Красный Ангел

— Нет, если ты проигнорируешь запрос полиции.

— Если они вызовут патрульную машину, эти парни испугаются, и мы их потеряем.

— Или, — комментирует О'Ши, — их арестуют за убийство.

Я качаю головой.

— Нет, это нам не поможет. Они такие же, как венесуэльская команда. Эти ублюдки выполняют приказы. Нам нужно выяснить, кто их раздаёт.

Я снова дышу спокойнее, когда машина сворачивает в сторону от главной дороги и уличных фонарей. Куда бы они ни направлялись, у них хватает ума избегать прямого маршрута. Если они нас не заметили, то, должно быть, стараются держаться подальше от камер видеонаблюдения и оживлённых дорог. В любом случае, это означает, что они профессионалы. Я отстаю ещё сильнее.

По встречной стороне дороги приближается машина. Я замечаю, как водитель с затуманенными глазами хмуро смотрит в мою сторону. Он включает и выключает дальний свет и сигналит, предупреждая меня о том, что у меня самой не работают фары.

— Чёрт.

— Как ты думаешь, они заметили? — спрашивает О'Ши.

— Не могу сказать наверняка, — бормочу я. На всякий случай я включаю фары Барри, внимательно следя за машиной убийц. Она немного замедляется. Я прикусываю губу и принимаю решение, включая левый поворотник.

— Что ты делаешь, Бо? — О'Ши вытягивает шею из-за тела Кимчи, придерживая его, чтобы он не упал.

— Рискую, — это жилой район. Держу пари, я смогу найти дорогу дальше и потеряю лишь небольшое расстояние между нами и другой машиной. Я снова прибавляю скорость. По крайней мере, люди, которые здесь живут, в целости и сохранности спят в своих постелях, и никто из них не встанет у меня на пути. Я поворачиваю налево, крутя руль. Кимчи тихонько вскрикивает, когда Барри подскакивает на лежачем полицейском.

— Бо! — кричит О'Ши.

— Извини.

— Баз в моём владении всего пять минут, — жалуется он. — Ты не можешь испортить его подвеску.

— Баз может с этим справиться, — я едва не въезжаю в тупик и поворачиваю налево, надеясь, что смогу найти выход. После нескольких быстрых поворотов мы снова на той же дороге. — Ты их видишь? — с тревогой спрашиваю я.

— Я ничего не вижу, — ворчит О'Ши. — Кроме жирного затылка твоего пса.

— Он не жирный, — чопорно отвечаю я. — У него просто кость широкая.

Кимчи, словно поняв, поворачивается и лижет мою левую руку, лежащую на руле. Костяшки моих пальцев побелели от напряжения, но я слегка расслабляюсь, когда снова замечаю машину.

— Стой, — шипит О'Ши.

Я нажимаю на тормоза, и мы все трое бросаемся вперёд, спасённые только ремнями безопасности и тем, что О'Ши крепко держит Кимчи.

— Что?

— Тупик, — отвечает он, указывая на знак всего в нескольких метрах от нас. — Ты знаешь, что нас ждёт впереди?

Я качаю головой.

— Понятия не имею.

— Я думал, ты королева улиц.

— К сожалению, не здесь, — я отстёгиваю ремень безопасности и выпрыгиваю из машины. — Оставь Кимчи здесь, — кричу я О'Ши и бросаюсь бежать.

Я придерживаюсь более затенённой стороны дороги. В любом случае, если кто-то из этих головорезов оглянется, они заметят меня, особенно если они вампиры или деймоны. Благодаря их усиленному зрению гораздо легче видеть в темноте.

Несмотря на мою натуру кровохлёба, я не могу разглядеть, что там впереди. Я напрягаю зрение, пробегая мимо ряда домов с террасами, которые напоминают мне «Шоу Трумэна». Только когда я добегаю почти до конца улицы, я наконец снова замечаю машину.

Она припаркована как попало, под таким углом, который не позволил бы себе ни один уважающий себя водитель. Я заглядываю в окна. Сиденья пусты: нет даже обёртки от жевательной резинки или удостоверения личности. Я отхожу и замечаю царапину на кузове, прямо под пассажирским окном. Я морщусь. Без сомнения, они угнали эту чёртову штуковину.

О'Ши догоняет меня, согнувшись пополам и тяжело дыша.

— Тебе обязательно так быстро бежать? — задыхается он.

— Мы не можем позволить им уйти, — я оглядываюсь по сторонам и замечаю высокий забор рядом с железнодорожными путями. — Идём. Они, должно быть, пошли в ту сторону.

Я перелезаю через забор. Когда я была человеком, я бы не смогла не порвать одежду о колючую проволоку наверху; теперь мне легко перепрыгивать через неё. О'Ши явно приходится непросто; я слышу, как позади меня гремят металлические звенья, а также раздаётся несколько красочных ругательств. Впрочем, сейчас это не имеет значения. Как только я перехожу железнодорожные пути, я вижу мужчин. Их тени пересекают пустырь и отправляются на заброшенный склад, расположенный менее чем в пятидесяти метрах от нас. Я поворачиваюсь и помогаю О'Ши перелезть через забор.

— Это дизайнерский костюм, — жалуется он, теребя прореху на ткани.

Я хлопаю его по плечу.

— Не волнуйся. Мы почти настигли их.

Мы крадёмся к зданию, пригибаясь. В дальнем конце мерцает свет, и я удовлетворённо улыбаюсь. Они не понимают, что мы их раскусили.

— Как ты думаешь, это их убежище? — спрашивает О'Ши. — Я всегда мечтал об убежище.

