Избранные сочинения

ПРЕДИСЛОВИЕ К „ВЕРТОГРАДУ МНОГОЦВѢТНОМУ“

Твари, свѣтом разума во плоти от бога украшенной, обычай есть: еже аще кому прилучится во вертоградѣх богатых быти, и различных цвѣтов сладкимь благовониемь и сердцевеселящимь доброличиемь и краснолѣпым цвѣтениемь увеселитися, и о ползѣ их здравию тѣлесному много и скоро успѣшной извѣщенну быти, то абие всеусердное тщание полагати, да от тѣх же обилия нѣчто себѣ получит и в домашних своих оградѣх или насѣет сѣмена, или насадит корение во общую ползу и веселие всѣм домашним и не успѣвшым отстоящих посѣщати вертов цвѣтоносных. Благопохвалный же той обычай непщуется всѣми и воистину есть таков: ибо егда друг от друга, их же в домѣх наших лишаемся вещей, угождение, или даяния средствомь или продаяния образомь, приемлем, союз друголюбия и склевретъства состяжем, его же и само по нам требует естество, понеже человѣк нѣсть звѣрь дивый, но содружный, — отнюду же градове и села вину насаждения прияша, да во содружествѣ жительствующе взаим помощ нам дѣем и купно создавшаго ны о всяческих его благотворениих славословим. И сам всяческих естеств вина и господь явѣ истяжущ быти показуется, занеже не единому человѣку, ни единому селу, граду или царству вся нуждная отдал есть, но различным странам различныя земли плоды, роды их, виды и силы, художества же, обилия, богатства, искуства благоволил дарствовати, да вси всѣх требующе, нуждею ко знаемости и дружеству убѣждаеми, любовь взаимтворимую стяжем. Аще же в чювственных мирскому сожитию полезных сицев обычай не токмо гаждения не причастен, но ублажения достоин, колми паче во духовных вещех стяжемый, ими же не что ино перво намѣрствуется, точию слава, честь, хвала, благодарствие, величание создателя всяческих, второ же усмотряется всѣх душевная вѣрных полза и спасение, — есть весма блажителен и подражателен. Тѣмже аз, многогрѣшный раб божий, его божественною благодатию сподобивыйся странных идиомат пребогатоцвѣтныя вертограды видѣти, посѣтити и тѣх пресладостными и душеполѣзными цвѣты услаждения душеживителнаго вкусити, тщание положих многое и труд немалый, да и в домашний ми язык славенский, яко во оплот или ограждение церкве Российския, оттуду пресаждение кореней и пренесение сѣмен богодухновенно-цвѣтородных содѣю, — не скудость убо исполняя, но богатому богатство прилагая, занеже имущему дается.

