Месть Атлантиды 2. Королева

Глава 9

Бескрайние мили дорог. Выверенный и четкий, невзирая на бесконечную усталость, диалог с подданными великой империи. Чаще − восхищение и почет, гораздо реже − сомнение и настороженность, которые предстояло сломать, расколоть на сотни тлеющих осколков, заливая в чистый сосуд людского сознания веру, надежду и уверенность в последующем выборе. И вот растерянное презрение и недовольство сгорает в пламени восторга и воодушевления, так сильно и тонко крушат эти недостойные эмоции слова будущей матриарх, юной девы с ликом столь прекрасным, что сам образ божественной Криспиды меркнет рядом. Те, кто не могли еще недавно простить ей пребывания в руках оставшегося в живых врага империи, со слезами на глазах выслушивали ее откровенную речь, совсем не приукрашенную домыслами, проникаясь невиданным ранее уважением − девочка выстояла, не сломалась и не умолчала о своих страданиях, выжила, чтобы вернуться во имя мести, превосходящей по беспощадности проступок царя Кассиопеи. Обещание несметных богатств вражеских земель подогревали обожание толпы, армия пополнялась тысячами добровольцев, готовых на все ради радикально настроенной принцессы. Дочь Лаэртии Справедливой не обманула их ожиданий. Изматывающий предвыборный тур дал свои немедленные всходы, в подлинности правомочий Элики на трон империи не сомневался больше никто.

Во многом обожанию народа способствовала также новая реформа − в Атланту вернулись сотни пропавших без вести женщин и юных девушек. Отыскать и вызволить удалось не всех, но многие были найдены, отбиты и выкуплены у врагов − варваров Черных Земель. С ними Элика собиралась безжалостно расправиться после взятия Кассиопеи, дабы не растрачивать силы для удара по этой линии фронта. Для каждого жителя империи факт похищения дочерей цивилизации перворожденных стал шоком. Их мир балансировал на грани, а они не имели смелости себе в этом признаться. Но теперь все будет по-иному. Ведь трон займет достойная правительница!

А во дворце шла подготовка к коронации. Прибывали высокочтимые гости со всех сторон империи.

Далан Тракийский с супругой леди Электрой прибыли одними из первых. Лаэртии уже было известно, что в качестве торжественного дара для своей дочери, помимо табунов чистокровных лошадей, двух богато инкрустированных царских колесниц и сотен новых уникальных стрел с восьмигранными наконечниками, тракиец отдавал ей свою военную поддержку в будущем походе − семь сплоченных легионов, состоящих из смелых и отважных солдат. У старшей матриарх не было сейчас никаких сомнений в его искренности. Жестокая участь, постигшая Элику, возмутила мужчину до глубины души. От своей супруги, от которой отказалась собственная семья, он знал, каким страданиям подвержены женщины в этой варварской Кассиопее. Да и сама рыжеволосая красавица Электра относилась с явным одобрением к предстоящим военным действиям.

— Я рада, что стала леди Тракии. Кассиопея предала мое имя забвению, только потому, что мужи нашего клана не смогли защитить меня на поле битвы, и я оказалась в плену. Оправдывая свое бессилие, они бросили меня на произвол судьбы, заклеймив печатью бесчестия. Поэтому ничто теперь не связывает меня с моей родиной, − гордо ответила она на дипломатично корректное соболезнование Лаэртии.

Царь Искандер, правитель Озерии, привез в дар большие слитки солнечного металла. Мирная страна не предлагала своей военной помощи, но дала клятвенное обещание вызволить из рабства всех атланток, которые оказались купленными на рынках − то ли по незнанию, то ли из-за тяги независимого народа к экзотике. А кроме этого - не учинять никаких препятствий добровольцам, решившим присоединиться к армии Элики Непримиримой.

