Когда деревья были маленькими

Данная глава написана на основе изучения личных дел служащих и книг приказов довоенного и военного времени завода №4 в секторе архивной работы администрации Верхнекамского района.

Довоенное время

Из акта по приёмке завода следует, что в 1940 году на предприятии числилось 578 человек. Кто были эти люди, откуда родом, как попали на завод №4, сейчас можно узнать только с помощью личных дел, которые хранятся в архивном секторе администрации Верхнекамского района.

Первые рабочие появились на предприятии ещё в 1938 году во время строительства, но так как основной рабочей силой в это время были заключённые, личных дел совсем немного.

Одно из них принадлежит Евдокии Григорьевне Якимовой, уроженке Московской области. На особой стройке №4 она с февраля 1938 года в должности продавца. Когда читала строки о семейном положении, показалась очень знакомой фамилия её мужа — Харченко. А не тот ли это Харченко, который спас заключённых от неминуемой гибели во время катастрофического лесного пожара 1938 года, благодаря чему попал в воспоминания политзаключённого С. В. Рацевича8? Графа сведений о муже подтверждает мои догадки: муж Евдокии Григорьевны и лейтенант из воспоминаний — один и тот же человек.

Значительно больше дел 1939 года. Основная часть первых рабочих на заводе №4 — из города Кондрово9 Дзержинского района Смоленской области. При этом из Кондрово ехали не только квалифицированные целлюлозники — отбельщики, обмуровщики, маркировщики, кочегары, электромонтёры, слесари, мастера производства, но и представители других профессий, например, фельдшер Л. Г. Буровина, а также люди, не имеющие определённой специальности. Помимо кондровчан, на заводе оказались переселенцы из разных уголков страны — Москвы, Ивановской и Горьковской областей, Украины, города целлюлозников — Сокола Вологодской области, номерных заводов №2 и №3.

Листая архивные дела, замечаю, что фамилии в основном незнакомые. Анализирую дальше и понимаю почему. Большинство из вновь прибывших работали на заводе недолго. У кого-то этот срок составлял пару месяцев, у кого-то — чуть больше года. Для кондровчан наш завод, скорее всего, был местом командировки, для других особая стройка №4 стала одним из пунктов в поиске достойного места жительства. Читая у некоторых служащих завода длинный столбик записей в графе «Где именно и в качестве кого работал», понимаешь, как права русская пословица: «Рыба ищет где глубже, а человек — где лучше». Поддавшись агитации и попав сюда, люди быстро понимали, как не похожи их мечты на реальность.

Среди моря тайги был прорублен остров — стройплощадка. Только что построенная железная дорога, как мост, соединяла его с большой землёй — станцией Верхнекамской. Кроме завода, из труб которого уже шёл дым, вокруг находились немногочисленные постройки: дом для руководителей завода, шесть двухэтажных жилых домов, столовая, пожарная часть, клуб. В это время ещё только возводили Посёлок второй очереди с жилыми домами, больницей, школой. Человек попадал в глухой лесной край, основным контингентом в котором были заключённые. Мастер производства Алексей Иванович Симановский, направленный с другого старинного бумажного комбината — Кувшиновского10, вспоминал, что первые годы были очень скучными, заняться, кроме работы, было нечем. Единственное развлечение — игра в карты.

Неудивительно, что жители Кондрово, в 1938 г. получившего статус города, не хотели надолго оставаться в этом глухом крае, хотя некоторые были очень настойчивы в стремлении попасть сюда. Например, кондровчанка Г. А. Блок почти четыре месяца вела переписку с руководством завода, чтобы попасть в химлабораторию, но проработала только месяц. Электромонтёр Н. В. Бульдин за один год сменил три таких завода: работал на заводе №3 в г. Туринске, заводе №2 в пос. Кодино и, наконец, осенью 1939 г. с женой и маленьким ребёнком прибыл на завод №4. Неизвестно, что служило причинами увольнения ранее, но с завода №4, проработав два месяца, Николай Васильевич уволился из-за невозможности жить с ребёнком в холодной квартире.

Встречаются и увольнения из серии «не сработались». Так, очень эмоционально, описывает причину увольнения гражданка И.:

«В настоящем прошу вас дать мне расчёт, так как мне нет расчёта работать за такую зарплату, которую я получаю за ту работу, которую вырабатываю. Во-первых, на такой ставке помощник повара не работает, а другое то, что и недооценивают мой труд. Что я ежедневно встаю в 4 утра и работаю до 3-х дня, а законом установлено 8 часов. За большие часы работы — больше платят. Также я в течение месяца использовала один выходной.

Во-вторых, при такой работе в столовой у нас работа идёт невозможно, Израиль что хочет, то и делает. Захочет и сделает из 10 порций 15. Хочет прийти пьяный на работу, то и придёт. Начальнику столовой Харченковой сегодня говорила, что вчера повар Израиль напился пьяный, пришёл в столовую, а за то, что я начала Израилю делать замечания за его поведение, так он теперь начал доказывать, что я порчу продукты и не умею работать, и не хочу. Я работать хочу и умею, только не с этим пьяницей, который уже и заведующую запутал, что она и не знает, что делать с ним.

В общем, много говорить не стоит, потому что это всё бесполезно. Прошу выдать мне расчёт».

Часто попадаются приказы о направлении кондровских рабочих за своими семьями. Например, старший кочегар Пётр Иванович Дубов и отбельщик Николай Иванович Воронцов брали для этой цели десятидневный отпуск. Но так как их личные дела короткие, можно сделать вывод, что, скорее всего, отработав какое-то время и передав свой опыт, они возвратились обратно.

По личным делам, начатым в 1940 году, можно судить, что большинство вновь прибывших опять из Кондрово, встречаются даже династии целлюлозников. Например, большая семья Воробьёвых: отец Иван Борисович — сменный мастер, сын Борис Иванович — слесарь. Здесь же дело мастера смены Андрея Степановича Бычкова, все братья и сёстры которого работали на Кондровских фабриках. Поступая на завод, он написал трогательное заявление: «Я желаю поступить работать на новый комбинат в качестве старшего варщика целлюлозы. Я заверяю вас, что буду работать честно, добросовестно, не покладая своих рук». Читаешь выцветшие строки, и становится грустно, ведь дальнейшая судьба этого человека мне известна. Через год начнётся Великая Отечественная война. Начальник отдела кадров вовремя не подаст документы, подтверждающие бронь для мастеров производства. А когда с ситуацией разберутся и попытаются специалистов вернуть, А. С. Бычков уже погибнет. Мы можем только догадываться, каких высот достиг бы этот человек и в какие книги была бы занесена его фамилия, выбитая сейчас на стеле памятного комплекса у деревни Зимницы Калужской области. Командир взвода младший лейтенант Бычков погиб на следующий день после прибытия на новые позиции.

В 1940 г. расширяется география целлюлозных предприятий, с которых прибывают рабочие на завод №4. Есть приехавшие с Дубровского (Ленинградская область) и Балахнинского ЦБК (Нижегородская область). Кроме специальностей целлюлозной промышленности, появляется много других профессий: курьерши, санитарки амбулатории, пожарные, дежурные насосной станции, официантки, коменданты и первый учитель. В графе «Зачисление на первую и какую именно должность» у Степана Васильевича Дробышевского написано «Учитель на Особом заводе №4». Неожиданно открывшаяся информация очень удивительна, так как до этого было известно только о двух учителях, работавших в те годы, — Клавдии Лаврентьевне Сивковой (Бушман) и Серафиме Васильевне Перминовой.

Для многих наш завод остаётся перевалочным пунктом, но не все увольняются по собственному желанию. Среди причин увольнений — недобросовестное отношение к своим обязанностям и связь с заключёнными. Редко, но встречаются увольнения по сокращению штатов.

В июне 1940 г. Главцеллюлоза утверждает главным бухгалтером завода №4 Ануфрия Ивановича Зверева. История его непростой жизни изложена в отдельной главе «Клетки с канарейками» (см.: книга, с. 145).

Военное время

1941 год

С особым чувством открываю дела сорок первого года. Понимаю, что здесь всё разделится на «до» и «после». Вначале, как и в предыдущие годы, большинство прибывших из Кондрово. Личное дело гражданки Африкановой объясняет одну из причин приезда кондровчан в наш край. Она приехала на завод «в силу того, что кондровская фабрика не работает, муж её третий год служит в армии, а ей с ребёнком на руках нужно как-то жить». Многие дети из семей первых кондровчан оканчивают школу в соседнем Соцгородке (в 1944 г. был переименован в посёлок Лесной) и идут работать на завод. Алексей Тимофеевич Абрамов просится учеником токаря, так как «имея большое желание учиться дальше, не имеет для этого достаточно средств». Но, видимо, стремление к знаниям побеждает, и через месяц Алексей всё же уезжает учиться.

В 1941 г., в отличие от предыдущих лет, среди вольнонаёмных встречаются бывшие заключённые Вятлага. Интересна судьба одного из них. В заявлении о приёме на работу он пишет: «…Будучи заключённым, работал на заводе до 8.03.40, потерял на вашем заводе ногу. 7.02.41 освободился. Прошу принять на работу кучером». В должности кучера он проработал недолго: 3 июня 1941 г. уволился и уехал на родину, в Ленинград.

Другой бывший заключённый 24 января 1941 г. пишет заявление о приёме на должность бригадира погрузочной бригады. Но, по сути, заявление формальное, так как человек продолжил работать там, где трудился с момента основания завода, только теперь в качестве вольнонаёмного. В личном деле этого служащего есть подробная автобиография, в которой он рассказывает о своей непростой жизни и обещает стать законопослушным гражданином: «Год моего рождения установлен с помощью врача. Воспитывался я в детском доме им. Горького (до революции — в приюте) в г. Мичуринске, где учился грамоте по 1921 год. Во время голодовки вёл беспризорную жизнь, бродил по городам, занимался не тем, чем надо. Такая жизнь шла до 1926 года. В 1926 году пошёл административно на выселку в отдалённый край Советского Союза. С 1933—1937 год отбыл срок в Балтла- ге на стройке магистрали. В 1937 году освободился. По дороге был забран как освободившийся, направлен на заседание тройки НКВД, которая вынесла срок по статье 35 — 3 года. Освобождаюсь в 1941 году и начинаю новую свою жизнь. Буду честно работать, хочу стать равноправным гражданином нашей Родины». В это время он женат, сыну 7 месяцев. Процесс исправления идёт, но, может, не так быстро, как хотелось бы. В личном деле встречается взыскание за невыход на работу из-за пьянства, но есть и оправдание со стороны руководства за другой прогул.

