Месть Атлантиды 2. Королева

Глава 6

Элика в панике открыла глаза, вглядываясь в мрак царских покоев. Всего лишь сон. Один из многих, посетивших ее за долгое время отдыха перед решающей битвой. Сначала − с предвзятостью собственного народа. Затем − Кассиопеей. Дело недолгого времени, и жестокий поступок их безжалостного правителя будет смыт кровью.

Подобные сны приходили к ней часто. Самые разные сюжеты, но неизменно с одним и тем же героем. Объединяло их еще то обстоятельство, что в этих ночных видениях она проигрывала любой бой.

Сколько между ними не происходило хорошего в свое время, как бы не извивалась от желания в его руках гордая принцесса, подсознание забыло об этом напрочь. Во снах она практически не вставала с колен, испытывая страх и боль, чувство неумолимой ненависти и мести. И знала, не сомневаясь ни секунды, что сны есть отражением помыслов и стремлений самого заклятого врага в ее отношении.

Но в этот раз было еще кое-что, неумолимо ускользающее от ее внимания. Что-то важное, совсем легкие отголоски сна, но что именно?

Всему виной был ее ожесточившийся братец. Жестокое представление в пиршественном зале, полном невольниц и слуг, лишило ее самообладания. Элика чувствовала себя оскорбленной и намеренно задетой тем, что происходило на сцене.

Они чувствовали друг друга даже на больших расстояниях. С самого детства. Печать Антала, которой с рождения были одарены все близнецы. Почему же сейчас их связь дала такой резкий сбой? На что рассчитывал Лэндал, устроив это представление? Элике не хотелось думать, что брат так остро ощущал тогда все ее чувства, всю ту гамму эмоций, которые она бы хотела скрыть − беспомощность, унижение, страх и безысходность. Возможно, было бы проще простить ему такую выходку.

Какую цель он преследовал? Показать, что не одной ей доводилось терпеть такой кошмар? Но это было очевидно. Только к чему воскресать ее кошмары? Поднять дух крови? А с ним и так не было проблем, да и, кроме этого, на войне как раз необходима мудрость и стратегическое планирование. А вот в этом ярость − плохой советчик. Обычно победитель вовсе не тот, кто одержим жаждой мести и разрушения настолько, что это застит ему глаза и разум. Нет. Такие погибают первыми. В первых рядах. Большинство наемников из северных земель, особенно те, кто моложе, безжалостные берсерки холодных снегов и льдистых гор, во все времена, всеми правителями были использованы для первичных контрнаступлений лишь благодаря своей несдерживаемой ярости и беспощадности. Погибали первыми, успев уложить первый арьергард противника, предоставляя доступ к воинам арбалета или копья. Делая упор на подобную расстановку сил, Латима Беспощадная никогда не ошибалась.

Значит, цель брата была не в том, чтобы укрепить ее жажду мести. Матриарх всегда сдержана и степенна. Нет места истерикам, преобладанию эмоций над разумом и беспечной − или же, наоборот, неразумной импульсивности. Она знала об этом с детства. Сколь бы много боли не причиняла ей жизнь, никто не должен этого видеть. Ее цель − донести до своего народа не ненависть и жажду смерти конкретного человека, а совсем иную мотивацию: возможность поставить на колени негласно восставшую империю с варварскими устоями, пополнение казны и улучшения экономической ситуации, безопасность каждой свободной женщины империи, расширение земель и укрепление абсолютного господства Атланты. Только тогда ее правление будет обречено на успех.

Брат не мог этого не знать. Что же тогда?

Элика так и не нашла ответа. Поворочавшись в постели, вскоре забылась очередным беспокойным сном.

...Темный мрак большой залы. Осторожные шаги пугливо глушит тишина. Эта тьма − не просто так. Она добралась до нее. Подошла вплотную, и спасение возможно лишь тогда, когда ее озарит яркое пламя. Но факелы практически не дают света. Так мало огня!

Темная фигура отделяется от высокой колонны. От той самой, за которой состоялся ее последний разговор с Кассием. На фигуре темное покрывало, и, судя по очертаниям, она принадлежит женщине или же ребенку. Наверное, надо бежать, пока дворцовые ворота Кассиопеи не лишили этой возможности, но Элика не может сдвинуться с места.

