работать и в 1937 году, когда японцы захватили город, безжалостно уничтожая мирное население и китайских солдат. В колледже обучались более тысячи студентов.

В 1945 году, когда Япония капитулировала, эти центры специальной подготовки еще функционировали. Американская разведка обнаружила, что здесь обучались тысячи шпионов.

В течение жизни двух поколений Япония проводила эту титаническую работу. Кадры шпионов впоследствии работали на страны-победительницы — на территории СССР, в пограничных областях с Китаем, в областях, где жили русские эмигранты.

Самым известным тайным обществом был «Черный дракон», названный в честь реки Амур, отделяющей Маньчжурию от территории Дальнего Востока. Назвав так свою организацию, основатели подчеркивали мистическую цель, стоящую перед разведчиками. В организацию входили военное и гражданское руководство Японии, включая премьер-министра Коки Хирота и советника Микадо. Все это способствовало укреплению организации.

Тиои Ушида основал тайное общество «Черный дракон» в 1901 году.

Последний руководитель тайного общества 3 июня 1943 года отважился послать по телеграфу в адрес президента США Франклина Делано Рузвельта требование, чтобы американские войска немедленно капитулировали, иначе будут уничтожены все до последнего солдата. Звали его Иошихису Курусу. До того как взрывом атомной бомбы над Хиросимой и Нагасаки закончилась Вторая мировая война, американские спецслужбы подсчитали, что агентура «Черного дракона», рассеянная по всему миру, превышала 10 тысяч человек.

Центры подготовки агентов этой организации включали колледжи в Токио и Осаке (они работали под вывеской школ по изучению иностранных языков), Академию по воспитанию патриотизма. После капитуляции Японии это тайное общество возглавлял Гиичи Фукуши-ма, офицер японского Генштаба.

Существовали и другие японские тайные организации; Они, как грибы, вырастали в периоды усиления экономической и военной экспансии Японии. Так, в 1933 году возникло общество «Туран», агенты которого работали в Турции, Румынии, Туркестане и в других мусульманских республиках Советского Союза.

С 1924 года среди монгольских и турецких племен в Азии работали агенты японской тайной организации «Белый волк», сотрудничавшей с турецким филиалом «Серый волк». Информация, добываемая агентами этой сети, была обширной и очень важной.

Еще одно тайное общество работало под прикрытием исследовательской организации «Возрождение Великой Азии» («Дай-А-Ги-Кай»), Оно имело филиалы в Индии, Афганистане, Китае, Персии, Оттоманской империи.

Все эти патриотические тайные общества были связаны между собой, выполняли задания из единого центра, который находился в Ставке японского военного командования. Отчеты о выполненных заданиях приходили в Центр из всех стран.

Военные разведшколы Японии могли соперничать с разведшколами стран противника. Экономический рост и расширение представительств Японии способствовали проникновению японской агентуры по всему миру. Вся полученная информация затем тщательно анализировалась специалистами Генштаба, с присущей японцам ответственностью и скрупулезностью решавшими стоявшие перед ними задачи и распутывавшими этот всемирный ребус.

Разведка — действенная атакующая армия

В технических областях японцы довольствовались копированием новшеств, добытых у Европы. Но в шпионаже они были первопроходцами, что, кстати, соответствовало и особенностям их национального характера — они терпеливо и настойчиво изучали все области деятельности своих будущих противников.

Японские агенты при необходимости переходили в мусульманскую веру, становились буддистами, протестантами, реформистами. В России они женились на русских женщинах и переходили в православную веру, в Италии принимали католичество. Все средства были хороши, включая воздействие на женщин, которому они обучились в разведшколах.

В азиатских странах процветали японские чайные дома, руководимые организацией «Черный дракон», равно как и дома приятных встреч. Наиболее известным был один из них, находившийся в Хан-коу — он стал настоящим японским разведцентром, куда поступала информация от разведчиков-профессионалов, возвращавшихся из советских азиатских республик на отдых в объятия гейш.

Непрерывный поток агентуры снабжал информацией японский Генштаб, где эти сведения анализировались и хранились. Разведработа рассматривалась в Японии как престижная и патриотическая. С разведкой охотно сотрудничали садовники, торговцы, служащие и даже уголовники. Офицер Генштаба мог спокойно переодеться в лохмотья, прислуживать официантом или развозить мелкий товар в порту. Грузчики кули могли с точностью рассказать о перемещениях средств артиллерии противника или о прибытии частей подкрепления.

Чем непригляднее выглядела оболочка разведработы, тем более она становилась почетной, мистической, героической. Японский разведчик мог принадлежать к высшим кругам аристократии, быть образованным, культурным, но с момента, когда он приступал к выполнению своего задания, он становился кинокамерой, которая все фиксирует, все запоминает.

Штибер говорил в свое время, что для успешного наступления небольшой прусской армии во Франции достаточно 40 тысяч агентов, которые предварительно проведут работу на месте. Японцам для победного наступления в Китае, чье население превышало миллиард, понадобились усилия своей многотысячной агентуры. Трудно подсчитать, сколько тысяч агентов в ней работали. Этот секрет остался в архивах истории. Но это была действенная атакующая армия, подтвердившая высказывание Штибера, что отлично организованная разведработа обеспечивает победу действующей армии.

Поиски японскими концернами рынков сбыта

М. В. К. — эти три буквы можно встретить в любой лавке в странах Азии, на тысячах ящиков, сгружаемых докерами в портах. Они обозначают «Митцуи Буссан Кайша» — коммерческое предприятие Митцуи, один из японских промышленных концернов, начавших по соглашению с государством завоевывать мировые экономические рынки в начале XX века.

Главным конкурентом концерна Митцуи была Митцубиси. Оба треста активно работали на японском рынке. Они имели реальную власть в стране, контролируя банковскую сферу и политику. Армия оплачиваемых агентов, «ингайдан», ездила по стране, покупая голоса избирателей. Из фондов трестов субсидировались партии и юридические учреждения. Консервативная партия «Сейюкай» была партией Митцуи, а либеральная полностью находилась в руках Митцубиси. «Японская милитаристская ассоциация» («Кокуоуша») полностью финансировалась из фондов японской экономики и служила ее интересам.

Концерны были государством в государстве. В некоторых частных институтах обучались специалисты нужных профессий, которые требовались для выполнения тех или иных задач этих концернов. Они, как и профессиональные разведчики, направлялись в административные органы, в министерства, профсоюзы, газеты, на радио. Их противниками были профессиональные военные, верившие, что слава Японии завоевывается на полях сражений, а не хитроумной политикой и экономикой.

В Стране восходящего солнца экономическая власть находилась в руках десятка людей. Противостояние Митсубиси и Митцуи было лишь внешним. Государство было посредником, не обижавшим оба треста в распределении заказов. Естественно, подспудно шла интенсивная секретная работа, включавшая компромиссы, подкупы, шантаж, скандалы. Один из известных скандалов произошел в 1934 году, когда по обвинению в мошенничестве были арестованы двадцать чиновников Министерства финансов, присвоивших 20 миллионов иен в результате продажи фальшивых акций. Но репутация Митцуи и Митсубиси не подверглась сомнению.

Под давлением банков тресты заставили экспортеров объединяться в гильдии и ассоциации и давать сведения, которые от них требовались. Японцы всегда стремились быть выше иностранных конкурентов, должны были знать их оборудование, методы работы, рынки сбыта. Под предлогом прохождения практики японские специалисты ездили на западные предприятия. Порой их там хватали с поличным, когда они занимались промышленным шпионажем, а с японской фирмой, пославшей их, временно прекращали деловые отношения. В этом смысле работа специалистов промышленного шпионажа мало чем отличалась от других спецслужб.

В Токио, в нескольких шагах от дирекции Митцуи, находилось высокое здание из стекла и цемента, «Кейцай клуб». Это был мозговой центр двух концернов. Там встречались руководители Митцуи и Мит-цубиси для обсуждения своих деловых проектов.

На первом этаже находились конторы гигантской службы информации, где анализировались данные, поступавшие со всего света. Специалисты концернов изучали цифры, составляли планы, делали разработки. Результаты этих исследований поступали на верхние этажи, каждый этаж занимался своей отраслью. Это была эффективная, разветвленная и сложная система. Видимой фасадной частью этих разработок были буклеты на английском языке, которые рассылались за границу и в которых можно было утонуть в море подробностей и цифр. Но основными были деловые конфиденциальные документы для внутреннего пользования, которые выпускались только для ответственных руководителей. Здесь все было изложено четко, ясно, логично, с указанием недостатков американского или европейского производства, которыми можно было воспользоваться для их вытеснения с рынка.

Японский промышленный шпионаж был безупречно отлажен и работал как часы. Когда Япония начала наступление на международные рынки, ее армия успешно атаковала Маньчжурию. Вместе с солдатами на занимаемые территории прибывали ящики с продукцией «изготовлено в Японии». Центр экономических исследований Мит-цубиси, Служба информации Митцуи, «Кейцай клуб» трудились во имя этих целей. Экономический шпионаж не уступал по важности военному.

Японский воин всегда готов пожертвовать жизнью, это идет от традиций самураев — бороться до конца, защищать слабых и помогать им, презирая смерть. Такими были самураи древности, и на них хотели походить современные японские офицеры. Военные мечтали о возврате славных традиций VIII века, об эпохе Нара — золотом веке государственного коммунизма.

Народный герой Японии по традиции был беден, прославлял в подвигах величие Японии, помогал бедным, изымая излишки у богатых торговцев, стремился покорить Азию. Вел тайную войну против Америки, России и Китая, стараясь присоединить захваченные земли к Японии и восполнить запасы земных богатств, в которых нуждалась его страна. Он не хотел, чтобы интересы трудового люда подавлялись богатыми концернами, трестами. Парадоксально, но офицеры японской армии были в основном социалистами.

Была одна книга, которая стала своеобразной библией для этого типа активных борцов за великую Японию — «План национальной реорганизации Японии». Ее написал в 1919 году Икки Кита. Автор придерживался коммунистических взглядов и выступал за военную экспансию Японии. Вокруг «Лиги резервистов» группировались три миллиона ветеранов. Они активно участвовали в общественной жизни, сигнализируя обо всех случаях коррупции и противозаконной деятельности. Тайное общество «Лига братства по крови» участвовало в убийстве министров, политиков, связанных с деятельностью трестов. Этим обществом руководил Нисшо Инуйе, бывший глава разведки в Маньчжурии. Оружие он получал из военного ведомства.

«Кейцай клуб», выполнявший теракты и убийства, был вскоре прикрыт, деятельность его была запрещена. Годы его активности — с 1931 по 1937-й. Эта спецслужба насаждала методы военной диктатуры.

На судебном процессе против убийц министра финансов Иумросу-ко Инуйе военный министр Араки получил в подарок коробочку, в которой он нашел девять кровоточащих мизинцев. Это был акт преданности друзей подсудимых, обещавших защищать их до самой смерти. Пальчики поместили в банку со спиртом и передали в военное министерство, и перед этим символом военные склонялись в поклоне.

Тресты отчаянно старались предотвратить заговоры, в результате которых Япония могла лишиться сырья и обнищать.

Этот трудный период станет триумфом японского Генштаба, решившегося на смелые военные операции, получившие название «Курай Танима» («Черная долина»).

Официальные спецслужбы и Кемпейтай

В 1934 году Япония тратила на содержание спецслужб 13,8 миллиона иен, то есть 800 тысяч фунтов стерлингов. Это намного превышало затраты других стран. Но здесь не учитывалась финансовая поддержка спецслужб со стороны концернов. Год от года затраты на содержание разведки и контрразведки возрастали.

Накануне Второй мировой войны эта цифра стала рекордной, до стигнув 6 миллионов фунтов стерлингов. Япония готовилась к военным операциям в Малой Азии, на Филиппинах, на островах Тихого океана и австралийском побережье. В то же самое время США тратили на свою разведку 50 тысяч фунтов стерлингов.

Японские секретные службы были организованы по модели разведслужб других развитых стран и подразделялись на две службы: спецслужбы наземных войск и спецслужбы флота, каждая со своим техобеспечением.

С 1930 года во главе разведслужб стояли два командира: генерал Хидеки Тожо командовал службой разведки наземных войск, адмирал Жиро Минами — морской разведкой. Морская разведка работала в южных районах Тихого океана, наземная войсковая разведка действовала на Дальнем Востоке, в Маньчжурии, Китае.

Обе разведки соперничали друг с другом, порой следили друг за другом, контролировали. В действительности разведка находилась в руках двух гениальных разведчиков: Кежи Дойхара, к которому прислушивались как к оракулу, и Минами — мудрому хитрому старику, бывшему послу в марионеточном государстве Маньчжоу-го при императоре Пу Уи. Оба эксперта поставили свои знания и опыт на службу Великой азиатской ассоциации.

Шпионаж был составной частью обыденной жизни японцев, выезжавших за границу. Руководителям спецслужб казалось странным, что так не поступают иностранцы, приезжающие в Японию. Примером может служить одна смешная история, случившаяся в японской провинции. Служащий станции решил взвесить багаж англичанина и вынул для этого весы английского производства, заказанные в Ливерпуле, но не показал иностранцу, как он это делал, ведь главное — быть осторожным и не доверять чужестранцам.

