Кондитерская желаний. Очешуенный сервис

3. Фея-катастрофа

Анлиэль

Когда лже-инспектор наконец отправился восвояси, я ещё долго стояла, прижавшись лбом к стеклу, глядя ему вслед, и пыталась восстановить дыхание.

Кондитерская, разумеется, тут же решила доказать, что это было чрезвычайно самонадеянное заявление.

Я вернулась к украшениям с твёрдым намерением больше ничего не ронять. Совсем. Никогда. Ни при каких обстоятельствах.

Началось всё невинно: я поправила ленту на полке — и задела локтем колокольчик. Колокольчик упал, зацепил гирлянду из ажурных снежинок, гирлянда дёрнула венок, венок съехал и повис криво, как пьяный светлячок после трёх бокалов нектара.

— Ничего, — пробормотала я. — Симметрия — это миф. Заговор архитекторов.

Я потянулась поправить венок… и наступила на колокольчик, который сама же уронила минуту назад. Нога поехала вперёд, колокольчик тренькнул, поддетый моим каблуком,улетел вверх, дзынькнул о стену, отскочил и задел коробку с блёстками — и та с радостным, воодушевлённым «фррр!» взорвалась в воздухе.

Через мгновение я стояла посреди зала, покрытая серебряной пылью, как новогодний кекс, слишком усердно обвалянный в сахарной пудре.

— Ну вот, — философски заключила я. — Теперь я официально готова к празднику.

Следующие полчаса прошли под девизом «не трогай — само упадёт». Я умудрилась разбить баночку с засахаренными фиалками, запутаться крылом в ажурных занавесках, уронить табличку «С праздником!» прямо себе на ногу и — по чистой случайности — заставить венок с омелой мигать, хотя он вообще-то не был зачарован.

В какой-то момент я просто села на пол и посмотрела вокруг.

Украшений было… достаточно. Даже больше, чем достаточно. А если я сейчас продолжу, то тётя не просто рассердится.

Она отправит меня в наказание к бакалейщику. Ещё и пирог даст, чтобы я его угостила.

Я содрогнулась всем телом.

Бакалейщик был гномом. Бородатым. Широкоплечим. С масляными глазами и непозволительно богатой фантазией. У него было три бывшие жены — каждая сварливее предыдущей. Была мать — престарелая, вредная и убеждённая, что все женщины в мире существуют исключительно для того, чтобы недооценивать её сыночка. И было шестеро детей, которые вечно бегали по лавке, цеплялись за крылья и спрашивали, почему я не стану их новой мамой.

А сам бакалейщик постоянно мне улыбался. С намёком. И подсовывал лишнее яблоко «для красоты».

Нет. Только не это.

— Всё, — решила я. — Убираем. Срочно. Пока я ещё жива и относительно невредима.

Я навела относительный порядок, запихнула опасные предметы подальше, помыла полы — вместе с ними и себя, — скинула мокрое платье, кое-как расчесала волосы и рухнула спать. Сил не было даже на то, чтобы облачиться в пижаму.

Проснулась я от крика.

— АНЛИЭЭЭЛЬ!!!

Я подскочила так резко, что едва не врезалась в потолок.

— Я УБЬЮ ТЕБЯ!!!

Это была тётя.

Я выскочила в зал прямо в белье, — и увидела картину конца света в локальном масштабе.

Тётя стояла рядом с витриной, вся в блёстках. Под ногами у неё хрустели осколки, на лбу и щеках прилипли лепестки пуансеттии, а из декольте торчал венок из омелы. Лесенка скромно лежала на боку, выставив ножки в защитной позе, словно пыталась оправдаться. Витрина была… раскурочена.

Украшения валялись повсюду, гирлянда из омелы и ягод остролиста висела на одном гвозде, как раненый солдат, не доживший до победы.

— Я споткнулась, — зловеще сказала тётя. — О НЕУБРАННУЮ ЛЕСТНИЦУ.

— Кхм… Я… хотела… — слова застряли в горле, меня душил смех и страх.