Вообще, пьянство — это основная причина прогулов и опозданий в те годы. Попадается много личных дел служащих, привлечённых из-за этого к уголовной ответственности. Что их ждало, можно понять, прочитав указ Президиума Верховного Совета СССР от 26 июня 1940 года «О переходе на восьмичасовой рабочий день, на семидневную рабочую неделю и о запрещении самовольного ухода рабочих и служащих с предприятий и учреждений»:

«Установить, что за прогул без уважительной причины рабочие и служащие государственных, кооперативных и общественных предприятий и учреждений предаются суду и по приговору народного суда караются исправительно-трудовыми работами по месту работы на срок до 6 месяцев с удержанием из заработной платы до 25%.

В связи с этим отменить обязательное увольнение за прогул без уважительных причин».

Под суд отдавали и за невыход на обязательные сверхурочные работы, которые практиковались из-за недостатка рабочей силы.

Завод «исправлял» не только своих служащих. Оказывается, были случаи, когда на особое производство для принудительного воспитания отправляли подростков. Но завод не всегда мог стать средством для исправления, во всяком случае, гражданину Г. из села Чепца Кировской области трудотерапия на пользу не пошла. Кроме того, что он систематически нарушал трудовую дисциплину (опаздывал, не выходил на работу, грубил начальству), он ещё и обратился к прокурору с жалобой на заводскую жизнь. По его мнению, здесь он «не то, что не добьётся какой-либо специальности и не встанет в ряды рабочего класса, а его доведут до прежних преступлений, коих он очень избегает». Что могло послужить возврату к прежней жизни, гражданин Г. подробно расписал по пунктам. Во-первых, холодное жильё, в котором вода превращается в лёд; во-вторых, за 4 месяца санобработку он проходил только 4 раза; в-третьих, невозможность учиться дальше — на тот момент его образование составляло 4 класса. Причиной, по которой ему не позволили «повышение класса», являлось плохое поведение: «В данной просьбе мне отказали и сказали, что таких до школы допускать нельзя». Так и не добившись исправления, гражданина Г. привлекли к уголовной ответственности.

Существенно увеличивается в 1941 г. количество личных дел уроженцев Кайского района11, в основном это жители деревень. Наши земляки задействованы в торговле, сельхозсекторе и на производстве. Эмоционально написанные заявления говорят о сильном желании людей выбраться из деревни: «Я желаю работать на заводе №4. Очень прошу не отказать моей просьбе».

Ещё одна категория граждан, ставших служащими завода, — это граждане, высланные в Кайский край после постановления ЦК ВКП (б) «О мероприятиях по ликвидации кулацких хозяйств в районах сплошной коллективизации». Один из них — Анатолий Павлович Зернов. В своей автобиографии он подробно описал основание для признания членов его семьи кулаками: «Отец имел спирто-порошковый завод и четыре человека наёмной силы, остальные в семье занимались земледелием». В 1931 г. семья была вывезена из Горьковской области на север Кайского района. Сам Анатолий, пройдя жизненный путь от школы в селе Кай до целлюлозного завода, в дальнейшем был призван на фронт.

Ветеран завода Алексей Иванович Симановский вспоминал, что люди в те годы жили с ощущением, что война неизбежна. С середины 1941 года в колонке «Причина увольнения с предыдущего предприятия» появляется слово «эвакуация». Первые эвакуированные прибыли из Киевской области и с сульфитного завода города Энсо12 Ленинградской области. Как правило, эвакуация была внезапной. Например, прямо с работы, в комбинезоне, без вещей и документов, была эвакуирована Любовь Васильевна Нилова, в будущем Симановская. Некоторые, потеряв во время эвакуации своих родных, по счастливой случайности находили их совсем рядом. Так, сын, устроившийся тельферистом в паросиловое хозяйство завода №4, к своему удивлению, нашёл семью — отца, мать и сестрёнок — на лагпункте №5.

Призыв 1941 года

Отправка на фронт служащих завода начинается с первых дней войны. К сожаленью, книга приказов за 1941 год не найдена. Установить фамилии призванных (конечно, далеко не всех) удалось лишь с помощью личных дел, Книги памяти Верхнекамского района и даже случайно. Например, во вложенной в личное дело записке, указано, что 3 сентября 1941 года на мобилизационный пункт в Рудничный отправились три человека: Новосёлов Дмитрий Васильевич, Гонцов Пётр Иванович и Гаврилов Афанасий Гаврилович. В этом же месяце были призваны три мастера производства: А. И. Симановский, М. Е. Баранов и А. С. Бычков. О судьбе Бычкова вам уже известно. Баранова через какое-то время вернут на завод. Симановский вернулся на предприятие ровно через четыре года — в сентябре 1945-го, пройдя за это время путь до Берлина и обратно. Особисту он объяснил, что оставить своих боевых товарищей не может. И бумаги с требованием возвращаться на завод были порваны.

Скорее всего, из заводчан, призванных на фронт в 1941 году, в живых осталась самая малая часть. Из трёх призванных 3 сентября, судьба установлена только у одного, если можно так выразиться: Пётр Иванович Гонцов пропал без вести, не успев написать родным ни одного письма.

Теперь я понимаю, почему личные дела кондровчан короткие: потомственные бумагоделы не возвращались на родину, они уходили на фронт.

Воронцов Николай Иванович, 1918 г. р., в августе 1941 г. попал в плен в Новгородской области, умер в шталаге близ города Мюльберга в январе 1944 года. На аккуратно заполненной лагерной карточке есть его фото. Фотография человека с «персональным номером», который до войны был отбельщиком и подручным кислотчика, а в 1939 г. брал короткий отпуск, чтобы привезти на завод семью.

Пантелеев Алексей Павлович, 1922 г. р., сапёр, призван Кайским РВК в 1941 году. Последняя весть от него: 28 января 1943 г. находился на Ленинградском направлении. С апреля 1943 г. числится пропавшим без вести.

Никитенко Терентий Иванович, 1914 г. р., командир взвода пулемётной роты 273-й стрелковой дивизии, в армии — с августа 1941 года. Дисциплинированный и ответственный офицер, активный участник боёв с июля 1942 г., был тяжело ранен при наступлении на Ржев, награждён орденом Красной Звезды. Погиб в Волынской области Украинской ССР в июле 1944 года.

Батанцев Иван Иванович, 1915 г. р., лейтенант, командир 1-й пулемётной роты 52-й стрелковой дивизии. В армии — с августа 1941 года. Погиб в августе 1943 г. в Харьковской области.

Герасимов Гордей Дементьевич, 1910 г. р., машинист паровых машин, ушёл на фронт в июле 1941 года. Пропал без вести в декабре 1941 года.

Фофанов Николай Амфилович, уроженец Кайского района, участник Финляндской войны, главный механик завода, ушёл на фронт добровольцем. Младший политрук, ответственный секретарь бюро ВЛКСМ 25-го танкового батальона 108-й танковой бригады. Убит 19 апреля 1942 г. при бомбёжке посёлка Неруч Смоленской области. Захоронен между двумя деревьями на левой стороне дороги на посёлок Гасная.

С самых первых дней на фронте оказались заводчане, призванные в армию перед войной:

Коган Борис Моисеевич, 1918 г. р., на заводе — с мая 1939 г., работал в должности слесаря, затем в должности снабженца, несколько раз командировался в «посёлок Рудники» за кроватями для яслей и больницы. В сентябре 1939 г. призван в армию. В апреле 1945 г. был представлен к правительственной награде — ордену Красной Звезды. Строки из наградного листа: «На фронтах отечественной войны с 22 июня 1941 года. Артмастер 9 батареи 64 артиллерийского полка 31 гвардейской стрелковой дивизии. В 1944 году награждён медалью

««За отвагу «’». А далее следует большое, хоть и написано, что краткое, «изложение личного боевого подвига».

Абрамов Николай Тимофеевич, 1920 г р., в армии — с 1940 г., «участник отечественной войны» с 22 июня 1941 года. На заводе занимал должности лаборанта и варщика, в армии служил помощником командира взвода конных разведчиков 122-й стрелковой дивизии. «Много раз проявлял себя смелым, мужественные младшим командиром и находчивым разведчиком». За подвиги 1942 и 1943 годов был удостоен ордена Отечественной войны 2-й степени.

Быть может, в один день с Абрамовым ушёл в армию его ровесник, слесарь Борис Иванович Воробьёв. Командир расчёта миномётного полка дошёл до Германии, был награждён медалью «За отвагу» и орденом Красной Звезды.

К сожаленью, дальнейшая судьба Б. М. Когана, Н. Т Абрамова и Б. И. Воробьёва неизвестна. Определённо лишь можно сказать, что в списках погибших они не значатся.

1942 год

Появляется тенденция — увеличивается количество служащих завода из бывших заключённых. Но большинство из них после непродолжительной работы на заводе также призываются на фронт. По личным делам этой категории граждан можно изучать Уголовный кодекс РСФСР редакции 1926 года.

Гражданка А., родом из Черниговской области, отбывшая наказание по статье 140 — «произведение абортов вне больницы», просится на завод счетоводом, так как «ехать некуда», а до мединститута она окончила курсы счетоводов. Вскоре гражданка А. увольняется, в заявлении указав: «…Болею я часто. Нуждаюсь в питании, чего здесь невозможно получить, а ходить в деревню, покупать на обмен, мне не с чем, так как я освободившаяся из заключения всего 3 месяца». Во всех источниках отмечено, что 1942-й — самый голодный год в Вятлаге.

Есть «бытовые» статьи 73 и 74 — «нанесение побоев…» и «хулиганские действия…». Например, гражданин Б., родом из Эстонии, очень просто объяснил причину своего годичного заключения: «В пьяном виде поскандалил со своим товарищем и попал в заключение».

Часто встречаются «перебежчики» — граждане Латвии и Эстонии с русскими и прибалтийскими именами. Они подтверждают известную поговорку «Лучшее — враг хорошего». «В целях улучшения своей жизни» гражданин Эстонии 18 марта 1939 г. незаконно перешёл государственную границу РСФСР. Был задержан, доставлен в органы, осуждён на три года. Если бы он знал, что примерно через полгода, а именно 23 августа 1939 г., по пакту Молотова-Риббентропа Эстония попадёт под советское влияние, может, и не стал бы так спешить. Гражданин Латвии описывает причину появления в наших краях более подробно: «Возвращаясь с военной службы, я с каждым днём стал задумываться об устройстве своей будущей жизни. Из радио и журналов я знал, что жизнь в Советском Союзе очень хорошая, поэтому в 1939 году 6 сентября я перешёл границу. Как нарушитель госграницы был осуждён на два года». По схожей причине — ввиду недостаточной работы и притеснения рабочих — перешёл границу другой гражданин Латвии, заплатив за свой поступок тем же сроком.

