Картины на «чистом листе», или «большой скачок» глазами очевидца

1958 год

7 декабря. Политическая лексика у китайцев очень образна, её расцвечивают метафоры из литературной классики, афоризмы древних мудрецов[35]. Есть и заимствование у «лао дагэ» — слово «спутник». Здесь уже не скажут «рекорд урожайности»: здесь нынче «спутники запускают». В перечне «запусков» «Дружба» (№ 49) назвала 130 тыс. цзиней, сжатые с участка в 1 му[36] (уезд Хуаньцзян в Гуанси-Чжуанском автономном р‑не). По-нашему: 975 т с га. Фантастика! «Спутникам» сопутствуют углублённая вспашка, загущение рассады[37]. В 1949 г. урожайность риса в Китае была 10,5 ц с га, в 1957 г.— 15,3 ц (в 638 раз меньше «спутника»).

8 декабря. Возникли слухи о трудностях с продовольствием. Глядя на пекинские харчевни, в это не верится, но нет дыма без огня, проблемы коммун — всё очевидней. Слухам об уничтожении очагов в крестьянских домах (мол, отвлекают от общественных столовых) я тоже не верил — слишком нелепо. А не нелепость ли — «колхозы» по 50 тыс. членов (как считать трудодни?) Сверхнелепость — сулить скорый приход коммунизма.

9 декабря. Подтверждение сомнений нашёл, где не ждал: в номерах «Хунци», что вышли в моё отсутствие. В № 12 ехидный заголовок: «В самом ли деле уже достигнут коммунизм?» Читаю: «Есть люди, уже разработавшие детальные планы введения коммунизма в своих местностях в 2‑летний срок. С учётом уровня развития производства и уровня сознательности принцип оплаты по труду по-прежнему должен быть основой системы распределения».

Поворот на 180 градусов: пару месяцев назад «Хунци» хулил сдельщину. Ещё хлеще сказано в № 13: «Кое-кто настаивает, что независимо от уровня производства нужно вводить обеспечение[38] — мол, „чем больше обеспечений — тем больше факторов коммунизма“. Это идеология мелкобуржуазной уравниловки».

Полгода назад Лю Шаоци порицал «скептиков» («Посмотрим, что будет осенью»,— беспокоились они). «Посмотрим,— сказал тогда Лю,— они обязательно просчитаются». Разве просчитались?

12 декабря. Невероятно: печать атакует «спутники урожайности»! В «Ци-и»[39] разоблачён факт мошенничества.

…В августе — как раз когда в Бэйдайхэ началось заседание политбюро, давшее «добро» коммунам,— в уезде Суйсянь вручались красные знамёна волостям за успехи на полях. Вожака волости Цзиньтун наградой обошли, и вот — неделю спустя — он с помпой объявляет: в одном из его кооперативов «запущен спутник» — на опытном поле в 1 му сжато 60 тыс. цзиней риса (т. е.— 4500 ц с га). Уездная власть ликует, но Цзяо Дэсю, партсекретарь вышестоящего органа (окружкома) пожелал удостовериться лично.

Подъезжая к кооперативу, приметил, что с/х культуры изъедены вредителями. У «опытного поля» увидел корреспондентов, а на лицах крестьян почему-то блуждали усмешки. И стал разбираться.

Оказалось, что после «неудачного» собрания в уезде уязвлённый вожак волости организовал ударную вахту: 300 чел. за сутки повыдергали на рисовых чеках стебли созревающего риса, «переселив» их на клочок в 1 му — «опытное поле Чэнь Яого» (председателя кооператива[40]). Затем рис скосили, свезли на ток, подсыпали ещё зерна с других полей — и «спутник» готов! Крестьян, пишет в «Ци-и» Цзяо Дэсю, предупредили: всем говорить, будто участок был перекопан на глубину 2 м, что заделана уйма удобрений, применены агротехнические новшества («кто ослушается — будет лишён пищи, выселен из деревни, ему отрежут уши»).

Председателя кооператива, пишет «Ци-и», исключили из КПК и арестовали: «оказался бывшим кулаком, замешан в пьянстве, хищениях, насилиях над женщинами»[41]. Но при чём его «тёмное прошлое»? Он в афере — меньше «стрелочника» (исполнял приказы волостной власти).

