Кинжал и пудреница («Никогда не знаешь, чего ждать от женщины»)

Глава 16

Горячее послеполуденное солнце, проникая через жалюзи, рисовало орнамент на полу. Этот рисунок с того места, где я сидел, представлялся мне тюремной решеткой, и это подстегивало мои мысли. Я торчал в кабинете Ника уже целый час. Двери были заперты на ключ, и я не боялся, что меня потревожат. Я сидел в кресле за письменным столом, а в пепельнице дымилась забытая сигарета. Забытый стакан виски сиротливо стоял на столе, а я напрягал мозги так, что они начали скрипеть.

Герман не убивал Бретта. Так. Но ведь кто-то же это сделал!

Я отправил Лу выяснить алиби Бойда, но это была пустая формальность. Я не думал, что Бонд совершил убийство — у него не было мотива. Тот, кто это сделал, отчаянно нуждался в деньгах. Если это не Бойд, то кто же остается на подозрении? Шейла Кондрик — будущая мадам Бретт? Возможно. Один из слуг или охранников Бретта? Или мистер икс… Я не знал. Самый простой способ прийти к чему-то — это начать все сначала, стараясь игнорировать то, что было проблематично, и подробно останавливаясь на том, что лежит на поверхности.

Если я не поспешу найти убийцу, полиция найдет меня, и вопрос будет решен. Что же я знал? Немного. Бретт должен был знать убийцу, без этого тот не смог бы приблизиться к столу с пистолетом. Причина убийства — двадцать пять тысяч. Дальше — эти таинственные слова, касающиеся и Бретта и Макса. «От Верна Альме. Лучший друг мужчины — его жена». Что хотели этим сказать? Сыграло ли это какую-то роль в убийстве Бретта? Почему Макс написал эти слова? Кто такие Берн и Альма?

В дверь постучали. Голос Ника тихо позвал меня.

Я отодвинул кресло и открыл дверь.

— Есть какой-нибудь прогресс?

— Никакого. Мой мозг работает так, словно решил тысячу задач про бассейны, в которые по одной трубе втекает, а по другой вытекает.

— Над чем работаешь?

— Я жду Лу. Он должен узнать насчет алиби Бойда. Время упущено, но я попытаюсь докопаться до истины. А вдруг? Всякое может быть. А ну-ка, посмотри сюда… — я перебросил ему карточку Бретта. — Ты что-нибудь понимаешь?

Он прочитал, нахмурился, а потом сказал:

— Ты думаешь, это код? Я не считаю, что лучший друг мужчины — это его жена. Думаю, что лучший друг — это собака.

— Не будь циником. Мысль, подобная этому девизу, посещает мужчину накануне свадьбы , верно?

— Я бы не стал жениться.

— Я говорю не о тебе, а о парне, влюбленном в свою жену. Это вещь, которую понять нельзя до тех пор, пока не женишься.

— Я так не считаю, — он запустил пальцы в волосы и нахмурился. — Как это все касается тебя и твоего дела?

— Бретт дал мне свою визитную карточку. Он хотел, чтобы я ему позвонил. Я нашел эти слова на обороте визитки, и они меня заинтриговали.

Ник пожал плечами:

— Ради всего святого, я не понимаю, почему это связано с его смертью?

— Это должно иметь смысл, поверь нюху старой ищейки, и я обязан до него докопаться. Если бы я знал, кто такие Верн и Альма! Тогда это могло бы вывести меня на верную дорогу. Как же мне узнать?

Ник подумал и снова покачал головой:

— Что ж, есть еще Бейи, но толстосумы, как Бретт, не водятся с парнями такого сорта.

— Ты хочешь сказать о Берне Бейи, специалисте по сейфам?

— Я подумал именно о нем, но это пустой номер. Вряд ли он замешан.

— Да, — согласился я с Ником и потянулся за сигаретой. — У него ведь была жена Альма, так?

— Ну да, поэтому я о нем и подумал.

— Этого не может быть — Бретт не стал бы знакомиться со взломщиками банков, к тому же этой пары нет в живых.