— Вот что я тебе скажу, — говорю я, проходя мимо кустов можжевельника, — как только мы поймаем этих придурков, всё это будет твоим, — я замираю. — Если только это не принадлежит кому-то другому.

— У тебя такое доброе сердце, Бо, — бурчит О'Ши, когда мы подходим к зданию.

Там стальная дверь. Я протягиваю руку и на пробу дёргаю дверную ручку. Она не поддаётся. Замка, который можно было бы открыть, тоже нет.

— Я об этом позабочусь, — шепчет О'Ши.

Я отступаю в сторону, чтобы дать ему блеснуть моментом мачизма. Он отходит назад, готовый броситься и распахнуть дверь пинком. Затем я замечаю крошечный провод, свисающий с дверной рамы, и останавливаю О'Ши как раз вовремя. Я прикладываю пальцы к губам и указываю вверх. Он следит за мной взглядом и прищуривается, когда тоже это видит.

— Наклонись, — говорю я ему.

Он делает, как я прошу. Я сажусь, свешивая ноги по обе стороны от его шеи, и похлопываю по голове. Он встаёт, слегка пошатываясь.

— Ты в последнее время не прибавила в весе, Бо?

— Тише. Придвинься немного ближе.

Он шаркает вперёд. Я наклоняюсь и осматриваю провод.

— Тут сигнализация, — шепчу я. — Мой телефон ещё у тебя?

О'Ши передаёт его. Используя его как импровизированный фонарик, я вглядываюсь внимательнее, осторожно касаясь проволоки кончиком пальца. Запах ни с чем не спутаешь.

— Что ж, теперь мы знаем одно, — говорю я. — Кем бы они ни были, они люди, — система сигнализации включает в себя коагулянт против трайберов. Насколько я могу судить, он также чертовски дорогой; даже если бы я смогла обойти сигнализацию, о нашем присутствии было бы немедленно объявлено.

— Мы могли бы попробовать подняться на крышу, — предлагает О'Ши.

Я смотрю вверх.

— Слишком рискованно, — решаю я. — Там тоже может быть сигнализация. Давай повернём направо и посмотрим, сможем ли мы получше разглядеть, что там внутри.

Мы идём вдоль стены здания, пока не достигаем дальнего конца, где из окон по-прежнему льётся свет. Они расположены высоко, но мне удаётся дотянуться до подоконника и подтянуться достаточно высоко, чтобы заглянуть внутрь. К сожалению, всё, что я могу увидеть — это какие-то движущиеся тени.

— Они по-прежнему там, — сообщаю я О'Ши, когда спускаюсь вниз.

— И что же нам делать? — спрашивает он вполголоса. — Отключить сигнализацию и штурмовать это место? Мы знаем, что они вооружены.

Я провожу рукой по волосам, и мои пальцы запутываются в них. Я рассуждаю вслух.

— Наверное, это плохая идея. Мы не знаем, что ещё внутри, и потеряем все шансы, если потеряем элемент неожиданности.

— Мы можем выждать.

— Можем. Хотя у меня есть возможность только до рассвета, — я проверяю время. — Плюс-минус три часа, прежде чем мне понадобится укрытие.

Он пожимает плечами.

— Это лучше, чем ничего.

Я киваю.

— Я останусь с этой стороны. Ты следи за дальней дверью.

О'Ши отдаёт честь и уходит обратно. Я наблюдаю, как он занимает позицию за другой группой кустов, а затем карабкаюсь по грязному склону к фасаду склада. Кто бы ни владел этой землей, он не занимается ландшафтным дизайном. С этой стороны прятаться не за чем — если только я не перейду обратно через железнодорожную ветку. Я ложусь на живот и руками собираю небольшую стену из грязи. Пока я лежу на земле, этого будет достаточно, чтобы спрятать меня, если двое мужчин снова решатся выйти. К сожалению, грязь особенно вязкая и вонючая; я уже чувствую, как моя кожа начинает чесаться.

На моём телефоне раздаётся ещё один звуковой сигнал. Я вздрагиваю от звука и переключаю его на вибрацию. Это сообщение от Фоксворти.

«В особняке никого. Только сонный охранник. Что происходит и где ты?»

Я смотрю на сообщение. Этого не может быть — мы ушли меньше тридцати минут назад. Я хмурюсь и набираю ответ.

«Загляните в сувенирный магазин».

Минуту спустя я получаю ответ.

«Мы там были. Разбитое окно. Ничего больше».

Чёрт. Эти ребята — или на кого бы они ни работали — чертовски эффективны. Я кусаю внутреннюю сторону щеки.

«Используйте немного люминола. Там должны быть следы крови. А разбитое окно — след от пули. Вы можете найти саму пулю внутри».

«Скажи мне, где ты».

Я морщу нос. Рано или поздно мне придётся сообщить ему. Поскольку время поджимает, вероятно, имеет смысл рассказать ему об этом раньше. Часть меня всё ещё не хочет просить его о помощи; я хочу разобраться с этими ублюдками самостоятельно. Однако я смиряюсь с неизбежным и сообщаю ему свое местоположение, а также прошу соблюдать осторожность. Я не хочу, чтобы мои цели были спугнуты.

Я меняю позу. С этой высокой точки я могу различить мелькание движущихся теней внутри склада. Чем бы они ни занимались, они определённо заняты. Мой желудок громко урчит, напоминая мне, что мне очень нужно выпить немного свежей крови. Я поднимаю голову и в награду испытываю лёгкое головокружение. Я раздражённо выдыхаю воздух сквозь зубы. Сверхскорость и сверхсилы — это очень хорошо, но когда тебе нужно подзаряжаться каждые двенадцать часов, легко осознать, что твоя сила не безгранична.