Часто ли энтузиазм «подогревают» угрозами «обрезать уши»!

18 декабря. Сенсация: пленум ЦК в Учане «согласился с просьбой Мао Цзэдуна… не избирать его на очередной сессии ВСНП Председателем КНР». Мол, «это даст ему возможность высвободить большее время для работы в области марксистско-ленинской теории». Не верится, что Мао Цзэдун мог отказаться от власти по собственной воле…[42]

20 декабря. Оглашено Решение «О некоторых вопросах, касающихся народных коммун», принятое 10 дней назад, на последнем заседании пленума. Начало цветистое: «На широком горизонте восточной части Азии, подобно восходящему солнцу, появилась новая социальная организация — крупная народная коммуна…» Но, как в песенке Утесова «Всё хорошо, прекрасная маркиза», успокоительную преамбулу сменяет «правда жизни».

В документе осуждается «пустое фантазёрство о возможности войти в коммунизм, перескочив этап социализма». Заявления о «немедленном осуществлении всенародной собственности» в коммунах и «немедленном вступлении в коммунизм» означены как легкомыслие, «ведущее к искажению и вульгаризации великих идеалов коммунизма» и служащее «росту тенденций мелкобуржуазной уравниловки». «Коммунистическая система распределения… может быть претворена в жизнь лишь после того, как будет создан в весьма большом изобилии общественный продукт. Отказ от принципа „каждому по труду“ при отсутствии упомянутого условия нанёс бы вред трудовой активности людей, не помогал бы росту общественного продукта и, следовательно, не благоприятствовал бы осуществлению коммунизма»… «Сфера бесплатного снабжения не должна быть слишком обширной».

Сказано «нет» тотальному обобществлению, при этом упомянуты дикие несуразности, о каких я и не подозревал: «Некоторые считают, что с созданием народных коммун подвергнутся перераспределению предметы личного потребления, являющиеся личной собственностью,— отмечено в документе,— …Необходимо объявить массам, что после создания коммун средства жизни (жилые дома, одежда, мебель и прочее), как и сбережения в банках и кредитных кооперативах по-прежнему остаются и навсегда останутся собственностью членов коммун». Запрещено принуждать членов коммун «вкладывать свои денежные средства в коммуну или передавать в дар коммуне».

Не шаг ли к возрождению кооперативов? «Производственная бригада,— гласит документ,— есть основная единица организации труда»; её надо наделить «необходимой властью в организации производства и капстроительства, управления финансами, бытового обслуживания и заботы о благосостоянии»[43]. Документ не осуждает «коммуны» как утопию — наоборот, содержит призывы их укрепления, ратует за «ещё больший скачок» в 1959 г. Так больному раком не говорят — по мотивам гуманности,— чем болен. Полная правда ранила бы многие сердца, ведь «коммунизация» — мечта не только Мао, но всей партийно-государственной верхушки, широкого партактива, множества простых людей.

24 декабря. «Дружба» сулит: «выдвинутый ЦК КПК план удвоения выплавки стали и доведения её до 10,7 млн т в скором времени будет успешно претворен в жизнь…» В моё отсутствие Марии довелось соприкоснуться с «малой металлургией», вот строки из её письма:

…Пик «октябрьской вахты» пришёлся в Пекине на 26‑е, в воскреснике участвовало 700 тыс. горожан. В репортаже «Дружбы» отмечено: «Множество бледнолицых интеллигентов, работая у сталеплавильных печей, превратились в мужественных людей с закопчёнными лицами».

1959 год

12 января. Вася сказал: сталь из кустарных печей ни на что не пригодна.

28 января. Из письма мамы от 21 января:

Из письма маме:

29 января. В то время, когда я лежал в больнице, в Москве начался ⅩⅩⅠ съезд КПСС. Делегацию КПК возглавил Чжоу Эньлай.

7 февраля. Из письма мамы от 1‑го февр.:

8 февраля. Вчера Хрущёв и Чжоу подписали соглашение о строительстве ещё 78 крупных объектов (металлургия, химия, угле- и нефтедобыча, машиностроение, энергетика)… Лицензии, техническая документация — безвозмездные. Продолжаем щедро делиться с Китаем!