Император Спаркалии Фланигус сослался на тяжелую политическую обстановку в своей империи. Впрочем, приглашение на коронацию было всего лишь формальностью − он давно перестал быть желанным гостем в Атланте. Его дары будущей королеве как нельзя лучше подтверждали его отношение к империи гордых амазонок: отрезы шелкового атласа и обилие драгоценных украшений. Лаэртия сжала пухлые губы, скрывая ярость, Латима нейтрально высказалась об узколобости мужчины, чья непримиримая любовь едва не стоила ей жизни. Знал ли жестокий и себялюбивый император, что не угасающее чувство к прекрасной, но не менее жестокой и беспощадной атланке было взаимным? Скорее всего, нет. Латима жила с этим чувством долго, игнорируя приглашения на переговоры и иные провокации. Справедливая не могла ее осуждать за это, хоть и не всегда понимала мотивов таких поступков.

И лишь прибывшая прошлой ночью во дворец виновница торжества, скинув пыльные латы прямо на мрамор пола зала Совета Десяти под потрясенным взглядом дворцовой охраны и Антония, в чем мать родила, приблизилась к усыпанному побрякушками из золота и металла Фебуса столу, и, взвесив их на ладони, заливисто расхохоталась.

— О, да тут хватит на изготовление цепких, неуязвимых для стрел и копий доспехов для каждого воина нашей армии! Бесподобно! Аве Фланигус! Несущие смерть Кассиопее приветствуют тебя!

После чего, перебросившись парой слов с матерью и полководицей, приняла горячую ванну и уснула, не имея сил спуститься к гостям.

Утро следующего дня, знакового для Атланты, выдалось прохладным и дождливым. Словно сама природа оплакивала первую надвигающуюся войну под предводительством империи, известной своей тягой к дипломатическому регулированию любых споров. Элика впервые за долгие дни своего предвыборного путешествия выспалась и пребывала в прекрасном настроении. Косые атаки дождя рождали в ее душе чувство непонятного торжества − холодные, прозрачные, жалящие под порывами ветра, так похожие на те, что поливали Кассиопею животворительной влагой в тот момент, когда сомкнулся на ее шее рабский ошейник, и впервые из боли, страдания и унижения подняла голову жажда мести. Криво усмехнулась, выжидая своего часа, позволив своей создательнице наслаждаться в последствие иными радостями в руках раскаявшегося, но врага, под такими же поцелуями дождя. Все это было в прошлом. Скоро они снова встретятся, в пылу битвы, и все прошлые горести и радости уступят перед беспощадным кровопролитием, жаждой изголодавшейся мести и стремлением выжечь, вытравить из сердца и памяти ненавистный образ правителя презренной Кассиопеи.

Лучшие массажисты дворца под руководством Шиа растирали кожу принцессы ароматными маслами, мастера причесок заплетали блестящие черные волосы в причудливые косы. Элике также красиво подвели ее колдовские зеленые глаза, от чего они, казалось, полыхали загадочным огнем, нанесли сок ягод страсти на пухлые губы, прописали причудливый рисунок на предплечье правой руки − своеобразный амулет, дающий покровительство богов. Бесподобное платье, непостижимым образом сотканное из серебристых нитей, словно подсвеченное светом ночного Фебуса, оставляло открытыми плечи, облегало грудь, талию и бедра, расходилось густым длинным шлейфом, открывая красивые ноги. Длинное ожерелье из слез пустыни и браслеты, усыпанные такими же кристаллами, довершали образ.

Появление юной без четверти меры масла матриарх в тронном зале вызвало непередаваемый ажиотаж. Смесь восхищения, одобрения и даже эйфории. Элика плыла по мраморным плитам, гордо подняв голову, лучезарно улыбаясь каждому из гостей, находя для всех пару теплых слов.

Дождь обволакивал потоками стеклянный купол дворцовой залы, отчего пришлось зажечь факелы. Те самые, которые Эл довелось увидеть в тайной лаборатории, таинственная разработка ее отца. Она не собиралась скрывать свидетельство нереальной мощи империи под семью замками.

