Комедии. Фрагменты

Один брюзга, женившийся на женщине,

Уже имевшей сына, был за скверный нрав

Женой покинут и в деревне дочь растил.

Без памяти влюбленный в эту девушку,

Просить ее руки к брюзге Сострат пришел,

Но тот его — долой. Он к брату с просьбою —

А брат помочь не может. Вдруг возьми Кнемон

Да упади в колодец. Тут и выручи

Брюзгу Сострат. И вот старик, на радостях,

С женою помирился, за влюбленного

Дочь отдал замуж, пасынку же Горгию

Сестру Сострата, смиловавшись, в жены взял.

Условимся, что это Фила[1] в Аттике,

А та пещера, из которой вышел я,

Слывет великим храмом нимф у жителей

Скалистых этих и неплодородных мест.

А справа там[2] — усадьба, где хозяином

Кнемон, крутой старик, из бирюков бирюк,

На всех он зол и людям никогда не рад.

Да что там рад! Ведь он словечка доброго

За весь свой долгий век и то не вымолвил

10 И первым никогда не заводил речей

Ни с кем — ну, разве — как никак соседи мы —

Со мною, с Паном.[3] Да и в этом тотчас же

Раскаивался, знаю. И такой брюзга

Взял женщину, недавно овдовевшую,

Себе в супруги, хоть от брака первого

Сын у нее остался, — тот был мал тогда.

Прескверно жил Кнемон. С женой он ссорился

Добро бы только днем — так нет, ухватывал

Часок и ночью. А с рожденьем доченьки

20 Совсем житья не стало. Горе горькое!

Беда такая, что и передать нельзя!

Пришлось жене в свой прежний возвратиться дом,

Где оставался сын ее: усадебку

Имел он по соседству, небольшой надел,

Которым, хоть и впроголодь, а кормятся

Теперь и сам, и мать, и, дому преданный,

Еще отцовский раб. Сынок стал юношей

Большого, зрелого не по годам ума:

Ведь лучшая наука — опыт жизненный!

30 Ну, а старик — он с дочерью один теперь

Да со служанкой старой. Все в трудах, в трудах:

То по дрова, то в поле. Всех решительно —

Жену, соседей, вплоть до дальних, в Холарге,[4]

Он люто ненавидит. Что ж до девушки,

То ей такое воспитанье впрок пошло:

Греха не знает. И меня почтительным

Радением о близких мне и родственных

Богинях-нимфах побудила девушка

Ей тоже порадеть. И вот устроил я,

40 Чтоб юноша один, — он сын богатого

Землевладельца здешнего и в городе

Всю жизнь провел, — чтоб, на охоту идучи,

Сюда случайно завернул с товарищем

И, девушку увидев, полюбил ее.

Вот существо событий. А подробности

Вольно самим увидеть. Соизвольте лишь![5]

Да кстати, легки на помине, вот они —

Влюбленный и приятель с ним, охотники, —

Как раз об этом деле разговор ведут.

50 Итак, Сострат, ты девушку свободную

Увидел здесь — венки она плела для нимф[6] —

И сразу же влюбился?

Сразу.

Быстро как!

Видать, влюбиться ты решил заранее.

Тебе смешно, а я-то ведь в беду попал.

Охотно верю.

Потому и помощи

Твоей прошу: ты друг мне и собаку съел

В делах подобных.

Да, Сострат, в таких делах

Я вот каков. Положим, друг мой влюбится

В гетеру. Что тут делать? Поджигаю дом,[7]

60 Краду ее немедленно, я времени

Не трачу на расспросы: лишь бы был успех!

Любовь растет от ожиданья долгого

И быстро гаснет, быстро получив свое.

Иначе я веду себя, коль речь идет

О браке со свободной: тут уж выясню

Род, состоянье, нрав ее. Ведь как ни кинь,

А другу до скончанья дней запомнится

Мое решенье дела.

Это верно все.

Да радости мне мало.

Вот и надо нам

70 Все разузнать сначала.

Утром из дому

Я Пиррия-раба — мы с ним охотились —

Уже послал сюда.

К кому?

К отцу ее

Или, вернее, вообще к хозяину

Усадьбы этой, кто б он ни был.

О Геракл!

Вот это новость!

Я сглупил. Не стоило

Рабу такое доверять. Но трудно ведь,

Когда влюблен ты, действовать обдуманно.

Однако он замешкался. Давно уже

Пора ему вернуться: было велено,

80 Чтоб сразу шел домой, как разузнает все.

Прочь! Берегись! Беги скорей, покуда цел!

Как бешеный, он гонится!

Да что с тобой?

Бегите!

Что такое?

Закидал меня

Землей, камнями. Горе мне!

Куда, злодей?

Отстал он, бешеный?

Ну да.

Совсем?

О чем

Ты говоришь?

Молю тебя, бежим!

Куда?

Куда угодно, только бы подалее

От этой двери. То ли черножелчием

Страдает он, — о, горе! — то ли бес какой

90 Попутал человека, в дом которого

Я, как назло, был послан. На ногах ссадил

Себе все пальцы, спотыкаясь.

Стало быть...

Чуть не убил меня. Сюда, наверное...

Наверное, ты струсил.

Я пропал совсем,

Погиб я, барин. И тебе советую:

Поберегись. Ох, отдышаться дай сперва.

Все объясню. Так вот, я постучался в дверь,

Хозяина спросил. Карга какая-то

Выходит и отсюда, где сейчас стою,

100 Указывает вон на тот пригорочек.

Гляжу туда и вижу: препаршивые

Он груши собирает.

То-то злой такой!

И что ж, голубчик, дальше?

На усадьбу я

Иду к нему и этак скромно, издали,

Ну как нельзя учтивей и приветливей,

Речь завожу и говорю: «По важному,

Отец, по делу, что тебя касается,

К тебе пришел я». В крик он сразу: «Ах злодей,

Да как же ты, такой-сякой, осмелился

110 Ступить на мой участок?» И без промаха

Комком земли в лицо мне изо всех-то сил!

Ах, пропади ты!

Не успел я вымолвить:

«Чтоб Посейдон тебя», — он жердь предлинную

Схватил и стал учить меня. «У нас с тобой

Какие могут быть дела? Забудь, кричит,

Ко мне дорогу!»

Видно, окончательно

Рехнулся земледелец.

Он бежал за мной

Ну добрых полтора десятка стадиев,[8]

Сперва вокруг пригорка, после — рощею,

120 И если под рукой другого не было,

То землю, камни, груши мне вослед кидал.

Такая дикость! Он злодей поистине,

Старик наш! — Умоляю, уходите.

Трус!

Нет, вы его не знаете. Он мокрое

От вас оставит место.

Очень может быть,

Что нынче он не в духе. А поэтому,

Пожалуй, встречу лучше отложить, Сострат.

Любое дело надо делать, выбравши

Срок подходящий.

Верно!

Доброты не жди

130 От земледельца бедного. И наш старик —

Не исключенье. Завтра я чуть свет к нему

Схожу один, поговорю, тем более

Что дом теперь я знаю. А пока ступай

Домой, Сострат, и жди. Все образуется.

Последуем совету!

Ишь как поводу

Он рад уйти. Ведь сразу было ясно: шел

Со мной он без охоты и намерений

Моих не одобрял.

Ты гнусный висельник,

И пусть пошлют тебе все боги правые

140 Собачью смерть.

Но в чем, Сострат, вина моя?

Набедокурил кто-то там, наверное.

О чем ты? Я не крал.

Избили, стало быть,

Тебя без основанья?

Вот и он идет.

Прощай, приятель.

Сам с ним побеседуй ты!

Нет, не смогу! И так-то в красноречии

Я не силен. А тут не нахожу и слов.

Вид у него не очень-то приветливый,

Свидетель Зевс. И как спешит! Нет, лучше я

Посторонюсь от двери. Феб, он сам с собой

150 Вслух на ходу беседует. Мне кажется,

Он не в своем уме. Сказать по совести,

Я вне себя от страха. Что греха таить?

Ну, разве не был счастлив, и вдвойне притом,

Персей? Во-первых, обладая крыльями,

Он ото всех, кто землю топчет, скрыться мог,

А во-вторых, любого, кто в докуку был,

Мог в камень обратить.[9] Вот если б мне теперь

Такой же дар! Лишь каменные статуи

Кругом стояли молча бы, куда ни глянь.

160 А то и жить нельзя, клянусь Асклепием!

Ведь до того дошло, что с разговорами

Ко мне на поле лезут. Я и так уже,

Спасаясь от прохожих надоедливых,

Свидетель Зевс, решил не обрабатывать

Часть поля, у дороги. Так они теперь —

Шасть на пригорок! Вот уж, право, спасу нет.

О горе, снова кто-то у дверей моих

Стоит, я вижу.

Неужели бить начнет?

Хотя бы даже ты решил повеситься,

170 И то нигде безлюдных не отыщешь мест.

Зол на меня.

Я жду, отец, приятеля:

Назначил встречу здесь.

Ну, вот, пожалуйста!

Что это, портик вам или торговый ряд?[10]

Уж если вы свиданья назначаете

У дома моего, то поудобнее

Устраивайтесь: выстройте сидения,

А то и зал, пожалуй. О, несчастный я!

Как надоели люди, — просто мочи нет!

Да, это дело не из легких, видимо,

180 Не из простых. Здесь, милый мой, потрудишься.

Да как еще. А если сразу сбегать мне

За Гетою, рабом отца? Вот это мысль!

За что он ни возьмется, у него в руках

Горит любое дело. Он живехонько

Дурную эту хмурь со старика стряхнет!

Да, медлить при подобных обстоятельствах

Никак нельзя. Ведь многое меняется

И в день один. О боги, дверью хлопнули.

О горе мое, горе! О беда, беда!

190 Как быть теперь мне? Няня, воду черпая,

Ведро в колодец уронила.

Зевс отец,

Феб-врачеватель, Диоскуры[11] милые,

Как хороша она!

Домой придя, отец

Велел воды согреть мне.

Люди,[12] как мне быть?

Узнает он о няниной оплошности —

Убьет старуху. Мешкать, видит Зевс, нельзя.

У вас воды взяла бы, нимфы милые,

Да помешать стесняюсь тем, кто, может быть,

Приносит жертву там!

Ты только дай кувшин[13] —

200 Я мигом наберу тебе полнехонький.

Спасибо.

Благородство есть какое-то

В дикарке этой. Боги многочтимые,

Кто бы меня от мук избавил?

Горе мне,

Я слышу шум. Мне кажется, отец идет,

Тогда беда: увидит — вышла из дому —

И быть мне битой.

Все на побегушках я

Здесь у тебя. А землю он один копай!

Пойти к нему я должен. — Бедность мерзкая,[14]

Зачем ты нас терзаешь столько лет подряд?

210 Зачем к нам в дом явилась и непрошеной

В нем поселилась гостьей?

Вот кувшин с водой,

Возьми.

Давай сюда!

Что нужно здесь ему?

Держи, да знай получше за отцом ходи.

Как не везет мне! — Не горюй, Сострат:

Все обойдется.

Обойдется?

Будь смелей,

Ступай скорей за Гетой, поподробнее

Все расскажи ему и с ним вернись назад.

Час от часу не легче! Дело скверное,

Добра не жди. Прислуживает девушке

220 Юнец какой-то. Я молю богов, Кнемон,

Чтобы тебе нелегкую послали смерть!

Ты оставляешь в полном одиночестве,

В безлюдном месте, без присмотра должного

Невинное дитя! Вот и проведал он,

Наверное, об этом, да и случаем

Воспользоваться рад. Нет, надо сразу же

Все брату рассказать ее, чтоб девушку

Заботливой опекой уберечь от зла.

Ну, что же, побегу к нему, тем более —

230 Что вон и богомольцы Пана чествовать

Идут сюда, подвыпив,[15] и, по-моему,

Сейчас не время с ними в разговор вступать.

Ты, значит, в этом деле показал себя

Лентяем равнодушным?

Почему?

О, Зевс!

Ты должен был поговорить с молодчиком,

Кто б ни был он, тогда же и сказать ему,

Чтоб навсегда дорогу к дому девушки

Забыл. А ты — в сторонку, словно это все

Дела чужие. Нет, от связей родственных

240 Нельзя отречься, Дав, и я по-прежнему

Забочусь о сестре. Пускай отец ее

К нам — как к чужим, а мы его злонравия

Перенимать не станем. Если грех какой

С моей сестрой случится, на меня падет

Ее позор. Ведь глазу постороннему

Не видно, кто виновен, а видна ему

Сама вина лишь.

Милый, старика боюсь.

Поймает вдруг у двери — и прости-прощай.

Повесит.[16]

Да, вступать с ним в словопрения —

250 Напрасный труд. Каким ни действуй способом —

Ни силу в ход пустив, ни уговорами —

(Его упорства злого) не сломить ничем.

Закон ему защита от насилия,

А от внушенья мирного — ужасный нрав.

Постой-ка, Горгий. Мы пришли не попусту:

Опять, как я и думал, он идет сюда.

Вот этот малый в тонком шерстяном плаще?

Он самый.

Сразу видно по глазам — подлец.

Как назло, Гету дома не застал сейчас.

260 Мать жертву богу принести какому-то —

Не помню уж какому — собралась (она

Их каждый день приносит, все святилища

Подряд обходит в деме)[17] и поэтому

Послала Гету повара нанять. А я

(Что мне до этой жертвы?) — я сюда пришел.

Довольно проволочек! Сам я выступлю

Ходатаем своим! Я постучу сейчас

В дверь к старику, чтоб больше не раздумывать.

Позволь, приятель, несколько серьезных слов

270 Сказать тебе.

Пожалуйста, я слушаю.

По-моему, у всех людей решительно,

И у счастливцев и у неудачников,

Какой-то свой рубеж есть, поворот судьбы,

И удаются все дела житейские

Счастливцу до тех пор, покуда может он

Своим прекрасным наслаждаться жребием,

Не совершая зла. А не удержится

От зла в хмелю богатства, — и дела его

Пойдут иначе, примут оборот дурной.

280 Зато и те из бедняков, которые

Зла не творят и незавидный жребий свой

С достоинством несут — они заслуженно

Дождутся лучшей доли — только срок им дай!

Так вот, и ты, коль ты богат, не очень-то

На это уповай и нас, хоть нищи мы,[18]

Не презирай. Пусть видно будет всякому,

Что ты и впрямь достоин столь благой судьбы.

Но в чем сейчас я виноват, по-твоему?

Мне кажется, ты что-то нехорошее

290 Задумал: то ли девушку свободную

Подбить на грех речами, то ли выждать миг

И преступленье совершить, достойное

Премногих казней.

Аполлон!

Негоже, друг,

Чтоб мы из-за твоей страдали праздности,

Мы люди занятые. Нетерпимей всех —

Запомни навсегда — бедняк обиженный.

Сперва он жалок, а потом становится

Обидчив и чуть что — уж караул кричит.

Дай бог тебе удачи, друг! Но выслушай

300 Теперь меня.

Клянусь я счастьем собственным,

Ты молодец, хозяин!

Помолчи, болтун.

Так вот, я здесь в одну влюбился девушку,

И если это преступленье — спору нет,

Преступник я. Однако я пришел сюда

Совсем не к ней. Мне повидать хотелось бы

Ее отца. Свободный от рождения

И не бедняк, я в жены без приданого

Ее согласен взять, чтобы всю жизнь в любви

Прожить с ней. Если же мои намеренья

310 Нечестны, если замысел таю лихой,

Тогда пускай и Пан, и нимфы, юноша,

Меня параличом близ дома этого

На месте поразят. Я огорчен, поверь,

И очень, если ты не доверяешь мне.

