Красный Ангел

Хелен Харпер

Красный Ангел

(Бо Блэкмен #4)

Выдержка из «Высоких Ставок»

Мир полон безумных неразгаданных тайн. У людей их в избытке, и они связаны с такими вещами, как «Мария Селеста», Лорд Лукан и травянистый холм (Мария Селеста/Целеста — один из самых известных кораблей-призраков, Лорд Лукан — британский пэр, умудрившийся бесследно исчезнуть после совершения убийства, а травянистый холм — это место, с которого предположительно стреляли в Кеннеди и которое уже стало нарицательным символом теорий заговора, — прим). У Семей они связаны со второй Леди Стюарт и Джеком Потрошителем. У ведьм есть Молл Дайер и Алекс Сандерс. Деймоны Какос сами по себе достаточно загадочны и без дополнительной помощи. Но у деймонов Агатос есть Тобиас Ренфрю. Он может превзойти их всех.

Говорят, что Ренфрю был зачат в ту ночь, когда затонул Титаник. Его мать, молодая аристократка Агатос, отправилась в скандальное путешествие в одиночку на злополучном корабле, чтобы начать новую жизнь за океаном. Она, безусловно, так и сделала, хотя, учитывая, что, по некоторым предположениям, она строила свою новую жизнь с высокопоставленным членом экипажа, возможно, что в процессе этого погибли сотни других людей. Предполагаемый отец Ренфрю был на дежурстве в ту ночь, когда они столкнулись с айсбергом; однако он таинственным образом отсутствовал во время изначального столкновения, и, как сообщается, выглядел неопрятным и взъерошенным, когда наконец появился… вместе с матерью Тоби. Тем не менее, даже если катастрофа произошла из-за его небрежности, и он сам пошёл ко дну вместе с кораблём, ему удалось благополучно доставить свою возлюбленную в спасательную шлюпку, спасая крошечный эмбрион, который в будущем станет Тобиасом Ренфрю.

Сокрушённая случившимся, и с растущим животом, она спряталась в уголке Бруклина и отправляла полные слёз письма своей семье в Англию. Незадолго до рождения Тобиаса её отец появился на пороге её дома и утащил её обратно на родину. Правда, я не уверена, пришлось ли ему на самом деле тащить её силой; вряд ли это было так уж весело — быть одинокой, беременной и без гроша в кармане. К несчастью для неё, на родине дела практически не улучшились. Её спрятали в каком-то богом забытом уголке страны, чтобы сохранить честь семьи. Когда у неё наконец начались схватки, акушерку не вызывали, пока не стало слишком поздно. Маленький Тоби находился в тазовом предлежании и в конце концов был извлечён из материнской утробы, по-видимому, с широко раскрытыми глазами, но совершенно беззвучный. Тем временем она истекла кровью.

Можно с уверенностью сказать, что семья Ренфрю скорее страдала от детства Тобиаса, нежели наслаждалась им. В конце концов, он был незаконнорожденным сыном. Ходили слухи о жестоких избиениях и залитых кровью темницах. Я подозреваю, что на самом деле на него просто не обращали внимания. Как бы то ни было, к тому времени, когда он стал подростком, его обвинили в ряде местных преступлений, и он по меньшей мере трижды сбегал из своей спартанской школы-интерната. Его единственной защитницей была тетя Молли, которая изо всех сил старалась относиться к нему хорошо. Но она была всего лишь деймоном женского пола, и чем хуже вёл себя Тобиас, тем больше игнорировались её мольбы помочь ему. В конце концов, остальным родственникам это надоело. Тобиаса выгнали всего с пятью фунтами в кармане. Молли в порыве отчаяния подарила ему свои любимые рубиновые серьги, думая, что он сможет заложить их. Но он этого так и не сделал.

Он вступил в армию как раз вовремя, чтобы принять участие в гражданской войне в Афганистане. Он быстро продвигался по служебной лестнице, хотя в те дни к деймонам относились с таким же подозрением, как и к любому человеку, который не был белокожим богобоязненным мужчиной. Он переходил от конфликта к конфликту, с каждым разом становясь всё более кровожадным, пока, по необъяснимым причинам, не вышел из игры незадолго до начала Второй мировой войны. Вместо этого он занялся производством боеприпасов.

То ли это были доходы, полученные нечестным путём во время его боевых действий по всему миру, то ли деньги от продажи оружия на чёрном рынке, но к началу 1950-х годов у Тобиаса Ренфрю было достаточно денег, чтобы выкупить дом своих предков. Он поступил со своими родственниками так же, как они поступили с ним: выставил их вон, едва вежливо попрощавшись. Молли давно погибла, она была убита во время бомбёжки, и, несмотря на своё богатство, Тобиас всё ещё был совершенно одинок.

Вместо того, чтобы разжигать войны, он посвятил свои дни политике. Он общался со всеми нужными людьми и давал на лапу кому следовало. Его казна росла, а его липкие пальцы запускались во всевозможные дела. И всё это он делал, нося рубиновые серьги Молли. Если кто-то когда-либо и дразнил его за такое девичье жеманство, об этом не сохранилось никаких сведений. Он был не из тех людей, которых хотелось бы оскорбить. Более того, говорили, что если он когда-нибудь встречал другого деймона, носящего похожие украшения, даже если это делалось из-за лести или ради подражания, он срывал их с их плоти, кем бы он или она ни были.

В какой-то момент Тобиас, казалось, приобрел некое подобие респектабельности. Он начал отказываться от своих более сомнительных — и в то же время прибыльных — сделок. В это время мой дед мельком встречался с ним; неудивительно, что он назвал его «грязью среди алмазов». Ходили слухи, что Тобиас был на пути к тому, чтобы стать первым премьер-министром-деймоном. Но это было до одной холодной январской ночи 1963 года.

Тобиас распахнул двери своего особняка для всех и каждого. Он пригласил не только политиков: были кинозвёзды, могущественные ведьмы и главы пяти Семей, одним из которых, по-видимому, был ныне правящий Лорд Галли. Шампанское лилось рекой, опиум был в изобилии, и все весело проводили время. Несмотря на своё прошлое, Тобиас был радушным хозяином. Его семья научила его водить дружбу с богатыми, а он сам научился находить общий язык со всеми остальными. Перед началом показа умопомрачительно дорогого фейерверка он выступил с речью. Где-то есть старая запись об этом, которую историки и сторонники теории заговора изучали годами. Он упомянул о «спрятанных богатствах» и «таинственных диверсантах». Затем, как раз в тот момент, когда он пригласил всех собравшихся поднять бокалы и выпить за его здоровье, произошла вспышка света, и он исчез.

Его гости были удивлены, решив, что это какой-то хитроумный трюк, пока кто-то не отправился на поиски и не обнаружил в ванной наверху несколько частей тела, а также обильное количество крови. Это были останки по меньшей мере пяти разных трупов: одного человека, двух ведьм, одного вампира и одного деймона Агатоса. Тобиаса Ренфрю больше никто не видел.

За неимением других подозреваемых ему было предъявлено обвинение в убийстве. Оставшиеся в живых члены его семьи, для которых настали трудные времена, потребовали, чтобы его имущество перешло к ним. Поскольку он был подозреваемым в убийстве, пусть и не осуждённым, государство и набиравший всё большую власть суд Агатосов хотели конфисковать всё для себя. По завещанию Тобиаса всё должно было быть передано несуществующему детскому благотворительному фонду. Однако один очень умный юрист утверждал, что в отсутствие тела его смерть не может быть подтверждена.

От Тобиаса не осталось никаких следов. Поскольку он был деймоном Агатосом, исчезновение Тобиаса нельзя было объяснить тем, что он превратился в вампира. Публичный характер его ухода также предполагает, что он не был атакован деймоном Какосом. (Есть, конечно, те, кто считают, что Какос был замешан, и это был припадок зависти в духе «Спящей Красавицы» из-за того, что его не пригласили на вечеринку, но сторонники теорий заговора всегда найдутся). На ведьм тоже не обращали внимания, поскольку заклинания невидимости практически невозможно поддерживать. Более того, что ещё больше усугубляет загадку, даже самые разговорчивые призраки по сей день не желают обсуждать это.

Итак, согласно всем юридическим нормам, Тобиас Ренфрю всё ещё жив. Никто не получил его деньги: ни потомки его непостоянной семьи, ни благотворительная организация, ни правительство. Время от времени возникает очередное юридическое требование, но, благодаря хитросплетениям законов деймонов и жадности вовлечённых сторон, оно всегда заканчивается неудачей. Не помогает и то, что каждая заинтересованная сторона объявляет о большом вознаграждении за информацию о местонахождении Тобиаса. Каждый из них полон решимости опередить другого.

Если Тобиас всё ещё жив, ему должно быть значительно больше ста лет, что не так уж и неслыханно для деймона, но и маловероятно. Его богатство продолжает расти, а управляющие недвижимостью продолжают наниматься. Сообщество Агатосов, по какому-то странному негласному соглашению, никогда не носит рубины в ушах. То ли из уважения, то ли из страха, я не знаю, но это одна из тех странных слабостей, которые есть у всех и которые продолжают жить.

Глава 1. Герой дня

Я мрачно смотрю на своё отражение в зеркале. Полагаю, визажистка сделала всё, что могла для телевидения, но в реальной жизни моя кожа чешется, а поры кажутся забитыми и тяжёлыми. Наверное, я должна быть счастлива, что огромное пятно на моём подбородке было мастерски скрыто под несколькими слоями тонального крема, пудры и какого-то вязкого вещества в тон кожи.

По крайней мере, тёмно-синий брючный костюм, который на мне, хорошо сшит. На самом деле, он даже сексуальный, открытый и демонстрирует ложбинку между грудями, что, конечно, не подходит для утреннего телевидения. Мои старые приятели из Монтсеррата, несомненно, будут не в восторге, увидев меня в цветах их дома, но дело не в том, чтобы доставить удовольствие им или мне: дело в том, чтобы продолжать улучшать отношения между людьми и вампирами. И в любом случае, я сама виновата, что меня засняли на камеру во время очевидного акта героизма, когда в прошлом месяце было совершено нападение на суд Агатосов.

— Так, так, так, — раздаётся вкрадчивый голос рядом со мной. — Красный Ангел собственной персоной.

Я бросаю взгляд на мужчину, который садится в кресло рядом со мной. Он кажется смутно знакомым, у него точёный подбородок и загар, который настолько идеален, что может быть только искусственным.

— Маркус Лэнскомб, — говорит он, протягивая руку.

Я пожимаю её и бормочу:

— Бо Блэкмен.

Он задерживает мою руку на мгновение дольше, чем нужно.

— Мне очень приятно. Хотя, — говорит он, хмуро разглядывая в зеркале какой-то невидимый изъян, — на самом деле, находиться здесь в такую рань весьма нецивилизованно. Не то чтобы я думал, что для вас тяжело вставать в пять утра.

Я пытаюсь казаться неоднозначной.

— Ну, я молодой вампир. Бодрствование в такое время идёт в комплекте.

— Действительно, действительно, — его взгляд опускается к моей груди и задерживается там. — Но как, чёрт возьми, вы собираетесь добраться домой? До восхода солнца осталось меньше часа, и мы закончим намного позже.

— У меня свои способы, — сухо отвечаю я и встаю. При этом одна из пуговиц моего костюма зацепляется за обивку стула, и мне приходится неловко дёрнуть себя за руку, чтобы освободиться. Лэнскомб смотрит на меня, забавляясь. — Извините.

Я выхожу в коридор. Мимо меня в разных направлениях пробегают разные люди с измученным видом. Немногие из них замечают меня; те, кто всё же бросает в мою сторону формальные улыбки, продолжают свой путь. Я больше привыкла к тому, что люди меня сторонятся. Этих людей, похоже, не волнует, что я стою выше в пищевой цепочке, чем они, и теоретически представляю опасность для их жизни. Мир телевидения, очевидно, так же далёк от остального общества, как и мир кровохлёбов.

Я иду дальше, пока не нахожу запасной выход в дальнем конце. Хотя на нём и висит порванная бумажка, гласящая, что вход должен быть всегда закрыт, дверь припёрта старым ботинком. Я открываю её, чтобы протиснуться наружу и подышать свежим воздухом. На улице уже кто-то пыхтит сигаретой. Я отодвигаюсь от него как можно дальше и достаю свой телефон.

На звонок отвечают через три гудка.

— Доброе утро, Бо, — говорит мой дедушка таким тоном, словно не спит уже несколько часов. — Ты ведь понимаешь, как невежливо звонить в столь неурочный час, не так ли?

— Уже почти рассвело. Кроме того, это не могло ждать.

— Дай-ка угадаю. Ты считаешь, что тебе не стоит появляться на телевидении, и хочешь, чтобы я нашёл способ вытащить тебя оттуда.

— Это глупая идея! Меня здесь быть не должно.

— Мы уже говорили об этом. Несколько раз. Это на благо фирмы. И не только фирмы; на самом деле, это на благо человечества.

Я закатываю глаза.

— С каких это пор вы с гиперболой стали лучшими друзьями? Всё, что мы собираемся сделать — это привлечь внимание ко мне. Мы должны сосредоточиться на Семьях и всех их вампирах. Не мне нужен лучший пиар, а им.

— Именно поэтому ты та, кто выйдет туда и это обеспечит. Какими бы отвратительными ни были СМИ, они нам нужны. Ты должна сделать это ради команды.

Я хмурюсь про себя.

— Люди знают, кто ты такой, — указываю я. — Ты должен сделать это сам.

— Моя дорогая, общественность должна увидеть более мягкую, женственную сторону кровохлёбов. Я человек. А ты героиня — ты та, кто им нужна.

Я почёсываю нос, слишком поздно понимая, что, вероятно, испортила макияж.

— Мне следовало просто поговорить с кем-нибудь из таблоидов. В этом было бы гораздо больше смысла.

— Так у нас будет больше возможностей контролировать ситуацию. Пока ты дурачишь публику, заставляя её думать, будто ты очаровательная молодая леди, мы в выигрыше.

— Ты не считаешь, что я в нормальный день являюсь очаровательной молодой леди? — сардонически спрашиваю я.

— Ну, — отвечает он, фыркнув, — ты определённо молода.

Я раздражённо вздыхаю, снова прячу телефон и смотрю на крыши. Я могла бы сейчас всё бросить и убежать. Я бы подвела «Breakfast UK», но они, наверное, к этому привыкли. Я уверена, что гости делают это постоянно.

— У вас всё будет хорошо.

Я смотрю на курильщика. Он ободряюще улыбается мне.

— Да.

— Правда, — его голос звучит серьёзно. — Многие люди пугаются, когда им предстоит прямой эфир. Как только камеры начнут работать, вы почувствуете себя намного лучше.

— Я сталкивалась лицом к лицу с парой серийных убийц-психопатов, — говорю я ему. — Я не боюсь быть на телевидении. Просто не хочу этого делать, вот и всё.