К вышеперечисленным, наиболее часто встречаемым, статьям можно добавить статьи за ростовщичество, хищения, растраты, халатное отношение к работе. Встречается и уже знакомая статья 3 5, на основании которой обвиняемый признавался судом общественно-опасным и удалялся из местности проживания.

Освободившись из лагеря, человек не был застрахован от повторного заключения. Такая история чуть не случилась с Марией Степановной Савченко. Уроженка Киева, педагог по профессии, она шесть лет проработала в начальной школе. Переехав к мужу в Выборг, устроилась начальником кассы, где допустила растрату и была осуждена на два года. Выйдя из заключения и проработав на заводе совсем немного, была приглашена учителем в Баталовскую школу. Из-за несогласованности действий управления образования района и руководства завода Марию Степановну чуть не посадили снова, но в данном деле суд встал на её сторону.

На завод устраивались в основном бывшие заключённые ОЛП №3, а так как они имели справки об освобождении, в личных делах этого периода много фотографий. Несмотря на то, что прошло уже столько десятилетий, качество снимков очень хорошее. Со справок смотрят люди, пережившие трудные, а иногда трагические моменты в своей жизни и видевшие трагедии других.

Завод испытывал нехватку людских ресурсов, при этом не все желающие могли быть приняты, были случаи, когда на работу не принимали по состоянию здоровья. Видимо, эти граждане на фоне общей людской истощённости и измождённости выглядели ещё хуже, но вместо лечения им приходилось искать хоть какой-то заработок, чтобы выжить.

Несмотря на разнообразие заводских профессий, некоторые никак не могли найти работу по душе. Служащий Б. до ухода в РККА дважды менял должность, каждый раз объясняя причину перехода: «Прошу перевести меня на лесобиржу, так как я в котельной работать не могу», «Прошу перевести на работу по специальности слесаря, так как я на лесобиржеработать не хочу».

В 1942 году на завод вместо выбывших в РККА было направлено 8 выпускников школы фабрично-заводского ученичества Сяськомбината по специальностям: электромонтёр, слесарь, токарь, сушильщик, сеточник.

В личных делах прибывших в 1942 г. наряду с городом Конд- рово часто встречается Энсо. Многие рабочие-целлюлозники из этого города, эвакуированные ещё в первые дни войны, впоследствии оказались на нашем заводе.

Из книги приказов за 1942 год

В соответствии с распоряжением Кировского областного военкомата и Кайского райвоенкомата на заводе были организованы дни военной учёбы. Они проходили по понедельникам, вторникам и пятницам с 17:30. Посещаемость должна была быть 100%, распространялась на призывников 1925 года рождения и военнообязанных, не обученных военному делу. Всем начальникам цехов и отделов в часы военных занятий предлагалось произвести замену и освободить указанных лиц. Оставлять их на работе можно было только в аварийных случаях, предварительно согласовав это с начальником военно-учебного пункта при заводе №4 товарищем Шустовым.

В приказе №31 в первую военную весну директор М. Н. Станкевич поздравлял женщин с Международным женским днём:

«Международный женский день 8 марта 1942 года трудящиеся Советского Союза встречают в условиях войны против немецко-фашистских захватчиков. Более 8 месяцев длится эта война. Весь многомиллионный народ поднялся на великую освободительную войну против немцев, борется за честь, свободу и независимость своей Родины. Работницы особого завода №4 в дни Великой Отечественной войны честно и доблестно работают и борются за выполнение производственного плана, за повышение производительности труда, за снижение себестоимости, за освоение двух профессий. Лаборантка, товарищ Масленникова [имя написано неразборчиво, отчество Николаевна] освоила профессию варщика. Сеточница товарищ Анна Дмитриевна [фамилия написана неразборчиво] пришла на завод, не имея никакой квалификации, за короткое время освоила технологический режим пресспата и в настоящее время является лучшей сеточницей, выполняет и перевыполняет производственные задания. Работницы Киселёва Ольга и Гольцова Марфа Фёдоровна обслуживают два агрегата. Мичурова В. А. (?) окончила курсы электриков и в настоящее время работает дежурным у распределительного щита. Упаковщица Беднякова Лидия Матвеевна освоила профессию шорника-смазчика. Многие женщины заняли места мужчин, ушедших в Красную армию. Поздравляю работниц с Международным коммунистическим женским днём и желаю успехов в дальнейшей работе».

С 10 мая 1942 г. были введены обязательные сверхурочные работы для вольнонаёмных за исключением беременных женщин, начиная с 6 месяцев, а также женщин, кормящих грудью в течение 6 месяцев. Продолжительность сверхурочных работ составляла три часа в день, а для лиц, не достигших 16 лет, — 2 часа в день. От обязательных сверхурочных работ были освобождены кочегары, работающие непосредственно у котлов, упаковщицы пресса Вельгер, главный инженер, главный механик, главный бухгалтер и начальники отделов. Начинались такие работы в 18:00, заканчивались в 21:00 и оплачивались в полуторном размере. Начальник ОРСа должен был перестроить работу столовой и магазинов, обеспечив нормальное обслуживание рабочих и служащих.

В те годы нередки были пожары, об одном из них можно узнать из приказа о поощрениях: «… Случилось возгорание на крыше котельной завода. При этом очень хорошо справились рабочие котельной, немедленно приступившие к тушению, при этом прибывшие бойцы пожарной охраны проявили растерянность». Рабочим вынесли благодарность, а недостаточные умения бойцов пожарной охраны предстояло исправить руководству.

Впервые многие работники получили надбавку за стаж непрерывной работы на заводе. Она составила 10% от основной заработной платы.

Помимо приказов, касающихся непосредственно производства, в этом году есть целый ряд приказов, посвящённых работе подсобного хозяйства завода №4. Изучив их, не только понимаешь, какое значение придавало руководство животноводству и огородничеству в военные годы, но и существенно расширяешь знания о возможностях сельхозпроизводства в нашей местности.

В 1942 году, самом холодном и голодном в Вятлаге, директор завода М. Н. Станкевич после тщательной проверки подсобного хозяйства был в негодовании из-за ненадлежащего ухода как за растениями, так и за животными. По итогам проверки он издал ряд подробных приказов, которые больше похожи на наставления опытного крестьянина. Например, директор по пунктам расписывал, как избежать неурожая и что нужно выполнять, чтобы добиться большего урожая картофеля, капусты, помидоров, турнепса и табака. Из-за малых удоев коров он внёс в расписание работы фермы важные изменения: производить пастьбу полный световой день, ежедневно скашивать травы — 10—12 кг для дойных коров, проверять наличие соли в кормушках, поить коров перед доением и после. О выполнении данных приказов он обязывает докладывать каждые 5 дней. Чтобы улучшить общественное питание, он по-военному чётко даёт прямые указания: «Организоватьработу по сбору грибов и ягод, максимально увеличить улов рыбы, наладить регулярные поставки молока со станции Фосфоритная». Кроме этого, Михаил Николаевич ходатайствует перед районным советом о выделении пчёл, гусей и уток, борется с хищениями урожая. Несмотря на то, что за хищения в те годы наказывали очень строго — за вынос одного турнепса с заводского поля, за кражу одной лампочки из цеха отдавали под суд, директору для охраны огородов пришлось привлечь трёх сторожей.

У приказов по подсобному хозяйству была одна цель — существенно улучшить питание заводских служащих. Принятые меры, по всей видимости, позволили увеличить пищевые запасы завода, и с 20 августа 1942 г. вышел приказ об организации двухразового питания всех категорий служащих, а для стахановцев, ударников и ИТР организовывалось улучшенное питание из трёх блюд.

Следующий приказ касался улучшения быта служащих: «В целях расширения подсобного хозяйства и удовлетворения бытовых потребностей рабочих, немедленно организовать сапожную и портняжную мастерские, а также производство известкового камня». Директор завода считал, что нужно, исходя из имеющихся возможностей, улучшать условия жизни людей, так как неустроенность быта снижает работоспособность, отвлекает от важного производства.

Во многих приказах Михаил Николаевич использует слово «немедленно». Вот и в этом, о бытовом обслуживании, читаем не просто «организовать», а «организовать немедленно». Даже сейчас, спустя столько лет, осознаёшь важность порученного дела, понимаешь, что от выполнения приказа зависит жизнь людей. Хочется думать, что за этими приказами стоит человек, переживающий за доверенное ему дело, думающий о людях.

В приказе за июль 1942 г. говорится о том, что завод сохранил переходящее Красное Знамя Комитета обороны, с чем Михаил Николаевич и поздравляет всех служащих завода, при этом его речь своеобразна и проникновенна: «…Никакой самоуспокоенности. Никакого зазнайства. Все наши силы направим на высококачественное выполнение плана, дальнейшее снижение себестоимости и максимальное использование внутренних ресурсов, быструю ликвидацию имеющихся недостатков, строжайшую экономию сырья и материалов, повседневное повышение производительности труда». За сохранение Красного Знамени всем категориям служащих выделили денежные премии в размере от 200 до 1200 рублей.

Приказ №117 посвящён мероприятиям по подготовке завода и подсобного хозяйства к зиме:

«Работа завода зимой 41—42 года выявила целый ряд существенных недостатков, которые не давали нормально работать заводу в зимний период. К числу этих недостатков следует отнести:

— Жилые дома (посёлок №2). Были не утеплены двери, рамы не пригнаны и не промазаны, отопительные приборы не отремонтированы.

— Отопительная система заводских зданий работала с большой потерей тепла.

— Двери и рамы заводского корпуса не утеплены. Нормальная и бесперебойная работа в зимних условиях будет зависеть от качества произведённого капремонта.

ЖКО:

— Произвести капремонт водяного отопления в домах №9 и 12.

— Подготовить артезианскую скважину к работе в зимних условиях.

— Произвести конопатку в помещении бани.

— Утеплить поселковые колодцы.

— Произвести ремонт печей и плит во всех домах.

— Отремонтировать и подогнать двери в жилых домах и остеклить окна.

— Проверить состояние наружных завалин и сделать подсыпку.

— Произвести конопатку клуба, школы и больницы.

— Произвести ревизию отопления в детсаде и яслях».

Призыв 1942 года

В 1942 году с завода на фронт призываются не только мужчины, но и женщины. На основании постановлений Государственного комитета обороны в 1942 г. были проведены три массовые мобилизации женщин.