А если я в запальчивости лишнего

Наговорил чего-то, не сердись, прости.

Ты убедил меня и мне понравился.

А я ей не чужой. Я этой девушке

Одноутробный брат, так и запомни, друг.

Клянусь, ты будешь мне полезен в будущем.

Полезен? Чем?

Ты человек порядочный.

Не для того чтоб от тебя отделаться,

А чтоб ты правду знал, скажу: отец ее

Такой старик, что старика подобного

На свете нет и не было.

Зол на весь мир?

Пожалуй, знаю.

Это верх зловредности.

Здесь у него земли кусок, таланта в два[19]

Ценою, где обычно в одиночестве

Он трудится, и никаких помощников —

330 Будь то раба, соседа иль наемника

Из здешних — звать не хочет. Все как перст один.

Его бы воля — он людей, наверно бы,

Совсем не видел. Часто, впрочем, с дочерью

Работает вдвоем. Он только с ней одной

И говорит, а с прочими — поди заставь!

Твердит, что лишь когда ему приглянется

Нрав жениха, он выдаст замуж дочь.

Скажи,

Что никогда.

Напрасными заботами

Не мучь себя, приятель. Предоставь уж нам,

340 Его родным, справляться со своей судьбой.

О боги, неужели не влюблялся ты

Ни разу?

Милый, мне нельзя.

Но что, скажи,

Тебе мешает?

Мысли непрестанные

О злополучье нашем, о житье плохом.[20]

Да, видно ты в таких делах неопытен

И впрямь, коль отступиться мне советуешь:

То воля бога, не моя.

Так, стало быть,

Ты попусту страдаешь и пред нами чист.

Как мне на ней жениться?

Вряд ли женишься.

350 (Сам убедишься в этом), коль пойдешь со мной:

Он, кстати, здесь поблизости работает,

В долине.

Как начать?

Я завести могу

Речь о замужестве сестры. Заранее

Известно мне, что будет. Вот увидишь сам:

Он сразу всех на свете поносить начнет

За образ жизни. Но уж зверя лютого

Разбудит в нем холеный твой и праздный вид.

Он там сейчас?

Нет, но вот-вот отправится

В обычный путь.

Ты говоришь, он девушку

360 С собой берет?

Ну, это уж по-разному

Бывает.

Я, куда ни повелишь, пойду.

Но помоги ты мне.

Каким же образом?

Любым. Пошли!

И что же, с нами рядышком

Вот так, в плаще, покуда мы работаем,

Стоять ты будешь?

Почему бы нет?

Тебя

Землей он закидает, скажет: «Лодырь ты

Несчастный». Нет, копай уж с нами. Может быть

Тогда тебя хоть пожелает выслушать,

Решив, что ты бедняк, живущий собственным

370 Трудом.

На все согласен я. Пойдем скорей!

Зачем себя ты мучаешь!

Не худо бы

Сегодня поработать нам поболее,

Чтоб грыжу нажил он и после этого

Оставил нас в покое, не ходил сюда.

Мотыгу принеси мне!

Ты с моей ступай.

А я, коль так, примусь ограду складывать.

Ведь это тоже нужно.

Дай сюда.

Меня

Ты спас.

Пойду, хозяин, ну, а вы — за мной!

Одно из двух дано мне: или смерть принять,

380 Иль жить с любимой.

Ну так, если искренни

Слова твои, будь счастлив.

Видят боги все,

Когда ты отступиться мне советуешь,

С удвоенным упорством на своем стою.

Ведь если эта девушка воспитана

Не в женском окруженье и поэтому

От мамок и от теток всяким мерзостям

Не научилась, а, храня порядочность,

Со строгим и взыскательным отцом жила,

То встретиться с такою — счастье сущее!

390 Мотыга-то, однако, тяжелехонька.

Надсадишься! А впрочем — поднатужимся:

Уж раз взялся за дело, до конца держись!

Ну и баран! Такого поищи поди,

Будь он неладен. Если на плечах несешь —

Зубами за смоковницы цепляется,

Обгладывает ветки, так и рвется вниз.

А если наземь спустишь — не идет вперед.

Опять морока. Из меня, из повара,

Он отбивную сделал. Все силком тащу.

400 Но вот уж наконец-то и святилище,

Где жертву принесем. Привет мой Пану. Эй,

Никак, совсем отстал ты, Гета?

Шутка ли,

Как добрых четырех ослов навьючило

Проклятое бабье меня.

Народу тьма,

Видать, здесь будет. Ишь какую силищу

Подстилок тащишь.

То-то.

Вот сюда клади.

Уж так заведено: как Пеанийского

Во сне увидит Пана,[21] так и жертву мы

Приносим сразу.

Кто ж такие видит сны?

410 Да ну тебя, отстань.

Нет, Гета, все-таки

Скажи мне — кто?

Хозяйка.

Что же снилось ей?

Пристал! Ей снилось, будто Пан...

Вот этот вот?

Он самый.

Что же?

На Сострата будто бы...

На этого красавца!

Кандалы надел.

О Аполлон!

Затем ему овчину дал,

Вручил мотыгу и вот здесь, поблизости,

Велел вскопать участок.

Бредни!

Жертву мы

Приносим, чтобы благом обернулся сон.[22]

Понятно. Так возьми же снова на плечи

420 Свой груз и в храм снеси. Циновки загодя

Расстелим, приготовим все, чтоб не было

Потом помех, на славу чтоб прошел обряд.

Напрасно ты состроил рожу кислую,

Мое попомни слово: нынче будешь сыт.

Что повар ты умелый, против этого

Не возражаю. Только веры нет тебе.

Запри, старуха, дверь, да никому, гляди,

Не отворяй, покуда не приду домой.

А я до ночи не вернусь, наверное.

430 Поторопись, Планго, уж совершить обряд

Пора бы нам давно.

Что за напасть еще?

Идут оравой.

Парфенида, Пану песнь

Сыграй на флейте. Молча к богу этому,

Слыхала я, не ходят.

Вот и прибыли.

В недобрый час!

А мы уж столько времени

Сидим и ждем!

А все ли приготовлено

Для нас, как надо?

Ну, еще бы! Видит Зевс,

Барашек еле жив остался.

Бедненький!

Ждет не дождется вас.

Ну, что ж, в святилище

440 Ступайте, приготовьте приношения,

Корзины, воду.

Что разинул рот, болван?

Будь вы неладны. Из-за вас баклуши бей,

Сиди без дела. Ведь нельзя же бросить дом

На произвол судьбы. Соседство с нимфами —

Беда такая, что придется, видимо,

Дом разобрать и где-нибудь в других местах

Построить снова. Как они, разбойники,

Приносят жертву! Кружки, короба у них

Не для богов, а для себя. Лепешку бы

450 Да ладану принесть — и жертву полностью

Бог примет из огня. Так нет, богам суют,

Что несъедобно, — желчь, от костреца кусок,

А прочее — себе в живот. Эй, старая,

Дверь отвори скорей! Видать, придется мне

С тобою домовничать, чтоб свой скарб сберечь.

Забыли, говоришь ты, котелок? Совсем

Вы протрезвились. Как же нам теперь-то быть?

Побеспокоить мне придется, видимо,

Соседей бога.

Эй, вы, люди!

Нет, клянусь,

460 Прислуги хуже этой не найти нигде

На белом свете. — Эй, вы, люди! — Все бы им

В постели забавляться... — Эй, вы, слышите?..

Да на других клепать потом... Да выйди, раб!

Что за несчастье! Эй, рабы! Ужели там

Нет ни души? Вот кто-то наконец идет.

Зачем, паскуда, к двери подошел, ответь!

Не укуси, смотри.[23]

Да я живьем тебя

Съем, видит Зевс.

Богов побойся, смилуйся.

Скажи мне, прощелыга, есть ли общие

470 У нас дела?

Дел никаких. Ведь я пришел

Не долг с тебя взыскать иль вызвать в суд тебя,

Нет, просто попросить я котелок хочу!

Что? Котелок?

Да, котелок!

Мерзавец ты!

Ты думаешь, я, как и вы, на жертвенник

Быков кладу?

Да ты улитки, думаю,

И той-то не положишь. Ну, прощай. К тебе

Мне приказали постучаться женщины.

Я так и сделал. Нет так нет. Пойду скажу,

Что котелка, мол, нет. О боги правые,

480 Гадюка здесь живет, а не старик седой.

Вот звери-душегубы! Словно в отчий дом

Ко мне стучатся. Если я кого-нибудь

Поймаю здесь у двери и другим пример

Не проучу, меня считать вы можете

Таким же, как и все. Вот только этому,

Не знаю почему, но повезло сейчас.

Будь ты неладен. Если он ругал тебя,

То, видно, плохо ты просил. Не каждому

Дано уменье это. Но уж я ловкач! —

490 Ведь скольких я обслуживаю в городе,

А все соседей их тревожу, всякую

Беру у них посуду. Просишь что-нибудь —

Заискивать умей. Старик мне дверь открыл —

«Отцом» или «папашей» старика зову.

Старухе — «мать» скажу, а выйдет женщина

Немолодая жрицей величаю. Раб

Всегда «голубчик». Ну, а вас, невеж таких,

Повесить мало. Можно ли «рабы» кричать?

Нет, вот как нужно:

«Выйди, выйди, батюшка!»

500 Опять пришел?

Как так опять?

Повадился

Дразнить меня? Тебе же было сказано:

Не суйся на порог. Старуха, кнут!

О нет.

Пусти!

Пусти? Как бы не так!

Молю тебя...

Приди еще!...

Чтоб Посейдон...

Помалкивай!

Горшок я попросить пришел.

Напрасный труд!

Нет ни горшка,[24] ни топора, ни уксуса,

Ни соли у меня. И здешних жителей

Прошу я вообще не подходить ко мне.

Меня ты не просил.

Так вот теперь прошу.

510 Не очень-то любезно. А не скажешь ли,

Где бы его достать мне?

Повторяю: нет!

Заткнешься ли?

Ну, будь здоров.

Плевать хотел

На ваши пожеланья.

Так не будь здоров.[25]

О горе мое, горе!

Он недурненько

Разделался со мною. Нет, не стоило

Просить его учтиво. Что ж, пойти теперь

К другим дверям? Но если люди здешние

Такие драчуны[26] — беда. Не проще ли

Зажарить мне все мясо? Неплохая мысль!

520 Есть миска на худой конец. Чем кланяться

Филийцам, лучше миской обойтись одной.

Тот, кто до бед охотник, поохотиться

Пускай приходит в Филу. Я в тройной беде:

Бока, спина и шея — словом, тело все —

Моя беда. Я с превеликим рвением

Взялся за дело. Новичок неопытный,

Я принялся орудовать мотыгою,

Как землекоп заправский. Но надолго мне

Запала не хватило. Озираться стал,

530 Оглядываться — не идет ли с дочерью

Старик. Сперва я за бока украдкою

Хватался, но затем, поскольку времени

Прошло немало, совершенно скрючился

И одеревенел. А их все нет и нет.

А солнце припекает. На меня взглянув,

Увидел Горгий: как журавль колодезный,

С трудом я выпрямляюсь, а потом опять

Клонюсь к земле. И говорит: «Наверное,

Сегодня не придет она». — «Что ж делать нам?» —

540 Я говорю. А он: «Подстережем давай

Его мы завтра. А сейчас оставь!» И Дав

Сменил меня в работе. Вот как кончился

Наш первый приступ. Почему я снова здесь —

Того не знаю, боги мне свидетели.

Моя любовь сама меня влечет сюда.

Вот наказанье! У меня, ты думаешь,

Сто рук, Сикон? То угли раздувай тебе,

(То мясо принимай,) да обмывай, да режь,

То хлеб меси, то разноси. (О Пан святой,)

550 Дым все глаза мне выел! Вот так праздничек

Сегодня у меня!

Эй, Гета, ты ли здесь?

Кто кличет?

Я.

А кто ты?

Иль не видишь?

Ба!

Хозяин!

Вы зачем здесь?

То есть как зачем?

Сейчас мы жертву принесли и вам теперь

Обед готовим.

Здесь ли мать?

Давно уж здесь.

А где отец?

Мы ждем его. Ты в грот входи.

Сначала отлучусь.

Обряд сегодняшний,

Пожалуй, кстати. Поскорее сбегаю

За этим малым, приведу сюда его,

560 Да и раба с ним вместе. Угостятся пусть

На жертвенном пиру, чтоб впредь ретивее

Мне помогали оба в сватовстве моем.

Что? Ты позвать кого-то собираешься

К нам на обед? По мне хоть бы три тысячи

Гостей пришло. Ведь мне, я знал заранее,

Ни крошки не достанется. Откуда ждать?

Зовите всех: такая жертва славная,[27]

Что просто загляденье. Но бабье, бабье —

Манеры хоть куда, а горсти соли ведь

570 От них, клянусь Деметрой, не дождешься.

День

Удачным будет, Гета. Я решительно

Пророком становлюсь, хотя почтительно

Тебе, о Пан, молюсь неукоснительно.[28]

О горе мне, о горе мне, о горе мне!

Тьфу, пропасть! Бабу принесла нелегкая

Из дома старика.

Что будет? Вытащить

Хотела потихоньку от хозяина

Ведро я из колодца и, веревку взяв

Некрепкую, гнилую, привязала к ней

580 Мотыгу, дура, — ну, веревка сразу же

И порвалась. И так вот утопила я

Вдобавок и мотыгу... Ох, беда, беда!

Самой теперь туда осталось броситься.

А он как раз навоз надумал выгрести

Сегодня со двора и перерыл весь дом,

Мотыгу ищет.

Дверью хлопнул, кажется.

Беги, карга, гляди, еще убьет тебя.

А то так сдачи дай.

Где эта гадина?

Нечаянно, хозяин, утопила.

В дом

590 Ступай скорей!

Что сделаешь?

Что сделаю?

Спущу тебя в колодец.

Пощади, молю!

На этой же веревке, бог свидетель мне.

Еще бы лучше, если б на гнилой совсем!

На помощь Дава позову соседского.

Ах, Дава позовешь сюда, негодница?

А я кому сказал: домой?

О горе мне!

Я обойдусь без посторонней помощи

И сам спущусь в колодец. Что еще теперь

Мне остается?

А канат и прочее

600 Возьми у нас.

Пусть боги смертью страшною

Тебя накажут, если ты хоть раз еще

Со мной заговоришь!

И поделом![29] Опять

Ушел. Несчастный! Нечего сказать, житье!

Вот настоящий землероб аттический:

С камнями, что шалфей лишь да чабрец родят,

Воюет, с горем дружит, а с удачей — нет!

Но вот идет, однако, и хозяин мой

Со зваными гостями. Это, кажется,

Какие-то крестьяне. Что за новости!

610 Зачем он их ведет сюда и где, чудак,

Знакомство с ними свел?

Нет, не отвертишься.

Всего у нас, поверь мне, вдоволь. Кто ж это,

Клянусь Гераклом, к доброму знакомому

Откажется на жертвенный обед прийти?

А я твой давний друг. Я стал им, в сущности,

До нашего знакомства.

Дав, как в дом снесешь

Вот это, приходи.

Нет, мать, смотри, одну

Не оставляй ты дома. Поухаживай

За ней немного. Скоро я и сам приду.

620 Спасите, помогите! Ах, беда, беда!

Спасите! Помогите!

О Геракл святой!

Ради богов и духов сжальтесь, дайте нам

Закончить возлиянье! Все вы ссоритесь,

Деретесь и кричите. Что за странный дом!

Хозяин наш в колодце!

А зачем?

Зачем?

Полез, чтобы ведро с мотыгой вытащить,

Да, поднимаясь, оплошал и — на тебе! —

Свалился.