Мой телефон вибрирует, сигнализируя о входящем звонке. Предполагая, что это Фоксворти, я не утруждаю себя проверкой экрана, а просто отвечаю приглушённым голосом:

— Привет.

— Где тебя черти носят? — спрашивает Майкл. Кажется, он очень зол. Несмотря на это, моё нутро совершает кульбит предательского восторга.

— Сейчас очень неподходящее время, — спокойно говорю я.

— С тобой никогда не бывает подходящего времени.

Я моргаю. Я знаю, что после вмешательства Медичи во время нашего первого «свидания» между нами возникла неловкость, но враждебность в голосе Майкла застаёт меня врасплох.

— Ты сейчас с ним? — рычит он.

— С кем?

— Ты прекрасно знаешь, с кем.

— В том, что случилось прошлой ночью с Медичи, моей вины нет, Майкл. Ты ведь знаешь это, верно?

— Я говорю не о Медичи.

Я озадачена.

— Тогда о ком?

— Адвокат.

Я морщу лоб, но ответить мне не дает звук отдалённых сирен, доносящихся в нашу сторону.

— Чёрт возьми, — шиплю я. — Мне пора идти.

— Бо, подожди…

Я вешаю трубку. О'Ши напротив меня привстаёт, махая руками в мою сторону. Я жестом приказываю ему пригнуться, но мне не стоило утруждаться. Менее чем через десять секунд пять полицейских машин с визгом выезжают из-за другой стороны здания. Несколько человек, одетых в чёрное, выбегают из здания и наперегонки занимают позиции вокруг склада. Я не вижу среди них Фоксворти, но всё равно мысленно проклинаю его.

Я слышу крик. Один из полицейских хватает О'Ши за локоть, заставляя его подняться на ноги. Я с трудом поднимаюсь на колени и получаю за свои старания яркий свет в глаза и приглушённую команду поднять руки. Когда меня поднимают, я прищуриваюсь, чтобы разглядеть, кто именно внезапно решил, что я враг.

— Не двигайся, — говорит мне голос тоном, не терпящим возражений.

Я открываю рот, чтобы заговорить, но меня останавливает грохот распахиваемой двери склада. Раздаётся оглушительный вой сигнализации. Я наблюдаю, как на склад входит полиция. Изнутри доносятся крики, но, по крайней мере, выстрелов не слышно.

Кто-то стягивает мне руки и надевает наручники на запястья.

— Извините, мисс Блэкмен, — бормочет он. — Протокол.

Я не утруждаю себя рассказом о том, что могу освободиться от обычных наручников ровно за три секунды. Вместо этого я беспомощно наблюдаю, как двух убийц вытаскивают из особняка и запихивают в ожидающий автомобиль. Несмотря на всё их буйство в особняке, они не особо сопротивлялись. К сожалению, из-за бьющего в глаза света я всё равно не могу как следует разглядеть их лица.

Наконец я слышу знакомый голос.

— Что здесь происходит? — кричит Фоксворти.

Я игнорирую своего поимщика и, спотыкаясь, поднимаюсь на ноги.

— Я же просила вас вести себя тихо и незаметно! Нам нужно было выяснить, что они делают, на кого они работают. Теперь они спрячутся за адвокатами, и мы ничего не добьёмся! — моё разочарование осязаемо.

— Это был не я, — говорит он удивлённо. — Я не путешествую в сопровождении спецназа. Я даже не знаю, зачем они здесь.

Мужчина, направивший фонарь мне в лицо, роняет его на землю, и я, наконец, различаю голову в балаклаве. Видны только озадаченные глаза.

— Мы получили звонок, — говорит он.

— Точно не от меня.

Мужчина качает головой.

— Анонимное сообщение о вооружённой банде.

— Их всего двое, — усмехаюсь я. — Какая-то мелкая банда.

— Они также не вооружены, — говорит он.

Я прищуриваюсь.

— Но…

Он пожимает плечами.

— Просто двое парней играют в карты в пустом здании. Похоже, они провели здесь всю ночь. Мы передадим их вам для допроса, инспектор.

Фоксворти бросает на меня взгляд.

— Что происходит, Бо? — тихо спрашивает он.

Я вытираю щёку, очищая её от грязи, которая кусками прилипла к моей коже.

— Они кого-то убили, — отвечаю я. — Там, в особняке. Они убили его и отрезали ухо.

Парень из спецназа смотрит с сомнением.

— Вы уверены, что это были они?

— Я… — мой голос срывается. — Я думала, что уверена.

Он хмыкает и пожимает плечами.

— Все совершают ошибки, — он окидывает меня оценивающим взглядом. — Знаете, я думал, вы будете выше ростом. Можно взять у вас автограф?

Глава 11. Машины, карты, бары и поцелуи

Ближайший полицейский участок находится в новом здании с изящными линиями и хромированной отделкой, как будто правительство решило, что лондонским полицейским нужно работать в причудливом месте, представляющем собой нечто среднее между закусочной и «Бегущим по лезвию». Я даю показания краснеющему молодому констеблю, который едва смотрит мне в глаза, а затем направляюсь к выходу, чтобы встретиться с О'Ши и убраться восвояси до восхода солнца.

Я с удивлением вижу в приёмной улыбающееся веснушчатое лицо Коннора. Он машет мне и улыбается.

— Привет, Бо!

— Что ты здесь делаешь? — спрашиваю я.