— Да, Верн был убит федеральной полицией года два назад, а Альма погибла годом позже в автомобильной катастрофе. Я успокоился.

— Знаешь, минуту назад я думал, что у меня в руках появилась тончайшая нить. Однако это просто совпадение. Ты уверен, что они оба погибли?

— Думаю, да. Во всяком случае, Лу сможет рассказать об этом более подробно, так как они с Верном были приятелями.

— Не думаю, что это существенно повлияет на мои рассуждения. Как бы мне вырваться и допросить несостоявшуюся мадам Бретт. Она, думаю, много интересного могла бы рассказать.

— Ты не можешь этого сделать, Флойд. Тебе и носа нельзя высунуть. Будь я на твоем месте, и не помышлял бы об этом. Эта баба не имеет к убийству никакого отношения, да и слова эти ничего не значат, сам посуди.

Ник не знал, что Макс тоже интересовался ими. Но о Максе я не хотел говорить никому.

В дверь постучали. Это был Лу.

— Ну как?

Он покачал головой.

— Это не Бойд. Я могу еще что-либо для вас сделать?

— Это не Герман и не Бойд. Кто же еще? Шейла? Она была на месте преступления, но доказать ее причастность… Это может быть еще кто-то, кого мы не знаем. Большой выбор, а?

Лу понимающе улыбнулся:

— Я понимаю, что вы чувствуете. Опять все по новой, да?

— Да, — я встал и принялся ходить по комнате. — Вы ведь знали Бейи?

— Довольно хорошо. Мы вместе ходили на дело, года три или четыре назад. После того как он женился, я не виделся с ним так часто, как раньше. Но при чем здесь он?

— Не знаю, — я протянул ему визитку. — Ты что-нибудь понимаешь?

Лу смотрел, разинув рот.

— Конечно, это Бейи. Он всегда говорил, что Альма его лучший друг. Они обожали друг друга. Я заволновался:

— Ты в этом уверен, Лу, это очень важно.

— Уверен. Берн произносил эти слова сотни раз. Всем дружкам надоело их слушать, мне тоже.

— Он мог знать Бретта?

— Верн? Нет, это невозможно. Он не водился с миллионерами.

— Однако Бретт записал его слова на своей визитке.

— Верн никогда не знал Бретта, — убежденно сказал Лу. — Он никогда не ездил в сторону Тихого океана дальше Канзаса, а это, согласитесь, на приличном расстоянии от того места, где жил Бретт. Нет, Бретт и Верн никогда не встречались, в этом я убежден.

— Что с ним произошло?

— Его убили. Это случилось после ограбления банка. Может, вы помните банк Тюльзи? Верн удрал с сотней тысяч долларов. Это была прекрасная работа. Он и Альма были счастливы, но потом… Деньги вскружили ей голову. У Верна был с собой автомат. Он подстрелил двух копов, одного ранил, убил двух банковских сторожей…

— Да, теперь вспоминаю. Это было года два назад.

— Именно так. Федеральная полиция ополчилась против него. Верна искали днем и ночью. В конце концов его засекли в одном доме в Далласе, окружили это место и начали пальбу. Когда полиция ворвалась в дом, то обнаружила его, нашпигованного двадцатью пулями, но он был еще жив и умер по дороге в больницу. Альма же удрала.

— Ас ней что сталось? — поинтересовался я.

— Она как раз уезжала за покупками, когда поймали Верна. В чемоданах нашли сто тысяч долларов, так что они знали, что у нее мало денег. Все бросились по ее следам. Через год полиции удалось установить, что она живет в Элк-сити, но, когда примчались туда, она уже уехала. Два дня спустя шериф Галлапа узнал Альму и дал сигнал о ее местонахождении. Она, должно быть, спряталась в Альбукерке, а почуяв облаву, снова пустилась в путь. Ее тело нашли в нескольких километрах от Галлапа в автомобиле, потерпевшем аварию. Машина загорелась, так что Альма была неузнаваема, когда ее обнаружили. Но это точно была Альма, заявили копы. С того времени прошел год.