Это вздорный старикашка-то?

Отлично сделал, небом пресвятым клянусь,

630 Теперь, бабуся, дело за тобой.

За мной?

Возьми булыжник иль другой увесистый

Предмет любой и брось туда.

Спустился бы

Ты, милый, право.

Чтоб, как в басне, в бой вступить

С собакою в колодце? Нет, уволь, уволь.[30]

О Горгий, где ты?

Вот он я. Но что, скажи,

Стряслось, Симиха?

Что стряслось? Скажу тебе:

Хозяин наш в колодце.

Эй, Сострат, сюда!

Поторопись!

Веди меня скорее в дом!

Клянусь я Дионисом, в мире боги есть!

640 Ты отказался, святотатец скаредный,

Дать богомольцам котелок. Так выпей же

Всю воду из колодца, не делясь ни с кем!

Вот нимфы наконец по справедливости

Ему воздали. Кто обидел повара,

Уйти от наказанья не надейся, нет.

Священно наше ремесло. Не страшно лишь

Рабами помыкать, что блюда подают.

Не умер ли он там? Отца любимого

649 Там кто-то кличет с плачем. Ничего еще...

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

654 Конечно, . . . . . . . . . . . . . . . . .

Так вытащи . . . . . . . . . . . . . . . . .

Ну, и хорош, клянусь богами . . . . . . . . .[31]

Сейчас он будет мокрый, изувеченный,

Дрожащий. Я б с великим удовольствием,

Клянусь вам Аполлоном, на него взглянул.

660 Так совершите возлиянье, женщины,

И помолитесь, чтоб старик был вытащен

Хромым, увечным: только так в станет он

Соседом безобидным богу этому

И богомольцам здешним. — Я пекусь о том

На случай, если снова здесь наймут меня.

Друзья, клянусь Деметрой и Асклепием,[32]

И прочими богами, никогда еще

Не видел я, чтоб кстати так и вовремя

Стал человек тонуть. Какой счастливый миг!

670 Как только в дом вошли мы, Горгий сразу же

Полез в колодец. Ну, а я и девушка

Остались наверху без дела. Правда ведь,

Чем мы могли помочь? Она лишь волосы,

Рыдая, на себе рвала и в грудь себя

Нещадно била. Я же — я поблизости,

Счастливый, этаким ее защитником

Стоял, моля красавицу утешиться,

И любовался ею. На тонувшего

Плевать мне было, хоть его вытаскивать,

680 Как ни противно, все-таки и мне пришлось.

Свидетель Зевс, я чуть не погубил его:

Веревку, заглядевшись на красавицу,

Я раза три, наверно, выпускал из рук.

Но Горгий как Атлант: он поднатужился

И старика извлек. Тогда, не мешкая,

Оттуда убежал я: ведь владеть собой

Не мог я больше и вот-вот бы девушку

Расцеловал. Так страстно я люблю ее

И уж вполне готов...

Однако ж, слышу, дверь

690 Там скрипнула.

Что вижу я, о Зевс-отец!

Чего, Кнемон, ты хочешь?

Что (сказать тебе?)

Мне худо.

Не сдавайся.

Вот умрет Кнемон

И от докуки вас на веки вечные

Избавит.

Вот что значит одиночество!

Ты видишь, ты на волосок от смерти был.

В такие годы надо под опекою

Дни коротать.

Я знаю, что дела мои

Нехороши. Ты, Горгий, мать зови сюда.

Уж так ведется, видно, — только горести

700 Воспитывают нас.

Тебя же, доченька,

Я попрошу помочь мне встать.

Счастливейший

Ты человек!

А ты-то здесь зачем торчишь?

708 . . . . . . . . . . . . . я хотел[34]

. . . . . . . . пусть Миррина, Горгий пусть

710 . . . . . . . . . . . . . . . . . . предпочел.

. . . . . . . . в этом никому из вас меня[35]

Разуверить не удастся. В этом я, признайтесь, прав.

Но в одном я ошибался: думал я, что и один,

Обособившись от мира,[36] преспокойно проживу,

А теперь, когда воочью смертный свой увидел час,

Понял я, как заблуждался, как от правды был далек.

Без помощника под боком человеку жить нельзя.

Но таким, Гефест свидетель, черствым стал я оттого,

Что на низость человечью, на корыстный ум людской

720 Нагляделся в жизни вдоволь. Я уверен был: никто

Никому на свете блага не желает. Это мне

И вредило. Только Горгий, да и то с большим трудом,

Мне глаза открыл, поступок благородный совершив.

Старика он спас, который на порог его пускать

Не велел, ни разу в жизни не помог ему ни в чем

И к нему с учтивой речью никогда не подходил.

Мог сказать бы он по праву: «Не велишь мне приходить —

Не приду к тебе; не хочешь помогать нам — ну, и я

Помогать тебе не стану». Знай же, мальчик, буду ль жив

730 Или, что всего вернее, — слишком скверно мне, — умру, —

Я тебя усыновляю, все имущество свое

Отдаю тебе отныне и тебе вверяю дочь.

Мужа ей найди. Ведь я бы, и поправившись вполне,

Не нашел его: никто мне все равно не угодит

Никогда! А мне позвольте жить, как я того хочу.

Сам веди теперь хозяйство: не обижен ты умом

И сестре защитник верный. Разделив добро мое

На две части, половину ей в приданое отдай,

А себе возьми другую, да корми меня и мать.

740 Помоги мне, дочь, улечься. Тары-бары разводить —

Не мужское это дело. Но одно запомни, сын:

О своем тебе я нраве вот что коротко скажу.

Если б все такие были,[37] мы не знали бы вовек

Ни судилищ, ни узилищ, где томится человек,

Ни войны. Достаток скромный всех бы радовал тогда

Но, как видно, вас другое привлекает. Что ж, пускай!

Вам мешать не будет больше надоедливый брюзга.

Все исполню, как велишь ты. Так подыщем же с тобой

Жениха сестре скорее, с разрешенья твоего.

750 Что хотел сказать, сказал я. А теперь отстань, молю!

Говорить с тобой желает...

Нет, нет, нет, отстань, молю!

Он на ней жениться хочет...

Это дело не мое!

Он спасал тебя...

Да кто же?

Вот он.

Подойди сюда!

Загорел неплохо, вижу. Земледелец?

Да какой!

Не из тех он белоручек, что весь день баклуши бьют.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .[38]

В дом меня теперь катите...

Не моя — твоя забота.

Остается за тебя

760 Выдать мне сестру. Об этом сообщи своим, Сострат.

Разрешит отец мне, знаю.

Я тебе сестру свою

Отдаю, Сострат. За нею пред лицом богов возьми

То приданое, с которым ей положено уйти.

Дело вел ты без лукавства, ты с открытою душой

К нам явился. Белоручка, на любой тяжелый труд

Ты готов был ради свадьбы. Взял мотыгу, стал копать,

Не щадил себя. А в этом познается человек,

Если он, живя в достатке, стать на место бедняка

Не боится. Это значит, что превратности судьбы

770 Не страшны ему. Отлично ты себя нам показал.

Будь всегда таким.

Пожалуй, постараюсь лучше стать.

Впрочем, это некрасиво — самому себя хвалить.

Вот идет отец мой кстати.

Это что же, Каллиппид —

Твой отец родной?

Конечно.

И богат, и справедлив,

И хозяин превосходный!

Я, как видно, опоздал?

Без меня барашка съели да, наверное, давно

Все домой ушли?

О боги, он же голоден, как волк!

Сразу все ему расскажем?

Нет, сначала пусть поест.

Мягче будет.

Вы, наверно, пообедали, Сострат?

780 На твою осталось долю. Проходи.

Иду, иду.

Если хочешь с глазу на глаз побеседовать с отцом,

То ступай за ним.

Ты дома подождешь?

Я никуда

Выходить не буду.

Ладно. Скоро вызову тебя.

Не так, отец, как ждал я и надеялся,

Со мной ты обошелся.

Почему не так?

Я разве запретил тебе с любимой жить?

Наоборот я рад.

На вид не очень-то.

Клянусь тебе богами, рад радехонек.

Известно ведь, что если в годы юные

790 Жениться по любви, то будет прочен брак.

Но если на сестрице парня этого

Женюсь я, — с нами породниться, стало быть,

Достоин он. Так почему не хочешь ты

Отдать ему мою сестру?

Иль я не прав?

К невесте нищей не желаю нищего

Брать жениха в придачу. Хватит с нас одной.

О деньгах говоришь, а деньгам веры нет!

Добро бы знал ты, что на веки вечные

Они тебе достались — ну, тогда бы пусть

800 Берег их, не делясь ни с кем. А то ведь все,

Чем ты богат, подвластно не тебе — судьбе.

Так для чего ж, отец, скупиться, жадничать,

Когда судьба другому, недостойному,

Играя, может все твое добро отдать?

А потому, отец, покуда денежкам

Хозяин ты — щедрее и смелее трать,

Всем помогай и чаще по возможности

Твори благодеянья. Вот где кроется

Бессмертное богатство, вот где черпают

810 Уверенность и силы, коль беда придет:

Иметь гораздо лучше друга явного,

Чем потайной, зарытый в подземелье клад.

Ведь я всего добра, что мною нажито,

С собой в могилу не возьму — не так ли, сын?

Оно твое. Ты хочешь друга верного

Приобрести? Так сделай это в добрый час!

Зачем же поучать меня? Пожалуйста,

Отдай, раздай. На все тебе согласье дам.

По доброй воле?

Можешь не тревожиться,

820 По доброй воле.

Горгия позвать пора.

Весь разговор ваш, от начала самого,

Я, выходя, случайно услыхал в дверях.

Что вам сказать? Тебя, Сострат, товарищем

Считаю верным я и от души люблю.

Но не хочу, и даже при желании

Не смог бы, Зевс свидетель мне, богаче жить.

О чем ты, не пойму.

Непозволительно,

Женив тебя на собственной сестре, твою

Себе взять в жены!

Почему?

Не сладко мне

830 Чужим добром кормиться незаслуженно,

Свое нажить хочу.

Какие глупости!

Ты недостоин, думаешь, ее руки?

Руки ее достоин я, по-моему,

Но недостойно посягать, по-моему,

На многое, немногое имея.

Ты

Не в меру благороден.

Почему?

Бедняк,

А хочешь слыть богатым. Но согласен я, —

Ты согласись.

Ну ладно. Дважды жалок тот,

Кто беден, и, однако же, по глупости

840 Спасительный упорно отвергает путь.[39]

Теперь осталось только обручиться нам.

Итак, я дочь отдам тебе, чтоб с нею ты

Детей родил законных.[40] А приданого

Получишь три таланта.

За моей сестрой

Приданого один талант.

Не слишком ли?..

Но у меня еще земли участок есть.

Владей один им, Горгий. А теперь сюда

Мать пригласи с сестрою, чтобы к женщинам

Их отвести, что с нами здесь.

Само собой.

850 Мы все сегодня на ночь здесь останемся

И будем пировать. А завтра свадебный

Обряд исполним. Горгий, приведи сюда

И старика. Он все необходимое

У нас найдет скорее.

Не захочет, нет.

А ты уговори.

Смогу ли?

Славная

У нас, отец, попойка будет. Женщинам

Всю ночь не спать.

Как раз наоборот, мой сын:

Они-то будут пить, а вот не спать всю ночь

Придется нам. Пойду-ка приготовлю я

860 Что нужно.

Будь так добр.

Впадать в отчаянье

Не должен человек, в котором разум есть:

Усердьем и трудом всего решительно

Достигнуть можно. Я живой пример тому:

Женитьбы, о какой и не мечтал никто,

Добиться удалось мне за один лишь день.

Скорее проходите!

Вот сюда, прошу.

Мать, принимай гостей! А что ж Кнемона нет?

Он и старуху даже увести просил,

Чтобы остаться вовсе одному.

О, нрав

870 Несносный!

Невозможный. Ну, и пусть его!

А мы пойдем.

Поверь, Сострат, стесняюсь я:

Там столько женщин.

Глупости! Ступай вперед.

Отныне это все дела семейные.

И я уйду, клянусь тебе. Ты здесь теперь

Лежи один, страдай за свой несчастный нрав.

Тебя просили люди в грот святой прийти —

Ты отказался. Вот увидишь, новая

Тебя постигнет, да еще страшней, беда.

А ну-ка, погляжу, как там дела идут.

880 Эй, перестань дудеть, балда! Еще я занят, видишь.[41]

Меня послали в этот дом, чтоб навестить больного.

Вот хорошо! Пусть кто-нибудь с ним посидит из ваших,

А я с питомицей своей хочу перед разлукой

Поговорить, проститься.

Что ж! Ступай себе, прощайся!

Я поухаживаю сам за стариком.

Давно уж

Такого случая ищу. Ну, наконец, потешусь...

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Эй, повар,[42]

Сикон, скорей сюда иди! О Посейдон владыка,

890 Мы славно время проведем!

Ты звал меня?

А кто же?

За надругательство, скажи, ты рассчитаться хочешь?

Кто надругался надо мной? Растак тебя разэтак!

Старик сейчас один и спит.

А как его здоровье?

Плох, но не то чтоб умирал.

Не сможет он, поднявшись,

Нас отлупить?

Подняться он и то едва ли сможет.

Приятно слышать. Я сейчас вернусь к нему, да с просьбой

Какой-нибудь: сойдет с ума!

Давай сперва, приятель,

Наружу вытащим брюзгу, положим возле дома,

А после в дверь начнем стучать и просьбами подразним,

900 Потеха будет!

Я боюсь, что нас застанет Горгий

За этим делом и задаст нам трепку.

Шумно в гроте.

Никто нас не услышит: пьют. И вообще нехудо

Кнемона малость приструнить. Ведь скоро породнимся

Через свойство, и если он останется таким же,

Придется, видно, туго нам.[43]

Старайся только тише

Его вытаскивать сюда.

Иди вперед.

Немного

Еще, пожалуй, подождем. Меня не оставляй лишь.

Но, ради бога, не шуми.

Не бойся, я тихонько.

Правей[44].

Вот так.

Сюда клади. Теперь начнем, пожалуй.

910 Я первым к дому подойду.

А ты гляди и слушай.

Эй, люди, эй, рабы, рабы!

О боги, умираю!

Эй, люди, эй, рабы, рабы!

О боги, умираю!

А это кто еще? Ты здесь?

А где ж? Чего ты хочешь?

Хочу у вас я котелок и тазик взять.

Подняться

Кто мне поможет?

Есть у вас, ведь есть же это, знаю!

И семь треножников еще, ну, и столов двенадцать!

Скорей к хозяевам, рабы! Спешу!

Пойми ты, в доме

Нет ничего.

Да ну?

Сто раз тверди тебе.

Прощай же!

О, горе мне! Каким я здесь вдруг очутился чудом!

920 Кто перенес меня?

И ты проваливай.

Я рад бы.

Привратник, слуги, раб, рабы, рабыни!

Сумасшедший!

Ты дверь сломаешь!

Девять нам ковров, да поскорее

Вы одолжите!

Где их взять?

И покрывало тоже

Заморской ткани, футов ста в длину.

Добро бы было!

Откуда? Где же ты, старуха?

Постучусь-ка

В другие двери.

Прочь, ступай. Симиха! Пусть же боги

Собачью смерть тебе пошлют.

Зачем опять явился?

За медной чашей для вина, большой.

Кто мне поможет

Подняться?

Есть она у вас. И покрывало тоже

930 Найдешь, папашенька.

О, Зевс, нет в доме у нас чаши!

Убью Симиху.

Ты лежи, не хрюкай понапрасну.