14 февраля. Из письма маме:

15 февраля. Оказывается, наши эксперты предупреждали: вода в Шисаньлине может «уйти в песок» — таковы особенности грунта. Дай-то Бог, чтобы ошиблись![44]

22 февраля. Из письма мамы от 14‑го февр.: «Папа начал пить лекарство 1‑го, а 3‑го сделали анализ. Следующий, через неделю дал лучшие показатели — явное влияние лекарства. Папа воскресает, сегодня впервые сидел в кресле. И уже подумывает о 2‑й книге романа. Робко ещё, но поверил в жизнь. А ведь его привезли умирающего, Лушников давал ему самое большее 5—6 дней. Отменили несколько сердечных лекарств. Сердце, жившее 3 месяца на лекарствах, приучается к самостоятельной работе».

26 февраля. Передовица «Жэньминь жибао» озаглавлена: «Вся страна — как одна шахматная доска». Под стать прошлогоднему «Манифесту скептиков». Со ссылкой на документы Ⅵ пленума призывает: «Надо, чтобы наша социалистическая экономика развивалась пропорционально и планомерно,.. надо ещё более усилить централизованное руководство и всестороннее планирование; надлежит исходить из интересов всей страны и организовать экономику как одну шахматную доску[45]. Т. е., нужно в масштабах всей страны добиться единого планирования капитального строительства, производства основной продукции, распределения сырья, единых закупок средств производства и средств потребления». Реабилитация плана? Намеренье приступить к урегулированию экономики?

16 марта. А «Хунци» всё атакует уравниловку. Под заглавием «Последовательно осуществлять в народных коммунах принцип распределения по труду» пишет: «В ходе работы на местах по упорядочению и упрочению народных коммун очень важное значение придаётся вопросам распределения. Во многих провинциях коммуны передают зарплату производственным бригадам в соответствии с ранее установленными дифференцированными нормами; производственные бригады ведут подсчёт трудодней членов коммуны и ежемесячно платят зарплату каждому соответственно доле его труда. Этот метод, использующий опыт прежних с/х кооперативов высшего типа в расчёте трудодней, может успешнее воплотить принцип „лучше работаешь — больше получаешь“».

17 марта. Из письма мамы от 9 марта:

Из письма маме:

20 марта. В «Правде» от 14‑го — статья Овчинникова: «Крылатый конь, символизирующий в китайском народе идею „большого скачка“, казался буржуазному Западу чем-то мифическим, нереальным. Но вот прошёл год, и перед человечеством предстал победный взлёт экономики страны. 18 млн т стали, 380 млн т угля — вот главные задания, которые поставил перед китайским рабочим классом 6‑й пленум ЦК КПК». Речь идет об учанском (3‑месячной давности) пленуме. Коррективы, что он внёс в экономическую политику, не упомянуты: зачем сыпать соль на раны?

28 марта. Мятеж в Тибете… Вспыхнул 10 марта. 20‑го НОАК получила приказ о его подавлении, 28‑го Чжоу Эньлай распустил Кашаг (местное тибетское правительство).

30 марта. В нашем быте перемены: благодаря «вызову на ковёр». Допустимо ли, огорошил меня секретарь парткома Андросов, что я, будучи приглашён китайцами, сижу в Посольстве? «Так мне было велено» «Но вы же — комсомолец! Где ваша сознательность?»… Нет худа без добра! Я переведён к китайцам, в Бюро переводов. Размещается в новой гостинице «Дружба» — туда же нас и переселили (двухкомнатный номер с большой ванной, новой мебелью). Отныне тружусь с утра до вечера над политическими текстами.

2 апреля. 30 марта в «Правде» вышла статья Овчинникова о Тибете. «Последовательно проводя в жизнь политику местной национальной автономии, правительство республики еще в апреле 1956 года образовало Подготовительный комитет по созданию Тибетского автономного района,— пишет он,— …17 марта мятежники насильно вывезли далай-ламу из Лхасы…»

В 1951 г., когда НОАК освободила Тибет, далай-ламе было 16 лет. Пекин ему благоволил (не без взаимности: тот даже сочинил поэму о Мао Цзэдуне). Именно он возглавил упомянутый Подготовительный комитет.