Я подумал и покачал головой:

— Это точно Альма? Сомнений нет?

— Конечно, это могла быть и не она, — сказал Лу с иронической улыбкой. — Но федеральная полиция решила, что это Альма, а федералы практически никогда не ошибаются. Машина была ее, один из чемоданов отброшен в сторону. Он был полон ее носильных вещей. Отпечатков пальцев взять не удалось, так как труп сильно обгорел. Но если это была не она, то кто же?

— Никто не исчезал в то время?

— Об этом ничего не говорилось.

— Я, должно быть, выгляжу ненормальным, но что известно о Шейле Кондрик?

— Мне ничего.

— Неплохо было бы разузнать о ней подробнее. Займитесь, Лу. Мне хотелось бы выяснить, зачем она приехала сюда и чем занималась в последнее время. Она приехала из Сан-Франциско. Вам следует туда съездить и навести справки.

Лу посмотрел на меня удивленно.

— Я буду заниматься этим?

— Обязательно.

— Хорошо, но это, по-моему, ложный ход.

— Может быть, ты и прав, но это единственная зацепка, которая у меня есть. Я попытаюсь кое-что разузнать и сам.

— Не понимаю, какое Альма и Верн имеют отношение к этому, — сказал Ник, качая головой. — Но поступай, как считаешь нужным.

— Минутку, Лу, — сказал я, когда он направился к двери, — вы когда-нибудь видели Альму?

— Однажды, но я с ней не разговаривал. О ждала Верна в машине.

— Вы ее помните?

— Смутно. Она была блондинкой, и это все, что могу вспомнить.

— Хорошо, Лу.

Когда он вышел, я сказал Нику:

— Первое, что я завтра сделаю, — это уеду отсюда. Возьми и спрячь мои деньги. Если погибну, они останутся тебе.

На следующее утро я уехал из Санта-Медины в Альбукерк. По дороге я остановился в Галлапе и пошел повидать шерифа.

Это был упитанный, добродушный человек в возрасте, у которого было полно свободного времени. Он принял меня с распростертыми объятиями, когда я объяснил, что собираюсь писать книгу о Бейи.

— Я не могу вам подробно рассказать о нем, — сказал он. — Садитесь и чувствуйте себя как дома. У меня, к сожалению, кончилось спиртное, но, думаю, это нестрашно.

Я сказал, что переживу, а сам усиленно размышлял, что можно выжать из этого субчика.

Он хорошо помнил этот несчастный случай со сгоревшей машиной. Для его городка это было крупное происшествие.

— Вот как это произошло, — сказал он, потянувшись за трубкой. — Я стоял на пороге, греясь на солнышке, когда она проезжала мимо. Приметы, которые дала федеральная полиция, не были подробными. Я знал, что ищут девушку-блондинку в темно-коричневом пальто, сидящую за рулем зеленого «крайслера». Что ж, машина, которую вела девушка, была именно такой, но номер не совпадал. На девушке было кожаное пальто. Я обратил внимание на красотку, но не более того.

Она покупала в магазине что-то, а я все спрашивал себя, не Альма ли это. Я слишком стар, чтобы играть в перестрелки, но позвонить-то мог. Когда она уехала, я дозвонился до полицейского управления и сказал им, что видел Альму. И вот результат! Ее нашли в полутора километрах от города в машине, разбившейся о дерево.

"Хорошо иметь шерифа, который выполняет так формально свою работу», — подумал я.

— Кто мог доказать, что в машине была Альма? Он зевнул:

— Но это же очевидно. За ее поиск и поимку была назначена награда. По справедливости она принадлежала мне, но офицер федеральной полиции вытребовал ее для себя. Он все же оказался достаточно честным малым и поделился со мной частью вознаграждения. Сомнений быть не могло. Имелись все доказательства. Нашли кожаное пальто. Оно обгорело, но его можно было опознать. В чемодан были сложены вещи Альмы.

— А отпечатки пальцев?