— Инспектору Фоксворти показалось, что ты выглядишь голодной. Он позвонил мне и прислал машину, чтобы забрать меня и привезти сюда.

Я приподнимаю бровь. Добрый инспектор становится более восприимчивым к вампирам, чем я думала.

— Я правда проголодалась, — признаюсь я. — Я очень благодарна тебе за то, что ты проделал такой путь.

В его глазах мелькает облегчение.

— Я не был уверен, что ты захочешь меня. Знаешь, ведь в наши дни ты пьёшь от других людей, — кажется, ему не по себе от этой мысли, как будто он предпочитал, чтобы я использовала его одного как раньше. Проблема была в том, что ключевое слово тут «использовала». Это было несправедливо по отношению к нему; на самом деле, несправедливо по отношению к нему, что его вытащили в такой неурочный час, чтобы утолить мою жажду крови. Но нищим выбирать не приходится.

— Если ты не хочешь…

— Я хочу! Я хочу! — он вытягивает шею, приглашающе обнажая яремную вену.

Я ловлю на себе взгляд выпученных глаз дежурного сержанта.

— Может, нам стоит выйти на улицу? — предлагаю я.

Мы уже заканчиваем, когда О'Ши спускается по ступенькам нам навстречу.

— Я не привык быть на правильной стороне закона, — растягивает он слова. Затем замечает Коннора. — Но это хорошо, что я на правильной стороне! — заявляет он. — Девлин О'Ши — новый парень, которому нравится помогать полиции во всех вопросах, — он почёсывает шею и отводит взгляд. Я изумлённо наблюдаю за ним.

— Привет, Девлин, — сияет Коннор.

— О, привет, — бормочет О'Ши. — Я тебя там не заметил. Коннор, не так ли?

— Мы встречались несколько раз.

— Да, да. Так и есть, — он оглядывается по сторонам. — Где Кимчи? — спрашивает он наконец.

— В машине. Я вывел его на прогулку, пока вы, ребята, были внутри, — отвечает Коннор. — Он в самом деле отличный пёс.

— Он лучший, — соглашается О'Ши, прежде чем погрузиться в неловкое молчание.

— Спасибо, Коннор. Ты не обязан был это делать, — говорю я. — У меня не будет времени как следует с ним погулять.

Он широко улыбается.

— Ты права. Нам нужно возвращаться, пока ещё темно. Если мы отправимся сейчас, то успеем вовремя. Если только ты не хочешь здесь задержаться? Может быть, у полиции есть безопасное помещение, где ты можешь переночевать.

Это хорошая идея, потому что я не хочу слишком отдаляться от своих подозреваемых. Однако я не уверена, что, даже имея статус героя, я бы доверила полиции охранять меня, пока я сплю. Один случайный луч солнца, и adios muchachos. (Прощайте, друзья, — прим) Дом — это более разумно.

Я смотрю сквозь вращающееся стекло двери и замечаю Фоксворти. Он замечает меня и выходит.

— Что происходит? — спрашиваю я.

Он морщится.

— Они не произнесут ни слова, пока не прибудет их адвокат.

— Вы нашли ухо?

— Нет, — он выглядит обеспокоенным. — Нет уха, нет оружия. Возможно, это не те парни, Бо.

Я прикусываю губу. Это возможно, но кажется маловероятным.

— У вас есть люди в особняке Ренфрю?

— Ещё слишком темно. Как только рассветёт, криминалисты приступят к работе. Кстати, о первых лучах солнца…

Я киваю.

— Мы как раз уходим. Вы будете держать меня в курсе?

— Это не моя юрисдикция, но главный констебль — мой старый приятель. Как только что-нибудь случится, он мне сообщит. И да, я тебе передам.

— Отлично, — мы пожимаем друг другу руки, и он направляется обратно в здание. Я смотрю ему вслед. Он предупреждал меня, что не стоит слишком вмешиваться, но это не его дело, и ещё только пять часов утра. Я не единственная, у кого есть склонности к трудоголизму.

— Я пригоню машину, — вмешивается Коннор, явно всё ещё желая помочь. — Но там немного бардак. Я не совсем понимаю, зачем ты её купила. Может, тебе лучше остаться на мотоцикле. Я могу навести порядок в машине, когда мы вернёмся домой.

Я бросаю взгляд на О'Ши. Невероятно, но он краснеет. Он кашляет. Решив спасти деймона, я ободряюще улыбаюсь Коннору, и он убегает.

— Что с тобой? — с любопытством спрашиваю я.

О'Ши словно обороняется.

— Что ты имеешь в виду?

— С Коннором. Такое ощущение, что у тебя школьная влюблённость или что-то в этом роде, — он не отвечает. — Девлин, — говорю я, — он очень молод.

— Он не ребёнок, Бо. Ты считаешь его юным, но на самом деле он гораздо взрослее, чем ты думаешь.

Возможно, он прав.

— Это на тебя не похоже. Обычно ты более… уверен в своих завоеваниях.

О'Ши переминается с ноги на ногу.

— И что?

Меня осеняет понимание.

— Он тебе действительно нравится, не так ли? Я имею в виду, действительно нравится.

Он пожимает плечами.

— Он хороший парень. Он…? — его голос затихает.

— Гей? — я пытаюсь подумать. Я никогда не видела Коннора с девушками, но и с парнями его тоже никогда не видела. — Не знаю, — честно отвечаю я. — Он немного невинный, О'Ши. Было бы нечестно с твоей стороны развращать его.

— Я тебя умоляю! Я бы не стал его развращать, — на лице появляется ухмылка, когда возвращается настоящий О'Ши. — Во всяком случае, не очень сильно.