Женская фигура замирает напротив. С тихим шелестом падает на мраморные плиты зала невесомое шелковое покрывало. Тьма расступается. Девушка перед ней окружена мерцающим ореолом теплого света, в котором хочется согреться и не покидать его как можно дольше. Даже светлые волосы, кажется, светятся этим призрачным заревом.

"Ты попросишь мою жизнь?" — дрожащим от волнения голосом спрашивает притягательное видение. Изумление Элики достигает предела.

" Нет, почему я должна это делать?"

" Потому, что он обидел тебя."

" И он ответит за это по всей строгости. За каждый стон моей боли. За каждую упавшую слезу, мою и моих близких. Это страшный человек. Таким, как он, не место на земле."

" Прошу, не говори так. Ты совсем его не знаешь. В его сердце есть любовь. Теперь все иначе."

" Кто ты такая, и как смеешь защищать этого варвара?"

Девушка делает робкий, осторожный шаг вперед. И комната словно уплывает, опаляя взглядом Кассия. Того самого, который так часто ей приходилось видеть в последнее время − лишенного льда презрения и снисходительности. Теплого. Иного. Наверное, таким этот взгляд был в детстве... У девушки даже изгиб губ и скул похож на тот, что был у принца Кассиопеи.

" Кто ты?!" — повышает голос Элика с чувством пугающей неизбежности. Сзади раздаются осторожные шаги. Фигура девушки, улыбнувшись, стремительно тает. Миг − и нет ничего. Резкий поворот...

Горло сжимает стальной хваткой. Почему она не может сбежать?! Она заледенеет в этом сосредоточении холода такого знакомого взгляда. Крик не может прорваться на свободу, связки застывают осколками льда.

" Чего ты так испугалась? Тебе же сказали − я не мог. Это игры твоего воображения. Просто прими мою власть, и ее слова станут правдой..."

Из последних сил, удается развернуться и сделать несколько шагов. Чистое, светлое видение с глазами Кассия пытается поднять с пола меч. Не выходит. Забыв про своего врага за спиной, Элика подходит ближе. Девушка поднимает знакомые глаза. В них очаровательное смущение.

"Ты так красиво с ним обращаешься! Как бы я хотела научиться!"

"Обеими ручками для начала, — подбадривает ее Элика. — Я научу тебя, обещаю"...

Она в своей стихии. Рядом с этим добрым видением, похожим на юных разумных приспешниц Антала, опасность столкновения с Кассием словно уходит. Тепло и спокойно...

…Элика потянулась и открыла глаза. Солнце ласкало ее кожу, беззастенчиво пробравшись сквозь огромную лоджию. Невероятно, но ей удалось выспаться. Интересный сон. Совсем не такой, как прежде... Что же он означает?!

Шиа принесла легкий завтрак. Элика с аппетитом поела, но мысли были далеко.

— Твой брат справлялся о тебе, госпожа, — поведала служанка.

"Не хочу его видеть", — решила Элика. Вчерашний фарс стоил ей обрывочных и недосказанных снов. Смятения чувств. Довольно.

Она облачилась в прекрасное платье из лассирийского шелка цвета морской волны, подчеркивающее ее глаза, открывающее спину и длинные ноги, в ушах серьги с вкраплениями слез пустыни и изумрудов. Вживаться в роль матриарх было наслаждением. Вышла на широкую лоджию, встречая новый день.

Вчерашние события не отпускали. Что-то важное все так же ускользало. Но что именно?

"Ну же, Эл, посмотри внимательнее! Неужели ты не понимаешь, кто она?!"

"Прекратите этот фарс, девочке нужен лекарь! Уведите ее немедленно и не смейте больше бить! И снимите, наконец, с нее цепи!"

" Сестра, позволь объяснить. Это же..."

Элика сжала перила. Так сильно, что костяшки пальцев побелели. Не может быть...Неужели именно это Лэн хотел ей продемонстрировать?

— Где мой брат?!

— Сказал, что будет в саду, принцесса.