По радио, в печати, в публичных выступлениях японцев постоянно призывали к бдительности, к слежке за иностранцами, неважно, белыми или желтыми, обо всех подозрительных шагах которых следовало сообщить полиции и в соответствующие инстанции. В Японии действовали драконовские законы против шпионов. В 1939 году они стали еще более строгими. Шпиону грозила смертная казнь без промедления.

Большими полномочиями обладала контрразведка. Функции ее выполняла Кемпейтай, японская жандармерия. Это было фанатичное отборное воинство, высшая офицерская каста. В спецслужбу вступали добровольно старшие и младшие офицеры, имевшие опыт в военных сражениях. Это были образованные и физически крепкие бойцы, прошедшие специальную подготовку: они изучали иностранные языки, право, воинский устав, технику проведения разведывательных операций, искусство ведения допроса, умение сделать запись ответов допрашиваемого. По всем этим параметрам проверялась квалификация контрразведчика.

Большое значение уделялось физической силе, выносливости, которая проверялась на тренировках по владению саблей, кинжалом, палкой, ружьем. Контрразведчики из жандармерии Кемпейтай должны были быть храбрыми, выносливыми, уметь работать в трудных непривычных условиях. Их испытывали в условиях, максимально приближенных к реальным.

В большей степени, чем военная разведка, Кемпейтай стремилась быть твердой, безжалостной. Ее даже сравнивали с гестапо. И напрасно. Эти две спецслужбы исходили из совершенно разных предпосылок.

Кемпейтай работала открыто, официально. Это был военный орден, который защищал армию, основываясь на вековых традициях японского воинства. Жандармерия Кемпейтай была независимой, ее отряды были разбросаны по всей территории страны и работали под командованием избранного офицерства. Верховный командующий был непосредственно связан с военным министерством. К концу войны в жандармерии Кемпейтай служили 24 тысячи старших офицеров и 70 тысяч младших офицеров и жандармов.

На оккупированных территориях население боялось жандармерии Кемпейтай, зная, что она внедрена в политические партии, в секты, ассоциации и арестовывает по своему усмотрению. Допросы обычно долго не длились, под пытками опытных офицеров арестованные давали показания.

Кемпейтай занималась и контрразведкой, сотрудничая с войсковыми спецотделами. О жандарме Кемпейтай осталось ошибочное представление, которое может сложиться у иностранца, посетившего Японию, — что это полицейский в форме, который повсюду следит за ним, куда бы он ни пошел. В действительности сотрудник Кемпейтай — это тайный агент, очень опытный контрразведчик.

Жандармы отрядов Кемпейтай могли работать и в гражданской одежде, и в военной форме, которая не отличалась от формы пехотных войск. Для отличия они носили специальный значок на кителе — цветок в листьях. Это означало, что его обладатели наделены особыми полномочиями, вплоть до принятия немедленных мер по наказанию арестованного, даже высшего по званию офицера, по своему усмотрению. Капитан жандармерии Кемпейтай мог без объяснения причин арестовать войскового полковника.

В годы, предшествовавшие началу войны, жандармы Кемпейтай активно работали во всех столицах Азии — Шанхае, Гонконге, Сайгоне, в Сингапуре.

Нападение на иностранные базы

Шаван работал в офицерском клубе Сингапура, который, по мнению любого британского военнослужащего, был крепостью. Этот образцовый, воспитанный, тактичный метрдотель руководил многочисленным штатом обслуживающего персонала, и не было ему в этом равных в Сингапуре. В действительности Шаван был полковником японской военной разведки Тцугонури Кадоматцу, советником Генштаба. В 1930 году он учился в американской военной академии Вест-Пой нт. В течение шести лет он руководил сетью японской разведки в Сингапуре.

Разве можно теперь удивляться той легкости, с которой японцы захватили английскую военную базу? Японская разведка считала, что Сингапур представляет реальную угрозу экспансии японской внешней торговли, потому что именно здесь контролировались морские пути Юго-Восточной Азии. В Сингапуре англичане применяли драконовские методы безопасности, запретили фотографировать военные объекты, пролетать над базами, входить на территорию военных баз, тщательно маскировали их. И все было бесполезно. А вот японцы умели хранить свои секреты. Адмирал Лепотье рассказывает, как японцы умело маскировали свои суперкрейсеры «Ямато» и «Мусаши», введя в заблуждение американцев. Те считали, что грузоподъемность японских крейсеров 45 тысяч тонн, пушки со стволом длиной 406 мм, а бомбы весом в 1100 кг, в действительности эти параметры были таковы: грузоподъемность 62,6 тысячи тонн, стволы пушек — 457 мм, вес бомб —1600 кг.

На строительстве укреплений в Сингапуре работали тысячи рабочих. Среди них были японские офицеры-разведчики, опытные военные инженеры, которые работали начальниками бригад простых кули — малайцев и китайцев. Смешавшись с тысячами строителей, они видели все своими глазами. Как могла британская контрразведка обнаружить в этом муравейнике опытных и хитрых японских разведчиков?

Все, что разведке не удавалось узнать непосредственно на местах, она получала через своих агентов в китайских филиалах «Черного дракона», «Азиатского сообщества», «Великой Четверки». Сингапур находился в умелых руках китайских коммерсантов, верных союзников японских спецслужб. Те и другие были заинтересованы в создании зоны азиатского процветания, боролись против присутствия белых в Азии, стремились расширить зоны влияния Востока в мире.

Некоторые отряды японских разведчиков отмечали в зонах Приморья расположение дорог, лесных массивов, естественных ресурсов, а затем составляли подробные отчеты для своего руководства. Так они информировали высшее военное командование, что на Малаккском полуострове англичане не предусмотрели надежных укреплений против наземной атаки и что защита существует только со стороны моря. Маневры кораблей в Сингапуре в 1933 году подтвердили, что английская база не была неуязвимой. Японская разведка поняла, что сможет захватить Сингапур, и дала проработать этот план своим агентам.

Американская морская база Перл-Харбор на Гавайях тоже стала жертвой японской военной хитрости. В Гонолулу работала разведсеть, которой руководил японский консул. Там на японцев работали отец и дочь Кзон, державшие косметический салон, где встречались агенты, там же находился «Ящик для писем». Из кабинета салона можно было в бинокль наблюдать военные американские корабли в заливе. На японскую разведку работали американцы, продававшие за доллары секретную информацию.

Актер Аль Блейк стал жертвой японской разведки. Дела его шли из рук вон плохо, и он стал позировать для низкопробных журналов и любителей обнаженной натуры. Однажды в 1940 году к нему подошел Тор-чичи Коно, бывший официант, работавший у Чарли Чаплина, и предложил ему поработать на Гавайях в местных увеселительных заведениях. Они стали встречаться и обсуждать предстоящую работу. Но когда подошли к сути дела, некто Ямамото предложил актеру поехать на Гавайи для сбора информации об американском флоте в Тихом океане.

Блейк сообщил американской разведке об этом предложении и с их одобрения согласился сотрудничать с японцами. Ямамото был известен разведке. Это был капитан японского фрегата Итару Тачибака, который с 1930 года работал связным, посещая японских эмигрантов, проживавших в портах Тихого океана.

Блейк выехал в Перл-Харбор, якобы для контакта с американским агентом Джимми Кемпбелом, сопровождаемый японскими и следящими за ними американскими агентами. В Гонолулу он встретился с «Кемпбелом». Комедия была отлично разыграна, японцы заплатили наличными за материал, подготовленный американской военно-морской разведкой. Речь шла об одном военном корабле и его вооружении, о других японцы уже были информированы. На этот раз японцы оказались в дураках.

Ну и что с того?

7 декабря 1941 года японские разведчики, работавшие в Перл-Харборе, могли поздравить друг друга с фантастическим успехом, подготовив поражение американского флота, которое можно сравнить лишь с разгромом русской флотилии в Порт-Артуре.

Победы и поражения — у японцев, как и у остальных разведок, было и то и другое.

Работа японской разведки

В июне 1938 года японской разведке удалось добыть планы военных операций Красной Армии на границе с Маньчжурией и сведения о чистках военного командования. Эти документы они получили от генерала ГПУ, дезертировавшего и сдавшегося командованию Квантунской армии. Он довел до сведения сначала японского, а затем немецкого командования, что власть Сталина под угрозой, и привел точные данные о состоянии армии. Этим дезертиром был генерал Люшков.

Эта информация могла стать решающей в войне против СССР, если бы Германия и Япония скоординировали свои действия. Красная Армия, лишившаяся своего командования, не устояла бы при первом наступлении японцев. Через несколько месяцев японцы решили испробовать крепость Красной Армии, предприняв наступление на границе Маньчжоу-го и Монголии, в Номонхане. Два сражения, первое на озере Хасан с 29 июля по 11 августа 1938 года на границе Маньчжурии и Восточной Сибири, и второе — в Халхин-Голе с 20 по 31 августа 1939 года на границе Маньчжурии и внешней Монголии, закончились разгромом японской армии. Командовал войсками Красной Армии Жуков. Больше японцы не экспериментировали. Предательство Люшкова не пошло японцам на пользу, потому что в Японии в это время работал великий советский разведчик Рихард Зорге. Это он передал военному руководству Красной Армии информацию о расположении советских военных частей, о которой доложил японцам Люшков, и Москва смогла вовремя спешно принять контрмеры. Полковнику Осаки, главе японской контрразведки, удалось обнаружить и арестовать советского разведчика за несколько дней до падения Перл-Харбора. Осаки дружески общался с Зорге и познакомил его с японкой удивительной красоты, балериной Киоми. Рихард Зорге любил женщин и угодил в ловушку, расставленную полковником Осаки. Это стоило разведчику жизни.

Люшков, по-видимому, был расстрелян одним из жандармов Кем-пейтай в 1945 году, так как стал японцам не нужен. Пропаганда властей и поведение населения Японии практически исключали создание вражеской сети на ее территории. Американцы и не пытались. Да и к чему? Ведь «Магическая операция» открыла им все дипломатические и военно-морские секреты Японии. Американцы предпочитали доверять своим дешифровщикам, перехватывавшим радиотелеграммы, а не агентам. В разведке американцы использовали другой метод, доверяясь технике, а не людям. На оккупированных территориях Кемпей-тай вылавливала всех без исключения белых граждан, помещая их в тюрьмы, где заключенные содержались в бамбуковых клетках, как в Индокитае, шли по этапу, как на Филиппинах, или сидели в концлагерях, как в Сингапуре или на Яве, где им помогал Ахмед Сухарно. Смертная казнь ждала пленника при малейшем нарушении режима. Оппозиционеры или попавшие в руки японцев агенты после немыслимых пыток обезглавливались.

Кенджи Дойхара — маньчжурский Лоуренс

Кенджи Дойхара был тщеславен — уже в юности он учился изо всех сил, зная, что настанет день, когда он совершит во имя Японии великие подвиги. В возрасте 21 года он говорил на многих китайских диалектах и владел девятью европейскими языками. Его познания в экономике, политике, военной науке были глубокими. Со временем Кенджи Дойхара стал полноватым низкорослым мужчиной, безжалостным и не обеспокоенным соблюдением нравственных приличий. Стремясь заручиться покровительством имперского двора, он сфотографировал обнаженной свою 15-летнюю сестру-красавицу и послал фотографии наследному принцу.

Этот молодой японец получил назначение на работу в Пекин. Новая фаворитка принца, сестра Кенджи, помогла ему стать майором имперской армии, военным атташе в Пекине. Так с безнравственного поступка началась карьера маньчжурского Лоуренса.

Приехав в Пекин, Кенджи Дойхара сразу приступил к активной работе — знакомился с нужными людьми, контактировал с различными партиями, став центром заговора против неокрепшей Китайской республики, раздираемой внутренними противоречиями. У японского разведчика была четкая цель — присоединить маньчжурские провинции Китая к Японии. Для осуществления этой задачи хороши были все средства, в том числе политические убийства и ослабление китайского правительства с помощью коррупции и порока.

Коррупция действовала в Китае безотказно, и Дойхара пользовался этим средством с большим умением. Необходимо было продолжить экспансию Японии на территории Маньчжурии, начатую строительством железной дороги на юге страны. Строя порты, города, улицы и шахты в Маньчжурии, Япония таким образом расширяла свои территории, оставаясь владельцем земель. Китайцы как могли сопротивлялись этой экспансии на территории богатых ресурсами северных провинций.

Дойхара преодолевал все трудности. Движение «Мир и радость» («Анфу») объединило вокруг себя весь цвет высшего общества Пекина. В действительности эта организация была одной из немногих опор Северной Китайской республики. Дойхара тайно купил несколько концессий на территории Маньчжурии, которые являлись филиалами «Анфу». Переговоры проходили в тайне от китайского правительства. Когда в Китае узнали об этом, студенты вышли на демонстрации и пытались взять штурмом президентский дворец. Дой-хара спас президента, провезя его через митингующую толпу в корзине для грязного белья. Скандал с концессиями постепенно замяли.

В Маньчжурии тем временем шла тайная война. Японцы задерживали китайские товары на разгрузочных станциях, пока те не портились. Вагоны с правительственными грузами куда-то таинственно исчезали. Японская агентура и диверсанты наносили вред китайским учреждениям. Пекин изредка жестко реагировал. Маньчжурию разрывали два государства-соперника — японской шпионской сетью умело управлял полковник Дойхара, а Китайская республика была еще очень слабой, чтобы вести открытую войну против Японии.