Я оценивающе смотрю на него.

— Я могу узнать его предпочтения, — предлагаю я. — Но если ему это неинтересно, тогда ты должен пообещать, что отступишься.

— Нет, не делай этого, — умоляет он. — Позволь мне ещё немного пофантазировать. Я поговорю с ним, когда буду готов.

— Если ты уверен.

Он кивает, когда Коннор подъезжает и высовывается из окна.

— Несмотря на весь бардак, у этой машины есть характер, — говорит он. — Мы должны дать ей имя.

Я улыбаюсь.

— Как насчёт Барри?

Коннор улыбается в ответ.

— Мне нравится! Для краткости мы могли бы называть его «Баз»!

Я поджимаю губы и открываю заднюю дверь, отодвигая хлам в сторону, чтобы мы с Кимчи могли забраться внутрь. На этот раз О'Ши может поехать на переднем пассажирском сиденье.

***

Я просыпаюсь гораздо раньше, чем следовало бы, из-за непрекращающегося звонка моего телефона. Это особенно раздражает, потому что я наслаждалась довольно пикантным сном обо мне, Майкле (с хмурым выражением лица, которое до сих пор приводит меня в замешательство) и пакете ультрапастеризованных сливок. Я шарю по прикроватному столику, чтобы схватить его, тем самым нарушая сон Кимчи. Он вскакивает на ноги, ошибочно полагая, что пришло время кормления.

— Бо Блэкмен, — бормочу я.

— Прости, что разбудил, — говорит Фоксворти, — но я подумал, что ты захочешь узнать об этом сразу.

Я резко выпрямляюсь.

— Узнать что?

— Твои двое ушли.

— Что? — кричу я.

— Их не за что было задержать. Ты не смогла установить их личность на месте преступления. Не было ничего, что указывало бы на то, что они совершали что-то противозаконное.

— Их должным образом допросили?

— Бо, это несправедливо.

Я протираю глаза.

— Я уверена, что это были они. Это должны быть они.

— Ни тела, ни следов крови нет. Всё, что у нас есть — это разбитое окно и одна пуля, застрявшая в стене сувенирного магазина. Мы не можем задержать их на основании этих улик.

— Крови нет? — насколько хороша их чёртова бригада уборщиков? — Что с их машиной? — в отчаянии спрашиваю я. — Внутри должны быть какие-то следы.

— Мы не смогли её осмотреть.

— Почему, чёрт возьми, нет?

— В дело вмешался их адвокат. Нам было не на что опереться. Он хитрый ублюдок. И, — Фоксворти делает паузу, — сдаётся мне, он твой друг.

Мои глаза сужаются. Он, должно быть, шутит.

— Гарри Д'Арно.

— Он самый.

Чёрт возьми. Я вздёрну его, когда найду.

— У тебя хотя бы есть их адрес? — если полиция собирается их освободить, мне придётся разбираться с ними самой.

— Я не могу сообщить его тебе, Бо.

— Фоксворти, перестань. Я не собираюсь причинять им вреда. Я даже не буду с ними разговаривать. Но за ними нужно присматривать. Они хладнокровно убили кого-то!

— Возможно. Возможно, они кого-то убили.

Я в отчаянии качаю головой.

— Пожалуйста.

— Я действительно не могу. Но не волнуйся, я приставил к ним команду. Каждый их шаг будет зафиксирован. Если они твои убийцы, рано или поздно мы об этом узнаем.

Беда в том, что может оказаться слишком поздно: они могут убить снова. Меня гложет злое разочарование.

— По крайней мере, ты мне веришь, — говорю я наконец. — Я ценю это.

— Конечно, я тебе верю, — тихо отвечает он.

— Ты можешь назвать мне их имена? — умоляю я в последнем отчаянном усилии.

— Прости, Бо.

Я иду в ванную и смотрю на себя в зеркало. Затем я издаю нечленораздельный крик и бью кулаком по стене. Штукатурка отлетает, и мой кулак оставляет неприглядную вмятину и несколько тонких трещин. Кимчи тычется мне в руку и тихо скулит.

— Извини, — говорю я ему. — Я не хотела тебя напугать, — я смотрю на телефон в своей руке, размышляя, стоит ли звонить Д'Арно. Я всё ещё слишком взвинчена; я чувствую, как горячий гнев разливается по моим венам. Если я не смогу поговорить с ним как спокойный интеллигентный взрослый человек, я никогда ничего не добьюсь. Кроме того, я хочу посмотреть в глаза этому скользкому адвокату.

***

Я беру Кимчи с собой в офис Д'Арно. Я уверена, что собакам вход воспрещён, но мне всё равно: пусть только попробуют меня остановить. Мне помогает то, что я не пытаюсь скрываться. Я пользуюсь общественным транспортом и не пытаюсь прикрывать лицо. К тому времени, как я добираюсь до сверкающего фасада, у меня уже много последователей. Я не спрашиваю никого из тех, кто стоит позади меня, почему им нечем заняться, кроме как слоняться за мной по пятам; меня также не беспокоят непрекращающиеся вопросы от нескольких журналистов, которые решили присоединиться ко мне. Время от времени я опускаю руку в карман и касаюсь своего белого камешка, затем мило улыбаюсь в объективы камер и позволяю своим бурлящим эмоциям превратиться во что-то очень холодное и твёрдое.

— Вы не можете войти с ним сюда, — твёрдо заявляет швейцар.

— А что, если я скажу вам, что он собака-поводырь?

— Это не так.