Людей обходишь стороной, жену прогнал, не хочешь

Идти на праздник наш — ну, что ж! Тогда и не надейся

На помощь. Самого себя терзай теперь и мучай!

Все слушай по порядку . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . Какая ж это радость

Жену и дочку в гроте ждет?)[45]

Объятья, поцелуи,

Рукопожатья. Это все приятные занятья.

940 А для мужчин уже давно обед отличный в храме

Я приготовил. Слышишь, дед? Не спи!

И не подумай!

О, горе!

Не пойдешь туда? Ну, что же, слушай дальше.

Вот возлияние творят. Разложены циновки.

Столы готовы, — это я все приготовил. Слышишь?

Я повар, вспомни.

Присмирел наш старичок, однако.

Один над чашей наклонил кувшин широкобокий

И Вакха пенную струю со влагой нимф сливает.

Другой обходит круг с ковшом и угощает женщин.

Рекою льется там вино. Ты слышишь? Дальше слушай!

950 Вот, захмелев, цветок лица красавица служанка

Прикрыла, пляску начала и песню затянула,

Стыдливо песне этой в лад покачивая станом.

А вот другая, руку ей подав, пустилась в пляску.

Теперь, несчастный, поднимись и попляши с гостями!

Чего еще вам, подлецы?

Сам лучше поднимись ты,

Дикарь.

Ах, ради всех богов!..

Ну, что ж, тогда придется

Внести тебя туда.

Зачем?

Чтоб поплясал.

Несите!

Уж лучше, верно, там, чем здесь.

Ты прав. Мы победили.

Мы победили! Эй, Донак, и ты, Сикон,

960 Его приподнимите и внесите в храм.

А ты, Кнемон, запомни: если вздумаешь

Опять дурить, тогда уже хорошего

Не жди от нас. Ну, а теперь пусть факелы

Дадут нам и венки.

Вот этот ты надень.

Надел. Итак, мужчины, дети, юноши,

Порадуйтесь, что старика несносного

Мы одолели, щедро нам похлопайте,[46]

И пусть Победа, дева благородная,[47]

Подруга смеха, будет к нам всегда добра.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

...зачем мне огорчать его?

Мне тяжело из-за моей провинности.

...но, о предстоящем думая,

Я расскажу вам — вы поймете сразу же:

...нрав у моего родителя.

Хоть ясно помню я отрады детские,

Но помяну их вскользь — мне, несмышленышу,

Стал названый отец мой благодетелем.

10 ...я был записан в списки юношей,[48]

Как говорится, был «одним из множества»,

А ныне — видит Зевс! — я стал несчастнейшим.

Мы здесь одни — скажу, что в хорегии[49] я

Был щедр; держал коней и свору гончую

Он для меня; филархом[50] был я ревностным,

К друзьям в беде всегда спешил я с помощью.

Благодаря отцу я человеком был —

И долг платил сполна: был сыном ласковым.

Но вот случилось так — все обстоятельства

20 Я изложу вам, не стесненный временем, —

Что он влюбился вдруг в гетеру с Самоса.

Чего стыдиться — дело ведь житейское! —

А он таился, маялся. Проведавши

Об этом вопреки его желанию,

Я рассудил: пока не он хозяин ей,[51]

Покоя нет от молодых соперников.

А в дом ее ввести — меня стесняется.

...завладеть ей...[52]

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

31 ...видя, как он нес

...хотел прибавить я

...соседа этого

...печать сорвавши силою.

...по-дружески[53]

Мать девушки отцовскую самиянку

Признала — та нередко навещала их

И в дом к себе звала. Однажды в спешке я

Вернулся из деревни — в доме их застал,

40 Собравшихся, чтоб праздновать Адонии[54]

С другими женщинами. И, как водится,

Пошла игра — а я, увы, был зрителем!

Я глаз не мог сомкнуть — шумели, топали,

Цветочные горшки на крышу вынесли,

Всю ночь плясали всласть, гуляли — празднуя,

На все четыре стороны рассыпались.

Что дальше было, как сказать мне? Я стыжусь.

Хоть проку нет в стыде, а все равно стыжусь.

Девица понесла — а что до этого

50 Случилось, вам понятно. Я безвинного

Разыгрывать не стал, и тут же к матери

Ее пошел и обещал жениться ей,

Как только мой отец вернется — клятву дал.

Ребенок родился — родным зову его.

Само собой все разрешилось к лучшему:

Хрисида родила. Такое мы зовем

...удачею.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .[55]

Поспешно к нам...

60 Оставшись здесь, беседу их послушаю.

Что ж, сам ты видел моего родителя?

Ты что, оглох? Он здесь.

А с ним и наш сосед?

И он вернулся.

Вот так раз!

Смелее в бой:

О браке сразу речь веди с родителем —

Не бойся!

Как сказать? Сробею, кажется,

Когда дойдет до дела.

Что лепечешь ты?

Стыжусь отца.

Дрожишь? А как же девушка,

Которую обидел, как же мать ее?

Дрожишь, трусишка?

Что кричишь, как резаный?

70 Как? Здесь была Хрисида? Мне ли не кричать!

Смешно! Я бьюсь, чтоб свадьбу быстро справили,

Чтоб перестал он ныть перед соседскими

Дверьми, чтоб не забыл о клятве, данной им:

Принесть бессмертным жертву, увенчать себя

И натолочь сесама.[56] Недостаточно

Причин для крика?

Все, как должно, сделаю.

Что толковать?

Я думаю...

Пускай дитя

Она, как ныне, продолжает вскармливать,

Как будто родила его.

Пусть будет так!

80 Рассердится отец.

Простит со временем!

Меня он жуть как любит — ну, не менее,

Чем ты свою. Такая страсть смиряет гнев —

Притом за миг — у самого гневливого.

Я для ребенка все готова вынести,

Но не отдам его чужой кормилице.[57]

90 ...несчастнейший из всех.

...А, может, поскорей повеситься?[58]

...тут нужен ритор опытный.

Для дел таких (где взять мне красноречия?)

...скроюсь в место тихое —

Поупражняться: бой мне надо выиграть.

Как перемену места не почувствовать?

Как здесь прекрасно, как невыносимо там!

Да, Понт — сплошная рыба, старцы толстые,

В делах — безрадостность. А что в Византии?[59] —

100 Все горечь, все полынь. Иным имуществом

Там бедный не богат!

Афины славные!

Пусть выпадет вам то, чего достойны вы,

Чтоб быть во всем нам самыми счастливыми,

Нам, любящим наш город. В дом ступайте все!

Ну, что ты, дурень, на меня уставился?

Что удивляло там меня особенно,

Так то, Демея, что случалось солнца нам

В иные дни не видеть вовсе в небесах.

Виной — не пелена ль густого воздуха?

110 Нет! Не на что смотреть там солнцу ясному —

Оно им светит по необходимости.

Клянусь Дионисом, ты прав!

Заботятся

Об этом пусть другие! Дело общее

Как ты решишь?

Ты о женитьбе юноши

Спросил?[60]

Конечно.

Повторю, что сказано:

На счастье молодым для свадьбы выберем

Хороший день!

Решили?

Дело сделано!

Давно пора!

Пойдешь из дому — вызови!

. . . . . . . . . .[61]

120 . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

...поупражнялся я как следует.

Как будто бы я был один (за городом),

И жертву приносил,[62] (позвав на пир) друзей,

А женщин за водой для омовения

Послал, всех оделил сесамом праздничным,

Все пел: «О Гименей!» Каким же глупым был —

Себе вообразил... О боги, мой отец.[63]

Он, верно, слышал все. Желаю здравствовать!

Желаю и тебе!

На что прогневался?

130 На что? Гетера стала мне супругою[64]

Исподтишка.

Супругой? Не пойму тебя.

От всех сокрыв, мне сына родила она.

Но пусть идет на все четыре стороны

С дитем в придачу!

Мыслимо ли?

Мыслимо!

Держать дитя чужое в доме собственном?

Не жди такого — это не по нраву мне.

Кто здесь ублюдок, кто законнорожденный,

Коль все людьми зовемся?

Насмехаешься

Ты надо мной?

Нет, утверждаю искренне:

140 Рожденьем люди вряд ли отличаются.[65]

Коль дело рассудить по справедливости,

Все честные должны быть полноправными,

А низкие — рабами и ублюдками.[66]

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

...нешуточно.

...жениться я хочу.

...свадьбою.

...мой сын.

Желательно

...казаться.

Поступаешь правильно.

150 . . . . . .

...он отдаст — ты женишься.

Но как же ты, не ведая, в чем дела суть,

О том печешься и помочь стараешься?

Пекусь? Не ведая? Но мне известно все,

О чем ты говоришь. Да я спешу уже

К соседу и скажу ему, чтоб к свадьбе он

Готовился. (А в прочем) — как захочешь ты.

Очистившись, свершивши возлияние

И ладан возложив...

Введу в наш дом.[67]

Пока что не ходи туда,

160 (Покуда нет) на то его согласия.

Он вряд ли станет возражать тебе...

Но мне при этом вряд ли след присутствовать.

Как видно, случай — божество какое-то:

Поможет в обстоятельствах безвыходных.

Не ведая, что Мосхион влюблен в нее

Так сильно...[68]

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

...хочу его.

...наружу выйди из дому.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

В чем дело?

Добрый день!

170 . . . . . . . . .

Ты помнишь ли, скажи,

...назначен день?

Да, помню я.

...сегодня же.

...не позабудь же.

Где? Когда?

...и быстро дело сделаем,

...сегодня.

Но каким же образом?

. . . . . .

Ты хочешь невозможного.

...для меня, а для тебя — возможное.

. . . . . . . .

О Геракл божественный,

...так тебе сказать

180 ...об этом говорить не следует.

...сначала близким мы поведаем

...казаться.

Никерат, скажи

...радость.

Как узнаю я?

...приятное в случившемся.

...о том печешься ты?

...но, с тобой в согласии,

...соревноваться.

Ты решил по-умному.

...тебе на пользу.

Ты сказал

. . .

Парменон, ну где же ты?

190 Венки, сесам, для жертвоприношения

...все с рынка ты немедленно

Все сразу? Но, хозяин, мне

. . . . . .

Да побыстрее, говорю тебе.

И повара (веди.)

Еще и повара?

(И все) купить?

Купить.

Где деньги? Я бегу.

Ты, Никерат, идешь?

Сначала в дом пойду,

Скажу жене, чтоб к свадьбе подготовилась,

Ну а потом — на рынок.

Знаю только то,

Что это мне приказано хозяином.

200 Я убегаю!

Предстоит уламывать

Ему жену. А мне ни слов, ни времени

Не надо тратить.

Эй, ну что ж ты мешкаешь?

. . . . жена его[69]

. . . . молюсь. Что ж далее?

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

...путем плывущих правильным

Внезапно настигает буря (страшная.)

Привыкших плыть погодою безветренной

Она собьет с пути, отбросит в сторону.[70]

210 Со мной случилось ныне нечто сходное:

Принес я к свадьбе жертвоприношения —

Я до сих пор не знал преград намереньям,

Но вот, клянусь Афиной, не известно мне,

Живу ли вообще. Не жив, но мучаюсь!

Удар нежданный как смогу я вынести?

Возможно ль? Посмотрите, я (в уме ль своем,)

Иль вне себя и, не владея чувствами,

Сам на себя навлек беду (ужасную?)

Я в дом вошел, чтобы с безмерным тщанием

220 Приготовляться к свадьбе, только главное

Сказал домашним — чтоб пекли и чистили

И припасли корзин для приношения.

Все бросились с готовностью — хлопочущих

Такая спешка привела в смятение,

Как водится. Ребенок без присмотра был

И плакал. А вокруг кричали женщины:

«Муки! Воды! Где масло? Угли надобны!»

Я сам им подавал, спешил с подмогою

И задержался в кладовой, чтоб взять с собой

230 Чего-нибудь еще, — и в этот миг как раз

Какая-то спустилась сверху женщина

И перед дверью кладовой замешкалась.

Есть в нашем доме[71] комната для ткачества —

Как раз оттуда вверх уходит лестница,

А рядом с ней — кладовка. Эта женщина,

Что Мосхиону встарь была кормилицей,

Рабыней мне служила годы долгие,

Затем отпущена. Дитя увидевши,

Которое кричало, всеми брошено,

240 И о моем присутствии не ведая,

К ребенку подошла и начала болтать

Наедине с собой: «Ах, крошка милая!

Ах, радость наша! Где ж твои родители?»

Потом баюкать стала, целовать его.

Он плакать перестал — сказала старая:

«Беда! Когда и Мосхион был маленьким,

Его кормила, вот и у него теперь

Ребенок народился — мне опять его

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .»[72]

250 Вбежавшей в этот миг служанке-девочке

Сказала: «Надо бы ребенка выкупать,

Несчастная! Ай-ай! Отцовской свадьбою

Все занялись, а сына позабросили!»

Та ей в ответ: «Что ты болтаешь, глупая?

Хозяин в доме!» — «Вот так раз! А где же он?»

«В кладовке». Громко девочка добавила:

«Тебя зовет хозяйка!» Снова шепотом:

«Иди скорей. Не слышал он, на счастие».

260 Старуха проскрипела: «Я безмозглая

Болтунья» — и исчезли обе тотчас же.

И вышел я из кладовой в спокойствии,

Как и потом из дома — виду не подав,

Что слышал и заметил что-то странное.

И сразу же увидел я самиянку,

Злосчастному ребенку грудь дающую.

Что мать — она, не подлежит сомнению.

А кто отец, решить труднее — может, я,

А может... Нет, вслух не скажу я, граждане![73]

270 Не строю подозрений, рассказать хочу,

Что слышал сам, без тени возмущения.

Нрав юноши, клянусь богами, мне знаком:

Он скромен был всегда и добродетелен

И проявлял ко мне почтенье высшее.

А все ж, чуть вспомню, что сказала старая,

Которая была ему кормилицей,

К тому ж решив, что я ее не слушаю,

Чуть вспомню ту, что взять дитя принудила,

Меня перехитрив, лишаюсь разума.

280 Но вот, на счастье, Парменон идет сюда,

На рынке все купив. Пусть в дом введет скорей,

Кого привел он помогать для пиршества.

Клянусь богами, повар, непонятно мне,

Зачем тебе ножи, — ты языком своим

Отрежешь и обрежешь все без малого.

Невежда жалкий!

Я?

А кто же, как не ты?

Мне надо знать, сколько столов намерены

Накрыть, и сколько женщин пригласили вы,

Когда начнете, и распорядителя

290 Не надо ль звать, посуды в доме хватит ли,

Над кухней есть ли крыша, и достаточно ль

Всего другого...

Из меня, любезнейший,

Ты отбивную сделал, сам не ведая,

Притом со знаньем дела.

Провались!

И ты

С твоими байками! Входи.

Эй, Парменон!

Меня зовут?

Ты прав.

Привет хозяину!

Корзину — с плеч. Потом — ко мне.

С охотою.

Ну, от него-то, чай, ничто не скроется,

Что б ни случилось. Он проныра редкостный,

300 Каких не сыщешь. Вот — выходит из дому,

Вот — хлопнул дверью.

Дай, Хрисида, повару,

Все, что попросит; от бочонка старую

Держи подальше![74] Что теперь прикажешь мне,

Хозяин?

Прикажу — от двери отойти.

Еще чуть-чуть.

Я отошел.

Послушай-ка,

Клянусь двенадцатью богами[75] — кажется,

Пора мне драть тебя.

Меня? За что, скажи?

Что сделал я?

Ты что-то скрыл недоброе.

Клянусь Дионисом, вот этой статуей,[76]

310 Спасителем Зевесом и Асклепием...

Молчи. Не надо клятв. Не наобум сказал.

Пусть я вовек...