Японский разведчик понял, что удары надо наносить еще сильнее, и на верхних этажах власти. Он получил согласие Токио атаковать провинции Маньчжоу-го, которые решением маршала Чан Тсолина были объявлены независимыми.

Чан Тсолин, бывший союзник США в войне против СССР, был человеком жестоким, страстным, необычным. Его жестокость стала нарицательной. Он управлял завоеванными территориями как властелин. «Ханхан! Смерть!» — головы с плеч так и сыпались. Но потом ему самому надоели эти жестокие игры — его войско было достаточно сильным. Маньчжурия стала процветать.

Япония в течение долгого времени пыталась превратить эти северные провинции в своего вассала, но столкнулась с их упорным противодействием. Тогда Дойхара предложил разбить войска Чан Тсолина. Он затеял хитроумную операцию, сначала усилив армию под командованием маршала, поставив ему артиллерию и оружие. Затем убедил командующего, что в целях безопасности Маньчжоу-го необходимо начать войну с Гоминьданом, который завоевывал китайские территории. Маршал Чан Тсолин согласился, не подозревая двойной игры, которую затеял Дойхара, а тот был хорошо осведомлен о расстановке сил и знал, что Чан Кайши одолеет маньчжурскую армию, а затем японский Генштаб овладеет Маньчжоу-го.

Чан Тсолин выехал в столицу Мукден в своем роскошном вагоне специального поезда. Его почтительно сопровождал японский полковник. Когда поезд проезжал туннель, раздался страшный взрыв. Вагон маршала был разбит вдребезги, 19 человек были убиты.

Теперь Чан Тсолин больше не мог мешать Японии. Дойхара сдержал слово, рассчитав время взрыва с большой точностью. Сам он остался невредим.

Командующий, сменивший Чан Тсолина, отказался сотрудничать с Японией и заключил временный союз с Гоминьданом. Так что макиавеллизм японского разведчика не дал результатов. Тогда он решил «сгноить» Маньчжоу-го, организовав на территории северных провинций японскую разведсеть. Впоследствии гитлеровские спецслужбы скопируют японскую разведку, а Рудольф Гесс напишет о ней диссертацию.

Получив необходимые денежные средства от железнодорожной компании, строившей дорогу в южной Маньчжурии, и от японских промышленников, заинтересованных в развитии промышленности в этих областях, Дойхара создал отряды, куда вошли бывшие преступники, и бросил их против китайских укреплений.

Кроме этого, он ввез в Северный Китай большое количество опиума и организовал сеть продажи наркотиков. Некоторые торговцы стали продавать на центральных площадях лекарства, приготовленные на опиуме. Население Маньчжурии и раньше употребляло наркотики. Ввозимый табак содержал опиум и героин, его прозвали «Золотая летучая мышь». Потребителями такого табака были исключительно китайцы.

Тысячи наркозависимых клиентов постоянно обращались к японским поставщикам, а взамен выполняли любые их поручения. Японская разведка открыла в крупных городах Маньчжурии публичные дома для богатых китайцев. Они стали настоящими агентурными центрами. Здесь Дойхара развернул в полную силу свои организаторские способности.

Еще одна успешная политическая акция Дойхара принесла ему повышение до чина генерала — ему удалось убедить и заставить робкого монарха Пу Уи, изгнанного китайского императора, короноваться на трон в Маньчжурии. Независимость Маньчжоу-го была провозглашена 5 февраля 1932 года. Большую роль в этом сыграла молодая дама необычайной красоты Иошико Камажима, работавшая на японскую разведку. Она вначале обольстила монарха, а потом стала его запугивать. Пу Уи подписывал все, что она ему советовала.

Позднее Камажима имела связи и с другими важными лицами, а Дойхара тем временем разрабатывал все новые планы покорения Китая.

Затем японский разведчик изменил стиль, став другим персонажем — Ито Сома, финансистом, рафинированным эстетом, тонким знатоком поэзии и театра. Ито Сома мог безошибочно различить 600 типов красных рыб, но основным его занятием оставалась коррупция высших китайских чиновников. Он был тем же, что и раньше, — безжалостным, жестоким, упорным. В канцелярию Чан Кайши ему удалось внедрить в качестве секретаря Хуанг Шена, которым он управлял с помощью подкупа и женщин. Однако при проведении военной операции, когда японский флот не удалось захватить врасплох войскам Чан Кайши, он успел вовремя отплыть по реке Янцзы, — шпион Хуанг Шен был разоблачен и казнен.

Контрразведка Гоминьдана вела жестокую борьбу с разведкой Дойхара, и, раскрывая японских шпионов в высших сферах власти, безжалостно казнила их.

Странные войны в Китае

Китай не оставался безразличным к этим попыткам японского вмешательства. На тайную войну японских шпионов он отвечал бойкотом и террором. В 1931 году в крупных городах были созданы несколько антияпонских ультранационалистических ассоциаций. Был издан закон, запрещавший разгрузку японских судов в портах Китая. Из японских фирм вынуждены были уволиться китайские служащие. Торговые сделки с Японией были прерваны.

В июле 1931 года, когда Чан Хсюлян, сын маршала, «отправленного на небо» во время взрыва вагона поезда, атаковал укрепленные подходы к зданиям железнодорожной компании на юге Маньчжурии, китайцы убили капитана Накамура. Японские секретные службы убедили Генштаб вступить в военные действия, не известив об этом правительство.

Токио отказалось дать генералу Хонжо, командующему войсками в Маньчжурии, подкрепление и деньги. Генерал был начальником Дой-хара в Пекине. Но Хонжо полагался на спецслужбу, которой удалось подкупить в Маньчжурии многих видных промышленников, офицеров китайской армии и чиновников.

Успехи японской армии были очевидны. Хорошо укрепленные города с вооруженный войском падали как карточные домики. Крупный китайский город Цицихар японская кавалерия взяла без единого выстрела, потому что там работал маньчжурский филиал японской разведки, которым руководил Дойхара. Однажды ночью началась стрельба, и маньчжурский генерал Ма, смертельный враг японцев, оказался без поддержки, лишившись своего штаба.

Используя вековые разногласия между маньчжурами и китайцами, обострившиеся после революции 1911 года, подкупив администрацию Гоминьдана, японцы захватили Маньчжоу-го, охваченную паникой и беспорядками. Отряды теневой армии японских спецслужб без боя сдали генералу Хонжо все маньчжурские провинции, которые он давно хотел подарить своему императору.

1 марта 1932 года Маньчжоу-го получил статус свободного независимого государства. Японская разведка поняла, что Китай не согласится с прямым захватом этих территорий, будет бойкотировать японскую торговлю, отрубая ладони тем китайцам, кто прикоснется к японским товарам, и сделала шаг назад. Япония отступила.

Японские секретные службы оставили на месте прежнее руководство железнодорожной компании в Южной Маньчжурии. Но независимость нового маньчжурского государства была обманчивой. Школа саботажников Тунг Вен в Шанхае послала в Маньчжурию своих агентов и технических советников. Был найден способ колонизации Маньчжурии через посредников. Но маньчжурский император Пу Уи никогда бы не выступил против Поднебесной империи, чтобы подчинить ее Японии. Это было заблуждением японской разведки. На юге Китая в Джуйкине уже родился император, который поклялся выгнать японских захватчиков из страны — звали его Мао Цзэдун.

Китайская разведка заманивала японцев в ловушки. В течение трех месяцев солдаты с помощью населения противостояли 30 тысячам японских солдат, располагавшим современным оружием, танками. Японская разведка в Китае оказалась не всесильной.

Война между Китаем и Японией, начавшаяся в 1937 году, подтвердила реальную расстановку сил. Десяткам тысяч японских агентов не удавалось захватывать большие китайские территории. Японские спецслужбы еще раз воспользовались опытом военных операций в Маньчжоу-го, на этот раз с помощью Ванг Чинвея. Они дожидались, пока Китай сдастся японской армии. Около миллиона японских солдат, снабженных современным оружием, высоко развитыми политическими и секретными службами, надеялись на успешное наступление.

Но наступил 1939 год, и расстановка сил на международной арене изменилась. Америка готовилась отразить нападение Японии и уничтожить ее. Японские спецслужбы были готовы к такому исходу — они в течение многих лет следили за США.

Соединенные Штаты Америки и маленькие желтые человечки

Препятствием японской разведке в попытке шпионить за США были шесть тысяч миль морем. Немаловажно было и то, что американцы были в основном белыми, и среди них трудно было затеряться желтеньким низкорослым японцам. Тут уж пришлось продумать иную тактику ведения тайной войны.

Несколько шпионских баз было устроено вдоль мексиканской границы. Оттуда можно было наблюдать за Калифорнийским заливом, где находились суда военно-морского флота США, защиту которого несли воздушные эскадры, размещавшиеся на побережье.

С баз можно было прослушивать радиосообщения Западного побережья США, и, в частности, обмен радиосообщениями между американским Тихоокеанским флотом и его калифорнийскими базами. Радиоаппаратуру японцам подарил начальник службы абвера в северо-восточной Америке Генрих Норт.

Японцы стремились нейтрализовать и Панамский канал, по которому проходили американские суда из одного океана в другой. В случае военного конфликта они намеревались его взорвать.

Они разместили шпионские базы в латиноамериканских странах, подкупив местную администрацию. В Центральной Америке японские разведчики работали под видом парикмахеров, торговцев, продавцов, знахарей.

Для наблюдения за американскими судами японские офицеры переодевались рыбаками. В 1935 году один из руководителей разведцентра в Мексике Иошуши Матсуи попытался проникнуть в бухту Св. Гавриила, находившуюся на входе в Калифорнийский залив, с целой флотилией мексиканских рыбацких лодок. Но апатия местных рыбаков к новым методам «рыбной ловли» была непрошибаемой, и от затеи пришлось отказаться. Для ФБР ленивые мексиканцы оказались находкой. А потому японская разведка вынуждена была ограничиться агентурной работой в городках вблизи залива. Там разведчик Матсумия продавал минеральную воду, и его ларек стал местом встреч японских агентов всего округа до 1930 года. Возвращаясь с рыбалки, агенты шли поболтать с продавцом минеральной воды. Позднее здесь были открыты филиалы известной фирмы по продаже рыбы «Ниппон Суисан Кайша». Представитель этой фирмы Эдисиока обязательно консультировался с Матсумия, а тот по телефону отчитывал генерального директора фирмы Имамура, проживавшего в роскошных апартаментах в мексиканской столице. Вскоре открылся японский ресторанчик в Эмпальме, где частенько собирались японские механики, увешанные «лейками» с фотообъективами.

Некоторые эмиссары Канариса использовали знакомства Эдисиока в переговорах с вождями местных племен. В подготовке нападения на США все бралось в расчет.

Другие японские агенты основались в мексиканской провинции. Они изготовляли мороженое, мололи муку… Кто-то занимался перевозкой рыбы с японских суден в портовые склады в Гиямасе. 11 февраля 1938 года один ящик упал с грузовика и раскрылся. Там было немного рыбы, а еще оружие и амуниция, которыми желтые разведчики загрузили всю Мексику.

Вскоре на американское побережье Тихого океана прибыло несколько сотен японских рыбацких суден. Судна были современными, снабженными радиопередатчиками и осветительными приборами инфракрасного излучения. Матросы несли непрерывную вахту, фотографируя по очереди побережье, подходили к причалам под различными предлогами.

Странное совпадение — как только американские корабли начинали маневры, сразу же начинался лов рыбы неутомимой рыбацкой флотилией, лодки которой возвращались с пустыми сетями. В открытом море команды этих судов менялись, а в американских портах пассажиры бесследно испарялись.

Американские власти подсчитали, что на побережье Тихого океана перед войной работали несколько тысяч японских агентов. Вокруг Панамского канала свила себе гнездышко другая японская разведсеть — парикмахеров. В городе Панама работали 47 японских парикмахеров, имевших роскошные салоны. Так, на набережной Карлоса Мендозы в доме № 58 работал помощником парикмахера А. Сонада. Однако в его присутствии никогда не позволял себе присесть японский консул Татсуо Юмамото. Почти все парикмахеры почтительно общались с бедным рыбаком Кабаямой, ходившим по набережной босым. И однажды проходящий мимо японский военный корабль салютовал ему протяжным гудком, как командующему.

Панама кишела различными японскими представителями, продавцами драгоценных металлов, которые фотографировали секретные объекты. Японцы стремились купить земли в Панаме для своих колоний, но это им не удавалось, им не доверяли.

Начиная с 1930 года японская разведка стала проникать в Мексику, Коста-Рику, Никарагуа. Америка оставалась соперником Японии в Тихом океане, которого Япония хотела покорить.

На самой территории США японская разведка работала также активно. В 1932 году в Лос-Анджелесе водитель наехал на пешехода, машине не удалось свернуть в сторону. Виноват был пешеход, который погиб. По документам это был японский студент Тории. Рядом с погибшим лежал закрытый на ключ чемоданчик, который погрузили вместе с телом погибшего в санитарную машину, намереваясь вернуть документы японскому консулу. Затем в полицейский участок позвонил некто Фурусава, который излишне волновался о содержимом чемоданчика, а вовсе не о погибшем. Полицейские открыли чемодан и настолько удивились, что позвонили в ФБР, в контрразведку. Студентом оказался капитан корвета Тории, находившийся в деловой поездке в США. В ФБР перефотографировали документы и осторожно закрыли чемодан. Японский консул не скрывал своей радости, получив его. А в США началось расследование деятельности японской разведки.