Он усмехается.

— Конечно, — он наклоняется ко мне. — Я дам вам совет. Держите руки аккуратно сложенными на коленях, а не размахивайте ими. Так вы будете выглядеть гораздо увереннее, — он гасит сигарету и возвращается в здание.

Я смотрю ему вслед с открытым ртом. Я достаточно уверена в себе. Я громко выдыхаю и расправляю плечи. Я покажу ему, что Бо Блэкмен ничего не боится.

Направляясь обратно в гримерную, чтобы мне подправили макияж, я успеваю заметить, как Маркус Лэнскомб хватает за грудь румяную девушку с пуховкой в руках. Она вырывается.

— Давай, — ухмыляется он. — Ты что? Фригидная? Ты что, не знаешь, кто я?

Я вдруг понимаю, где я его видела раньше. Он возглавляет новый онлайн-банк, который, по-видимому, активно занимается предоставлением займов и ипотеки людям, которые не могут себе этого позволить. В прессе также ходили слухи о приёме наркотиков и секс-вечеринках. Я встаю перед девушкой и обнажаю клыки.

— О, понятно, — Лэнскомб поднимает брови. — Ты хочешь секса втроём. У меня никогда раньше не было вампирши. Обещай, что укусишь меня, и я весь твой.

Я оглядываю его с головы до ног, прикидывая, куда я могу ударить, чтобы нанести наибольший урон. Я подумываю о том, чтобы врезать ему по носу тыльной стороной ладони. К сожалению, идея о том, что такой удар может вдавить чью-то носовую кость в мозг и убить человека, не более чем миф. Но это всё равно было бы очень больно.

Несмотря на мои постоянные стенания по поводу того, что многие люди боятся вампиров, меня бесит отсутствие страха у Лэнскомба. Этот человек считает себя неприкасаемым. Соедините привлекательную внешность, власть и деньги в одном флаконе, и вы часто обнаружите тьму. Я наклоняю голову и позволяю своему взгляду скользнуть к его яремной вене. Затем облизываю губы. В выражении его лица мелькает лёгкая неуверенность.

— Я могла бы покончить с тобой прямо сейчас, — говорю я, понижая голос до низкого мурлыканья.

Его тело напрягается.

— Ты бы не посмела.

Говоря себе, что я здесь для того, чтобы вампиры выглядели не как бешеные кровожадные монстры, а скорее как дружелюбные хранители мира, я лезу в карман. Я обхватываю пальцами прохладный гладкий камешек от доктора Лава, который лежит там, напоминая мне о моей человечности. Может, я могла бы ударить Лэнскомба коленом в пах.

— Мы готовы, мисс Блэкмен! — кричит парень у меня за спиной.

Лэнскомб бросается к нему в поисках защиты, стараясь не задеть меня своим телом.

— Держите эту… тварь подальше от меня, — рычит он.

Я улыбаюсь. Жаль, что девушка-гримёрша в углу, похоже, боится меня больше, чем его.

***

Меня проводят в главную студию. На экране это выглядит как просторная уютная гостиная с огромными диванами и дизайнерским журнальным столиком. Реальность совсем иная: это похоже на сарай, состоящий из тёмных стен и сложного технического оборудования, с крошечным красочным диванным оазисом в центре.

Инцидент с Лэнскомбом, возможно, отвлёк моё внимание на несколько минут, но теперь я полностью сосредоточена на том, что сейчас произойдёт. Когда я сажусь напротив Джойс и Джима, ослепительно улыбающихся ведущих, которые склонили головы к одному из продюсеров, я понимаю, что у меня дрожат руки. Я в панике хватаюсь за ткань брюк. Яркий свет падает в мою сторону, наполовину ослепляя меня, и я быстро моргаю. Кто-то жестикулирует мне из-за камер и их объективов. Кто-то ещё начинает обратный отсчёт с конца рекламной паузы. Мне удаётся вернуть себе зрение как раз вовремя, чтобы заметить, что это курильщик. Он изображает, как сцепляет ладоши вместе. Внезапно осознав это, я сплетаю пальцы на коленях. Моё сердце болезненно колотится о грудную клетку, когда звучит вступительная музыка. О Боже. Я бы предпочла иметь дело с армией свирепых трайберов.

Продюсер ускользает, когда музыка стихает. Джойс и Джим поворачиваются ко мне, широко улыбаясь во весь рот.

— Дамы и господа, мы рады приветствовать нашу первую гостью за этот день. Камера запечатлела, как она спасает жизнь женщине во время недавнего террористического нападения на уважаемый суд Агатосов. И хотя она вампир, она заверила нас, что этим утром будет надёжно прятать свои смертоносные клыки! Поприветствуем Красного Ангела, мисс Бо Блэкмен.

Раздаются аплодисменты за кулисами. Я слабо улыбаюсь.

— Привет.

— Итак, — гремит Джим, — каково это — быть настоящим героем?

Я таращусь на него. У меня язык прилип к небу, а в голове полная пустота.

— Э-э-э… — заикаюсь я.

Джойс мягко вмешивается, чтобы скрыть мою внезапную неспособность говорить.

— Нам действительно так повезло, что вы здесь. Почему бы нам сначала не посмотреть эту запись, прежде чем мы начнём допрос? — у неё добрые глаза, но это не останавливает мою тошноту.

— Давайте! — Джим соглашается, поворачиваясь к экрану. Появляются образы моей сгорбившейся фигуры, несущей Мэг, секретаршу в приёмной суда Агатосов, прочь из адского пекла в здании.

Джим шипит на меня вполголоса:

— Что, чёрт возьми, с тобой не так?

Я поворачиваюсь к ряду камер, как будто они могут мне помочь. Курильщик ободряюще кивает. Я смотрю налево от него и вижу, что Маркус Лэнскомб присоединился к нам, ожидая своей очереди блеснуть. Масляное веселье банкира при виде моего очевидного страха делает своё дело. У меня внутри что-то сжимается, и, когда запись заканчивается и камера снова поворачивается ко мне, я обретаю дар речи. Всё, что угодно, лишь бы этот придурок не чувствовал своего превосходства.

— Оглядываясь назад, я чувствую себя странно, — признаюсь я, по-девчоночьи хихикая, чтобы скрыть дрожь в голосе. — В то время я не осознавала, что меня снимали на видео. Я просто была сосредоточена на том, чтобы как можно быстрее вывести всех из здания.

Джойс, испытывающая явное облегчение от того, что ко мне вернулся дар речи, сияет.

— Да, потому что после того, как вы спасли ту женщину, вы вернулись обратно, не так ли?

— Я всего лишь сделала то, что сделал бы любой на моём месте, — кротко отвечаю я.

— Я уверена, что это неправда.

— Я оказалась в нужном месте в нужное время, — говорю я. — Но я точно знаю, что любой вампир на моём месте поступил бы так же.

Джим наклоняется вперёд.

— Но огонь всё равно может убить кровохлёба… — он на секунду зажимает рот рукой. — Простите. Я, конечно же, хотел сказать вампира.

— Вы можете называть меня кровохлёбом, — я улыбаюсь, хотя его оплошность, несомненно, является просчитанным жестом. — Я не возражаю. И вы правы: вампиры не бессмертны, как думают некоторые. Мы живём дольше и мы сильнее людей, но всё равно умираем. Всего несколько дней назад одного из моих коллег чуть не раздавил автобус, когда он пытался спасти мальчика, выбежавшего под колеса. Если бы его сбили, его бы сейчас не было с нами.

— Это один из ваших коллег из «Нового Порядка»? Фирмы, которую называют посредником между Семьями и нами, людьми?

Я киваю.

— Да. Мы начинали с несколькими членами Семьи Монсеррат, — я указываю на свой костюм, чтобы привлечь внимание к его цвету. — Теперь у нас есть детективы из Галли, Бэнкрофтов и Стюартов.

— Но не из Медичи? — спрашивает Джим.

Я приятно улыбаюсь.

— На данный момент нет, — Далия не в счёт, по крайней мере, на мой взгляд.

— Удивительно, что всё это началось с одного отрезанного уха. У нас есть его фотография?

Экран рядом с нами послушно высвечивает сморщенный кусочек плоти. Рубин всё ещё там, он мерцает в тёмной мочке. И Джим, и Джойс передёргиваются.

— Оно самое, — спокойно говорю я. — Наличие рубина позволяет предположить, что ухо принадлежало Тобиасу Ренфрю, миллиардеру, который исчез в шестидесятых годах, но анализ ДНК доказал обратное. Однако мы считаем, что террористы напали на суд Агатосов из-за того, что ухо находилось в этом здании, — и также пытались убить Rogu3, хотя я воздерживаюсь от упоминания его в разговоре.

— А эти террористы? Полиция знает, что они находятся в Венесуэле, у которой нет соглашения об экстрадиции с Соединённым Королевством?

— Да, некоторые из них определённо там. Хотя, возможно, это не те, кто был у руля. Мы всё ещё их ищем.

— Вы добились каких-то успехов?

Я открываю рот, чтобы ответить ему, когда комнату пронзает внезапный вопль. Джойс в замешательстве вздёргивает подбородок, а Джим замирает. Очевидно, что крики не часто прерывают шоу.

— Деймон Какос! — кричит кто-то.

Я вскакиваю на ноги. Что ж, это один из способов избежать неловкого интервью, но я не уверена, что мечтала бы о появлении деймона Какоса. Из всех трайберов в мире они самые опасные и непредсказуемые. Большинство людей не выживают после встречи с ними. К счастью, я не отношусь к большинству людей. Возможно, у меня не хватит сил тягаться с ним, но я довольно хорошо представляю, чего ожидать. Хотя нет никакого смысла в том, чтобы один из них случайно появился на трансляции утреннего телевидения.

Я бросаюсь вперёд, хватаю Джима одной рукой, а Джойс — другой и запихиваю их себе за спину.

— Убирайтесь отсюда, — рычу я. — Выведите всех!

Секунду никто не реагирует. Затем дверь в дальнем правом углу студии распахивается, и появляется огромная тёмная фигура. Люди разбегаются. Я очищаю свой разум от всех связных мыслей и начинаю считать. Как я недавно обнаружила, деймоны Какос обладают неприятной способностью читать мысли. До тех пор, пока я буду думать только о счёте, деймон не узнает, что я собираюсь делать дальше.

Я осматриваюсь в поисках оружия. Но это же студия дневного телевидения, вряд ли она изобилует полезными предметами. В конце концов, я хватаю микрофон на длинном штативе, висящий над диванами.

Деймон скользит в комнату. Я не вижу его лица, которое скрыто шлемом в самурайском стиле, но его голова крутится из стороны в сторону, как будто он что-то ищет. Судя по размерам, это определённо Какос. Когда его взгляд падает на меня, по моим венам пробегает лёд, но это всё равно не так страшно, как Джойс и Джим.

С противоположной стороны комнаты доносится писк. Деймон поворачивается, чтобы посмотреть. Я не утруждаюсь, моё внимание сосредоточено на нём. Если я смогу занять его достаточно долго, чтобы все успели выйти из здания, я буду считать это успехом. Возможно, в процессе моё сердце сожрут. Если повезёт, камеры уже не будут снимать.

И хотя я единственная, кто не прячется, проклятая тварь решает пока оставить меня в покое и сосредоточиться на том, кто стоит в углу. Деймон шагает вперёд, и из-за каких-то хрупких деревянных ящиков появляются два бледных лица. Я узнаю Лэнскомба и моего курильщика-самаритянина. К чёрту всё это.

Сжимая микрофон в руках, я бросаюсь вперёд, чтобы перехватить деймона. Однако, прежде чем я успеваю замахнуться, он небрежно выставляет перед собой руку. Его огромная ладонь врезается мне в грудь, отбрасывая меня назад. Задыхаясь, хотя, как ни странно, не испытывая боли, я вскакиваю на ноги, но уже слишком поздно. Деймон уже отшвырнул ящики и поднимает Лэнскомба за горло. Он тащит его к ближайшему дивану; я успеваю заметить его чёрные сверкающие глаза.

— Отпусти меня! — лепечет Лэнскомб. — Я дам тебе денег! Девочек! Всё, что угодно!

Деймон запрокидывает голову и смеётся. Затем он вонзает руку ему в грудь. Кровь брызжет во все стороны, украшая кремовый диван яркими красными каплями. Тело Лэнскомба падает вперёд. Продолжая считать, я снова бросаюсь на деймона.

Я знаю, что мне нужно держаться подальше от этих сильных рук. Мои ладони вспотели, и мне трудно удерживать микрофон, но я размахиваюсь изо всех сил. На этот раз я попадаю деймону по голове.

Он ревёт от боли и разворачивается в мою сторону. Краем глаза я замечаю, как курильщик поднимается на ноги. Он с тревогой смотрит в мою сторону, как будто хочет помочь. Я качаю головой. К счастью, он прислушивается к моему совету и решает вместо этого добежать до ближайшей двери. Она с лязгом закрывается за ним.

Теперь здесь остались только я и деймон. Снаружи воют сирены, это прибывают спасатели, но к тому времени, как они поднимутся на этот этаж, всё уже закончится.

Я с трудом сглатываю.

— Ну давай же.

Он бросается на меня, опустив голову и врезаясь в меня всем телом. Мы оба падаем навзничь, и я вынуждена выронить микрофон. Деймон обхватывает меня стальной рукой за талию и поднимает в воздух, словно я не более чем тряпичная кукла. Он держит меня так крепко, что у меня нет свободы для манёвра. Всё, что ему нужно сделать — это швырнуть меня в стену, и я потеряю сознание.

Вместо этого деймон слегка ослабляет хватку и бросает меня в противоположном направлении, так что я приземляюсь на мягкий диван. Он мог бы уже убить меня. Чёртова тварь играет со мной, как кошка с мышью. Это раздражает, но, возможно, у меня будет достаточно пространства для манёвра, чтобы уйти.

Я вскакиваю на ноги и обнажаю клыки. Большинство трайберов восприняли бы это как проявление агрессии и убежали бы. К сожалению, это деймон Какос. Я не вижу выражения его лица, но у меня такое чувство, что он ухмыляется мне. Подпрыгнув, я совершаю двойной пинок ножницы. Это всего лишь обманный манёвр, чтобы занять более выгодную позицию, но, к моему большому удивлению, мои ноги врезаются ему в грудь, и он отшатывается назад. Я пользуюсь ситуацией и наношу серию быстрых ударов по его незащищённой шее. Он отступает ещё дальше, пока мы не оказываемся за пределами теперь уже бесполезных камер. Из-под шлема доносится слабый рык, и он резко взлетает вверх, приземляясь позади меня, между двумя диванами. Он даже не смотрит на труп Лэнскомба.

