Кланы. Суд ёкаев

26

– Слушай, если ты будешь биться головой о стену, может стать плохо, – озабоченно сказал Чжаён.

Я стукнулась еще раз, побольнее, и замерла на месте.

Чжаён бесшумно подобрался ближе, постарался заглянуть в глаза, протянул руку. Я слезла с дивана, но только для того, чтобы с размаху на него сесть и закрыть лицо руками.

– Позволь узнать. – Судя по тому, что я скатилась левее, Чжаён устроился рядом. – Что такого могло произойти за неполных полдня?

– Мы с тобой вчера слишком много выпили, Чжаён-а.

– И?

– Ну и я написала Ямато.

Чжаён поерзал рядом:

– Дела. А мне, между прочим, запретила прикасаться к телефону, сказала, что напишу Нари невыносимую чушь и буду жалеть на трезвую голову.

Я застонала в голос.

– Видимо, ты за меня отыгралась?

Я потянулась за брошенным на пол телефоном и протянула его Чжаёну. Он пощелкал меню, а потом сказал виноватое и напуганное: «Ой». После этого мое сердце оборвалось окончательно. Чжаён больше ничего не выдал, и я забрала телефон у него из рук.

– Почему не ответила? – спросил он еще через пару десятков очень длинных мгновений.

– Заснула потому что. Не думала потому что. Дура потому что, – зло среагировала я. – А сегодня он меня посылает решать проблемы внутри клана, заметь, чужого, ни о чем не предупреждает, ничего толкового не говорит, а потом я пытаюсь ему дозвониться, а он не отвечает. Как будто в черный список номер добавил, не знаю.

– Обиделся, – сказал Чжаён. – Не переживай, у вас все наладится.

– Ну да, конечно, наладится. Ты его видел? Небесное создание. Где он, а где я. Не сыпь мне соль на рану, пожалуйста.

– Нин, – сказал Чжаён. – Ты не могла бы прекратить валять дурака? Судя по всему, Ямато твой, весь, целиком. Это у меня проблемы с Нари, причем проблемы такого масштаба, что никому из вас и не снилось. Так что просто поговори с ним.

– Обязательно. А он окажется гигантским пауком, вот здорово получится.

– Да я уже не знаю, как и намекнуть. И чего Мидзуно скрывает свою сущность. Дурной.

– Понятия не имею.

– В общем, могу тебе сказать одно…

Мобильник зазвенел, прерывая Чжаёна. Я уставилась на номер и со вздохом нажала на «ответить».

– Нина? – спросила трубка голосом Юн И. – Нина, привет! Нина, пойдем гулять завтра. Или послезавтра. Или когда у тебя будет время.

– Пойдем, Юн И, обязательно пойдем, – отозвалась я. – Мне нужно разобрать пару дел, а…

– Нина, ты забыла у меня заключение по амулету. Еще я могу назвать тебе свидетеля, который подтвердит, что видел амулет на теле покойного Мидзуно-сана. – Меня прошиб холодный пот. – Деда нашего Мидзуно. Сообщением сброшу контакты. Но гулять – обязательно.

– Мне тебя ведь тоже как свидетеля вызывать придется.

– Отлично! Вот и спрошу у Мидзуно, что у вас за сложности.

Он отключился, а я даже запротестовать не успела.

– Юн И? – поднял брови Чжаён. – То есть правда? Ты решила, что недостойна Ямато, а вот Юн И – в самый раз?

И тут у меня сорвало крышу. Такое со мной происходит достаточно редко, но очень и очень некстати.

– Чжаён, – сказала я, пытаясь не сорваться на крик. – Чжаён, черт бы тебя побрал, Чжаён. Ты меня собираешься учить, кто для меня в самый раз, а кто не подойдет? Чжаён, черт бы тебя побрал еще раз! Я не понимаю, что должна решить хоть с каким-либо делом, а ты! Ты! Может, я просто человеческих прикосновений хочу, чтобы ухлестывали за мной, а не ходили с бледным видом, ничего ты не понимаешь, ничего!

