Коммунизм

ПРОКУРОР

— Мне понятна ваша позиция, свидетель, и поэтому я предлагаю перейти ко второму пункту обвинения — организации массовых репрессий забравших много человеческих жизней и принесших огромные страдания народу. У этих преступлений есть конкретные виновники. Это глава государства того периода И.В.Сталин и его ближайшие сподвижники. Кроме того, я хочу присоединить к числу обвиняемых органы, которые проводили в жизнь эти бесчинства: партийные и карательные органы: ЦК ВКП (б) -ЦК КПСС, ОГПУ-НКВД-МГБ-КГБ.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ТРИБУНАЛА

— Защита, признаёте ли вы выдвинутые обвинения?

ЗАЩИТНИК

— Во всём мире и во все времена инакомыслие преследовалось властями. В средние века на костёр мог угодить астроном, который верил своим наблюдениям и математическим расчётам, а не библейским сказаниям. Во времена Великой французской революции под нож гильотины попадали не за конкретные правонарушения, а за принадлежность к какому либо титулу. Только на перечисления случаев произвола властей и преследования за убеждения, отличающиеся от общепринятых норм, могут уйти годы. Это, разумеется, не оправдывает произвол властей, а лишь подчёркивает, что это общемировая практика. Гораздо важнее для суда, можно ли эти репрессии считать массовыми и незаконными.

Согласно архивным данным МВД СССР (докладная записка Хрущеву от МВД), с 1921 по 1953 год было расстреляно 642 980 человек за контрреволюционные преступления, а 2 369 220 человек посажено в тюрьму. Много это или мало? Статистическая наука привыкла оперировать относительными цифрами. Если взять за базу численность населения СССР по переписи 1939 года 170 млн. чел., то расстреляно 0,37%, а посажено в тюрьму 1,4% граждан. Эти цифры сопоставимы с числом репрессированных в других странах в те годы. Цифры в десятки и сотни миллионов человек, озвученные некоторыми историками и литераторами, не подтверждаются ни архивами НКВД, ни данными переписи населения разных лет. Наоборот, прирост населения, даже с учётом войн, революций, голодовок и репрессий показывает неплохую динамику.

Что касается законности наказаний, то я могу сказать, что все приговоры вынесены с соблюдением процессуального кодекса и в соответствии с законодательными нормами того времени. Все процессы чётко запротоколированы и до сих пор хранятся в архивах соответствующих органов. Говорить о невиновности кого либо можно только проведя тщательное следствие по каждому делу с учётом законодательства и политической обстановки на тот момент. Большинство осуждённых признали свою вину.

В связи с выше сказанным, считаю обвинения по второму пункту не достаточно аргументированными.

ПРОКУРОР

— Мы знаем, как выбивались признания из заключённых.

ЗАЩИТНИК

— Можете ли Вы привести конкретные факты применения к узникам незаконных методов дознания?

ПРОКУРОР

— Попрошу в качестве свидетеля вызвать Г. Е. Зиновьева.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ТРИБУНАЛА

— Суд удовлетворяет просьбу обвинения. Прошу пригласить в качестве свидетеля бывшего партийного функционера, члена Политбюро ВКП (б) Зиновьева Григория Евсеевича.

Свидетель, назовите своё имя и фамилию.

СВИДЕТЕЛЬ

— Моё имя Евсей-Гершен Ааронович Радомысльский, я родился 11 сентября 1883 года в Елизаветграде.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ТРИБУНАЛА

— Свидетель, обязуетесь ли вы говорить правду, только правду и ничего кроме правды.

СВИДЕТЕЛЬ

— Да!

ПРОКУРОР

— Свидетель, расскажите, пожалуйста, почему на «Первом московском процессе» Вы признали себя виновным в организации убийства С.М.Кирова и подготовку уничтожения других видных партийных деятелей, в том числе и И.В.Сталина? Применялись ли к Вам пытки или другие меры физического воздействия?

СВИДЕТЕЛЬ

— Ко мне применялись меры психологического воздействия. По моей просьбе была организована встреча с товарищем Сталиным, и он пообещал, что если я публично признаю свою вину, то моя семья не будет репрессирована. Я поверил ему и согласился. Такие же обещания он дал и Льву Давидовичу Каменеву. Если бы я знал, что он способен нарушить своё обещание, то, несомненно, отказался бы сделать это признание. До последней минуты я верил в его порядочность.

ЗАЩИТНИК

— Если я правильно понял, меры физического воздействия к Вам не применяли, а меры психологического воздействия заключались в договорённости о не применении репрессий в отношении ваших близких.

