Кондитерская желаний. Очешуенный сервис

4. Сплошные неприятности

— Анлиэль, — за спиной раздался сладкий голос тёти, — стой!

Я застыла. От неприятного предчувствия засосало под лопаткой, словно там поселилась особо злобная бабочка. Медленно обернулась и столкнулась с абсолютно безумным взглядом тёти.

— Не забудь зайти… — тётя сузила глаза, — к бакалейщику. Вот список покупок.

Она всунула мне в ладонь бумажку. Мир потерял все краски и стал чёрно-белым, а где-то внутри меня торжественно сыграли похоронный марш.

— Возьми гостинцев ему и детям. Я привезла из Аристалла, — мстительно добавила она, явно наслаждаясь моментом, и впихнула мне в руки красиво завернутый кулёк.

Спорить было бесполезно. Умолять — тоже. У тёти уже отчётливо прорезались рожки, а улыбалась она так, что можно было пересчитать все тридцать два клыка. Потом, конечно, она извинится. Возможно, даже испечёт мне что-нибудь вкусное. Если я к тому моменту ещё буду не замужем за гномом. Но сейчас…

Я внутренне содрогнулась при мысли, что этот старый извращенец решит, будто тётя всерьёз задумала меня ему просватать и теперь задабривает подарками.

— Только быстро, — бросила тётя мне вслед. — И без… приключений.

Я мысленно пообещала всем богам сразу — без приключений, подвигов и общения с подозрительными личностями.

Чтобы отсрочить неизбежное, я сначала ринулась по другим магазинам.

Город готовился к празднику.

Столица сияла!

Витрины были украшены всевозможными гирляндами, но неизменно в них встречались пуансеттии: фиолетовые, красные, розовые, белые, и, конечно, ягоды остролиста. Повсюду стояли нарядные ёлки и висели венки омелы. В воздухе парили световые искрящиеся шары, силуэты разнообразных животных, ажурные снежинки, пахло сладостями, специями и магией.

Богатые трёх- и пятиэтажные дома сверкали огнями, словно соревновались, кто наряднее. И везде были изображения или фигуры Энлиэля — бога ветра, бурь, штормов и перемен. Иронично. Перемен мне сегодня хватало.

Люди радовались наступлению праздника, громко поздравляли друг друга, а я шла и вздрагивала от каждого шороха. Хотелось натянуть свою лиловую пушистую накидку на голову и спрятаться.

А во всём был виноват гадский инспектор. Или не инспектор. Или вообще плод моего воображения. От этого было ещё хуже.

В цветочной лавке, когда я покупала новые пуансеттии, мне показалось, что гигантская ёлка, стоящая в центре зала, тянет ко мне свои пушистые ветви и поворачивается вслед за мной.

— Это просто моё воображение… — бормотала я себе под нос, выбегая из магазина, пока ёлка окончательно не решила меня обнять или потрогать за выступающие места.

В магазине украшений, когда я ходила вдоль высоких стеллажей, один из них пошатнулся, и колокольчики вдруг сорвались с полки и посыпались мне под ноги.

— Я ничего не трогала! — выпалила я, озираясь по сторонам, готовая поклясться собственной магией.

Продавец посмотрел на меня странно. Я принялась поднимать упавшие колокольчики и ставить на место, но пальцы не слушались, и колокольчики снова падали, будто издевались.

— Давайте я сам, госпожа фея, — сказал подошедший продавец, забрал из моих рук многострадальные колокольчики и корзинку для покупок. — Вы мне покажите, что глянулось, я всё отнесу к кассе и упакую.

Сгорая от стыда, я тыкала пальчиком в украшения, и он их послушно складывал в корзину, а я чувствовала себя особо опасным стихийным бедствием.

Расплатившись и поблагодарив, я отправилась дальше. Сервиз заказала с доставкой — самой мне такую тяжесть не поднять, да и разбить его хотелось бы не сразу.

В лавку с фигурками Энлиэля я заходила бочком. Нервы были на пределе. Мне постоянно мерещилось, что отражения в витринах двигались за мной и в тенях зданий кто-то таился. Я оборачивалась — никого. Но ощущение взгляда не исчезало.

Схватив первую попавшуюся фигурку, я поспешила покинуть лавку. Энлиэль на ней почему-то смотрел осуждающе.

Внутри крепла уверенность — за мной следят и всё записывают. Наверняка придут на разборки к тёте, а она устроит мне не просто разнос, а показательную казнь.

Словно мне всего навалившегося мало.

Я судорожно прижала к себе пакеты.

Лавка бакалейщика встретила меня знакомым запахом сухофруктов, кофе и… чего-то подозрительно жирного. Сам хозяин, как и всегда, оказался за прилавком.

— Анлиэ-э-эль! — протянул он с такой интонацией, будто мы были минимум помолвлены. — Как же я рад тебя видеть! Как ты расцвела, похорошела… крылышки, смотрю, подросли.

Его взгляд медленно и бесстыдно скользнул сверху вниз, задержавшись там, где ему совершенно не следовало задерживаться, если он хотел дожить до старости и в целости.

— Мне сахар, чай, кофе, какао, сухофрукты, орехи и специи, — выпалила я на одном дыхании, уткнувшись в список и не давая ему вставить ни слова.

— А поговорить? — он облокотился на прилавок, поглаживая бороду. — Всё бегаешь, бегаешь… Мужской ласки фее не хватает, вот и суетишься.

Меня словно засунули во что-то склизкое и противное. К горлу подступила тошнота. Если бы мерзость имела запах — она пахла бы этим гномом.

Я собиралась схватить покупки и сбежать, когда вспомнила о подарках и чуть не застонала от ужаса. По спине тут же побежали липкие мурашки.

— Это… вам и детям. «От нас с тётей», — пробормотала я и протянула красиво упакованный свёрток.

Он схватил его вместе с моими руками. Толстые пальцы сомкнулись, погладили запястья, задержались, будто случайно. Он что-то говорил — про благодарность, про то, как я выросла, про то, что фее нужна крепкая семья и надёжное плечо. Подмигивал. Предлагал донести покупки. Шептал, что «если что — он всегда рад».