Избранное

У меня четыре брата.

Ну, а я, конечно, пятый!

Когда мне давали соску,

Сшили старшему матроску!

Старший брат носил матроску,

И второй носил матроску,

Ту же самую матроску,

Когда вырос старший брат

Третий брат носил матроску,

Ту же самую матроску,

Ту же самую матроску,

Из которой вырос брат.

А когда и третий вырос,

То ее надел четвертый,

Ту же самую матроску,

Из которой вырос брат.

Наконец, подрос четвертый,

Наконец, четвертый вырос,

И в желанную матроску

Нарядился я тотчас!

Только я надел матроску,

Как сказала мама: “Ах!”

Как сказала мама: “ Ах!

Две дыры на рукавах!”

Может быть, от этих слов

Разорвался сбоку шов.

Дружно лопнули заплаты,

Проступили всюду пятна.

Ничего не говоря,

Отвалились якоря!

И остались от матроски

Только дырки и полоски!

“Ну и ну, — сказала мама, —

Самый младший — трудный самый.

Все четыре старших брата

Были очень аккуратны.

Старший брат носил матроску,

И второй носил матроску,

Двое братьев предпоследних

Надевали столько раз.

Ты же раз надел матроску,

Только раз одел матроску,

И остались от матроски

Только жалкие обноски

Только жалкие обноски,

Только дырки и полоски!”

Вместо утренней зарядки

мы играли с мышкой в прятки.

Я водил —

считал до ста,

потом искал

во всех местах:

в дырках,

норках,

в каждой щели,

в сумке,

в тумбочке,

в постели.

Я смотрел во все глаза:

нету мышки! Чудеса!..

До сих пор бы я искал,

если б брат не подсказал:

— Ты пока считал до ста,

мышка спряталась в кота.

Шум и хохот в гараже:

заяц едет на еже.

Еж у нас теперь такси,

хочешь ехать — попроси!

Двойку,

двойку,

двойку,

двойку

получила я опять.

Виновата в двойке клякса,

что попала мне в тетрадь.

Как она туда попала,

не могу никак понять.

Виновато одеяло,

и подушка и кровать

в том, что в школу опоздала

Я

опять.

опять,

опять.

В том, что я стакан разбила,

виновато только мыло:

ведь когда стакан я мыла,

мыло слишком скользким было.

Я вчера подралась с братом,

но ничуть не виновата:

ну, с какой, скажите, стати

он пускал по ванной катер?

Ведь собралась куклам платья

в это время постирать я.

Виноват, конечно брат,

только он и виноват.

Виновато все вокруг.

Кто обжег меня? Утюг!

Кто мешал решать задачи?

Телевизор, кот и мячик.

До сих пор мне непонятно,

кто на форму ставит пятна!

Но ведь что бы не случилось,

попадает только мне!

Ветер тучи к нам пригнал,

долго бился у окна

и стучал и хлопал дверью,

гнул траву, ломал деревья

и, свистя,

ревел от злобы.

Нарисуй его!

Попробуй!

Хвастал дым: “Я выше крыши,

из огня живым я вышел! “

Грянул гром ему в ответ,

ветер дунул — дыма нет.

Муха шла по потолку

и сказала пауку:

— Посмотри-ка: там, под нами,

люди ходят вверх ногами!

Хлынул дождь. Малышка гриб

крикнул: “Мама, я погиб!”

Но сказала мама-гриб:

“Нам не страшен дождь

и грипп:

наши шляпки как зонты,

под дождем не мокнешь ты.

Мы под солнцем и дождем

и полнеем и растем!”