СВИДЕТЕЛЬ

— Да! Сталин заявил, что суд надо мной поможет делу партии в разоблачении и ликвидации контрреволюционных элементов. Моё признание необходимо для укрепления социализма в СССР.

ЗАЩИТНИК

— То есть фактически была заключена сделка, и Вы оклеветали себя для пользы дела и из боязни за судьбу дорогих Вам людей. Считаете ли Вы допустимым для честного коммуниста измену своим убеждениям и вступления в сомнительные сделки из боязни за что-либо? Вступая на путь революционной борьбы, Вы понимали, что может случиться ситуация, когда необходимо будет пожертвовать личными интересами ради революционных идеалов?

СВИДЕТЕЛЬ

— Да, я понимал, но никогда не думал, что будет так трудно пожертвовать дорогими для тебя людей ради идеи. Тем более, когда сама идея оказалась, не столь привлекательна, как представлялась изначально. Сталин свернул с ленинского пути развития и начал строительство не социализма, а государственного капитализма. Я жалею, что в противостоянии его с Львом Давидовичем я поддержал Сталина, а не Троцкого. Если бы страну возглавил Троцкий, то страна продолжила бы путь, намеченный Лениным.

ПРОКУРОР

— Свидетель, в чём заключался этот путь?

СВИДЕТЕЛЬ

— «Новая экономическая политика» предполагала снятия с плеч государства заботы о бытовых потребностях граждан, и позволяла сосредоточиться на обороне и государственном строительстве. Крестьянам нужно было разрешить вступать в колхозы, а не загонять их туда силой. В этом случае, возможно, удалось бы избежать голодных лет.

ПРОКУРОР

— Почему же Вы поддержали Иосифа Виссарионовича?

СВИДЕТЕЛЬ

— В момент дискуссии по этому вопросу я счёл правильными доводы Сталина, что НЭП вернёт нас к капитализму, и эксплуатации трудящихся.

ЗАЩИТНИК

— После смерти В.И.Ленина Вы находились в числе возможных кандидатур на роль лидера. Если бы это случилось, какую бы политику Вы избрали? Возможно, ли было обойтись без серьёзных репрессий по отношению к тем, кто не желал бы подчиняться принципам демократического централизма? Ленин предупреждал, что Сталина и вас нужно не допускать к власти, т.к. «в трудную минуту первый предаст, а второй струсит». В конечном итоге вы таки струсили. Смогли бы Вы не сломиться в годы гитлеровского нападения?

СВИДЕТЕЛЬ

— Если бы мне довелось стать лидером Советского Союза, я бы вероятно тоже проводил жёсткую политику в отношении врагов государства. Таких лиц в то время было предостаточно. Это и недобитые белогвардейцы, и церковные деятели, и разного рода контрреволюционеры, и оппортунисты внутри партии, и саботажники, и бузотёры, и тунеядцы. Одним словом те люди, которые не желали честно работать на благо общества. Возможно, мне бы не хватило решимости и последовательности в этой борьбе, такой как Сталину. У меня гораздо более мягкий характер, чем у него, и это мой недостаток.

ПРОКУРОР

— Хотите ли Вы этим сказать, что всецело поддерживаете практику массовых репрессий, и это является характерной чертой социалистического общества?

СВИДЕТЕЛЬ

— Я одобряю репрессии, но не считаю их непременным спутником социалистического общества. Они применялись только к явным врагам народа и несознательным элементам. В народе ещё очень сильны были пережитки капитализма, и они очень мешали нормальному развитию общества. В конце 20-х, начале 30-х годов партия взяла курс на индустриализацию, и первая пятилетка показала темпы развития несопоставимые со странами подверженными кризисам, характерными для капитализма. Однако с приходом к власти в Германии нацистов, стала очевидной угроза грядущей войны, и необходимо было форсированно увеличивать темпы развития отраслей хозяйства, связанных с обороной. Также потребовалось выявление и ликвидация «пятой колонны», которая могла в военное время оказать пагубное влияние на ход предстоящей войны. Разумеется, в ходе такой чистки пострадали порой и преданные граждане, но ни одно лекарство не лечит без побочных действий. Очень жаль, что среди безвинно пострадавших оказался и я, но такова цена и логика борьбы.

ПРОКУРОР

— Считаете ли Вы, что можно было обойтись без массовых репрессий.

СВИДЕТЕЛЬ

— Об этом лучше мог бы ответить автор и организатор этого террора И.В.Сталин.

ЗАЩИТНИК

— Я предлагаю пригласить в качестве свидетеля И.В.Сталина.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ТРИБУНАЛА

— Суд удовлетворяет просьбу защиты. Прошу пригласить в качестве свидетеля бывшего партийного функционера, члена Политбюро ВКП (б) Иосифа Виссарионовича Сталина

Свидетель, назовите своё имя и фамилию.