После года работы в детском саду уходит на фронт дипломированный воспитатель Вера Васильевна Просвирнина. О дальнейшей её судьбе ничего не известно. Боец пожарной охраны Августа Ивановна Санникова на фронте становится телефонисткой в роте связи авиационной дивизии. В мае 1945 г. она была награждена медалью «За боевые заслуги». С 1 июня 1942 года в РККА Мария Фёдоровна Богомякова. Выпускница ФЗУ города Краснокамска на заводе — с января 1939 года. Работала на должностях старшей отжимницы, каландровщицы. Уходят на фронт и эвакуированные из Ленинграда сёстры Дзержговские: 30 мая — Нина Станиславовна, бухгалтер расчётной группы, 17 июня — Кина Станиславовна.

Призыв в РККА этих женщин установлен на основании личных дел. Ещё три случая зафиксированы с помощью книги приказов за 1942 год: рабочая лесобиржи Гурская О. С., заведующая складом ОРС Полунина А. П., бригадир сельхозсектора Кипятко- ва Н.0 Л.

Книга приказов завода позволяет с большой точностью установить, как проходил призыв в этом сложном военном году. Как правило, в приказах отмечены фамилия, инициалы или полное имя, а также должность. Есть случаи, когда написана одна фамилия, фамилия и имя. Иногда неразборчивый почерк не позволяет понять буквы инициалов и, что реже, фамилий.

Призванные в РККА в 1942 году

(по данным книги приказов завода №4)

Январь

20.01.42 Гурская О. С., рабочая лесобиржи.

Февраль

02.02.42 Андрюшенков М. Д., дежурный электромонтёр ПСХ; Кузьмин Н. И., слесарь РММ; Кузнецов Н. Т., кочегар ПСХ; Владимиров К. Т., тельферист ПСХ; Чернов М. К., рядовой боец.

03.02.42 Ворожцов [без инициалов], старший машинист; Ярославцев А. А., кочегар ПСХ; Аннушкин И. Н., бригадир РММ; Засухин П. В., плотник ЖКО.

21.02.42 Маркосов Аданис Георгиевич, рабочий коммерческого отдела; Кусков А. М., рядовой боец.

Март

03.03.42 Полудницын П. Е., агент ОРС; Козин Н. А. и Вал- дырев И. В., агенты коммерческого отдела; Журавлёв С. П., слесарь.

04.03.42 Алленов Д. Д., старший варщик; Перваков К. Н., рядовой боец; Леонтьев Г. С., моторист ППК; Гольцов Ф. Н. и Дубовой С. Р, слесари РММ; Новосёлов Д. В., бухгалтер-финансист; Рыбаков А. Ф. и Галицкий Е. Г., кис- лотчики.

07.03.42 Понкратов П. Ф., слесарь.

08.03.42 Катерноза П. Д., сменный мастер; Корягин [а] [без инициалов], счетовод; Карманов Ф. Е., рядовой боец; Булыгин Е. И., бухгалтер.

11.03.42 Зернов А. П., рядовой боец; Менчинов А. А., кочегар ПСХ; Ершов П. И. и Серёгин Е. И., слесари РММ.

13.03.42 Муравьёв А. П., плотник; Бочаров И. Ф., шорник ОРС; Белоногов Х. П., рабочий ЖКО; Кузнецов Г. Р, кочегар; Аннушкин С. И., старший по цимольной установке; Катриченко Кирилл Петрович, пекарь.

14.03.42 Волков Фёдор Денисович, рядовой боец.

18.03.42 Холдеев Ф. Е., десятник лесобиржи; Никитин М. П., начальник электроотдела.

19.03.42 Сонкин А. И., маляр; Герасименко П. С., кочегар; Белоногов Ф. С. и Чесноков И. И., работники ЖКО.

21.03.42 Чирков С. З., рядовой боец; Монахов А. Г. (А. П.?) и Васильев В. П., кочегары ПСХ; Платов В. А., грузчик коммерческого отдела; Ильин М. А., электромонтёр.

25.03.42 Александров Н. П., рабочий сельхозсектора; Полунина А. П., заведующая складом ОРС; Старков И. Н., кочегар ПСХ.

Май

8.05.42 Кувардин А. П., старший бухгалтер; Воробьёв В. Б., нормировщик планового отдела.

30.05.42 Два конюха, первая фамилия не читаема, второй — По- ложенко И. И.; Алексейко Г М., портной; Кузнецов А. М., кочегар; Бакунов [без инициалов], рабочий ТРО.

Июнь

13.06.42 Ракшевский П. С., бухгалтер; Рассказов Ф. Ф., токарь.

27.06.42 Овчинников В. Т., начальник караула; Кононов И. Н., заведующий столовой ОРС; Абрамов А. Е., слесарь; Соловьёв М. М., счетовод ОРС.

Август

26.08.42 Бабин Б. И., слесарь.

27.08.42 Синчук М. Е., электромонтёр; Найданов А. П., начальник караула; Карманов Е. И., боец.

Сентябрь

08.09.42 Санников В. Р, кочегар; Блажевич В. М., Абайкин А. И. и Горшков М. Ф., слесари; Пестриков Ф. И., плотник; Голубцов Н. А., кочегар; Масленников С. И., турмов- щик; Кузовлев Ф. Л., кочегар.

12.09.42 Тимченко Дмитрий Самуилович, бригадир склада готовой продукции; Мельник Марк Павлович, конюх.

18.09.42 Маслов В. А., варщик.

23.09.42 Масленников И. Г., мельник ОРС.

30.09.42 Ливанди Ф. Я., Яанисте Ральф Эрнстович, Крестьян- цев Юлис Фёдорович, рабочие ОРС.

Октябрь

— Панов В. И., кочегар; Мичуров В. И., электромонтёр; Эйхман Эдуард Петрович, рабочий ОРС; Петров В. П., кочегар; Алае Ф., рабочий РСТ; Маркевич Алексей Иванович, слесарь РММ; кочегар ПСХ с нечитаемой фамилией.

— Ермаков Иван Федотович, кочегар.

— Федорин А. Е., рабочий ЖКО.

— Пиминов Иван Фёдорович, машинист.

Ноябрь

8.11 42 Кипяткова Н. (?) Л., бригадир сельхозсектора.

— Акимов [без инициалов], боец; Перваков А. М., [должность не указана].

— Пантелеев М. В., подручный очистник.

Декабрь

04.12.42 Рузанов А. С., экспедитор ОРС.

— Борода Г. (?) Д., [должность не указана].

— Коньчев Н. И., слесарь; Кашин А. М., боец; Петров А. П., кочегар.

По данным приказов вернулись из РККА: 20.01.42 — Кутепов С. М., слесарь РММ; 24.03.42 — Козин Н. А., ответственный исполнитель.

Призванные в РККА в 1942 году

(по данным личных дел)

30.05.42 Дзержговская Нина Станиславовна, бухгалтер.

01.06.42 Богомякова Мария Фёдоровна, старшая отжимница, каландровщица.

17.06.42 Дзержговская Кина Станиславовна.

24.06.42 Карманов Георгий Михайлович, работник торгового сектора.

— Васильев Георгий Степанович, бригадир погрузочной бригады.

В РККА, по данным личных дел, также были призваны Про- свирнина Вера Васильевна, воспитатель детского сада, и Санникова Августа Ивановна, боец пожарной охраны.

В итоге установлено, что в 1942 году с завода было призвано 111 человек, из них 8 — это женщины, хотя цифры, конечно, приблизительные. Об этом можно судить по тому, что фамилии призванных, установленные на основании изучения личных дел, в приказах завода отражены не были. Поэтому можно сделать вывод, что отправленных в армию могло быть больше.

Конечно, не сразу догадалась о причине, по которой прекращались личные дела первых рабочих-кондровчан. Но утешаю себя тем, что не было в них записи «Ушёл в РККА», она появилась позднее. Кондровчан в 1942 году на фронт ушло много. Я научилась их находить в Интернете. Если в строчках документов место призыва — Кайский РВК, а место рождения — Дзержинский район Смоленской области, значит, это служащий завода №4.

На сайте ОБД «Мемориал» в сведениях о погибших мимолётное упоминание города Ржева заставляет вспомнить термин «Ржевская мясорубка». На Ржевской дуге оказались призванные в один день, 4 марта 1942 г., старшие кислотчики Антон Фёдорович Рыбаков и Ефим Гаврилович Галицкий. Они погибли в том же году: первый умер от ран 20 августа, второй был убит в конце Ржевской битвы, 22 декабря. Совсем рядом, в Старорусском районе, в лесу у деревни Однорядка, похоронили Михаила Ефимовича Синчука. Красноармеец 9-й воздушно-десантной гвардейской дивизии был убит 12 марта 1943 года. Это и про них стихотворение Александра Твардовского «Я убит подо Ржевом…»

Вернулся с войны помощник командира взвода Михаил Дмитриевич Андрюшенков. Он освобождал Европу от фашистов, воевал с японцами, заслужил награды — орден Красной Звезды, медали «За боевые заслуги» и «За отвагу».

Алленов Дмитрий Дмитриевич, командир отделения связи взвода управления, был награждён медалью «За отвагу» и орденом Отечественной войны 1-й степени. В 1943 г. под Брянском получил тяжёлое ранение и инвалидность.

Уроженец Кайского района Степан Захарович Чирков тоже погиб в Ржевской битве. На момент гибели ему был 21 год. Он перезахоронен в братскую могилу в 62 км от Ржева. Из почти семисот захороненных там солдат имена установлены только у двух сотен. За памятником над братской могилой ухаживают жители ближайших поселений, его навещают школьники — проходят по местам боёв во время акции «Лыжня памяти».

Сведения о солдатах ищу по-разному. Если имя и отчество человека известны, сначала просматриваю ОБД «Подвиг народа». Ввела в строку поиска необычную фамилию «Катерноза» и сразу нашла наградной лист командира стрелкового взвода Пантелея Демьяновича Катернозы. Отмечены успешные действия в Харьковском наступлении. В боях за деревню Ясенок взвод Ка- тернозы прославился как самый боевой. В феврале 1943 г. он был удостоен медали «За отвагу». И вдруг вспомнила автобиографию женщины с такой же редкой фамилией, чья семья приехала на завод ещё в 1939 году с Красновишерского ЦБК (Пермская область).

В конце рассказа о себе и своей семье она пишет, что сын её погиб в боях за Родину. Неужели это её сын? Ввожу фамилию на сайте ОБД «Мемориал» и нахожу подтверждение. Славный боевой путь командира пулемётного взвода 85-й гвардейской стрелковой дивизии, потомственного целлюлозника Пантелея Демьяновича Катернозы закончился в Смоленской наступательной операции у деревни Шимени 12 августа 1943 года. Позднее его тело было перезахоронено в сквере Боевой славы города Ельня.