Резко развернувшись, Элика опрометью бросилась в сад. Принц Атланты расположился под сенью столетних кипарисов, просматривая свитки пергамента и неспешно смакуя темный эликсир. Сжав губы, чтобы не сорваться, Элика приблизилась к нему, уперлась руками в столешницу стола с разложенными картами и письмами, перекрывая солнечный свет.

— Эл? — напрягся Лэндал.

Принцесса прищурила глаза.

— Как зовут сестру Кассия?

— Так ты узнала... — Лэндал провел рукой по лбу, ощутив волнение. — Теперь ты меня понимаешь?

— О твоем поступке поговорим после. Так как ее зовут?

— Вирсавия.

— Отлично, проводи меня к ней.

— Эл, она еще очень слаба и напугана... Может, не стоит?

— О, какой ты стал заботливый, что ж вчера таким себя не показал? — едко заметила девушка. — Что там такого ужасного, что я не должна увидеть? Убил и съел?

— Не говори так.

...В комнате, несмотря на то, что она находилась на нижнем уровне, было светло. Элика уверенно вошла и замерла на пороге. Маленький комочек шерсти, сверкая глазами, игриво кинулся ей навстречу, ощутимо прикусив обнаженную голень. Принцесса отшатнулась и тут же, не сдержавшись, рассмеялась.

Белокурая девушка застыла на месте, с изумлением оглядывая Элику − прекрасное, но неоднозначное видение, ведь, по словам Лэндала, именно ради этой принцессы, прекрасной воительницы и будущей королевы Атланты, ей пришлось вынести ужас похищения и вчерашнего выступления перед публикой. Но сейчас она смотрела на эту смуглую, идеально сложенную, смеющуюся красавицу, и ей казалось, что подобная красота могла быть лишь у богинь и воительниц Лаки, но никак не у земной женщины. Схожесть с Лэндалом вызвала почти головокружение.

Элика, незаметно смахнув выступившие от смеха слезы, тепло улыбнулась юной блондинке из своего недавнего сна.

— Как его зовут?

Девушка залилась нежным румянцем, все еще недоверчиво глядя на гостью.

— Крикс, леди.

— Иди сюда, Крикс! — Элика подхватила котенка на руки, со смехом уворачиваясь от его языка. Эта недолгая заминка позволила ей совладать со эмоциям и незаметно осмотреть сестру своего заклятого врага.

У девушки были его глаза и скулы. Сами глаза − но не их выражение. В серых озерах малышки хотелось утонуть и забыться, в них не было ни крупиночки льда. Непонятная грусть овладела Эликой. Такие разные. Кассий − сама Тьма, Вирсавия − свет в ночи. Это было нечестно. Неправильно. Грязные методы, свойственные кассиопейцам, но уж никак не атлантам. И, вопреки всему, она понимала брата. Теперь понимала. Ведь за нее, единоутробную сестру и будущую правительницу, тот был готов отдать жизнь, если того потребуют обстоятельства.

Она не испытала ни враждебности, ни предвзятости. Словно зачарованная, повинуясь своим инстинктам, опустила котенка на пол, посмеиваясь от его озорных прыжков на свои обнаженные ноги. Вирсавия была напряжена и напугана, и Элика тепло ей улыбнулась.

— Ты знаешь, кто я?

Юная принцесса кивнула и отступила на шаг.

— Не бойся, — ласково сказала Элика. — Он сюда не зайдет...

Сожаление? Или ей это просто показалось?

— Как давно ты здесь? Надеюсь, он не успел причинить тебе боль?

Нежное личико Вирсавии начало заливаться более сильным румянцем.

— Н-нет, леди. Он очень добр. Он... Похож на моего брата.

Вся выдержка потребовалась Элике в тот момент, чтобы остаться невозмутимой. Получилось. Она присела на кровать, жестом пригласив принцессу сесть рядом, и снова улыбнулась.

— Твой брат? Расскажи мне о нем. Чем он так схож с моим? Точно не внешностью.

Вирсавия недоверчиво вгляделась в лицо Элики. Присутствие прекрасной и безжалостной воительницы Атланты пугало и успокаивало одновременно. Лэндал говорил, что Кассий обидел его сестру, и все ее унижения были лишь ради мести. Но Элика вовсе не казалась униженной или оскорбленной им. Вирсавия невольно восхитилась такой силой духа.

