Глава 41


Митя

Когда они уходят, на меня такая злоба накатывает, что уже сдержаться не могу. Хочется крушить, ломать, сметать всё на своём пути. В ярости хватаюсь за спинку стула, поднимаю и грохаю его о керамогранитный пол столовой. Луплю злополучный предмет интерьера до тех пор, пока от него не остаётся исковерканная, изломанная в хлам куча тряпья и древесины. В раздражении пинаю отломившуюся, некогда изящно изогнутую, ножку.

Блять, да что со мной такое?! Почему меня так вышторило её появление в обществе этого скота?!

Да, он отчасти помешал моим планам. Но не произошло же ничего непоправимого. Я вполне ещё могу вырулить и уесть этого назойливого докторишку.

Ещё как могу! И непременно уем! Он ещё пожалеет, что на меня рыпаться посмел!

Потираю ноющее плечо. А этот козлина знатно мне руку выкрутил! Боль такая острая была, что аж в глазах потемнело. А сейчас вот плечо ноет, сука. Если до завтра не отпустит, то нужно будет снимочек сделать. Посмотреть, не повредил ли мне этот мудак чего. Засадить бы, гниду! Но тут я вряд ли доказать факт нападения смогу.

Да и пох! По-другому с ним разберусь. Ему этот трюк ещё такой сторицей аукнется — мало не покажется!

Глубоко вдыхаю и выдыхаю, пытаюсь успокоится. Ярость мешает мыслить рационально.

С удивлением для самого себя осознаю, что меня бесит не только и не столько то, что я от этого мудака огрёбся, как мысль о том, что Маша у него живёт. Когда об этом думаю, то какая-то необъяснимая ярость накатывает. Он — её так называемая «детская любовь», как я понял. Бывший с которым она не спала, но к которому, тем не менее, у неё существует некоторая привязанность… И этот бывший явно к ней дышит неровно. Это же невооруженным глазом видно!

Бля! А если он её трахнуть планирует? Ну зачем ему ещё так жопу рвать? Ну да, определённо точно под юбку залезть надеется. А если не надеется? Если уже залез?! С чего бы ей ещё у него жить? Сразу бы могла гостишку снять. Деньги у неё есть. Не тот вариант, чтобы у знакомцев ютиться. И таскает вон его с собою всюду…

Точно трахались!

Взвиваюсь при этой мысли. Неожиданно больно представлять её с другим мужиком.

Это ревность, что ли? Но почему?! Я же уверен был, что мне на неё с некоторых пор похрен абсолютно.

Да, любил когда-то. Да так, что надышаться не мог. А потом, после свадьбы, всё как-то остывать стало. Семейная жизнь быстро приелась. Появилось ощущение какой-то рутинности, кабалы, обязаловки.

Когда впервые это понял, то постарался не поддаваться. Честно пытался вернуть утерянный огонь. Убеждал себя, что через это все проходят. Что кризис временный. Но ничего особо не помогало. Остыл.

Нет, чувства по-прежнему были, вот только страсть утихла. Возможно мне не хватало какой-то остроты, необходимости бороться за неё, очаровывать, удерживать.

Она же во мне души не чаяла. Всячески мне угодить пыталась, приятное сделать. И кому-то другому такая любовь была бы в радость, но мне вот ощущения экстрима не хватало.

А потом она забеременела. Поначалу я даже обрадовался. Интересно было примерить на себя роль отца. Да и с беременной мне до этого ни разу не доводилось кувыркаться. Новые эмоции, ощущения — тоже какой-никакой драйв.

Всё шло вполне хорошо. Я уже было решил, что всё ок. И в этот момент появилась Катя…

До Маши у меня девок было много. Папаша меня баловал. Крутая тачка на совершеннолетие, шикарная квартира в центре (пусть арендованная, но зато в полном моём распоряжении и при полном финансировании отца), еженедельные транши на карманные расходы в размере месячной зарплаты некоторых специалистов.

И да, я отжигал по-полной. Попойки, разгульные тусовки, закрытые элитные клубы и девочки, девочки, девочки… Бабы в очередь становились, чтобы ноги раздвинуть. Сногсшибательные холёные шкуры, с которыми я мог воплотить в жизнь практически любую фантазию — стоило только этого пожелать.