А ну-ка, глянь сюда!

Гляжу.

Там, в доме, чей ребенок?

То есть как?

Ответь,

Ребенок чей?

Хрисидин.

Ну, а кто отец?

Ты, говорит.

Убью за издевательства!

Меня?

Я все узнал, известно точно мне,

Что Мосхион — отец, что ты — сообщник их,

Что та ребенка кормит ради юноши.

Кто говорит об этом?

Все. Ответь же мне,

320 Все это правда?

Да. Но скрыть до времени...

Ах, значит, скрыть! Эй вы, ремни-ка дайте мне

Для этого мерзавца!

Пощади меня!

Клеймо тебе я живо выжгу!

Мне клеймо?

Ни слова!

Я пропал!

Куда ты, висельник?

Держи его! О град земли Кекроповой!

Всевидящий эфир![77] Но что безумствовать,

Что голосить, Демея? Обуздай себя,

Нет, Мосхион ни в чем не оскорбил тебя.

Я смело говорю, но, верьте, истинно.

330 Когда б он поступил по воле собственной,

Ужален страстью иль питая ненависть,

Тогда бы дерзкий образ мыслей выказал

И стал моим врагом. Но он в глазах моих

Оправдан, ибо с браком неожиданным

Охотно согласился. Не любовь ему

Велела — нет, он захотел избавиться

От пут Елены этой[78] окончательно.

Она, она одна во всем виновница.

Им овладела в миг, когда он пьяным был,

340 Себя не помнил. К разным неразумиям

Ведут вино и юность,[79] коль в союзники

Берет их кто-то для свершенья хитрости.

Ни в жизни не поверю я, что юноша,

Сам образец порядочности, скромности,

Меня предать способен, будь хоть десять раз

Он мне приемным сыном, а не подлинным.

Не может быть такого — знаю нрав его.

Она виною, шлюха, дрянь. Да что о ней!

Пусть катится! Демея, будь мужчиною,

350 Забудь влеченье, разлюби притворщицу.

Пускай же, какова бы ни была, беда

Сокрытой ради сына остается впредь;

Но выгоню на все четыре стороны

Красотку. Есть ведь повод для изгнания:

Ребенка приняла. Таи все прочее,

И, стиснув зубы, с благородством вытерпи!

Снаружи, может, у дверей скрывается?

Эй, Парменон! Удрал голубчик, стало быть,

Не взяв и самой малости.

Прочь с глаз моих!

360 Проваливай!

Что ж это, люди добрые?

Старик умалишенный в дом врывается.

Что за напасть? А впрочем, что за дело мне?

Безумен он — богами клясться я готов.

Как резаный орет. Вот было б весело,

Когда б все блюда, на столе стоящие,

Он вдребезги разбил. Не дверь ли скрипнула?

Будь проклят, Парменон, меня сосватавший

На этот пир. Уйду-ка лучше в сторону.

Ты слышишь? Убирайся!

Ах, куда пойду?

370 На все четыре стороны!

О, горе мне!

Лей слезы, причитай! Я положу конец

Твоим уловкам!

Что тебе я сделала?

Да ничего. Вон с пащенком и с нянькою!

За то, что приняла?

За это и за то...

За что?

За это.

Вот в чем дело, стало быть.

Ты роскошь не ценила.

Не ценила? Я?

О чем ты говоришь?

Ты в дом ко мне вошла

В одежде нищенской из ткани тоненькой —

Ты слышишь?[81]

Ну и что?

Тебе я нужен был,

380 Пока была в нужде.

Теперь кто нужен мне?

Болтать довольно. Все свое захватывай.

Бери служанок, только чтобы в доме я

Тебя не видел.

Гнев — всему причиною.

Любезный...

Что тебе?

Никак, кусаешься?

Другая в дом войдет и приношением

Воздаст богам.

О чем ты?

Не довольно ли,

Что сын с тобой?

Как будто не кусается.

Однако...

Прошибу тебе я голову,

Коль не уймешься.

Прошибешь заслуженно.[82]

390 Пойду-ка в дом.

Сиятельная! В городе

Сама себя оценишь по достоинству.

Девицы твоего пошиба, милая,

На десять драхм живут,[83] бегут без памяти

На пир и пьют вино неразведенное

Себе на гибель — а когда откажутся,

То дохнут с голода. Поймешь, раскаешься,

Что по своей вине лишилась роскоши.

В дом не входи.

Ах, жребий мой безрадостен!

Овца послужит жертвою положенной

400 Богиням и богам во приношение.

И кровь, и желчь, и кости подходящие,

Большая селезенка — все, как надобно.

Я заколю ее — друзьям достанется,

Пожалуй, только шкура. Что им дам еще?

Но что все это значит? Пред закрытыми

Дверьми стоит в слезах Хрисида. Что за бред?

Что тут случилось?

Вдруг из дома выставил

Меня твой друг. Чего еще?

Вот горе-то!

Демея?

Да.

За что?

За это дитятко.

410 Я сам от женщин слышал, будто кормишь ты

Дитя неотданное. Гром и молнии!

Он мягок был. На ровном месте вскинулся?

По размышленьи? Только что?

Он мне велел

Для свадьбы в доме все прибрать как следует,

И вдруг влетел как бешеный и вышвырнул

Меня с порога.

Значит, сумасшествие.

Гнилое место Понт, вредит здоровию.

К моей жене иди за мною следом ты.

Чего ты ждешь? Подумай, он опомнится,

420 Когда вину свою представит явственно.

Ты, жена, меня уморишь. Надо с ним потолковать.[84]

Не назвать непоправимым, я богами поклянусь,

Этот случай. Свадьба близко — вдруг, откуда ни возьмись,

Злое предзнаменованье. Та, которую прогнал

Наш сосед, к нам в дом приходит и дитя с собой несет.

Слезы льются в изобилье, квохчут женщины. Дерьмо,

Ты, Демея! По заслугам, знай, достанется тебе,

Я не я!

Не село солнце. Ох, когда затмится день?

Ночь нести не хочет службу. Долог вечер! В третий раз

430 Омовенье совершу я. Чем заняться?

Мосхион!

Здравствуй!

К свадьбе приступаем — так сказал мне Парменон,

Повстречавшийся на рынке. Что мешает мне сейчас

Поспешить к невесте?

Значит, ты не знаешь, что стряслось?

Что случилось?

Что случилось? Непредвиденный удар.

О Геракл! Я знать не знаю. Что же?

Твой отец, дружок,

Выгнал из дому Хрисиду неожиданно для всех.

Что сказал ты?

То, что слышал.

Но за что же?

За дитя.

Где Хрисида?

В нашем доме.

Что за странные дела!

Удивительно сверх меры!

Если кажется тебе...

440 Погодите, крепкой палкой я ваш рев перешибу!

Что за глупость! Брысь на кухню! Помощь повару нужна.

Вам действительно для плача есть причина, видит Зевс:

Драгоценнейшего блага в этом доме больше нет,

По всему видать.

Великий, благоденствуй, Аполлон,[85]

Дай сыграть нам эту свадьбу, не препятствуй торжеству,

Дай удачу! — Я намерен, люди, прямо вам скажу.

Пировать, свой гнев глотая. — Позаботься, господин,

Чтоб никто моей печали не заметил невзначай,

Чтоб я голосом спокойным песню свадебную пел.

450 Мне не по себе (сегодня, потому что ясно мне:)

(В дом Хрисида не) вернется.

Подойди сначала ты.

Да. Отец мой, что ты сделал?

Что я сделал, Мосхион?

Спрашиваешь? Расскажи мне, почему ее прогнал.

Он послом ко мне явился. Право, странно.

Ты зачем

Не в свое суешься дело? Ты тут вовсе ни при чем. —

Странно! Нас обоих сразу оскорбляет.

Ты о чем?

С головой себя он выдал. Что вступился за нее?

Он бы радоваться должен, если чист.

Мои друзья

Что, узнав об этом, скажут?

Сам с друзьями разберись,

460 А меня уволь.

Позволю — благородством поступлюсь.

Помешаешь?

Непременно.

Что за наглость, ну и ну!

Это уж сверх меры нагло, пуще прежнего!

Не все

Позволительно во гневе.

Да, Демея, сын твой прав!

Пусть сюда Хрисида выйдет поскорее, Никерат!

Мосхион, уймись, уймись ты, Мосхион, и в третий раз

Повторю! Мне все известно.

Все? Что именно?

Молчи!

Не могу иначе.

Сможешь. Или в собственном дому

Я не властен?

Окажи мне милость!

Милость? Вот так раз!

Ты, по-видимому, хочешь, чтоб ушел из дома я,

470 Вас вдвоем оставив? Свадьбу, свадьбу дай мне отыграть,

Если есть соображенье у тебя.

Играй скорей!

Только пусть она вернется.

О Хрисиде говоришь?

Твоего же блага ради я упорствую.

Ясней

Быть не может! Будь свидетель, Локсий, предали меня,[86]

В сговор с недругом вступили. Близок, близок мой конец.

Ты о чем?

Сказать открыто?

Да.

Приблизься.

Говори.

Ну так вот. Отец ребенка — ты. Об этом я узнал —

Парменон мне проболтался, твой сообщник. Прикуси

Свой язык.

Ну, а Хрисида здесь при чем, коль я отец?

480 Ты ведь, правда?

Но она-то в чем виновна?

Вот наглец!

И обоим вам не стыдно?

Что кричишь ты?

Что кричу?

Смеешь спрашивать, бесстыжий? Хоть вину-то признаешь?

И такое произносишь, глядя прямо мне в глаза?

Ты, выходит, отказался от отца, негодник?

Я?

Взял с чего?

С чего? Вопрос твой неуместен.

Мне краснеть

Не с чего — дела такие тыщи юношей творят,

Я не первый.

Зевс великий! Что за наглость! Я спрошу

При свидетелях: ребенка с кем прижил ты? Расскажи

Никерату все, как было, коль не кажется тебе

490 Это диким.

Нет, свидетель Зевс, ему сказать страшусь:

Огорченье Никерату я признаньем принесу.

О презреннейший из смертных! Начинаю понимать,

Что за страшное бесчестье ты, негодный, совершил![87]

Мне конец теперь!

Надеюсь, ты все понял, Никерат?

Да уж! Мерзость — да и только! Ты, презренный, превзошел

И Терея, и Эдипа, и Фиеста, и других,

О которых мы слыхали, страшным делом этим![88]

Я?

Ты решился на такое, ты осмелился? Взъяри

Ум Аминторовым гневом, о Демея, ослепи

500 Нечестивца![89]

Видишь, сам ты все понять ему помог.

Есть ли для тебя запреты? В чем откажешь ты себе?

И тебе я должен в жены добровольно дочь отдать?

Лучше уж — да не свершится, Адрастея[90], сделай так! —

Взять в зятья мне Диомнеста...

Хуже бед и не бывает!

. . . . . . . . . . . . .

Я снесу и оскорбленье.

Ты, Демея, раб душой.

Опозорь мое он ложе, я б отвадил наглеца

От бесчестий, рассчитался б с соучастницей его:

Я б сожительницу продал и ославил бы сынка,

510 Все харчевни, все цирюльни знали б, что он натворил,

В каждом портике судачить люди стали бы с утра,

Что как истинный мужчина поступает Никерат,

Не дает убийце спуску.

Кто убийца? Ты о ком?

Для меня убийце равен тот, кто гнусность совершил.

Стал я нем, клянусь богами, от беды оцепенел.

Что я сделал? Ту, кто гнусность совершила, ко всему

В дом свой ввел собственноручно? Что я сделал?

Никерат!

Прогони ее из дома, оскорбленный за меня!

Я от злости лопну. Варвар, что ты смотришь, как баран?

520 Прочь! Фракиец,[91] раб душою!

Выслушай меня, отец!

Не хочу тебя я слушать.

Наконец-то понял я,

В чем меня подозревали. Все — неправда.

То есть как?

Тот ребенок, что Хрисидой вскормлен, был не ей рожден —

Оказала мне услугу, взяв его.

Что ты сказал?

Правду.

Как тебе услугу оказать она могла?

Трудно вымолвить, но, чтобы снять тяжелую вину,

Обвинение полегче на себя принять решусь.

Ты отца убьешь молчаньем!

Мне ребенка родила

Дочь соседа — Никерата. Я старался это скрыть.

530 Это правда?

Как пред богом!

Не пытайся обмануть!

Как могу тебя уверить? Ну, а лгать мне — что за прок?

Никакого. Дверь открылась.

О, несчастен я трикрат!

Что за зрелище предстало мне, когда я дверь открыл!

Я ума лишился, в сердце вдруг бедою поражен.

Что случилось?

Я воочью видел: грудь свою дает

Дочь злосчастному ребенку!

Вот с чего взбесился он!

Слышишь?

Ты меня обидеть и не думал, Мосхион.

Подозренья были ложны.

Ты, Демея, нужен мне.

Лучше мне уйти!

Смелее!

Я, его увидев, мертв.

540 Что стряслось?

Воочью видел: грудь свою давала дочь

Принесенному ребенку. Сам я видел, поклянусь.

Может, в шутку?

Нет, не в шутку. Как увидела меня,

Тотчас отошла в сторонку.

Показалось, может быть?

Эти «может быть» некстати!

Сам во всем я виноват,

Я один.

Что ты бормочешь?

Как поверить в твой рассказ?

Я же видел.

Наважденье!

Что мне попусту болтать?

В дом вернусь.

Вот ужас! Мигом объясню тебе!.. Ушел.

В мире все перевернулось и к концу идет. О Зевс,

Он, когда поймет, в чем дело, в гневе криком закричит!

550 Он суров и своеволен, резок в деле и в словах.

Я, болван, предвидеть должен был такой дурной исход.

Помереть бы мне на месте, будь мне пусто! О Геракл,

Что за крики! Я накаркал! В злобе требует огня.

Чтобы сжечь ребенка. Внука мне изжаренным дадут!

Снова двери заскрипели. Грозен этот человек —

Буря, туча грозовая!

Ах, Демея, за спиной

Козни строит мне Хрисида и ужасное творит.

Что?

Жену мою склонила мне ни в чем не уступать,

Заодно и дочь. Ребенка силой отняли, твердят,

560 Что не отдадут. Не сетуй, если собственной рукой

Мне убить ее придется.

Ты — жену мою убьешь?

Заодно злодейка с ними!

Не позволю, Никерат!

Не взыщи, предупредил я.

Впрямь лишился он ума.

Снова в дом ворвался. Как мне выход из беды найти?

Никогда, клянусь богами, я еще не попадал

В этакую переделку. Лучше прямо рассказать

Все, как было. Феб великий! С грохотом открылась дверь.

Горе мне! Куда деваться? Где укрыться? Он дитя

Вырвать хочет!

Здесь спасайся.

Кто здесь?

В дом скорей беги!

570 Ты куда, злодейка?

Локсий, видно, драки избежать

Мне сегодня не удастся. Ты за кем погнался?

Прочь!

Не мешайся! Дай ребенком завладеть, чтоб развязать

Языки проклятым бабам: пусть расскажут...

Не пущу!

Лезешь в драку?

Коль придется.

Уходи скорее в дом!

Будем драться?

Затевают драку.

В дом, Хрисида. Он куда сильней меня.

Ты меня ударил первым. Есть свидетели на то.

Ты за женщиной свободной с палкой гонишься. И мне

Не вступиться?

Склочник!

Слышу от такого!

Отдавай

Мне ребенка!

Образумься! Моего?

Да он не твой!

580 Мой.

Народ честной!

Охрипнешь!

Порешу свою жену.

Что еще мне остается?

Преступленье новое

Я не дам свершить. Ни с места! Успокойся!

Руки прочь!