— К чему вы клоните, молодой человек? У федералов в картотеке не хранилось ее отпечатков. Не стоит интересоваться такой ерундой. Если будете таким подозрительным, то не успеете оглянуться, как состаритесь.

Я поблагодарил его и вышел на солнышко, далеко не удовлетворенный.

Из Галлапа я поехал в Альбукерк, где повидал шефа местного отделения печати. Я рассказал ему ту же сказку о своих писательских замыслах и спросил, нет ли у него сведений об Альме, которые мне нужны для романа.

— Что именно вы хотели знать, мистер Декстер?

— Мне хотелось увидеть дом, где жила Альма, и узнать, она ли сидела за рулем машины в момент аварии. Он заморгал:

— Смешно слушать вас. Было время, когда я тоже сомневался, но потом это прошло. Ее опознал офицер федеральной полиции. Повезло ему — отхватил премию в две тысячи долларов.

— А что с ним потом стало?

— Ушел в отставку. Теперь разводит кур.

— Почему вы сомневались вначале, что это Альма? Он улыбнулся:

— Мы, журналисты, люди подозрительные, да и кое-кто в Галлапе поговаривал, что в машине было две девушки. Но шериф заявил, что это ложь, а значит, так оно и было.

— А кто поговаривал?

— Я забыл его имечко, да он и уехал из города.

— Вы знаете, куда он уехал?

— В Амарильо. Но это ненадежный свидетель. Он вечно был пьян, полжизни потратил в поисках денег на выпивку, так что его показания ничего не стоят.

— Я буду вам очень признателен, если вы дадите мне его имя и адрес.

Эта процедура заняла немного времени, и в конце концов я получил то, что хотел.

Я поехал к дому, где жила Альма, но новые владельцы не захотели со мной разговаривать.

Из Альбукерка я отправился в Амарильо, где разыскал Несби, который надирался в баре.

Он был сильно под мухой, соображал с трудом, но, когда я заказал солидную порцию виски, он встрепенулся. Да, он помнит, что видел Альму в Галлапе. Нацелив на меня грязный палец и выкатив блеклые голубые глаза, Несби заявил:

— Я знаю, что та авария была подстроена. Коп из федеральной полиции давно намеревался получить премию и получил. В машине было две девушки. Я видел это так же ясно, как вас. Одна была богатая, другая победнее. Шериф тоже видел, но скрыл, так как коп из федералки кинул ему кусок. Когда я проболтался, они стали мне угрожать.

Я посмотрел на него с сожалением. Шеф отдела печати был прав, говоря, что это ненадежный свидетель — никто не поверил бы ему на суде.

— Вторая девушка, она была…бедная?

Он задумался, борясь со слабеющей памятью, и отступился.

— Не знаю, — признался он. — Я не обратил внимания. Женщины меня не интересуют, мистер. Но их было две, в этом я могу поклясться.

— Она тоже была блондинка?

— Не думаю. Скорее брюнетка, в этом я уверен.

— Почему вы сказали, что одна богатая, а другая бедная?

— Из-за одежды. — Казалось, его удивил мой вопрос. — Она была в грязном плаще, без шляпы. Ну, вы представляете.

Больше из него ничего нельзя было вытянуть, поэтому, заказав ему еще порцию виски, я вышел из бара.

Забравшись в машину, я долго не трогался с места. Я не спешил с выводами, припоминая все с тех пор, как познакомился с Германом.

Это заняло у меня больше часа. Я составил версию, от которой у меня по спине побежали мурашки. Я все еще был в гнусной переделке, но впереди наметился просвет. Я чувствовал, что если предприму поиск в этом направлении, то обязательно к чему-то приду.

Я вспомнил, что Веда рассказывала мне о своей прежней жизни. Она проезжала по дороге, соединяющей Баконис с Голливудом, национальная дорога № 65. Где-то поблизости должен быть расположен ресторан, в котором она работала. Я решил попытаться узнать это.

Я провел в дороге два дня, останавливаясь в каждом ресторане, и наконец нашел нужное заведение в Клинтоне.

