Изгой

Глава 18

ФЕВРАЛЬ.

Изгой вошел в просторный дом удивительно светлый и уютный. Палач переступил порог и отрешенно подумал о том, как давно он не входил в дома своих жертв именно с парадного входа. Не дом, а дворец. Вполне в стиле Мокану вызывающе, вычурно, но шикарно. Мебель в вишневых тонах, тяжелые занавески на окнах в старинном стиле, деревянная обивка на стенах. Повсюду раритетное оружие, в большей степени холодное.

Слуга забрал пальто у Изгоя, учтиво поклонился.

Палач проследил за ним взглядом и нахмурился.

— Господин Вольский! Мы вас уже заждались.

Молниеносный поворот головы. Рядом с Изгоем стоял Мокану собственной персоной. Мстислав посмотрел на ненавистного князя и подал руку для пожатия. Асмодей был прав — Мокану не простая жертва. Он опасен. Изгой привык оценивать противника с первого взгляда. Достаточно нескольких слов и он уже знал кто именно перед ним: трус, лжец или серьезный враг. Мокану подходило больше второе и третье. Трусом его не назовешь. Прямой взгляд, крепкое рукопожатие.

— Как добрались? Вас встретили в аэропорту?

— Да, спасибо. Меня встретили.

— Вначале ужин?

Изгой усмехнулся. Эти современные вампиры. Они стремятся ничем не отличатся от смертных. Ужины, вечеринки, казино. Они курят, употребляют наркотики и сливаются с общей массой. Противный маскарад, но оправданный. Хотя зачем играть в эти игры, когда рядом с тобой такой же как ты?

— Спасибо, от ужина откажусь.

Николас посмотрел на гостя, чуть прищурившись.

— Не нравится маскарад? Любите играть в открытую?

— Вот именно.

— Тогда пройдем ко мне в кабинет. Ваши вещи отнесут в комнату для гостей. Думаю вы не будете возражать если я предложу вам свое гостеприимство?

Изгой отметил, что Мокану дьявольски хитер. Он намеренно предлагает ему кров. По идее Вольский должен встретится с несколькими покупателями. Мокану набивает себе цену. Берет фору перед своими соперниками. Похвально и умно. А еще очень рискованно. Только князь может быть настолько уверен в своей личной охране. Пригласить чужака в свой дом… что ж тщеславие Николаса сыграет на руку Мстиславу.

Они разговаривали на отстраненные темы. В большинстве Николас интересовался политикой в Польше. Его беспокоило новое правительство и очень ограниченные торговые связи с европейской страной. Изгой отвечал очень сдержанно. Информация, которую дал Асмодей была поверхностной, ее явно не хватало для того, чтобы ответить на все вопросы Мокану.

Наконец то они перешли непосредственно к сделке. Князь разложил перед Мстиславом карту. Он пометил земли, которые собирался выкупить и теперь пытался выторговать участок с обширным лесом за более выгодную цену. Изгою плохо удавалась игра в коммерсанта. Он никогда не участвовал ни в чем подобном. Собственные ответы казались ему сухими, неполными и он чувствовал, что если они и дальше продолжат торговаться Мокану поймет, что Вольский совсем не коммерсант, и далек от торговли недвижимостью. Нужно было немедленно менять тему разговора, и Изгой проклинал Асмодея за это задание. Гораздо проще было влезть в окно этого дома и вырезать все семейство Мокану, чем играть в глупые игры и корчить из себя бизнесмена.

— Так что скажете, Мстислав? Мы сойдемся с вами на этой цене? Заключим сделку и вы останетесь здесь на правах гостя. Поверьте, никто не предложит вам цену лучше чем я.

В этот момент дверь в кабинет резко распахнулась, и Изгою показалось, что он падает в пропасть.