3 апреля. «Надо придерживаться принципов равноценного обмена между производственными бригадами внутри народной коммуны»,— пишет «Хунци» в № 7. Понимаю это так: прежнему кооперативу надлежит вернуть права самостоятельной хозрасчётной единицы.[47]

5 апреля. В Шанхае завершился самый короткий из известных мне пленумов ЦК (шёл 4 дня). Приурочен к предстоящей сессии ВСНП.[48]

6 апреля «Правда» перепечатала переписку комиссара Тибетского военного округа генерала Тянь Гуаньсаня с далай-ламой.[49]

14 апреля. Прочёл коллегам-китайцам лекцию «Порядок слов в русском предложении». Потребовалось проанализировать ошибки в их переводах. На очереди тема: «Сложное предложение и параллельные конструкции».

18 апреля. Открылась сессия ВСНП. Основные докладчики — Чжоу Эньлай (о работе правительства), Ли Фучунь (о проекте плана), Ли Сяньнянь (о бюджете).

19 апреля. На днях были оглашены… итоги 1‑й 5‑летки (1953—57 гг.).

Прирост за 1‑ю пятилетку по некоторым видам продукции:

В капстроительстве, гласит сводка, 87 % средств вложено в тяжёлую и лишь 13 % — в лёгкую индустрию. К концу 1957 г. полностью или частично сдано в эксплуатацию 68 объектов с помощью СССР и 27 — с помощью Болгарии, Венгрии, ГДР, Польши, Румынии, Чехословакии. Валовая промышленная продукция возросла на 141 %. Рост внешней торговли: 62 %. Темпы достойные — тем паче, что пятилетке сопутствовала война с американцами в Корее![50]

21 апреля. От имени далай-ламы заявлено, что отбыл «по своей собственной свободной воле». Считая, что заявление навязано далай-ламе насильно, Синьхуа пишет: «Оглашение в настоящий момент документа, названного „Заявлением далай-ламы“, в котором столь демонстративно говорится о „независимости Тибета“, фактически нацелено на превращение Тибета в иностранную колонию или протекторат. Невольно возникают вопросы: не есть ли сие попыткой поставить далай-ламу во враждебное положение к своей Родине и преградить ему путь к возвращению на Родину; и не есть ли сие попыткой создать ситуацию, вынуждающую индийское правительство допустить в Индии антикитайскую политическую деятельность тибетских мятежников?»

27 апреля. Сессия ВСНП избрала председателем КНР Лю Шаоци, его замами — Сун Цинлин и Дун Биу. Чжу Дэ стал председателем Постоянного комитета ВСНП, Чжоу Эньлай вновь утверждён премьером Госсовета.

1 мая. Парадоксы пропаганды: на площади Тяньаньмэнь, украшенной портретами Маркса, Энгельса, Ленина, Сталина (и огромным портретом Мао напротив), демонстранты славили «генеральную линию»; исполнялась новая песня «Народные коммуны — это хорошо!»

6 мая. В «Жэньминь жибао» — язвительный комментарий «Революция в Тибете и философия Неру»: «…Это — уже 7‑е выступление г‑на Неру в парламенте Индии по тибетскому вопросу с 17 марта по конец апреля. Г‑н Неру уже многократно выражал сочувствие „стремлению тибетцев к автономии“ и выступал против „вооружённой интервенции“ Китая… Во взглядах г‑на Неру налицо противоречия, но как оные разрешить мы обсуждать не намерены… Каждый достаточно занят расчисткой снега перед собственным домом — к чему беспокоиться о снеге на чужих крышах?» И т. д. и т. п. Былые друзья на глазах всего мира превращаются во врагов. Исчез Далай-лама — и тут же рассорились две самых населённых державы, даровавшие миру «5 принципов мирного сосуществования» («Панча шила»). Куда потянется цепочка? Не к нам ли — столько сил вложившим в построение дружбы и с Китаем, и с Индией?[51]

Наверняка тут сокрыта рука ЦРУ. Пекин, конечно, прав, но не помог ли он — в эйфории «скачка» — мятежникам (и ЦРУ) своими просчётами?[52]