— Откуда вы знаете?

Он беспомощно смотрит на меня.

— Мисс Блэкмен, вы же не слепая. И я видел этого пса по телевизору. Он не обучен. Ни для чего.

Иногда эта слава работает на меня, а иногда — против меня. Я бросаю взгляд на Кимчи, который наслаждается всеобщим вниманием.

— Видимо, ты такой же знаменитый, как и я, — он виляет хвостом. — Почему я не могу взять его с собой? Он всего лишь собака, он никому не причинит вреда.

— Мне жаль. Таковы правила. Не я их устанавливаю.

Я обдумаю этот вопрос. Я не хочу, чтобы швейцар потерял работу из-за нарушения правил ради меня, но я не оставлю здесь своего пса.

— Кимчи, — говорю я самым ласковым тоном, на какой только способна, — в атаку.

Глаза охранника расширяются, и он отступает. Кимчи не нуждается в дальнейших поощрениях. Он подбегает к мужчине и, подпрыгнув, упирается обеими лапами ему в грудь. Затем он начинает яростно облизывать пуговицы на его рубашке. Я вхожу в здание.

Дойдя до ряда лифтов, я зову Кимчи обратно к себе. Он подбегает, хлопая ушами.

— Видите? — спрашиваю я, повышая голос достаточно громко, чтобы швейцар услышал. — Он очень хорошо обучен.

Мы с Кимчи заходим в лифт, а бедняга, весь в слюнях, смотрит нам вслед.

Моё присутствие в здании, несомненно, получило огласку. К тому времени, как лифт подъезжает к этажу Д'Арно, он уже ждёт. Женщина в очень короткой юбке подбегает с подносом и хрустальным бокалом с кровью. Я поднимаю брови.

— Обслуживание здесь определённо улучшилось.

Д'Арно одаривает меня профессиональной улыбкой.

— У нас теперь много клиентов-трайберов, Бо, в том числе несколько вампиров. Я рассказывал тебе о Семье Стюарт, не так ли? Мне пришлось расширяться. Мы приняли на работу более двадцати новых сотрудников.

— Рада за тебя, — фыркаю я. — Но меня интересуют не вампиры из списка твоих клиентов.

— Почему бы нам не пройти в мой офис? Твоё… — он бросает неприязненный взгляд на Кимчи, — …животное может подождать здесь.

— Собака останется со мной. И мне не нужно идти к тебе в офис. Я просто хочу знать, почему ты вчера взял этих двух новых клиентов.

— Я не понимаю, о ком ты говоришь, — спокойно отвечает он.

Я делаю шаг к нему. Женщина напрягается и отступает, но Д'Арно даже не моргает.

— О, — мурлычу я, — думаю, ты понимаешь.

— Ты имеешь в виду Эндрю Уайатта и Стивена Крида?

Я запоминаю их имена. Это оказалось проще, чем я думала.

— Зачем? — спрашиваю я. — Зачем брать их в качестве клиентов? Они не трайберы. Они позвонили тебе?

— Каждый заслуживает юридического представительства, Бо.

— Да, но ты страдаешь манией величия и помешан на трайберах. Ты бы не стал представлять их, если бы в этом не было что-то для тебя. Я хочу знать, что именно.

— В мой офис? — его лицо становится напряжённым. — Пожалуйста? Ты можешь взять с собой, э-э, собаку.

Я обдумываю это, затем любезно соглашаюсь. Мне понравилось выяснять отношения с ним на глазах у всех его сотрудников. Однако, если это означает, что он даст мне больше информации, я могу переключиться на конфиденциальность.

Д'Арно с облегчением улыбается и жестом приглашает меня следовать за ним. Мы проходим ряд за рядом мимо кабинок и комнат со стеклянными фасадами. За мной наблюдают из каждой. Я расправляю плечи и машу рукой, словно я королева.

Как только мы оказываемся в святилище Д'Арно, он предлагает мне присесть. Я вежливо отказываюсь.

— Я не совсем понимаю, зачем ты здесь, Бо, — говорит он, присаживаясь на край своего стола. — Это конфиденциальная информация для клиентов…

— Я не спрашиваю о государственных секретах, Д'Арно, — выплёвываю я. — Я хочу знать, как тебя наняли и почему ты взялся за это дело.

Он драматично вздыхает и проводит рукой по своим рыжевато-каштановым волосам, производя впечатление человека, на которого оказывают давление.

— Если бы это был кто-то другой, я бы попросил тебя уйти.

— Выкладывай. Ты меня ни на секунду не одурачишь.

Его глаза встречаются с моими, затем он улыбается и пожимает плечами.

— Справедливо, — он открывает ящик своего стола и достаёт оттуда белую карточку размером примерно А5. — Вот, — он бросает её мне. — Это было доставлено мне курьером около часа ночи.

Я замираю. По моим подсчётам, это случилось до того, как мы с О'Ши вошли в сувенирный магазин. Я читаю аккуратно выведенные чернилами слова.

«Сегодня ночью в окрестностях особняка Ренфрю могут быть арестованы два человека. Обеспечьте их скорейшее освобождение, и вы будете вознаграждены».

— И это всё?

— Было проще простого просканировать полицейские радиочастоты и выяснить, что произошло, — он многозначительно смотрит на меня. — Я, конечно, знал, что ты в этом замешана.

Я в замешательстве качаю головой.

— Почему тебя это должно волновать? — я размахиваю карточкой. — Это вообще ничего не значит.

Выражение лица Д'Арно терпеливое.