СВИДЕТЕЛЬ

— Моё имя — Джугашвили Иосиф Виссарионович. Я родился 9 декабря 1879 года, в г. Гори, Тифлисской губернии, Российской империи.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬ ТРИБУНАЛА

— Свидетель, обязуетесь ли вы говорить правду, только правду и ничего кроме правды.

СВИДЕТЕЛЬ

— Я обязуюсь откровенно отвечать на поставленные вопросы, а правда это понятие не простое. Если я начну говорить правду, то судить нужно будет всех присутствующих в зале. И прокурора, и адвоката, и уважаемый суд, и публику. У каждого человека есть нечто, что не совсем согласуется с криминальным кодексом. Пусть поднимут руки те, кто абсолютно чист перед законом и я приглашу Лаврентия Павловича, что бы он ознакомил всех с досье этого человека. Я не вижу ни одной руки, поэтому не будим разводить словоблудие, и продолжим заседание. Я готов отвечать на вопросы Обвинения и Защиты.

ПРОКУРОР

— Свидетель, многие учёные считают, что организованный Вами режим был излишне жесток. Можете ли Вы объяснить, для чего нужна была такая суровость?

СВИДЕТЕЛЬ

— Мне очень интересно мнение многих учёных, но возникает резонный вопрос: имеют ли они достаточный опыт управления? Они умеют управлять в лучшем случае кафедрой или каким-то «НИИ болтологии». Не для кого не секрет, что коллективом в сто или тысячу человек невозможно управлять такими же методами как коллективом в сотни тысяч или миллионы человек. Кто из вас имеет такой опыт? Не было его поначалу и у меня, но приходилось обучаться на ходу.

Возьмём, к примеру, управление транспортом. Понятно, что при управлении метрополитеном нужно с точностью до секунды рассчитать время нахождения в пути каждого состава, рассчитать его скорость на каждом отрезке движения и всё это синхронизировать. В то же время, управляя таксопарком, достаточно проверить техническое состояние транспорта, подобрать водителей, дать им рамочные показатели задания и выпустить на линию.

Как видите, методы управления отличаются значительно. Теперь сравним способы управления завода, пусть крупного с несколькими тысячами работников, и целой страны. В чём разница? Во-первых, гораздо больше уровней управления. Во-вторых, что мы делаем, если какой либо работник не подчиняется внутреннему распорядку предприятия? Правильно, мы его увольняем. А как мы можем уволить человека из государства? Он такой же гражданин, как и другие, и выселить его в другую страну незаконно. Получается, что если он становится бесполезен для общества, его необходимо изолировать. Другого варианта нет. Здесь возникает вопрос правомерности определения полезности того или иного члена общества, и ответ может дать только орган, уполномоченный на это государством. Разумеется, невозможно избежать субъективизма, но иного способа нет. В Советском Союзе, как и во всех странах, эти функции были возложены на суд, и только он был правомочен определять степень вины и меру наказания.

ПРОКУРОР

— Не считаете ли Вы, что суд был слишком суров при вынесении приговоров?

СВИДЕТЕЛЬ

— Суровость наказания определялась суровостью законов, которые в свою очередь отражали суровость времени. Страна находилась в кольце враждебных государств, и не имела право расслабляться. Иначе её тут же сожрали бы недруги. Либерализм возможен только в небольших странах, которые из-за ограниченности территорий и скудности природных ресурсов не представляют большого интереса для захватчиков. Огромная богатая страна, тем более являющаяся костью в горле империалистов из-за культивирования иной, более прогрессивной идеологии, не может чувствовать себя в безопасности. Мы должны были набрать экономическую и военную мощь в кратчайший срок. Политическая обстановка в Германии, Италии, Испании, Венгрии, Румынии, Финляндии и других европейских странах, ставших на путь диктатуры ясно предопределяла неизбежность скорой войны. Мы должны были решать задачи небывалой сложности. И как показала история, мы их решили. Только противопоставив мощной гитлеровской военной машине и её человеконенавистнической идеологии свою пролетарскую, интернациональную, опираясь на самозабвенный труд всего советского народа, мы смогли сломать хребет гитлеризму. А победителей, как известно, не судят. Неизвестно, смогли бы мы выстоять в этой войне, не расчистив свои ряды от явных и скрытых врагов.

ПРОКУРОР

— Правда ли, что существовали расстрельные списки, которые Вы лично просматривали и корректировали? Историки считают, что в этих списках значилось более 40 тысяч лиц.