На пороге стояла…Анна. Мстислав чуть не выронил бокал с виски. Девочка казалась ему призраком, дьявольским видением. Неким воплощением магии. Изгой смотрел на детское личико, и его кровь стыла в жилах. Малышка пробежала мимо него босая, в легком воздушном платьице и с криком:

— Папа!

Девочка бросилась к Николасу на шею. Мокану обнял малышку, вырожение лица князя мгновенно изменилось. Он больше не казался опасным и грохным врагом, сейчас Мокану был просто восторженным отцом.

— Эй, маленькая негодяйка, тебя кто сюда впустил?

Мстислав приходил в себя медленно. Наверное, если бы князь не был так занят дочерью, он бы наверняка заметил, что его гость стал смертельно бледен и жадно пожирал ребенка взглядом.

— Я сбежала от мамы. Она меня ищет, но ты не говори ей, где я. Хорошо?

— Договорились. Простите, это моя дочь — Камилла.

Девочка повернулась к Изгою, и тот судорожно сжал пальцами бокал. Ее глаза. Он словно смотрел на свое отражение. Тот же цвет. Сиреневый. Светлый как кристалл. Сердце больно сжималось. Оно уже не билось, оно замерло в немом восторге. Девочка высвободилась из объятий отца и подошла к гостю. Очень близко. Настолько близко, что у того начали дрожать руки и ком застрял в горле. Это было воплощение его снов. Живое, настоящее.

— Привет.

Камилла протянула ему руку. Но он настолько был поражен, что не мог пошевелится.

— Не бойся, я не кусаюсь…Хотя могу.

Она сама взяла его за руку, и Мстиславу показалось, что пол закачался у него под ногами. Маленькие пальчики в его руке. В голове болезненно мелькнул тот же образ. Другая ручка так же доверчиво жмет его ладонь.

— Я знала, что ты придешь. Я видела тебя во сне.

Изгой улыбнулся. Это произошло невольно, но он не мог сдержаться. Ему казалось — он видит ангела, что его Анна каким то чудесным образом вернулась к нему. Это как откровение. Внезапно девочка забралась к нему на колени и по–хозяйски устроилась там, облокотившись об его грудь хрупкой спинкой и деловито свесив ножки с обеих сторон. Изгой не решался ее обнять, руки безвольно висели вдоль тела. Он был слишком потрясен. Все мысли сбились, запутались он смотрел на белоснежные локоны и ему невыносимо захотелось прижаться к ним лицом. Эти волосы должны пахнуть домом, детством и…любовью…безграничной и безбрежной.

— Вот это да!

Голос Мокану вывел его из прострации. Мстислав даже вздрогнул, он перевел взгляд на Николаса. Князь улыбался, хоть и выглядел озадаченным.

— Она никогда и ни к кому не идет. Особенно к чужим. Вы — первый. Из всех, кто побывал в этом доме. Кстати не верьте ей — она кусается.

Камилла показала отцу язык и поудобней устроилась на коленях Мстислава.

— Неправда.

— А кто укусил Ивана за руку?

— Он меня разозлил.

Николас засмеялся.

— Веский аргумент.

В кабинет постучали.

— Ой, это мама.

Молодая женщина тихо вошла в помещение, и князь встал ей навстречу.

— Милая, не ругай Камиллу. Она нам не мешает.

Изгой посмотрел на молодую княгиню. Красивая женщина. Наверное, самая красивая из всех бессмертных, что ему доводилось встречать. Очень нежная, хрупкая и вместе с тем чувственная. Николас преобразился, когда она вошла. Его взгляд изменился, словно в кабинете не стало никого кроме этих двоих. Изгой нахмурился. Этой красавице удалось приручить зверя? Зверя, который убил его сестру. Тварь, которая лишила его самого светлого и дорого.

— У тебя темные мысли… ты страдаешь…

Мстислав обернулся к малышке, и снова сердце захлебнулось в немом крике. Они слишком похожи с Анной. Или это его воображение. Он просто видит светлые волосы, сиреневые глаза и… Но ведь такой цвет глаз встречался только у них в роду. Странная мутация гена, так бы это назвали врачи сейчас, в это время.