В этой же операции возле д. Леоново 30 августа погиб Алексей Евграфович Абрамов, слесарь на заводе, в армии — красноармеец 19-й стрелковой дивизии. Это про них, гвардейцев 19-й стрелковой дивизии, написаны строки: «В августе 1943 г. гвардейцы прошли по тем политым кровью местам, где сражалась и полегла 166-я стрелковая дивизия. Освободили города Духовщина, Лиозно, Рудня…». Все бойцы, погибшие у деревни Леоново, впоследствии были перезахоронены в мемориальный комплекс в центре города Духовщина.

«Журавлиные поля» земли Новгородской (так поэтично называют местные жители места ожесточённых боев) стали последним приютом рабочего ОРСа Юлиса Фёдоровича Крестьянцева. Он погиб 21 января 1943 г. в другой крупнейшей операции — Демянской. Его фамилия выбита среди многих других на щитах мемориала в самом центре деревни Сельцы Новгородской области. Увидеть нужную фамилию на памятнике удаётся в единичных случаях. Это и есть тот редкий случай.

Григорий Михайлович Карманов, 1904 г. р., работник торгового сектора, в приказах не найден, но по записи в личном деле удалось установить, что он ушёл на фронт 24 июня 1942 года. Погиб в Сталинградской битве 30 ноября. По данным Книги памяти, захоронен в братской могиле №1 на Мамаевом кургане. По данным ОБД «Мемориал», красноармеец 119-й стрелковой дивизии Карманов Григорий Михайлович погиб в бою за станцию Суровикино и похоронен там же в братской могиле. Нашла строки о тех боях: «В донесении командующего Юго-Западным фронтом генерал-лейтенанта Н. Ф. Ватутина в Ставку ВГК от 01.12.1942 г. отмечалось, что 119-я ст. дивизия (командир дивизии подполковник М. М. Данилов) ведёт бой за полное овладение ж/д станцией Суровикино с юга. С потерей ст. Суровикино противник лишался важной магистрали. Поэтому именно на подступах к Суровикино разгорелись ожесточённые бои с отчаянно сопротивляющимся врагом, стянувшим сюда отборные части дивизии СС „Мёртвая голова“, много техники и огневых средств»13.

Через два месяца после призыва в Сталинградской битве погиб Ермаков Иван Федотович.

Пропали без вести Чесноков Иван Иванович в мае, Белоногов Харитон Прохорович в июле, Бочаров Иван Филиппович в ноябре 1943 года, Яанисте Ральф Эрнстович — в 1944 году.

Есть погибшие в штрафной роте, есть умершие от дизентерии. Выше я писала, что среди личных дел 1942 года попадалось много дел с фотографиями. Они были крохотные, но очень чёткие. Вспоминаю, как с удивлением рассматривала первый такой снимок — шахтёра из Донбасса, в 1937 году осуждённого нарсудом сроком на 5 лет, а после отбытия наказания оставшегося на заводе в должности шорника сельхозсектора. Это была фотография Ивана Филипповича Бочарова. Единственное письмо жене он написал в мае 1942 года по дороге на фронт, и больше никаких известий о нём не было. На сайте ОБД «Мемориал» есть одно совпадение: полный тёзка этого человека погиб в мае 1942 года в Новгородской области у деревни Городецкое.

В 1942 г. начинают уходить на фронт призывники 1924 года рождения. В один день на фронт уходят восемнадцатилетние служащие охраны — начальник караула Аркадий Прокофьевич Найданов и боец Егор Иванович Карманов. Первый на войне стал башнёром танка. К концу войны имел два ордена Красной Звезды и орден Славы 3-й степени. Последнюю награду получил за бои на улицах Берлина: «…В ожесточённом уличном бою уничтожил одну пушку противника, гусеницами танка раздавил до 5 фаустных точек… <…> Форсировал реку Шпрее и стал успешно продвигаться по улицам Берлина. Уничтожил две зенитные пушки противника, гусеницами танка раздавил до 40 фаустников». Его ровесник Е. И. Карманов прошёл всю войну в стрелковой роте, имел три ранения и медаль «За отвагу».

Санинструктор стрелковой роты Кирилл Петрович Катриченко был сам четырежды ранен. Строки из приказа о награждении в 1944 г. медалью «За боевые заслуги»: «Был ранен и, не покидая поля боя, уничтожил 4 немецких солдата; при прорыве немецкой обороны уничтожил 6 немецких солдат».

Кувардин Александр Павлович исполнял обязанности писаря паровозно-транспортного полка, в ряде боёв участвовал в качестве стрелка. Продфуражным складом заведовал Иван Васильевич Валдырев. Он обеспечивал бесперебойное снабжение полка продуктами и фуражом. Характеризовался как способный и честный командир. Оба были награждены медалями «За боевые заслуги».

Телефонистами стали Пётр Егорович Полудницын и Клавдий Николаевич Перваков, заслужили медали «За отвагу». В конце 1944 г. старший телефонист артиллерийского полка К. Н. Перваков был награждён орденом Красной Звезды.

Слесарь завода Андрей Ильич Абайкин, орудийный номер в тяжёло-гаубичной бригаде, прошёл боевой путь солдата-освободителя от Ленинграда до Берлина. Награждён медалями «За оборону Ленинграда», «За отвагу», «За освобождение Праги», «За взятие Берлина». Строчки из приказов: «Несмотря на сильный артобстрел противника, красноармеец Абайкин спокойно продолжил свою работу», «…в бою проявил мужество и бесстрашие: быстро и чётко готовил заряды, обеспечил быстроту ведения огня».

Не менее славный путь оказался у призванных в один день ровесников, тельфериста ПСХ Владимирова и бойца пожарной охраны Чернова.

«Смелый, храбрый воин» Константин Терентьевич Владимиров, заместитель командира отделения роты автоматчиков, за войну был трижды ранен. В 1944 г. за героизм в атаке награждён орденом Славы 3-й степени: «Первым бросился на врага и уничтожил девять фашистов. В момент второй атаки был тяжело ранен, но поле боя не оставил до тех пор, пока не был ранен вторично».

Радист Михаил Кузьмич Чернов неоднократно забрасывался в тыл врага. Уже в сентябре 1942 года за бесперебойную радиосвязь в течение 9 часов из боевых порядков врага был удостоен медали «За отвагу». Второй медалью «За отвагу» награждён в июле 1944 г.: «Под сильным обстрелом, двигаясь в пехоте, подавал арткоманды». В этом же году был ранен. В 1945 году в провинции Померания был награждён орденом Славы 3-й степени, в провинции Бранденбург — орденом Красной Звезды: «…снова, находясь в боевых порядках пехоты, рация т. Чернова передавала целеуказания для подавления огневых точек противника. Рация его всегда работает безотказно. В боях товарищ Чернов показал себя отважным и мужественным воином, умелым радистом».

15 ноября 1942 г. призывается на фронт бывший заключённый, который в январе 1941 г. хотел начать новую жизнь и чья автобиография привлекла моё внимание. Его дальнейшая судьба, а также дата призыва, были установлены с помощью сайтов «Родная Вятка» и ОБД «Мемориал». Этот человек хотел изменить свою жизнь, но в самом страшном сне не мог представить, какими будут эти изменения. Он хотел стать равноправным гражданином своей Родины и добился своего: встал на защиту Родины наравне со всеми. Хотел честно трудиться… В 1947 г. запрос на поиск Васильева Георгия Степановича подаёт его жена, которая проживает в это время на заводе. Её муж с апреля 1945 г. числится без вести пропавшим. Она указывает, что письменная связь прекратилась 25 апреля. Неизвестно, узнала ли она впоследствии, что 27 апреля муж погиб на подступах к Берлину, у населённого пункта Блюмберг в Земле Бранденбург и захоронен там на братском кладбище.

1943 год

В этом военном году пополнение служащих завода происходит в основном за счёт бывших заключённых и большого количества депортированных советских немцев.

Немцы, в количестве 254 человек, прибыли на завод 22 мая 1943 года. Ранее считалось, что немцы преимущественно работали на лесобирже и на производство их не допускали, но, согласно книге приказов, они были трудоустроены таким образом: 183 — лесобиржа, 23 — ОРС, 14 — ПСХ, 26 — коммерческий отдел, 8 — основное производство.

28 августа 1941 г. Президиум Верховного Совета СССР принял указ «О переселении немцев, проживающих в районах Поволжья». Основными местами для выселения были определены Казахская ССР, Алтайский край, Красноярский край, Новосибирская и Омская области. Вскоре к поволжским немцам присоединились их соплеменники из других мест: Причерноморья, Кавказа, Украины… К 1942 г. переселённых советских немцев объявили «трудмобилизованными», призвали через военкоматы в «трудармию» (мужчин — в январе-марте, женщин — в конце 1942 г.), вновь посадили в эшелоны — и пошли они этап за этапом в рудники, на строительство заводов, дорог, в лесные лагеря, в том числе и в Вятлаг.

Анализ некоторых личных дел депортированных немцев сделал Вячеслав Раченко в статье «На родину вернулись не все»:

«Анализируя архивные документы, можно сделать вывод, что освоение целинных и залежных земель началось задолго до того, как в Казахстан приехали комсомольцы со всего СССР. Немцы, работавшие на Кайском целлюлозном заводе (завод №4), ещё в 1941 году начали осваивать эти целинные земли.

И откуда только их не присылали в Казахстан: Вейделко Элеонора — из Тульской области, Гилле Блондина — из Куйбышевской области, Кун Флорентина — из Запорожской области, Шмидт Клавдия — из Азербайджана, Рит Елисавета — из Краснодарского края. Это только малая часть людей, высланных в Казахстан со всех городов и весей и «компактно» переселённых на целину. В большинстве своём эти люди начинали обживаться на новом месте, работать в колхозах, на предприятиях, в учреждениях. Правда, переезд на новое место не для всех оказался благополучным. Так, во время переезда умерли отец Ляуфедорф Елизаветы, отец Валь Августины, муж Рит Елисаветы.

Но освоение целинных и залежных земель продолжалось недолго. И вот мужчин вновь загружают в вагоны и отправляют в разные концы страны. В 1943 году наступила очередь женщин, причём наличие детей во внимание не принималось. Арльт Лидия Эдуардовна была выслана на завод №4, а её дети остались в Караганде; трое детей Гилле Блондины в возрасте от 7 до 12 лет остались в Казахстане; четверо детей Рит Елисаветы, двое детей Берген Агнетты, Брауэр Розалии… сколько ещё тех, о ком нет упоминаний в документах!

