Кланы. Суд ёкаев

25

– А я смотрю, ты добралась до нашего оценщика, – задумчиво проговорил Ямато в трубку.

– Положим, добралась! – воинственно ответила я, уставившись невидящим взглядом в огромное зеркало в прихожей.

– Это ты молодец.

– Ямато, слушай, мне надоело играть в игры. Юн И все рассказал.

На фоне вдруг ожило нечто рыжее, встало из-за стола, прошлось по комнате. Не иначе, реагирует на имя.

– Что именно? Что амулет настоящий? Так я в курсе.

– Нет, что ты обманщик, каких поискать! Что это такое, Ямато?

– Понятия не имею, о чем ты.

Я почти взвыла и поймала взгляд лиса в зеркале. Лис смотрел хитро и выжидательно: мол, пошли ты этого бледного с горящим взором, у тебя уже я почти в кармане. Конечно, цитату он бы мне не задвинул. Хотя этот универсальный переводчик почему-то работал с переложением реалий, постоянно выдавая явно не существующие в японском, китайском или корейском фразы. Некстати пришла на ум английская песенка, и я постаралась взять себя в руки.

– Юн И мне сказал, что последние две сотни лет амулет хранился в твоей семье. А это значит, что вы меня обманули и все-таки подсунули пробное дело, пустышку.

– Может быть, подсунули, может быть, не подсунули. Ты должна его решить, у меня конфликт с Нари и Циньшанем.

– Хватит рассказывать сказки, Ямато. Просто – хватит, мне надоело, что, дел нет настоящих?

– Дел хватает, и от одного ты меня в данный момент очень настойчиво отвлекаешь, дорогая. Может быть, вы чем-нибудь займетесь с Юн И, а я все-таки пойду и закончу разговор с самым уважаемым представителем племени ёкаев в этой чертовой части света?

Даже вскипал Ямато как-то холодно и неинтересно. Я поискала в зеркале отражение рыжего пламени, толком ничего не нашла (куда только делся) и ответила задумчиво:

– Возьму и присужу корейцам, будешь знать, как валять дурака.

– Ну и присуждай себе, – сказал Ямато, будто взаправду не хотел никакого амулета, и отключился.

Видимо, в деле с духом аристократа наметился какой-то прорыв, что, наверное, было неплохо, а то как-то не хотелось попасть на зуб недовольным демонам, оборотням и иже с ними. Несмотря на это, отношение Ямато мне не нравилось активно.

Лис подкрался почему-то уже не из кабинета, а со стороны кухни и сияюще провозгласил:

– Та-дам!

Я вытаращила глаза, в очередной раз проигрывая этот бесконечный покер, где у рыжего типа была колода тузов в рукаве и сразу десяток комбинаций на руках, а я сидела со своими двумя парами очень далеко от истинного положения дел.

– Та-дам? – переспросила я нерешительно.

– Ну вот же, – сказал лис, изображая страшную обиду. – Вот же. Я переоделся, и мы можем идти гулять.

– Хорошо, – почти заикаясь, сказала я. – Очень хорошо. А ты… ты не мог бы быть чуть менее внезапным?

На память пришла виденная недавно забавная картинка с подписью «Будь неожиданным, как лосось в кустах черники». Теперь я точно знала жизненное кредо китайского мастера.

– Это я не понял. Как можно быть менее внезапным? Я не внезапный вообще, на самом деле я прекрасный и удивительный. Пошли гулять, там погода налаживается, а это в вашей России так редко бывает, что даже сказать не могу. Надо ловить шанс.

Я хотела промычать, что мне нужно проверить телефон, а еще – что, наверное, прогулка все же не относилась к разряду лучших идей на свете, но лис уже схватил меня за руку, и мы помчались вниз по ступенькам. Я едва успела проверить камень в кармане и посетовать про себя на то, что со мной он совсем не действует, лежит, как булыжник, и даже от китайских мальчишек не защищает.