Потщахся убо дому божию, святѣй церкви восточнѣй, яко едему мысленному, раю духовному, вертограду небесному, присовокупити сей мой верт многоцвѣтный во славу всяческих содѣтеля и во ползу душевную всѣх благочестно жити тщащихся, непрелестну имѣя надежду, яко всяк хотяй душевнаго услаждения и ея здравия желаяй извѣстнаго доволны себѣ обрящет здѣ цвѣты во ползу. Иже убо удобнѣйшаго ради обрѣтения не яко трава, на поли не хитростию художника искуснаго, но естествомь изводимая, смѣшенно раждается и не скоро ищущым обрѣтаема бывает, насадишася, но яко же есть обычай цвѣтовертником искусным всяческих цвѣтов и зелий, роды же и виды благочинно по сподом и лехам сѣяти и садити, — тако и во моем сем вертѣ многоцвѣтном художественнѣ и по благочинию вся устроишася, ибо по алфавитному славенскаго диалекта сочинению. Елико убо обрящеши, благочестивый читателю, писмен здѣ начинателных, именованием вещей обрѣтаемых, толико непщуй спод или лѣх быти верта сего. А елико вещей измѣнных, толико родов на них сѣянных или сажденных да разумѣеши. Еще колико вещей от части измѣняемых узриши, толико видов цвѣтовных да имѣеши. Напослѣдок елико статий числы надзнаменанных усмотриши единыя вещы, толико числ единовидных цвѣт да числиши или различие родов цвѣтов сих духовных сице да сочтеши: ин род суть подобия, ин род образы, ин присловия, ин толкования, ин епитафия, ин образов подписания, ин повѣсти, ин лѣтописная, ин молитвы, ин увѣщания, ин обличения. И тако о прочих да умствуеши. Вся же сия имут силу, здравых душ веселиемь исполнения, в здравии утвержение и от недугов предсоблюдения. К тому и украшения богу любезнаго и человѣком. Болезнующих же грѣховными недуги душеврачевания, прилѣжно чтущым я и во умѣ си, яко во изящнѣйшей силѣ душевнѣй, часто разсуждающым и во сокровище памяти, яко в хранилище душы, во соблюдение дающым. Обрящет здѣ юный укротителная стремлений страстей си и угасителная пламеней ярости и похоти, отемлющая непщевание о многолѣтствии, показующая прелести сего мира и от бога удаляющая. Обрящет старый утверждающая немощь его ко подвигом духовным и наставляющая ко памяти краткости вѣка и поминанию близ сущыя смерти и прочих послѣдних. Обрящет здѣ благородный и богатый врачевства недугом своим: гордости смирение, сребролюбию благорасточение, скупости подаяние, велехвалству смиренномудрие. Обрящет худородный и нищий своим недугом цѣлебная: роптанию терпѣние, татбѣ трудолюбие, зависти тлѣнных презрѣние. Обрящет неправду творящий врачебное недугу си былие: правды творение; гнѣвливец — кротость и прощение удобное; лѣнивец — бодрость; глупец — мудрость; невѣжда — разум; усумлящийся в вѣрѣ — утвержение; отчаянник — надежду; ненавистник — любовь; продерзивый — страх; сквернословец — языка обуздание; блудник — чистоту и плоти умерщвление; пияница — воздержание. И всякими инѣми недуги одержимии обрящут по своей нуждѣ полезная былия и цвѣты. Иже убо не вѣтийскаго художества ухищрениемь мною насадишася, но пиитическаго рифмотворения равномѣрием слогов по различным устроишася родом. Того ради, да присвойственною себѣ сладостию сердцам читателей приятнѣйший суще, аки нуждею влекут я ко читанию частѣйшему. И яко в немнозе пространствѣ многшая заключающеся удобнѣе памятию содержатися могут. И на память изученная внегда провѣщаются, временно благосладящая суть слухи и сердца слышащых. К тым и того ради, да рифмотворное писание распространяется в нашем славенстем книжном языцѣ, — еже во инѣх волею честь имать и ублажение и творцев си достойнаго не лишает от бога и от человѣк возмездия и славы. Ея же аз ми не требуя в мирѣ сем, яко оставлей и со всѣми его красными суетами и суетными красоты; не ищу оныя от человѣк написаниемь книги сея, но глаголю со царствующым пророком: Не нам, господи, не нам, но имени твоему даждь славу. Тебѣ, господи, слава, яко дал еси и еже хотѣти, и еже мощи, и еже начати, и еже трудитися се же здраво и благополучно, и еже совершити добровременно по желанию сердца моего. Тебѣ слава о всѣх и здѣ и в небеси, и нынѣ и во вся будущыя вѣки. Мнѣ же, грѣшному, даждь славу от тебе самаго сущую, наипаче в жизни будущей пред твоими небесными гражданы, ея же не пренебрезати, но искати всѣми силами нашими повелѣваемся тобою, елма пренебрегателие тоя, искателие же славы человѣческия сице от тебе суть обличаеми: Како вы можете вѣровати, славы друг от друга приемлюще, и славы, яже от единаго бога, не ищете?[21] Возмездие же временное потолику ми желателно, поелику нуждно к доволному препитанию мене грѣшнаго и труды всегда полагающих в моих потребах.

