Красное и чёрное[часть 2]

Тайны семьи Малфой и победитель Турнира

Проводя очередные Рождественские каникулы в Хогвартсе, Драко неожиданно получил письмо от родителей, в котором они просили его приехать в Малфой Мэнор. Слизеринец был очень удивлён. Он давно не получал приглашения домой, а все каникулы проводил во Франции с родными «отца» и с матерью, которая приезжала на пару месяцев совсем не своя, но свежий морской бриз и летнее солнце к середине первого месяца приводили её в порядок. На расспросы о том, что творится дома, Нарцисса только отшучивалась, что домовики обленились, а Люциус совсем ей не помогает.

И вот теперь, спустя почти два года, Драко, наконец, отправляется на каникулы домой. Морозная погода стояла над Хогсмидом и солнце играло на ледяных сосульках, свисающих с крыши вокзала. Гарри и Гермиона тоже отправлялись домой. Только вчера под сводами Большого зала играла музыка, и пары кружились в волшебном вальсе, а сегодня Герми и Гарри снова держались за руки. Вчера гриффиндорец предложил своей лучшей подруге встречаться, и она ответила ему «да».

Оказавшись на пороге собственного дома, Драко вдохнул знакомый с детства запах роскоши и чистого загородного воздуха, но сейчас в воздухе были ещё какие — то слабо улавливаемые нотки, смысла которых он ещё не осознал.

Тёмный Лорд, лорд Волдеморт или Том Реддл находился в собственном зале Малфой Мэнора. Его дочь была рядом, как и любимая соратница Белатрисса, которую на днях по его приказу освободили из Азкабана. Белла в священном трепете пала ниц перед своим Лордом. Мэри лишь презрительно фыркнула, чем заслужила обиженно — разъярённый взгляд из — под чёрных кудрей.

— Позови свою сестру, Белатрисса, — прошипело подобие человека.

Когда в просторный тёмный зал неспешно вошла Нарцисса, Тёмный Лорд попросил всех удалиться.

— Цисси, — низко прошипел он, — ты догадываешься, зачем я тебя позвал. Я должен сегодня встретить своего сына. Сегодня он узнает правду. И хотя твой муж должен продолжать оставаться в неведении, я прошу тебя присутствовать при нашем разговоре. Люциус ничего не заподозрит, Нарцисса. Он будет на задании, которое я для него придумал, — Тёмный Лорд оглядел отполированные мраморные стены. — Этот дом должен быть моим, Цисси. И он будет моим. Как только твой муж сыграет свою роль, я избавлюсь от него. Я обрету своё тело и, наконец, мы сможем быть вместе. Только ты, я и наш сын.

Нарцисса с трудом скрыла отвращение, когда бледные костлявые пальцы коснулись её щеки.

Мэри с интересом выглянула в окно. Домовик оповестил её о приезде молодого господина. Она увидела, как по тропинке к дому медленно идёт тонкий юноша с бледным лицом и почти пепельными волосами, выглядывающими из — под вязаной зелёной шапки.

Слишком много отец уделяет внимания приезду этого мальчишки, — подумала Мэри, презрительно оглядев подростка из окна.

Драко вошёл в мрачный холл. Что — то насторожило его с самого первого шага. Домовик Добби встретил его с трепетной радостью.

— Господин Драко, сэр! Как я рад чести приветствовать Вас снова дома! Ваша матушка скоро придёт.

— А где она? Где отец?

— Госпожа сейчас… — Добби задрожал, — госпожа сейчас у ужасного господина. Ааа! Добби плохой, он не должен был говорить раньше времени! — домовик начал биться головой о мраморную стену.

— Тихо, Добби! Я твой хозяин и приказываю тебе говорить, — прошептал Драко и огляделся, прислушиваясь. — Кто этот «ужасный господин»?

— Это… — в больших глазах домовика отразился ужас, — Тот — Кого-Нельзя — Называть здесь, — прошептал Добби, дрожа как осиновый лист.

— Хм, — Драко нахмурился, — а где отец?

— Драко, ты уже приехал, — Люциус Малфой чинно спускался по мраморной лестнице, оглядывая сына взглядом холоднее ветра за окном.

— Отец, — слизеринец поклонился. — Я приехал, как только ты меня позвал.

— Да, сын. Тебя хочет видеть наш Лорд.

— Наш Лорд?

— Да, сын. Именно потому, что Малфой Мэнор был пристанищем Тёмного Лорда, мы не могли принимать тебя дома… — он выдержал театральную паузу, — до сегодняшнего дня.

— А что случилось сегодня? — Драко нахмурился, ещё не до конца понимая всего, что сказал ему отец.