Не все взрослые могли работать и жить в условиях Кайско- го района, особенно в осенне-зимний период. Катастрофически не хватало обуви, даже лапти выдавали по карточкам. Но отсутствие обуви не являлось причиной для невыхода на работу, и тех работников, кто это игнорировал, ждал суд. Так, Розбах Мария Андреевна не вышла на работу из-за отсутствия обуви и болезни ног, и в июне 1944 года была осуждена за прогул. В это время ей исполнилось 18 лет и 2 месяца. Ляуфедорф Елизавета в декабре 1945 года за прогул была приговорена Кайским районным судом к четырём месяцам тюремного заключения. В 1946 году за преждевременный уход с работы был привлечён к судебной ответственности Герк Иосиф Николаевич и многие-мно- гие другие: немцы, русские, татары, чуваши. Даже инвалида 2-й группы Бирке Марию Францевну уже после окончания войны за невыход на работу из-за отсутствия обуви вновь арестовывают, после чего её следы теряются.

Редко кто из переселенцев работал по специальности. Повезло, например, Клавдии Шмидт, окончившей музыкальный техникум. Ей удалось начать работу лаборантом, а впоследствии работать музыкальным работником в детском саду. Эрика Экк, до войны работавшая учителем немецкого языка, на заводе №4 работала инспектором колонны эвакуированных, а затем кладовщиком ЖКО. В то же время Элеонора Вайделко, окончившая Московский медицинский техникум, на заводе №4 работала на подсобном хозяйстве, а бывший учитель начальных классов Флорентина Кун — кочегаром в котельной.

Из завода №4 переселенок в любое время могли «переселить „“ в другие места. Так, в 1946 году по требованию МВД Валь Августину, Гердт Эллу, Герберт Берту переправили в Киров на кожевенный комбинат. И многие из немок после войны не смогли вернуться в свои родные места, а кто-то и теперь живёт в Созимском, пережив и сам завод, и тех, кто их сюда выслал» 14 .

Действительно, в мае 1943 г. в наш посёлок было доставлено большое количество немцев, за что ту часть посёлка, где они проживали, называли «Малым Берлином». Формально их не считали заключёнными, а фактически приравняли (по организации режима и внутреннего распорядка). Часть немцев разместили в только что построенном здании школы, где они ютились до 1946 года. В одних классах жили бригады кочегаров-мужчин, в других — женщины, которые трудились в основном на лесобирже. Немцы работали и в лесу на заготовке древесины, где жили во временных домиках — юртах.

После войны многие из немцев в силу ряда причин не вернулись домой, наш посёлок стал для них второй родиной. Жители старшего и среднего поколения с любовью вспоминают, упоминаемую в статье Раченко, Клавдию Альбертовну Шмидт, долгие годы проработавшую музыкальным руководителем в детском саду «Чайка». Рассказывают, что после войны она нашла свою сестру, съездила на родину в Азербайджан, но менять место жительства не стала. А строки «кто-то и теперь живёт в пос. Созим- ском, пережив и сам завод, и тех, кто их сюда выслал» как нельзя лучше подходят Марии Карловне Рембольдт, долгожительнице нашего посёлка. А ведь в молодости она не раз могла умереть. До депортации она проживала на Украине, когда их вывозили на новое место жительства, поезд подвергся бомбёжке. В 1942 г. она была направлена работать в Рудничный, где чуть не умерла от голода и холода. Выжила чудом, а её будущий муж, немец из Одесской области, единственный из братьев пережил годы войны лишь потому, что записался в комсомольцы. Трудармейцы, вступившие в комсомол, получали дополнительные пайки. После войны ни она, ни её сестра не вернулись на родину, долгие годы проработали на лесобирже целлюлозного завода. Жизнь в русскоязычном посёлке не помешала Марии Карловне сохранить свой национальный язык, в 1990-е гг. её диалект приезжали изучать учёные из Кирова. А уже в 2000-е Мария Карловна помогла исследователям из школы воссоздать картину первых лет жизни посёлка.

В 1943 г. кроме немцев на заводе впервые встречаются турок, каракалпак, молдаванин, китайцы, таким образом, национальный состав служащих завода №4 значительно расширяется.

Снова попадаются личные дела граждан Эстонии. В первом случае это, как и ранее, перебежчик — молодой парень, в 1939 г. пожелавший учиться в Советском Союзе, но вместо этого окончивший трёхлетнюю «школу жизни» в Вятлаге. Во втором случае это женщина, оказавшаяся в заключении в августе 1941 года. Зимой 1943 г. она обморозила ноги на лесобирже. Её история — одна из многих — отражает очень плохое материальное обеспечение рабочих завода. Очень часто в качестве причины невыхода на работу указывалось отсутствие какой бы то ни было обуви. Есть случаи, когда за детей, работающих на заводе, просят их родители: «…Прошу, переведите мою дочь с сельхозработ на работу в контору, так как у неё отсутствует обувь, или выдайте обувь за наличный расчёт».

Надо отметить, что все служащие завода находились в одинаковом положении. Что это значит? Понести наказание — предупреждение, выговор, уголовное наказание — могли как бывшие заключённые, так и те, у кого ранее не было проблем с законом, как члены ВКП (б), так и беспартийные. Например, если не было справки от врача, заранее написанного заявления, никакая веская причина не могла объяснить невыход на работу и избавить от наказания. Любые опоздания были чреваты последствиями. В документах 1943 г. встречается случай, когда табельщица передала рапорт об опоздании рабочей на 0,4 минуты! Но и поощрения, награды также мог заслужить каждый, вне зависимости от прошлого. Например, бывший заключённый, работая на заводе, имел выговор «за взятие отработанного сукна», но в дальнейшем был отличником соцсоревнования и награждался денежными премиями.

Из книги приказов за 1943 год

Просматривая книгу приказов, заметила: в этом году много служебных командировок у руководства и инженерно-технических работников. Директор часто посещал районный центр — село Лойно, посёлок Рудники (так назывался в то время Рудничный). Инженерно-технические работники командировались в Омут- нинск, Киров, Москву, Свердловск, Краснокамск и Алма-Ату.

18 февраля 1943 г. выходит приказ «О мерах по трудоустройству инвалидов Отечественной войны». Инвалидам войны 3-й группы предоставляли работу с учётом соответствующего заключения врачебно-трудовой комиссии и не привлекали к сверхурочным работам.

Часть приказов касается трудовой дисциплины. Самый серьёзный из них — приказ от 6 марта 1943 года о наказании за самовольный уход: «Самовольный уход рабочих и служащих с предприятия рассматривается как дезертирство. Дела о лицах, виновных в самовольном уходе с предприятия, немедленно передавать на рассмотрение военного трибунала».

Много приказов направлено на устранение недостатков в работе. Кто-то обходится предупреждением, кто-то — строгим выговором, а кто-то — тем и другим. Предупреждение получают работники на упаковке, «так как снова встречаются случаи, когда вместо трёх слоёв упаковочной бумаги используют два». Выговор дают за утерю пропуска, за несвоевременное предоставление отчётов, а бойцов охраны наказывают за пререкание с начальством. Строгий выговор с предупреждением заслужила мотористка у насоса на плотине: «в результате самовольного ухода с рабочего места, она допустила выход мотора из строя. У мотора сгорела обмотка, мотор испорчен, а посёлок остался без удобной подачи питьевой воды». Восстанавливать мотор ей пришлось за свой счёт.

Приказ о проверке готовности общежития касается расселения присланных из Казахстана немцев в здании двухэтажной школы. Строки из приказа: «…предоставить список лиц, не имеющих постельных принадлежностей; запретить хранение дров в помещениях общежития, освободив для этой цели при здании школы сарай; в одной из комнат организовать Красный уголок».

В 1943 г. было выдано много премий, благодарностей и даже подарков за разные достижения. Например, за внесение рационализаторских предложений по улучшению работы пресспата, за экономное расходование смазочных масел и, конечно, за перевыполнение плана. Денежные премии варьировались от 75 до 500 рублей и выдавались всем без исключения категориям служащих, в том числе и переселённым немцам. В приказе от 6 ноября 1943 года: «В ответ на победоносное наступление Красной Армии коллектив завода дал сверх плана 100 т оборонной продукции. Приказываю. За отличную работу объявить благодарности и выдать подарки». Подарки были выданы сменным мастерам и рабочим разных секторов.

В дни праздников охрана завода усиливалась. Насколько серьёзно подходили к этому мероприятию также видно из приказа: «В целях обеспечения охраны завода в дни Годовщины Великой Октябрьской Социалистической революции приказываю усилить охрану и пожарную безопасность территории завода, жилых посёлков, с/х сектора, складов путём выставления дополнительных постов, личный состав ВВО перевести на казарменное положение».

Есть приказ о возврате детей с производства к обучению: «Учеников машинного зала считать уволенными в связи с продолжением с 30 октября обучения в школе».

1 июня 1943 г. принят в эксплуатацию радиоузел. С 1 сентября введена должность «начальник радиоузла» с зарплатой чуть больше 300 рублей.

Призыв 1943 года

Есть такая фраза: «Нет в нашей стране семьи, которую не коснулась бы война». Иллюстрацией к ней в настоящее время служит акция «Бессмертный полк». Строки из заявления прессовщицы завода №4 не только подтверждают данное высказывание, но и говорят о масштабе защиты Отечества: «Отецмой, два брата, две сестры и муж находятся на фронте». Другая служащая указывает, что муж её погиб в 1943 году, но в 1946-м она уезжает в связи с демобилизацией мужа. По всей видимости, это был тот счастливый случай, когда похоронка была послана ошибочно.

В 1943 г. уходит на фронт сирота, воспитанница детдома, одна из приехавших на завод после ФЗУ Сяськомбината, Мария Яковлевна Еганова. Токарь на заводе, в армии — делопроизводитель-машинистка в отделе контрразведки «Смерш». Она освобождала Родину в составе 65-го стрелкового корпуса, начав свой боевой путь в Смоленской области. Победный май встретила в Восточной Пруссии, а война для Марии Яковлевны закончилась лишь в августе 1945-го в Корее.

Призывается на фронт много бывших заключённых, в том числе осуждённых по политическим статьям. Некоторые успевают поработать на заводе всего два-три месяца.

Призванные в РККА в 1943 году

(по данным книги приказов завода)

Январь

26.01.43 Масленников В. К., статист планового отдела; Андреев В. А., Глушков Л. А. и Малкин И. И., слесари РММ; Боронов И. К., грузчик.

Февраль

02.02.43 Воронов И. Е., рубщик; Розов П (?). Ф., варщик; Перваков М. П., боец.

03.02.43 Печеницын П. А., кочегар.

12—19.02.43 Шавров В. Ф., слесарь; Шоппо Л. П., счетовод; Серёгин С. И., слесарь; Бобров С. Е., слесарь механических мастерских; Плотников, Булевский П. П., Надзельский В. П., Акимов Д. А. и Ерёмин Н. В., токари; Джамиль М. А., кочегар.