Клиника доктора Такаши Фурусава находилась по адресу Веллер-стрит, 117/1-2, Лос-Анджелес. Этот маленький японец слыл прекрасным хирургом, окончил Стенфордский университет, был женат на красавице и умнице, сам получил признание в среде профессионалов. В 1930 году Фурусава открыл клинику, став президентом Ассоциации японских медиков, а также президентом «Клуба рыбаков», жена возглавляла различные женские клубы. Клиентами Фурусава были в основном проезжие японцы. Они прибывали из крупных американских городов и вскоре уезжали в Японию. Клиника была явочным центром японской агентуры.

ФБР достаточно было понаблюдать за доктором, чтобы раскрыть всю подоплеку его врачевания. На Веллер-стрит приезжали военные и морские атташе, коммерсанты, студенты. С большой помпой здесь встречали немецкого графа Германна фон Кейтеля. Список японских агентов был бесконечным: Момоту Окура, глава Ассоциации японских ветеранов; Рой Акажи, директор железнодорожной компании Южной Маньчжурии в Нью-Йорке; Чузо Хаживара, руководитель агентства Домеи; Торчичи Коно, бывший официант Чарли Чаплина… Все они работали на японскую разведку.

Некоторых американцев японской разведке удавалось заманить в ловушку. Это случилось с Карлом Гарри Томпсоном, рулевым американского крейсера. Завербованный японской разведкой, выполняя их задания, он общался с агентом спецслужбы Тошио Миязаки, который числился студентом Стенфордского университета и часто посещал врачебный кабинет на Веллер-стрит, 117/1-2. В качестве жалованья предатель Томпсон получал 300 долларов в месяц. На эти деньги он «плавал» от одного бара до следующего, пока в марте 1936 года не попался и не был приговорен к 15 годам тюрьмы. Донес на него приятель.

Криптолог Герберт О. Ярдли за 7 тысяч долларов рассказал агенту в японском посольстве в Вашингтоне, что американская разведка разгадала дипломатический японский шифр, и тогда японская разведка перешла на машинную шифровку. Это предательство Ярдли открылось только после его смерти в 1968 году.

В феврале 1937 года был приговорен к 20 годам тюремного заключения Джон С. Фарнсворт, судебный процесс над которым вызвал широкий резонанс в США. Он получал задания и плату от Акира Яма-маки, военно-морского атташе Японии. Фарнсворт был опытным капитаном корвета, преподавал в училище военно-воздушного флота в Пенсакола, во Флориде, командовал базой в Норфолке, в Виржинии. Он сделал блестящую карьеру, но был уволен из флота за карточные долги. Японцы подобрали его, когда капитан был на мели. Но он сразу привлек внимание американской военно-морской разведки. За ним стали следить и вскоре обнаружили доказательства его предательства: похищенные и перефотографированные документы; тайные встречи с японскими агентами т. п.

Поняв, что его раскрыли, Фарнсворт пошел в редакцию газеты «Нешнл пресс билдинг», предложив за 20 тысяч долларов сенсационный материал о японской разведке в США. С ним рассчитались другой монетой — тюрьмой.

Когда ФБР получило санкцию от Госдепартамента, оно за несколько недель подавило деятельность японской разведки. Потратив огромные суммы на организацию разведсети в Мексике и США, Япония вынесла лишь убеждение в слабости американской демократии. Но этот-скоропалительный вывод приведет их к другой ошибке — к объявлению войны против США.

Практически японская разведка испробовала в США эффективность своих методов для немецких союзников. В 1933 году глава немецкой разведки Вильгельм Николаи послал в Токио своего помощника Еугена Отто, ставшего позднее генералом и послом Третьего рейха в Японии. После объявления войны он примет на службу в ка честве сотрудника по связям с печатью Рихарда Зорге. Немцы могли быть полезны японцам в странах, где проживало белое население, а маленькие желтые японцы могли им помогать в странах Востока.

В 1934 году Хироши Ошима открыл Отту секреты японского шпионажа. Их принял к сведению красный разведчик Рихард Зорге.

Японско-немецкое сотрудничество дало прекрасные результаты в Южной и Центральной Америке. Там японские и немецкие разведчики сотрудничали с итальянской разведкой, в частности, в Коста-Рике с Джузеппе Соянисом работали немец Герхард Хенске и японец Така-хиро Вакабаяши.

В США все усилия японской разведки больших результатов не дали. Все это огромное войско японской агентуры, состоявшее из садовников, дантистов, рыбаков и парикмахеров, посылавших в Токио огромное количество информации, уступало одному умному разведчику, занимавшему высокое положение. Это японской разведке доказал Рихард Зорге.

Калифорния не подверглась оккупации. Мексика не стала диверсионной базой, как задумывалось Японией. Панамский канал не был закрыт.

Мост Марко Поло в Пекине охраняют триста мраморных львов. Ночью 7 июля 1937 года выстрелы не потревожили их тысячелетнего покоя. Они прозвучали, и несколько случайных пешеходов не поняли откуда, — были ли это шпионы или какие-то другие враги, угрожавшие империи…

Через несколько дней на Пекин напали отряды Маньчжурской армии. На южные провинции Китая шли плотными колоннами жестокие захватчики с непроницаемыми лицами — к этому походу их в течение нескольких лет готовила японская разведка. Китайские провинции были захвачены без труда. Гарнизоны, оказывавшие сопротивление, уничтожались до последнего солдата с неумолимой извращенной жестокостью.

На Китай обрушились тысячи убийц. Прошли времена, как это было во время русско-японской войны, когда войска противника вели себя корректно.

Японское правительство не хотело этой войны. Но иначе думало и планировало военное командование. Оно решило поджечь Китай с южных провинций. Матрос Сайто и лейтенант Охияма получили приказ своих командиров от имени императора спровоцировать конфликт с солдатами Гоминьдана ценой своей гибели. Они подчинились беспрекословно. Тела солдат, изрешеченные пулями, были найдены на дороге, ведущей к военному китайскому аэродрому. Это стало поводом к началу войны между Японией и Китаем, которая длилась восемь лет.

Стратегией Японии была молниеносная война — блицкриг, по-японски «Сокусен Соккесту». Война началась с побед в Шанхае и Нанкине.

В Шанхае приветствовали победителей. Теперь им предстояло охранять богатства китайских банкиров, а здесь хранились золотые и серебряные запасы всей страны.

Высадившись на побережье Китая, японские военные отряды захватили прибрежные районы Китая, «полезные», но не решались продвигаться вглубь ее территории, промышленно неразвитой. Население в страхе бежало от этих безжалостных орд. Казни и жестокости по отношению к населению были систематическими, бессмысленными, вызывая ненависть к палачам из отрядов Кемпейтая. Деревни поджигались, с воздуха на людей сыпались бомбы японской авиации.

Это был геноцид — японское командование стремилось запугать населения Китая и добиться от него покорности. Тысячи людей были замучены, облиты бензином и сожжены живыми. Солдаты, тренируясь, кололи штыками живые мишени, насиловали женщин. 800 тысяч японских солдат вели себя в Китае разнузданно, убив волю к сопротивлению и раздавив Гоминьдан, который никогда уже не смог подняться.

Китайский коллаборационист Ван Чин-вей сформировал 700-ты-сячную армию для поддержания порядка в оккупированных японцами провинциях.

Для противостояния японским агрессорам Чан Кайши продумал трехступенчатую стратегию: сделать территориальные уступки, выиграв время для организации ответных ударов; стабилизировать положение на фронтах; подготовить общее контрнаступление.

В действительности после короткого и успешного японского наступления наступили годы взаимной нейтрализации противостоящих сил.

Неудавшийся путч 1934 года

25 июля 1934 года. 150 боевиков СС, одетых в форму гвардейцев австрийской армии, захватывают здание канцелярии в Вене. Одновременно «восставшие» занимают радиоцентр, объявляя об отставке канцлера Энгельберта Доллфуса. В канцелярии звучат три выстрела — стрелял некто Отто Планетга. На диване в знаменитом зале Венского конгресса умирает в агонии австрийский канцлер Доллфус, маленький смелый венец, которого австрийцы любовно называли «наш Милли-меттерних». Ему подсовывают ручку и бумагу, чтобы он подписал заявление об отставке. Канцлер отказывается это сделать и на глазах своих убийц умирает от потери крови. Сразу же президент республики Вильгельм Миклас назначает на должность канцлера Курта фон Шушнигга и объявляет в стране чрезвычайное положение. В 18.30 «восставшие» сдаются. В Вене восстановлен порядок. Путч, организованный немецкими нацистами, заканчивается провалом.

25 июля 1934 года… 31 августа 1939 года… Только пять лет отделяют эти схожие события. Пять лет назад произошло это политическое убийство, хорошо продуманная и организованная провокация спецслужб, которая закончилась провалом, образумив правительство и сплотив здоровые силы в обществе.

В 1934 году Рейнхард Гейдрих всего лишь дебютировал в роли главного палача рейха. 9 июля, после «ночи длинных ножей», он стал настоящим вождем организации, которая объявила себя единственной службой безопасности Третьего рейха — СД. Это произошло через 15 дней после событий в Вене, в которых участвовали 150 боевиков С(' отряда «Штандарт-89». Тайная война рейха была еще в самом начале.

25 июля 1934 года Гитлер присутствовал в Бейруте на Вагнеровском фестивале. Он предполагал приехать сюда и летом 1939 года на мировую премьеру «Гибели богов». Фридлин Вагнер, внучка композитора, рассказывала о радостном настроении Гитлера, когда он услышал в тот приезд о «путче» в Вене, и привела слова фюрера: «Хорошо, что я нахожусь не в Вене, а то могут подумать, что я причастен к венским событиям».

Но радость диктатора поуменьшилась, когда он узнал о ходе операции, о том, что пропуска «восставших» аннулированы, что они арестованы и начато следствие, целью которого является выяснение причастности немецкой спецслужбы к этим событиям. Расследованию, естественно, не был дан ход. Франц фон Папен был назначен полномочным министром. И этот выбор был мудрым по многим аспектам. Фон Папен был истинным католиком, лишь формально причастным к нацизму, сам рисковал жизнью в событиях «ночи длинных ножей», и это привлекало к нему симпатии австрийцев.

Кроме того, фюрер не мог не знать, что человек, которому он, по его словам, «абсолютно и безгранично доверял», в прошлом занимал видное положение в спецслужбах — в период Первой мировой войны фон Папен работал в США под началом полковника Николаи, главы имперской разведки «III/В».

Фон Папен, профессиональный разведчик на должности посла, смог подготовить захват Австрии, осуществив мечту Гитлера, прописанную огненными буквами в его книге «Майн кампф».

Вернувшись в Берлин, Гитлер постарался замять неудачную операцию в Вене. В день убийства австрийский канцлер собирался выехать в Италию, куда был приглашен вместе со всей семьей лично дуче. Реакция будущего союзника Германии была незамедлительной — Муссолини послал пять дивизий в Бреннеро, к границе Австрии.

Если франко-итальянские соглашения 1935 года укрепились, то другие страны до 1939 года продолжали придерживаться своей выжидательной позиции. Одна Италия возмутилась действиями нацистов. Газета «Иль пополо д'Италия» писала: «Что они возомнили о себе, эти господа нацисты…»

Бессмысленное убийство канцлера Доллфуса стало первым шагом нацистов в их тайной войне, когда преступными акциями хотят достичь результатов трудной военной победы. Все это были предпосылки к новой мировой войне.

Провал в Вене послужил Гитлеру хорошим уроком — приходилось ждать, пока созреет необходимая ситуация, сложатся политические, дипломатические и стратегические условия, чтобы задействовать спецслужбы.

Вот что говорил Гитлер о спецслужбах: «Благодаря им я провожу свою политику, довожу до сведения масс свои идеи и обеспечиваю проникновение этих идей во все страны».

А вот что писал в своей книге полковник Николаи: «Будущее принадлежит секретным службам…»

Вскоре после провала Венского путча началось расследование по уча-стаю в путче немецких нацистов. По распоряжению Адольфа Гитлера на счет главы австрийской нацистской партии инженера Рейнтхалера СД перевело 200 тысяч марок. Одновременно в Вену были посланы агенты с целью внедрения их в основные секторы венской администрации и для организации в Австрии диверсий. Это была подготовка аншлюса.

Вильгельм Николаи, великий разведчик кайзера, после поражения немцев в Первой мировой войне сразу стал работать на возрождение обновленной милитаризованной Германии, готовя тем самым приход к власти нацистов. После прихода к власти Гитлера Николаи остался в тени, несмотря на свои политические амбиции. Точно так же в свое время поступит его преемник Вильгельм Канарис. Несмотря на то, что он считал национал-социализм пангерманским национализмом, Николаи обратил свои взгляды на восток.

В 1932 году, когда канцлером рейха был Шлейхер, нацистская партия получала субсидии от правительства — около 42 миллионов немецких марок. Эти деньги предназначались на проведение кампании по избранию Гитлера. Потом стало известно, что Шлейхер субсидировал партию под давлением Генштаба, а тот — по указанию всемогущего Николаи.