Коронационная церемония началась. Выступила с торжественной речью Лаэртия Справедливая, облаченная в прекрасный наряд, в отличие от дочери − золотого цвета. Обряд благословения новой королевы на долгие годы правления, лишенные бед и препятствий, был завершен. Преклонив колени перед народом, чьи интересы клялась блюсти выше собственных стремлений, Элика получила официальный титул Матриарх Непримиримая. Под громогласные аплодисменты приняла тонкую тиару королевы из рук матери. Принцесса Элика навсегда распрощалась с прошлым титулом. За теплой, чарующей улыбкой новой правительницы еще никто не видел кровопролития, пылающей земли и тьмы смерти. Но, если бы даже и увидели − ничто не могло лишить ее теперь всенародного признания и обожания.

В торжественной тишине, восседая на троне подле Лаэртии − она не лишила мать прежних полномочий, благоразумно оставив ее править в империи на время своего похода на Кассиопею, −Элика взяла заточенный золоченый стилос. В одно мгновение, выверенным, почти роковым движением, не дрогнувшей рукой была подписана декларация, объявляющая военные действия для Кассиопеи. Первый закон юной матриарх вступил в силу. Так же спокойно она завизировала письмо для Кассия, полноправного правителя вражеской империи. Гонец отбыл в путь еще до того, как высохли чернила на папирусе.

И именно в этот момент, словно благословляя это действие, густая пелена свинцово-серых облаков внезапно разорвалась на части, пронзенная лучом дерзкого полуденного солнца, и сквозь стеклянный купол в тронный зал ворвалось золотое сияние. Разноцветная дуга Сходней Криспиды полыхнула буйством красок в дождливом небе, вызвав изумленный возглас толпы и священно-благоговейный ужас на их лицах.

— Благодать Антала, одобрение Криспиды! — шептались гости и придворные, с восхищением кланяясь юной королеве

—Матриарх избрана богами и благословенна! — громко сказал Лэндал, заряжая толпу этой верой, вызванной небывалым знамением.

Миг, и только. Рваная кромка облаков поспешно воссоединилась, померкла дуга Криспиды, и флегматично-равнодушные стрелы дождя хлынули с загрустивших небес, омывая купол дворца.

Несколько указов, требующих немедленного подписания, ожидали росчерка пера. Разрыв дипломатических сношений с Кассиопеей. Запрет на вхождение в воды и на земли Атланты. Закон о тотальной мобилизации. Звучало это угрожающе, но народ империи добровольно примыкал к когортам воинов. Еще ряд указов, один из которых предрекал карательные меры для тех старейшин и чиновников округов, кто недолжным образом будет информировать королеву о состоянии дел в империи. В частности это касалось исчезновения девушек по всей державе.

После подписания официальных бумаг начался пир. Элика пригубила лишь кубок игристого черного вина, стремясь сохранить ясную голову.

— Моя королева! — незаметно приблизился Лэндал. Он выглядел слегка растерянным.

Рассмеявшись, Элика, как и полагалось по дворцовому церемониалу, протянула ему ладонь для поцелуя, прогнав на миг воспламенившую кровь ассоциацию − пальцы Кассия, ощущение теплой кожи под ее собственными губами. Затем, не сдержавшись, радостно заключила брата в объятия.

—Лэн, я, наверное, долго не смогу к этому привыкнуть! Наедине ты продолжишь звать меня Эл. Договорились?

Сожалея, что не может сбежать вместе с сестрой из пиршественной залы, принц держался с соответствующим случаю королевским достоинством. Со стороны казалось, что они обсуждают его недавнее назначение. Но эти аспекты они договорились обсудить в зале Совета Десяти с раннего утра.

— Сестра этого варвара уже почти освоила арбалет! — потрясенно признался Лэндал. — Ее не занимает ничто, кроме оружия! Оливия сравнивает ее жажду знаний и умений с твоими! А на днях она мне призналась, что не хочет возвращаться в Кассиопею. Даже плакала. Просила оставить ее здесь, потому что там ее не ждет ничего, кроме ужаса брака по расчету!

— И ужасов войны, — согласно кивнула Элика, злорадно улыбаясь. Ее план удался. Вкусившая свободу истинных свободных женщин, Вирсавия даже не расстраивалась по поводу скорой смерти своего горячо обожаемого братца.