9 июня. Из письма мамы от 28 мая:

26 июня. В числе 200 советских специалистов, отбывающих в нынешнем году на Родину, был сегодня в Чжуннаньхае[53] на встрече с Чжоу Эньлаем. Он появился в белой рубашке навыпуск («протокол жарких стран»), обаятельный, как всегда. И подкупающе откровенный: «Вы, специалисты, работали вместе с китайскими коллегами во многих сферах, все высказанные вами замечания доводились в той или иной степени до нас. Ваши замечания и предложения были проникнуты желанием по-братски нам помочь, многие из них учтены в нашей работе…»[54]

Сообщил, что к маю 1959 г. в некоторых провинциях КНР имел место голод, для преодоления которого пришлось обратиться к госрезервам[55]. Причины голода объяснил поспешными попытками «скакнуть в коммунизм»: «Многие руководители на местах плохо рассчитали запасы зерна — вместо того, чтобы распределить на весь период до нового урожая, вводили в общественных столовых народных коммун бесплатное питание по принципу „ешь, сколько пожелаешь“».

Не всё в его словах было для меня новостью: на новом месте уже доводилось переводить для спец-бюллетеня конфиденциальные тексты о «проколах» скачка. О том, например, как горе-рационализаторы попытались заменить — лишь бы вышло «быстро и экономно» — стальные рельсы… деревянными и пр. Что удивило — так это жалобы на «взрыв аппетита» у крестьян при дармовом столований[56]. Могло ли быть иначе? Китайские вожди ведь — не книжные теоретики, по ходу антияпонской и гражданской войн годами жили бог о бок с простым людом… Но почему он столь откровенен? Новые веянья в руководстве? Или влияние Засядько?[57]

Затронул премьер и дилемму «равновесие — неравновесие», что заинтриговала меня полтора года назад: «У нас сейчас между рядом отраслей возникли диспропорции,— сказал он.— Советские специалисты это предсказывали, за что мы им благодарны. Всё познаётся через практику. Наша страна пока что подобна ребёнку, который учится ходить. Ребёнок упадёт раз, разобьёт нос, упадёт второй, третий раз, а затем научится ходить».

Итак, на устах премьера — завуалированная самокритика. Престиж наших экспертов — на высоте! Не зря волновались о перегибах «скачка», их правота признана китайским руководством…

27 июня. Почитание «лао дагэ» проистекает, пожалуй, не столько из деяний нынешних специалистов, сколько из образа тех, кто сражался в Гражданской и в Отечественной. Специалистов знают в Китае немногие, а героев прошлого — по кинофильмам — миллионы…

Из письма маме:

8 июля. Из письма мамы от 1 июля:

10 июля. Китайский «русист № 1» Гэ Баоцюань рассказал в «Дружбе" историю первой публикации произведения Пушкина в Китае.

«Из книги литературоведа А Ина „История художественной прозы в последний период Цинской династии“,— пишет он,— было известно, что ещё в 1903 г. Цзи Ихуэй перевёл с японского на китайский язык произведение Пушкина. Полное название в переводе было следующим: „Русская романтическая история. Рассказ о Смите и Мэри“.

На протяжении многих лет найти эту книгу не удавалось, а потому невозможно было определить, о каком именно произведении шла речь. В 1947 г. при составлении „Пушкинского сборника“ Гэ Баоцюань написал, что под таким заголовком могли быть изданы „Метель“, „Дубровский“, „Полтава“, „Капитанская дочка“ (где героинь зовут „Марией“). Как-то ему попались „Записки о прочитанных книгах“ библиофила Гу Сегуана с такими сведеньями: „Русская романтическая история“, один том, издательство „Цзосинъ шуцзюй“… Автор — русский писатель Пушкин. Перевод Цзи Ихуэя с японского перевода, сделанного Дзисукэ Такасу. В книге 13 глав… Другое название книги — „Сон бабочки среди цветов“. В книге рассказывается о свадьбе русского человека Смита с Мэри… Сюжет очень трогательный, стиль и язык весьма элегантны и привлекательны».