Я бросаю мимолётный взгляд влево. Лампочка на одной из камер мигает зелёным. Это означает, что всё ещё идёт прямая трансляция — и по какой-то причине деймон хочет, чтобы это было заснято. Я стискиваю зубы. Это не просто игра со мной, это игра для миллионов зрителей. Я не в настроении для такого рода шоу.

Я отступаю назад, быстро выдёргивая кусок электрического шнура. Это послужит двум целям. Я бросаюсь вперёд, прежде чем деймон успевает меня остановить, используя край ближайшего дивана как ступеньку, чтобы подбросить своё тело в воздух. Затем я оборачиваю шнур вокруг шеи деймона и сильно скручиваю его. Я бью его ногой в живот, заставляя отшатнуться назад, чтобы шнур туго затянулся.

Этого недостаточно. Я бросаюсь к его телу, когда он издаёт сдавленный звук. Его пальцы цепляются за шею, но уже слишком поздно — вилка позади нас выдёргивается из розетки, и от резкого движения деймон падает. Я наклоняюсь и наматываю свободный шнур на руки.

— Теперь тебя никто не снимает, ублюдок! — презрительно цежу я и тяну кабель вверх, пытаясь задушить его до смерти.

Глубокие чёрные глаза деймона пристально смотрят на меня, затем он просто разрывает кабель, освобождаясь от пут. Моё сердце уходит в пятки. Я отбрасываю бесполезный провод в сторону и отступаю, когда он встаёт на ноги. Он качает головой, затем обеими руками хватает свой шлем и снимает его.

— Неплохо, — мягко говорит Икс. — Хотя, я думаю, мы могли бы растянуть это дольше.

У меня отвисает челюсть.

— Что?..

Он смеётся.

— Ну же, Бо. Ты же не думала, что на самом деле можешь сразиться с деймоном Какосом? Даже несмотря на все эти нелепые считалки, я всё равно знал, что ты собираешься сделать, ещё до того, как ты это сделала.

— Но ты… ты…

— Я, — он лениво улыбается.

— Почему? — ахаю я. — Зачем ты это сделал? Я думала, мы пришли к взаимопониманию.

— Пришли, — он отбрасывает шлем в сторону и пару секунд поправляет волосы. — Терпеть не могу головные уборы, а ты? — бормочет он. Он замечает, что я в ужасе разинула рот, и вздыхает, как будто я идиотка. — Я пытаюсь помочь, — спокойно говорит он.

— Помочь? — кричу я. — Как помочь? Может, я и не хотела выступать на телевидении, но обрушить тут всё и убить кого-то едва ли поможет!

— Камера записывала, — мягко говорит он. — Теперь у всего мира будет ещё больше оснований считать тебя национальным героем. Какой термин мне следует использовать? — он хмурится. — Крутышка?

— Ты сумасшедший, — шепчу я.

Икс смотрит на меня с насмешкой.

— У меня есть планы на тебя. Мне нужно, чтобы ты стала героем, Бо. Мне нужно, чтобы весь мир поверил в то, что ты герой. И есть ли лучший способ добиться этого, чем показать, как ты избиваешь деймона Какоса в прямом эфире?

Я опускаю голову и смотрю в мёртвые, вытаращенные глаза Лэнскомба.

— Ты убил человека. Ты реально убил человека ради грёбаного пиара!

Икс пожимает плечами.

— Он это заслужил. Проверь его гримёрку.

Я отступаю подальше.

— Ты чокнутый.

— Нет, вовсе нет, — он слегка улыбается. — Ты поймёшь позже, когда я попрошу тебя об одолжении, которое ты мне всё ещё должна.

— Держись от меня подальше, фрик!

Он цыкает языком.

— И подумать только, когда-то ты была так напугана в моём присутствии, что едва могла говорить, — прежде чем я успеваю отреагировать, он подходит и щёлкает меня по подбородку. — Теперь ты почти совсем взрослая.

Я резко отстраняюсь, скрестив руки на груди. Икс склоняет голову набок, словно прислушиваясь.

— Интересно, — бормочет он, затем поднимает брови в моём направлении. — Мне пора идти. Скажи им, что ты ударила меня ножом в грудь, и я распался на части.

— Чё? — я тупо смотрю на него.

Он лезет во внутренний карман и достает пакетик, наполненный чем-то похожим на пепел. Он высыпает его на пол и указывает вниз.

— Это я.

— Ты маньяк-убийца! Тебя нужно остановить! — в моём тоне слышатся истерические нотки.

— Говорить, что я всё ещё жив, ни к чему не приведёт, Бо. Даже если ты скажешь, меня всё равно не поймают.

— Ты заметное лицо. Ты работаешь на «Улицы Пламени». И тебя видели в суде Агатосов.

— Не меня, а моё второе «я», — он улыбается. — Расскажи общественности, кто я на самом деле, и всё, что ты сделаешь — это посеешь панику. Они будут думать, что деймоны Какосы прячутся за каждым углом. Если ты хочешь, чтобы на улицах было ещё больше крови, тогда действуй. Но если ты ничего не предпримешь, я не буду высовываться — пока что, — он берёт меня за руки, и я не могу сдержать дрожь. — Поступи разумно, — он наклоняется и чмокает меня в щёку. Затем уходит.

Это бессмысленно, но я всё равно присаживаюсь на корточки и проверяю, как там Лэнскомб. Я закрываю ему глаза, когда дверь распахивается и появляется знакомый силуэт Майкла. Он подбегает ко мне и заключает в объятия, сжимая так крепко, что кажется, будто у меня вот-вот треснут рёбра.

— Эм, Майкл? Ты можешь меня отпустить? — пищу я.

Он отпускает меня и отстраняется.

— Я смотрел эфир. Я думал… — его голос затихает, и он внимательно изучает моё лицо. — Ты в порядке? Где деймон?

— Ушёл, — бормочу я.

— Куда?

Я отчаянно хочу сказать ему правду, но встречаюсь с его встревоженным взглядом и понимаю, что не могу. Если я это сделаю, он начнёт полномасштабную охоту на деймонов. Даже если за ним будет стоять вся Семья, Икс всё равно может победить. Деймоны Какосы чертовски сильны. Я с трудом сглатываю, про себя моля о прощении за ложь. Затем я указываю на маленькую горку пепла.

Майкл следит за моим пальцем и бледнеет.

— Ты убила его?

Я смущённо пожимаю плечами. К счастью, он этого не замечает, наклоняясь, чтобы осмотреть пепел.

— Никто никогда этого не делал, — бормочет он. — Только не с ними.

— Мне повезло, — говорю я. К горлу подкатывает желчь, и я понимаю, что меня вот-вот вырвет. Я выбегаю из студии и мчусь по пустому коридору в ближайшую уборную. Я едва успеваю добежать до туалета.

Закончив, я вытираю рот тыльной стороной ладони. Майкл, который был в достаточной степени джентльменом, чтобы держаться в стороне, пока я не приду в себя, обнимает меня за плечи и нежно убирает с лица пряди влажных от пота волос.

— Ты герой, Бо, — шепчет он.

Я зажмуриваюсь. Нет, я не герой. Я просто грёбаная лгунья.

Внезапно неподалёку раздаётся глухой удар, и я распахиваю глаза. Я смотрю на Майкла.

— Оставайся здесь, — мрачно говорит он, поворачиваясь на пятках.

Я ни за что не собираюсь этого делать. Я следую за ним, пока он крадётся по коридору. Дойдя до двери с бумажной табличкой «Маркус Лэнскомб», он прижимается к ней ухом. Он смотрит на меня и кивает. Я прикусываю губу.

Майкл отступает на шаг, и я напрягаю мышцы. Когда он пинком выбивает дверь, я оказываюсь рядом с ним. Однако вместо того, чтобы запрыгнуть внутрь, он расслабляется. Я выглядываю из-за его мускулистой фигуры. За вешалкой для одежды прячется молодая девушка.

Я осторожно отодвигаю Майкла с дороги.

— Привет, — тихо говорю я. — Всё в порядке. Теперь ты в безопасности.

На мгновение мне кажется, что она не собирается двигаться, но затем она неуверенно встаёт. Я понимаю, что она болезненно молода — вероятно, ненамного старше Rogu3. На её щеке багровый синяк. Маркус, мать его, Лэнскомб. Икс был прав. Я испытываю мимолётное удовлетворение от того, что он больше не причинит вреда ни ей, ни кому-либо подобному, прежде чем мои пальцы нащупывают в кармане маленький белый камешек. Я говорю себе, что Лэнскомб заслуживал того, чтобы его посадили в тюрьму, а не убили.

Когда я протягиваю к ней руку, снаружи слышатся тяжёлые шаги и приглушённые голоса. Девочка вздрагивает.

— Прибыла кавалерия, — тихо говорит Майкл.

Глава 2. Подмешать в напиток

Изначально я планировала добираться домой через лондонское метро. В итоге же я так долго рассказывала свою историю полиции и сотрудникам специального подразделения, не говоря уже о том, что каждый чёртов человек в здании, от Джойс и Джима до продавщицы чая, поблагодарил меня миллион раз, что беспокоиться не о чем — когда я ухожу, уже снова стемнело. Майкл исчез несколькими часами ранее, его тёмные глаза сверкнули в моём направлении, когда он махнул рукой на прощание.

Я бочком выбираюсь через чёрный ход, чтобы не столкнуться с толпой сверкающих камер и орущих журналистов. Коннор уже там, сидит на моём мотоцикле. Он протягивает мне запястье.

— Я знаю, что в последнее время ты пьёшь от других, но я подумал, что ты, возможно, проголодалась.

Я улыбаюсь ему в знак благодарности.

— Спасибо, Коннор. Ты потрясающий.

Кончики его ушей розовеют.

— Я рад, что с тобой всё в порядке, Бо. Справиться с таким демоном Какосом… — он присвистывает.

Я пытаюсь улыбнуться, затем беру его протянутую руку и впиваюсь зубами в его вену, чтобы не отвечать дальше. Знакомый вкус его крови помогает мне успокоиться. Когда мы заканчиваем, мы меняемся местами на мотоцикле и едем в офис в Ковент-Гарден. Здесь тоже очередь из журналистов. У меня замирает сердце.

— Я могу отвезти тебя к себе, — предлагает Коннор.

Я вздыхаю и откидываю волосы со лба.

— Нет. Мне придётся встретиться с ними лицом к лицу. Если я сейчас дам им то, что они хотят, то потом они оставят меня в покое.

Коннор не задаёт вопросов, но я вижу сомнение в его глазах.

— Хорошо. Может, мне припарковать мотоцикл за углом?

— Да. Нет никакой необходимости, чтобы они и тебя съели заживо, — на его лице такое облегчение, что я чуть не смеюсь. — Поезжай домой, Коннор. Уже поздно, и у меня такое настроение, что я могу только пропустить пару стаканчиков и отключиться. Ты заслужил небольшой отгул.

Он улыбается мне, заводя двигатель. Несколько журналистов поворачивают головы в нашу сторону. Они реагируют даже быстрее, чем Кимчи, когда он видит белку. Почему-то с ними я чувствую себя ещё большей жертвой, чем когда сражалась с Иксом.

Проходит добрых полчаса, прежде чем я выбираюсь из толпы. Когда я наконец вхожу в здание, всё, чего я жажду — это тишины и покоя. По крайней мере, Дрехлин, стоматолог, с которым мы делим одно здание, по-видимому, ушёл домой. Это тоже хорошо — едва я ставлю ногу на первую ступеньку, ведущую к офису «Нового Порядка», как слышу восторженный лай Кимчи. Если только он не ведёт себя так радостно, когда все подходят к дверям «Нового Порядка», я могу лишь удивляться, откуда, чёрт возьми, он знает, что это я. Когда я открываю дверь, он чуть не сбивает меня с ног, прыгает и упирается лапами мне на грудь. Он пытается лизнуть меня в нос, но я отстраняюсь, так что он не может до него дотянуться.

— Сидеть! — приказываю я.

Вместо этого он лижет мою шею. Я вздыхаю с притворным раздражением и глажу его за ушами. Именно тогда я понимаю, что офис переполнен и все смотрят на меня.

Даже когда мы только переехали в это помещение, здесь было не так много места. Теперь, когда в «Новом Порядке» появились по два представителя от Семей Галли, Бэнкрофт и Стюарт, нам определённо приходится тесниться. Я неловко поднимаю руку в знак приветствия. Они все продолжают пялиться на меня.

К сожалению, именно Далия нарушает молчание.

— Бо! — она подходит ко мне таким образом, чтобы напомнить нам, какая она нежная и хрупкая. — Я так рада, что с тобой всё в порядке!

Я сдерживаю свой саркастический ответ и заставляю себя улыбнуться.

— Я рада вернуться. Как у вас тут дела?

Арзо поднимает брови.

— Не так оживлённо, как у тебя. Хотя, возможно, отчасти это связано с тем, что нам пришлось снять трубку телефона с гнезда и оставить её так.

— Журналисты?

— И не только, — соглашается он и смотрит на меня из своего инвалидного кресла. — Как тебе это удалось?

Я намеренно неправильно понимаю его вопрос.

— Я ответила на некоторые из их вопросов, чтобы они были довольны. Надеюсь, они перестанут так часто звонить. У нас действительно есть другие дела, которыми нужно заняться, — я многозначительно смотрю на них. Единственная причина, по которой они здесь, а не дома или помогают клиентам, заключается в том, что они хотят поглазеть на меня.

Арзо хмурится, но никак не комментирует. С тех пор, как Далия впервые появилась без приглашения, он стал гораздо более расслабленным и довольным. Хотела бы я быть счастлива по этому поводу. Далия — его бывшая невеста, которая предавала его всеми возможными способами; лично я считаю, что её следует повесить, выпотрошить и четвертовать. Её история с Арзо — не самая тревожная часть; я бы скорее доверилась самому чёртову Лорду Медичи, чем Далии. Интересно, что её вампирский Лорд ни разу не поинтересовался её местонахождением. Он единственный Глава Семьи, который считает, что «Новый Порядок», созданный для возведения мостов между человеческим и вампирским сообществами — это нечто омерзительное. Он также считает, что новичков вроде нас с Мэттом, которых «выпустили» для участия в этом предприятии, следует держать под замком.

Далия ещё более молодой вампир, чем я. Отсутствие контакта с Медичи может означать только то, что она здесь с его полного благословения, а это значит, что он ещё не закончил свои попытки поднасрать нам всем. Я просто не могу заставить кого-либо ещё поверить мне.

Кимчи оседает у моих ног и слюнявит мои шнурки. Однако мне не приходится долго терпеть это унижение, потому что дверь в кабинет моего дедушки открывается, и он приглашает меня войти.

Я игнорирую любопытные взгляды окружающих и делаю, как мне говорят.

— Добрый вечер, дедушка, — говорю я, закрывая за собой дверь. — Как дела?