— Молчи! Мы всё переделаем. — Она глубоко вдохнула и обвела меня взглядом. Её брови поползли наверх. — Это что такое? Срам какой!

В этот момент гвоздь, державший гирлянду на последнем издыхании, сдался. Зеленая предательница с зловещим шелестом упала на тётину шею и прикинулась боа. От неожиданности она резко дёрнулась — и венок из омелы, до этого мирно торчавший из декольте, провалился глубже.

— Да чтоб тебя… — прошипела тётя и запустила руку вниз, пытаясь его вытащить.

Я даже пискнуть не успела.

Резкое движение локтем — бах!

Стол, на котором стояли неубранные со вчерашнего дня коробки, поехал и с грохотом рухнул на пол. От удара он задел полку.

Полка качнулась.

Полка задумалась.

И с философским спокойствием рухнула на стеллаж с посудой.

Раздался звук, от которого у меня сжалось сердце: хруст, звон, треск — прощай, сервиз тёти Солерин, купленный «для особых гостей» и использовавшийся исключительно «чтобы они (гости) знали, какая перед ними приличная и благополучная фея».

Осколки разлетелись по залу, словно праздничный салют.

Тётя замерла.

Медленно выпрямилась.

Вынула венок.

И зло бросила через плечо:

— За новым сервизом тоже зайдёшь.

Я судорожно сглотнула.

— П-прямо сейчас?..

— Нет. — Она повернулась ко мне, и у неё от негодования прорезались рожки и клыки. Дело было дрянь. — Сначала, приведи себя в должный вид. А после… Новые украшения, продукты и сервиз. Бегом марш!

Она развернулась так резко, что стены вздрогнули.

— А я тут пока…приберусь.

«Приберусь» выглядело как массовое уничтожение имущества.

Это выглядело так, будто она решила устроить внеплановый капитальный ремонт с элементами боевых действий. Феи, охваченные эмоциями — это всегда стихийное бедствие.

Я решила, что моя жизнь сейчас важнее порядка, и начала пятиться к лестнице на второй этаж. Когда я бесшумно кралась по ступеням, меня неожиданно накрыло новым страхом.

А если инспектор был настоящий?..

А если он вернётся?..

А если он сейчас где-то рядом и всё записывает?..

Штрафы.

Проверки.

Аннулирование торгового соглашения.

Закрытая кондитерская.

Обездоленная тётя с семьёй.

И причина всего этого — я!

Спина и руки покрылись пупырышными мурашками от картины, которая может развернуться в ближайшем будущем. В Аристалле нас не особо хотят видеть из-за моих родителей. А без торгового соглашения мы не сможем нигде работать.

С тяжелыми мыслями я поднялась в свою комнату и отправилась в ванну.

Когда я стояла под теплыми струями, сквозь шум воды мне почудился скрип оконной рамы. Потом грохот и ругань. Я выключила душ, завернулась в полотенце и на цыпочках прокралась к окну. Осторожно выглянула — и столкнулась взглядом с орком в боевой форме, стоявшим в нашем небольшом саду на заднем дворе в тени раскидистой акации. Он не был похож на простого прохожего или случайного воришку.

Я взвизгнула и отскочила.

— Он настоящий… — прошептала я. — Он всё-таки настоящий инспектор… Уже слежку усстановил...

Тётя в этот момент что-то швырнула так, что послышался грохот и лязг.

Это был знак.

Я подумала, что лучшее решение — стратегическое отступление. Быстро оделась и тихо, как кошка с крыльями, я выскользнула через сарай и бросилась по улице — прочь, пока не попала под горячую руку.

Дорогие читатели! От всей души поздравляю вас с наступающим Новым годом!

Желаю вам:

Чтобы в жизни было больше магии и меньше «ой, опять понедельник».

Чтобы чай не остывал, плед был мягким, а глава — «ну ещё одну и всё».

Чтобы реальность иногда подстраивалась под ваши ожидания, как хороший сюжет.

Чтобы все внутренние «я не справлюсь» были побеждены одним заклинанием «да ладно, я могу».

И чтобы у вас всегда было ощущение: вы — главный герой, а всё лучшее ещё впереди.