Мне стало понятно, что это то самое место, потому что позади ресторана был амбар.

Оставив машину на улице, я толкнул дверь и вошел. Худой угрюмый человек стоял за стойкой и смотрел в пустоту.

Когда он поставил перед собой чашку кофе и принялся отрезать кусок яблочного пирога, я спросил:

— У вас работала Веда Руке?

— Ну и что?

Он положил мне пирог и посмотрел вопрошающе.

— Я пытаюсь ее разыскать. За сведения назначена награда в десять долларов.

— Она что-нибудь натворила?

— Нет. Кто-то завещал мисс Руке двести долларов, и я пытаюсь ее найти.

Я вытащил десятидолларовую банкноту и положил на видное место.

— Что ж, она здесь работала, — сказал он оттаивая. — Но где она теперь, не знаю. Она отправилась в Голливуд, но дать гарантии, что она до него добралась, не могу.

— У вас нет ее фотографии?

— Нет.

— Красивая девушка? Он кивнул.

— Шлюха, не оставляла в покое мужиков, вечно таскала их в амбар. Дармовая потаскуха.

— Брюнетка, голубые глаза, прекрасная фигурка? — спросил я.

— Глаза не голубые, скорее темные.

— Когда она уехала отсюда?

— Примерно с год.

— Вы не можете вспомнить поточнее? Мне нужна точная дата, — я положил на стойку еще пять долларов.

Он посмотрел на деньги, подумал немного и покачал головой.

— Не могу вспомнить, но подождите немного, я веду записи.

Когда он вернулся, я допивал кофе.

— Нашел. Она уехала пятого июля прошлого года. Это произошло за три дня до катастрофы в Галлапе. Я дал ему обещанные деньги и вышел.

«Ясно, — сказал я себе, — просвет расширяется». Посмотрев на дорожную карту, я выехал из города. Следующей моей» остановкой был Окмалги в Оклахоме. Я приехал туда в сумерки. Это был типичный провинциальный городок, и я сразу направился в первый же бар.

— Я ищу семью Руке, — сказал я, обращаясь к бармену, — они все еще живут в городе?

Он наморщил лоб, словно упоминание об этой семье доставляло ему неприятность:

— Только старшая сестра Катарина. Она замужем и живет на горе. Все остальные разбрелись, когда умер старик. И это было правильно. Семейка полоумных. Всем горожанам они доставляли одни неприятности.

Я улыбнулся:

— Я ищу Веду Руке. Вы ее помните?

— А вы кто — полицейский?

— Нет. Она унаследовала небольшую сумму. Я должен ее вручить. Вы ее помните?

— Будьте уверены, Веда — самая сумасшедшая из их семьи. Она не могла пропустить спокойно ни одного мужика, — он покачал головой. — Значит, она получила наследство?

— Где живет ее сестра?

Он подробно объяснил, и я поднялся на вершину горы, где находилось несколько домиков.

Сестра походила на Веду не больше, чем я. Это была толстая, краснощекая баба.

Когда я рассказал ей, почему разыскиваю Веду, она отнеслась ко мне по-дружески.

— Я не видела се год, — сказала она, вытирая руки о грязную салфетку. — Что вы говорите? Кто же завещал ей деньги?

— Один парень, которого она знала. Пока мне не удалось разыскать вашу сестру. У вас есть ее фотография?

— Только детская.

Она показала мне старую карточку чрезвычайно плохого качества. Я вглядывался в худое детское лицо, пытаясь узнать Веду, которую знал Флойд Джексон.

— У нее нет каких-нибудь родимых пятен, шрамов?

— Есть. Одно красное и круглое, величиной с десятицентовую монетку, но его неудобно демонстрировать. — Она показала, где родинка находится. Она была права, такие места не выставляют на всеобщее обозрение.

— У нее голубые глаза?

— Нет, черные.

Я поблагодарил женщину. Вопрос был решен, и я не собирался больше тратить время. Я узнал все, что мне было нужно. Теперь предстояло найти Веду. Я двинулся в долгий, но обнадеживающий путь.