— Он силен и благороден. С ранних зим я не знала ни в чем отказа именно благодаря его постоянному присутствию рядом. Наш отец любил меня, но недостаточно, я слышала пересуды за спиной − он всегда желал, чтобы мать привела в свет второго наследника. Даже невзирая на то, что, родись в семье двое мальчиков, в далеком будущем было бы невозможно избежать кровопролития при борьбе за трон. Мне было тяжело от папиного безучастия... Если он и разговаривал со мной, то с самого детства внушал, что, как только мне минует четырнадцать зим, отдаст меня в жены самому выгодному из политических союзников. Я всегда этого опасалась... Мать говорила, что это наш женский удел, волей Эдера миром правят мужчины, и им не нужно наше согласие...

Элика внимательно слушала, и Вирсавия доверчиво подвинулась ближе, попадая под необъяснимое обаяние принцессы воинственной империи, которая, проявив участие и доброту, окончательно расположила к себе. Юной кассиопейке очень хотелось поделиться всем наболевшим - она наивно полагала, что, расскажи она об истинных чувствах своего брата, тот будет неминуемо прощен.

— Когда я стала чуть старше и осознала, что это значит... Я не находила себе места. Долго плакала. В брачном союзе меня бы ожидали лишь мучение и унижение.

— Но что заставило тебя так думать? — вкрадчиво уточнила Элика. — Ведь, говорят, Актий и Астарта очень сильно любили друг друга, разве не желала ты для себя такого высокого и светлого чувства?

Юная принцесса, вздрогнув, как будто что-то вспомнила, густо покраснела. Когда же вновь заговорила, ее голос дрожал, но она перевела нить разговора, оставив вопрос без ответа, что не ускользнуло от внимания Элики.

— А потом с долгого похода вернулся мой брат... Он был очень обеспокоен тем, что я все время плачу и не принимаю участия в играх...а ведь он вырос, но всегда словно возвращался в детство, когда мы были наедине. И однажды я ему рассказала... Тогда он мне пообещал, что сию же минуту переговорит с отцом, что не допустит, чтобы я страдала. Сказал, что мои сыновья придут в свет от любимого и любящего супруга, которого я смогу выбрать сама... Состоялся ли этот разговор, я не могу знать. Мой отец вернулся из очередного похода в непокорную Лассирию тяжело раненым, и вскоре отбыл в чертог Эдера.

Для многих иноземцев его смерть стала прекрасным поводом попытаться узаконить со мной брак... Мать была напугана и растеряна, она едва не продала меня Алариксу Фланигусу в жены, но Кассий решительно воспротивился. Я впервые ощутила себя в безопасности. Моего брата боялись все, но я с ним была под надежной защитой... Он словно оберегал меня своей любовью.

"Знакомо", — подумала Элика. А вслух спросила:

— Ты говоришь, его боялись... Но почему?

Вирсавия вздрогнула и прикусила язык. И Элика безжалостно пошла в контрнаступление.

— Как будущего правителя? Но их обычно уважают, страх − плохой фундамент для последующей верности и любви. Были ли среди ваших подданных те, кто любил его просто и искренне, без страха смерти или боли?

— Лентул... — вспыхнув, вспомнила Вирсавия. — Он воин знатного рода, но они подружились не сразу. Домиций никогда не одобрял его образа жизни, хотя и не показывал этого... Но я видела...

—Образа жизни? — продолжала наступать Элика, пользуясь смущением собеседницы. — Но как можно не одобрять образ жизни будущего правителя, который действует во благо своего народа и никогда не обидит своих подданных, и даже прочих, более слабых, таких, как... Женщины и рабы, к примеру?

Вирсавия умоляюще посмотрела на Элику, но та не собиралась ее щадить. Она была намерена вытянуть из юной девочки ту информацию, которую та прежде старалась не замечать, чтобы целостный образ брата как доброго спасителя не раскололся на сотни осколков. Сейчас эта брешь дала трещину. Как бы атланской принцессе не было жаль свою собеседницу, она не собиралась останавливаться. Зная точно, что потом сможет с легкостью отлечь ее и успокоить, продолжала тянуть крепко намотанные нити из неокрепших глубин пошатнувшегося сознания.