— Дорогая Бо. Ты хочешь сказать, что, если бы ты получила таинственное сообщение посреди ночи, ты бы проигнорировала его? Подобное послание привлекло бы внимание любого, — его глаза загораются. — Такая тайна и драматизм!

— Это мог быть розыгрыш!

Он цыкает языком.

— Особняк Ренфрю? После всей этой истории с ухом? Даже если бы это была шутка, ты думаешь, я бы лёг спать и забыл об этом? Нет, Бо, — ухмыляется он. — Если расследование по делу Тобиаса Ренфрю продолжается, я хочу, чтобы оно было активным. Кроме того, я не даром потратил время.

Я с подозрением смотрю на него.

— Что ты имеешь в виду?

Он широко улыбается, тянется к своему портфелю и торжественно открывает его.

— Мой аванс.

Внутри лежат три блестящих золотых слитка. Д'Арно берёт один из них.

— Можешь подержать его, если хочешь. Он не такой тяжёлый, как ты думаешь, но я могу заверить тебя, что он настоящий.

— Это прилагалось к записке?

— Нет. Они прибыли после моего возвращения, как только я добился освобождения Уайатта и Крида, — он подмигивает мне. — Кто-то пристально наблюдал за этим делом, и это была не только ты.

— Курьер…?

— Его, естественно, расспросили. Он ничего не знал. Это была анонимная доставка, организованная через интернет, — Д'Арно наклоняется ко мне, и его голос переходит в заговорщический шёпот. — Не знаю, как ты, но я в восторге.

Я закатываю глаза, хотя какая-то часть меня неохотно соглашается.

— Почему ты? — требую я.

Он выглядит оскорблённым.

— Почему не я? Я хороший юрист.

— Нет. Есть другая причина, — я обдумываю это. Держу пари, это как-то связано со мной и моими отношениями с ним. Впрочем, мне не обязательно говорить ему об этом. — Почему Майкл Монсеррат, судя по всему, думает, что между нами что-то есть? — спрашиваю я, всё ещё гадая, что послужило причиной его раздражённого телефонного звонка прошлой ночью.

— Лорд Монсеррат считает, что у нас роман? — Д'Арно выглядит довольным. — Интересно. Знаешь, это могло бы сработать. В конце концов, у нас почти состоялась страстная ночь. Красный Ангел и адвокат. Звучит эффектно.

— У нас не состоялось страстной ночи. У нас почти состоялась ночь откровенной глупости. И, — подчеркиваю я, — ключевое слово «почти», — я смотрю на Кимчи, который с интересом обнюхивает золотые слитки. — Пошли. Мы уходим.

Он гавкает в ответ. Я выпрямляю спину и указываю на Д'Арно.

— Если ты получишь ещё такие открытки, дай мне знать.

— Я на тебя не работаю, Бо. Если, конечно, ты не хочешь вернуться к аспекту страсти…

Я громко фыркаю и выхожу.

***

Я всё ещё киплю от раздражения, когда выхожу на улицу, но нахожу время вежливо улыбнуться швейцару, который держится подальше от Кимчи.

— Если кто-нибудь доставит вам неприятности из-за него, — говорю я, — позвоните мне, — я бросаю ему визитку «Нового Порядка».

— Э-э, спасибо, — бормочет он, запинаясь. — Ваша машина ждёт на обочине.

Я хмуро смотрю на него.

— Машина? — я оглядываюсь и вижу элегантный тёмно-синий лимузин менее чем в двадцати метрах от меня. Я прикусываю губу. Это может быть интересно.

Я дёргаю Кимчи за поводок, чтобы он перестал снова облизывать швейцара, и подхожу к нему. Моё сердце учащенно бьется, но это определённо потому, что я до сих пор злюсь на Д'Арно за то, что он встал у меня на пути. Определённо.

Я стучу в пассажирское окно. Оно плавно опускается, и на меня смотрит мрачное, бесстрастное лицо Майкла.

— Привет! — весело говорю я. — Ты всё ещё бесишься?

Его брови взлетают вверх.

— Бешусь? Я не подросток, Бо.

— Тогда как ты назовёшь то, как ты вёл себя вчера ночью по телефону?

— Значит, тебе позволено всё время метаться из крайности в крайность, но как только я начинаю раздражаться, так я сразу незрелый?

— Я этого не говорила, — не совсем так.

— Зачем ты вообще здесь? Что есть у этого адвоката?

Я поджимаю губы.

— Белая карточка и три золотых слитка.

Майкл хмурится, но прежде чем он успевает спросить, что я имею в виду, с другой стороны улицы раздается крик.

— Мисс Блэкмен! Я хочу с вами поговорить!

Я с замиранием сердца понимаю, что это Арбакл. Очевидно, ей потребовалось всего две минуты, чтобы понять, что я не собираюсь отказываться от дела Тобиаса Ренфрю. Возможно, ползание по особняку Ренфрю и приглашение половины лондонской полиции встретиться со мной там сыграло свою роль.

— Вообще-то, — говорю я Майклу, быстро принимая решение, — если ты меня подбросишь, я всё объясню.

— Ты кого-то пытаешься избегать? — спрашивает он, уже не так раздражённо.

— Можно и так сказать.

Он внимательно изучает моё лицо. Хотела бы я знать, о чём он думает.

— Хорошо, — медленно отвечает он, — но сначала тебе нужно меня поцеловать.

Я моргаю.

— А?

— Вокруг несколько камер, если ты не заметила. Половина мира думает, что у тебя что-то есть с Медичи. Нам нужно разубедить их в этом.

Арбакл переходит дорогу. Чёрт возьми.