— Камилла, иди с мамой. Она поиграет с тобой. Иди, милая.

Девочка отрицательно качнула головой.

— Пусть он со мной поиграет.

Теперь засмеялись все. Изгой понимал, что им овладевают странные чувства. И эти чувства мешают ему ненавидеть. Маленькое существо отвлекает его от задания, с самой первой секунды как он ее увидел.

— Камилла, наш гость устал с дороги и ему нужно отдохнуть. Давай, будь хорошей девочкой иди с мамой.

— Я не девочка — я вампир.

Малышка зарычала и прыгнула на руки к отцу.

— Ты! Поиграй со мной, папа. Я хочу с тобой.

Николас посмотрел на Изгоя.

— Простите. Дети… Вас проводят в ваши покои. Завтра состоится прием в вашу честь — вы познакомитесь с нашей семьей. Для нас очень важно, что вы приехали. Это большой прорыв в наших отношениях с польским княжеством.

Мокану вышел из кабинета, а Изгой жадно выпил остатки виски.

Изгой сел в мягкое кожаное кресло и закрыл глаза. Сейчас он мог расслабиться и позволить себе вспоминать чувствовать и тосковать. Пустота возникла сразу. Пусть он и старался не думать, не чувствовать, забыть. Только впервые это не удавалось. Как только Изгой перенес Диану во времени на него обрушилось вселенское одиночество. Нет, гораздо раньше, когда Мстислав понял, что Диана потеряла сознание от потери крови. Он сжимал ее в руках и смотрел на бледное личико. По его подбородку стекала ее кровь. Он вытер горячую влагу тыльной стороной ладони. Вот и все. Она спит, когда придет в себя, то его уже не будет в ее жизни. Вернуть смертную в прошлое можно только если дать ей испить крови палача. Изгой надкусил вену на запястье и приложил к нежному рту. До заката оставалось несколько часов. Только в сумеречное время Изгой мог переместиться назад во времени и лишь на рассвете — вперед. У них оставалось два часа, два часа для него, а для нее он уже исчез навсегда. Пока что Диана принадлежала только ему. Мстислав лег на постель и положил девушку рядом. Призрачная иллюзия человеческого счастья, когда уставшие любовники спят вместе. Изгой гладил волосы девушки, касался шелковистой кожи на атласных плечах. Он прощался. Каждое прикосновение к ней будет храниться в его памяти вечность, тогда как она забудет о нем очень быстро. У смертных короткая память. Диана очень скоро поймет, что все ее чувства просто всплеск адреналина, увлечение загадочным, неизвестным и недосягаемым. Спустя время она встретит другого мужчину, у нее будет семья. Сердце больно кольнуло странное чувство, непривычное и очень болезненное. От мысли, что Диана может принадлежать другому мужчине, Изгою захотелось оскалиться и рычать. Но таковы смертные, они не хранят верность веками, у них иные законы, их чувства скоротечны. Диана слишком прекрасна и талантлива чтобы долго оставаться одной. Но он никогда не забудет того, что она ему подарила. Свою невингость, чистоту и глоток любви. Пусть скоротечной и человеческой, но ценной для него и незабываемой. Она вернула ему вкус жизни. Именно ощущение оттенков, раскрасила черно–серые полосы яркими красками, оживила кусок его мрачной вечности своим светом. Он этого никогда не забудет. Теперь у Палача есть воспоминания. Не "до" и "после" обращения, а просто воспоминания о Диане. Изгой зарылся лицом в роскошные локоны и вдохнул аромат ее волос. Он запомнит и этот запах тоже. Навечно. Когда в ноздри вновь ударит смрад смерти, золы, серы и крови Палач закроет глаза и почувствует свежесть жизни.