Мы взяли кофе и, как приличные хипстеры, отправились на прогулку по центру. Во всяком случае, наш внешний вид точно говорил о хипстерстве. Разговор клеился довольно живо, погода и правда наладилась, и я впервые допустила мысль о том, что, возможно, зря привязываюсь к холодным и недоступным типажам. Потому что ну вот он, вот Юн И, под рукой. А то, что балабол да хохмач, – оно и к лучшему. Не пустышка, это главное. Умный, с профессиональными навыками, местами даже злой. Я задумчиво погрызла крышку от латте. Мостовая убегала назад под подошвами кед, и я даже не оглядывалась, мы явно собирались намотать десяток километров. Лис с поразительными подробностями рассказывал мне уже про вторую церковь кряду, и я наконец отвисла и поинтересовалась:

– Откуда такие знания? Это все-таки русская культура, я-то не в курсе.

– О, – радостно сказал лис. – Я думал, ты не слушаешь. Я просто очень увлекаюсь и много читал о вашей архитектуре. Ездил недавно в Великий Новгород – Нина, там такая красота, закачаешься.

Я хотела сказать, что качаюсь с сегодняшнего утра и с самой встречи с ним, потому что назвать его подрывателем устоев еще не значило что-то о нем сказать. Внутри меня он подорвал не то что устои, а все несущие стены, на их месте остались только гипсокартонные перегородки, да и те были готовы к обрушению. Вопрос, конечно, что будет после оного.

– Просто я… Я…

– Да-да-да, – отмахнулся лис. – Сложно с Мидзуно, я все помню. Так мы и гуляем ни за чем, у нас все просто.

Я поняла, что мне нужно срочно бежать из этого проклятого Китай-города, но предлогов, как назло, не придумывалось.

– Слушай, а сколько тебе лет? – спросила я, разглядывая идеальную бледную кожу.

Если меньше двадцати четырех, я спасена, а по виду…

– Двадцать пять! – радостно заявил лис в ответ. – Я знаю, что меня все за малолетку принимают, но ты паспорт посмотри, если хочешь.

Я сделала глубокомысленный глоток кофе, и тут у меня зазвонил телефон. В свете последних событий можно наконец было делать дифференциацию по звонкам, потому что мне могла звонить куча народа. Это был Ямато, и пальцы подвели в очередной раз, заходили ходуном.

– Ты можешь прямо сейчас подъехать на Земляной Вал? – поинтересовался он без всяких вступлений и приветствий. – У нас проблема.

– Могу, наверное, – отозвалась я. – Буду через полчаса максимум.

– Договорились.

Я обернулась к лису. На него было больно смотреть, такого разочарованного выражения лица я не видела очень и очень давно.

– Там какие-то проблемы, – покачала головой я. – Извини, пожалуйста, надо ехать.

– Конечно, понимаю. Но… можно я тебе позвоню?

Я мгновение поколебалась, потом махнула рукой и на гипсокартонные перегородки тоже:

– А, звони.

В метро спускалась вместе с самым счастливым лисом на свете. На прощание удостоилась поцелуя в щеку и, как семнадцатилетняя, прикладывала пальцы к этому невольно получившемуся ожогу весь путь до Курской.

В квартире на Земляном Валу в очередной раз царил бедлам. Кто-то плакал, было почему-то накурено, а еще я вообще не видела знакомых лиц. Пробралась бочком в гостиную, но и там не нашла никого подходящего. Зато мне в руку вцепились чьи-то коготки, я взвизгнула – и, кажется, напугала явно японскую лисичку.

– Судья, – прошел шепоток по комнате, и я тщетно огляделась в третий раз.

Ну что, было похоже на то, что мои друзья и моя же свита меня покинули на растерзание незнакомой и чуждой толпы.

– Мы рады вас видеть, – степенно сказала довольно-таки немолодая женщина. – Я – глава японского клана Мацуока Рио.

– Очень приятно, Светлова Нина, – ответила я, с некоторым сомнением глядя на протянутую мне руку; потом, впрочем, довольно быстро сориентировалась на месте и пожала оказавшиеся теплыми пальцы.

