Глава 37

Татьяна. Сейчас

Слова Влада что-то переворачивают в груди. Наверное, мне нужно было это услышать, чтобы наконец-то отпустить ситуацию. Двенадцать лет! Боже, как долго меня это грызло. Я задвигала воспоминания в самый дальний уголок души, но от этого они никуда не исчезали. Выстреливая периодически болезненными импульсами.

Он смотрит на меня, ожидая ответа. А я слишком остро реагирую, чтобы выдать что-то адекватное и вразумительное. Просто дышу, пытаясь проглотить некстати подступившие слезы.

— Я…. Спасибо, Влад, — это все, на что я сейчас способна.

— За что? — распахивает глаза шире. Удивлен моей реакцией? Так мы ведь с ним оба надломленные, обоих выворачивало наизнанку все эти годы. Конечно, мне жилось в разы легче, у него — тюрьма, чувство вины и общественное осуждение. А у меня — малолетний сын и тоже непроходящее ощущение, что я виновата кругом.

— За это. Я злилась на тебя так сильно, обвиняла во всех смертных грехах, чтобы не чувствовать себя крайней. И сейчас понимаю, как это было глупо и неправильно. Для нас обоих. И я рада, что мы поговорили. Стало легче дышать, — улыбаюсь сквозь слезы. Мне действительно полегчало. Я отпускаю ситуацию, все обиды и недопонимания, недоверие…. Пусть Влад будет счастлив. Я искренне посылаю ему лучик добра. Он его тоже заслужил. А прошлое? Пусть останется в прошлом. Не хочу в нем ковыряться.

— Тань, для меня много значат эти слова, спасибо тебе.

Голос Влада звучит взволнованно и проникновенно. Немного не вяжется этот тон с его обликом «опасного» парня. Но я верю ему, чувствую искренность.

Мой телефон оживает, на заставке — фото Ромки. Влад кидает заинтересованный взгляд. Задавливаю вздох, и поднимаю трубку.

— Мам, ты скоро?

— Ром, я еще занята. Что-то срочное?

— Нет, просто я стих выучил, а рассказать некому.

— А бабушка с дедом? — краем глаза отмечаю, как улыбается Влад, подслушивая наш разговор.

— Бабушка уже час болтает с кем-то по телефону, а дед дрыхнет перед теликом, — вздыхает сын.

— Действительно трагедия, — хмыкаю. — Скоро буду. Повтори еще пару раз стих, чтобы от зубов отскакивал.

— Да я уже! Хочешь, прямо сейчас расскажу? — тараторит Ромашка.

— Солнце, давай потом. Я же говорю — занята!

— Лааадно, — тянет. И тут же совсем другим голосом добавляет:

— А пирожных купишь?

— Куплю, вымогатель, — смеюсь. — Все, Ром, давай.

Отключаюсь, пока мой болтун не придумал еще чего-то.

— Он всегда такой настойчивый? — улыбается Влад.

— Всегда. Если ему что-то надо — достанет из-под земли.

— Это хорошо, в жизни пригодится, — кивает.

— Надеюсь. Пока он мечтает стать разработчиком компьютерных игр. Даже не знаю — нужна ли в этой отрасли подобная напористость?

Наш диалог плавно перетекает с сына на какие-то ничего не значащие бытовые глупости. На удивление Влад не торопится сменить разговор, а наоборот интересуется всем, что касается меня и Ромашки.

Общаться с ним легко, как и раньше. Будто и не стоят между нами двенадцать лет изоляции. На языке крутится вопрос, а я все не решаюсь его задать. Зачем ворошить былое? А если ответ будет не таким, как мне бы хотелось? Поэтому молчу, хотя так и подмывает спросить: «Что же произошло в день убийства Юры?»

Влад

Вечер, который стоил мне не один десяток умерших в страшных муках нервных клеток, завершился улыбкой.

Я иду домой, наплевав на сырость, оставив машину в центре. Мне нужно двигаться, иначе разорвет от переполняющих эмоций. Я и Таня, как нормальные люди просто по-го-во-ри-ли!! Без упреков, осуждения, гримас… Я ощущаю себя так, будто заново родился. Даже не представлял, что могу еще испытывать нечто подобное: адреналин шарашит в крови, бьет по вискам. Заставляет сердце выделывать какие-то безумные кульбиты. И мне вместе с ним хочется пройтись колесом. Будто мне пятнадцать, и у меня прошло свидание с любимой девочкой.

С любимой…

Да, в собственных мыслях давно ее так окрестил, но держу это слово про запас. Стараюсь часто не возвращаться к нему, так как Танюшка все еще недосягаема для меня. Но в сердце — только она одна. Господи, хоть бы мотор не встал на таких виражах. Уже ведь не мальчик, а так жестко штормит от простого разговора!

Хочу еще с ней увидеться, о чем и сказал перед расставанием. Она замялась, занервничала…. Передавил. Слишком тороплю события. Но как набраться терпения, ждать, чтобы все устаканилось, если меня разрывает от желания быть рядом. Хотя бы как старый знакомый.

