Коловрат. Отмщение

Через два дня после окончания битвы, когда гнев победителей по расчетам Гази-Бараджа должен был улечься, он явился к Ярославу с малой свитой и без оружия.

Демонстрируя князю глубину охватившего его раскаяния и готовность принять от него смерть, Гази-Барадж предстал перед великим князем в довольно необычном виде. Голова его была полностью обрита, также сбрита была борода с усами, а на шеи красовалась, накинутая толстая петля.

Надеясь получить от Ярослава прощение за участие в набеге на Владимирское княжество, а также покровительство на будущее, Гази-Барадж привез с собой девяти телег, доверху нагруженных золотом, серебром и богатой одеждой. Следуя правде, необходимо отметить, что первоначально число телег с дарами равнялось двенадцать, но в последний момент булгарский воитель решил три телеги попридержать. Вдруг так случиться и сердце русского князя удастся смягчить и девять телег. Ведь всегда можно увеличить их число, объяснив их отсутствие нерасторопностью слуг или поломками колес.

В довесок к благородному металлу, Гази-Барадж добавлял двадцать юношей заложников из числа знатных булгарских родов, а также двадцать красавиц рабынь. Все они были черноволосыми и черноглазыми, а все русские пленники и пленницы, находившиеся в распоряжении Гази-Бараджа, получили свободу.

Стоя на коленях перед Ярославом Всеволодовичем, вождь булгар настойчиво убеждал князя, что внес свою лепту в его победу над Субудаем. Что проведенный им быстрый отвод булгарских тысяч с поля боя позволило князю сохранить сотни жизни своих воинов. Что отныне Булгария является его верным вассалом и сразу после её освобождения из-под ига монголов, она будет выплачивать Руси ежегодную дань.

Всеми этими щедрыми подношениями и сладкими обещаниями, он смог смягчить сердце великого князя, и был им прощен и помилован.

Примерно по той же схеме действовали и кипчаки, явившиеся в лагерь Ярослава на день раньше Тулей бека. Новый вождь кипчаков Котян, отдал владимирскому князю всю награбленную в походе добычу, отпустил всех русских пленных и с чистой совестью поступил к нему на службу.

Причиной подобного шага был откровенный прагматизм со стороны степняка. С его изрядно потрепанными сотнями можно было и не добраться до родных степей, где уже хозяевами были монголы.

Что касается самого Субудая, то он вновь сумел избежать полного разгрома. Благодаря слаженным действиям и выучке монголы смогли оторваться от дружинников князя Ярослава с малыми потерями, а также ускользнуть от конников воеводы Еремея простым, но весьма действенным способом. Желая задержать своих преследователей, Субудай приказал вывалить на землю несколько тюков с золотыми и серебряными монетами. Как не бранился воевода, как не кричал Коловрат, человеческое естество взяло вверх и одноглазый полководец, ушел с тремя сотнями воинов.

И вновь история повторилась. Разгоряченный схваткой Коловрат хотел послать конницу Еремея вдогонку за Субудаем и окончательно разбить злого гения войны, пока он не оброс беглецами из других сотен, но воевода и князь Ярослав не захотели слышать его.

Одержав нежданную победу над врагом, великий князь опасался, подхода новых монгольских соединений и хотел встретить их, что называется во всеоружии.

- Сам не пойду и тебя не пущу – решительно заявил Ярослав Всеволодович. – Наша сила в нашем единстве. Почему агаряне так легко разбили моего брата Юрия и вашего рязанского князя? Потому что действовали они против агарян не вместе, а порознь. Били не кулаками, а ладонями, вот и проиграли. Если бы ударили все вместе, разом, то от агарян мокрого места не осталось бы.

- Так уйдет же ведь Субудай! – с негодованием воскликнул Коловрат. – День другой и не догнать его нам! А сколько он окаянный нам ещё зла причинит, если сейчас мы его не добьем!

- Никуда он по такой распутице не уйдет! Сам же видел, как плохо двигались их кони по грязи. От Еремея его конники оторвались только благодаря хитрости, а так бы никто не ушел. Нет, переждем ночь вместе, утром отправим разведчиков, и тогда будем решать, что дальше делать.