— Он лучший, — словно убеждая саму себя, повторяла Вирсавия. — Это правда, леди. Я очень его люблю. Он бы никогда не причинил никому зла... Я не видела...сама...а разговоры... — вздрогнув, девушка поспешно отвела взгляд.

— Я не сомневаюсь, что он всегда любил тебя, — склонила голову на бок Эл. — И всегда был добр к тебе. И к вашей матери, наверное, тоже? К членам семьи королевских кровей... Но как он вел себя с теми, кто не относился к этому кругу?..

Удар достиг цели. Губы Вирсавии задрожали, и она с мольбой уставилась на Элику. Но принцесса властно сощурила глаза, не отпуская свою жертву и одновременно заверяя этим взглядом, что откровенность будет вознаграждена.

— Девочки говорили, что в случившемся есть лишь их вина... — всхлипывая, решилась Вирсавия. — Но я все равно их жалела... Позволяла оставаться на ночь в моих покоях... Но они... Они сказали, что сами спровоцировали его на... На жестокое обращение... Одна пролила вино, другая дерзко ответила...

— Серьезный проступок, — обманчиво согласилась Элика. — Что он с ними сделал?

— Я видела шрамы... Они никогда не жаловались и всегда их скрывали... Он самолично их наказывал, но мне всегда казалось, что не порка их пугала до такой степени...

— Самолично? С каких пор особы королевской крови берут на себя функции надсмотрщиков за рабами? — весело проронила Элика, уже в следующий миг становясь серьезной. — Дай мне свою руку, пожалуйста. Не бойся.

Теплая ладонь юной принцессы, удерживаемая в тисках ладонью Элики, переместилась к декольте прекрасного зелено-лазурного платья.

— Чувствуешь? — нейтрально осведомилась Элика, когда чужие пальчики накрыли невидимый глазу, но ощутимый кожей шрам в ложбинке между грудями. — Такие отметины были на твоих девочках?

Вирсавия отдернула руку, словно ошпарившись. Ее серые глаза округлились от недоверия и ужаса. Образ совершенства самого близкого ей человека трескался по швам, еще немного, и посыпятся осколки.

— Это плеть, — ускорила разрушение атланка.

— Но... Они рабыни... — уже не сдерживая слез, цеплялась за остатки логического оправдания Элика.

— Они − да. А я принцесса. Так же, как и ты. И ты знаешь, как и я, что такое поцелуй плети.

— Нет...

— Что "нет"?

— Я... Я не знаю, леди... Он... Твой брат... Ни разу меня не ударил.

Элика на секунду опешила, но все же очень быстро совладала с собой. Неужели девочка от ее ласкового давления тронулась рассудком? Не похоже. Неужели Лэндал все это срежиссировал?!

Точно. Ну как она могла этого не разглядеть? Лэн, манипулятор! Ее брат, который не обидел ни единой девчонки за все время. А она считала его подобием Кассия в тот вечер... Надо будет извиниться. Хоть она, как матриарх, и не обязана, но это будет грызть ее долго. Чувство вины, которое не выбьют даже поцелуи кнута от Дарка. Ближе семьи у нее не было никого. И не будет.

— Лэндал не смог бы. Уважение к женщине он впитал с молоком нашей матери, высокочтимой матриарх. Но твой брат не был столь добр ко мне.

— Прошу... — задрожала Вирсавия, не желая этого слышать.

— Ну что ты, ты не виновата, — утешила ее Элика. — Хочешь знать, как искусно он умеет бить? Я тебе расскажу. Самые болезненные удары никогда не оставляют уродливых шрамов. Двойная выгода. Мужчины при всей жестокости жаждут обладать именно красотой, гладкая кожа − одна из многочисленных составляющих этого желания... Боль ломает и подчиняет. Поверь, я рада, что ты этого не познала. Я была готова выдержать все. Даже изнасилование. Только бы не испытывать ее снова. Мне жаль, что тебя также первым взял силой не твой избранник...