Может, хватит горячиться?

Ты права мои попрал.

И к тому ж, в чем дело, знаешь.

Так послушайся меня

И жену оставь в покое.

Но сыночек твой меня

С носом ведь оставил?

Бредни. Замуж дочь твою возьмет.

И совсем не в этом дело. Лучше мы с тобою здесь

Погуляем.

Погуляем?

И держи себя в руках.

Не припомнишь ли трагедий, мой любезный Никерат,

590 Где бы, страстию влекомый, превращался в злато Зевс,

В дом сочился через кровлю и девицу совращал?[92]

А на что мне?

Там увидим. Надо все предусмотреть.

Крыша у тебя худая?

Дыр не счесть. Какая связь

Меж трагедией и крышей?

Золотом бывает Зевс,

А бывает и водою. Он виной. Смотри-ка, вмиг

Все решилось.

Заморочил ты мне голову!

Да нет,

И не думал. Чем Акрисий был достойнее тебя?

Дочь его познала Зевса, а твоя...

Вот-вот рехнусь.

Мосхион меня оставил в дураках.

Не причитай!

600 Женится на ней! Но дело без богов не обошлось,

Это ясно. Много тысяч назову тебе людей,

От богов произошедших. Хватит страшным это звать.

Хэрефонта[93] вспомню первым — пищу ест он явно зря.

Чем не бог тебе?

И вправду. Нечего мне возразить.

Попусту не стану спорить.

Ты разумен, Никерат.

Сколько лет уже Андроклу[94] — жив, здоров, на дело скор,

Не седеет ни на волос, поседеет — не умрет,

Если силой не прикончат. Чем Андрокл тебе не бог?

Но молись, чтоб это было нам во благо. Фимиам

610 Приготовь, ведь сын мой скоро за невестой в дом придет.

Приготовлю, коли надо.

Ты разумен, Никерат.

А поймай его с поличным...

Успокойся. Не сердись.

Приготовься.

Приготовлюсь.

Я к себе пойду.

Идет.

Ты неглуп. Я рассыпаюсь в благодарности богам:

Оказались подозренья наваждением пустым.

Когда я оправдался от напраслины,

Душой возликовал и счел воистину

Себя счастливцем, взысканным бессмертными.

Но, чем я более над этим думаю,

620 Чем дальше рассуждаю, тем обиднее

Становятся отцовы подозрения

И тем сильнее ярость распаляется.

Когда бы было с девушкой улажено,

Когда бы клятва, страсть, привычка, время — все,

Что стало для свободы мне препятствием, —

Все б сгинуло совсем, то не решился б он

Меня в лицо винить, и я б из города

Давно ушел в какую-нибудь Бактрию[95]

Иль Карию — подался бы в наемники.

630 Но я, Планго, из-за тебя не сделаю,

Что было б мужа недостойно: мне не даст

Поблажки Эрос, мой владыка нынешний.

Я не хочу неблагородным выглядеть,

Но на словах отца не попугать ли мне —

Да, на словах, и только! — мол, сегодня же

Я уезжаю? Впредь пусть опасается

Со мною обращаться непочтительно —

Пусть знает, что такое нестерпимо мне.

И в самый нужный миг сюда является

640 Тот человек, который мне нужней всего.

Клянусь великим Зевсом, поведение

Мое и неразумно, и бессмысленно.

Ни в чем не виноватый, от хозяина

Я убежал. С чего мне так вести себя?

Внимательно рассмотрим обстоятельства.

Сынок сошелся со свободной девушкой —

Безвинен Парменон. Ей забеременеть

Случилось — Парменон и тут, конечно, чист.

Попал в наш дом ребенок новорожденный —

650 Опять же он туда его принес, не я.

Коль слуги согласились покрывать ее —

Что Парменону тут в вину вменяется?

Он чист. С чего же ты удрал, безмозглый трус?

Смех, да и только. Пригрозил хозяин мне

Клеймом. Вот в чем загвоздка! Одинаково

Пренеприятно это, по заслугам ли

Иль по ошибке.

Эй!

Тебя приветствую.

Довольно глупой болтовни! Скорее в дом

Ступай!

Зачем?

Хламиду[96] быстро вынеси

660 И меч какой-нибудь!

О боги! Меч?

Живей!

Зачем?

Ступай, без лишних слов исполни все,

Что я сказал.

В чем дело?

Видно, драть тебя

Придется...

Нет уж! Я бегу.

Что ж мешкаешь?

Сейчас отец из дома выйдет. Ясно мне:

Меня остаться будет он упрашивать.

Молить напрасно станет — до поры. Сыграю так!

И вдруг послушаюсь его. Но главное —

Сыграть решимость надо убедительно.

Все как по маслу! Дверь, я слышу, скрипнула.

670 Мне сдается, ты с решеньем запоздал, ведь невдомек,[97]

Мосхион, тебе, что в доме происходит. Верь мне, зря

Ты, не зная перемены, из отчаянья бежишь.

Меч принес?

Готовят свадьбу! И спешат вино смешать.[98]

Фимиам возжечь, корзину с приношением нести!

Меч принес?

Тебя, поверь мне, в доме явно заждались.

Что нейдешь ты за невестой? Веселись! Беда прошла!

Робость прочь! Не будь разиней!

Без советов обойдусь,

Негодяй!

Ты что, взбесился?

В дом ступай и принеси

Все, что велено!

На части бедный рот мой разорвал!

680 Ты все тут?

Бегу! Богами поклянусь, я сам навлек

На себя беду.

Довольно!

К свадьбе там готово все!

Ты опять? Другую новость принеси мне!

Мой отец

Выйдет мигом. Вдруг не станет он упрашивать меня?

Вдруг, прогневавшись, позволит мне убраться? Что тогда?

Все ж надеюсь на другое. Ну, а вдруг? Бывает все.

Вот уж смеху, коль придется мне обратно в дом идти!

Вот. Принес тебе хламиду. Вот и меч. Бери скорей.

Кто-нибудь тебя заметил там?

Никто.

Совсем никто?

Поклянусь, никто.

Паршивец, чтоб тебе не сдобровать!

690 Уходи, куда собрался. Что болтать-то?

Где же он?

Сын мой, что все это значит?

Уходи!

Хламида, меч —

Для чего? Что приключилось? Что ты вздумал вдруг уйти?

Видишь сам: твой сын собрался и находится в пути.

Следом я. Пойду прощаться в дом.

Скажи мне, Мосхион,

Ты разгневан? Мне понятно, я не стану...[99]

Обвинением неправым опорочен ты...

Но другое надо взвесить: на кого ты (так сердит)?[100]

Твой отец я... Я тебя ребенком взял

И воспитывал. Коль было детство радостным твое,

700 Ты не мне ли тем обязан? Значит, должен был стерпеть

И обиду с легким сердцем, коли мной нанесена

Обвинил несправедливо я без умысла тебя:

В заблужденье, по ошибке, от безумья. Вот в чем суть.

И других без основанья обвинил, лишь о тебе

Беспокоясь; не открыл я людям вымыслы свои.

Я врагам не дал глумиться над тобой! А ты теперь

Выставил меня пред всеми виноватым и коришь

За поступок неразумный пред свидетелями. Сын,

Заслужил ли я такое? Надо ль день припоминать —

710 Тот, когда я оступился, — все другие позабыв?

Больше нечего сказать мне, ибо слушаться отца

Из-под палки не пристало, но пристало — от души.

Помолчите! Все готово: жертва, свадебный обряд.

Так что хоть сейчас невесту может забирать жених.

Что такое?

Сам, признаюсь, не пойму.

Понять легко:

По хламиде сразу видно — удирает.

Вроде так.

Только кто ж его отпустит — он вину свою признал!

Ах, развратник! Вот велю я тотчас же тебя связать!

Ну, свяжи, прошу!

Смеяться надо мною вздумал ты?

720 Меч немедля брось!

Бросай же меч на землю, Мосхион,

Не дразни его!

Пускай он удалится! — Ваших просьб

Не отвергну.

Что за просьбы? Подойди-ка!

Чтоб связать?

Вовсе нет.

А ну, невесту выводи!

А не уйдет?

Я ручаюсь.

Если б сделал только это ты, отец,

В рассуждениях недавних вовсе не было б нужды.

Выходи. Ее вручаю при свидетелях тебе,

Чтоб родил детей законных,[101] и в приданое даю

Все, что есть, когда умру я, — дай мне боги вечно жить!

Обнимаю, принимаю и люблю.

Омыться след.

730 Эй, Хрисида, к нам флейтистку, водоносицу пришли!

Факелы сюда несите и венки, чтоб нам вступить

В шествие!

Несут, что просишь!

Голову увей венком

И украсься!

Не противлюсь.

Отроки и старики,

Юноши и мужи, вместе разом все пошлите нам

Вестников благодаренья — плески, что так любит Вакх![102]

Пусть же спутница благая состязаний всех людских —

Вечная богиня Ника — песнь мою всегда дарит!

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Фр. 1 Онисим, это правда, что хозяин твой,

Габротонон, арфистку, нанимающий,

Женат совсем недавно?

Правда чистая!

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Фр. 2 Как хорошо, Онисим! Любопытничать

И ты не прочь![103]

Не скрою — нет приятнее

На свете ничего, как быть всезнайкою!

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Фр. 3 Готовь же завтрак! Он давно в неистовстве

Ждет за столом.[104]

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Фр. 4 Эхин — вид большого горшка с широким горлом.

Это слово упоминает Менандр в «Третейском суде»[105]

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Фр. 5 ...Я в этих случаях

На солонину соли посыпать привык.[106]

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Фр. 6 Здоровый лежебок куда опаснее

Больного лихорадкой, — не работая,

Так, ни про что, за двух он объедается.[107]

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Что человеком (столько денег тратится)

127 На вина, вот чему я ужасаюся!

Оставим пьянство в стороне, — не верится

Уж и тому, что, пить себя насилуя,

130 За малую котилу[108] он по целому

Оболу платит!

В самый раз! Я этого

И ждал! Нагрянул, и любовь расстроится...

Да мне-то что?[109] Он сам еще наплачется!

Он взял четыре серебром в приданое

Таланта, но себя слугою жениным

Считать не хочет, дома не ночует он

И в день двенадцать драхм он платит своднику...

Двенадцать — верно! Знает все до точности!..

На месяцу да еще дней на шесть этого

140 Мужчине хватит на житье...

Счет правильный!

По два обола в день! На суп гороховый

Как раз довольно будет для голодного!

Послушай, Хэрестрат, — Харисий ждет тебя!

Кто это, милый?

Тесть пришел Харисия.

(Что приключилось с ним?) Глядит он сумрачно...

...Трижды проклятый,

(При молодой жене) живет с арфисткою![110]

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Благ ради всяческих не говори ты так!

160 Да пропади ты! Уж ему достанется!

Я в дом войду, разведаю точнехонько

О положенье дочки да подумаю,

Как мне теперь пойти на зятя приступом.

Сказать Харисию, что прибыл тестюшка?

Сказать! Ишь шельма! В дом внес несогласие!

Пускай бы внес его в дома он многие!

Во многие?

Ну, в тот, что рядом.

В мой-то дом?

Да, в твой! Пойдем теперь туда, к Харисию!

Пойдем — пора! Смотри: юнцов подвыпивших

170 Сюда как раз ватага приближается!

Связаться с ними нам некстати было бы![111]

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Нарушил право ты!

Проклятый кляузник!

Чужим добром владеть тебе не следует!

220 Пусть разберет судья!

Отлично! Судимся!

Но у кого?

Годится всяк! Заслуженно

Терплю! Зачем с тобой делился?

Этого

Не взять ли в судьи?

В добрый час!

Почтеннейший,

Минутку удели ты нам, пожалуйста!

Вам? Для чего?

Возникло дело спорное!

Да я-то тут при чем?

Судью третейского

Мы ищем! Ну, так вот, коль нет препятствия,

Ты рассуди нас!

Пропади вы пропадом!

Ишь бродят в кожухах,[112] а тоже судятся!

230 Пусть так, и все же — дело наше малое,

Взять в толк его легко — отец, будь милостив!

Уж снизойди до нас! Ведь правосудие

Брать перевес всегда должно, и всяк о том

При случае обязан позаботиться.

Таков всегда удел наш человеческий!

С каким, однако, я связался ритором!

Зачем делился с ним?

Скажи, мой приговор

Блюсти согласны вы?

О да!

Послушаю —

Помехи нет! Начни ты, что помалкивал.

240 Начну я издали — и не со ссоры с ним,

Чтоб мог понять ты толком происшедшее...[113]

Раз в зарослях, от этих мест поблизости,

Один стада свои я пас, почтеннейший,

Тому назад дней тридцать приблизительно,

И я нашел — он брошен был! — ребеночка,

И ожерелье с ним, и все обычные

Безделки...[114]

Спор о них!

Мешает речь вести!

Коль перебьешь еще, достану палкою

Тебя!

И будешь прав![115]

Веди же речь.

Веду.

250 Ребенка поднял я, к себе домой отнес,

Чтоб воспитать его — так я решил тогда.

Но за ночь мысль пришла — бывает с каждым так, —

И начал сам с собой я тут беседовать:

«К лицу ли мне дитя? Ну, мне ль с ним мучиться?

К чему заботы мне? Где столько денег взять?»

Так было дело. Утром скот я вновь погнал.

А тут и он пришел в места те самые,

Чтоб пней накорчевать себе, — он угольщик!

Мы раньше были с ним друзья-приятели!

260 Разговорились вновь. Меня задумчивым

Увидев, говорит: «Чего ты голову

Повесил, Дав?» — Чего? Да полон рот хлопот!

Как я нашел, как поднял, все я выболтал...

Я кончить не успел, он и начни просить:

«Отдай ты мне дитя!» — да повторять еще

При каждом слове: «Счастлив будь! Пусть радости

Ты вкусишь! Пусть скорей получишь вольную!

Есть у меня жена... У ней ребеночек

Недавно родился, да умер вскорости». —

Он говорил про ту, что здесь с малюткою. —

270 Просил ты или нет?

Просил.

Сплошь целый день[116]

Он приставал... На просьбы и на клянченье

Я согласился... дал... И, благ он всяческих

Понасулив, ушел... Он даже руки мне

Расцеловал... Да или нет?

Да.

Он ушел.

А вот теперь, опять меня увидевши,

Вдруг от меня вещей, с ребенком кинутых —

А вещи — пустяки, ничто... безделица!

Он требует и мнит себя обиженным,

Что не даю, свою в них видя собственность.

280 А я в ответ: «Благодари, что в часть тебя

Я взял, твои уважив просьбы». Если же

Не додал я чего, меня учитывать

Не в праве он... Вот если б натолкнулись мы

На клад с ним вместе и Гермесом общим[117] был

Тот клад, одно бы ты, а я — другое взял!

Но я один нашел — тебя там не было!

За что же все тебе, а мне ни капельки?

Ну, словом: дал тебе я из находки часть —

Коль по душе, владей и ныне! Вели же

Не по душе и стал ты мыслить иначе —

290 Верни... Нас не обидь — не будешь в убыли!

Но все прибрать, где просьбой, где насилием,

Нет, это не пройдет! — Я кончил речь свою.

Он кончил?

Ты оглох? Да, кончил!

Хорошо.

Итак, черед за мной... Ребенка он нашел —

Один, так говоря, сказал он истину!

Все было так, отец, — мне спорить не о чем.

Его я умолял, просил и выпросил

Я у него дитя — он в этом тоже прав.

Но вот пастух, собрат его по должности,

300 С его же слов сболтнул, что будто Дав нашел

При маленьком убор... Его чтоб стребовать,

Малютка здесь, отец!

Жена, подай дитя!