– Мы весьма наслышаны о ваших способностях, Нина, так что позвольте обратиться за помощью.

Точно, сдали с потрохами и даже не предупредили. Друзья, называется.

– Это уважаемая Куре Сатико. – Дама указала на молодую симпатичную женщину. – А это – Имоно Аи.

Я обернулась, чтобы увидеть не менее миловидную особу. Судя по всему, личины все себе подбирали юные и красивые, только те, у кого человеческая сущность зашкаливала, не пытались маскироваться.

– Очень приятно, – сказала я, откровенно потерявшись и не зная, что предпринять.

К своему ужасу, я поняла, что забыла все три имени сразу, так что ситуация вообще рисовалась мне в довольно мрачном свете.

– Эти две достойнейшие представительницы нашего племени имеют неразделенную проблему.

Я сосредоточенно кивнула, и тут в комнату внезапно ввезли коляску, в которой лежал симпатичный черноволосый малыш с раскосыми глазами. На душе немедленно заскребли кошки, но, в конце концов, не заставят же меня играть роль царя Соломона. Это просто смешно.

– Симпатичный, – веско сказала я. – Простите, я могу вас попросить к сути, раньше сядем, раньше выйдем, то есть извините, это такая русская шутка; мне хотелось бы немедленно выяснить обстоятельства, а то у меня на шее и так висит пара дел.

– Разумеется, – отозвалась глава клана вполне спокойно. – Наши две достойнейшие представительницы претендуют на этого ребенка.

По голове словно молотом врезали. Даже не так: мне показалось, что я нахожусь внутри колокола, по которому врезали молотом. Захотелось немедленно схватиться за стену, а еще лучше – прилечь. Вот только судьбу детей мне решать не хватало. Да и что, в самом деле, за цирк? Только подумала про царя Соломона, как получай.

– Я не вполне понимаю, примите мое уважение, – сказала я, вспомнив какое-то из жизнеописаний судей. – Я полагала, что мне нужно будет в таком случае решать спор между мужчиной и женщиной, а не…

– Дело в том, что ребенок нашему клану был ниспослан. Я затрудняюсь сказать, какими силами, обычно мы продлеваем свою линию не так. Во всяком случае, в наше время. И ниспослан он оказался двум подругам. Они не смогли его поделить.

– Потому что это чудо! – явно встряла в речь старшей первая, та, что была посимпатичнее.

– С чего ты решила, что это твое чудо? – сверкнула глазами вторая, и я увидела ее сущность: веяло холодом, но не могильным, а зимним, даже снегу будто в комнату нанесло.

– Попрошу не выяснять отношения здесь, – сказала я быстро. – Еще такой вопрос: что, если мы поделим ребенка пополам и отдадим каждой половину?

Как и ожидалось, на меня врагами взглянули не только две спорщицы, но и все остальные в комнате.

– Если это шутка, – морозящим тоном произнесла старшая в клане, – то…

– Вовсе не шутка, – отозвалась я, постепенно собираясь с мыслями. – Вовсе не шутка. Мне нужно было проверить реакцию каждого. Вижу, что к ребенку настроены искренне. Ну что же, я предпочту, если смогу опросить всех причастных к появлению младенца завтра. Оставьте, пожалуйста, средства связи.

На сбор контактов ушло еще добрых двадцать минут, и на новую квартиру я поехала в отвратительном настроении. Очень хотелось упасть носом в подушку и проспать часов двадцать, а может, и все сто пятьдесят.

Я машинально вертела телефон в пальцах, поднимаясь на эскалаторе, и довертелась до того, что открыла нашу с Ямато переписку.

В пузырьке, исходящем от меня, было написано: «Я хочу тебя увидеть. Вот прямо сейчас!» В ответ на это пришли два сообщения. «Я тоже. Можно приехать, хваран не сожрет?», а следом, через двадцать шесть минут, отчаянное: «Нина?»