Ксения Несравненная радовалась новому титулу младшей сестры с искренним восторгом. В душе она предвкушала пополнение своего гарема кассиопейскими красавцами с телами богов. Ее опасения не подтвердились. Элика не сломалась, наоборот, возродилась, словно из пепла, для того, чтобы переписать историю по своему подобию и отомстить за свое унижение!

Пир завершился глубокой ночью. Прекрасная, как ночь, Латима Беспощадная, в красном платье из лассирийского шелка, сообщила, что Дарк принес присягу на верность Атланте и изъявил желание биться до конца против Кассиопеи на их стороне. Под его чутким руководством особо способные воительницы из легиона пантер освоили кнут, к тому же, он доверил полководице особо ценные сведения. Например, о том, что на территории дворца царицы Астарты находится подземная разветвленная сеть карстовых пещер, издавна используемых для эвакуации населения, внезапного нападения и хранения оружия. Они имеют выходы, как к морю, так и к подножию Скалистой Гряды, что находится в трех милях от Лассирии. План военного похода с учетом новых данных был откорректирован, и теперь можно было не опасаться внезапной атаки противника буквально из-под земли. Латима получила даже перечень легионеров войска Кассия, которых легко можно было при желании перекупить золотом или же заманить в ловушку обещанием вознаграждения. Армия царя Кассиопеи уже тогда была ослаблена амбициями и жаждой выгоды каждого отдельного воина. Злорадство Элики правило бал. В погоне за собственным тщеславием и эгоизмом он распустил свои военные силы непостижимым образом.

Ранним утром новопровозглашенная королева собрала свой первый военный совет. Воодушевленная скорым походом, Латима была свежа и энергична, словно не было бессонной ночи и пира до самого рассвета.

—Тридцать восемь легионов, оплот и слава великой атланской империи! — провозгласила великая полководица, расстелив на мраморном столе огромную военную карту. — Расстановка сил: тридцать шесть тысяч пехотинцев, из которых: численность отборных лучников −три тысячи пятьсот сорок восемь человек. Конница многочисленна. Окончательное формирование фаланг не завершено, но это будет эквивалент двадцати тысяч, остальные коррективы при необходимости будут внесены на местности. Транспортировка метательной техники не представляет труда, так как усилиями наших ученых обеспечена ее компактность при перевозке. Мною разработаны четыре альтернативные техники построения наших войск.

Определяющим первоначально станет бой при Лассирии. Если мы прорвем блокаду в ближайшие круговороты солнца, у нас будет достаточно времени, чтобы провести разведку на местности, занять и укрепить основные выгодные позиции на подходе к Кассиопее и заняться воздвижением форта ранее, чем нам смогут в этом помешать. Кассиопейская экспансия Лассирии должна быть прекращена окончательно, иначе мы рискуем получить слабый, но малоприятный удар в спину. Законы чести, моя королева, для них пустой звук.

— Волей местного божества Эдера, как мне стало известно, предписано безоговорочное соблюдение законов чести лишь в том, что касается предвоенных переговоров. В этом народы всей земли едины. Во время переговоров в разгар боя складывается оружие, пока не будет достигнут консенсус, либо же, в случае отсутствия договоренности, представители сторон беспрепятственно покидают плац договоренности. Выстрел в спину, нападение, попытка захвата заложников недопустима. Так было веками! — поведал Антоний. —Божественный закон касательно визита Амбитора (аналог Парламентера, − по негласному, но чтимому закону военного времени жаждущий переговоров представитель правителя имеет право беспрепятственно явиться в лагерь неприятеля для переговоров. Ему обязательно гарантируется право на возможность высказаться и впоследствии, независимо от результата, покинуть лагерь целым и невредимым). — Соблюдался веками. Это, пожалуй, единственный случай, когда они будут чтить глас божества.

— Но никто не мешает нам держать их под прицелом в случае неоправданно резких движений, —хитро заметила Элика. — И вряд ли у нас выйдет договориться. Но иногда это бывает даже забавно, а не редко − информативно.