Большого труда стоило Коловрату сдержаться, и не наговорил лишних слов князю Ярославу, чей настрой не нравился воителю. Князь, возможно, не желал, а может быть, искренне не понимал всю ту опасность, что представлял для Руси одноглазый воитель. Видимо для этого нужно было оказаться в плену у монголов и чудом вырваться из него живым.

И вновь, как и в Новгороде, Коловрат сделал вид, что согласен со словами великого князя, а сам решил действовать самостоятельно. Вернувшись к себе в лагерь, он без промедления вызвал Рачу, что командовал новгородцами и вкратце обрисовал сложившуюся ситуацию.

- Князь Юрий боится прихода новых полков агарян. Поэтому он не хочет распылять свое войско, и собирается простоять на этом поле сутки другие. Я пытался объяснить ему, что агаряне друг за другом не ходят, и мы только зря время теряем, но он слышать ничего не хочет. А воевода Еремей ему подпевает.

- Кто бы в этом сомневался, – криво усмехнулся Рача. - Как не пожалеешь о том, что нет с нами Ратибора.

- Да, жалко, но есть мы с тобой. Думаю, в след Субудаю надо выслать небольшой отряд разведчиков. По такой распутице он далеко уйти не мог, значит, есть надежда, что сыщется наша пропажа. Есть у тебя среди ополчения такие охотники, которым сам черт не брат?

- Конечно, есть, - подтвердил Рача. - Если агаряне далеко не ушли – найдем, но вот дальше что делать? С Субудаем много людей ушло, да ещё столько же, наверняка, по дороге прибьется под его знамя. Одним охотникам с ними не справиться.

- Верно, говоришь. Одним им не справиться, да и не придется. Сразу вслед за ними двинусь я с ватагой. Твои ушкуйники, пойдут?

- Пойдут, - уверенно заявил новгородец. Перед самым выходом из Новгорода ополчения, к нему присоединился отряд вооруженных людей промышлявших набегами на соседние с Новгородскими землями племена. Во время последнего набега, на севере они взяли мало добычи и были готовы попытать счастья, выступив против монголов. - Здесь на поле они мало добычи взяли, значит пойдут за зипунами.

- Лады, значит, завтра отправляемся в путь. Рано утром охотники, а ближе к обеду и мы. А князь с воеводой пусть агарян дожидаются – подытожил Коловрат, и воители ударили по рукам.

Как и говорил князь Юрий рязанцу, Субудай не сумел уйти далеко. И тут дело было не только в наступившей распутице. Во время последней битвы с урусами, старший сын богатура Урянктай получил ранение. Любое движение приносило ему страдания и потому, монголы не могли быстро передвигаться на своих низкорослых конях.

Это, а также умение охотников читать следы и способность долгое время идти по следу, привело к тому, что к концу вторых суток, охотники нагнали беглецов.

Уже первые донесения от охотников отбросили самые мрачные прогнозы Рачи и Коловрата. К отряду Субудая мало кто прибился из числа разгромленных сотен монгольского войска. Беглецы либо погибли, либо их пути с Субудаем разминулись.

Общее число противостоящих Коловрату врагу едва достигало трехсот человек и это сулило ему определенную надежду.

Вторым хорошим известием было то, что монголы явно шли без проводника, по принципу «на восходящую звезду». Направление они приблизительно знали и этого, было достаточно.

Кроме этого, разведчики доносили, что противник явно испытывает проблемы с провиантом и быстро разрешить её не получится. Во-первых, из-за малого количества сил, способных только захватить деревню или маленький город и, во-вторых, распутица, сильно сковывала маневр врага.

Таким был расклад сил и средств, когда к стоянке монголов, приближалась ватага Коловрата в компании с ушкуйниками. Все были настроены на жестокую и бескомпромиссную схватку, но Судьба распорядилась по-своему.

Наступал вечер, когда старший сын богатура умер на руках своего отца. Сильный удар копья привел к возникновению внутреннего кровотечения, справиться с которым организм Урянктая не смог.