Дав, требует с тебя он ожерельице

И с ним приметы все, и говорит он так:

«Убор дан мне, но не тебе... для выгоды».

Как опекун[118] и я того же требую.

Опекуном меня ты сделал, дав дитя!

Теперь, почтеннейший, твой долг, так мнится мне,

Решить, должно ль, согласно воле матери,

310 Кто б ни была она, блюсти в сохранности,

Пока взрастет дитя, убор и золото,

И что б там ни было, иль дать расхитчику:

Он первым-де нашел чужую собственность!

Но почему же я вещей не требовал,

Когда ребенка брал? Да у меня тогда

И права не было, чтоб за него стоять!

Я и теперь совсем не своего ищу,

Не выгоды корыстной! — «Общий, мол, Гермес!»

Где страждет человек, нет слова «я нашел»,

Здесь не «находка» — здесь одно «грабительство».

320 Прими в расчет, отец, что, может, маленький

Знатнее нас... Средь подневольных выросши,

Не взглянет ли на рабство он с презрением

И на дела дерзнет, природе следуя,

Что господам к лицу: на львов охотиться,[119]

Копье и щит носить, на состязаниях

Быть бегуном... Небось бывал в театре ты

И знаешь это все! Нелея с Пелием

Раз козопас нашел — старик, подобно мне,[120]

В кожух одетый — да... Когда ж увидел он,

Что не чета ему его найденыши,

330 Поведал им, как их нашел, как вырастил,

И в руки отдал им суму с приметами.

Они ж, узнав про все, что их касалося,

Из пастухов простых царями сделались.

Но если б продал он, как Дав, их собственность,

Чтоб драхм двенадцать от продажи выручить,

На веки вечные они в безвестности

Остались бы — они, герои славные!

Ну, значит, толку нет, на воспитание

Коль я дитя возьму, а Дав тем временем

340 Лишит его надежды на спасение.

Ведь с помощью примет[121] союза брачного

С сестрою избежал один, мать вызволил

Другой, а третий брата спас... Ох, сбивчива

Вся наша жизнь, отец, и надо задолго

Провидеть многое, чтоб избежать беды!

Но Дав сказал: «Верни, коли не нравится», —

Он мнит, что для него есть в этом выгода!

Но право где ж, коль ты, вернуть обязанный

350 Ребенка собственность, с ней и его возьмешь,

Чтоб блага, для него Судьбой спасенные,

Тебе бы не были помехой в гнусностях?

Я кончил... Суд верши по справедливости!

Решить легко! Все, что с ребенком кинуто,

Принадлежит ему... Таков мой приговор!

Чудесно! А дитя?

Я присужу его,

Конечно, не тебе, его обидчику,

Но дам защитнику и оборонщику

От всех обид твоих!

Да вкусишь счастье ты!

Спаситель Зевс, какой несправедливый суд!

Все я нашел — и вот обобран дочиста!

360 А тот, кто не нашел, теперь владеет всем!

Итак, отдать?

Отдай!

Что за неправый суд!

Пропасть мне, коль не так!

Отдай немедленно!

Геракл, обижен я!

Открой суму свою

И покажи! Ведь в ней с собой все носишь ты!

Пока он не отдаст, побудь, пожалуйста!

И взять его судьей!

Давай же, висельник!

Что за позор терплю!

Все тут?

Как будто бы!

А может, увидав, что все потеряно,

Он и слизнул кой-что, пока я речь держал!

И не подумал бы!

Прощай и счастлив будь!

370 Таких бы судей нам!

Не суд — глумление!

Геракл, ну, был ли где позорней приговор?

Ты подло вел себя!

Подлец! Смотри теперь,

Храни добро (пока дитя не вырастет!)

Знай, буду за тобой следить без устали.

Пошел ты прочь, проваливай. — Теперь, жена,

Ребенка отнеси ты к Хэрестрату в дом,

К хозяину! Сегодня здесь останемся,

Уплатим свой оброк, а завтра примемся

380 Вновь за работу мы. — Пересчитай сперва

За вещью вещь! Есть у тебя корзиночка?

Клади за пазуху!

Ленивей повара

И свет не видывал! Вчера об этот час

Уже пирушка шла!

Вот это, кажется,

Петух. Возьми его. Какой он крепенький!

А вот секира![122] Вот вещичка с камешком.

Что это? А?

Вот перстень... позолоченный,

А сам железный... И на нем печатка есть:

Бык иль козел? Не разобрать! Клеостратом

390 Он сделан, коль о том судить по надписи.

Дай посмотреть!

Ты кто такой?

Да, он и есть!

Кто?

Перстень!

Перстень? Что за перстень? Не пойму...

Хозяина, Харисия!

С ума сошел?

Он обронил его!

Злодей, давай назад!

Как? Наше дать? Откуда он к тебе попал?

О Аполлон и боги, горе чистое!

Попробуй-ка спасти добро сиротское!

Кому не лень, всяк грабить собирается!

Дай перстень, говорю!

Ты шутишь, кажется!

400 Клянусь я Аполлоном, вещь хозяйская!

Зарежусь раньше, чем хоть в чем-нибудь тебе

Я уступлю. — Решил: судиться буду я

Со всеми! Не мое добро — сиротское!

Вот ожерелье! На! Лоскут пурпуровый!

Теперь домой ступай!

Что скажешь?

Что скажу?

Кольцо — Харисия! Его посеял он,

Когда был выпивши!

Я — Хэрестрата раб!

Иль у себя держи кольцо в сохранности,

Иль мне отдай, — верну его целехоньким!

410 Сам лучше сохраню.

По мне, нет разницы!

Мы оба, кажется, в один и тот же дом

С тобою держим путь?

Нет, гости у него, —

Нельзя теперь хозяину докладывать

Об этом, — лучше завтра...

Подождать могу!

А завтра пред любым судьей я выступить

Готов! Сегодня тоже дело выиграл.

Оставив все, пора заняться, кажется,

Судебным ремеслом — лишь в нем спасение!

Оба уходят в дом Хэрестрата.

Раз пять, а то и больше показать кольцо

420 Хотел хозяину... Вот, вот близехонько

Я подойду к нему, стою лицом к лицу,

Да и опять назад! Эх, старый мой донос!

Одна забота с ним! Твердит без устали

Хозяин: «Зевс, сгуби того доносчика,

Кто язву вскрыл!» Боюсь, что, примирясь с женой,

Меня, наушника, за то, что знаю все,

Со света он еживет. Как хорошо, что я

Поостерег себе прибавить новое

К тому, что есть, — и в нем беды достаточно!

430 Не приставай... Пожалуйста... не трогайте.

Ослепла, видно, коли не заметила,

Что насмех позвана! Я мнила, любит он!

А в нем — почти нечеловечья ненависть!

С ним рядом возлежать не позволяет мне, —

Поодаль быть должна...

А не отдать ли вновь

Кольцо тому рабу? Нет смысла!

Глупенький

Какой! Зачем мотает столько денег он?

Будь дело только в нем, могла бы я теперь

С кошницею идти[123] на божьем празднестве:

440 Уж третий день, как я, согласно правилам,

Чиста от брачных уз!

Ну, ради всех богов,

Ну, как, скажите мне...

Да где он прячется?

Весь дом обегал!

А, давай, почтеннейший,

Кольцо иль покажи, кому ты там хотел!

Судью бы нам! Мне по делам идти пора!

Вот дело в чем, приятель... Знаю в точности,

Что перстень твой — хозяина, Харисия!

Да показать боюсь! Коль дам, Харисия

Отцом тому ребеночку я сделаю,

450 С кем перстень кинут был...

Как это?

Видишь ли,[124]

На Таврополиях,[125] во время бдения,

Где были женщины, он потерял кольцо!

Вот все и сходится, что изнасиловал

Девицу он... Та родила и кинула

Дитя... Найти б ее, потом Харисию

Кольцо вручить, — и все бы разъяснилося!

А ныне смута выйдет да волнение!

Сам обсуди! Но коль стращаешь, думая,

Что отступного дам, чтобы кольцо вернуть, —

460 Так это глупости! И не подумаю

Делиться я...

Не надо мне.

Вот именно.

Я забегу — сейчас мне в город надобно! —

Чтоб знать наверняка, как поступить потом.

Дитя, что в доме грудью кормит женщина,

Его, Онисим, и нашел наш угольщик?

Да, по его словам...

Бедняжка, миленький!

И с ним хозяйский перстень этот найден был.

Ах ты, злодей! Коль то сынок хозяина

И будешь ты глядеть, как он рабом растет,

470 Ну, не достоин ли ты казни всяческой?

Но я сказал: никто не знает матери.

А перстень обронил на Тавронолиях

Хозяин?

Пьян он был, как мне рассказывал

С ним бывший раб...

Он на ночное бдение,

Где были женщины, ворвался, видимо.

Однажды и при мне кой-что похожее

Случилось...

При тебе?

На Таврополиях,

Прошедший год... На лире я для девушек

Играла... Все резвились... Вместе с прочими

И я, — ведь я тогда мужчин не ведала!

480 Еще бы!

Да, клянуся Афродитою!

А девушку ты знаешь?

Можно справиться, —

Она дружила с теми, с кем и я была.

А кто отец?

Не знаю. Но в лицо ее

Узнала бы, о боги: вот красавица!

Слыхала, что богата!

Уж не эта ли?

Не знаю... Как и все, она отправилась

Гулять и вдруг, глядим, назад в слезах бежит,

Рвет волосы... О боги, все изорвано,

И платье у нее повисло клочьями,

490 А было из тарентской ткани,[126] дивное!

А перстень был у ней?

Возможно... Но его

Она не показала — лгать не буду я!

Но что же делать мне?

Сам думай! Если же

Не глуп и веришь мне, спеши к хозяину

С докладом... Коль ребенка мать свободная,

Зачем таить нам правду от Харисия?

Давай поищем мать сперва, Габротонон,

И в этом ты должна мне быть помощницей.

Не стану, нет, пока не знаю в точности,

500 Кто был насильником... А так у женщин тех

Боюсь о чем-нибудь я зря выведывать.

Кто знает, — может быть, кто из приятелей

Тот перстень обронил, его в заклад приняв.

Иль господин в игре как обеспеченье

Его в залог отдал, иль на него заклад

Держал и проиграл... Такие случай —

А им и счета нет! — попойкам свойственны!

Пока насильник мне не ведом, девушки

Я не ищу и никому рассказывать

510 Не стану я!

Ты рассуждаешь правильно!

Но что же делать мне?

Онисим, выслушай!

Не по душе ль тебе, что мне на ум пришло?

Я припишу себе все происшедшее.

Вот в руки перстень взяв, вхожу к Харисию...

Ты продолжай — я понимаю, кажется!

Он видит: я — с кольцом... Он станет спрашивать,

Где я взяла? Скажу: «На Таврополиях,

Еще девицею». — Что с той случилося,

Я припишу себе: о том ведь знаю я!

520 Прекрасный план!

Коль он замешан тут,

Прямым путем пойдет он на признание,

И так как выпил он, то первым скажет все,

С запалу... Буду я ему поддакивать,

Но первой не начну, чтоб не запутаться!

Ей-богу, хорошо!

Жеманясь, стану я,

Чтоб не запутаться, болтать обычное:

«Каким ты зверем был, каким бесстыдником!»

Чудесно!

«Враз меня свалил на землю ты!

Мне, бедной, платье ты испортил чудное».

530 Но перед этим я хочу ребенка взять, —

Его ласкать начну, жалеть, а женщину

Спрошу: «Где ты нашла?»

Геракл, божественно!

А под конец всего скажу хозяину:

«Сын у тебя!» И покажу найденыша!

Хитро и ловко это все, Габротонон!

Когда ж проверкой будет установлено,

Что он — отец, мы без помехи девушку

Отыщем...

Лишь одно тобой упущено:

Свободной станешь ты! Тебе, как матери,

Он отпускную даст...[127] без замедления!

540 Не знаю, но... мне этого хотелось бы!

Еще б! А благодарность мне, Габротонон?

Богинями клянусь! Тебя, конечно, я

Виновником сочту благодеяния!

А если злонамеренно ты девушку

Откажешься искать и, обманув, меня

Оставишь на бобах, — скажи, как быть тогда?

Какой мне смысл! Иль мнишь, детей мне хочется?

Мне б лишь свободной стать, пусть это платою,

О боги, будет за труды!

Да сбудется!

550 Так, значит, ты со мной?

Вполне с тобою я!

Сражусь тогда, когда начнешь увиливать!

На это хватит сил! Ну, а теперь, сейчас

Посмотрим, как получится.

Согласен ты?

Вполне!

Давай же перстень мне, не мешкая!

Бери.

Теперь, Пифо,[128] будь мне помощницей

И сделай так, чтоб речь была успешною!

Хитра на выдумки! Едва почуяла, —

Что ей не выманить любовной ласкою

Свободы и что время зря теряется,

Иным путем пошла! — А я остануся

560 Всю жизнь рабом — слюнтяй, дурак, тупица я,

Совсем нет нюха у меня на тонкости!

Вот разве от нее, коль дело сладится,

Перепадет и мне — как будто следует!

Пустое! Ишь глупец! Жду благодарности

От женщины! Эх, лишь бы новой горести

Мне не хлебнуть! — И то — дела неважные

У госпожи! К примеру, если дочерью

Свободного окажется та девушка

570 И матерью ребенка, с нею вступит в брак

Хозяин (а законной должен дать развод).

На этот раз, кажись, я ловко выскользнул, —

Не мной ведь каша новая заварена!

От этих дальше дел! А если сплетничать

Начну я снова иль повсюду нос совать,

Пусть вырежут мне... зубы! Это кто еще

Сюда идет? Смикрин назад из города —

Опять разгневанный, (он здесь поднимет шум!)

Должно быть, правду всю узнал сторонкою!

580 Убраться надо мне скорее с глаз долой...[129]

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

...Веселенький

610 Устроили вы завтрак.

О несчастный я,

По всем статьям! Каким-то странным образом

Все, что задумал, тут же рассыпается.

Но если вновь мое искусство повара

(Понадобится здесь), пошлю вас к черту я!

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

645 Хорош приятель наш, — не постыдился он

(Прижить) от твари уличной (ребеночка)!

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

655 Иль о своем забыв, в дела чужие я

Сильней вмешался, скажешь ты, чем следует,

Теперь, когда могу забрать с собою дочь?

Я так решил уже — я так и сделаю!

А вы — мне послухи,[130] — вы подтвердить (должны,

660 Что правда все!). Ведь с вами он и (пьянствовал),

Он, (что осмелился) с моею дочерью

Так подло...

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

680 Он ненавидит вашу жизнь веселую?

А что он с кем-то пил, какой-то девушкой

Владел вчера, с утра сегодня — новою?[131]

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

691 ...Хоть он и горд, придет черед — наплачется.

И вот, в публичном доме измотавшийся,

Введет он в дом к себе свою прелестницу

И с нею будет жить, ни в грош не ставя нас?[132]

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Меня спасаешь ты? Но убеди сперва,

Что это так! Иначе всем покажешься

715 Ты не отцом моим, но... принудителем!

Совет ли нужен, нужно ль убеждение?

Ужель не ясно все? Памфила, слушай-ка,

Ведь дело вопиющее! Но ежели

Мои слова нужны, я говорить готов...

Три вещи ты прими в соображение.

Твой муж вконец пропал, с ним пропадешь и ты!

720 Он заживет и без забот и весело,

Но ты не так...[133]

. . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Клади на счет два раза Фесмофории,

750 Два раза Скиры[134] — это стоит дорого,

Пойми: на средствах это отзывается!

Не ясно ль, что идет он к разорению?

