Капибара Клара и спасение карнавала

Глава третья, в которой детективы решают сходить в музей

– Я никогда не работаю с напарниками. Тем более из полиции! – Усы Клары гневно топорщились, пока она швыряла в поясную сумку солнечные очки, фруктовые батончики, сушеные финики, мятные леденцы, влажные салфетки, блокнот, ручку с розовым помпончиком и щеточку для шерстки.

– Я тоже! – с вызовом ответил Матеуш. – Расследование – это опасное дело, которое можно доверить только профессионалам, а не музейным… капибарам!

– Имеешь что-то против капибар?

– А ты против полиции?

Несколько секунд они стояли нос к носу, шумно дыша и топорща усы. Первой в себя пришла Клара:

– Но маску надо вернуть. Нас уволят, если мы хотя бы не сделаем вид, что работаем вместе.

Коати обреченно вздохнул:

– Да. Предлагаю объявить временное перемирие. Раскроем это дело и больше никогда не увидим друг друга.

– Договорились! – Они крепко пожали друг другу лапки и переглянулись.

– Съездим в дом Лео или обследуем место преступления для начала? – спросила Клара.

– Давай на место преступления. Я там еще не успел все осмотреть. Ты же присутствовала в момент похищения маски?

– Да. – Клара махнула лапкой, указывая на кратчайший путь к городскому музею от своего дома. Она ходила этой дорогой на работу пять дней в неделю.

Главный музей Рио-дос-Анималес размещался в бывшем королевском дворце и представлял собой красивое двухэтажное здание из красного кирпича длиной почти в целый квартал. Двери и окна дворца окаймляла причудливая каменная резьба, крышу венчали замысловатые завитки и небольшие скульптуры.

Капибара подвела Матеуша к одному из боковых входов для сотрудников и открыла резную деревянную дверь, приложив свою электронную карточку. В тишине и полумраке они поднялись по белой мраморной лестнице и попали в длинный коридор, проходивший через весь второй этаж музея. Коати с любопытством крутил головой по сторонам. Он был в музее давным-давно, еще на школьной экскурсии, но никогда не видел, как тут все устроено изнутри. На одной стороне галереи находились окна во внутренний двор, а с другой размещались двери комнат и кабинетов. В некоторых из них Матеуш заметил мольберты с картинами, в других – старую поломанную мебель, а где-то – столы со сложными приборами и большими микроскопами.

– Это реставрационные мастерские, – пояснила Клара. – Наши мастера могут починить тарелку, разлетевшуюся на сотню осколков, так, что никто и не догадается, что она когда-то была расколота. Тут чистят от пыли и грязи холсты, чинят антикварную мебель, определяют подделки. Иногда это похоже на детективное расследование. Мы не только определяем автора, владельцев, место и время создания, но и узнаем много нового об эпохе и культуре, в которой был создан предмет или картина.

– Я и не знал, что в музее столько всего и даже есть свои лаборатории.

– Да. Вон там рентген-кабинет. В нем могут, например, просветить картину и узнать, что под одним изображением скрывается более старое или посмотреть, как художник менял свой замысел и переписывал работу. Один раз под слоем какой-то мазни мы таким образом обнаружили работу великого мастера. А тут химический микроскоп: по крупинке краски можно определить время, когда она была изготовлена, а значит, проверить подлинность картины.

Коати уважительно покачал головой. Раньше он думал, что музей – это просто место с непонятными осколками глиняных черепков, унылыми картинами и пыльными статуэтками. А внутри все оказалось больше похоже на секретный научный центр с современным оборудованием и зверями в белых, хотя и кое-где заляпанных краской халатах.

– Ого! – Коати из любопытства заглянул в одну из приоткрытых дверей. На большой картине с букетом цветов в лапах задумчиво стояла миниатюрная мартышка. В центре холста была дыра размером с теннисный мяч. Коати недоверчиво присвистнул.

– Неужели и такое тут смогут исправить?

– Да, причем так, что ты никогда не догадаешься, что в этом месте полотно было порвано.

– А что там? – Матеуш указал на массивную закрытую дверь с электронным замком.

– Особый отдел. Там зооантропологи занимаются изучением эволюции видов и возникновения разумной жизни. Как появилась цивилизация и язык общения? Культура и религия? Почему большинство видов в нашем мире смогли стать разумными, а птицы или, например, крокодилы – нет? Как для того, чтобы мы могли пользоваться орудиями труда и речью, в процессе эволюции изменились наши лапы и гортань.

Полицейский уважительно кивнул, и они зашагали дальше по коридору.

– Кстати, – добавила Клара, – ты знал, что одно время была популярна теория, что только обезьяны способны к эволюции и это они подтолкнули к развитию остальные виды?

– Ничего себе! Вот же несусветная чушь!

– Согласна. Но были те, кто хотел в это верить. Есть даже фантастическая книга, в которой все животные так и остались без разума, и только потомки обезьян построили города и тому подобное. Читать, конечно, дико, но забавно.

Матеуш усмехнулся. Поверить в мир, в котором нет разнообразия разумных животных, было просто невозможно. Тем временем они дошли до конца музейного коридора.

– Все произошло здесь. – Клара привела его ко входу в зал в конце этажа, где еще недавно проходила столь неудачная репетиция танца.

Перед ними было все то же круглое помещение с колоннами, двумя высокими окнами и единственным входом, теперь заклеенным желтой полицейской лентой. Коати внимательно осмотрел зал, как будто надеясь, что массивная маска Короля Ягуара может быть спрятана за тонкой батареей. Все было чисто.

– Ты смотрела камеры наблюдения?

– Да, сразу же после происшествия. В этом зале всего одна камера и еще одна в коридоре возле входа. Расположены крайне неудачно. Показывают в основном пол. В момент, когда выключился свет, они записали только темноту, а когда он зажегся вновь, все остались на своих местах, кроме маски. Никаких подозрительных шевелений, других зверей, тайников и пришествия духа Короля Ягуара камеры не сняли. По коридору тоже никто не проходил. Толку ноль.

Клара не верила в то, что техника может помочь найти пропавшие сокровища и поймать коварных преступников. А тот, кто смог похитить маску на глазах у всех, был явно хитер и хорошо подготовлен. Танцор-леопард в этой роли представлялся ей не слишком убедительным.

Матеуш огорченно вздохнул и с раздражением добавил:

– Я уже говорил с директором музея и с охраной. Пусто. Никто ничего не видел, не слышал и не знает. Как будто похищение состоялось не среди целой толпы зверей, а в темном пустом переулке!

– Эффект невидимой гориллы, – пожала плечами Клара.

– Причем тут горилла? В зале не было ни одной!

– Был такой психологический эксперимент. Участникам по видео показывали футбольный матч двух кроличьих команд. И никто не заметил проходящую через поле огромную гориллу, потому что следили за игрой. Даже очевидные события могут быть пропущены, если не сфокусировать на них внимание. Все ждали танца. Никто не обращал внимания на происходящее вокруг.

Матеуш фыркнул, но ничего не ответил. Он не очень любил всякие психологические фокусы. В конце концов, почему бы честно не признать, что все проморгали ценную вещь из-за собственной невнимательности?

– Предлагаю не терять здесь больше времени.

Клара кивнула. Делать в музее действительно было нечего.