Картины на «чистом листе», или «большой скачок» глазами очевидца

«Большому скачку» — полвека. Навязанный Мао Цзэдуном для ускорения развития, он стал одиозной акцией волюнтаризма и насилия. Вызвавший надежды на лучшую жизнь и порывы энтузиазма, затормозил социальный прогресс, повлёк массовую апатию. Но случайно ли, что Дэн Сяопин, стоявший одной ногой в «скачке»,— другой шагнул в рыночную перестройку?

Голод и разруха, порождённые авантюрной романтикой «скачка», облегчили переориентацию китайцев на рынок. А многие сущностные черты их нынешнего «экономического чуда» (ставка на дешевизну рабочей силы, принижение плановых начал, склонность к децентрализации экономики, аллергия к «советской модели», «супер»-темпы экономики, самоизоляция от военных союзов) совпадают или сходны с поиском «собственного пути», затеянным командой Мао. Ряд нынешних проблем КНР вызревал в ажиотаже «скачка».

Наконец, события 1957—1960 гг. повлекли крах советско-китайского союза и крутой геополитический поворот в мире. То есть, китайский «скачок» причастен и к нашей истории. Знание его помогло бы точнее моделировать современные отношения с КНР. В последние годы свет на перипетии китайского «скачка» пролили свободные от пропагандистских клише и цензурных ограничителей монографии дипломатов, работавших в Посольстве СССР, как и учёных-китаеведов, учившихся тогда в вузах КНР. Лептой в осмысление скачка могут послужить и записи очевидца, работавшего там как при «большом скачке», так и при нынешнем «броске» Китая в рынок.