Минуло 10 лет. «Однажды вечером, перебирая книги личной библиотеки А Ина,— продолжает китайский русист,— я случайно обнаружил экземпляр этого перевода. Хотя он был без обложки и части текста не хватало, я почувствовал себя так, будто обнаружил сокровище. По этому истрёпанному экземпляру я смог тотчас же установить, что это — „Капитанская дочка“. Обратившись к японским источникам, Гэ Баоцюань нашел и „Сон бабочки среди цветов“. Под этим названием книга вышла в 1883 г. 3 года спустя её издали повторно — теперь уже как „Рассказ о Смите и Мэри“. То, что Гринёв стал Смитом, неудивительно: на японский Пушкина переводили с английского. „Знакомство китайского читателя с русской литературой началось именно с Пушкина“»,— пишет Гэ Баоцюань.

23 июля. Из письма мамы от 16 июля:

6 августа. «Преодолеть правые настроения, добиться наращивания производства и экономии» — очередная передовица «Жэньминь жибао», словно набат, возвещает: в китайских верхах вновь неспокойно. Текст полон туманных подозрений, источник коих — новый форум в верхах (на сей раз собрался в Лушане[60]). «Экономическая ситуация в данный момент характеризуется продолжением крутого подъёма производства. (Опять „песенка про маркизу“?) Однако сейчас, когда массы и руководство упорно и энергично работают, возник некий крен, а именно, среди части кадровых работников появился страх перед трудностями, спад энергии. Они преувеличивают некоторые трудности, существующие в работе, недооценивают либо преуменьшают уже достигнутые великие успехи и наличие благоприятных условий для преодоления трудностей… Они полагают: чем ниже будут плановые задания — тем лучше, оправдывают свои право-консервативные взгляды… Проявлять недостаточную решительность в преодолении трудностей, вздыхать и охать перед лицом трудностей, не стремиться сделать того, что, по сути, выполнимо — такое поведение абсолютно недопустимо для членов партии и революционных кадровых работников».[61]

8 августа. Кое-какие чудеса «эпохи скачка» нельзя не признать: всё-таки, дерзание студентов авиационного института не ушло «в песок», раскрылось немало талантов (Лю Шикунь и проч.) Появилось — лишь бы не сглазить — лекарство от рака…

Из письма мамы от 1 августа:

15 августа. Из письма маме:

18 августа. По сведеньям из тайваньских источников, в адрес Лушаньского совещания поступают письма, написанные… кровью — некоторые партработники с мест умоляют отменить скачок и коммуны. Маршал Пэн Дэхуай якобы заявил в Лушане: «У нас — не 4, а 3 „зла“: не муха, комар, крыса и воробей, а большой скачок, народные коммуны и руководство Мао Цзэдуна»[63].

22 августа. Из письма мамы от 15 августа:

24 августа. Между тем, «Правда» как раз вчера дала папин фельетон. В июле вышел его рассказ. Были и другие статьи: печатается нынешним летом чаще, кажется, чем Овчинников. Да ещё, как пишет мама, его публикуют «Комсомолка», «Огонёк», даже журнал «Наука и религия»…

27 августа. Сегодня «Жэньминь жибао» дала передовицу по пленуму («опоздав» на 2 недели): «Горстка правооппортунистических элементов, оторванных от масс и действительности, присоединяется к клеветнической кампании внутренних и внешних враждебных элементов. Пользуясь недостатками, которые были давно устранены или быстро устраняются, они расхолаживают массы и кадровых работников, создают атмосферу вялости, упадка духа, недовольства и пессимизма, стараясь таким путём вызвать идеологическое и политическое замешательство». Пэн Дэхуай в статье не упомянут.