— Очень хорошо, спасибо, — он оглядывает меня с ног до головы. — Почему этот деймон Какос устроил драку?

Я напрягаюсь.

— Что? Ты не собираешься спросить, как у меня дела? — обычно он очень щепетилен в манерах. Учитывая его вопрос, я думаю, что недавние события взяли верх над его природными инстинктами.

— Я ежечасно получал отчёты от одного из моих информаторов. И я сам вижу, в каком ты состоянии. Не то чтобы это имело значение, тебе явно ничего не угрожало.

Я стараюсь не нервничать.

— Я не понимаю, о чём ты.

— Возможно, все остальные были одурачены, Бо, но я знаю, что видел. Ты в сговоре с этим деймоном?

— В сговоре? Мы не в девятнадцатом веке, знаешь ли, — его проницательность выводит меня из себя.

Его густые седые брови опускаются, и кажется, что он изучает пустое место на своём столе.

— У тебя неприятности?

Интересно, он избегает моего взгляда, потому что не хочет видеть в нём ложь? Я подхожу к нему, заставляя поднять глаза.

— Нет. Всё хорошо. Я этого не планировала и не хотела, чтобы это случилось. Ты знаешь, что я с самого начала отчаянно хотела избежать этого проклятого интервью, — я делаю глубокий вдох. — Я не могу рассказать тебе правду о деймоне Какосе, потому что он чёртов деймон Какос. Но всё не так плохо, как кажется. Я обещаю.

Он пристально смотрит на меня.

— Он убил человека.

— Возможно, этот человек это заслужил.

Плечи моего деда слегка опускаются.

— А что случилось с твоим решительным неприятием смертной казни?

— Я не убивала Маркуса Лэнскомба, — мягко напоминаю я ему.

— И всё же, — ворчит он.

Я потираю лоб.

— Сколько ещё людей заметили?

— Что ты выиграла битву, в которой победить было невозможно? Никто. Я даже связывался с МИ-7, — в его тоне слышится нотка отвращения. — Очевидно, что их стандарты упали. В моё время было бы проведено полномасштабное расследование.

Я не должна чувствовать облегчения, но я чувствую.

— Что ж, — говорю я бодро, — я уверена, что всё это достаточно скоро уляжется.

***

В конце концов, требуется три дня — и немалые усилия с моей стороны, чтобы ответить на бессмысленные вопросы — прежде чем папарацци покидают улицу перед зданием «Нового Порядка». Дрехлин тратит время на то, чтобы почти ежечасно жаловаться. Он прислал нам счёт за потерю дохода от всех клиентов, которые внезапно отказались от операций по удалению корневых каналов. Я предлагаю оплатить, хотя и надеюсь, что до этого не дойдёт. Содержание собаки, которая ест почти всё подряд, обходится мне дороже, чем я думала.

С некоторым облегчением я наконец-то выхожу на улицу, чтобы выполнить настоящее задание. Я работаю в паре с Мэттом, и это почти как в старые добрые времена. Жаль, что он так серьёзно отнёсся к моим указаниям «одеться для ночной прогулки по городу». На нём лиловый бархатный костюм, узкий галстук и рубашка с узором в огурчик. Он больше похож на ходячую гостиную девятнадцатого века, чем на сексуального вампира двадцать первого века. До того, как на него подействовали чары О'Ши, у него был обширный модный гардероб. Откуда взялся этот наряд, я понятия не имею.

Решив не ввязываться в долгую дискуссию о достоинствах бархата, я не комментирую его наряд. Вместо этого я беру его за руку, когда мы паркуемся за углом эксклюзивного ночного клуба, на который мы нацелились, и указываю ему в направлении очереди.

— Тебе нужно попасть внутрь, — инструктирую я.

— Почему ты не можешь пойти со мной?

— Я не могу позволить, чтобы меня узнали. Я подожду здесь, на тот случай, если Бергман выйдет. Нам нужно прикрыть все тылы.

— Хорошо, Бо, — он энергично кивает. — Ты уверена, что они впустят вампира?

— Они впустили Бергмана, — я протягиваю Мэтту маленький фотоаппарат. — Если увидишь что-нибудь подозрительное, сделай несколько снимков. Нам нужны доказательства того, что он работает на Стюарта, прежде чем мы начнём действовать.

Я легонько подталкиваю его локтем и наблюдаю, как он пробирается в конец очереди. Он тут же заводит разговор с симпатичной блондинкой. Несмотря на его странный наряд, она, кажется, поддаётся на его ухаживания. Я улыбаюсь с мрачным удовлетворением, затем перехожу дорогу и поднимаюсь на крышу здания напротив.

Один из барменов рассказал нам о деятельности Бергмана Стюарта. Это был смелый поступок, учитывая, что вампир посещает этот клуб почти ежедневно, и руководство относится к нему как к желанному гостю. Но подсыпать людям в напитки и продавать запрещенные наркотики — это не то, к чему стоит относиться легкомысленно, особенно в наши неспокойные времена. Всё, что нам с Мэттом нужно сделать — это получить доказательства.

С моего наблюдательного пункта мне хорошо виден вход в клуб и переулок слева, где, по-видимому, заключаются сделки. Я устанавливаю камеру дальнего радиуса действия, чтобы получить наилучшие ракурсы, и делаю несколько пробных снимков. Удовлетворившись, я сажусь и жду.

Вскоре Мэтта и его новую спутницу впускают в клуб. Ему потребуется некоторое время, чтобы найти Бергмана и связаться со мной, поэтому я присаживаюсь на корточки и осматриваю очередь ожидающих людей. Некоторые выглядят нетерпеливыми, в то время как другие, похоже, скучают. Для посещения клуба время ещё раннее, но это место, по-видимому, популярно как среди трайберов, так и среди людей. Чтобы скоротать время, я смотрю на каждого в очереди, пытаясь решить, что для них является главным мотивом прихода сюда — потанцевать, выпить или подцепить кого-то. Только когда мой взгляд падает на напряжённо стоящую молодую женщину, я замечаю что-то выбивающееся из нормы.

Похоже, она одинока. Само по себе это не является чем-то необычным: я заметила нескольких других одиноких женщин, которых отнесла к категории «подцепляющих». Она одета в типичный для ночного клуба дресс-код — короткую юбку, туфли на высоких каблуках и симпатичный топ, но при ней нет сумочки, и я была бы удивлена, если бы в её облегающей одежде нашлись какие-нибудь карманы. Кроме того, несмотря на прямую спину, её правая рука опирается о стену, как будто в её организме уже столько алкоголя, что она боится упасть.

Когда очередь продвигается вперёд, она делает крошечные шаркающие шажки. Её голова заваливается то вперёд, то в сторону, и, хотя я не могу сказать наверняка с такого расстояния, могу поспорить, что её зрачки расширены. Я быстро принимаю решение и поворачиваю камеру, чтобы сфокусироваться на ней. Однако, прежде чем я успеваю сфотографировать её лицо, один из вышибал проходит вдоль очереди и кивает ей.

Мои глаза сужаются. Человека в её состоянии следует посадить в такси и отправить домой, а не предоставлять ему льготный доступ. Дородный вышибала, похоже, прекрасно осведомлён об её состоянии. Не говоря ни слова, он берёт её за руку, чтобы помочь пройти к выходу. Когда я вытягиваю шею, чтобы лучше видеть, я вижу, что он практически тащит её. Интересно.

Я нажимаю кнопку связи.

— Мэтт, где ты?

— Прошу прощения?

— Где ты?

— Прошу прощения?

Я раздражённо закатываю глаза и пытаюсь ещё раз.

— Где. Ты? — я произношу это так громко, как только осмеливаюсь.

— О, извини, здесь немного шумно. Я наблюдаю за Бергманом. Он сидит за столиком с несколькими другими.

— Вампиры?

— Нет, люди. Может, мне начать фотографировать?

Было бы неплохо узнать, кто такие спутники Бергмана, но я не могу избавиться от ощущения, что с этой девушкой что-то не так.

— Вообще-то, не мог бы ты пройти в переднюю часть зала? В зал входит молодая женщина в чёрной мини-юбке и розовом топе. Брюнетка. Выясни, куда она идёт.

— Прошу прощения?

Я стискиваю зубы.

— Я сказала, в зал…

— Подожди, — перебивает Мэтт. — К Бергману подходит женщина. Каштановые волосы, розовый топ. Кажется, она немного неуверенно стоит на ногах.

Я тихо шиплю.

— Присмотрись к ней.

— Прошу прощения?

Я впиваюсь ногтями в ладони. Мэтт не виноват, что в клубе так шумно. Он также не виноват, что, благодаря моему статусу второстепенной знаменитости, всё пройдёт легче, если я останусь на улице. Хотя это чертовски раздражает.

— Следи за женщиной, — повторяю я.

В моём наушнике раздается потрескивание. Я надеюсь, что Мэтт получил сообщение. Я перенастраиваю камеру и с тревогой осматриваю вход и переулок. К сожалению — или к счастью, я полагаю — ни там, ни там не происходит ничего необычного. Я напрягаю мышцы и пытаюсь сосредоточиться.

Раздаётся ещё один треск.

— Эй! — я слышу крик Мэтта. — Отпусти меня! Я ничего не делал!

Дерьмо. Что бы он ни сделал, или кто бы его ни заметил, по крайней мере, у него хватило предусмотрительности подключить меня к общению. Не проходит и пяти секунд, как в дверях возникает потасовка, и Мэтта бесцеремонно вышвыривают вон, отчего он шлёпается на задницу. Люди в очереди смотрят на него широко раскрытыми глазами. Он моргает, глядя в мою сторону.

— Не смотри сюда! — предупреждающе бормочу я.

Мэтт резко опускает взгляд, встаёт на ноги и отряхивается. Галстук у него съехал набок, а на плече пиджака прореха.

— Что случилось?

Он отходит на несколько шагов, чтобы скрыть тот факт, что разговаривает.

— Я не знаю. Я не был рядом с Бергманом, честное слово. Я только сделал то, что ты просила.

— Наблюдал за женщиной?

— Именно так я и сделал.

Я прикусываю губу. Мэтт воспринимает каждое указание буквально. Вероятно, он уставился на брюнетку и не сводил с неё глаз. Тот факт, что его выгнали за такой поступок, подтверждает мои подозрения: она как-то связана с Бергманом, но я не знаю, как именно.

— Лучшее, что ты можешь сейчас сделать — это убраться оттуда, — говорю я ему. — Они и так будут в состоянии повышенной готовности. Если ты сейчас уйдёшь, они могут подумать, что ты просто на неё запал.

— Она была довольно милой, — отвечает он. — Даже если у неё трусики были видны через одежду.

— Ты действительно пялился на неё, да?

— Я всего лишь сделал то, что ты мне сказала. По-моему, у неё кружевные трусики.

Я закатываю глаза. Слишком много информации.

— Ты отвратителен. Шагай уже. Встретимся у мотоцикла, когда я закончу.

Мэтт слегка кивает и засовывает руки в карманы, уходя и насвистывая. Он настолько заметен, что я удивляюсь, как вышибала, хмуро смотрящий ему в спину, не последовал за ним. Мэтт может постоять за себя в драке; в конце концов, он бывший военный.

Я снова переключаю своё внимание на клуб. Я действительно ненавижу сидеть сложа руки и ждать, когда что-то произойдёт. Меня это не устраивает. Если Арзо и мой дедушка хотели, чтобы кто-то занимался только тем, что следил за Бергманом и клубом, им следовало выбрать кого-то другого.

Я не настолько глупа, чтобы войти в клуб самой, но я могу подойти немного ближе. Я переключаю камеру в режим видеосъёмки и проверяю, записывает ли она происходящее. Я вынуждена выбирать между парадной дверью и переулком, но если Бергман выйдет из главного входа, я смогу с легкостью последовать за ним. Если что-то и произойдёт, то только на боковой улице.

Я покидаю свой пост и спускаюсь вниз, обходя очередь слева, чтобы никто меня не заметил. Окольным путём я добираюсь до дальнего конца переулка. Он выходит на улицу с двух сторон — со стороны входа в клуб и с той, что потише, за ним. Я пока не видела, чтобы кто-нибудь пользовался им как кратчайшим путём, так что, пока я держусь в тени, я буду в безопасности.

Я протискиваюсь так далеко, как только осмеливаюсь, и ныряю за мусорный бак на колёсиках. Там на удивление чисто; когда я поднимаю крышку, чтобы заглянуть внутрь, пахнет всего лишь пластиком. Клянусь, здесь даже никогда не видели мешков с мусором. Я обдумываю этот факт, когда боковая дверь клуба открывается, и я вынуждена прятаться за ней.

— Я не понимаю, почему мы всегда должны выходить сюда. Внутри гораздо уютнее.

— Бергман, Бергман. Ты должен помнить, что вампиры уже не те, что были раньше. Люди напуганы. Если ты начнёшь давить на них прямо посреди танцпола, мы потеряем многих наших клиентов-людей.

— Я трачу гораздо больше денег, чем они.

— Это правда. Но ты обращаешься к нам, потому что мы предлагаем лучшие товары. Вряд ли кого-то из нас устроило бы, если бы эти товары продавались у Стрингфеллоу.

— Полагаю, это будет означать, что я буду меньше пить. Честно говоря, я не знаю, что со мной случилось в прошлый раз, — Бергман фыркает.

Я слегка подаюсь вперёд, чтобы посмотреть, что происходит. Там двое мужчин, плюс Бергман. Насколько я могу судить из своего неудобного положения, они оба люди. Я прищуриваюсь. Он что, продаёт им что-то?

Дверь снова открывается. На этот раз женщина, которую я заметила у входа, спотыкаясь, спускается по ступенькам. Бергман хмурится и ловит её за руку, пока она не упала.

— Она пьяна? Вы же знаете, я люблю мясо чистым.

Мои губы кривятся. Этот кровохлёб — позор для своей Семьи.

— Она выпила слишком много мартини, вот и всё.

Я чешу в затылке. Судя по тому, что я видела до сих пор, она выпила не один мартини. Это не просто сделка с наркотиками.

— Боже мой!

Я замираю, осознавая, что позади меня раздаётся взволнованный крик. Я медленно поворачиваю голову, и мой желудок сжимается, когда я вижу двух женщин, указывающих на меня.

— Ты — Красный Ангел! Ребята! Подойдите, посмотрите! Это та вампирша, которая убила деймона Какоса! Та, у которой есть сверхспособности!

Появляются двое мужчин. Все четверо смотрят на меня так, словно я чёртов экспонат в зоопарке. Я отчаянно машу рукой, пытаясь заставить их замолчать, но уже слишком поздно — ущерб нанесён.

— Что там происходит? — один из парней из мутного клуба отрывается от компании и направляется ко мне. Между гражданскими в одном конце и Бергманом и его приятелями в другом у меня нет выбора.

Я чертыхаюсь и выхожу из-за мусорного бака.