— Наиболее вероятные места нашей дислокации обозначены здесь, —Латима уверенно делала пометки на карте. — В случае "построения Фебуса" (формирование войска таким образом, что оно отражает атаку противника, сжимая его по обоим флангам подобно серпу рождающегося месяца) мы сможем взять под контроль всю их военную пехоту, но придется удвоить силы в связи с их скученностью. При "посохе скитальца" (построение в шеренги от двадцати до сорока с боковыми флангами с менее численным войском) мы сможем добить их распавшийся строй, но это займет на порядок больше времени, и вероятность потерь высока. Но преимущество − абсолютный разгром. Техника "клещей" применима лишь в случае их открытого рассредоточения. Мы будем действовать на местности, только определив, какой тактики они намерены придерживаться…

Лэндал, выслушав Латиму, выдвинул несколько смелых идей касательно захвата выходов карстовых пещер. План военного наступления почти обрел завершенный облик; оставалось лишь объективно отреагировать на саму ситуацию после захвата Лассирии, благо, стратегия и тактика в ответ на любое действие противника была продумана до малейших деталей.

...Потянулись быстротечные круговороты до открытого наступления. Армия Атланты пополнялась добровольцами с окраин всей империи, Латиме удалось улучшить первоочередные планы благодаря предложению Далана Тракийского выступить в поход на их стороне со своим войском. Только откровенно глупые не понимали, что у Кассиопеи не было ни малейшего шанса выжить. Ученые лаборатории подготовили к компактной и безопасной транспортировке Взгляда Смерти, который в случае самых невероятных, но все же предвиденных на всякий случай обстоятельств был призван поставить завершающий акцент в этой войне.

Кассиопея приняла вызов. Да и был ли у нее выбор?

Перед началом военного похода Элика вместе с Латимой и Лэндалом посетила племя антиквов. Вождь Артебий принял юную королеву с почетом и отеческой теплотой, благословив их военный поход, предрекая почет и славу, а так же скорую и безоговорочную победу. Матриарх Непримиримая привезла щедрые дары племени бывших кочевников, ныне нашедшим свою обитель на земле Атланты, приняла семерых сильных следопытов в свою свиту.

— Жива ли высокочтимая прорицательница Эрта? — осведомилась королева. Получив утвердительный ответ, поспешила в ее шатер со щедрым даром ограненных слез пустыни. Провидица ждала ее. Элика, присев на колени на шкуры шатра, сжала дряхлые руки говорящей с духами.

— Ты предрекла мне путь, изменивший мою жизнь до основания. Я познала заточение в чертогах Лакедона, и, о, милосердная Криспида, оно было сладким и горьким одновременно. Ты знаешь, что ровно спустя круговорот солнца мы отбываем в военный поход. Ибо согласно воле богов, только пламя сотрет тиранию приспешника бога Тьмы. Поведай же мне грядущие тайны, о, великая провидица! Смогу ли я выиграть этот бой, не положа на алтарь Лакедона сотни своих соотечественников? Свершится ли месть во имя Антала, не пронзит ли меня сталь клинка недруга и сеть ловца на поле брани?

Тепло улыбнувшись, старушка сжала ладони Элики в своих, полились бессвязным потоком слова заклинаний. Девушка закрыла глаза. Долго ждать не пришлось − уже вскоре ее сознание заполнили яркие образы, сменяющие друг друга.

Тьма ночи, звон клинков, крики раненых, липкая, чужая кровь на ее коже. Сотни павших вражеских воинов вокруг − и непонятное ощущение скрытого уважения к мужеству врага, ее пальцы, опускающие им веки на пути в небесные чертоги. Азарт боя и победы, который сжигает кровь, унося все выше... И вместе с тем...

Жар кожи, соитие обнаженных тел, боль в натянутых волосах, такая долгожданная и желанная, возносящая к непередаваемой эйфории и ощущение бесконтрольного полета над бездной. Горячий поцелуй и послевкусие чего-то неотвратимого. Элика задрожала.

Эрта с изумлением смотрела на нее. Матриарх недоуменно встретила взгляд провидицы, вздрогнув, когда та ловко обхватила ее запястье, задев сухими пальцами небольшой шрам чуть выше кисти.