31 августа. В «Хунци» статья «Великий призыв»: тоже о пленуме. Данные по урожаю и по металлургии за 1958 год обновлены. Оказалось, что зерна было собрано 250 млн т (а не 375 млн, как утверждалось ранее).[64] «За исключением 3,08 млн т стали, выплавленной кустарным способом и отвечающей потребностям деревни, доброкачественная сталь, выплавленная современными методами и отвечающая потребностям промышленности, составила 8 млн т»,— пишет «Хунци». «1 палец из 10‑ти» — таков, по оценке журнала, вес «некоторых временных, частных недостатков, имевших место в движении за большой скачок и за создание народных коммун»… «Правые оппортунисты изо всех сил собирают и преувеличивают незначительные данные о некоторых уже устранённых или быстро устраняемых недостатках, чтобы вылить ушаты воды на народные массы и кадровых работников, клеветать на массовое движение и распространять среди масс ядовитые бактерии пессимизма». В статье сказано: нынешнему урожаю серьёзный урон нанёс (вкупе с наводнениями и засухой) налёт с/х вредителей. Аукнулась «война с птицами»…

1 сентября. В сравнении с первой половиной года тональность печати развернулась на 180 градусов: «Жэньминь жибао» напечатала передовую статью в честь… 1‑й годовщины её же передовицы (той, что огласила призыв из Бэйдайхэ об удвоении выпуска стали). «Наряду с внутренними и внешними реакционерами,— пишет газета,— в наших рядах есть правооппортунистические элементы, которые также весьма недовольны, массовым движением за выплавку чугуна и стали… Они считают, что это всего лишь — „движение мелкобуржуазного фанатизма“[65], что „ущерба было больше, чем пользы“».

7 сентября. Из письма мамы от 31 августа:

8 сентября. Я ознакомился, наконец, с докладом Чжоу Эньлая Постоянному комитету ВСНП (от 26‑го авг.). Из него явствует, что, курс «большого скачка», с одной стороны, победил (в спорах с «правыми оппортунистами» на Лушаньском пленуме), с другой — проиграл (в споре с экономическими законами). Премьер славит «генеральную линию», «битву за сталь» и «народные коммуны», одновременно признав: «В результате стихийных бедствий в прошлом году, отсутствия необходимого расчёта в повседневной жизни и надлежащей тщательности в уборке зерна, в результате большего потребления зерна из-за отсутствия плановости, а также в результате новых стихийных бедствий… менее чем в 5 % районов страны ощущалась нехватка зерна весной этого года»[66]. Здесь Чжоу не столь откровенен, как перед нашими специалистами два месяца назад, зато объявил, что задания на 1959 г. резко сокращены: по стали до 12 млн т (вместо намеченных 18 млн т), по зерну — до 275 млн т (вместо 525 млн т).

9 сентября. Оглашено заявление ТАСС — благой совет Китаю и Индии «замириться». Не обиделся бы Мао — поставлен на одну доску с Неру…[67]

10 сентября. Телеграмма от мамы:

11 сентября. Сочувствие китайских коллег беспредельно. Завтра вылетаю. Мария упакуется без меня, выедет поездом. На экстренном банкете мне вручили Медаль китайско-советской дружбы (дают каждому специалисту-«долгосрочнику», работавшему без «проколов»). Прозвучал тост: «Скорее река Янцзы повернёт вспять, скорее рухнет гора Тайшань, чем поколеблется великая, нерушимая китайско-советская дружба».

12 сентября. На промежуточной посадке купил «Правду» с некрологом об отце. В Шереметьеве услышал из репродуктора: меня ждёт представитель «Правды». Это был Валентин Карымов — китаист из иностранного отдела. Из-за непогоды мой Ту‑104 чуть было не посадили в Домодедове — тогда не проститься бы мне с отцом. Домчались до Новодевичьего, когда у раскрытого гроба звучали прощальные речи…

Сжавшееся, искажённое страданием лицо отца с живой, шевелящейся на ветру прядью. Лоб, холодный и жёсткий как мрамор…

Китайское лекарство[68] позволило ему подготовить к печати книгу, добавило 9 месяцев жизни, озарённых надеждой и творчеством, но омрачённых ужасными муками… И жестокими испытаниями для мамы.