— Привет! — весело говорю я. — Как делишки?

Мужчина выглядит почти таким же удивлённым, как и женщины.

— Ты… ты…

Я киваю.

— Я — Красный Ангел, — слова звучат глупо, но мне некуда деваться. — Я была неподалёку, увидела ваш клуб и подумала, что мне не помешало бы выпить. Я хотела воспользоваться боковым входом, чтобы избежать толпы, — я любезно улыбаюсь.

— Она убила долбаного деймона Какоса, — выдыхает Бергман и направляется ко мне. — Мисс Блэкмен! Я ваш большой поклонник.

Лицо второго парня искажается, и он отворачивается.

— Убейте их сейчас же, — слышу я его бормотание.

Бергман застывает в замешательстве.

— Что?..

Я бросаюсь к группе. Сверкает серебро, и у меня перехватывает дыхание, когда я вижу, как длинное лезвие стилета вонзается в горло женщины. Внезапно до меня доходит, и я кричу.

— Беги, Бергман!

Я едва успеваю закончить фразу, как второй мужчина разворачивается и что-то бросает в него. Как только этот предмет покидает его руку, он бросается бежать. Я пролетаю мимо Бергмана, который хватается за деревянный кол, торчащий из его груди, и перепрыгиваю через тело женщины. Я догоню этих ублюдков ровно через три секунды.

Они исчезают за углом на главной улице. Используя дальнюю стену как рычаг, я выворачиваюсь вверх и пробегаю несколько шагов, чтобы повернуть налево и быстрее добраться до них. Однако тот, что впереди, уже кричит в сторону ждущей очереди.

— Красный Ангел! Смотрите!

Толпа оборачивается в мою сторону. Несколько человек отделяются и направляются ко мне.

— Можно взять у вас автограф?

— Как насчёт фотографии?

Я не обращаю на них внимания и бегу за мужчинами, которых уже поглотила очередь. Я замечаю их головы и пытаюсь перебежать на другую сторону, но у меня ничего не получается. Слишком много любителей тусовок покидают тротуар и устремляются ко мне.

— Прочь с дороги!

Это худшее, что я могла сказать. Вместо того, чтобы убраться с моего пути, они застывают, затрудняя мне проход. Я ругаюсь, виляя туда-сюда и расталкивая людей в стороны. К тому времени, как я вырываюсь из толпы, я слышу визг шин и вижу заднюю часть блестящей красной машины, которая удаляется по улице.

Я поспешно нажимаю кнопку связи.

— Мэтт! Красная спортивная машина направляется прямо по Блэр-стрит. Тебе нужно следовать за ней. Сейчас же!

Я слышу рёв двигателя мотоцикла. Мэтт ругается в моём ухе, затем выныривает из переулка впереди и ускоряется вслед за машиной. Я беспомощно смотрю им вслед.

Кто-то осторожно похлопывает меня по плечу. Я оборачиваюсь и вижу молодого парня со слезами на глазах.

— Вы моя героиня, — блеет он как баран. — Вы потрясающая.

Я могу только с отвращением покачать головой.

***

Я сижу на краю тротуара, на некотором расстоянии от глазеющей толпы. Они отказались от соблазна ночного клуба в пользу захватывающего зрелища — наблюдения за тем, как я дышу. По крайней мере, теперь полиция прибыла, и их держат подальше.

— Что случилось, Бо?

Я поднимаю взгляд на Фоксворти. Его глаза добрые, но встревоженные. Я не могу сказать того же о Николлс, стоящей за его спиной.

— Я действовала от имени «Нового Порядка», — говорю я. — Мы получили информацию, что один из вампиров Стюартов, парень по имени Бергман, торговал наркотиками.

— Это тот кровохлёб, труп которого лежит дальше по улице?

Я киваю.

— Он самый. Хотя, думаю, мы ошиблись. Держу пари, что при вскрытии в организме мёртвой женщины обнаружат наркотики. Парни из этого клуба, вероятно, накачивали вампеток наркотиками и передавали их Бергману. Он пил у них, а значит, и наркотики попадали в его организм. Они использовали его как прикрытие для своего бизнеса. Вероятно, он был настолько не в себе большую часть времени, что понятия не имел, что происходит.

— Ты убила её?

Я бросаю на него неодобрительный взгляд.

— Нет, чёрт возьми, я этого не делала.

— Есть какие-нибудь свидетели? — требует Николлс. — Как вы можете это доказать?

— Позади меня было четверо… — начинаю я.

— Они сказали нам, что сбежали, когда стало совсем плохо.

Я прищуриваюсь.

— Там есть камера, которая всё записывает, — я указываю на здание, где я устроилась ранее. — Вы найдёте её там, наверху.

Она, кажется, лишь слегка смягчилась.

— На этот раз ты действительно облажалась, не так ли, Блэкмен?

Самое ужасное, что я с ней согласна.

Глава 3. Переговоры

— Как насчёт этого? — спрашиваю я, указывая на тонкую папку. — Это обычное дело о вампирском похищении. Всё, что мне нужно сделать — это выяснить, находится ли… — я вытягиваю шею, — …Алан Тимс с Семьёй Бэнкрофт или нет, и как его завербовали. Мне не нужно будет говорить ни с кем из общественности.

Мой дедушка даже не вздрагивает.

— Ларс из Семьи Галли позаботится об этом.

Я стискиваю зубы.

— Ну, тогда вот это. Расследовать, есть ли у этой женщины роман с вампиром. Я довольно хороша в таких вещах. Я много занималась этим в «Крайних Мерах».

— Я поручил это Питеру.

Я считаю про себя до десяти.

— Не считая Арзо, я самый опытный следователь из всех, что у нас есть.

— Но ты не можешь выйти на улицу без того, чтобы тебя не окружили восторженные фанаты, — по тону его голоса предельно ясно, что он думает об этих «фанатах».

— Могу! Вчера я выгуливала Кимчи. У нас всё получилось. Ни один человек к нам не подошёл!

Он пристально смотрит на меня.

— Во сколько ты ушла?

— А это имеет значение? — он не отвечает, просто поднимает брови. Я вздыхаю. — Ладно, — огрызаюсь я. — Было около трёх, — его жест подчёркивает свершившийся факт. — Да ладно тебе! Это несправедливо!

— Тебе не шесть лет, Бо. Смирись с этим.

— Я не могу сидеть здесь сложа руки. Я не виновата, что прошлой ночью всё пошло наперекосяк! Ты видел запись с камеры наблюдения. Я сделала всё, что могла!

— Я прекрасно понимаю это, — мягко говорит мой дедушка. — На самом деле, это даже не твоя вина, что Бергман и его вампетка умерли. Результаты вскрытия показывают, что наркотики в её организме в любом случае убили бы их обоих.

— Они реально убирали его, — выдыхаю я. — Он выполнил свою задачу.

— Действительно. По крайней мере, наркотики объясняют, почему он отошёл от Семьи Стюарт. Мы можем свалить всё это дело на негодяев-людей, а не на изворотливых вампиров.

— Кто-нибудь уже нашёл этих людей? — требую я.

Он качает головой.

— Нет. Мэтт, на этой нелепой штуковине, которую ты называешь транспортным средством, был лучшим шансом, который у нас имелся, но у них была слишком большая фора по сравнению с ним. Они не вернулись в клуб, и полиция не может их найти.

Я сжимаю кулаки.

— Я могла бы пойти и…

— Нет.

— Но…

— Ты только навлечёшь на себя ещё больше неприятностей. Нам нужно найти альтернативные задания, соответствующие твоим новым, — он делает паузу, — навыкам.

Я прищуриваюсь.

— Что это за навыки?

— Хорошо выглядеть перед камерами.

— Что? — я аж запинаюсь.

Мой дедушка достаёт свои часы на цепочке и начинает их протирать.

— Бо, в этой роли ты принесёшь больше пользы, чем за сотню расследований предполагаемых похищений и сомнительных затей.

— Думаю, я уже доказала, что интервью — это не моё. Кроме того, я потратила несколько дней, отвечая на все проклятые вопросы, которые мне задавали. Мне больше нечего сказать.

— Я и не думал о другом интервью, — мягко говорит он.

У меня сразу же возникают подозрения.

— А что тогда?

— Для Семей всё стало совсем плохо, когда в дело влезла твоя подружка Никки.

— Я бы не назвала её своей подружкой.

Он игнорирует меня.

— И тот факт, что она была с Семьей Монсеррат, означает, что им приходится труднее, чем всем остальным Семьям, вместе взятым.

— Я знаю об этом. И что?

Он пожимает плечами.

— Публика любит тебя. Последний раз, когда кто-то одерживал верх над деймоном Какосом, произошёл более ста лет назад. И даже тогда они умерли через три дня. Ты забегаешь в горящие здания, чтобы спасти людей. Из-за твоего небольшого роста ты выглядишь миленько. Несмотря на эту нелепую одежду и поношенную кожаную куртку, ты — пин-ап девушка с обложки 2015 года.

(Во избежание недопонимания, книга была написана в 2015 г., — прим)

— Я не думаю, что девушки пин-ап всё ещё существуют, — я поднимаю руки и жестикулирую, чтобы подчеркнуть своё раздражение.

— Перестань трепыхать руками, Бо. Ты выглядишь нелепо.

— И что дальше? — требую я. — Что это за чёртово задание?

— Возможно, тебе оно понравится больше, чем ты ожидаешь.

Я обнажаю зубы.

— Выкладывай.

Он слегка отшатывается.

— Если ты думаешь, что демонстрация кровохлёбской агрессии сможет меня поколебать, то ты знаешь меня не так хорошо, как тебе кажется. Это Лорд Монсеррат.

— А? Какое отношение к этому имеет Майкл?

Мой дедушка улыбается мне; клянусь, в его улыбке сквозит ликование.

— Нам нужно, чтобы большинство людей увидели его в лучшем свете. Он самый снисходительный и либеральный из Глав Семей, и всё же у него наихудшая репутация. Ты станешь его очень заметной девушкой.

У меня отвисает челюсть.

— Ты шутишь? Это моё задание? Притвориться, что я очередная пассия Майкла?

— Будет ли это притворством? — спрашивает дедушка. Я сверлю его сердитым взглядом. — В любом случае, — продолжает он, — это оптимальный путь.

— Он на это не согласится, — заявляю я.

— Он уже согласился.

— Что? — взвизгиваю я. — Вы обсуждали это за моей спиной?

Раздаётся стук в дверь. Мой дедушка поднимает руку, предупреждая дальнейшие протесты.

— Входите, — зовет он.

Появляется Далия. Я наблюдаю за ней, молча кипя от злости.

— Добрый вечер, мистер Блэкмен.

— Далия, — он выдвигает ящик стола и достаёт ещё одну папку. — Вот, пожалуйста. Ты найдёшь внутри всё, что нужно.

Она мило улыбается, берёт папку и открывает её. Её глаза широк раскрываются.

— Я буду помогать Лорду Галли с вербовкой?

— Ты предложишь свою помощь и перепроверишь список кандидатов.

— Большое спасибо! Я вас не подведу! — она смотрит на меня. — Ты можешь в это поверить, Бо? Я так взволнована!

Я смотрю, как она уходит, затем поворачиваюсь к дедушке и упираю руки в бока.

— На самом деле, — выплёвываю я, — я вообще не могу в это поверить. Она? Она получит настоящее задание?

— Арзо перепроверит её работу.

— Но мы не можем ей доверять! Только не говори мне, что ты поверил в ту историю, которую она сочинила о побеге от Медичи через открытое окно!

Он вздыхает.

— Может, это и банально, Бо, но тебе нужно держать своих друзей близко, а врагов — ещё ближе. Пока мы на самом деле не узнаем, почему она здесь, ей нужно верить, что мы на её стороне.

— Позволь мне это сделать, — умоляю я. — Я не подхожу для того, чтобы изображать подружку.

— Ты не можешь сдержать рычание, когда смотришь на неё.

— Что ж, тогда отпусти меня в Венесуэлу! Мне всё ещё нужно найти тех ублюдков, которые пытались убить Rogu3!

— Для такого новообращённого вампира, как ты, слишком сложно избегать солнца в таком путешествии. К тому же, это большая страна, и никто не смог определить их точное местоположение, — он берёт авторучку, показывая, что наш разговор подходит к концу. — Я искренне надеюсь, что ты не поддерживала контакт с этим ребёнком.

— Нет, — коротко отвечаю я. Rogu3 и так достаточно настрадался из-за наших отношений.

— Хорошо. А теперь тебе лучше уйти. Лорд Монсеррат ждёт твоего звонка.

Он наклоняет голову и начинает что-то писать в блокноте. Я ещё мгновение стою на месте, глядя на него. Затем качаю головой и выхожу.

***

Что раздражает, так это то, что на самом деле это неплохой план. Несмотря на все мои усилия, я, похоже, являюсь объектом внимания прессы, в то время как Майкл остаётся воплощением дьявола. Не помогает и то, что все знают, что я сбежал из объятий Семьи Монсеррат. Я читала разные статьи, в которых говорилось, что все они монстры, и я больше не могла находиться рядом с ними. В этих статьях не упоминается реальность: что я такой же «монстр», как и они. Но это всё равно не значит, что я хочу притворяться его очередной любовью. Во-первых, я не уверена, что могу доверять себе.

Я нетерпеливо барабаню пальцами по подлокотнику кресла, ожидая Майкла. Интересно, он намеренно заставляет меня ждать? В этом был бы смысл: он пришёл мне на помощь в телестудию, но появился слишком поздно, чтобы быть полезным. Он захочет напомнить мне, у кого на самом деле вся власть, хотя это он принимает мою помощь.

— Добрый вечер, Бо.

Я поднимаю взгляд и слегка напрягаюсь. На нём один из его синих костюмов Монсеррат, под которым накрахмаленная белая рубашка. Галстука нет, а верхние пуговицы расстёгнуты, открывая гладкую загорелую кожу, которая не должна быть позволена ни одному уважающему себя вампиру. Он больше похож на чёртову модель, чем на руководящего члена братства кровохлёбов. Я с трудом сдерживаюсь, чтобы не взглянуть на свою одежду. Комментарии моего деда о том, что я выгляжу неряшливо, и так уже заставляют меня чувствовать себя неполноценной.

Я встаю на ноги и неловко протягиваю руку, пытаясь сохранить официальность.

— Добрый вечер.

Вместо того чтобы пожать её, Майкл берёт мои пальцы и нежно касается их губами. Этот жест показался бы неприличным почти у любого другого мужчины; к сожалению, в исполнении Майкла он производит противоположный эффект. Моё сердце начинает бешено колотиться, а во рту пересыхает.

Я отдёргиваю руку.

— В этом нет необходимости, — выпаливаю я.

Его лицо остаётся бесстрастным.

— Ты протянула мне руку.