Подумай о себе. «В Пирей мне надобно»,

Тебе он скажет, ну и заночует там!

Тебе досадно, ждешь его и к ужину

Притронуться не хочешь, — он же пьянствует

С прелестницей...[135]

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Фр. 7 Свободной трудно женщине, —

Памфила, знай — тягаться с потаскухою:

Она куда хитрей, куда бесстыднее

И льстит сильней.

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Фр. 8 Я выплакала очи, горемычная!

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

853 С ребенком выхожу... Он плачет, бедненький,

И уж давно... Что с ним, не разберу никак!

Кто из богов над бедной мною сжалится?

Когда увидишь мать, дитя ты милое?

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Ну, пора, домой!

Хозяйка, подожди!

Меня зовешь?

Тебя!

Глянь мне в лицо!

Меня ты знаешь, женщина?

860 Она и есть! Ее-то я и видела!

Привет, голубушка!

Ты кто?

Дай руку мне!

Скажи, хорошая, на Таврополиях

Прошедший год ты не была на бдении?

Скажи мне, женщина, где ты дитя взяла?

А ты на нем чего-нибудь не видишь ли

Тебе знакомого? Бояться нечего!

Так ты не мать ему?

Для виду сделалась,

Не целью вред нанесть законной матери,

Но чтоб при случае ее найти, и вот

870 Нашла... тебя, — ведь я тебя там видела!

А кто отец ему?

Харисий!

В точности,

Голубушка, ты знаешь?

Знаю! Что же ты —

Хозяйка в доме этом?

Да!

Счастливица!

Бог пожалел вас! — Слушай, в двери стукнули

Там у соседей! Знать, сюда идут! К себе

Меня введи-ка в дом, чтоб правду чистую

Про все про прочее узнать могла бы ты!

Клянуся Аполлоном, он беснуется,

С ума сошел взаправду, боги, бесится!

880 О господине речь веду, Харисии!

Как видно, желчь в нем черная разлилася,

Иль что-то в этом роде! Не могу себе

Вообразить иного! У дверей сейчас

Стоял он долго, в щель смотря украдкою

И напрягая слух. А за дверьми отец

Его жены о чем-то с ней беседовал...

Как он в лице менялся, описать нет сил!

Потом воскликнул он: «О свет очей моих,

Что слышу от тебя?» И вдруг ударил он

Себя по голове и чрез мгновение

890 Сказал опять: «... такой женой себя

Несчастным мнил, негодник!» В заключение,

Прослушав все, к себе ушел он в комнату,

И началось рванье волос, рыдание,

Впрямь сумасшествие... «Так низко пасть, как я, —

Он повторял, — отцом стать незаконного

И не простить жены, над ней не сжалиться

За грех невольный. Стал таким я варваром!

Таким безжалостным!» Проклятья страшные

900 Себе он шлет, и кровью налились глаза.

Он вне себя! Струхнул, от страха высох я!

Ведь если, бешеный, меня увидит он,

Меня, доносчика, — убьет наверное!

Вот почему сюда тайком я выскользнул...

Идти куда? Придумать что? Ох, смерть пришла!

Погиб я! Дверью хлопнули — сюда идут!

Спаситель Зевс, спаси, коль это мыслимо!

Вот он — безгрешный, доброй славы ищущий,

В чем суть добра и зла, умом решающий,

910 Он — незапятнанный, безукоризненный!

Недурно божество со мной расправилось,

И поделом... Им вот что мне подсказано:

«Ты смеешь, жалкий, человеком будучи,

Кичиться, важничать и с высоты вещать?

Невольный грех жены невыносим тебе?

Я докажу, что сам ты впал в такой же грех!

И вот, когда с тобой она мягка, топтать

Ты смеешь в грязь ее! И вот увидят все,

Как жалок ты и дик, неблагодарен как!»

Ее слова к отцу, скажи, похожи ли

920 На то, что думал ты? «Я с мужем жизнь делю[136]

И не должна бросать его в несчастии!»

А ты, кичась собой, ты сам что делаешь?

(Не поступаешь ли ты с ней) по-варварски?

(И посейчас еще ты не нашел, дикарь)

Пути разумного (для примиренья) с ней!

Но час придет, (и ты, коль не изменишься)

(Наказан будешь божеством разгневанным,)[137]

И уведет ее отец тебе во вред.

Да что мне до отца? Ему я так скажу:

930 «Оставь меня, Смикрин! Женой не брошен я!

Зачем мутить? Зачем Памфилу нудишь ты?

Зачем ты снова здесь?»

Беда! Пропал совсем!

Габротонон, прошу, в таком несчастии

Не покидай меня!

Опять подслушивать

Ты хочешь, негодяй?

Клянусь богами, нет!

Я вышел только что. Да и зачем бы мне

Скрываться от тебя? Ведь я же вам помог.

Сейчас услышишь все.

. . . . . . . . . .

Иль, может, надо мне скрываться от тебя,

940 Хвастун?. . . . . . .[138]

Совсем не то узнаешь, (что ты думаешь.)

Тебе-то что?

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

Не мой это ребеночек.

Не твой?. . . . .

Что ж, мне уйти? . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

950 Выходит, испытать меня хотели вы?

Она подбила, Аполлон свидетелем!

Чего ты ходишь, плут, вокруг да около?

Ты не скандаль, дружок... Твоей супругою

Ребенок тот рожден, — он не чужой тебе!

О, если б так!

Да, так, клянусь Деметрою!

Что говоришь!

Что говорю? Лишь истину!

Ребенок тот — Памфилы? Он же был моим!

Он вместе с тем и твой!

Он мой... Памфила — мать...[139]

968 Надежды не сули ты мне, Габротонон!

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

982 Подумай, Хэрестрат, и о дальнейшем ты,[140]

О том, чтоб быть, как раньше был, Харисию

Надежным другом. Дело ведь серьезное:

Не о девчонке, нанятой по случаю,

Здесь речь идет, коль родился ребеночек.

В ней благородство есть. Забудь арфистку в ней!

Дражайшим и любимейшим[141] Харисия

Пристало одного ей звать...

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

1060 Насколько знаю, от подобной девушки

Он не отвел бы рук, я ж постараюся.[142]

Пусть мне пропасть, коли тебе я голову

Не размозжу, Софрона! Вразумлять меня

Ты собираешься, скажи, старуха мерзкая?

Я, видишь ли, спешу с уводом дочери![143]

Иль ждать, пока зятек не съест приданого?

Иль о своем добре мне с ним пускаться в спор?

Такой совет давать? Спешить не лучше ли?

Ни слова больше, а не то достанется!

Уж не с Софроною ль я должен спор вести?

1070 Когда увидишь дочь, уговори ее!

Иначе, счастья пусть я не изведаю,

Коль я — болото на пути ты видела? —

Ночь целую в воде не продержу тебя!

Там и конец тебе! Тебя заставлю я

Не возражать ни в чем, не спорить...

Надобно

Стучать — закрыта дверь! Да отворяйте же,

Рабы! Привратник, гей! Рабы! Оглохли, что ль?

Кто это там стучит? Ах, это сам Смикрин,

Хозяин строгий, за приданым жалует...

1080 И за своею дочкой!

Верно, каторжный!

Поступок правильный! Кто деньгам счет ведет

И блещет разумом, тому и спех к лицу!

И то сказать, конец где расточительству?

В свидетели зову богов и демонов...

Неужто у богов есть столько времени,[144]

Чтоб каждодневно каждому в отдельности

Давать, Смикрин, то счастье, то несчастие?

Что хочешь ты сказать?

Сейчас все выясню!

Примерно городов найдется с тысячу,

А в каждом будет тысяч тридцать жителей...

И будут боги каждого в отдельности

1090 Блюсти и миловать?

Как так? Окажется,

Что боги не живут, а только трудятся!

О нас, выходит, боги не заботятся?

Напротив! В каждого они надсмотрщиком

Внедрили нрав его. Наш постоянный страж,

Он губит тех, кто плохо с ним обходится,

Других же милует... Вот он и есть наш бог!

И счастья и несчастья он причиною!

Его и ублажай, отнюдь не делая,

Чтобы счастливым быть, ни зла, ни глупостей.

1100 Так уж не мой ли нрав теперь глупит, нахал?

Нет, губит он тебя!

Предел где наглости?

Да разве хорошо родную дочь, Смикрин,

От мужа уводить?

А кто сказал тебе,

Что это хорошо? Но нынче надобно!

Ну, посудите-ка! Считает надобным

Он зло! Ну, кто другой его к погибели

Ведет, как не его же нрав? Сегодня-то,

Хотя на зло ты шел, простой случайностью

Спасен. Иди... Найдешь ты примирение

И прекращенье всех недавних горестей!

1110 Но берегись, Смикрин, чтоб не попался мне

Ты снова на поступке необдуманном!

Теперь же позабудь про обвинения,

Войди и внучка поласкай, взяв на руки!

Какого это внучка, шкура драная?

Ты крепколобым был, а слыл за умника!

Хранил да охранял ты дочь на выданье,

И вот, — о чудо! — крошка пятимесячный

У нас...

Я не пойму!

Зато, наверное,

Старуха поняла... На Таврополиях

Хозяин мой ее, вдали бродившую

1120 От пляшущих... Софрона, разбираешься?

Ну, а теперь они друг другом узнаны

И все наладилось!

О чем он, подлая?

«Гони природу в дверь,[145] она в окно влетит, —

Удел жены родить!» Что ты уставился?

Коль не смекнешь, могу прочесть тебе, Смикрин,

Из «Авги» монолог!

Волнуют желчь во мне

Твои ужимки! Или вправду знаешь ты,

Про что он говорит?

Конечно, знает! Вот,

Гляди, Софрона-то смекнула первая,

В чем дело!

Мне ужасно то, что ты сказал.

1130 Нет, счастья большего и не найти нигде!

Коль правда все, что ты сказал, ребеночек...[146]

Фр. 9 С тобою страшного не приключилося, —

Все это лишь твое воображение.[147]

Фр. 10 Свободному да стать для всех посмешищем —

Куда позорнее! Томиться ж горестью —

Иное: то удел наш человеческий.[148]

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

121 ...Себе оставить, полюбивши, девочку,

А мальчика отдать богатой женщине[149],

Живущей в этом доме: той хотелося

Давно уж сына... Дело так и сладилось!

Пришла пора, война тянулась, не было

Конца беде Коринфской, подошла нужда

К старухе... Девушка ж — ее вы видели! —

Уж подросла и приглянулась юноше,

Коринфянину — вам знаком он! — буйному.

130 Ему и отдала старуха девушку

В подруги,[150] выдав за свою родную дочь.

Потом, годами сломленная, чувствуя,

Что близок смертный час, она от девушки

Ее судьбы не скрыла, но сказала ей,

И как нашла, и в чем нашла, и в целости

Пеленки отдала, и о неведомом

Сказала брате, жизни человеческой

Случайности предвидя и надейся,

Что будет брат ей в трудный час подмогою,

И зная, что у ней других нет родичей.

140 Старуха приняла предосторожности

И для того, чтоб чрез меня, Неведенье,

Не вышло бы у них греха невольного.

Она ведь видела: богатый юноша

Всегда навеселе, ее ж питомица

Юна, красива, а кому поручена

Она — так тот не может быть опорою.

Старуха умерла... Купил друг девушки —

Он воин! — этот дом недавно. С той поры,

Хоть и жила красавица поблизости

От брата, — не открыла правды-истины,

Чтоб продолжал и впредь он слыть за знатного,

150 Щедротами Судьбы все время пользуясь.

Но он, — как я сказала, сорванец большой, —

Ее заметил, начал к дому хаживать.

Вчера же вечером, когда, услав рабу,

Она в дверях была, — не долго думая,

Он подбежал, стал целовать, ласкать ее, —

Она ж, в нем брата видя, не шелохнулась.

А тут как тут другой,[151] все видит. Впрочем, он

Сам рассказал вам и о том, как юноша

Бежал, сказав, что на досуге свидеться

160 Он с ней опять готов, и как она, в слезах,

Стояла, плакалась, что воли нет у ней

Так поступать... Все это загорелося

Ради грядущего, чтоб воин в гнев пришел —

Я им руководило, от природы же

Он не таков! — и чтоб раскрылось прочее

И дети обрели своих родителей.

Итак, кто недоволен, за бесчестие

Считая это, пусть свой переменит взгляд.

Ведь с божьей помощью и зло к добру ведет!

170 Прощайте, зрители, и, благосклонными

Став к нам, за остальным следите пристально.

Боец-то наш, недавно столь воинственный,

Не позволявший женщинам волос носить,

Лежит теперь в слезах! Его я только что

Оставил — завтрак он справлял: товарищи

Там собрались, чтоб легче он размыкать мог

Свою беду... Не зная, как про здешние

Прознать дела, меня он за гиматием[152]

Послал сюда, отнюдь в нем не нуждался.

180 Он просто хочет, чтобы прогулялся я!

Пойду и погляжу там, госпожа моя.

Дорида! Ишь какою стала гладкою!

Живется им недурно, как мне кажется.

Ну, я пойду!

В дверь постучу, — на улице

Из них нет никого! — Да, участь горькая,

Коль воина в мужья себе ты выберешь, —

Закон для них не писан, постоянства нет.

Ах, госпожа моя, как ты обижена!

Гей вы, рабы! — Узнав, что госпожа в слезах,

Обрадуется он, — как раз ведь этого

190 Он только и хотел!

Ко мне, раб, вызови —

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .[153]

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

261 Рабы, идет ватага пьяных юношей![154]

Не знаю, как хвалить мне госпожу свою

За то, что в дом к себе впускает девушку.

Вот это — мать! Пойду искать хозяина!

Кажись, ему прийти сюда скорехонько

Как раз теперь бы надо, — так сдается мне!

Слушай, Дав, ты мне частенько вместо правды подносил[155]

Ложь одну... Хвастун ты страшный[156] и богам противен всем!

Коль и ныне за нос водишь.

Вешай сразу, если лгу!

270 Да тебя повесить мало!

Как с врагом и поступи!

Ну, а если ты взаправду дома девушку найдешь,

Я, что это все устроил для тебя, мой Мосхион,

Что, потратив слов без счета, убедил ее прийти, —

Я, что мать склонил приют дать и все сделать так, как ты

Хочешь сам, — ну, что мне будет?

Жизнь какая для тебя,

Дав, всего желанней?[157] Ну-ка, поразмыслив, говори!

Может, мельницу купить мне?

Ты на мельницу попасть

Ждешь с минуты на минуту?

Нет, подальше от нее!

Я хочу, чтоб руководцем стал всех эллинских ты дел

280 И хозяйством войска ведал.

Теми, кто меня зарежет,[158] только в краже попадусь.

Дав, (там легче красть) — присвоишь из восьми талантов семь,

При отдаче незаметно!

Я хотел бы, Мосхион,

На базаре чем попало или сыром торговать.

Клятву дам, (что мне богатство далеко не по душе) —

То ко мне подходит больше!

Как старуха, что торгует медом. . . . . . . .

Объедаться по душе мне, и за то, что я сообщил,

Я достоин этой чести...

Настоящего в тебе

290 Вкуса нет! Торгуй же сыром, (будь по-своему счастлив!)

«Помечтай», как говорится,[159] «и довольно». А теперь

Дом открой, хозяин.[160]

Верно. Это дело ты сказал!

Убедить ее мне надо и над тысячником[161] всласть

Насмеяться, — над проклятым крылоносцем.

Это так!

Дав, войдя, ты поразведай обо всем — чем занята

Девушка, где мать, а также в настроении каком

Ждут меня... В делах подобных, впрочем, вовсе для тебя

Указания не нужны, — сам ты ловок!

Я иду!