СВИДЕТЕЛЬ

— Списки действительно существовали. Я не подсчитывал число репрессированных, но их было много. Списки составлялись по решениям судов, и включались в них те лица, которых я знал лично. Я их внимательно просматривал, и если находил фамилию преданного, по моему мнению, коммуниста, то я его вычёркивал. Никто не может лишить главу государства права на помилование. Ни одной фамилии в этих списках я не дописал.

Все они были осуждены судом.

ПРОКУРОР

— Не являются ли проявлением репрессий принудительное помещение диссидентов в психиатрические клиники?

СВИДЕТЕЛЬ

— Моё правительство таких мер не практиковало, но мне кажется, что высказывание человека против действующей власти уже свидетельствует об отклонении в психике. Если кто-то считает это проявлением свободы и демократии, то это ошибка. Свобода высказываний хороша при партийных или научных диспутах внутри, какого либо коллектива, а публичная критика государственной политики в зарубежных изданиях имеет другое название — измена. Государства строятся на принципах демократического централизма, т.е. принятое большинством решение является законом для всех. Если ты не согласен с ним, то у тебя есть несколько честных вариантов. Высказывать своё мнение разрешёнными законом способами; держать его при себе или высказывать друзьям на кухне; покинуть страну и жить там, где тебе комфортнее. Но если ты, находясь в стране или, оставаясь её гражданином, поддерживаешь своими высказывания вражескую пропаганду, находясь за рубежом, то ты или преступник или психически нездоров. В этом случае должен быть благодарен, что тебя не сажают в тюрьму, а бесплатно лечат.

ПРОКУРОР

— Вы считаете, свидетель, что если человек имеет своё собственное мнение, то он уже сумасшедший или преступник?

СВИДЕТЕЛЬ

— Так считают все, кто облачён правом, решать, что есть истина. Так полагали инквизиторы, отправляющие людей на костёр, члены сенатских комиссий США времён маккартизма. За инакомыслие преследовали всегда и везде, и это логично т.к. они подрывают монолитность державы в достижении поставленной цели. Критиковать просто, но если таким критикам удаётся взять в свои руки управление, они, не задумываясь, начинают уничтожать своих оппонентов. Такова логика борьбы и управления страной.

ПРОКУРОР

— Не считаете ли Вы политику захвата чужих территорий или угрозы таких захватов государственным терроризмом?

СВИДЕТЕЛЬ

— Присоединение территорий в результате войн общемировая тенденция и я даже не буду утруждать себя примерами. Уверен, что каждый в этом зале готов назвать сотни таких примеров. Это общемировая многовековая практика межгосударственных отношений. Я хочу остановиться на понятиях терроризм и государственный терроризм.

Термин терроризм появилось во времена Великой французской революции. Под этим понятием обычно подразумевают попытки людей или целых групп совершить акт, который приведёт к ужасу противника и подвигнет его на какие-то действия, желательные для террориста. Понятно, что под словом государственный терроризм подразумевают действия, намеренно совершаемые государствами или их органами, целью которых вызвать ужас и панику гражданского населения своих или чужих стран. Разумеется, войны к этой категории не относятся т.к. имеют совсем другие цели и средства. В связи с этим я бы хотел спросить у уважаемого обвинителя. Какой, по его мнению, самый крупный террористический акт в истории человечества, самый масштабный по числу жертв среди гражданского населения, и как были осуждены и наказаны его организаторы? Можете не утруждаться, господин прокурор, это вопрос риторический и поэтому я отвечу на него сам. Атомная бомбардировка японских городов. Военной необходимости в ней не было, тем более, что бомбили гражданские объекты. Бывает, что в ходе военной операции страдает мирное население, но, если не считать судоверфи в Нагасаки, стратегических объектов не было ни в Хиросиме, ни в Нагасаки. Да и американское руководство не скрывало, что это были акты устрашения с целью принудить Японию к капитуляции, но почему-то капитуляция последовала не после этих событий, а лишь спустя почти месяц, после разгрома квантунской армии. На самом деле американское руководство захотело продемонстрировать силу и, думаю не столько японцам, которые итак находились на грани поражения, сколько Советскому Союзу, что поставило нас в трудное стратегическое положение, которое разрядилось только после создания в СССР ядерного оружия. До этого времени угроза ядерной атаки наших городов была вполне реальна. Действие США имеет все признаки терроризма, однако её никто ни только не судил, но и даже не высказал порицание. Впрочем, и по прошествии многих лет ни одна американская администрация не высказала даже соболезнование по поводу гибели сотен тысяч мирных японцев. О сожалении или извинении я даже не говорю.