Измена. Тайный сын от бывшего

Глава 20

Екатерина

Открываю глаза и вижу, как передо мной на стуле с широкой улыбкой на лице сидит мой бывший муж и держит на руках ребёнка. Нашего мальчика…

– Сынок! – подрываюсь так, словно меня ударило током.

От резкого движения в глазах чернеет и начинают бежать мушки.

Хватаюсь за край кровати, чтобы сохранить равновесие и не упасть на пол.

– Тихо, тихо, тихо, – полушёпотом произносит Алексей и смотрит на меня радостными глазами.

– Позволь, – тяну руки к ребёнку.

– Сейчас, – утвердительно кивает и аккуратно передаёт мне малыша.

С души словно камень сходит. Мой малыш рядом. Мой мальчик со мной целый и невредимый. Я знала, что Владимир не причинит вреда моему ребёнку.

Аккуратно приобнимаю своего мальчика, едва прикасаясь, поглаживаю через пелёнку.

Сыночек в ответ немного ворочается и продолжает беззаботно спать.

– Владимир привёз ребёнка обратно в больницу? Правда? – сейчас мне больше всего хочется верить в то, что всё было именно так и не было никакого похищения.

– Не совсем, – на выдохе произносит Морозов и поджимает губы. – Новиков Владимир Иванович похитил нашего ребёнка и планировал передать малыша в руки моих конкурентов. И всё это было только с одной целью: разорить мою компанию. Новиков просто пешка, шестёрка в чужих руках. Ему наобещали горы золота, а он, придурок, повёлся.

«Похитил нашего ребёнка», – словно на перемотке обжигающие болью слова начинают крутиться в моей голове.

Нет… Этого просто не может быть. Я верила Владимиру, доверяла ему. Он не мог так со мной поступить.

Одинокая слеза, скатившись с моей щеки, разбивается об обшарпанный пол больничной палаты.

– Я понимаю, как тебе тяжело, но это так. Сейчас он в участке, и с ним работает следователь, – сочувствующим голосом произносит бывший.

Пелена слёз застилает мои глаза.

Я верила Владимиру, думала, что он помогает мне исключительно из благих намерений… Ошиблась. Я в очередной раз ошиблась в мужчине. В очередной раз нарвалась на последнего мерзавца.

– Зачем? – утробный писк срывается с моих губ.

– Следствие покажет, – разводит руками, – но я приблизительно понимаю его мотивы и сейчас могу озвучить предположительную версию: мой бизнес-партнёр нарочно подсунул нам подставного доктора. Чтобы тот контролировал беременность и похитил малыша после его рождения. И всё только с одной целью: шантаж.

Внутри меня всё мгновенно обрывается. Ведь и в самом деле профессора Новикова нам посоветовал один партнёр по бизнесу…

– В пользу этой версии выступает тот факт, что многоуважаемый товарищ разорвал все контракты сразу после того, как ты забеременела.

– Не может быть, – сквозь пелену слёз смотрю на спящего на моих руках сына.

От одной только мысли, что моего ребёнка планировали использовать как инструмент, сердце начинает пропускать удары.

– Всё могло быть иначе, – прикусывает губу и на выдохе произносит: – Катюш, почему ты решила скрыть от меня свою беременность? Разве я был плохим мужем?

Ком слёз встаёт посреди горла. После того как Морозов возлёг в кровать с моей подругой, у него хватает совести задавать мне такие вопросы? Бесстыдник!

– Я не из тех девушек, которые готовы делить своих мужчин с кем-то, – произношу обжигающие болью слова.

– Что? – Морозов вытягивает бровь в вопросительном жесте и смотрит на меня такими глазами, словно совершенно ничего не понимает.

От одних лишь воспоминаний, не побоюсь этого слова, рокового дня сердце начинает истошно болеть. Девять месяцев оказались ничтожным сроком. Душевные раны, оставленные предательством мужа, как болели, так и продолжают неистово болеть.

– Я получила сообщение от твоей любовницы… Она пригласила меня в твой кабинет в шесть часов… Я пришла и застала тебя с моей п-подругой, – на последнем слове мой голос начинает дрожать, а из глаз градом начинают сыпаться слёзы.

– Бред! – басит Морозов, но затем снижает свой голос на несколько тонов: – Марина припёрлась ко мне в кабинет и облила меня горячим кофе. Честно признаться, я не совсем понимаю, о чём ты.