— Нет, воля Антала идет вразрез с твоим стремлением! Связанные узами крови едины, смерть бежит от этого союза, сломя голову, не ищи ее, не пытайся донести до твоей иной сути, до твоей половины, чья песня крови звучит в твоих жилах! Никогда тебе не познать смерти, и ему тоже, вы связаны навек, невозможно избежать!!!

—Эрта, — вздохнула Элика. Неужели провидица тронулась рассудком, что несла такую несуразицу? — О чем ты говоришь? Чья песня крови?!

— Воин света и стихии рядом, положивший к ногам свое сердце, но не знать ему твоей любви, ибо сердца слились с иным воином в единении крови навеки! Ибо лишь для него пылает твое пламя, лишь его призывает твоя душа независимо от твоих стремлений, и мучительно медлить и ждать, отгородившись огнем и стрелами, что минует вас участь вечного объединения! Дрогнет твоя рука, ибо смерть одного из вас ведет к смерти другого в тот же миг... Не допустит этого перст Священного Антала! Не знать тебе иной любви, кроме его чувства, не желать тебе иной судьбы, кроме принадлежности лишь ему, тому, кто, презрев свою веру, однажды отнял тебя у цепких объятий неминуемой смерти ценой своей крови! Он дарующий жизнь и несущий тьму, но не тебе бежать и скрываться от него, ибо боги все решили заранее!

— Но я никогда... — Элика сжала виски. — Это невозможно! Спасибо, Эрта. Война будет выиграна, я узнала, что хотела. Спасибо тебе.

— Узы крови, узы чувства, и ты можешь говорить с ним на огромном расстоянии, и никакая беда не коснется тебя, ибо его кровь хранит тебя навечно! — визгливо выпалила провидица вслед изумленной, но скептически настроенной матриарх.

А спустя три дня, с восходом солнца, военная армия под предводительством королевы Непримиримой, ее единоутробного брата и полководицы, получившей титул Беспощадной, начала свой триумфальный путь к Кассиопее.

Путь смерти и победы. Путь мстителей и завоевателей. Путь воинов.

******

— Много горожан отбыли с рассветом к берегам Спаркалии? — смочив пересохшее горло ключевой водой из граненого именного кубка, осведомился Кассий, царь Кассиопейской империи.

Жажда действия обуревала мужчину, но, сохраняя лицо, он по-царски восседал на троне, выслушивая доклады полководца, легата и других чиновников. План по спасению мирного населения сейчас достиг апогея своего воплощения.

— Семьи кланов Артанов и Схоласта уже отбыли. Кратуллы отправили женщин и детей, как и большинство достойных мужей, чтобы вскоре взять в руки мечи, —Домиций Лентул выглядел утомленным. — Спустя три круговорота солнца мирные жители покинут столицу. Мирные аграрии едва не подняли бунт.

— Каким образом?

— Урожай. Пора сбора. Не хотят покидать свои владения и оставлять все на милость врага.

— Так поясни им популярно, что атлантам плевать на их корнеплоды и плоды цитринов! Если им удастся прорвать оборону, Непримиримая не станет разбираться, воины перед ней или мирные землепашцы! Это не шутки! На нас идет войной великая держава, и шансы выстоять относительны. Я забочусь о благе своего народа, но, похоже, они не понимают очевидных вещей!

— Слушаюсь, повелитель, — спокойно отозвался Домиций.

— Подожди, — Кассий поднялся, окинув взглядом зал. — Доблестные братья, дайте мне ответ. Ваши жены, сыновья - младенцы, матери, сестры и дочери покинули столицу?

Нестройный хор голосов. Да, отбыли еще до рассвета. В безопасности

— Дом, а ты почему промолчал?

— Повелитель...

— Отвечай. На что рассчитывает леди Керра?! Что ей удастся благодаря благосклонности Эл выжить в этом аду?! Подруги до скончания мира?! Объятия и распитие женского вина на костях моих людей?! Это не та Элика, которая льнула к ней в поисках отрады и совета! Да она без смущения перережет ей горло, если это позволит выбить тебя из строя! Заставь ее уехать, или, клянусь, я нацеплю на нее ошейник рабыни и силком кину в трюм одного из кораблей! Если не хочет жить, пусть хоть тебя этим не расстраивает!