— Сегодня Тёмный Лорд изъявил волю видеть тебя…

Беседуя с сыном, Люциус завёл того в свой кабинет и неплотно прикрыл двери. Он встал перед сыном и положил ладони ему на плечи, заставляя смотреть себе прямо в глаза.

— Помни, Драко, ты — Малфой, ты мой сын. И должен быть достоин носить мою фамилию. Возможно, сегодня Тёмный Лорд захочет сделать тебя одним из нас, Пожирателем смерти. Тебя будут испытывать. Испытывать твою силу и хладнокровие. Ты должен будешь выдержать все испытания. Иначе ты не Малфой.

Драко нахмурился, а Люциус прикрыл глаза на мгновение и захлопнул дверь, нанося заглушающее заклинание.

— А теперь послушай меня снова, Драко. Девятнадцать лет назад я принял метку, — Люциус закатал рукав, показывая сыну чёрный знак на бледной малфоевской коже. — Было время, когда я сомневался, когда я жалел о сделанном по указу отца выборе, но я держу слово Малфоя и никогда не пойду против моего Лорда. У тебя есть выбор, Драко, но если ты отвернёшься от Него, ты отвернёшься от своей семьи, и мы встанем по разные стороны баррикад.

— Я знаю, отец, — Драко произнёс после непродолжительной паузы.

— Вот и хорошо… — Люциус мягко, но настойчиво вытолкнул сына в открытую дверь.

Ну всё, Драко. Для тебя наступает новая жизнь, полная лжи и притворства. Разве когда — нибудь было иначе? Так и должно быть. Сначала отец, потом факультет, теперь метка. И почему у других всё просто? Почему Снейп живёт в любящей семье, с родными и любящими родителями, встречается с любимой девушкой, участвует в Турнире Трёх Волшебников…

Драко приостановился на полпути к своей комнате, о чём — то вспоминая.

— Вода! Как я сразу не догадался? Нужно попробовать открыть его под водой! — тихо воскликнул он, отвыкнув за время учёбы и общения с друзьями держать всё в себе.

Мэри приоткрыла дверь своей комнаты. Как дочери Тёмного Лорда и самой близкой его приближённой, для неё отвели одну из самых лучших комнат для гостей, что располагалась в том же крыле, что и покои Драко. Увидев младшего Малфоя, она фыркнула, подумав: «Ещё один безмозглый аристократишка», и бросила в него ватноножным, со смехом захлопнув дверь.

Юный Малфой неожиданно споткнулся, удержавшись за стену.

— Кто здесь? — тишина, ответившая ему, совсем не понравилась Драко. Он попытался пойти дальше, но ноги его не слушались, и только проковыляв несколько шагов на трясущихся ногах, он догадался, что это было за заклятье.

— Фините! — ноги снова стали слушаться своего хозяина, и Драко, облегчённо выдохнув, отправился дальше, думая, кто же был этот неизвестный шутник.

— Лили, постой!

— Отвяжись!

— Лили!

— Не трать время зря.

— Лили, милая, я не хотел!

— Ты назвал меня этим… этим…

— Ужасным словом. Я не тебя назвал.

— А кого же? — она выгнула бровь, с презрением взглянув на своего лучшего друга. — Может, ты решил поупражняться в обращении с мне подобными? Твои дружки Пожиратели научили тебя этому?

— Я сделал это для твоей безопасности.

— Для моей безопасности? Для моей безопасности надо оскорблять меня у всех на глазах?

— Лили, прошу, выслушай меня! Прости, я не успел предупредить тебя, я хотел лишь чтобы они от тебя отстали. Малфой сказал, что сделает тебе плохо, если я вдруг откажусь от них. Я не хочу, чтобы они думали, что смогут повлиять на меня через тебя.

— Но там не было Малфоя, — она немного успокоилась.

— Там был Эйвери, он…

— Я поняла. Значит, Малфой угрожал тебе?

— Малфой, а через него Сама — Знаешь-Кто.

— Здесь не безопасно, Сев.

Она прикрыла глаза, успокоившись, и потянула его за руку потайными ходами к Выручай — комнате.

— А теперь рассказывай мне всё.

— А теперь рассказывайте мне всё.

Лили левитировала поднос с четырьмя чашками горячего английского чая из кухни в гостиную. Северус ловко подхватил поднос, и разложил посуду и угощение на чайном столике.

— Всё в полном порядке, мам. Я прекрасно справляюсь. Вон и Гермиона подтвердит.

— А это нормально, что моего сына, то есть детей склоняют в прессе?

Гермиона зарделась.

— Это же Рита Скитер. Для неё нет ничего святого! — возмутилась Гермиона и была права.

— Я уже послала жалобу в «Ежедневный пророк». Как можно такое писать о детях? — ответила Лили и подлила мужу чай.

— Любимый, идём спать? — Лили мягко положила ладонь ему на плечо.