— Чтобы пожать! А не чтобы обслюнявить!

Он приподнимает бровь.

— Обслюнявить?

— Ты ведь не целуешь руку Урсусу, нет?

Майкл выглядит забавляющимся.

— Нет, не целую. Но я и не пытаюсь притворяться, будто между мной и Урсусом что-то есть.

— Мы одни. Тебе не нужно устраивать представление перед стенами.

Он наклоняет голову набок.

— Ты действительно раздражена из-за этого.

Я фыркаю.

— Ты удивлён?

— Если ты не хочешь этого делать…

— Ты же знаешь, что не хочу, — я вздёргиваю подбородок. — Но я это сделаю. Сначала нам нужно установить несколько основных правил, вот и всё.

Он складывает руки на груди.

— Тогда продолжай.

— Мы приберегаем проявления чувств для появления на людях. В противном случае в этом нет смысла.

— Это будет выглядеть неловко, если обычно мы не… — я прищуриваюсь. Майкл поднимает руки. — Хорошо.

Я загибаю пальцы.

— Мы встречаемся на людях только тогда, когда вокруг собирается много прессы.

— Насколько я слышал, для тебя это не будет проблемой.

Я хмурюсь.

— Не чаще одного свидания в неделю.

— Четыре, — он пристально смотрит на меня. — Мир должен поверить, что мы любим друг друга, Бо.

— Ладно. Два свидания.

Майкл качает головой.

— Три.

Я шиплю сквозь зубы. Он дружелюбно пожимает плечами.

— Если ты встречаешься с кем-то на стороне, постарайся, чтобы никто об этом не узнал. Я не хочу выглядеть идиоткой.

— Я не собираюсь ни с кем встречаться, — он облизывает зубы. — Тебе тоже не стоит.

— Шанс был бы кстати, — бормочу я. — Как долго мы собираемся продолжать в том же духе?

— Возможно, несколько месяцев? Всё будет не так плохо, как ты думаешь. Мы хорошо ладим, — его глаза блестят, и взгляд на мгновение останавливается на моих губах. — Большую часть времени.

Я сглатываю.

— Я не люблю лгать, — бормочу я. Хотя, кажется, я только этим и занимаюсь.

— Это не ложь, — он улыбается. — Мы просто будем вести себя… с любовью по отношению друг к другу. Мир может сделать свои собственные выводы.

— Семантика.

— Если ты так говоришь.

Мы смотрим друг на друга, наверное, всего несколько секунд. Кажется, что прошла вечность.

— Мне пора, — бормочу я в конце концов.

— Тогда завтра вечером? Я заеду за тобой около девяти.

— Не могу дождаться.

***

Поскольку моё новое «задание» займёт лишь малую часть моего времени, а «Новый Порядок» не позволит мне больше браться за другие задания параллельно, я решаю поработать фрилансером. Я не собираюсь сидеть сложа руки, пока не утихнет этот дурацкий фурор в прессе; я буду немного осторожнее, вот и всё. Кроме того, у меня есть свои дела, которые я хочу расследовать.

Я бегу трусцой от особняка Монсеррат к ближайшему входу в метро. Уже поздно, и, когда я подхожу к шлагбауму, какой-то парень натягивает ленту-заграждение.

— Поезда больше не ходят, мисс, — говорит он, едва взглянув в мою сторону.

— Мне не нужен поезд, — говорю я ему. — Я просто хочу попасть внутрь.

— Зачем вам это? Вы не похожи на бездомную. Только… — его голос затихает, когда он узнаёт меня. — Только Красный Ангел пользуется туннелями, — неуверенно заканчивает он.

Я делаю ему небольшой реверанс.

— Как видите.

— Конечно, мэм. Конечно! — он спешит открыть ворота. — Вы преследуете плохого парня?

— У меня есть кое-какие дела, — уклоняюсь я от ответа. Формально я нарушаю закон, заходя в туннели, даже если смотрителю станции, похоже, всё равно. Мне также не нужно использовать обширную систему туннелей для передвижения в тёмное время суток. Я просто не хочу, чтобы за мной следовала толпа журналистов и фанатов.

— Это действительно важно, — тихо говорю я, — чтобы никто не узнал, куда я ушла.

Он энергично кивает головой.

— Я никому не скажу.

Я вглядываюсь в его лицо. Думаю, он говорит правду.

— Спасибо.

Он прикусывает губу и с тревогой смотрит на меня. Очевидно, он хочет сказать что-то ещё. Я бросаю на него ободряющий взгляд, и он одаривает меня широкой улыбкой.

— Могу я попросить у вас автограф? Это не для меня, вы понимаете. Но моя дочь…

— Конечно. У вас есть ручка и бумага?

Он роется в кармане и протягивает мне маленький блокнот и погрызенную ручку. Он выглядит смущённым.

— Извините, мне следовало найти для вас что-нибудь получше.

— Всё в порядке. Кому это подписать?

— Лизе. И Джоунси.

— Это вы? — он кивает. Я ставлю свою подпись и передаю блокнотик обратно. — Если вам когда-нибудь понадобится помощь, Джоунси, обращайтесь ко мне. Всё в порядке?

Он выглядит так, будто вот-вот упадёт в обморок.

— Да, мисс! То есть, Красный Ангел! Мисс Блэкмен!

— Можно просто Бо, — я хлопаю его по плечу. Предложение об одолжении — это самое малое, что я могу сделать, если он позволит мне проникнуть внутрь. Возможно, в известности всё-таки есть свои преимущества, но поклонение герою кажется немного неловким, поэтому я быстро ухожу, сбегая по ступенькам к железнодорожным путям.

— Пока, Бо! — восторженно кричит он у меня за спиной.

Я машу в ответ и торопливо убегаю. Чтобы добраться до нужного мне выхода, не требуется много времени. В это время поезда не ходят, и я потратила достаточно времени на изучение сети туннелей, так что точно знаю, по какому маршруту двигаться. Мне помогает то, что я наконец-то обретаю свои полные вампирские способности. Я мчусь с головокружительной скоростью, почти не вспотев.

Поднявшись на улицу, я набираю полные лёгкие свежего воздуха и пробегаю последние несколько метров до паба. Не желая, чтобы меня узнали, я вхожу, опустив голову. К счастью, Д'Арно оказался предусмотрительным и сел в дальнем тёмном углу, а не на своё обычное место у стойки. Я бочком подхожу к нему, беру табурет и ставлю его так, чтобы сидеть спиной к двери. Это затрудняет реагирование в случае опасности, но, по крайней мере, я могу отвернуться от других посетителей.

К сожалению, у Д'Арно другие планы. Он улыбается мне, достаёт свой телефон и делает снимок, прежде чем я успеваю среагировать.

— Чёрт возьми! Зачем ты это сделал?

— Это же очевидно, не так ли? Люди будут ломиться в мою дверь, когда услышат, что Красный Ангел — один из моих клиентов.

Я стискиваю зубы.

— Я не твой клиент. Мне просто нужна небольшая помощь.

— То же самое, — он машет рукой в воздухе. — Позволь мне сделать наше совместное селфи, и я сохраню эту консультацию бесплатной.

Я настороженно смотрю на него.

— Куда ты собираешься повесить фотографию?

— В моём кабинете. Это произведёт впечатление на новых клиентов, — он бросает на меня умоляющий, пристальный взгляд.

Я вздыхаю.

— Ладно.

В мгновение ока он оказывается рядом со мной, держа телефон на расстоянии вытянутой руки. После пяти снимков я отталкиваю его.

— Как дела в бизнесе?

— Отлично! — в его голосе слышатся вкрадчивые нотки, которые я предпочитаю не замечать. — Перед тобой официальный юридический представитель Семьи Стюарт по отношениям с людьми. Конечно, пока это только название. Они решили изо всех сил притворяться дружелюбными по отношению к людям. Но я думаю, что смогу убедить их использовать меня в реальной жизни.

— Разве у них не хватает собственных юристов?

— Конечно. Но ни у кого из них нет моих навыков, — он откидывает назад свои рыжевато-каштановые волосы.

— Кстати, об этих навыках…

— Конечно, конечно. Что я могу для тебя сделать, Бо? Никакая просьба не слишком велика.

— Мне нужен временной пузырь.

Д'Арно заметно сдувается.

— Это невозможно.

— Ты сказал, что никакая просьба не будет слишком большой.

— Я не знал, что ты хочешь такое! Я думал, тебе нужен юрист по СМИ! Права на книги, контракты на рекламу и тому подобное.

— Временной пузырь, — твёрдо повторяю я. — Вот что мне нужно.

— У меня есть контакты в издательстве Penguin. Уверен, они были бы в восторге…

— Гарри, — предупреждающе говорю я.

Он закатывает глаза.

— Это незаконно, Бо. Ты должна это знать. Правительство поспешило принять закон после того, как Мэтисон сделал своё дело.

Я поднимаю брови.

— Он сделал своё дело? Ты имеешь в виду, изнасиловал и убил нескольких деймонов, вампиров, ведьм и людей? Это дело? — я начинаю вспоминать, почему Д'Арно меня так раздражает.

— Ты понимаешь, что я имею в виду. Никто больше не может получить доступ к пузырям времени. Даже тем компаниям вечной жизни пришлось отказаться от своих пузырей. В результате они все обанкротились.

Я наклоняюсь вперёд.

— Но Мэтисона поймали благодаря мне. Возможно, они сделают исключение.

— Я уверен, что они бы с удовольствием, но они не могут и не будут, — он проницательно смотрит на меня. — Слава не даст тебе всего.

— Ты уверен в этом?

Он кивает.

— Абсолютно.

Я пожимаю плечами.

— Окей, — я встаю, чтобы уйти.

— Эй! Подожди! Как насчёт того, чтобы выпить за старые добрые времена?

— Извини, Гарри. Я занята.

Я оставляю его бушевать и роюсь в кармане в поисках телефона. Мои пальцы касаются маленького белого камешка, подарка от доктора Лава, который должен напоминать мне о моей человечности, и я чувствую укол вины за то, что свернула с прямого и узкого легального пути. Затем я пожимаю плечами. Не то чтобы я собиралась кому-то навредить. Временной пузырь нужен мне для общего блага.

Я просматриваю свои контакты, пока не нахожу нужного.

— О'Ши? Нам нужно увидеться.

Глава 4. Покупка ответов

О'Ши отказывается встречаться в каком-нибудь тихом месте. Он говорит, что работает, поэтому я вынуждена купить поддельные солнцезащитные очки от Гуччи и поддельный шарф от Прада, чтобы прикрыть голову и сохранить инкогнито. Я не возражаю против маскировки; это будет хорошим испытанием, чтобы доказать моему дедушке и всем остальным в «Новом Порядке», что я всё ещё могу работать под прикрытием. Единственное, что раздражает — это то, что на шарфе вышито слово Prata вместо Prada. Надевая его, я действительно чувствую себя идиоткой. (Prat — идиот, болван, кретин, — прим)

И всё же, кажется, это работает. Никто не останавливает меня на улице, чтобы попросить автограф, и никто не издаёт восторженных криков. Я даже прохожу через двери «Магикса», не будучи остановленной охранником. Учитывая, что фирма магических товаров давно объявила меня врагом общества номер один, это немалый подвиг. Я не виню их за то, что они придерживаются такого мнения. По крайней мере, они более честны, чем те преследователи знаменитостей, которых я привлекаю в последнее время.

Я замечаю О'Ши в отделе, где продаются приворотные зелья. У меня замирает сердце; я очень надеюсь, что он не взялся за старое. Мне бы не хотелось просить Фоксворти арестовать его.

— С каких это пор это заведение работает в такое позднее время? — я озвучиваю это в качестве вступительной реплики, чтобы не спрашивать: «Ты планируешь похимичить с заклинанием таким образом, что это приведёт к нескольким смертям?»

Он поворачивается и моргает, его оранжевые зрачки сужены и сфокусированы.

— Мы не должны общаться! — шипит он.

— Э-э…

О'Ши громко фыркает и хватает меня за руку, сильно надавливая на мясистую часть ладони и выкручивая. Я вырываюсь.

— Какого чёрта?

Он замирает.

— Бо?

— Конечно, это чёртова Бо, придурок! А ты на кого подумал?

— Неважно.

— Девлин…

— Я думал, ты ещё один тайный покупатель, ясно?

Я в полном замешательстве.

— Что ты имеешь в виду?

— Это моя нынешняя работа, — раздражённо объясняет он. — Я же говорил тебе, что работаю.

— Тайным покупателем?

— Ну, да. Я соответствую всем критериям: я разбираюсь в магии, и я на четверть деймон, так что, если кто-то из персонала на этаже окажется расистом, я буду первым, с кем это продемонстрируют… Я идеальный кандидат, — он отстраняется с самодовольной улыбкой.

— И ты подумал, что я тоже тайный покупатель?

— Посмотри на себя! Тёмные очки, странный платок на голове. Ты подходишь под описание.

Я качаю головой.

— Несуразица какая, — затем я хмурюсь. — Это было что-то вроде тайного рукопожатия для тайных покупателей, которое ты пытался мне сделать?

— Ш-ш-ш! — он крутит головой из стороны в сторону, как будто кто-то подслушивает. Реальность такова, что, если не считать нескольких изнурённых зельеваров, в магазине никого нет. Сейчас середина чёртовой ночи. — Кроме того, — добавляет он, — на твоём месте я бы больше беспокоился о том, что ты начинаешь всё больше походить на твоего дедушку.

— Что ты имеешь в виду?

— Несуразица? Такое слово реально существует?

Я закатываю глаза.

— Ты прекрасно знаешь, что оно существует. Хотя, — признаюсь я, — последние несколько дней я провела взаперти со стариком. Возможно, он на меня влияет.

— Ммм, — О'Ши, похоже, не впечатлён. Он берёт красивый стеклянный флакон, наполненный бурлящей фиолетовой жидкостью, и кладёт его в карман.

— Что ты делаешь?

Он пожимает плечами.

— Они платят мне не так уж много. Думаю, я заслуживаю премии.

— Я не собираюсь якшаться с магазинным воришкой, — твёрдо говорю я. — Положи на место.

О'Ши смотрит на меня с презрением.

— Ты беспокоишься о доходах «Магикса», не так ли? Я думал, ты будешь рада, если они потеряют несколько фунтов.

— Возможно, но я не вор. Положи эту чёртову штуку на место.

Он хмуро смотрит на меня, но возвращает бутылку на полку. Он выбирает другую бутылку и направляется к кассе.

— Так что ты всё-таки хочешь?

— Это всё? Это всё приветствие, которое я получу? Что случилось с «привет, Бо, как дела?»

Он останавливается как вкопанный, медленно поворачивает ко мне голову и поднимает брови.

— Ладно, — бормочу я. — Кажется, я начинаю говорить как мой дедушка.

— По крайней мере, ты признаёшь это. Как дела? Как Коннор?