Март

17.03.43 Ефимов Н. И., боец ВВО; Сайфутдинов [без инициа

лов], кладовщик ОРС; Гореинов С. С., тельферист; Рябинин [без инициалов] и Виноградов П. П., кочегары; Вичужанин К. П., слесарь; Ирьниязев Т М., работник ТРО; Алексеев А. И., боец; Петров В. М., рабочий ОРС; Матюхин В. А., заведующий перевалочным пунктом ОРС.

Апрель

22.04.43 Еганова М. Я., токарь; Калинин С. М., боец; Груз-

дов Фёдор Иванович, из штата завода.

Май

04.05.43 Попов П. Д., главный механик; Иванов Н. С.; Костенко М. К., сапожный мастер.

15.05.43 Филимонов А. А., экспедитор коммерческого отдела.

Июнь

14.06.43 Ковалевский И. Д., начальник караула; Поздняков А. М., грузчик транспортного отдела.

Июль

06.07.43 Корягин Н. А., счетовод; Яковлев Л. И., начальник караула.

Декабрь

09.12.43 Цельцов Григорий Иосифович, боец.

В итоге до данным книги приказов, в 1943 году с завода в РККА был призван 41 человек.

Дойдя до 1943 г., чтобы установить судьбу призванного на фронт заводчанина, я изменила порядок поиска — стала начинать с Книги памяти, размещённой на краеведческом портале «Родная Вятка». Во-первых, погибших и пропавших без вести больше, чем оставшихся в живых; во-вторых, на этом портале можно найти человека по фамилии и инициалам. Задав нужную фамилию, быстро нашла подходящего человека — Масленников Василий Кузьмич, 1925 г. р., призванный на фронт 26 января 1943 года. Там же узнала, что он погиб за два дня до Победы, 7 мая 1945 года.

Если человек найден в Книге памяти, продолжаю поиск на сайте ОБД «Мемориал». С помощью этой базы данных уточняю, наш ли это человек, и нахожу дополнительную информацию.

В первой же строке, написав его полное имя, увидела слова: п/о Волосница, завод №4. Ушедший на фронт в восемнадцать лет Масленников Василий Кузьмич, стрелок 96-й гвардейской стрелковой дивизии, в графе «Ближайшие родственники» указавший мать — Анастасию Васильевну, был убит 7 мая 1945 года в Силезии и похоронен на северо-западной окраине города Лобау в братской могиле №6, ряд 2, место 3.

После этого просматриваю сайт «Подвиг народа». Здесь можно познакомиться с человеком, ведь наградной лист содержит много информации, а описание подвига часто многое говорит о человеке: «В боях с немецкими оккупантами тов. Масленников показал себя бесстрашным, решительным и стойким воином. Действовал в десанте на танке впереди колонны. Ворвавшись в оборону противника, уничтожил 16 гитлеровцев и трофейным фаусом разбил станковый пулемёт с их прислугой. В этом бою был тяжело ранен». Это краткое изложение боевой заслуги к ордену Красной Звезды. Тяжёлое ранение было в январе 1945 г., а в мае снова подвиг: «Выбрав удачный момент тов. Масленников с гранатой в руке ползком добрался до вражеской огневой точки и уничтожил её. Противник открыл огонь по смельчаку, от которого тов. Масленников погиб смертью храбрых». За этот подвиг Василий Кузьмич был посмертно награждён орденом Отечественной войны 2-й степени.

Заслуживает внимания судьба рабочего, эвакуированного в начале войны из г. Энсо. Слесарь пятого разряда удостоился редкой для того времени записи: «Бобров Станислав Ефимович, работая на водородной спайке по свинцу, к работе относится как выдающийся слесарь». В 1943 г. восемнадцатилетний «выдающийся слесарь» был призван в РККА и, наверное, закономерно, что на полях сражений проявил себя как «выдающийся» солдат. На сайте «Подвиг народа» есть описание трёх его наград:

«…СержантаБоброва С. Е., наводчика орудия 2-го батальона, за то, что в бою 28.07.1944 за г. Лепель стрелял под огнём противника прямой наводкой, сжёг автомашину с грузом, разбил повозку и истребил до 20 солдат и офицеров противника, наградить медалью „За отвагу“».

«Сержант Бобров в бою 28.12.1944 года в районе Лей- ниэки Рудбаржайской волости Либавского уезда Литовской ССР в период сильных контратак противника, работая в расчёте наводчиком, без промаха уничтожил 4 станковых пулемёта, НП [наблюдательный пункт] противника в доме и до 40 солдат и офицеров. Он же по собственной инициативе, заметив с правого фланга 37-мм орудие противника, на прямой наводке с двух снарядов уничтожил его, чем дал возможность нашей пехоте с малыми потерями удержать за- нимаемыйрубеж. Достоин ордена „Красная звезда“».

Орден Отечественной войны 1-й степени наводчик орудия сержант Бобров заслужил за подвиги, совершённые с 20-го по 26 февраля 1945 г. при прорыве обороны противника в Латвийской ССР:

«…Сопровождая наступление стрелковых подразделений огнём своего орудия уничтожил 2 ПТ орудия, 5 ст [анковых] пулемётов и до 30 солдат и офицеров противника. 26 февраля при отражении контратаки противника орудием прямой наводки уничтожил два ручных пулемёта и до 40 солдат и офицеров. Контратака была отбита, занимаемый рубеж был удержан».

К сожалению, о дальнейшей судьбе этого героя ничего не известно.

Акимов Дмитрий Андреевич, 1925 г. р., родом из Кондрово. В строках ОБД «Мемориал» тот же адрес — п/о Волосница, завод №4, из ближайших родственников также указана мать. Командир башни 91-й отдельной Фастовской бригады погиб в бою 19 июля 1944 года. Захоронен в Львовской области в городе Сасове. В ноябре 1943 г. был награждён орденом Красной Звезды: «…проявил себя решительным, не знающим страха в борьбе с врагом».

Ещё один уроженец Смоленской области Денисенко Леонид Фёдорович, 1925 г. р., погиб в декабре 1943 г. в Гомельской области.

Глушков Леонид Алексеевич погиб 14 октября 1943 г. в Днепропетровской области. Захоронен в центре села Домоткань.

Шавров Виктор Фёдорович захоронен в Киевской области, представлен к медали «За отвагу».

Костенко Михаил Калистратович, 1910 г. р., в феврале 1944 г. заслужил орден Отечественной войны 2-й степени. Наводчик артдивизиона «проявил стойкость и мужество, рискуя жизнью с открытой ОП [огневой позиции] вёл меткий огонь по колонне. Уничтожил два ««Фердинанда «», до взвода пехоты, тем самым парализовал наступление противника». Погиб 16 апреля 1944 г. в Румынии.

Ковалевский Иван Данилович, 1914 г. р., разведчик разведроты 30-й гвардейской стрелковой дивизии Прибалтийского фронта. В 1944 г. был награждён медалью «За отвагу» и орденом Красной Звезды. Имел три ранения. Строки из наградных листов: «действуя в группе уничтожил 9 немецких солдат, двух взял в плен, <…> захватил трёх немецких солдат.». С фронта вернулся, в 1985 г. был награждён орденом Отечественной войны 2-й степени.

Костенко и Ковалевский — бывшие заключённые ОЛП №3.

Иванов Николай Сергеевич, 1902 г. р., эвакуированный на завод из Энсо, на войне служил подносчиком 33-й миномётной арт- бригады 2-й гвардейской артиллерийской дивизии, погиб в Ростовской области 19 июля 1943 года.

Почти все заводчане из призыва 1943 г., судьбы которых удалось установить, погибли.

Заметила ошибку в приказе в полной записи имени человека, имеющего восточную национальность. Имя Джамиль записано в качестве фамилии, а найти человека по имени и двум буквам после него невозможно.

1944 год

В личных делах 1944 г. уже не встречается запись «Ушёл в РККА». Наоборот, есть случаи, когда на завод устраиваются демобилизованные в связи с тяжёлыми ранениями фронтовики — бывшие служащие завода и направленные военкоматом уроженцы Кайского района. Например, Василий Иванович Шилохвостов из Минеевского сельсовета по повестке является на завод, где становится начальником колонны мобилизованных немок.

Встречается много личных дел жителей Энсо, которые с этого года массово возвращаются на прежнее место работы.

Нахожу документальное подтверждение словам о тяжёлых условиях жизни немцев-переселенцев — сразу в двух личных делах вижу записи о смерти, в обоих случаях это женщины: работница лесобиржи Юстина Васильевна Варкентин и старшая очистница А. Г. Дехант. С помощью книги приказов нахожу ещё два случая: Фрида Оттовна Шнейдер и Эльза Рудольфовна Кобер. (Имена написаны неразборчиво, поэтому могут быть ошибки.)

Фамилия Стегманис на одном из личных дел отсылает к истории Латвии. Рута Артуровна Стегманис, совсем немного проработавшая на заводе, оказалась дочерью дипломата Артура Стегманиса15, высланного в Вятлаг после присоединения Латвии к Советскому Союзу. Очень подробно А. Стегманис описал то время, дав интервью писателю Льву Александровичу Безыменскому. Имея прекрасное образование (окончила в Риге Французский лицей), на заводе Рута Артуровна работала в должности тельферистки. С помощью книги приказов выяснилось, что одновременно с дочерью на заводе трудилась и мать, Ильза Карловна, ученицей водосмотра. Семья Артура Стегманиса долгое время находилась в наших краях. Уже после освобождения главы семьи они несколько лет жили в селе Кай. В Латвию вернулись лишь в 1965 году.

Из книги приказов за 1944 год

Первые две декады марта производственный план по облагороженной целлюлозе на заводе не был выполнен. Из-за отсутствия упаковочной бумаги завод вырабатывал небелёную целлюлозу. С поставкой упаковочной бумаги завод начал выпускать облагороженную целлюлозу, но теперь план не выполнялся уже из-за внутризаводских неполадок. В связи с чем начальнику ПСХ был объявлен строгий выговор с предупреждением об отдаче под суд «в случае повторения подобного отношения». Такое наказание было объяснимо, ведь невыполнение плана приравнивалось к срыву оборонных заданий.

Но наказание можно было получить и за менее серьёзный проступок, например, за выступление по радио: «Товарищ Г. должен был проработать приказ об итогах соцсоревнования за июнь 1944 года по радио. При передаче по радио этого приказа одновременно товарищ Г. самовольно сделал сообщение о поступивших на завод спиртных напитках и о порядке распределения их». Выступившему инженеру за такой проступок дали выговор, а заведующего радиоузлом «за безответственность и дачу вышеуказанного выступления без санкции директора» сняли с должности.

Если вышеописанные проступки оканчивались выговором и снятием с работы, то главного механика завода постигло более строгое наказание: за появление на работе в пьяном виде его отдали под суд.