Почему Николаи поступил так? Он действовал, как действовал бы сталинский агент. Советский диктатор и бывший глава имперской разведки преследовали одну и ту же стратегическую цель: обратить возрождающийся гитлеровский нацизм против западной буржуазии.

Начало войны против России настроило СД против Николаи, которое считало полковника советским агентом. В секретных донесениях СД контора Николаи на Потсдамской площади в Берлине фигурировала как один из наиболее действенных русских шпионских центров.

Только в 1943 году Вальтер Шелленберг добился формального разрешения вести наблюдение за полковником Николаи. Это входило в задачу гестапо и его руководителя группенфюрера СС Генриха Мюллера. По прошествии какого-то времени Шелленберг вынужден был признать, что наблюдения за Николаи не дали никаких результатов.

В конце 1943 года, во время одной из встреч Шелленберга с Мюллером, когда начальник гестапо изрядно подвыпил, он проговорился Шеллен-бергу, что связан с советской разведкой. Говорят, что Мюллер в 1945 году выехал в Советский Союз и умер в Москве в 1948 или 1949 году.

Что касается Николаи, он пережил катастрофу окончания войны, оставаясь в тени, и никто о нем не вспоминал. Чувство меры и любовь к тайне были важнее для него, чем слава на страницах истории.

Главой 4-го отдела службы безопасности до 1941 года был Хайнц Пост, а затем Шелленберг. «СД Аусландс» занималось сбором зарубежной информации. В шести отделах этого подразделения работали 300 человек:

А: общая организации службы информации;

В: шпионаж в Западной Европе (секторы Франции, Испании и Северной Африки);

С: шпионаж в странах советского сектора, с подотделом подрывной работы в СССР;

D: шпионаж в странах американского сектора;

Е: шпионаж в странах Центральной и Восточной Европы (Австрия и Чехословакия);

F: технический отдел;

G: отдел научной информации;

Н: отдел подготовки и проведения «материальных, моральных и политических диверсий» в странах противника, который возглавлял Отто Скорцени.

Тайна завещания маршала Гинденбурга

Через восемь дней после убийства австрийского канцлера Доллфуса произошло важное событие — умер старый президент рейха маршал Гинденбург. Внимание мировой общественности отвлеклось от Вены, где новый канцлер Шушниг собирал осколки прежней администрации, и теперь полностью было сконцентрировано на наследии Гинденбурга. Это был отличный шанс для Гитлера, и он им воспользовался с помощью секретной службы.

В качестве примера Гитлер мог взять опыт событий в Кремле сразу после смерти Ленина, когда новый генеральный секретарь партии Сталин провозгласил себя продолжателем дела и учения Ленина.

Четыре месяца спустя после смерти вождя на пленарном заседании ЦК было зачитано завещание Ленина, которое должно было быть обнародовано на очередном съезде партии. Это было катастрофой для Сталина, ибо в документе было написано, что Ленин был против назначения его генеральным секретарем. Но Сталин контролировал партийный аппарат и сделал так, что документ исчез или был отредактирован.

С Гинденбургом поступили иначе, без излишних тонкостей — исчезло не завещание, а сам престарелый маршал.

1 августа Гинденбург приехал в Недек, на свою виллу. 2 августа было напечатано официальное коммюнике о смерти, последовавшей в 9 часов утра того же дня.

В действительности маршал приехал туда не 1 августа, а 31 июля. Но Гитлеру понадобились сутки или двое, чтобы подготовить выгодные для себя документы, которые позволяли ему наследовать высшую власть в стране: объединить функции имперской канцелярии и функции президента рейха (следовательно, фюрера), сопровождавшиеся принесением воинской присяги новому главе государства.

Оставалось продумать завещание. 2 августа министр пропаганды Геббельс объявил, что завещание не найдено. А через 15 дней фон Папен привез в резиденцию Гитлера документ. В нем Гинденбург назначал Гитлера своим преемником, человеком, которого «судьба посылала Германии». Это совпадало с плебисцитом, на котором через четыре дня немецкий народ должен был одобрить избрание Гитлера президентом рейха.

Еще один сюрприз: маршал, всегда выступавший за сохранение в стране монархии, поддерживает «Гитлера и его движение». В Берлине стали ходить слухи о фальсификации завещания. Перед опубликованием документа Гитлер и его помощники заручились необходимой поддержкой сына маршала полковника Оскара фон Гинденбурга, повысив его до звания генерала. Приказ подписал лично Гитлер.

Дипломат-разведчик фон Папен, давая показания на Нюрнбергском процессе, а затем в своих «Мемуарах» утверждал, что в действительности было два документа — в одном было обращение к немецкому народу, в другом, предназначавшемся Гитлеру, Гинденбург передавал власть Гогенцоллерну. Гитлер утаил второй документ.

Подделанный или частично необъявленный, этот документ-завещание обеспечивал Гитлеру молниеносное восхождение на вершину власти, как это произошло с Вильгельмом II и Бисмарком.

Теперь у фюрера были развязаны руки. Первой жертвой на этом пути была намечена Австрия.

В течение четырех лет Шушнигг, преемник Доллфуса, христианин и сторонник коллективного правления, антисоциалист, пытался ладить с Германией. Из этого ничего не вышло.

Тайная подготовка аншлюса

В результате политики Шушнигга 11 июля 1936 года был подписан договор — Германия признавала суверенитет Австрии и обязывалась не вмешиваться в ее политику. Со своей стороны Австрия признавала немецкое государство и обещала поддерживать с ним дружеские отношения.

В действительности дела обстояли непросто — внутри Австрии набирали силу нацисты, внедренные на ключевые посты администрации.

«Перспектива прихода нацистов к власти велика, — писал в своем докладе посол США, — борьба с ними опасна, иначе, взяв власть, они отомстят».

Стремясь выиграть время, Шушнигг уступил Германии по ряду ключевых позиций: одной из них было назначение на пост министра внутренних дел Глайзе-Хорстенау. Одновременно он был руководителем нацистской организации, проводившей массированную нацистскую пропаганду в Австрии в соответствии с указаниями посла фон Папена.

Последней стадией такого давления была провокация, организованная Гитлером против правительства Шушнигга 12 февраля 1938 года. За восемь дней до этого в речи, переданной по радио, фюрер заявил, что готов лично возглавить командование объединенных вооруженных сил Австрии и Германии.

Канцлер Шушнигг был срочно вызван в резиденцию Гитлера Берхтесгаден, где ему были высказаны в грубой форме претензии, ставшие прелюдией аншлюса. После этой встречи министром внутренних дел Австрии и начальником полиции стал нацист Зейсс-Инкварт. С этого момента тайная работа СД и нацистской партии в Австрии могла уже проводиться при свете дня.

Реакция Шушнигга способствовала ускоренному ходу событий. 9 марта он объявил о проведении плебисцита по вопросу о независимости, который был назначен на 13 марта. Но все решилось раньше — 11 марта Зейсс-Инкварт отменил плебисцит и вынудил канцлера подать в отставку.

12 марта 1938 года немецкие войска вступили на территорию Австрии. Новым канцлером стал Артур Зейсс-Йнкварт. Ночью в Вену прибыли Генрих Гиммлер, Вальтер Шелленберг, помощник Гиммлера по делам внешней разведки СД, Рудольф Гесс и руководители Австрийского легиона. Чуть позже на личном самолете прибыл Гейдрих.

Прежде всего Гейдрих и Шелленберг завладели всей картотекой секретной службы Австрии, включая шифры. Начальник австрийской службы информации полковник Макс Ронге, тот самый, кто обещал разоблачить предательство полковника Альфреда Редля накануне Первой мировой войны, стал сотрудничать с коллегами СД.

В понедельник Гитлер прибыл в Вену, город, который он ненавидел и который, по его словам, «утопил его в волнах любви». Но эти волны дурно пахли. Шелленберг этот запах унюхал. Ему было поручено организовать службу безопасности в столице и округе. В полицию поступил звонок, предупреждавший, что возле моста, по которому должен был проехать Гитлер на мерседесе, арестованы трое подозреваемых, которые сознались, что мост заминирован.

В раздумье, как поступить — изменить маршрут триумфального проезда Гитлера или пропустить по разминированному мосту, Шелленберг предпочел второй вариант. Ведь Гитлер раздражался, когда ему мешали ехать намеченным путем.

Мерседес должен был проехать с минуты на минуту. Шелленберг успел сесть на другую машину и проверить, что мины обезврежены. Имена смельчаков, которые могли изменить лицо мира, остались неизвестными. Шелленберг, немного успокоившись, переложил ответственность на охрану Гитлера, за которую отвечал группенфюрер Генрих Мюллер, начальник гестапо и личный враг Шелленберга.

Австрия превратилась в «восточную марку», став частью Германии, вотчиной Мюллера, Гейдриха, Гиммлера.

В первые же дни оккупации были арестованы и посажены в тюрьму 70 тысяч человек.

Фон Папен, поддерживавший на плебисците, состоявшемся 11 апреля 1938 года, одобрение аншлюса, несколько поостыл, когда стал свидетелем исчезновения своего помощника Вильгельма Кеттелера, тело которого было выловлено в Дунае в конце апреля. Агенты Мюллера не пощадили немецкого дипломата. Не говоря уже об австрийском канцлере. Несчастного Шушнигга ожидали страшные унижения. Сначала его держали пленником в собственном доме, потом перевели в гостиницу «Метрополь», где размещался штаб гестапо. Там держали год в маленькой каморке, заставляя каждый день вытирать общий туалет личным полотенцем. Затем отправили в концлагерь. Освободили его американцы.

Вслед за аншлюсом Гиммлер и Гейдрих организовали на территории Австрии концлагерь Маутхаузен.

Пока СС и СД резвились в роли завоевателей, мир начинал понимать, что его ждет впереди. Ежедневно шли расстрелы евреев, тысячи их под присмотром СС чистили каналы, общественные туалеты, уборные в казармах. Десятки тысяч евреев были брошены в тюрьмы. Многие бежали от нацистов, оставляя имущество. Так поступил барон Луи де Ротшильд, оставив сталелитейные предприятия Германну Герингу.

В это время всходила звезда австрийского нациста Карла Адольфа Эйхманна. Гейдрих, давая разрешение на выезд из страны в обмен на ценное имущество, создал Бюро еврейской эмиграции, назначив Эйхманна руководителем (он позднее продолжил ликвидацию имущества вместе с ликвидацией самих евреев).

Вскоре после аншлюса 6,5 миллиона австрийцев обрели новую родину — Германию. Гитлер торжественно заявил, что не позволит обижать 10 миллионов немцев, проживающих за границей. В указанной цифре недоставало 3,5 миллиона. Их надо было поискать в Чехословакии.

Принятие Чехословакией вынужденных условий

В доме № 2 по авеню Турвилль в Париже (штаб-квартира французской разведки) капитан Анри Наварр, помощник начальника немецкого отдела (который был последним командующим французского корпуса в Индокитае) в то апрельское утро 1938 года был взволнован полученной вестью. Всегда такой сдержанный, спокойный, уравновешенный, он поспешил с докладом к полковнику Риве, начальнику отдела информации.

Капитан Наварр получил от капитана Трупа, начальника отдела информации в Гааге, сообщение чрезвычайной важности. Оно было послано от источника А, одного из самых достоверных. Под этим кодом работали два агента: бывший немецкий профсоюзный лидер, эмигрировавший в Голландию, и его подруга детства, проживавшая в Берлине. Девушка было дочерью немецкого генерала, занимавшего высокое положение в Третьем рейхе. Она тайно переписывала документы, над которыми дома работал отец. Затем девушка передавала сообщения в Голландию.

В сообщении источника А говорилось о совещании фюрера с высшим командованием вермахта, на котором Гитлер объявил, что ближайшей целью рейха является оккупация Чехословакии, и запросил все документы, касающиеся вооруженных сил этой страны и ее фортификаций. Кроме того, его интересовало состояние боевого духа чехословацкой армии, присутствие в ней солдат немецкой национальности, проживавших на территории Чехословакии.

Так началось осуществление «Зеленого плана» — нападения на Чехословакию. Под кодовым названием «Белый план» значилась Польша.

Гейдрих разработал для оправдания нападения на Чехословакию широкомасштабную провокацию. Это могло быть «убийство немецкого министра во время антинемецких выступлений в Праге» (такая фраза фигурировала в папке «Зеленого плана», найденной американцами в подвале Оберзальцберга).

Французская разведка предупредила разведки союзников, что в Праге из собственных источников также получена эта информация.

Французская и чехословацкая разведки тесно сотрудничали. В первые дни после начала Второй мировой войны чехи и словаки воспользовались опытом французов, которые помогли им в создании разведшколы и разведцентра при государственной канцелярии. Они были примерными учениками и отличными агентами.

Кадры, выпущенные чехословацкой разведшколой, активно работали в период оккупации. СД направила в Чехословакию более крупные силы, чем в Австрию. Многочисленные агенты Гейдриха и Канариса работали в чехословацких политических организациях. В частности, в партии судетских немцев работал Конрад Хенлайн, основавший Немецкий патриотический фронт.

Агенты СД работали повсюду: в спортшколах, в организациях ветеранов, в газетах и так далее. Они были внедрены и в чехословацкую разведку. Повсюду ими велась подпольная пропаганда — они сеяли панические слухи, например, сообщая то и дело о передвижениях войск вермахта в направлении границы с Чехословакией. Когда союзники получали эти сведения от чехословацкой разведки, они в очередной раз убеждались в намеренной дезинформации.