А потом наступил закат, и он отпустил ее. Пока она спала мрачный призрак вне времени "читал" ее прошлое. Изгоя никогда не интересовал никто и ничто, но сейчас за считанные часы он узнал о Диане все. Все с момента ее появления на свет. Он позволил себе "листать" страницы ее жизни одну за другой. Он знакомился с ней. Диана вдруг стала для него понятной, настоящей, живой. Изгой узнал, чем она дышит, что любит, на что тратила свои годы, чем жила. Он решил, что в его праве вмешаться в некоторые моменты и изменить ее будущее. Диана мечтала стать примой балериной — она будет не просто примой ОНА БУДЕТ ЗВЕЗДОЙ. Она жила в нищите? Она копила каждую копейку? С этого момента его женщина никогда не узнает нужды. Он может себе это позволить. Сделать Диану счастливой. Ведь он был счастлив эти короткие минуты, когда она дарила ему свое тело с такой незабываемой страстью, с такой дикостью и исступлением, что он до сих пор не мог прийти в себя. Все что мог для нее сделать Изгой в благодарность — он сделал. Теперь можно уходить и все годы бороться с дьявольским искушением увидеть ее снова. Это будет жестокая борьба и Изгой не был уверен, что сможет в ней победить.

Опять века одиночества, одичания и холодной жестокости. Но это время останется самым любимым для него. Время, когда Палач умел чувствовать. Такое скоротечное, как миг, на весах бесконечности. Этот миг был длиннее жизни и скоротечней смерти. Миг, когда он познал что значит желать, сгорать, сходить с ума. Ему останется только вспоминать ее. Перебирать драгоценные мгновения и тосковать.

Изгой резко поднял голову. Плакал ребенок. Громко, надрывно. Порыв был настолько неосознанным, что он не сразу понял как пришел на зов. Уже через мгновение он сжимал плачущую малышку в объятиях. Мстислав не помнил: ни как вошел в комнату, ни как взял ребенка на руки. Только сжав хрупкое тельце ладонями, почувствовал ее дикий страх и отчаянье.

— Тихо…тихо. Это просто страшный сон. Плохой сон.

Девочка вздрагивала и молчала. Он посмотрел на нее перекладывая поудобнее, так чтобы головка легла ему на грудь. Малышка всхлипывала во сне.

Как же сильно она сейчас походила на Анну. Настолько сильно, что Изгою казалось — он сходит с ума от избытка нежности и любви. Сердце билось гулко, быстрее, чем обычно. Девочка обняла его за шею и ….это невероятно она прошептала:

— Спой мне…пожалуйста.

Изгой поднес ее к окну и тихо покачивая, запел, как когда то. Звук собственного голоса сначала заставил вздрогнуть, а потом слова вспомнились сами собой. Мстислав закрыл глаза. В этот самый миг в его душе воцарился покой. Такого умиротворения он не чувствовал никогда с тех пор как взял в руки клинок Палача. Посмотрел на малышку. Как сладко она спит, уткнувшись лицом ему в грудь. Дверь спальни тихо отворилась. Изгой обернулся, но петь не перестал. Он лишь смотрел в сиреневые глаза Марианны Мокану и тихо качал ребенка. Молодая женщина прислонилась к двери. Застыла на мгновение, не веря своим глазам, потом тихо подошла, чтобы забрать ребенка. Изгой покорно передал малышку матери, но та вздрогнула, всхлипнула, личико скривилось в жалобной гримасе. Вот–вот заплачет. Марианна протянула девочку Изгою, и тот снова принялся качать. Он смотрел на княгиню Мокану, и им овладевало странное чувство. Чувство, что он ее знает. Давно. И ее, и эту малышку таким дьвольским образом похожую на Анну. Марианна казалось была поражена, в ее взгляде читалось искреннее изумление. Она смотрела то на дочь, то на Изгоя. Потом тихо вышла, оставив их одних.

Мстислав укачал Камиллу и уже собирался вернуться к себе, как заметил молодую мать, стоящую за дверью.