— Он... Он не касался меня! — разрыдалась Вирсавия. - Никогда... Он сохранил мою честь...

Лэндал... Любимый брат, благородный и справедливый, не лишенный доброты, человечности и понятия чести. Элика сглотнула, опасаясь сорваться.

— Кассий не был столь толерантен. Мне жаль.

— Но как? — девочку сотрясало от плача. — Ты же не являлась его супругой... Он бы никогда такого не сделал!

Элика в очередной раз удивилась наивности этой женщины - ребенка. Ее жестокого брата не остановил даже ее королевский титул и перспектива надвигающейся войны. Но прервать разговор на этом этапе было бы неправильно.

— В отличие от вас, женщинам нашей империи разрешены отношения с мужчинами до создания вольных союзов. Если тебе так будет легче, я скажу, что он об этом знал...но я совру. Ему было все равно. Тебе посчастливилось не знать насильственной страсти мужчины, и мне не понятно, почему ты сейчас плачешь. Я тоже очень люблю своего брата. Но он никогда не был лицемерен. Поступи он с тобой так же, как Кассий со мной - я бы до окончания своих зим ему бы этого не простила...

Вирсавия, зарыдав еще сильнее, внезапно вскочила и просто рухнула у ног Элики, обнимая ее колени. Принцесса опешила.

— Прости меня! Прости! За все, что он с тобой сделал... Заставь меня познать то же самое, но прошу, даруй нам свое прощение!

— Встань немедленно! — взяв себя в руки, повысила голос Элика. — Ты принцесса крови! Не смей ползать в ногах, как низкородная рабыня! — сжав плечи девочки, Эл насильно усадила ее на кровать. Катись все к Лакедону. Что теперь с этим делать? — В том, что творил твой братец, нет ни одной твоей вины. Знай я, что Лэндал в отместку организовал твое похищение, клянусь, я бы ему помешала. Прекрати рыдать, для тебя ничего ужасного не случилось!

Юная принцесса не вняла ее словам. Обернувшись, Элика заметила притихшего Крикса. Взяв его на руки, осторожно приблизилась. Котенок, забавно замурлыкав, забрался на спину своей хозяйки и, высунув язычок, принялся усердно слизывать ее слезы. Вирсавия замерла, глядя на него, и постепенно ее рыдания стали затихать.

— Мне жаль, — повторила Элика, убедившись, что девочка слышит ее. — Я видела письма твоего брата. Он отказался выкупить тебя, потому как твоя честь пострадала в его глазах. Я знаю ваши законы.

Ничего такого она не видела. Но следовало закрепить результат этого тяжелого разговора. Пусть даже обманом.

— Прости... — повторила Вирсавия, и слезы полились из ее глубоких серых глаз с удвоенной силой.

— Почему ты плачешь? Из-за своего брата?

— Нет... — сипло ответила кассиопейская принцесса. — Из-за того, что он сделал с тобой. Твоя боль, она не ушла...

От этих искренних, а от того больше пугающих слов у Эл защипало в горле. Она ничего не ответила. Просто молча сидела рядом, ожидая, пока собеседница успокоится. Наконец Вирсавия осторожно подняла голову.

— Скажи... Ты отпустишь меня домой?

Элика с сожалением развела руками.

— Боюсь, это невозможно. Смотри сама. В глазах семьи ты − порченый товар. Твоя жизнь превратится в ад. О браке с особами королевской крови можешь забыть.

— Но ведь я сохранила свою невинность! Дворцовый лекарь подтвердит это при осмотре!

— Девочка моя... Существует много способов соития, о которых я бы не хотела тебе рассказывать. Для этого совсем не обязательно срывать кровавый цветок твоей девственности. Ты была во власти мужчины. Этого достаточно. Ты знаешь, что я права.

Вирсавия шмыгнула носиком и потерянно замерла, принимая разумность доводов.

— К тому же, вскоре в Кассиопее начнется война. Ты окажешься под ударом. Мне бы этого не хотелось... Ты не знаешь, чем обычно заканчиваются осады городов для юных дев. Это хуже смерти. И, боюсь, брат не сможет тебя спасти. Ему придется защищать город, а потом уже все остальное.