Партия судетских немцев Конрада Хенлайна располагала большими фондами и работала по указаниям, получаемым от немецкого посольства в Праге. За три года в партийные кассы постоянно поступали субсидии из Берлина. Сам Конрад Хенлайн, бывший преподаватель гимнастики, получал ежемесячно 15 тысяч марок.

Работа немецкой агентуры в Чехословакии шла настолько интенсивно, что для связи со штаб-квартирой СД в Берлине потребовалось установить две телефонные линии.

Чтобы лучше манипулировать Хенлайном, СД установила за ним слежку. Гейдрих поручил Шелленбергу лично контролировать действия руководителя партии судетских немцев, которая еще не находилась под полным контролем Берлина. Правое крыло партии пронацистской ориентации возглавлял Карл Герман Франк, впоследствии министр протектората Богемии — Моравии. Хенлайн со своей стороны постоянно требовал автономии Судетов, что не совпадало с планами Гитлера. Кроме того, Хенлайн активно контактировал с англичанами. В апреле 1938 года он несколько раз встречался с агентом английской разведки полковником Кристи. В мае он ездил в Лондон.

«Судетский фюрер» был лишь игрушкой в руках настоящего фюрера. С ним договорились, чтобы он контролировал действия англичан.

20 апреля, в пятницу, Гитлеру, находившемуся в Оберзальцберге, был послан доработанный «Зеленый план». В нем говорилось о «недопустимых провокациях по отношению к Германии, которые являются поводом для принятия немедленных военных мер». Немецкому высшему командованию вермахта были по душе методы ведения тайной войны спецслужб СД. Высшее командование вермахта информировало фюрера, что 12 немецких дивизий в состоянии боевой готовности стоят на границе с Чехословакией.

Службами чехословацкой и британской разведок были перехвачены телеграммы, относящиеся к «Зеленому плану». Политическая и дипломатическая атмосфера резко накалилась. Это было напряжение, характерное для начала войны.

В Чехословакии была проведена частичная мобилизация.

Французская и британская дипломатические службы пытались оказать давление на Германию.

Гитлер сделал вид, что уступил, но секретно им была дана команда лишь отсрочить акцию. Фюрер вынужден был разобраться с оппозицией в Генштабе, которую возглавлял опытный и умный генерал Людвиг Бек.

Оппозиция Гитлеру со стороны Генштаба

Бек был не одинок. Чисткам и «ночи длинных ножей» не удалось уничтожить оппозиционеров режима. Несколько видных деятелей после 1934 года изменили свои взгляды. Среди них был доктор Хиль-мар Шлахт, работавший в первой гитлеровской администрации на должности министра торговли рейха и возглавлявший рейхсбанк. Изменил свои взгляды и доктор Иоганн Попитц, министр финансов Пруссии. Оба были в свое время отмечены за заслуги на благо нацистской партии. Изменил свои взгляды и бывший посол в Риме (он выехал из Италии в феврале 1938 года, когда Риббентроп стал министром иностранных дел) Ульрих фон Хассель, отцом жены которого был великий адмирал фон Тирпиц, возродивший немецкий флот.

Группа гражданских чиновников раз в неделю по средам встречалась в клубе, куда не смог проникнуть ни один агент Гейдриха или Мюллера. Оппозиционеры были немолодыми людьми и занимали видное положение в обществе. Затем к ним присоединились более молодые немцы, не сотрудничавшие с нацистским режимом: бывший пастор лютеранской церкви в Лондоне Дитрих Бонхоффер; адвокат из Висбадена Отто Джон, работавший в авиационной компании Люфтганза (один из немногих пережил разгром оппозиции 20 июля 1944 года, точно через 10 лет, 20 июля 1954 года, года бежал в ГДР, что подтвердило его сотрудничество с советской разведкой).

Эта оппозиция гражданских чиновников была немногочисленной и разрозненной. К ней примкнул и начальник криминальной полиции Артур Нёбе. Им необходима была поддержка армии. Людвиг Бек, глава Генштаба, попытался дать им эту поддержку, действуя вместе с бывшим обербургомистером Лейпцига Карлом Герделером, оставившим пост в 1935 году. Угроза Гитлера висела над Чехословакией, и это активизировало оппозицию, готовящуюся перейти к действиям.

Основным звеном сил сопротивления был абвер. Но сдержанный характер адмирала Канариса, стремившегося оставаться в тени, обрекал его на политическое бездействие. Однако рядом с ним работал помощник, начальник административного отдела абвера полковник Ганс Остер, человек решительный и не отягощенный сомнениями.

Полковник Остер стал одним из руководителей зреющего заговора. Высокий пост в военной разведке позволял ему располагать обширной информацией обо всем, что происходило в нацистской партии. Он, например, общался с антинацистским крылом нацистской партии, которое представлял Артур Нёбе с графом Хеллдорфом. У полковника Остера были друзья в Министерстве иностранных дел. Он был прекрасно образован, умен, обладал политическим чутьем, которого не хватало большинству заговорщиков.

Активную помощь заговорщикам при попустительстве Канариса оказывал подполковник Эрвин Арним фон Лахоусен, предоставивший им доступ к секретной информации.

Лахоусен, в прошлом помощник полковника Ронге, главы секретной службы в Вене, был завербован Канарисом в Вене. В Вене также работал немецкий разведчик-антинацист полковник Маронья-Редвитц (он будет в списке казненных 20 июля 1944 года), которого высоко ценил Канарис.

Канарис был хорошо осведомлен о нерешительности западных стран, но начал кампанию, призывавшую к войне, представив позиции Франции и Англии иначе, якобы выступавшими в поддержку Германии. Под влиянием главы абвера Бек и Герделер стали выступать против Чехословакии, полагая, что демократические страны поддержат Германию, которая пока не была готова к большой войне.

Заговор офицеров без поддержки армии был обречен на неудачу. Бек безуспешно пытался склонить на сторону заговорщиков генерала Вальтера Браухича, командующего наземными войсками. Генерал дал присягу верности Гитлеру и не мог поступить иначе. Возможно, причина состояла в том, что ему не хотелось нарушать идиллию своего предстоящего брака — невестой этого нибелунга из прусской провинции, его будущей второй женой, была фрау Шарлотта Шмидт.

Не преуспев с фон Браухичем, Бек решил пойти на скандал — он подал в отставку с поста главы Генштаба. Но скандала не получилось. Его тихо сняли и заменили, назначив Франца Гальдера. Это известие было опубликовано сразу после окончания Мюнхенской конференции. И этот поступок Бека скорее ослабил силы сопротивления.

Остер и в меньшей мере Канарис стали направлять движение Сопротивления. На обоих оказала большое влияние книга — «Техника государственных переворотов», — опубликованная в Париже в 1931 году и запрещенная в Германии; автором ее был Курцио Малапарте. Он проанализировал события двух неудавшихся путчей — одним руководил Капп (1920), другим Гитлер (1923). Уроки эти нельзя было не учитывать. Оба путча начинались в благоприятной обстановке — генералы переходили на сторону путчистов, как, например, командующий войсками в Берлине — Бранденбурге; как Эрвин фон Витцлебен, начальник гарнизона в Потсдаме; как Брокдорф-Ахлефельдт и его помощник граф Фридрих Вернер фон дер Шуленбург.

План заговорщиков был прост — арестовать фюрера до начала наступления на Чехословакию. Арест фюрера в соответствии с планом должен был быть впечатляющим — его должен был судить народный трибунал, основанный им же самим в целях защиты немецкого народа. Были разработаны до мельчайших подробностей все роли и ход процесса.

Главным на суде должно было стать мнение психиатров военного госпиталя Пасевалк, которые уже сотрудничали с полковником Остером, предоставив в его распоряжение медицинскую карту Гитлера. Заключение врачей на суде должно было неопровержимо доказать, что он сумасшедший и место ему в доме умалишенных. Все это способствовало бы победе демократических сил и устранению угрозы войны.

С августа заговорщики приступили к выполнению намеченной цели, намереваясь встретиться с представителями английского правительства в Лондоне. Остер выбрал в качестве специального представителя заговорщиков прусского фермера, ярого антинациста Эвальда фон Кляйст-Шуменцина. Это был представительный сдержанный господин, который должен был понравиться англичанам.

18 августа фон Кляйст встретился в Лондоне с Робертом Ванзит-тартом, специальным советником английского правительства по внешнеполитическим вопросам, а затем с Уинстоном Черчиллем.

А тем временем в Берлине Остер сообщил английскому военному атташе, что Гитлер намеревается напасть на Чехословакию в конце следующего месяца, добавив, что «вмешательство правительств Франции и Англии способствовало бы падению нацистского режима».

Ответ Черчилля был обнадеживающим: «Более четкие заявления для сил демократии трудно было представить», а в письме, которое повез в Германию фон Кляйст, Черчилль писал: «Германия угрожает небольшому, граничащему с ней государству, развязывая кровавый конфликт, который вызовет негодование Британской империи и приведет к решительным шагам с ее стороны».

Фон Кляйст передал это письмо Канарису и Остеру. Адвокат Фабиан фон Шлабрендорф сделал копию для Бека. Преемник бывшего главы Генштаба генерал Хальд ер, также участвовавший в заговоре, решил направить нового эмиссара в Лондон. Им стал полковник в отставке Бойм-Теттльбах, друг Остера. Он прибыл в Лондон 2 сентября.

Бойм имел четкое задание: встретиться с министром обороны и главой английской разведки, повторить то, что сообщил Кляйст, и раскрыть планы заговорщиков. Однако новый посланник не произвел должного впечатления как фон Кляйст.

Лондон и Париж следили за этими попытками заговорщиков, но без глубокой заинтересованности. Они прекрасно понимали, что Чехословакия лишь жертва и что для Германии судьба судетских немцев лишь повод начать войну. Лондон и Париж полагали, что война начнется газовыми атаками с воздуха, которым трудно противостоять, и что вряд ли им удастся отговорить Германию от задуманных ею акций. Оба правительства стремились ладить с немецким диктатором, добиваясь мира любой ценой.

Еще один шаг со стороны заговорщиков был сделан по линии Министерства иностранных дел.

Они вышли на ярого врага Риббентропа — Эрнста фон Вайцзекера. Все понимали, что только под держка демократических стран обеспечит успех путча. Но Франция и Англия не давали конкретных обещаний выступить на стороне путчистов. В августе в Галифаксе Чемберлен заявил: «Я не уверен, что мы должны пойти на это».

Лондон и Париж не брали в расчет возможность государственного переворота в Германии. А тем временем Канарис продолжал свои маневры. Через итальянские секретные службы Канарис оказывал давление на Муссолини. Италия не была готова к войне и должна была осадить пыл Гитлера. Из докладов абвера становилось ясно, что в сентябре 1938 года Англия и Франция располагали большой военной мощью, которая, вмешавшись в случае конфликта Германии с Чехословакией, раздавила бы немцев.

К 15 сентября, ко времени первой поездки Чемберлена в Германию, эта информация абвера устарела. Чемберлен теперь допускал возможность отделения Судетов от Чехословакии. Гитлер обвел старого английского политика вокруг пальца и стал усиленно готовиться к войне. 17 сентября отряды судетских стрелков, получившие оружие из Австрии и проникшие в окрестности Байрейта, получили приказ о боевой готовности. 19-го они вошли в Чехословакию и спровоцировали стычки.

22 сентября в Бад Годесберге произошла еще одна встреча Гитлера с Чемберленом. А 28 сентября ситуация достигла предела — наступление на Чехословакию было назначено на 30-е. Заговорщики, и, в частности, генералы Хальдер и фон Витцлебен, готовились занять канцелярию рейха, административные учреждения и министерства.

29 сентября состоялась Мюнхенская конференция.

«Чемберлен спас Гитлера», — писал позднее один из заговорщиков Ганс Бернд Гизевиус, бывший функционер гестапо, ставший во время войны немецким консулом в Цюрихе и державший связь между немецким Сопротивлением и разведкой Аллена Даллеса.

В действительности вину напрасно свалили на английского премьера. В 1938 году заговорщики сами не решились на задуманный шаг против Гитлера.

В дни, последовавшие за знаменитым соглашением в Мюнхене, «спасшим мир» ценой присоединения к Германии Судетов, вероятность успеха заговора была минимальной, потому что на бумаге Гитлер обещал сохранить суверенитет Чехословакии.

И маленькая страна пошла навстречу своей неминуемой судьбе. Нацистские организации в Братиславе, манипулируемые СД, выступили в защиту автономного словацкого правительства Иозефа Тизо, а в Праге студенты-нацисты из судетских отрядов и агенты Гитлера готовились к предстоящим событиям и проводили диверсии.

9 марта правительство Чехословакии было низложено из-за сепаратистской политики Братиславы. Через два дня Тизо вылетел на специальном самолете, предоставленном СД, в Берлин, где Гитлер поставил его перед дилеммой — провозгласить независимость Словакии под защитой Германии или же присоединиться к Венгрии, которую большинство словаков ненавидело.

14 марта была провозглашена независимость Словакии. 15 марта Гитлер вызвал старого президента Чехословакии Эмиля Хаша в Берлин. В тот же день немецкие войска оккупировали Чехословакию.