— Это невероятно, — прошептала она, — Камилла — трудный ребенок. Даже я не справляюсь с ней. Только Ник, он еще как то действует на этого бесенка, но больше никто, а вы… Она заснула у вас на руках. После таких пробуждений мы не можем успокоить ее часами.

Изгой стал рядом с Марианной.

— Почему она спит? Так ведь не должно быть верно?

Княгиня кивнула:

— Не должно. Но Камила рожденный вампир. Она особенная. Такие дети спят до определенного возраста. Постепенно это сходит на "нет" у таких детей как она, а с Камиллой все не так. Последнее время она стала спать намного больше и ее мучат кошмары. Жуткие видения, от которых нет спасенья и нет лекарства.

Изгой чувствовал себя неловко. Он разговаривал с этой женщиной, как с давней знакомой, а на самом деле Палач пришел в этот дом убить ее мужа, ее детей и ее саму. Впервые в нем всколыхнулось сожаление, нет отрицание собственной правоты и нужности правосудия. В этом доме только Мокану достоин смерти. Все остальные ничем не заслуживают такого страшного приговора. Мстислав попрощался с княгиней, и уже хотел было уйти, как вдруг женщина остановила его.

— Я знаю…знаю, что мой вопрос покажется вам странным. Но…скажите — мы с вами раньше никогда не встречались? Может в той жизни, когда вы были человеком или…

Изгой усмехнулся.

— Не думаю. Я был человеком пятьсот лет назад, а с того момента, как вы стали бессмертной прошло менее десятилетия.

— Вы и Ками… Вы так похожи… Это сходство оно кажется мне странным…

Изгой вздрогнул. Значит, это не его воображение играет с ним злую шутку? Значит, другие тоже видят его сходство с ребенком?

— Я заметил. Может быть это странное совпадение. Я блондин и она блондинка.

— А цвет глаз?

— Не знаю. Не вижу в этом ничего странного. Так иногда бывает.

Марианна кивнула.

— Наверно вы правы.

— Где ваш муж?

— Дела… бизнес. Ночью самое удобное время для таких как мы.

Она улыбнулась и Изгой нахмурился. Никогда раньше ему не приходилось общаться с жертвами, оказывается, очень сложно оставаться бесчувственным и равнодушным, если начать думать о них и пытаться их понять. Невозможно бесстрастно убить того с кем пару минут назад обсуждал сон ребенка.

Изгой вернулся к себе в комнату ближе к рассвету. Его не покидало странное чувство — он знаком с этой женщиной и с этой девочкой. Это не просто совпадение. У таких, как они, простых случайностей не бывает.

В комнату тихо постучали, а потом появился слуга он поклонился и прошептал:

— Не нужен ли вам алый цветок, господин?…

Пароль был произнесен. Именно этому молчаливому вампиру Палач должен передать флакон с ядом. С сегодняшней ночи маленькая Камилла Мокану начнет медленно умирать.

Сердце глухо забилось в висках. Никогда раньше Изгой не сомневался, даже не задумывался о правильности или справедливости своих поступков. Никогда до сегодняшнего дня. Он медлил ровно секунду, потом вспомнил маленькую ладошку в своей руке и тихо ответил

— Алый цветок мне больше не понадобится.

В тот же миг Изгой вырвал слуге сердце.

С этого момента счет пошел на секунды. Изгой должен уничтожить Николаса и исчезнуть до того как Асмодей поймет, что его задание не выполнено. До того как демон поймет, что Палач нарушил закон — он впервые ослушался приказ и пошел против Хозяина. Это был бунт. Теперь Изгой вне закона. За одну секунду самый лучший воин–каратель превратился в гонимого изгнанника. Мстислав знал, что у него осталось слишком мало времени на то, чтобы скрыться. Только вначале нужно свести счеты с тем, кто лишил жизни его маленькую Анну.