Поначалу меня это всё более чем устраивало. Но потом стало как-то скучно. Захотелось большего. Захотелось ощутить себя не просто богатеньким Ричи, а мужиком, самцом. Хотелось встретить хоть какой-то отпор — добиваться, ломать препятствия, чтобы получить в итоге вожделенную награду. Знать, что вот эта вот, которая сейчас под тобой стонет — она здесь не ради халявного кокса или надежды к «золотому мальчику» пристроиться — она тут под тобой извивается потому, что ты ей как мужчина нужен.

Да, хотелось любви. Не так, чтобы самому втюриттся, а вот чтобы эти сучки голову от тебя, а не от твоего положения или кошелька теряли.

Сначала я просто поменял стратегию подката. Сказал отцу, что хочу учёбу с работой совмещать. Тот неожиданно обрадовался: мол, взрослеет сын — деловая отцовская жилка проклюнулась. Помог мне. К себе правда в основное отделение не взял — пристроил в дочерний филиал. Но мне того и нужно было. Я же хотел в «простого мальчика» поиграть. Правда были сопутствующие потери — от своей роскошной квартиры и машины я отказался. Пересел на средненького японца, квартирку снял убогонькую (естественно по моим меркам). На что только не пойдёшь ради любви.

Упросил тогда отца не афишировать наше с ним родство. Мол, что всего сам добиться хочу, без авансов со стороны сотрудников-подхалимов. Ну и началась новая жизнь. Познакомился с коллегами, влился в среду. С одним из соофисников, Пашкой, прям сдружился нехило так. Он прикольным челом оказался. О том кто я — на тот момент был ни сном ни духом.

Первые мои победы на почве «самцовства», кстати, с Пашкиными девушками и случились. Двух тёлок у него увёл. Да так, что в итоге и девочек трахнул, и дружбу сохранил.

На первой Пашка женится хотел. Не знаю, что в ней нашёл — мышь как ни на есть (не то, что моя Мышка. Ха!) эдакое серенькое очкастое чмо с грудью первого размера. Как же её звали? Люся, кажется… Так вот, эта Люся сначала прям упорно сопротивлялась. Любовь, видишь ли у неё. Но я постарался, задействовал все свои силы, очаровывал по-полной, как никогда до этого. В итоге эта дура в меня по уши втрескалась. Страшная конечно была, но зато таакое с ней вытворять позволяла! Эх, вспомнить приятно, заводит прям.

Ну и вот это «всякое» я на скрытую камеру записал. Выложил ей, когда наскучила. Сказал, что если не исчезнет или Пашкевичу про нашу связь расскажет, то сможет наши игрища на всех секс-площадках страны наблюдать. Ну она порыдала, конечно, но, в итоге, смылась в ту дыру из которой в столицу прикатила.

Вторая была Верочка. Ммм, вот это конфетка мне досталась. У Пашкевича с ней букетно-цветочный был. Ну как я мог этого рыжика упустить? Тоненькая, хрупкая, глаза русальи, зелёные омуты (как у Машки прям), а волосы — огонь. Даже там, внизу. Я её спецом попросил отрастить — интересно было эту теорию проверить. Мои предположения оправдались. Огонечек во всех местах. И этот огонечек я во все возможные места и поимел. А потом она мне про беременность что-то втусовывать стала. Обладала всю малину! Пришлось и от этой по старой схеме избавляться. Правда перед этим на аборт её сводил. Хех.

Ну а потом Павлунич как почувствовал что-то. С бабами своими меня больше не знакомил. Хотя и мне ничего не предъявлял и дружить со мной продолжал. Видимо у него все на интуитивном уровне сработало. (Эх, жаль, что про Светку я узнал поздно! Мог бы и тряхнуть стариной, вспомнить минувшие победы…)

Кароче, жил я не тужил и тут появилась она. Поначалу я на Машу не запал. Да, красивая, умная. Но что я, красивых или умных не видел что ли?!