В сопровождении Гиммлера, Гейдриха и Шелленберга в Прагу торжественно прибыл Гитлер, провозгласив: «Чехословакии больше не существует». Теперь она стала протекторатом Богемии — Моравии, главой которого был назначен фон Нейрат. Бывший помощник Конрада Хенлайна группенфюрер СС Германн Франк стал главой полиции нового протектората.

16 марта 1938 года глава абвера Канарис встретился в Праге с главой вермахта Вильгельмом Кейтелем, который уверил его, что оккупация Чехословакии не вызвала бы противодействия со стороны Англии и Франции. Канарис ответил: «Вы заблуждаетесь… Если мы тронем Польшу, я вас уверяю, что они вмешаются».

Родился в 1880 году. Начальник Генштаба до 1938 года. Блестящий офицер, умный и образованный, совестливый, трудолюбивый, благородный, пользовавшийся большим авторитетом в армии. Его активная оппозиция нацизму останется неизменной и станет залогом последующих выступлений военного командования против Гитлера, поисков контактов с западными и восточноевропейскими странами.

В период «Плана Валькирии», когда заговорщики намечали образовать временное правительство, генерал Людвиг Бек выдвигался на пост главы государства.

10 июля вечером в драматические часы провала путча он два раза выстрелил себе в голову, но остался жив. По его просьбе последний выстрел сделал его ординарец. Известны слова генерала, сказавшего: «Восстание против нацизма, даже неудачное, должно показать миру, что кроме гитлеровского фасада существует другая Германия».

Родился в 1884 году в Восточной Пруссии в семье чиновника. Энергичный, прекрасный организатор, приятный в общении. Был избран бургомистром в городах Золингене, Кенигсберге, Лейпциге. Противник гитлеровской политики, он сначала работает в его администрации. Затем в 1936 году подает в отставку. В следующем году становится финансовым советником предприятия Роберта Босха (антинациста). С началом войны активно ведет конспиративную работу. Арестован накануне путча, которым руководил Штауфенберг. Повешен 2 января 1945 года.

Польская разведка против СД

Через несколько дней после вступления в Прагу, где Вальтер Шелленберг выбрал и подготовил апартаменты в Градчанском дворце, Гитлер вернулся к вопросу, поставленному на Мюнхенской конференции, о возвращении Германии Данцига. По этому вопросу 24 октября 1938 года Иоахим фон Риббентроп встретился на обеде в Берхтесгадене с польским послом Иозефом Липским, спровоцировав через 7 дней отрицательный ответ польского министра иностранных дел полковника Иозефа Бека. События пошли в ускоренном темпе:

21 марта — Риббентроп вызывает польского посла Липского и, угрожая, говорит о Данцигском коридоре;

22 марта — той же ночью Гитлер получает от Литвы согласие на присоединение к Германии территории Мемеля;

25 марта — абвер, в соответствии с политикой Канариса по наращиванию военного психоза, сигнализирует высшему командованию Германии, что Польша приступила к мобилизации и концентрирует свои войска вокруг Данцига;

28 марта — министр иностранных дел Польши полковник Бек вызывает немецкого посла и предупреждает, что любая военная операция против Данцига может привести к войне;

3 апреля — возможность военного вмешательства предоставлена военному командованию как следствие неудачных переговоров, начатых с Польшей.

Могла ли Польша оказать Германии более весомое сопротивление, нежели Чехословакия? На фронте тайной войны раскрытие шпиона Соснов-ского, работавшего на польскую разведку, используя обычные приемы подкупа и любовных связей, стало неприятным сюрпризом для спецслужб Берлина. Молодому офицеру удалось заполучить военные планы немецкого командования, соблазняя девушек из аристократических немецких семей.

Сосновский приехал в Берлин в 1927 году в качестве представителя Международного комитета по борьбе с большевизмом и быстро вошел в аристократические круги. Вскоре он перестал довольствоваться списком молодых поклонниц и познакомился с разведенной дамой Бенитой фон Фалькенхайн, которая представила его двум сотрудницам военного министерства. Первая девушка была родом из знатной прусской семьи. Молодой польский офицер стал проводить с ней дни и ночи. Затем он подключил фрейлейн Ренату фон Натцмер, оплатив на этот раз долги любовницы и ее матери. Вскоре Сосновский стал любовником подруги Ренаты фрейлейн фон Блена, также работавшей секретаршей военного командования.

Эти две последние по списку секретарши передали своему общему дружку невообразимое количество секретной информации. Документов было столько, что начальство Сосновского подумало, что им подсовывают дезу. Менее подозрительное руководство французской и английской разведок купило у Сосновского эти документы.

Однажды вечером один из охранников здания военного министерства на Бендлерштрассе во время своего обхода помещений увидел свет в комнате, где работала фон Блена. Когда он вошел в комнату, девушка, печатавшая что-то на машинке, сказала, что ей надо закончить одну работу. Охранник обратил внимание, что ящик с секретными документами был открыт.

На следующий день он сообщил об увиденном начальнику секретарши. Тот побледнел — в ящике хранились документы, касающиеся военных планов в отношении Польши и новых типов вооружения вермахта.

Через три дня он заметил, что в папке с секретными документами о расположении военных объектов не хватает десяти последних страниц. Возможно, секретарша отнесла их домой, чтобы сделать копии на машинке. Она не имела права этого делать — значит, она предательница. Офицер передал это сообщение в контрразведку.

С этого момента за фрейлейн фон Блена и ее подругой в течение нескольких дней велась постоянная слежка. Так агенты вышли на Сосновского. СД поручило Шелленбергу взять польского шпиона с поличным.

Немецкий агент, выдавая себя за сотрудника французской разведки, предложил Сосновскому купить новые секретные документы. Сосновский согласился. Он был схвачен в момент передачи денег и арестован.

Суд приговорил Сосновского к пожизненному заключению, но польский разведчик был обменен на нескольких немецких агентов, арестованных в Польше.

(P. S. После первого освобождения беды Сосновского не кончились. Среди документов польский Генштаб обнаружил один фальшивый документ о расположении войск абвера и приговорил его к 12 годам каторги, заподозрив в предательстве. После захвата Польши Канарис искал его по тюрьмам. По слухам, Сосновский был расстрелян вместе с другими заключенными, обвиненными в предательстве, в первые дни войны.)

Двум секретаршам повезло меньше — одну приговорили к смерти и вместе с Бенитой фон Фалькенхайн казнили на гильотине, другую приговорили к 15 годам каторжных работ.

В ходе судебного расследования было обнаружено, что польский донжуан действовал достаточно цинично — он делал компрометирующие фотографии, чтобы шантажировать своих подружек, если его шарма будет недостаточно.

3 апреля Гитлер отправил «Белый план» военному командованию вермахта только в пяти сверхсекретных экземплярах, сопроводив устным указанием зловещего содержания: «Исход переговоров с Польшей не решен. Необходимо учитывать ухудшение ситуации и враждебную позицию по отношению к нам Польши. Задачей вермахта является уничтожение польской армии… Операция может начаться с 1 сентября».

1 марта 1939 года в Берлине произошло знаменательное событие — встреча двух миров — советского и нацистского, их представляли: Юлиус Шнурре, ответственный представитель немецкого правительства по вопросам экономических отношений со странами Восточной Европы, и Астахов. Этот специальный посланник Сталина был интересным человеком. Он говорил на немецком, английском, французском, китайском, японском, арабском, афганском языках. Разведчик-полиглот имел за плечами опыт агитаторской работы на Черном море, там он поднимал на восстания французских и русских моряков.

Перу Вальтера Шелленберга, главы немецкой службы контрразведки, принадлежит высказывание о том, как ошибки нацистов сказываются на состоянии духа их противников: «Как ни парадоксально, но к моменту моего назначения в Третьем рейхе не было службы политической информации. Еще труднее было убедить чиновников в важности этой работы, которая считалась излишней, а необходимой, по их мнению, была лишь информация о внутренней политике государства. Этого же мнения придерживался и Гитлер, не придававший внимания, как и Риббентроп, вопросам внешней политики. Наши предложения они отвергали. Единственным, кто в какой-то мере интересовался этим, был Гиммлер, хотя и он мешал мне поначалу, так как был рабом привычных взглядов идеологии национал-социализма».

Усилия немецкого сопротивления

С 1 мая 1939 года между Берлином и Москвой установилась постоянная связь по официальным каналам. Об этом Канарис сначала ничего не знал, ему сообщили только в июле.

Конфиденциальное сообщение он получил от графа Вернера фон Шуленбурга, посла Германии в Москве. Несмотря на большое расстояние, отделявшее его от Германии, Шуленбург был в курсе антигитлеровского заговора 1938 года. Кузен посла граф Фритц фон Шуленбург, сын бывшего главы Генштаба, был среди заговорщиков, именно ему было поручено захватить фюрера. Оба Шуленбурга будут повешены 20 июля 1944 года.

Адмирал Вильгельм Канарис прекрасно понимал, что Гитлер хотел развязать себе руки на востоке. Германо-советское соглашение ненадолго отдалило дату захвата Польши. В очередной раз необходимо было предупредить западные демократии о том, что замышлял Гитлер.

21 июля глава абвера вызвал одного из своих лучших агентов Макса Блейха. Завсегдатай аристократических клубов Парижа и Лондона, Блейх был организатором культурных мероприятий во Франции, Италии, США. На этот раз он направлялся с заданием от абвера в Лондон, чтобы встретиться с британскими коллегами и сообщить им о грядущих военных событиях.

Макс Блейх вызвал в Лондоне умеренный интерес. После событий в Чехословакии он не был первым посланником немецких антифашистов. В марте два основных лидера Сопротивления Герделер и Шлахт, которых сопровождал Гизевиус, ездили в Виши и Швейцарию, где встречались с посланником французского и британского правительств. В то же время полковник Ганс Остер и генерал Людвиг Бек точно информировали о встрече корреспондента английской газеты «Ньюс кроникл» Яна Колвина, который передал это сообщение британскому кабинету.

Летом эти встречи участились. Карл Герделер и советник Министерства иностранных дел Адам фон Тротт цу Золц поехали в Лондон, где тайно встретились с Невиллем Чемберленом и Эдвардом Галифаксом.

В Лондоне находился человек, ставший одной их видных фигур немецкого Сопротивления. Это был граф Хельмут фон Мольтке. Внук прусского генералиссимуса, по матери англичанин, Мольтке был видным юристом, членом коллегии адвокатов Берлина и Лондона. Умный, образованный, граф имел крепкие дружеские связи на берегах Темзы. Другой юрист Фабиан фон Шлабрендорф пытался встретиться с Черчиллем.

Эта операция «звонка тревоги» была поддержана диссидентами на Вильгельмштрассе, во главе которых стоял государственный секретарь Эрнст фон Вайцзекер. Он направил в Лондон главу кабинета Риббентропа Эриха Кордта, брат которого Теодор был советником посольства Германии в английской столице. Оба брата добавили к обсуждаемым проблемам вопрос о гарантиях Англии по отношению к Польше. Но все это не остановило Гитлера. Напротив.

Крупные дипломатические маневры в августе 1939 года

В действительности после Мюнхенской конференции, оккупации Праги, присоединения литовского Мемеля англичане не питали иллюзий. Была ли нависшая угроза войны следствием нацистского сумасшествия? Англичане в течение долгого времени повторяли это всему немецкому народу. Служащий Министерства иностранных дел Стефен Кинг Холл организовал эту психологическую войну. Из своего лондонского офиса, располагавшегося по адресу Букингэм, Пэлэс-роуд, 162 Стефен Кинг Холл направлял в Германию десятки тысяч «конфиденциальных писем», «К. Н. Ньюс Леттерз». Да, это было нечто! Триста тысяч писем, чтобы упредить, образумить немцев, действительно сошедших с ума. Это не было оболваниванием масс, как в СССР, а разумное слово, обращенное к массам.

Триста тысяч писем, посланных всем слоям населения Третьего рейха, информировали подданных Гитлера, замороченных пропагандой доктора Геббельса, о планах развязывания нацистами войны и информировали о политическом положении в стране. Операция была настолько невероятной, что в ответ стали приходить письма сомневающихся в том, что письма посланы из Англии: «Я получил ваш циркуляр. Не верю, что он написан англичанином, и не поддамся на ваши хитрости, не попаду в вашу ловушку, дорогой Геббельс!»

Эти письма немцы передавали друг другу. Но был один человек, которого они страшно задели, — сам Иозеф Геббельс. Министр счел необходимым лично ответить по указанному обратному адресу, озаглавив свое послание «Ответ доктора Геббельса, министра рейха, британской пропаганде».

Весной англичане и французы встали перед проблемой своих бесконечных переговоров с Кремлем. В течение многих недель ежедневно послы Франции и Великобритании — Наггьяр и Виллиам Сидз — вместе с сотрудником Министерства иностранных дел Англии Вильямом Странгом встречались с новым министром иностранных дел СССР Вячеславом Михайловичем Молотовым, который сменил на этом посту Максима Литвинова, а также с министром Владимиром Потемкиным.

Июль близился к концу, когда союзникам засветила надежда, — начались переговоры с советским военным командованием.

В последний день месяца Чемберлен принес в палату представителей эту хорошую новость, а Эдуард Даладье инструктировал Юзефа Думенка, руководителя французской делегации на этих переговорах: «Договоритесь с русскими любой ценой».