В какой-то момент я оказалась на груди у Чжаёна, ревущая, вырывающаяся, оголенные нервы, заболевшие все разом. Все-таки освободилась, стукнула его кулаком по плечу, вскочила на ноги, выбежала на лестничную клетку.

…Чуть не сшибла с ног высокого парня в костюме, а меняя траекторию – почти завалилась вниз сама, но тут уж меня подхватили и поставили на место.

– Кажется, я в неудачное время, – вздохнул парень.

– А вы за помощью или убить меня? – спросила я, все еще не приходя в сознание.

Перед глазами расплывались радужные круги, половину не было видно из-за слез, склеивающих ресницы и образующих между ними кривые линзы, сердце бухало где-то в глотке и отдавалось болью везде.

– Такаси Ёсида, – церемонно поклонился парень. – Я представляю интересы клана Мидзуно, можете считать меня его правой рукой, если угодно. Он послал меня урегулировать все с вами, сказал, что у вас могут быть вопросы по делу Мацуоки.

Информация не воспринялась, только больно кольнуло что-то внутри. В произнесенной фразе имелась неправильность, и я не хотела ее осознавать и принимать. На лестничную клетку высунулась лохматая голова Чжаёна:

– Нин?

Я затравленно обернулась и испытала явное желание кого-нибудь поколотить.

– Ой, – произнес Чжаён. – Вы нас извините, тут небольшой конфуз получился.

– Ничего страшного, – мягко улыбнулся Ёсида. – Меня послал Ямато, чтобы помочь. Сам он страшно занят, но велел быть вашей тенью. Как я понимаю, вы хваран по имени Ким Чжаён?

– Он самый, – кивнул Чжаён. – Вы уж извините, я наберу Ямато, чтобы уточнить, а то у нас странные дела творятся. Нин, Нин, а ты пока сходи в квартиру и ожидай нас, хорошо?

Я забежала внутрь и рванула в ванную комнату, чтобы упасть на кафельный пол и разрыдаться с новой силой. Все было предельно ясно: Ямато теперь со мной не общался, а посылал своих эмиссаров. Более категоричного «нет» я в жизни не слышала.

Успокоиться удалось далеко не сразу, но я сунула голову под холодную воду, уничтожая остатки макияжа и молясь хотя бы о капельке терпения всем богам этого мира. Китайским, корейским, греческим, неважно. Терпение и не думало на меня снисходить, и я раз за разом будто соскальзывала по травянистой дорожке вниз, не сумев зацепиться за край валуна: начинала плакать с новой силой. Потом, в какой-то момент, не оказалось ни валуна, ни травы, я зависла в пустоте. Перестала плакать, умылась и даже чуть подкрасила глаза, хотя ситуацию это, конечно, спасти не могло.

Вышла из ванной, на автомате прошла в гостиную, откуда слышались голоса. Ёсида сразу же вскочил на ноги и в очередной раз церемонно поклонился:

– Я прошу прощения, что застал вас в недобрый час, мне очень жаль того, что происходит. Смею заверить, что пребываю в восхищении, вы попали в гущу событий и очень достойно со всем справляетесь. А слезы – слезы пойдут на убыль вместе с луной.

Чжаён как-то странно закатил глаза, а я отстраненно подумала, что парень мне скорее нравится, чем нет.

– Позвольте вот еще засвидетельствовать мое почтение таким образом.

Ёсида в очередной склонился в поклоне, протягивая мне красивейшую коробку багряного оттенка. Дерево – и, судя по всему, очень дорогое.

– Откройте, пожалуйста, после нашей встречи. Это небольшой подарок лично от меня, он не относится ни к кому из клана.

– Благодарю, – склонилась в ответном поклоне я и поставила коробку на стол.

Насколько я успела понять, магия Циньшаня и Минли была действительно очень хорошей магией, и злые намерения или злой объект она не пропустила бы внутрь. Так что на смерть, как от цветов, даже рассчитывать не приходилось.

– Госпожа Нари и Ямато заняты поиском нашего предка, поэтому я в вашем распоряжении.