— Война? - встрепенулась Вирсавия. — Но кто рискнул бросить вызов Кассиопее?

— Никто бы не стал так рисковать, поднявшись против сильной империи, кроме тех, кто сильнее во стократ, — туманно ответила Элика.

— Ты?!..

Казалось, поразить сильнее уже невозможно − а нет, удалось. Элика вместо ответа одарила девушку взглядом, говорящим все без слов.

Долгое время, почти четверть меры масла, они молчали. Две принцессы крови с такими похожими и одновременно разными судьбами. Каждая думала о своем. Элика − с ясным разумом и чистой душой о скором военном наступлении, предшествующих ему переговорах с собственным народом, Вирсавия же... Много мыслей терзали рассудок юной девушки. Наконец, она нарушила молчание.

— Ты убьешь его?

— Это цель каждой из войн. Уничтожение противника.

— Я не хочу этого... Он монстр...после того, что сделал с тобой... Но пойми, я не могу разлюбить его, как брата. Прошу, не отнимай его жизнь!

— Ты не знаешь, о чем просишь, — грустно сказала Элика. — Но ты умна, и прекрасно понимаешь, что оставить его живым и свободным я не могу. Но какой же участи ты желаешь своему брату? Рабские цепи у подножия Атланты? Это то, о чем я говорила. Хуже, чем смерть. Я никогда не смогу его простить, моя ненависть напьется лишь кровью. Но врага можно уважать. И поверь, он погибнет с честью. Это лучшая участь. Надеюсь, у него хватит сил проявить подобное благородство.

Вирсавия крепче прижала к себе котенка. Элике и самой этот разговор дался не так легко, как казалось вначале...

— Я знаю, что симпатии твои не на моей стороне в этой войне, и невозможно ожидать подобного, — просто сказала она. — И не терзай себя раньше времени. Пути Антала нам не дано познать. Погибнет лишь один из нас. И, возможно, это будет вовсе не Кассий. К тому же, война еще не началась.

— Возможно, вы сумеете договориться, а колесо времени сотрет твою обиду? — робко предположила Вирсавия, вновь изумляя Элику своей наивностью. Но принцесса не стала рушить детские иллюзии. Лишь тепло улыбнулась.

— А знаешь, вполне вероятный исход...

Это лживое, но так похожее на правду обещание осушило слезы Вирсавии. Она даже робко озвучила просьбу.

— Леди, принц уже много солнечных круговоротов не позволяет мне покидать покои... Я не помню, когда в последний раз видела свет солнца. Я так и проведу свои дни в заточении?

— Нет, — заверила Элика. — Я сегодня же попрошу его предоставить тебе гостевые покои верхнего яруса. И возможность спокойно передвигаться по территории дворца. Еще есть какие-либо просьбы?

Помявшись, Вирсавия смущенно поинтересовалась:

— Говорят, вы рождаетесь с мечами в изголовье колыбели, и с младых зим умеете ими управлять не хуже прославленных воинов - мужчин... Мне это кажется невероятным. Я никогда не видела женщину-воительницу!

— Я тебе покажу, — усмехнулась Эл, заметив, как при этом засверкали глаза девочки. — Даже сегодня, за две меры масла до заката.

Покидая покои-тюрьму сестры своего заклятого врага, принцесса испытала легкий азарт. Что ж. То, что она задумала, может быть даже забавным.

Вирсавию переселили в роскошные гостевые покои. Эл распорядилась пригласить портных, чтобы те сшили девочке одежду, соответствующую ее царскому положению, вместо развратных шелков, привилегии наложниц. Между тем, наступило время тренировки. Оливия уже откровенно скучала − ее ученица в максимуме овладела искусством использования любого оружия. Элика даже не удивилась, когда заметила подле Лэндала изумленную Вирсавию, с восторгом ловящую каждое ее движение. Девчонку восхищали орудия убийства!

— Подойди, — пригласила Эл, снимая с плеча арбалет. Иноземная принцесса приблизилась, пряча глаза от смущения и одновременно восхищенно разглядывая корсет и юбку из черной кожи, наряд атланских воительниц. Затем перевела взгляд на арбалет и от волнения облизнула тонкие губы.