В тот же день, 31 июля, посол Германии в Москве фон дер Шуленбург получил срочную конфиденциальную телеграмму от Иоахима Риббентропа: «Просьба указать телеграфным сообщением дату и час вашей ближайшей встречи с Молотовым, как только она будет назначена. Необходимо, чтобы она состоялась как можно скорее».

С 12 августа, дня открытия конференции, до знаменательного полдня 23-го между делегациями англичан и французов с одной стороны и маршалом Климентом Ефремовичем Ворошиловым с другой шла дипломатическая война. Перед Ворошиловым адмирал Реджинальд Планкетт Драке и генерал Жозеф Думенк вели себя как новички.

Переговоры упирались в проблему, справедливо поднятую СССР: обеспечение прохода советских войск через территорию Польши, которому она упорно противилась. Думенк решил послать в Польшу своего представителя, капитана Бофра, с тем чтобы тот попытался переубедить поляков. В воскресенье, 20 августа, генерал Мусс, военный атташе Франции в Варшаве, отправил ответ Думенку в телеграмме, содержание которой отвечало настроениям в военных кругах: «Сопротивление поляков непреодолимо, потому что основано на священных принципах. Нам удалось переубедить капитана Бофра, считайте нашу акцию несостоявшейся. Ваша делегация свободна противостоять русским в их преждевременных и необоснованных требованиях…»

В то же воскресенье Гитлер написал письмо «Господину Иосифу Виссарионовичу Сталину, Москва».

Гитлер предлагал 22-го или максимально 23 августа, направить в Москву Риббентропа. Ответ пришел в тот же день. Сталин соглашался встретиться 23 августа. Гитлер воскликнул: «Я держу мир в кулаке!»

В понедельник, 22 августа, Гитлер вызвал к себе в Оберзальцберг всех военачальников. На этой необычной встрече в течение многих часов говорил Гитлер, а все остальные молчали, им даже было запрещено делать записи. Речь шла о войне с Польшей, войне беспощадной. День «X» — начало наступления — был намечен на 26 августа.

Во вторник, 23 августа, в день подписания германо-советского пакта, в Париже генерал Гамелин выступил перед собравшимися членами французского правительства. Он утверждал, что французская армия во всеоружии, а польская может противостоять немцам в течение, по крайней мере, шести месяцев.

Французский генерал, который через несколько дней скажет публично: «Мы войдем в Германию как нож в масло», верил в свою разведку — Второе бюро. Оттуда он получил важную информацию: Источник А сообщил о намечавшемся 24 августа в Берхтесгадене секретном совещании Гитлера с военачальниками.

Политические сообщения глава французской разведки полковник Риве получал из менее надежных источников. Французский Генштаб и разведка отмечали, что Министерство обороны снабжает их тенденциозной и туманной информацией: среди немецкого населения циркулируют слухи… Генерал Хальдер собирается подать в отставку… Гитлер серьезно болен… Сам Риве, работавший в Варшаве военным представителем, был высокого мнения о храбрости поляков, не понимая, что воинская доблесть не заменит танковых дивизий.

В этот момент на политической арене появляется персонаж, не имеющий ничего общего с официальной политикой. Его зовут Биргер Дахлерус — богатый шведский промышленник. Он прилетает на самолете в Берлин утром 24 августа. Накануне вечером ему позвонил Геринг, его друг. Они познакомились в 1934 году и с того времени стали дружить. Геринг доверяет опытному и удачливому промышленнику, имевшему много друзей в Англии. Маршал дает ему деликатное поручение — Дахлерус должен отправиться в Англию и официально передать предложение немецкого правительства, что Германия хочет достичь соглашения с Англией.

Это неправда, игра, но Дахлерус об этом не знает.

Некоторое время спустя Геринг принимает польского посла в Берлине Иозефа Липского и в ходе встречи утверждает, что серьезным препятствием в переговорах между Германией и Польшей является возможный союз между Польшей и Англией.

Все это происходит в то время, когда Дахлерус выполняет его поручение в Лондоне, а немецкая военная машина готова раздавить Польшу. По окончании встречи с польским послом он приглашает его на охоту. Липский в растерянности — что же задумали немцы?

В Лондоне Биргер Дахлерус (по шифру его имя обозначено как нейтральный Д) еще раз освежает в памяти детали поручения Геринга, чтобы передать в Министерство иностранных дел. Ответа он ждет в доме своего друга, чтобы немедленно передать сообщение в Берлин.

Тем временем в Берлине Гитлер вызывает к себе в кабинет к 13.30 английского посла. Оба втайне надеются — Гитлер, что Англия не поддержит Польшу, а Гендерсон Невилл, что Гитлер не пойдет войной на дружественную Польшу.

Гитлер сдержанно сообщает, что Германия не нападет ни на кого, если будет решен вопрос о Данциге. Предлагает мощь германского оружия для защиты Британской империи. Повторяет, что границам Франции Германия не угрожает.

Гендерсон Невилл срочно передает своему правительству предложения Гитлера, а тот, встречаясь с французским послом Робером Кулондра, заверяет того в лучших намерениях. Но Гитлер чего-то ждет. Он ждет ответа Муссолини на свое письмо, он хочет знать, станет ли Италия его союзником в войне против Польши.

25 августа, вторая половина дня. Во всех точках этой политической игры царит напряжение. Дахлерус ждет встречи с лордом Галифаксом, там же ждет решения и польский посол в Англии.

В 15.02 Гитлер отдает приказ приступить к операции «Белый план». Наступление назначено на завтра в 4.30 утра. Польский посол в Берлине чувствует, что ситуация обострилась. Он пакует чемоданы, готовясь к отъезду. Но в 17.00 происходит какое-то событие, которое тормозит намеченное наступление. Гитлер узнает из Лондона о подписании англо-польского соглашения. Пришел наконец и ответ от Муссолини — Италия не вступит в войну, она не располагает достаточным вооружением и не готова к войне. Но если Германия поможет в этом Италии, она не отступит от своих союзнических обязательств.

Оба эти сообщения сбивают Гитлера наповал. Он вызывает Кейтеля и приказывает отменить наступление. Но уже поздно. Теперь легче идти тропой войны, чем тропой мира. Все военные подразделения уже на местах, и с ними в такой короткий срок уже не связаться.

Передовые разведотряды уже на территории Польши. Но Гитлер неумолим — отставить наступление.

Тем временем в Лондоне Дахлерусу удалось переговорить с лордом Галифаксом, и швед делает излишне оптимистические заключения. Позже, звоня из гостиницы «Карлтон» Герингу, он узнает, что в рейхстаге считают войну неминуемой. Ему сообщают, что Гитлер узнал о польско-английском соглашении и страшно нервничает.

26 августа шведский промышленник возвращается в Берлин. Он устал, переволновался, на него страшно смотреть. Геринг сопровождает его к Гитлеру. Разговор окрашен в мрачные тона. Порою Гитлер кажется одержимым. Кричит, что «прикажет построить подлодки, подлодки, подлодки…», а через пару минут — «аэропланы, аэропланы, аэропланы».

Проклинает Англию и наконец приказывает Дахлерусу запомнить сообщение: «Германия хочет Данциг и коридор, оставив полякам возможность пользоваться портом. Германия требует возврата прежних колоний и гарантий для немцев, проживающих в Польше».

27 августа швед садится в самолет. Когда он приземляется в Лондоне, он тут же едет на Даунинг-стрит, 10. Встречается с Галифаксом и Чемберленом. Все спешат, времени уже не осталось. Англия требует срочных прямых переговоров с Германией и Польшей. Об остальном можно договориться позже.

В 23.00 Дахлерус опять садится в самолет, сообщает услышанное Герингу дома, а тот везет сообщение Гитлеру. Возможно, какая то надежда есть.

Но для Дахлеруса ситуация осложняется. Никто не знает о переговорах, которые он ведет, за исключением Геринга. Но немецкая разведка перехватывает телефонные разговоры шведа и извещает о них как Геринга, так и Риббентропа. Когда министр иностранных дел узнает, что шведский промышленник говорил с Гитлером, а его люди об этом ничего не знают, он приходит в бешенство и объявляет Дахлеруса шпионом.

Но события непомерного масштаба перечеркивают эту ядовитую и бесполезную досаду. Тайная война уступает войне явной, страшной, мировой. Жребий брошен. 31 августа в 21.00 фюрер во второй раз дает приказ генералу Кейтелю начать наступление 1 сентября в 4.45. На этот раз отката не будет.

СД и начало войны

В полдень 31 августа СД Рейнхарда Гейдриха уже вступило в войну. Глава секретной службы нацистов в этот момент запустил в движение механизм, который остановится лишь 9 мая 1945 года.

По телефону Гейдрих отправил шифрованное сообщение своему агенту, который ждал его в течение 14 дней в маленьком немецком городке Гляйвиц, расположенном к западу от Катовице, вблизи границы, где была расположена радиостанция.

Операция «Гиммлер», основные части которой объединились под кодовым названием «консервы в банке», началась.

Агента СД, получившего секретные инструкции от Гейдриха, звали Альфред Хельмут Наужокс. Это был давний знакомый Рейнхарда Гейдриха. В 1931 году они одновременно вступили в СС, в то время «отряды зашиты» нацистской партии. Они встретились в Киле, где бывший морской офицер Гейдрих слонялся и ждал встречи со своей судьбой.

Молодой идеалист и одновременно фанатик-антикоммунист, изучавший механику в Кильском университете, Альфред Хельмут сразу понравился Гейдриху. Этого боксера-дилетанта с переломанным носом хорошо знали в порту. Он внушил доверие Гейдриху, и тот взял его с собой в СД.

В 1939 году Наужокс возглавлял спецотдел СД «Группа 4F», которой было поручено изготовление фальшивых документов и денег. В новой войне он теперь мог упражняться в своем искусстве фальсификатора — фальшивые трупы, фальшивые солдаты, фальшивые атаки, фальшивые заявления по радио. Сплошная фальш-опера.

10 августа Гейдрих вызвал своего друга Альфреда Хельмута и объяснил ему задачу — он должен симулировать нападение польских солдат на радиостанцию в Гляйвице: «Нам нужны вещественные доказательства, которые мы сможем продемонстрировать для внутренней пропаганды, для международного общественного мнения и для западной печати».

Этим доказательством стали польские уголовники, выпушенные из лагерей и переодетые в форму польских солдат. Им была обещана свобода, а на самом деле медик из СД сделал им смертельную инъекцию, затем их изрешеченные пулями тела изображали защитников радиостанции. 12 трупов были вещественным доказательством польской агрессии.

Лично Гитлер приказал Канарису достать военную форму польских солдат. Их можно было изготовить и по модели, но Гиммлер хотел, чтобы все выглядело достоверным. Канарис, несмотря на брезгливость к подобным вещам, повиновался: служба абвера добыла 150 комплектов солдатской одежды и небольшое количество легкого оружия. Канарис предусмотрительно не стал идти дальше в этой провокации, которая не могла остаться секретной, несмотря на распоряжение изъять соответствующие документы СС и устранить непосредственных исполнителей.

Обо всем этом узнали в конце войны. Один из исполнителей операции помощник Гейдриха оберфюрер СД Мелхорн беспокоился о последствиях операции. 26 августа он посоветовался с Вальтером Шелленбергом:

«Гейдрих мне поручил командовать атакой. Что делать? Наверное, он хочет от меня избавиться».

«Действительно, это сумасшествие, — ответил Шелленберг. — Историю не делают при помощи таких штучек. Выйди из игры, скажись больным».

Мелхорн отказался от проведения операции, сказав, что у него боли в желудке. Его уволили, но позже он получил назначение в Польшу, где проявил себя как один из ярых исполнителей террора, организованного СД.

Глава абвера Канарис добыл комплекты военной формы польских солдат. Начальник гестапо Мюллер вручил Наужоксу «банки консервов» — они прибыли в виде полумертвых «поляков», едва дышавших.

Было 8 часов вечера. В Гляйвице слышались отдельные выстрелы. Радиостанция была захвачена. Слышались угрозы по-польски в адрес Германии. Обращение «захватчиков» по радио было подготовлено Гейдрихом.

Утром некто, одетый в немецкую форму, «самую дорогую и священную», заявил с трибуны рейхстага: «Сегодня ночью регулярные части Польской армии открыли огонь на нашей территории. В 5.45 мы откроем ответный огонь. На каждую бомбу мы ответим бомбой!»

Этим некто был Гитлер.

В 1930 году в Германии была создана служба психологической информации, по которой социологи делали прогнозы о душевном состоянии и умонастроениях будущих покоренных народов.

Этих специалистов посылали во Францию, Англию, США под видом преследуемых режимом. Так, агент Вальтер Бек получил место профессора университета в США и смог составлять отчеты о настроениях молодежи на юге и востоке страны. На футбольных матчах он фиксировал энергетику американской молодежи и дал высокую оценку боевому духу американских солдат, считая их смелыми реалистами и в какой-то степени агрессивными. Отмечался и научный подход американцев к решению проблем, их умение работать в коллективе.

Профессор пришел к выводу, что Германии лучше с Америкой не связываться. Видный немецкий психолог, посланный в Англию, тоже пришел к такому же выводу. А специалист, посланный во Францию, написал, что победить эту страну не составит труда. Так оно и вышло.