Все, чего я добился по окончанию «переговоров» — это Танин номер телефона. С трудом заставил себя не выкрикнуть «Ессс!» на весь ресторан. Маленькая, но победа. Теперь открываю телефон и смотрю на десяток цифр и радуюсь. Улыбаюсь сам себе! Прохожие, должно быть, считают меня идиотом, пусть так! Я счастлив и этим все сказано.

*****

Новая рабочая неделя дается легче предыдущей. Я уже не чувствую себя новичком, да и визиты повторяются. Люди меня тоже узнают, Андреич все больше отдает в мои руки разные мелкие дела, и ему остается подписывать документы, расплачиваться с поставщиками, и прочие важные моменты, где без слова хозяина не обойтись.

По дороге домой мне звонит неизвестный номер. Смахиваю, не желая общаться с кем бы то ни было из прошлого. Но звонивший набирает снова и снова, и я соединяюсь, поражаясь чьей-то наглости.

— Да! — бросаю чуть агрессивно в трубку.

— Влад! — голос женский, не молодой, отчаянно всхлипывает и причитает.

— Кто это? — спрашиваю, а у самого все холодеет внутри. Этот звонок не предвещает ничего хорошего.

— Ой, беда…, — женщина с трудом разговаривает, срываясь в истерику. — Танечку забрали-ии-и, забрали Ромашку! Уроды-ыы! Помоги-и-и!

Выворачиваю к обочине и бью по тормозам. Перед глазами все плывет.

— Диктуйте адрес, еду!

*****

Отключаю переживания, насильно затыкая внутренний голос, который орет дурниной и мечется. Этим я не помогу Тане. Мне нужно быть предельно собранным, холодным, отстраненным…. Насколько позволяет ситуация, конечно. А она, сука, просто запредельная, эта ситуация!

Бросаю тачку у подъезда, взлетая по ступеням на этаж. У двери встречает мать Тани.

— Что произошло? Коротко и по существу!

Женщину трясет на нервах, и она с трудом подбирает слова. На выручку приходит пожилой мужчина. Очевидно, глава семьи.

— Тридцать минут назад раздался звонок в дверь. Таня сама открыла, ее тут же скрутили. Ломанулись в квартиру. Мы не ожидали такого. Пронеслись два амбала мимо нас и схватили внука, — на этих словах его покидают силы, и он прикрывает рот рукой, заходясь в немом плаче.

— В полицию звонили? — задаю новый вопрос.

— Нет, — качает головой мать, — нам запретили. Сказали — они умрут, если пустим полицию следом. Что делать, Влад? Что делать?!!

— Успокоиться, и звонить в полицию. А пока они едут — я попробую узнать больше. Отставить панику! Это ясно? — разговариваю жестко, чтобы встряхнуть родителей. Они немного успокаиваются, и я оставляю их разбираться с полицией.

На улице срывается дождь, и холодная свежесть помогает прийти в себя. Открываю черный список контактов в мобильном. Если кто и причастен к похищению, так этот отморозок.

Раздается два-три гудка, и в трубке раздается все тот же мерзкий голос.

— Влад, а я все ждал — когда же ты позвонишь? Пришлось самому в это дело впрягаться. Ты же не захотел по-хорошему.

— Хватит скалиться! Где Татьяна и мальчик?

— Ты хотел сказать — твой сын?

Внутри все обрывается. Откуда подробности известны этой мрази?

— Это не имеет отношения к делу. Зачем они тебе? Чего ты хочешь от меня?

— Имеет-имеет, причем самое прямое. Ты — упрямец, и мне понадобился рычаг воздействия на тебя. Поэтому семья — лучшие заложники в данной ситуации.

— Они — не моя семья. Если ты следишь за мной, то должен знать, что живу отдельно.

— Знаю, как не знать! Но видишь, какая ситуёвина сложилась: ты — любишь Таню, Таня — любит Рому. Рома — ваш общий ребенок. Улавливаешь связь? Ну а теперь к главному. Мне нужен человек для грязной работы: это будешь ты. И мне нужны деньги, а они есть у Тани. Вы оба помогаете мне, а я — отпускаю заложников на волю, и забываю про твое существование. И заметь, ты остаешься в выигрыше: бабы любят героев, что жертвуют всем ради них!

Дебильный юмор рвет в клочья остатки моих нервных клеток. С трудом сдерживаюсь, чтобы не нагрубить и не послать этого урода лесом. Но в таком случае подставлю Танюшку и Рому, а этого я допустить никак не могу.

— Я слышу только твое злобное сопение. Так что скажешь, Владик? — заговаривает спустя минуту молчания.

— Я все сделаю. Жду информацию о деле и фото — на котором видно время и живых заложников.

— О как запел! Будет тебе фото. Жди!

Короткие гудки оглушают на секунду. Стою под усиливающимся дождем, не замечая, как промокает одежда. Раздается вой сирены. Во двор заворачивает машина с мигающей «люстрой». Отхожу к своей тачке, не приняв окончательного решения: действовать самому или довериться полиции?

Загрузка...