— Да, сейчас, — он не двинулся, даже не оторвал глаз от книги. — Милая, ты ложись, не жди меня. Я лягу позже, — мысли его были где — то далеко.

По спине у Лили прошёлся едва заметный холодок, она глубоко вздохнула и вышла из гостиной. Поднимаясь по лестнице, она думала о том, что она сделала не так и почему Сев так холоден сегодня.

Ложась в постель с тяжёлым сердцем, она долго ждала его, но вскоре она почувствовала себя очень уставшей и провалилась в тяжёлый сон.

— Как ты мог?! — её голос раздавался в кабинете алхимика и отражался от каменных стен подземелья. Северус невольно содрогнулся.

Сегодня все газеты кричали о том, что Тёмный Лорд возродился и о том, что во время Турнира Трёх Волшебников погиб один из чемпионов.

Гарри лежал в больничной палате со сломанной ногой и большой потерей крови. Лили, навестив сына, решительно спустилась в подземелья Хогвартса, чтобы поговорить с его отцом.

— Как ты мог так мне лгать? Всё будет хорошо, Гарри в безопасности… Это же наш сын! Почему ты не уберёг его от этого ужаса? Я понимаю — мальчишка, он ничего не понимает, для него это — очередное приключение и возможность прославиться, но ты, Северус Снейп, всегда такой аккуратный, не мог научить сына не трогать незнакомые вещи, прежде чем проверить их на постороннюю магию и не отходить от портала в незнакомом месте?

— Лили, я не мог знать, что такое произойдёт…

— Я больше не могу тебе верить. Вы с Дамблдором сговорились погубить моего сына и меня заодно? Кто отвечал за кубок?

— Аластор Грюм, но в его обличии был Пожиратель смерти.

— Я ни за что не поверю, чтобы Дамблдор не заметил многосущное, никогда!

— Лили, я здесь не причём…

— Мальчик мой, к тебе можно? — Дамблдор собственной персоной появился в камине.

— Да, Альбус.

Лили замолчала и, сжав губы, отвернулась к фальшивому окну.

— О, да ты не один, добрый день, миссис Снейп, — и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Северус, я бы хотел поговорить с тобой наедине.

Лили не выдержала и прервала этот добродушный монолог.

— Я вижу, вам тут хорошо вдвоём. Я пойду.

Лили стремительно вышла из кабинета и хлопнула дверью так, что баночки с разными ингредиентами для зелий зазвенели на полках.

— Гарри, собирайся, мы едем домой.

— Что случилось? Никуда я его не отпущу, его нога ещё не полностью зажила! — на звук голоса Лили из своего кабинета выбежала мадам Помфри.

— Успокойтесь, мадам Помфри. Я знаю, что лучше для моего сына, — отрезала Лили, на что колдомедик не нашла что ответить.

Гарри поднялся, прихрамывая, и слегка понуро, только для вида, стал одеваться. На самом деле ему очень хотелось домой.

— А мой чемодан?

— Его привезёт Гермиона.

— Хорошо.

Лили помогла сыну зашнуровать один ботинок, вторая его нога была в гипсе, и Гарри выпрямился, опираясь на костыль.

— Я готов.

— Идём.

Они вышли из больничной палаты и медленным шагом дошли до границы антиаппарационной зоны. Лили взяла сына за руку.

— Больше ты сюда не вернёшься, милый, — она серьёзно заглянула ему в глаза.

Гарри нахмурился и обернулся к замку, приветливо сверкавшему начищенными окнами и черепицей крыш на солнце. В этот момент Лили активировала портключ, доставивший их домой. Гарри всё продолжал смотреть перед собой, словно всё ещё видел замок.

— Не знаю, мам, хорошо ли это, — тихо проговорил он, проглотив ком, подступивший к горлу, и крепко обнял мать, прижавшись к ней, как когда он был маленьким, — но вы с папой со мной, и мне больше ничего не нужно.

Лили с трудом сдержала слёзы, рвущиеся наружу и, ласково поцеловав сына в висок, помогла ему добраться до постели, сразу же начиная собирать вещи Гарри.

— Что ты делаешь, мам? — мальчик приподнялся, наблюдая за матерью.

— Ты сегодня же отправляешься к Сириусу в Швейцарию, я написала ему, он тебя уже ждёт.

— Но зачем? Дома я в безопасности.

Лили покачала головой.

— Тебе нужно быть сейчас как можно дальше отсюда. Потом мы с Гермионой присоединимся к тебе, как только я улажу некоторые дела. Мы вместе спрячемся у моих новых родителей в России.

— А папа?

Лили замолчала, задумавшись, несколько раз открывая рот, чтобы ответить, но так и не найдя, что сказать, развернулась и вышла из спальни сына, левитируя собранный чемодан к камину в гостиной.