«Да нет же, – подумала я. – Ямато никогда и ни за что меня не простит и видеть меня не хочет, так что прислал свою правую руку, с которой и придется работать все оставшееся время. Еще хорошо, если Нари не пришлет какого-нибудь суррогата».

Впрочем, я, наверное, была несправедлива к Ёсиде: открытое лицо, интересные черты, живой, умный взгляд. Это просто мне так не повезло, но что же с этим поделать; уже, к сожалению, ничего не попишешь.

– А вы кумо? – спросила я довольно развязно, и Ёсида опешил.

Я даже за голову чуть было не схватилась: вот глупая, извожу из-за своей больной страсти славного парня. Он-то в чем виноват? В том, что подарок мне принес и был безукоризненно вежлив?

– Нет, я не кумо, – покачал головой он, явно обретая спокойствие. – Видите ли, я человек.

Если бы я что-нибудь держала в руках – точно бы уронила на пол.

– Мы с Ямато вместе учились, и однажды я застал его, раскрыл маленький секрет. Ну и решил, что из-за такого лучшими друзьями не разбрасываются. А поскольку я обладаю некоторыми организаторскими талантами, пригодился тут по части выстраивания иерархии. Порядок поддерживаю, иными словами.

Я кивнула:

– Спасибо за откровенность, Такаси-сан, может быть, приступим к делу?

– Ёсида, – вежливо настоял он. – Но я вас слушаю, разумеется.

– Вы не могли бы рассказать мне все, что вам известно о клане Мацуока и моем последнем деле?

– О, – улыбнулся он, – а я предполагал, что вы спросите про камень.

– С камнем я разобралась… Впрочем, постойте. Когда у Ямато умер дедушка?

Ёсида пару мгновений помялся:

– Недавно. Уважаемый человек, в Ямато души не чаял, считайте, воспитал его. Я до сих пор не понимаю, что с Ямато стряслось, почему не полетел на похороны. Я вернулся пару дней назад. Вам, наверное, не нужно рассказывать, что я привез с собой?

– Амулет удачи, случайно обнаружившийся у дедушки во время похорон? – спросила я и увидела, что сосредоточенный Чжаён резко поменялся в лице.

– Он самый.

– И что… Почему вы не…

– Предвосхищу вопрос. На похоронах Мидзуно-сана было очень много кого, включая самые разные кланы. Амулет перешел по наследству к Ямато, но все уже были оповещены, и клан кумихо выдвинул свои претензии.

– Даже так. – Я закусила губу. – Понятия не имею, кому присуждать амулет, поскольку можно выбрать любой другой клан корейцев и с таким же успехом отдать амулет им.

– Это вам еще не звонили из крупнейших кланов Нью-Йорка или Лондона.

– А должны?

Ёсида тонко улыбнулся:

– Амулет сильный, могут. Потому что действительно, вы сказали совершенно верно, клан кумихо имеет отношение только за счет своего происхождения. Можете с таким же успехом корейскому айдолу любому послать в подарок. А можете отдать нам, дорогая Нина, я думаю, Ямато будет приятна память о деде.

– А могу Чжаёну подарить, – отрезала я. – Уважаемый Ёсида, давайте будем конструктивны и лучше поговорим немного о клане Мацуока.

– Ну что же, – развел руками он. – Давайте. Вы, должно быть, в курсе того, что спорят между собой две подруги, сильные ёкаи. Дева дождя и дева холода.

– Я пока что не разбиралась в деталях, – отозвалась я. – Откуда ребенок, а главное, кто рожал?

Ёсида снова позволил себе тонкую улыбку:

– Мне нравится, что судья зрит сразу в корень. Проблема заключается в том, что ребенка как раз никто не рожал. Аи гостила у Сатико, когда им подбросили младенца прямо под двери. Сатико считает, что подбросили ей, Аи стоит на своем, мол, младенец любит ее больше.

– И главное, непонятно, откуда вдруг такие чувства у двух ёкаев, – с невольным раздражением бросила я.

По изменившемуся лицу Ёсиды стало понятно, что сказала несусветную глупость.