Я хмурюсь. Странный вопрос.

— С ним всё в порядке. Я в порядке. У нас всё в порядке.

— Супер, — он ставит бутылку перед кассиром. — Я не смог найти никаких сосудов-валентинок.

Она вежливо улыбается.

— Они у нас продаются только в феврале, сэр. Если вы хотите сделать особый заказ…

— Нет, нет, — беззаботно отвечает О'Ши. — Всё в порядке.

Она начинает заворачивать бутылку.

— Вам нужен пакетик?

— Да, пожалуйста.

Она наклоняется и достаёт один из-под полки. О'Ши толкает меня локтем.

— Что? — озадаченно спрашиваю я.

Он раздражённо морщит нос. Он отдаёт деньги за зелье и собирается уходить.

— Ты это видела? — спрашивает он. — Это сразу же попадет в мой отчёт.

— Эм, что видела?

— Её отношение! Это было откровенно грубо.

Я таращусь на него.

— Нет, не было.

— Её тон, то, как она закатила глаза…

— О'Ши, она была совершенно вежливой. Ты воспринимаешь это слишком серьёзно.

— Это моя работа.

— Которую ты готов потерять из-за кражи?

В ответ я получаю полный отвращения взгляд.

— Чего ты хочешь, Бо? Очевидно же, что я очень занят, — он облизывает губы. — Дело в Майкле? Он чувствует себя одиноким?

Я бью его по руке.

— Не будь смешным. Мне нужна помощь, чтобы заполучить временной пузырь.

Наступает минута молчания. Затем О'Ши странным тоном произносит:

— Но, Бо, ты же наверняка знаешь, что все временные пузыри держат под замком, подальше от опасных серийных убийц и тому подобного. Тот факт, что ты просишь меня помочь тебе его достать, означает, что ты, должно быть, хочешь, чтобы я его украл. А я-то думал, что ты не вор.

Э-э-э…

— Это совсем другое. Я просто хочу его одолжить.

— В самом деле, — говорит он ровным голосом.

— В самом деле!

— Что ж, в таком случае… — растягивает слова О'Ши, преувеличенно подмигивая. — Давай сделаем это! Это будет весело, — он бросает пакетик «Магикса» и зелье в ближайшую урну. — Слава богу! Я не выдержал бы продолжения шопинга.

По какой-то причине в глубине моего нутра зарождается дурное предчувствие.

***

Ворота, ведущие на Чёрный Рынок… тоже чёрные. Поднимая на них взгляд, я с трудом сдерживаю дрожь. Толпа подозрительных личностей, слоняющихся перед входом, тоже не помогает.

— Ты уверен, что это лучшее место? — с сомнением спрашиваю я О'Ши.

— Это единственное место, — твёрдо отвечает он. — Все сферы с временными пузырями, о которых мы знаем, были конфискованы армией. Если мы хотим выяснить, где они находятся, нам нужна информация — такая информация, которую можно купить только здесь, — он бросает на меня взгляд. — Уж не хочешь ли ты сказать, что крутая Бо, она же Красный Ангел, никогда не бывала на Чёрном Рынке?

Я неловко пожимаю плечами.

— Ты забываешь, что до недавнего времени я была человеком. Даже самые опытные сыщики из «Крайних Мер» избегали этого места. Оно не совсем безопасно для не-трайберов.

— Тьфу! — говорит он, фыркнув. — Сплошная пропаганда.

В этот момент один из наиболее мутных чёрных ведьмаков хватает другого за горло и заставляет опуститься на колени. Он достаёт из-под плаща длинное изогнутое лезвие и приставляет его к щеке своей несчастной жертвы, вдавливая в кожу точно в центр чёрной магической татуировки, которая пульсирует там.

Я бросаюсь вперёд, но О'Ши быстро двигается, хватая меня за руку.

— Это безопасно, только если ты не будешь вмешиваться, конечно.

Капля крови стекает с лезвия, а скорчившийся ведьмак скулит. Я отчаянно хочу остановить происходящее, что бы там ни происходило, но я знаю, что сейчас не моё дело вмешиваться, да и не время выставлять себя на посмешище. К сожалению, мутный ведьмак с ножом в руке уже заметил меня.

— Так, так, так, — растягивает он слова. У него не типичный для Ист-энда акцент, а плавный, с каким-то аристократическим гнусавым акцентом. Почему-то это делает его ещё страшнее. — Сама Красный Ангел ступила на наш порог. Ребята, вы знаете, что она Блэкмен?

Все до единого, даже ведьмак, лежащий на земле, поворачиваются, чтобы посмотреть на меня. Не думаю, что логические рассуждения станут моими союзниками в этой конкретной ситуации. Вместо этого мне придётся воспользоваться «подарком», который дал мне Икс.

Демонстративным движением я поправляю воротник своей кожаной куртки и подхожу с важным видом.

— Если у тебя претензии к моей семье, — говорю я с улыбкой, которая, как я молюсь, выглядит скорее опасной, чем девчачьей, — тогда скажи об этом прямо. Мы можем разобраться с этим прямо сейчас. Я буду более чем счастлива услужить, — я игнорирую внезапный вздох О'Ши. — У меня всё ещё немного ноют мышцы после небольшой потасовки, которая произошла прошлой ночью, но я думаю, что смогу принять вызов. Возможно, ты это видел? Я полагаю, это транслировалось в прямом эфире по телевидению, — я небрежно поворачиваюсь к О'Ши, который буквально съёжился. — Ведь так, Девлин?

Он кашляет.

— Да. Да. Это показывали по телевизору.

Чёрный ведьмак на мгновение оценивает меня взглядом.

— Я думал, ты будешь выше.

— О, — мурлычу я, — размер — это действительно не главное, — мой взгляд скользит вниз по телу ведьмака, задерживаясь на его паху дольше, чем это было бы вежливо. — Хотя… — задумчиво добавляю я. Затем снова поднимаю взгляд и улыбаюсь.

Обычно я никогда не насмехаюсь над чёрными ведьмами, хоть и чувствую себя увереннее в своих вампирских способностях, но возможность проскользнуть на рынок незамеченной уже упущена. Кроме того, иногда приходится бороться с огнём с помощью огня. Пока моя репутация опережает меня, мне это может сойти с рук.

Один из самых смелых ведьмаков рычит и делает шаг вперёд.

— Держу пари, она не такая крутая, как кажется. Такая крошечная, как она? Я с тобой справлюсь, Блэкмен.

Чёрт. Я пытаюсь выглядеть смутно забавляющейся и подзываю его к себе. Главарь наблюдает, как его прихвостень, преисполненный бахвальства, демонстративно снимает куртку. Он протягивает ладонь, и другой ведьмак опускает в неё кастет. Нацепив его на кулак, он обнажает зубы. Я отвечаю ему тем же — что ж, хотя бы мои клыки лучше, чем у него. Несмотря на мою браваду, узел напряжения в моём животе затягивается. Если я не расправлюсь с этим идиотом быстро, то очень скоро станет очевидно, что я не такая крутая, какой выставлял меня Икс.

Ведьмак замахивается на меня. Несмотря на то, что он наносит удар с большой силой, мои рефлексы быстрее, и я легко уклоняюсь. Его рот кривится, и он пытается снова. Я снова уворачиваюсь. Мне приходит в голову, что есть лучший выход, чем пытаться уложить ведьмака. Это будет унизительно для него, но зато никто из нас не пострадает, и, как бы это ни раздражало, я сохраню свою репутацию Красного Ангела.

Я остаюсь начеку и жду, когда он сделает очередное движение. Он замахивается кастетом мне в живот. Я снова уклоняюсь, но на этот раз, вместо того чтобы ждать следующего удара, ныряю и проскакиваю между его ног, завершая бросок вперёд. Я вскакиваю на ноги и разворачиваюсь. Ему требуется минута или две, чтобы оправиться от замешательства и повернуться ко мне лицом.

— Я была действительно хороша в гимнастике, когда училась в начальной школе, — комментирую я.

Он сжимает кулаки, делая ложный выпад правой, но ударяя левой ногой. Я подпрыгиваю вверх, делаю сальто и приземляюсь позади него. Я хлопаю его по плечу и, когда он оглядывается на меня, слегка машу пальцами.

— Прекрати играть, сука, и дерись!

Я широко улыбаюсь. Он бросается на меня, но я отступаю в сторону, мои ноги танцуют что-то вроде баварского тустепа. Стоит ли пытаться угадать, кто заставил меня научиться официальным танцам? Ведьмак приходит в ещё большую ярость, но его спутники, которые держатся от нас на приличном расстоянии, слегка посмеиваются. Это не улучшает его настроения. Его рука дёргается, направляясь к заднему карману, где, без сомнения, у него припрятано более смертоносное оружие. Я поднимаюсь на цыпочки и хватаюсь за верхушку уличного фонаря над ним. Я подпрыгиваю в воздух, а затем опускаюсь на плечи ведьмака, как будто он предложил покатать меня на спине.

Он злобно рычит, извиваясь сначала в одну сторону, потом в другую, пытаясь стряхнуть меня. Я крепко сжимаю его ногами, опускаю руки, чтобы прикрыть ему глаза. Когда он ослеплён, его движения становятся ещё отчаяннее. Он спотыкается, наклоняя голову. К несчастью для него, его макушка врезается в стену, которая окружает рынок. Он со стоном падает на землю, в то время как я освобождаюсь и отряхиваю джинсы. Я не хотела, чтобы это произошло.

Главарь, всё ещё держащий нож у лица своего пленника, поднимает брови и выглядит слегка удивлённым.

— Полагаю, то, что о тебе говорят, правда. Я действительно задавался вопросом, была ли драка с деймоном Какосом инсценировкой.

Я стараюсь не реагировать.

— Если хочешь, я могу попробовать ещё раз с другим ведьмаком, — говорю я. — Если ты до сих пор не уверен, — я крепко скрещиваю пальцы, молясь, чтобы позор упавшего ведьмака оказался достаточным, и остальные оставили меня в покое.

— Уверен, в этом нет необходимости, — он протягивает мне свободную руку для рукопожатия.

Я на мгновение задерживаю на нём взгляд. Он всё ещё чёрный ведьмак, а я всё ещё Блэкмен.

— Если не возражаешь, — говорю я, — я не буду пожимать тебе руку. Никогда не знаешь, какие следы заклинаний могут остаться на твоей коже.

По блеску в его глазах я понимаю, что была права. Он убирает руку.

— Надеюсь, мы не обидели тебя этой глупой стычкой.

— Я чувствую себя немного… раздражённой, — я гаденько улыбаюсь. — Почему бы тебе не успокоить меня и не отпустить его? — я указываю на перепуганного ведьмака, лежащего у его ног.

— Тебя это не касается. Он заслуживает наказания.

Я делаю шаг вперёд.

— Ты явно главарь этой банды. Возможно, ты заслуживаешь наказания за то, что заставил меня опоздать на встречу внутри.

Его губы поджимаются. Он, очевидно, взвешивает шансы того, что все они справятся со мной, по сравнению с потерей лица из-за освобождения ведьмака. Я почти уверена, что знаю, что он сделает, но всё равно нервничаю.

— Он не настолько важен, — говорит он. В его глазах по-прежнему таится опасная тьма, которая говорит об обратном. — Забирай его, — он практически швыряет в меня ведьмака.

— У меня уже есть домашнее животное, — я широко улыбаюсь. — Но всё равно спасибо, — я помогаю ведьмаку подняться на ноги. Он смотрит на меня, затем на своего похитителя. Секунду спустя он убегает по улице. Я киваю О'Ши, и мы вдвоём проходим через ворота Чёрного Рынка.

Как только мы оказываемся вне пределов слышимости, О'Ши обмякает.

— Это правда произошло? Бо, ты сумасшедшая! Я знаю, что ты убила деймона Какоса, но что, если бы кто-то из них использовал заклинание?

Я думаю о протянутом рукопожатии лидера.

— Одному из них это почти удалось, — я вытираю пот со лба. — Нам повезло.

— Никогда больше так со мной не поступай! — он тычет пальцем мне в лицо. — У меня нет шансов против одиннадцати ведьмаков. Если ты проиграешь, я труп.

— Я сделаю всё, что в моих силах, — слабо говорю я.

— Почему ты заставила их отпустить того другого ведьмака?

Я пожимаю плечами.

— Честно говоря, я не знаю. Просто мне показалось, что так будет правильно, — я встаю на цыпочки и замечаю табличку с надписью «Туалет». — Подожди здесь.

— Куда ты сейчас идёшь?

Я морщусь.

— Мне действительно нужно пописать. И блевануть, — к сожалению, это становится довольно дурной привычкой.

***

О'Ши всё ещё бледен, когда я возвращаюсь, чувствуя, что тошнота немного утихла.

— Ты ведь знаешь, что бросила вызов, верно?

Я проверяю, не пахнет ли у меня изо рта. Кажется, всё не так уж плохо.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты женщина ростом метр двадцать, которая, по-видимому, супергерой. Таких ситуаций будет гораздо больше. Все захотят посмотреть, смогут ли они превзойти тебя.

— Во мне метр пятьдесят роста, — отвечаю я с притворным раздражением. — И я надеюсь, что большинство людей, включая трайберов, будут слишком напуганы, чтобы вступить со мной в бой. Похоже, мне попадаются только мечтательные охотники за автографами, а не чёрные ведьмаки с многолетней местью. Он был исключением из правил.

О'Ши закатывает глаза.

— Ты не понимаешь. Само собой, найдётся много людей, которые подумают, что ты лучшее, что появилось со времён бутылочных заклинаний. Но ты также бросаешь вызов. Если ты знаменита, представь, насколько знаменит будет тот, кто тебя унизит.

Я сглатываю. В его словах есть резон. Ещё одна причина держаться подальше от глаз общественности. Вот блин.

— Кстати, — продолжает О'Ши, — как ты убила того деймона Какоса?

Я слабо хмыкаю в ответ и меняю тему.

— До рассвета осталось всего несколько часов. Давай обыщем это место и покончим с этим, — я оглядываюсь и указываю на ближайший киоск. — Смотри, она продаёт шары.

Он щёлкает зубами.

— Это снежные шары. Хороши для врагов.

— Что ты… — я моргаю, складывая два и два вместе. — Ты хочешь сказать, что с помощью заклинания можно затолкать в них людей?

— И заставлять их замерзать в снежные бури, когда тебе захочется, — весело добавляет он. — Не волнуйся. Они почти никогда не работают.

Тем не менее, я стараюсь обходить прилавок стороной.

— В какую сторону? Может, попробуем туда?

— Нет, Бо, дорогая. Нам нужно увидеть только одного человека. Мерлина.

— Мерлин? Ты, должно быть, шутишь.

— Само собой, не настоящего, — говорит О'Ши. Затем почесывает щёку. — Ну, наверное, нет. Но ему нравится, когда его так называют, — он берёт меня за руку. — Сюда.