Смерть сына, выбила у Субудая все подпорки, помогавшие ему стоять на ногах. Если раньше он служил Чингисхану, его детям и внукам ради своей жизни и жизни детей, то теперь все теряло смысл и ценность. Субудай лучше других знал, что великий хан не простит ему смерти Аргасуна и Кюльхана, а также пленения Батыя и его братьев.

Если ещё утром этого дня Субудай надеялся, что многоходовой комбинацией он сможет смягчить гнев Угедея, то смерть сына делала все его ухищрения напрасными и бессмысленными. Как накажет его великий хан монголов; прикажет сломать хребет или привяжет к хвосту жеребца и пустит его вскачь. Или только понизит в должности и отправит воевать во славу потомков Темуджина, его это уже не интересовало.

После недолгого раздумья, Субудай решил принять смерть сейчас, в почете и славе, окруженным верными людьми, чем пребывать в постоянном ожидании, быть отданным в руки палачу.

Вопреки обычаям монголов, всегда выбиравших смерть без пролития крови, богатур остановился на клинке. С давних пор, он имел на своем поясе специальный нож, который в случае необходимости должен был прервать его земной путь.

Отдав слугам необходимое распоряжение о похоронах себя и сына, Субудай отошел на край лагеря, желая в полном одиночестве провести свои последние минуты. Слуги расстелили перед богатуром богатый ковер, с почтением положили чашу с водой для омовения рук и оставили монгольского полководца одного.

Что думал он в эти минуты, когда возносил молитву великому богу Тенгри, что вспоминал из прожитой жизни неизвестно. Сидя на корточках Субудай готовился взять в руки клинок, как что-то больно ударило его в грудь.

От внезапного толчка он покачнулся, но все же не упал на спину и превознемогая боль нашел в себе силы посмотреть вниз. Хриплый крик вырвался из его горла, когда он увидел конец арбалетного болта торчащего из его груди.

Из-за дальности расстояния отделявшего богатура от дальних кустов, где сидел неизвестный стрелок, болт несколько утратил свою убойную силу. Обычно попав в незащищенную грудь, он проходил её навылет, а сейчас вошел только наполовину, но и этого оказалось достаточно, чтобы вычеркнуть богатура из числа живых.

Кровь из поврежденной аорты неудержимым фонтаном рвалась наружу, заливая грудь и халат старика. У Субудая хватило сил, чтобы поднять руку и попытаться указать страже место, где скрывался стрелок, убивший Кокэчу и смертельно ранивший самого богатура, но не успел. Дыхание его пресеклось и когда слуги и стражники подбежали к нему, взгляд последнего пса Чингисхана уже потух.

Внезапная гибель богатура вызвала переполох среди монголов. Потрясая оружием, они бросились к дальним кустам, чтобы изрубить подлого убийцу Субудая на куски, но неожиданно он сам шагнул к ним из кустов и шагнул далеко не один.

В одно мгновение из леса на монголов, словно горох из прорванного мешка хлынули воины с мечами и копьями. Их вел витязь в красном плаще и богатом доспехе, а лицо его наполовину закрывал шлем. В щите и оружии воителя не было ничего необычного, но вот имя, которое непрерывно выкрикивали бегущие в атаку воины, наводило страх на монголов. Ибо было оно «Коловрат».

- Коловрат!! – неслось из-за спины витязя. – Коловрат!!! – слышалось с боков от него, и противостоять его мощи и напору имени воскресшего из мертвых человеку у монголов не было сил. Словно загнанные звери заметались воины Субудая под ударами и криками урусов и дикий страх, неудержимым потоком врывался в их сердца и души. Сминая и изгоняя из них храбрость и отвагу, превращая могучих воинов в испуганных детей, в одночасье потерявших взрослого наставника.

Много ли могли продержаться в таком состоянии воины, даже если среди них были и такие, которые устояли и не поддались панике? Нет, не очень долго. Ушкуйникам и ватажникам Коловрата хватило ровно полчаса, чтобы атаковать, разгромить и обратить в бегство сотни Субудая.