Но то по превелицѣй милости и премногим щедротам святопочившаго о господѣ бозѣ святыя и блаженныя памяти благочестивѣйшаго, тишайшаго и самодержавнѣйшаго великаго государя царя и великаго князя Алексиа Михайловича всеа Великия и Малыя и Бѣлыя России самодержца не скудное, но доволное по моему чину и званию чрез лѣт тринадесят имѣя, прерадостно во царствующем и богоспасаемом градѣ Москвѣ прежих, присно ко господу богу теплыя моя молитвы о нем, великом государѣ, возсылая и труды трудом, ово по повелѣнию началствующих, ово по моему свойственному благохотѣнию, да не празден жизни моея вотще иждиву время, прилагая. По блаженном же его царскаго величества во вѣчная отшествии присно во моих иноческих молбах молю и до послѣдняго моего издыхания имам непремѣнно господа бога молити о еже проститися всякому его согрѣшению и вселитися души его в селения приснаго веселия и жизни безконечныя со духи небесными и душами всѣх праведных, от вѣка благоугодивших господеви. Его же благочестиваго и приснопамятнаго самодержца выну во памяти отшествие от мира содержя и в благодарном сердци, аки на твердом адамантѣ, премногая его царская ко мнѣ благотворения написанная читая, не возмогл бым никогда же веселию мѣста во сердцѣ моем дати, аще не бы ми печалнаго ума лучесы милости и щедрот своих возбуждал ко веселию от его же царских чресл равнѣ добротворный нам свѣт возсиявший и солнце и на его же царстем престолѣ богомпосажденный сын его, а наш великий государь благочестивѣйший, тишайший, самодержавнѣйший великий государь царь и великий князь Феодор Алексиевичь всеа Великия и Малыя и Бѣлыя России самодержец. Его бо царским благоутробнымь милосердиемь и множеством щедрот и оцеподражателною царскою призрѣн есмь милостию и в равном бывшему храним доволствѣ, ни в чесом скудости стражду. И въпред упование в господе бозѣ имам, яко благая о мнѣ, грѣшном, на его царстем сердци положит. Он же богом вѣнчанный монарха не отвратит пресвѣтлаго лица своего от худости моея, но по врожденной милости своей благоволит веселыма на мя призирати зѣницами и нуждных жителству моему от обилия богом себѣ даннаго подаяние доволное творити. И се ми есть возмездие превеликое, нудящее мя ко благодарствию непрестанному и к молбам повседневным, от скипетродержца благочестивѣйшаго. От вас же, благочестивых читателей, богатое ми будетза труды воздаяние, егда ползу от цвѣт верта сего приемше, речете о мнѣ ко господу молитву о еже оставитися грѣхом моим. Аще живу ми сущу, аще по преставлении моем, то ми едино от вашея любве желателно. Вѣм бо, яко внушает господь молитвы вѣрных раб своих и по прошению их милость проявляет. И мнѣ убо за ваши святыя молитвы простит долги моя и сотворит возмездие вѣчное во царствии си небесном, его же аз единаго рачитель есмь и искатель, а вашему благочестию всяческих благ душевных и тѣлесных, вѣчных и временных присно истинный желатель.

Благочестию твоему временных и вѣчных

благ истинный желатель

Симеон Полоцкий

иеромонах недостойный

<ПЕРВОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ К „ПСАЛТЫРИ РИФМОТВОРНОЙ“>

Твоего пресвѣтлаго царскаго величества

раб смиреннѣйший и присный богомолец

Симеон Полоцкий иеромонах недостойный.

<ВТОРОЕ ПРЕДИСЛОВИЕ К „ПСАЛТЫРИ РИФМОТВОРНОЙ>

Наставлением десницы правителя вселенныя, возрачителствовавшу ми трудолюбное вести житие во взыскании божественных писаний глубочайшаго разума и в них умных сокровищ, тайно положенных, — не еже тѣми мысленными богатствы единому ми красоватися и богатѣти, но да и церкви православно-кафоличестѣй изнесу от них полезная, — во славу триипостаснаго во едином естествѣ бога, его самаго пособием, написах, жителствуя в царствующем и богоспасаемом градѣ Москвѣ, первѣе книгу, наричемую „Вѣнец вѣры православно-кафолическия“; таже — „Обѣд душевный“; третие — „Вечерю душевную“; четвертое — „Верт многоцвѣтный“, — сей убо рифмически, по чину алфавита славенскаго диалекта. И внегда ми достигнути писмене „пси“, впаде во ум псалмы покаянныя преложити стихотворнѣ, яже, богу пособствовавшу, удобнѣ превед; мню, яко томужде вдохнувшу ми во сердце, возлюбих и на всѣх псалмов труд пуститися. И с толиким трудихся прилѣжанием, яко паче мя нудяше благохотѣние ко совершению того дѣла предприятаго, неже обыкоша лакомо желающии прибытков тлѣнных господие рабы своя нудити днем и нощию ко трудом домашним. И пособием божиим в немнозѣх мѣсяцѣх дѣло совершением увѣнчася.