— Касс, позволь ей остаться. Это ее решение. Ты же знаешь, что у нее есть дар говорить с миражами. И Непримиримая не посмеет причинить ей вреда. Прошу тебя... Мой царь.

Кассий встретил его взгляд.

За несколько напряженных круговоротов в ожидании войны усталость и апатия от неразделенного чувства словно покинула его. Казалось, предвкушение неизбежного зарядило правителя неуемной энергией, которая передавалась всем вокруг. Морщины усталости вокруг ледяных глаз разгладились, черты заострились, придавая лицу властную невозмутимость, даже плечи стали шире, результат ежедневных длительных тренировок.

Он знал о предполагаемой численности атланской армии. Он знал также и о том, что выстоять против них у него никаких шансов. Но никто из окружения не видел этих сомнений. Они словно загорались на его не на чем не обоснованной вере в победу и бесстрашии. Даже спасательную миссию по эвакуации женщин и детей в готовую оказать помощь Спаркалию провел словно играючи, доверительно заявив воинам на плацу:

— Развлечемся, братья? Чтобы жены не терзали наш боевой дух в предстоящей схватке! И не путались под ногами, позволяя врагу использовать против нас же нашу слабость!

Спаркалия предлагала боевую поддержку с моря, но затребовала за свою помощь копи слез пустыни. Кассий отмахнулся о них. Стервятники! Слишком многое возомнила о себе империя Аларикса Фланигуса. Но решительным отказом не ответил, понимая, что, вероятно, атланские захватчики не оставят ему никакого выбора.

Когда военачальники во главе с легатом покинули тронную залу, Кассий снова обратился к главному полководцу и своему первому советнику.

— Домиций, брат мой, — наедине он мог позволить себе отступление от субординации. — Бунт был подавлен? Или еще остались те, кто утверждает, что я втянул Кассиопею в войну в угоду своим чувственным желаниям?

— Истреблены все зачинщики, Касс, — Лентул опустился на скамью. — Но зреет новый протест. Культ служителей Лаки не собирается покидать столицу под угрозой смерти. Если раньше Эдер был везде, в каждом храме, сейчас деятельность почитателей Тьмы стала слишком явной.

— Пожалуй, мне стоит выступить с речью. Мы должны сплотиться перед нависшей над империей угрозой, а не разрываться междоусобными конфликтами!

— Твой указ о захвате матриарх живой тоже смутил многие умы, — с сожалением сказал Лентул.

— Эти умы не столь сильны, раз уж не видят в этом выгоды! — сжал кулаки Кассий. — Любую, даже самую сильную армию всегда нужно лишить вожака! Но не посредством его смерти, нет. Они сами сложат свое оружие, когда Эл попадет ко мне в руки!

— Многие считают это твоей блажью и желанием заполучить экзотическую заложницу совсем для иных целей.

— Значит, стоит им пояснить мои истинные мотивы. Домиций, сделай сегодня объявление. За ее голову назначена очень большая награда. Она должна быть схвачена живой! Только тогда ее братец и эта сука Беспощадная умерят свой пыл!

— Как скажешь, мой царь, — поклонился полководец.

— И еще. Вели сегодня же обрушить своды подземных пещер. Я не могу рисковать − вдруг им известно об их существовании? Этим мы решаем две проблемы одновременно. Исключаем возможность дезертирства, и оставляем себе выход к морю, блокируя пути к горному хребту. Выполняй!

Когда шаги советника затихли вдали, Кассий медленно поднялся и вышел на широкую лоджию. Когда-то он так горячо целовал здесь ЕЕ, и косые струи дождя молчаливо благословляли этот невозможный, казалось бы, союз.

Погладив свернутый кольцом кнут, висевший на поясе, Кассий беспощадно ухмыльнулся своим мыслям.

— Скоро, коронованная сука, скоро...