О'Ши ведёт меня по вызывающим клаустрофобию извилистым тропинкам. Я стараюсь не глазеть на открывающиеся виды, но трудно не заметить сморщенные головы, которые моргают, и хамелеонов цвета тропического неба. Единственное, что меня спасает — это то, что все здесь такие странные, что меня оставляют в покое как ещё одну ничем не примечательную странность.

В конце концов мы останавливаемся у небольшой палатки. Снаружи она выглядит убого и непривлекательно, не намного больше детского игрового домика. О'Ши жестом приглашает меня войти. Нахмурившись, я делаю, как он сказал.

Одна из вещей, которой я научилась за эти годы — не судить о людях по их внешности. Очевидно, я должна применять тот же принцип и к местам. Несмотря на внешний вид палатки, внутри она представляет собой обширное роскошное помещение с яркими турецкими коврами, богато украшенными деревянными сундуками и, по-видимому, несколькими комнатами, ведущими от главного входа.

О'Ши, наблюдая за выражением моего лица, приходит в восторг.

— Похоже на Тардис, не так ли? — радостно спрашивает он.

(Тардис — машина времени и космический корабль из британского телесериала «Доктор Кто», которая снаружи выглядит как телефонная будка, а внутри намного просторнее, — прим)

— Не то слово, — выдыхаю я.

Откуда-то с задней стороны, шаркая, выходит старик. Его седые густые брови сходятся на переносице, когда он замечает О'Ши.

— Девлин! Какая радость! — он переводит взгляд на меня. — Ты же не собираешься менять команду?

О'Ши не обижается.

— Вряд ли, Мерлин. Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо другой. В любом случае, если бы я изменил свою натуру, сомневаюсь, что выбрал бы такую, как она. Скорее всего, меня бы убили в собственной постели. Или того хуже.

Я бросаю на него злобный взгляд, но он не замечает этого.

— Я Бо, — твёрдо говорю я, вмешиваясь в разговор.

— Конечно, это вы, моя дорогая. Я много о вас слышал. Я Мерлин, — он наклоняет голову.

— Приятно познакомиться, — я пытаюсь улыбнуться. Мерлин выглядит таким же старым, как Мафусаил, с белоснежными волосами, которые доходят ему до плеч. Если бы он не был одет как хиппи, в футболку с галстуком-бабочкой и брюки-клёш, я бы склонна была поверить, что он действительно Мерлин былых времён. Его ярко-голубые глаза, безусловно, выглядят достаточно проницательно. — Я ищу…

— Немного благовоний, — перебивает О'Ши, тыча меня локтем под рёбра.

Мерлин прищурился.

— Что-нибудь фруктовое или более цветочное?

— Удиви меня.

Мерлин заходит в ближайшую дверь и закрывает её за собой. Я поворачиваюсь к О'Ши.

— Что ты делаешь? Я не хочу никаких чёртовых благовоний!

Деймон вздыхает.

— Я играю в игру, Бо. Просто постарайся вести себя тихо.

— Но… — я запинаюсь.

Он прижимает палец к моим губам.

— Ш-ш-ш.

Я сдаюсь. Мне это совсем не нравится. Я складываю руки на груди и делаю несколько шагов вперёд. Моё внимание привлекает симпатичная кукла на верхней полке; я протягиваю руку, чтобы дотронуться до неё, но О'Ши одёргивает меня.

— Ничего не трогай, — шипит он. — Я серьёзно.

Я сердито смотрю на него, но принимаю его совет. Я здесь в неизвестности, и мне нужно действовать более разумно. Вместо этого я осматриваюсь по сторонам. Мерлин, похоже, настоящий коллекционер: его палатка завалена всевозможными предметами. Некоторые из них явно магические, в то время как другие, такие как разбитый кофейник, кажутся гораздо более обыденными. Я смотрю на картину, висящую на холсте на стене: что-то в ней не так. Несколько маленьких фигурок смотрят на меня из-под дымчатого неба. Это странно напоминает работы художника Лаури. Я вглядываюсь пристальнее, и одна из фигур подмигивает. Я с шипением отшатываюсь.

— Что за чертовщина?..

О'Ши присоединяется ко мне.

— Это как те снежные шары, которые мы видели ранее, — тихо говорит он мне.

Я в ужасе смотрю на картину.

— Это настоящие люди? Все до единого? Запертые там?

— Да.

— Их так много.

О'Ши неловко пожимает плечами. Я смотрю на него.

— Почему их так много?

Раздаётся скрип, и позади нас появляется Мерлин.

— Потому что, моя дорогая, это очень хитрое заклинание. Увы, не моё, — он позволяет себе слегка улыбнуться. — Жаль, что я не додумался до этого. Видите ли, всякий раз, когда кто-то произносит заклинание, чтобы освободить кого-то из обитателей картины, у него ничего не получается. Он или она тоже оказываются внутри картины.

У меня внутри всё переворачивается.

— Значит, они думают, что делают кому-то одолжение и спасают его от вечного заточения в боли, а вместо этого разрушают свою собственную жизнь?

Улыбка Мерлина становится шире.

— Гениально, не так ли?

Я смотрю на О'Ши, но он демонстративно игнорирует меня. Куда именно он меня привёл? Это жуткое место.

— Ваши благовония? — спрашивает Мерлин. Он держит коробку. Он подзывает нас, и я неохотно подхожу ближе. Я не хочу подходить к нему слишком близко, от него у меня мурашки бегут по коже. Мерлин широким жестом снимает крышку.

Ожидая увидеть свечи с сильным ароматом, я с удивлением обнаруживаю знакомый шар с голубым мерцающим светом, завёрнутый в тонкую бумагу. На мгновение я забываю, как мне страшно.

— Как…

О'Ши снова перебивает меня.

— Какой потрясающий запах, — бормочет он.

— Действительно, — Мерлин сияет.

— Я так понимаю, что высокое качество отражается на цене?

— Так и есть. Одна тысяча фунтов.

Я напрягаюсь. Это большие деньги… но сфера с временным пузырём стоила значительно дороже, даже до того, как правительство конфисковало большинство из них. Здесь происходит что-то ещё. Я снова смотрю на картину. Я ни капельки не доверяю Мерлину.

О'Ши приподнимает бровь. Цена волнует его меньше, чем меня; и, похоже, его не беспокоит радость ведьмака по поводу страданий других людей.

— Я не думаю, что в этой цифре есть место для торга?

Мерлин не моргает, он просто приятно улыбается. Тогда, видимо, нет. Я лезу в карман куртки за бумажником, решив, что хочу убраться отсюда как можно быстрее. Что-то подсказывает мне, что раздражать Мерлина было бы неразумно.

— Вы принимаете карты?

— У меня есть, — говорит О'Ши. Он достаёт грязную пачку банкнот и отсчитывает десять купюр. Внезапно я чувствую себя так, словно попала на съёмочную площадку гангстерского фильма. Меня так и подмывает оглянуться в поисках Аль Пачино.

Мерлин снова наклоняет голову, демонстрируя ловкость рук и забирая деньги с помощью магии. Он передаёт коробку, которая на удивление лёгкая.

— Приходите ещё, — подмигивает он. — И не теряйте из виду этот камешек, мисс Блэкмен.

Я начинаю.

— Прошу прощения?

— Мир людей, возможно, решил, что ангелы — это силы добра, — говорит Мерлин, не повторяя своего странного замечания о моём белом камешке. — Но не забывайте, что не все религии изначально рассматривали их именно так. Некоторые из самых могущественных небесных существ были орудиями мести. И нет ничего более кровавого, чем это. Возможно, вам следует держаться рядом с деймонами, — он кивает головой в сторону О'Ши. — Даже включая этого.

Я бросаю взгляд на О'Ши. Он встречается со мной взглядом, и на лицах у нас обоих отражается тревога. Когда я поворачиваюсь к Мерлину за разъяснениями, он уже ушёл.

— Что он имел в виду, говоря о камне?

Я дёргаю себя за мочку уха.

— Кто знает? Давай убираться отсюда, — от палатки Мерлина и её жуткого интерьера у меня мурашки по коже.

— Он преступник, Девлин, — решительно заявляю я, когда мы оказываемся в нескольких метрах от того места. — Эта картина…

— Конечно, он преступник, Бо. Это же Чёрный Рынок. Чего ты ожидала?

Я обхватываю себя руками; я просто рада сбежать, пока ещё могу. Я больше никогда не захочу сюда возвращаться.

Единственная хорошая новость заключается в том, что шайка мутных ведьмаков за воротами Чёрного Рынка уползла обратно в ту дыру, из которой они выскочили. Я жду, пока мы отойдём на некоторое расстояние, прежде чем решаюсь заговорить снова. Я больше не хочу говорить о Мерлине.

— За тайные покупки, должно быть, хорошо платят, — говорю я О'Ши.

На его лице мелькает дерзкая улыбка.

— Это не единственная моя работа.

Страшно подумать.

— Я верну тебе деньги, — обещаю я. — По крайней мере, теперь у нас есть сфера. Я и не думала, что это будет так просто. — О'Ши запрокидывает голову и смеётся. Я пристально смотрю на него. — Что?

Он хохочет ещё громче, сгибаясь пополам и хватаясь за живот. Раздражаясь, я упираю руки в бока.

— Что? — повторяю я.

Он выпрямляется и вытирает неподдельные слёзы.

— Бо, ты забавная девочка. Как ты вообще выживала до моего появления?

Я слегка оскорблена.

— Эй, это я помогла тебе выжить! Без меня ты бы погиб!

— Думаю, мы никогда не узнаем, правда это или нет, — он подмигивает. — Это не сфера с временным пузырём.

— Выглядит именно так.

— Потому что это След. Полуразумный объект, Бо. Он знает, что ты ищешь, поэтому принял этот аспект. Для тебя.

— О, — я чувствую себя глупо. Просьба О'Ши о «благовониях» теперь приобретает больше смысла. И я слышала о Следах. Я знала нескольких сыщиков в «Крайних Мерах», которые использовали их. Они известны своей ненадёжностью. Попробуйте воспользоваться одним из них, чтобы найти связку потерянных ключей, и он направит вас к тому набору ключей, который покажется ему наиболее близким. В городе размером с Лондон это всё равно, что искать конкретную иголку в стоге сена, наполненном миллионами других иголок. Кроме того, даже малоэффективный След обойдётся гораздо дороже тысячи долларов.

— Это сработает?

— Да.

— Мерлин действительно так хорош?

О'Ши снова смеётся.

— Нет, он абсолютный шарлатан. Но нам повезло, что мы знаем, что почти все сферы с временными пузырями находятся в одном и том же месте. Их комбинированные сигнатуры означают, что у этой маленькой штучки, — он указывает на коробку, — не возникнет проблем с их обнаружением.

Я перевариваю эту информацию. О'Ши прав ‒ вот только я уже знаю, где хранятся все эти проклятые сферы. То же самое знает любой, кто читает газеты. Неужели я зря влезла в долги к самому ненадёжному деймону Агатосу в городе? Вдобавок встретив самого отвратительного ведьмака, с которым я когда-либо имела несчастье столкнуться?

— Я знаю, где находятся сферы.

Он кивает.

— Военная база Бригстоун.

Я жду продолжения. Когда этого не следует, я в отчаянии развожу руками.

— Зачем нам нужен След, который покажет, где находится военная база? Интернет даст нам более надёжные указания.

О'Ши покровительственно похлопывает меня по плечу.

— Ты когда-нибудь бывала на военной базе?

— Нет.

— Энтони Дэвис, — он проводит большим пальцем по нижней губе и мечтательно смотрит вдаль. — Для тебя младший капрал Дэвис. Мускулистый парень, у которого столько сексапильности, что в ней можно утопить котёнка.

— Девлин, — предостерегающе начинаю я.

— Он часто тайком проводил меня на свою базу, — объясняет О'Ши. — Не потому, что мы не могли найти другого места для перепиха, конечно. Но волнение от того, что нам может помешать группа солдат, было слишком восхитительным, чтобы от него отказаться. На самом деле, однажды…

— Ближе к делу.

— Это хорошая история!

Я демонстративно смотрю на часы. О'Ши вздыхает.

— Если ты настаиваешь. Из этого опыта я понял, что армейские базы не такие уж компактные и миниатюрные. Одно дело знать, что сферы с пузырями времени хранятся в Бригстоуне, и совсем другое — найти их. Я предположил, что ты не захочешь бродить по крупнейшей военной базе в стране, спрашивая дорогу. Я знаю, что вы, женщины, любите это делать, но я не уверен, что кровохлёбам будут рады посреди ночи в обществе лучших слуг Её Величества.

— Ненавижу, когда ты умнее меня, — бормочу я.

Он смеётся.

— Не волнуйся об этом, малышка Бо.

— Ты ещё не спросил меня, почему я так хочу заполучить сферу.

Он постукивает себя по виску.

— Умнее тебя, помнишь?

Я рычу.

— Не всё время.

О'Ши ухмыляется.

— Это довольно очевидно. Я ждал, когда ты решишься на это. Ты собираешься найти Тобиаса Ренфрю. А я собираюсь тебе помочь. Разгадать величайшую тайну, с которой когда-либо сталкивались деймоны Агатосы, найти миллиардера-затворника, который может быть, а может и не быть серийным убийцей, будет проще простого для моих мозгов и твоих… — он оглядывает меня с ног до головы, — …эм, твоих… твоих…

Я ударяю его кулаком по руке.

— Идиот.

Он отвешивает поклон.

— Я стараюсь угодить.

— Даже если это было не его ухо, он должен быть как-то связан с этими нападениями. Если мы проведём расследование в отношении Ренфрю, то, возможно, найдём тех, кто причинил вред Rogu3.

— Я полностью с тобой, Бо. Этот парень такого не заслужил. На самом деле, ему повезло, что он остался жив.

Я воздержусь от упоминания о том, что я превратила Rogu3 в вампира, чтобы спасти ему жизнь, а затем использовала кровь деймона Икса, чтобы превратить его обратно в человека. Я знаю, что у нескольких людей есть свои подозрения по поводу того, что я сделала, но упомянуть о существовании Икса означало бы предрешить их судьбу.

О'Ши бросает взгляд на небо.

— Рассвет не за горами. Может, вновь встретимся завтра вечером?

Я начинаю соглашаться, но вспоминаю, что у меня уже назначена встреча. Вот блин.

— Только после одиннадцати, — мне нужно придумать хороший предлог, чтобы закончить свидание с Майклом пораньше. Сказать ему правду не получится; он только разозлится, если узнает, что я планирую нарушить закон и совершить что-то настолько безумное. Но он же всего-то Глава самой могущественной вампирской Семьи в стране. Будет легко сказать ему, что я гораздо более занята, чем он, и должна уйти. Никаких проблем.