Не понимает… Разыгрывать дурака Морозов всегда умел. Мастер блефа, ничего не скажешь.

– Не надо никаких оправданий, Лёш. Я знаю о твоих отношениях с Мариной и о вашем ребёнке тоже знаю, – громко выдыхаю, в надежде хотя бы немного унять нахлынувшие на меня эмоции.

– Ребёнке? Ты, наверное, переутомилась, – пожимает плечами.

– Лёша, Лёша, а ты нисколько не изменился. Как делал из меня последнюю дуру, так и продолжаешь… Я видела вас вместе в кабинете. Как последняя дура заглядывала в замочную скважину, – произношу сквозь неистовую боль.

Мой мальчик, будто бы почувствовав моё состояние, просыпается и начинает плакать. Аккуратно покачиваю сына, и тот мгновенно успокаивается и засыпает.

– Когда, говоришь, это было? – ухмыляется.

– Ты предал меня, Лёша. Растоптал, сравнял с грязью и похотью все те светлые моменты, которые были между нами. В одночасье уничтожил нашу любовь. Я не хочу ничего не слышать. Уходи, оставь нас в покое. Налаживай свою личную жизнь вместе с мерзавкой Мариной, но к нам с сыном приближаться не смей!

Морозов ухмыляется своим мыслям, достаёт свой мобильник и долго водит пальцем по экрану.

– Смотри, – поворачивает мобильник экраном в мою сторону. – Запись с камер видеофиксации. Обрати внимание на дату. Я, как и ты, смотрю в первый раз.

С болью прикусываю язык.

Я совершенно ничего не понимаю. Зачем мне смотреть какие-то видео?

Сейчас мне хочется отмахнуться от него, встать с кровати и с сыном на руках просто уйти прочь, подальше от предателя. Но я не могу… Какое-то невиданное мне чувство заставляет меня остаться на месте. Какой-то внутренний голос кричит во всё горло, чтобы я посмотрела этот чёртов видеоролик…

Сначала Морозов включает видео, на котором я иду по коридору и заглядываю в замочную скважину, а затем переключает на ролик, на котором он вместе с Мариной в кабинете…

Сердце с болью сжимается, а сознание на несколько мгновений меркнет…

– Не изменял… – утробный голос срывается с моих губ.

Лёша, считав эмоции с моего лица, забирает сына из моих рук и аккуратно укладывает на кровать рядом со мной.

Меня начинает трясти…

Выходит, что я сама. Собственными руками. Сама напридумывала себе, сама оболгала своего мужчину и сама уничтожила брак, который считала идеальным.

Слёзы крупными каплями ринулись из моих глаз.

Сознание погружается в какой-то туман. Сейчас я не чувствую ничего, кроме того, что обжигающие губы касаются моих ладоней.

– Любимая, я никогда тебя не предавал, – словно через вату моего слуха касается голос Алексея.

– Прости… – утробный голос срывается с моих губ.

– Катюша, тебе не за что корить себя, – целует мои ладони. – Роль мужчины – оберегать свою женщину. Жить ради семьи. Но я не смог, не справился… Только когда ты ушла от меня, я понял, каким невнимательным чурбаном я был на самом деле. Уму непостижимо, но я же мог сутками напролёт работать. Если бы я хотя бы немного больше времени уделял тебе, у тебя бы никогда не возникло таких мыслей…

– Всё произошло именно так, как должно было случиться, – не дав сказать мне и слова, продолжает Лёша, – каждому из нас жизнь преподала свой урок. Для себя я наконец понял, что бизнес и капитал – это мусор. Зачем мне деньги, если не на кого тратить? Семья – вот что самое главное в жизни. Прости меня, Катюш. Я найму помощников, сделаю всё возможное, чтобы работа отошла на второй план. Я хочу всегда быть рядом со своей семьёй, – крепко обнимает меня и в очередной раз, не дав сказать мне и слова, целует меня в губы.

– Я не переставала любить тебя… Заставляла себя ненавидеть, но всё равно любила… – подаюсь вперёд и крепко целую своего любимого мужчину в губы.

Сыночек, громко заплакав, напоминает о себе.

Лёша берёт его на руки и произносит слова, которые хочется услышать каждой женщине от своего мужчины:

– Я по-новой нашёл смысл своей жизни. Семья – это самое дорогое, что только есть у меня. Я люблю тебя, родная, больше жизни. Тебя и нашего долгожданного сына…