Из приказов этого года стало известно, что известковый камень завод добывал на собственном карьере, находящемся в райцентре Кишерть Молотовской области (сейчас Пермский край). Для эксплуатации карьера назначалась бригада в количестве 15 человек, которая должна была немедленно выехать на место расположения карьера для организации работ по камнедобыче.

Летом 1944 г. при заводе были организованы курсы электромонтёров. Слушателей курсов освобождали от всех сверхурочных работ и давали талоны на второе горячее блюдо. Среди пятнадцати слушателей было две женщины. Все дисциплины преподавал инженер-электрик Е. И. Ким. Заведующим курсами был назначен начальник электроцеха Г. С. Цулукидзе.

Имя Георгия Семёновича Цулукидзе часто встречается в книгах приказов предприятия. И это неудивительно: на заводе он с самого основания — в 1939 году работал на монтаже электрооборудования, а в 1943 году был назначен начальником электроотдела. Что также неудивительно для того времени — с 1938-го по 1939 г. он был лесорубом на третьем ОЛП. В 1937 г уроженец грузинского города Хони был осуждён по статье 58 УК РСФСР на 10 лет. До осуждения работал начальником Закавказской железной дороги. Хорошо знал два языка — русский и грузинский. В 1945 г. досрочно освобождён. В 1946 г. был уволен с завода по собственному желанию. Представитель дворянского рода Георгий Семёнович Цулукидзе относил себя к рабочему классу.

1945 год

После войны в стране было образовано Управление по восстановлению целлюлозно-бумажной промышленности на освобождённых и присоединённых территориях. На основании приказа Наркомата бумажной промышленности от 28 августа 1945 года в распоряжение данного Управления были переведены несколько служащих нашего завода. Из руководящего состава в их числе оказались директор Александр Васильевич Антонов, инженер-теплотехник Нина Владимировна Котова и начальник спецотдела Терентий Петрович Головин. Помочь в поиске дальнейшего места службы этих людей мог только Интернет, и каково же было моё удивление, когда, задавая раз за разом новую формулировку для поиска, я вдруг обнаружила сразу всех своих героев на страничке сайта города Неман Калининградской области, до войны называвшегося Рагнит.

О далёких событиях, имеющих тесную связь с нашей историей, довольно подробно рассказала ветеран Неманского комбината16, бывшая рабочая завода №4 Валентина Павловна Забоева.

«В длительную командировку в Восточную Пруссию Нар- комбумпромом в 1945 г. были откомандированы лучшие специалисты заводов-«малюток», которые во время войны занимались выпуском пороховой целлюлозы в северных областях нашей страны. Лучшим из лучших предстояло восстановить здесь целлюлозно-бумажное производство, которым славилась Восточная Пруссия. Что и говорить, задача была не из лёгких.

В мае 1945 г. на территории Восточной Пруссии ещё не была установлена гражданская власть. Поэтому прибывшим в Кёнигсберг специалистам целлюлозного производства присваивались воинские звания и на предприятия они направлялись в качестве военных специалистов. Директору будущего Неманского ЦБК Александру Васильевичу Антонову было присвоено звание подполковника, а Нине Владимировне Котовой, назначенной инженером по оборудованию, — звание майора.

В приказе №1 от 21 мая 1945 года, с которого началась послевоенная история НЦБК, всего семь фамилий: помимо уже названных, предприятие должны были восстанавливать Т. П. Головин, В. Б. Воробьёв, М. Л. Близнин, Г. И. Степанов, Д. С. Верховский.

Как вспоминала позже Н. В. Котова, оборудование предприятия было подготовлено немцами к отправке в Германию, так что всё находилось в разобранном виде. Хорошо ещё, что не составляло особого труда всё вернуть на место: немцы перед вывозом тщательно пронумеровали все части, прикрепили бирки — что с чего снято. С переводом записей на бирках и возвращением частей оборудования на место в первые дни помогали военнопленные — рядом с комбинатом был расположен лагерь.

Сложнее было с тем, что, демонтировав, немцы успели вывезти по реке на баржах. Однако, как выяснилось вскоре, далеко не увезли — в г. Щецин (Польша). Инженеру Н. Котовой, как грамотному специалисту, хорошо знающему оборудование, было поручено отбыть в Польшу и принять меры к возврату этих барж. И молодой специалист справилась — баржи с оборудованием были возвращены на комбинат, что помогло наладить работу варочного цеха и бумажной фабрики. Кстати, во время празднования 20-летия Победы Н. Котовой местными властями было предоставлено право приобретения легкового автомобиля именно за выполнение этого задания, благо, что все подтверждающие документы сохранились.

А как же сложились судьбы тех, кто начинал налаживать производство на НЦБК, тех, кто были в приказе №1? Александр Васильевич Антонов возглавлял НЦБК до октября 1948 года. Терентий Петрович Головин умер от тифа в 1946 году. Его сын, Е. Т Головин, всю жизнь проработал на НЦБК на руководящих должностях. Георгий Ильич Степанов проработал на НЦБК до выхода на пенсию в 1957 году. Его старший сын Владимир работал на комбинате сеточником бумажной машины, за высокие показатели в работе был награждён орденом Трудового Красного Знамени. Связали свою жизнь с целлюлозно-бумажным производством и младшие сыновья Георгия Ильича: Анатолий работал на Байкальском ЦБК, Виктор — на Сыктывкарском ЛПК.

Нина Владимировна Котова трудилась на НЦБК до 1964 года, работала, как свидетельствуют многочисленные поощрения, добросовестно, отдавая комбинату все силы и профессиональные знания. Потом перешла в другую отрасль промышленности, уехала из Немана. В настоящее время она проживает в городе Пятигорске. Нина Владимировна — единственная оставшаяся в живых из списка приказа №1, из числа тех, кто были первыми на комбинате. Она не забывает город своей юности, сюда приезжал и её сын со своей семьёй. Прошлое не отпускает нас и мы не должны забывать его» 17 .

Другая рабочая, Капитолина Дмитриевна Иванова, также отправившаяся в распоряжение Управления по приказу от 28 августа 1945 г., оказалась рядом с Неманом, в Тильзите, после войны получившем название Советск. Через несколько лет она написала письмо-запрос заведующей отделом кадров завода №4 Дубровской, в котором, кроме просьбы, сообщала, что «много наших» живёт рядом, перечисляла известные фамилии и рассказывала о своей жизни на новом месте.

В отличие от предыдущих лет, в 1945 году появляются личные дела вернувшихся с фронтов Великой Отечественной войны защитников Родины. Среди личных дел попадается дело марки- ровщицы Антонины Яковлевны Черницыной, уроженки деревни Толкуново, демобилизовавшейся из РККА отличницы ПВО. Через год она также принимает решение восстанавливать целлюлозную промышленность в Восточной Пруссии. Её земляк и однофамилец Григорий Николаевич Черницын, на заводе ставший бойцом ВОХР, наоборот, решает основательно обжиться на новом месте и в 1948 г. берёт отпуск, чтобы «строиться». В автобиографии он подробно описывает свою жизнь:

«Родился в 1900 году в деревне Толкуново, Вятской губернии, Слободского уезда, Кайской волости, Кичановского общества в семье крестьянина-бедняка. В школе не учился. С 25 марта 1919 года по 20 августа 1922 года находился в рядах Красной Армии. Участвовал в боях Гражданской войны, имею ранение и контузию. С 1929 года с первых дней коллективизации стал членом коллективного общества, где работал до начала войны. С 22 сентября 1941 года на войне. Имею три лёгких и одно тяжёлое ранение. Дошёл до Германии».

На заводе Григорий Николаевич проработал до 1957 г., имел много благодарностей, был занесён на Доску почёта.

В августе 1945 г. прибыл Александр Гаврилович Безгачев. На заводе он стал плотником и работал на предприяти до 1958 года. А вот другому фронтовику, уроженцу деревни Гонцово, не удалось остаться на заводе, так как его жену из колхоза не отпустили. Пришлось ему писать заявление о расчёте.

Всё чаще стали уезжать женщины к вернувшимся с фронта мужьям. Возвращались на прежнее предприятие работники из города Энсо. Одна из таких работниц — Лидия Матвеевна Монахова, отправившаяся на новое предприятие вслед за мужем, когда-то писала заявление начальнику Главсульфитцеллюлозы о переводе на другое предприятие. На заводе её обвинили в порче сукна, перевели на упаковку, а когда разобрались, что виновата предыдущая сеточница, обида осталась: «Специальности этой я очень добивалась и хочу работать, но только не здесь, так как уже инициативы и энергии той нет, с которой я работала до сего времени. К тому же такой подход к рабочим говорит, что завод №4 не нуждается в специалистах».

Из книги приказов за 1945 год

На место выбывших работников в штат завода принимают много выходцев из деревень Кайского района. Зная, что моя бабушка приехала на завод в 1945 г., нахожу в приказе от 20 ноября 1945 г. строки о зачислении Антонины Степановны Кусковой на должность упаковщицы в основное производство.

В ноябре 1945 г. ко дню Октябрьской революции выходит приказ, где были отмечены благодарностью многие работники завода:

«…За 1940—45 годы завод выпустил 43 186 тонн целлюло- лозы и в среднем своё задание выполнил на 103,6% (по варке). За 9 месяцев в 1945 году завод выпустил 6 772 т, или план 10 месяцев выполнил на 100% (по варке). Объявляю благодарность с занесением в личное дело:

Гальперин М. Д. — главный механик,

Цулукидзе Г. С. — начальник электроотдела,

Беляков И. Г. — начальник лесобиржи,

Кушин А. Ф. — начальник коммерческого отдела,

Басманова Е. А. — начальник основного производства,

Баранов М. Е. — сменный мастер,

Толстогузов П. И — начальник ОКСа,

Грибов Г. В. — мастер,

Абрамов Т К. — мастер,

Мичурова Е. Ф. — мастер,

Корягин А. Е. — мастер,

Чащина А. П. — сеточница,

Полудницына М. М. — старший варщик и мн. др.»

Особенно приятно видеть в списке свою родственницу, племянницу моего деда, Марию Марковну Полудницыну, в 1950-х годах переехавшую с мужем и детьми в город Амурск на только что построенный ЦБК.

В одном из приказов конца 1945 г. есть запись об использовании на заводских работах военнопленных и заключённых с третьего лагпункта. Для этой цели производилась выдача временных пропусков.

Подведём итог по 1945 г. приказом Народного комиссариата. Для нашего завода устанавливается и закрепляется выпуск продукции по ассортименту: целлюлоза марки ЦА (сульфитная белёная) по ТУ довоенного времени и целлюлоза небелёная высшего сорта для бумажных фабрик.