Начал за ней ухлёстывать больше по инерции. Не перегибал, не напирал, в постель в скоростном темпе не тащил. А потом, неожиданно поймал себя на мысли, что думаю о ней постоянно. Вот прям засела она в моей голове! Сниться стала.

Я перед ней терялся, нервничал. Никогда до встречи с ней не испытывал такого. Почему-то хотелось ей нравиться. И не за тем, чтобы поиметь (хотя и это тоже), а просто потому, что это для меня охрененно важным стало.

Когда мы первый раз переспали (да что там переспали, буду честным — когда поцеловались первый раз) в моём мире словно планета с оси сошла. Таким счастливым и живым я себя до этого ни разу не чувствовал. Вот говорят, что любовь окрыляет. Смеялся раньше над этими слащавыми байками, а тут на собственной шкуре испытал.

Но видимо я не из тех, кто только с одной может. Розы увяли, чувства остыли. А потом появилась Катя.

Маша

Только отъехав от дома, вспоминаю, что машину забрать хотела. Возвращаться за ней сейчас ой как не хочется. И Гошу дёргать туда-сюда никакого желания нет. Да и сама я сейчас нервная, расстроенная. Садиться за руль в таком состоянии — не самое лучшее решение. Что ж, заберу в другой раз, перед тем как на работу выйти. Надеюсь, что за это время Митя мне сахар в бензобак не насыпет…

— Маш, — вторгается в мои размышления Воробей — Теперь твоя очередь меня выручать.

Вздрагиваю, спохватываясь, что как последняя эгоистка себя веду. Ему же завтра уже на работу. А вдруг у него на выходной какие-то собственные планы были? До того, как я его своими головняками загрузила. Искренне извиняюсь и спрашиваю, чем могу ему помочь.

— Да ничего особенного, — солнечно улыбается Гоша, — Ты не против, если мы сейчас поедем ёлку выбирать? И игрушки. Хочу поймать ощущение этого мандариново-хвойного безумия. У нас же с тобой ни одной общей Зимы не было… Вот и наверстаем…

Мы долго ходим по елочному базару. От хвойных красавиц глаза разбегаются. Приглядываемся, обсуждаем, оцениваем и, в конце концов, единогласно выбираем красивую, невысокую и пушистую пихточку. Продавец помогает Гоше загрузить её в машину. Салон авто сразу наполняется умопомрачительным смолянисто-хвойным ароматом.

— Боооже! — вздыхаю в блаженстве, — Запах-то какой волшебный!

— Ага, — соглашается Птиц, — Просто потрясно! Настоящая ароматерапия. Ты не сильно устала?

— Нет, я более чем в норме, — энергично отзываюсь я.

И правда испытываю просто небывалый прилив сил. Наконец-то и меня накрыла предпраздничная эйфория. А то Новый год уже послезавтра, а я всё не могу проникнуться настроением всеобщего веселья. На фоне пережитых потрясений и стрессов, даже любимый праздник померк и утратил для меня свою былую привлекательность. А вот сейчас: вдохнула этот хвойный аромат и словно бы зарядилась — все горести на второй план отступили. Уже в предвкушении как эту красавицу наряжать будем.

— Отлично! Тогда давай сейчас наше чудо-дерево домой отвезём и поедем за гирляндами и прочими новогодними украшениями. Заодно и покушаем где-нибудь, — предлагает Гоша, и я с радостью с его предложением соглашаюсь.

Весь остаток дня занимаемся закупками и последующим украшательством. Увлечённая этим занятием даже не замечаю насколько устала. Перед сном хочу полежать в ванной, но погрузившись в воду, понимаю, что планы придётся срочно менять, иначе отключусь прям здесь, ненароком. Быстро принимаю душ, на автомате добираюсь до постели, желаю Гоше спокойной ночи и вырубаюсь, как только голова подушки касается.

В эту ночь кошмары меня не мучают. Проснувшись, не могу вспомнить свои ночные грёзы. Знаю лишь, что в них была радость, тепло, смех и счастье. Мне снились чудесные, по-настоящему добрые и сказочные сны. А ещё… в них был Воробей.

Загрузка...