Из почти трехсот человек, что сопровождали старого воителя, около семидесяти человек пали на поле боя, примерно столько же было ранено, остальные бежали. Спеша донести весть до других орд о гибели богатура.

Когда победители стали обходить поле боя и радоваться захваченным трофеям, среди них был один человек, на чьем лице не было радости и ликования и этим человеком, был сам Коловрата. Не получив в жестокой сече ни единой раны или царапины, после разгрома врага, он принялся искать Субудая, опасаясь, что его недруг вновь ускользнул от него. Когда же тело богатуру было найдено и опознано, воитель не испытал большой радости. Глядя на втоптанного в грязь сапогами верховного темника монголов, он почему-то не испытал никакой радости от долгожданного отмщения. Вместо радости от победы, одержанной над заклятым и опасным врагом, к нему в душу вползла опустошенность и усталость.

- Жаль, что не моя рука тебя сразила. Обошел ты меня Рача.- с сожалением сказал Коловрат и покачал головой.

- А я даже и не подумал, что это Субудай. Думал десятник или сотник какой-то сидит, отдыхает. Выстрелил просто так, проверить достану его или нет – оправдывался новгородец, держа в руках неразлучный самострел. - Что делать с ним будем?

- Князю Юрию он там был не нужен, воеводе Еремею тоже. Нам с тобой он здесь не нужен. Поэтому пусть завернут его в ковер и сожгут. Не стоит он того, чтобы в нашей земле лежать – рассудил воитель и Рача был с ним полностью согласен.

В схватке с монголами, погибло много ушкуйников, в том числе и их предводитель Всеволод. Вступив в схватку сразу с тремя врагами, он одержал победу, но вскоре умер от полученных в схватке ран. Подойдя к его телу, Коловрат низко поклонился отважному новгородцу.

- Выручил ты меня Всеволод в трудную минуту как никто другой, когда князь Ярослав и воевода Еремей не захотели слушать слово мое смелое. Помог расквитаться с заклятым врагом моим за Рязань, дружину рязанскую и за всех тех людей, что погибли от рук агарян ненавистных. Прими же за это от меня прощальный подарок, дороже которого для меня нет во всем белом свете! – горестно воскликнул Коловрат и принялся снимать с себя шлем, доспех и плащ.

- Оденьте его во все это и похороните вместе с другими павшими воинами. Насыпьте курган и пусть все знают, что здесь лежат люди, победившие самого Субудая одноглазого. Мучителя и губителя Руси - приказал Коловрат ушкуйникам, и они послушно выполнили его приказ.

- Что ты сделал!? – с удивлением спросил воителя Рача, глядя на то, как одевают на погибшего воителя, доспехи Коловрата. - Не пройдет и года как молва начнет говорить, что тебя здесь похоронили?

- Да? Что же, я не против этого – изумил своим ответом новгородца рязанец. - Право дело, он этого заслуживает.

- Смотри, говорят это плохая примета.

- Не думал, что ты в них веришь друг Рача. К тому же, что мертво – умереть не может – загадочно молвил воитель и на этом их разговор закончился.

Солнце только поднялось над лесом, когда победители стали покидать место боя. Рача вместе с ватажниками и охотниками пошел на север, порушенный монголами Новгород, нуждался в их помощи. Обремененные добычей ушкуйники двинулись к одному им известному месту в дремучих лесах. Вместе с остальными трофеями они несли доли семьям тех, кто погиб в этом походе.

Что касается Коловрат, то вместе с небольшим количеством спутников он держал путь на юг. Как и Рача, он намеривался принять участие в восстановлении сгоревшей Рязани. Из всех трофеев, взятых у монголов, Коловрат взял себе малу часть, присовокупив к ней меч, снятый им с тела Аргасуна. Все остальное он оставил для сирот и нуждающихся, которых на Руси всегда было много.

Перед тем как расстаться, Коловрат и Рача крепко обнялись, наказали друг другу помнить себя и пожелали хорошей дороги к дому. Так разошлись дороги двух человек, которые изменили судьбу не только своей Родины, и хоть на время, но спасли её от новых нашествий грозных кочевников.

Конец.