Отцовская опека, китайская эпопея — всё позади…

34 года спустя, в разгар китайской рыночной перестройки внимание автора привлекла передовица «Жэньминь жибао» под заглавием «Два великих деяния в жизни Мао Цзэдуна», посвящённая 100‑летию со дня его рождения.[69] Эта огромная (больше газетной полосы) статья «деянию № 1» уделила минимум внимания: мол, Мао «возглавил партию и народ в борьбе за свержение господства империализма, феодализма и компрадорской буржуазии, выполнил задачи народно-демократической революции». 99,9 % передовицы посвящено «великому деянию № 2», стержнем которого, как явствовало из текста, были «большой скачок», «народные коммуны» и «культурная революция». В течение двух десятилетий, начиная с 1957 г., констатировал орган ЦК КПК, соцстроительство в Китае шло «кривыми зигзагами», «со множеством ошибок». Это 20‑летие, однако, представлено в статье как «великое и важное». Именно то, что Мао Цзэдун развернул волюнтаристский «скачок» вместо планового строительства по модели СССР, поставлено ему в заслугу — ибо КНР искала свой путь, благодаря чему избежала опасности «стать сателлитом СССР», «застрять в обозе реального социализма». Приведён в статье и такой аргумент: «Некоторые товарищи не одобряли отклонение от советского лагеря. Но теперь, после поразительных перемен, случившихся в Восточной Европе и в самом СССР в 1989—1991 гг., никто у нас, пожалуй, уже не усомнится в правильности курса, взятого тогда Мао Цзэдуном». Отметим, что этому курсу результативно подыграл Хрущёв, отозвав в 1960 г. наших специалистов.

…Не все китайцы согласились бы с формулой Дэн Сяопина, предложившего в 1989 г. Горбачёву «поставить точку на прошлом и открыть двери в будущее»: ведь в том прошлом многое вызывает ностальгию. Советский след (проложенный в первое десятилетие КНР) глубок и многогранен. Нигде в мире произведения Пушкина, Толстого не пользуются такой популярностью, как в Китае. В пекинском парке Цзиншань десятки людей собираются по выходным, чтобы петь хором русские и советские песни. Некоторые запомнили их, когда учились в СССР, другие — когда работали с советскими специалистами. Добрыми чувствами к китайцам преисполнены и наши специалисты, сопережившие с ними их чаянья, дивившиеся их искреннему (увы, обманутому) энтузиазму.

Но всё ли тогда, полвека назад делалось зря, пропало втуне? Возводить хулу на все задумки времен «скачка» было бы нечестно — тем более, что следы многих из них протянулись в сегодняшнюю практику. Иронизируя по поводу «зацикленности» Мао на чёрной металлургии, не надо забывать, что несколько десятилетий спустя эта «зацикленность» приумножилась: Китай ныне производит стали больше, чем Япония, США, Россия и Англии… вместе взятые). Задел создавался в годы 1‑й пятилетки и «большого скачка» — при помощи СССР и советских специалистов.

Полвека назад Мао Цзэдун потребовал от Хрущёва помощи в создании китайского подводного флота (что тот — с учётом тогдашних реалий — благоразумно отверг). А сегодня КНР именно у Россия закупает подлодки, эсминцы.

«Ниточка» из событий 50‑летней давности просматривается даже в судьбе Шисаньлина — первой стройки «большого скачка», безнадёжно проваленной. «Вот уже более 20 лет оно напоминает о „большом скачке“, о пренебрежительном отношении китайских лидеров и к науке, и к природе, и к собственному народу»,— писал впоследствии М. Яковлев.[70] Но минули годы — и превзойдены самые смелые виденья инициаторов проекта (малая ГЭС, рыбное хозяйство, гольф-клуб). В 2007 г здесь вырос один из олимпийских объектов Пекина, снискавший международную оценку как «наиболее близкий к природе стадион для триатлона в мире»[71].

Итак, по ряду позиций между установками «большого скачка» и нынешнего «рывка в рынок» налицо сходство (различия — в методах и темпах). Но есть нечто, где сходства быть не может: «коммунизация» и её конкретное проявление — «народные коммуны». То, откуда вышел страшный гладомор 1959—1962 гг., обусловивший неизбежность реального урегулирования 1960—62 гг. (в исполнении «прагматиков»). Мао Цзэдун оказался тогда «отодвинутым» от хозяйственной политики, в обществе назревала реабилитация Пэн Дэхуая и других «врагов». Это и толкнуло Мао развязать в 1966 г. «культурную революцию» — второй акт «великого деяния № 2», также повлекший многомиллионные жертвы. Сочетавший в себе и месть, и упреждающий удар.