Элика, отметив реакцию, с улыбкой выпустила стрелы в далекую мишень. Три стрелы поразили цель.

— Хочешь попробовать? — лукаво осведомилась у принцессы. Та закивала, не скрывая своей радости.

— На правое предплечье, параллельно земле, — подсказала Эл. — Удерживай напряжением грудных мышц!

С первой попытки ничего не вышло. Вирсавия роняла непривычно тяжелый для себя агрегат, гнулась в стороны, увлекаемая его весом. Затем, наконец, сумела его удержать. Закат уже окрасил облака в розовый цвет, когда, утомленная, Вирсавия смогла выпустить свою первую стрелу. Мимо цели, в сторону, но все же...

Элика обернулась, заметив Дарка. Воин-наставник не сводил с нее глаз, поигрывая кнутом. Элика осторожно опустила руку Вирси с занесенной стрелой, купаясь в обожающем и предвещающем взгляде мужчины, чувствуя ток крови от возбуждения и азарта.

— Можно мне еще хоть раз?! Пожалуйста! — сложила ручки в умоляющем жесте принцесса.

— Оливия, — кивнула Элика наставнице. — Займись.

Девушка вскочила со скамьи, довольная тем, что появилась возможность проявить свои навыки тренера снова. Украдкой велев воинам стражи следить за Вирсавией − после разговора по душам сложно было предвидеть ее реакцию и быть уверенной, что она не попытается пустить стрелу кому-то в лоб, - Элика подошла к Дарку и кивнула головой, показывая свою готовность. С самого начала искусство владения кнутом приносило ей ни с чем несравнимое удовольствие.

... — Зачем ты позволила ей взять оружие? — недоумевал Лэндал утром следующего дня.

— Мой братишка испугался? — парировала Элика. — Не бойся, пройдет год, прежде чем она сможет стать опасна как воительница.

— Но зачем? Все равно не пойму.

— Считай меня противницей патриархальных взглядов аж до такой степени, — Элика отложила свитки пергамента, письма принца Кассиопеи, и задумчиво сложила ладони, едва касаясь пальцами подбородка. — Умен, как бы мне не хотелось это осознавать. Решил спасти жизнь этой девочки, оставив ее у нас. Двоякое чувство. Вроде как он уважает наше понятие чести, и одновременно снова насмехается над ним. Но и выдает себя с головой. То утверждает, что ему наплевать на сестру, то угрожает всеми возможными карами, если хоть волос упадет с ее головы. Тепло - холодно. Так знакомо. В этом он весь.

— И тебя это восхищает, — поддел Лэндал.

—Даже врагом можно восхищаться, — ответила принцесса. — Но это не помешает мне вырезать его сердце на поле боя.

— Я молю Антала о скором наступлении этого торжественного мгновения, — заверил Лэндал. — Как жаль, что завтра ты возвращаешься в столицу. Но ведь коронация не ждет.

— Увы. Я еще должна выступить перед народом каждого из округов и заручиться абсолютной поддержкой. Никто не должен сомневаться в своей матриарх!

— Ты будешь достойной королевой!

— Спасибо, брат. Как и ты, достойным принцем империи. Прости, что осмелилась сомневаться в тебе. Я была изумлена, когда эта девочка мне открылась. Как у такого бессердечного чудовища могла оказаться такая доблестная сестра? Вы стоите друг друга. Только вот я не могу представить ее наложницей твоего гарема среди этих ревнивых и недалеких одалисок.

— Эл, я тоже не смог, — Лэндал налил в кубок эликсира темных кофейных зерен и протянул сестре. — Понимаешь, у меня к ней появились чувства, но... Такие же, как и к тебе. Нет ни капли плотского желания. И то, что она ребенок, особой роли в этом не играет... Впервые такое.

— Ее хранят кассиопейские боги, — ответила Элика. — Воспылай ты к ней страстью, последствия были бы катастрофическими. Проследи, чтобы ее никто не обидел. Уж постарайся.

— Как скажешь, моя королева, — игриво подмигнул Лэндал.