Имѣх же вины, подвигшыя мя на дѣло сие, послѣдующыя. 1. Обрѣтох в писании творцев восточных и западных, яко псалмы в началѣ си на еврейстѣм языцѣ составишася художеством стихотворения. От восточных свидѣтелствует о сем Кирилл божественный, иже в словѣ 7-м на Иулиана Отступника о псалмѣх глаголет сице: Един Иулиан ненавистию благочестия пиитичество быти у еврей прекословит. От западных же Николай Лиран, иже бѣ родом и вѣрою прежде евреин, потом в западнѣй церкви учитель, на всю Вивлию толкование сотворивый, из еврейскаго языка на латинский, в толковании Псалтири множицею поминает Псалтир стихотворно писану быти на еврейстѣм диалектѣ. Еще и еврейский учитель равви Моисий глаголет о ней сице: Стиси древних святи суть, — яко в псалмѣх двостишия. Иная мѣрятся извѣстным слогов числом; тако да первый стих ово есть должший, ово кратший; иная мѣрою состоят равною, развѣ яко стиси разнствуют числом слогов, не времен; ибо то разнствие исполняют чрез ушес согласование и гортанных движения или поглощают неравенство лагодѣнием и сладкопѣнием. Вторая вина есть, яко на еллинстѣм, на латинстѣм языцѣх прилучимися Псалтир стихотворно преведенную видѣти. Видѣх и на приискрнем нашему славенскому языку диалектѣ полском книги печатныя, Псалтир стихотворно преложенную содержащыя, не точию во странах полских, но и в царствующем градѣ Москвѣ обносимыя. Поревновах убо, да и на нашем языцѣ славенстѣм, поне в наших странах Российских обрѣтается. Третия вина, — яко мнози во всѣх странах Малыя, Бѣлыя, Черныя и Червоныя России, паче же во Велицѣй России, в самом царствующем и богоспасаемом градѣ Москвѣ, возлюблше сладкое и согласное пѣние полския Псалтири, стиховно преложенныя, обыкоша тыя псалмы пѣти, рѣчей убо или мало или ничтоже знающе и точию о сладости пѣния увеселяющеся духовнѣ.

Да убо со сладостию пѣния и поемых разум содержаще разумно хвалят господа, преведох псалмы славенския на различныя стихов роды, им же вся гласов подзнаменования, яже суть на псалмы полския, приключитися могут. Не всякаго убо псалма полскаго пѣнию тогожде числа славенский подложением знамений может соотвѣтовати, яко не вся тѣмже преведох родом стиховным, — ово за трудность превождения, ово яко не всѣх ми псалмов полских гласы суть извѣстни. Обаче во инѣх псалмѣх, по тому роду преведенных, мощно есть желаемое подложити пѣние. Тоже извѣствую, яко не подражах преводника полскаго во украшении пиитическом, ни в толковании еже противу еврейскаго, но держахся словес псалтирных всячески и разума толкования приличнаго. Се же не яко то не подобающее есть, но снисходя обычаю рода и страны: да не рекут противно быти правдѣ.

Ниже да удивишися тому, читателю благочестивый, яко нѣкая словеса и цѣлыя стихи обрящеши приданыя: сия бо суть во исполнение разума или стихов. А идѣже нѣкая речения отяшася, та за нужду, яко не вмѣстишася в стихи мѣрою: обаче в разумѣ никако скудости дѣют. Еще идѣже измѣнение нѣкое узриши, то непщуй свѣтлшаго ради истолкования псалмов быти; толкование бо не тѣми словесы, яже суть в сущем бывает, но инѣми и удобншими, да сущаго неудобное откровенно будет. Напослѣдок, яже узриши не истолкованна, не удивися: ниже бо намѣрение мое здѣ бысть до чиста псалмы толковати, но точию стихотворно превести я, с толиким изъяснением, елико вмѣститися может.

Сия ти, благочестивый читателю, извѣстив, молю, да приятно читая и поя псалмы, моя труды воздаси ми, поне единѣм ко богу молебнаго слова о спасении души моея грѣшныя возсланием. Аз же ти здраво и весело читати я и пѣти чрез многа лѣта желаю и небесным пѣснопѣвцем причтенну быти во странѣ присно веселящихся усердствую.

Всѣм православным

всяких благ истинный рачитель

Симеон Полоцкий иеромонах недостойный

<ТРЕТЬЕ ПРЕДИСЛОВИЕ К „ПСАЛТЫРИ РИФМОТВОРНОЙ“>

<ПРЕДИСЛОВИЕ К „РИФМОЛОГИОНУ“>

Благочестию твоему всяких благ земных и

небесных вседушный желатель

Симеон Полоцкий

иеромонах недостойный