— Давай по-быстрому, — бормочу я, наклоняя голову.

Несмотря на то, что я ожидала этого, поцелуй всё равно застаёт меня врасплох. Рука Майкла обвивается вокруг моей шеи, а его губы становятся напористыми и властными. Сзади мелькает несколько вспышек, когда мои последователи и журналисты радостно щёлкают камерами. Я едва замечаю их. Я ощущаю на языке Майкла странную смесь солоноватой крови и пьянящей мужественности, и в животе у меня что-то трепещет. Ладно, не столько в животе, сколько в дамских частях. Я протягиваю руку и касаюсь щетины на его щеке. Почему это должно быть так чертовски приятно?

— Мисс Блэкмен! — говорит полковник Арбакл, стоя в паре метров от нас.

Я рычу, из моего горла вырывается странный рокочущий звук. Майкл отстраняется, и дверь машины открывается. Я сажусь.

— Мисс Блэкмен!

Дверь за мной закрывается. Майкл наблюдает за мной с непостижимым выражением на лице. Арбакл громко стучит в окно, но мы не обращаем на неё внимания, когда машина трогается с места. Пальцы Майкла подрагивают в дюйме от моих.

— Кто это был?

Я сглатываю, пытаясь успокоить свой пульс.

— Армия.

— Дай угадаю, — сухо говорит он. — Тобиас Ренфрю.

— Откуда ты знаешь?

Он смеётся.

— Для этого не нужно быть гением, Бо. Я знал, что рано или поздно ты возьмёшься за него. Он, должно быть, замешан в этом деле с ушами. Он тоже изначально был военным. Если только ты не решила записаться в солдаты, тогда я не могу придумать никакой другой причины, по которой армия стала бы тобой интересоваться.

— Ты думаешь, я не стою того, чтобы мной интересоваться?

Меня бесит, что мой голос всё ещё звучит с придыханием.

Майкл криво улыбается.

— О, я этого не говорил, — он поднимает руку и убирает выбившуюся прядь волос с моего лица. — А теперь расскажи мне, что, чёрт возьми, происходит с Д'Арно.

Его резкая смена темы застает меня врасплох. До сих пор не понимая, почему он так разозлился из-за адвоката, я объясняю, что произошло прошлой ночью. Его глаза сверкают.

— Ты продолжаешь забывать, что ты всё ещё молодой вампир. Тебе нужно быть осторожнее. Если ты окажешься на улице, когда взойдёт солнце…

Я поднимаю руку.

— Я знаю, знаю.

Он наклоняется вперёд.

— Эта история не объясняет, почему ты виделась с ним прошлой ночью.

— Что ты имеешь в виду?

Он вздыхает, достает из папки глянцевый журнал. Страницы скручены и порваны, как будто Кимчи разжевал их. Майкл перелистывает страницы в центре и указывает пальцем.

— Вот, — говорит он без выражения.

Я опускаю взгляд. Там фотография Д'Арно и меня на всю страницу. Его рука лежит на моём плече, и он многозначительно облизывает губы. Я мысленно стону. Это одно из селфи, сделанных в баре. Журнал мог получить это только в том случае, если бы Д'Арно сам отдал им это. Придурок. Жаль, что я не знала об этом полчаса назад, когда столкнулась с ним лицом к лицу.

— Ничего особенного, — отвечаю я. — Я встретилась с ним в пабе, чтобы узнать, не может ли он помочь мне заполучить пузырь времени. Он не смог.

Майкл внимательно изучает моё лицо. В конце концов, он кивает.

— Пока мы продолжаем наши отношения, — начинает он.

— Какими бы они ни были.

— Какими бы они ни были, — кивает он, хотя я вижу, как он слегка поджимает губы, — я бы предпочёл, чтобы ты с ним не виделась. Это только замутит воду. Дела и так плохи после небольшой выходки Медичи.

Я вообще не хочу видеться с Д'Арно, но, возможно, мне придётся это сделать.

— Между нами ничего не происходит, это бизнес. Я не могу обещать, что больше с ним не встречусь. Тот, кто дёргал за ниточки этих ублюдков прошлой ночью, вовлёк его в это дело.

Майкл на мгновение замолкает, затем вздёргивает подбородок.

— Хорошо. Но, по крайней мере, не встречайся с ним наедине. Возьми с собой О'Ши или Коннора.

Я хочу сказать ему, что у него нет права ревновать — и уж точно не к этому чёртову Д'Арно — но я вспоминаю, что почувствовала в ресторане, когда узнала, что Майкл назначал там другие свидания. У меня тоже не было права ревновать.

— Хорошо, — тихо говорю я. — Это я могу сделать.

— Спасибо.

Мы смотрим друг на друга. Между нами повисает тишина. По моей коже пробегают мурашки. Я опускаю взгляд.

— Мы теперь едем на другое свидание? — наконец спрашиваю я.

— А тебе бы этого хотелось?

Хотелось бы. Я прикусываю губу и киваю. К сожалению, в этот момент машина останавливается, и водитель, вампир из Семьи Монсеррат, которого я знаю по работе в этой Семье, выходит из машины с извиняющимся видом.

— Простите, лорд Монсеррат. Поступил звонок.

— Скажи им, что я занят.

— Это Урсус. Он говорит, что это срочно.

Майкл чертыхается и берёт трубку. Я отворачиваюсь, чтобы дать ему уединение, и смотрю в окно, но, пока он говорит, он берёт меня за руку и сжимает её.

Вешая трубку, он вздыхает.

— Прости. Нам нужно перенести встречу на другую дату.

Я стараюсь подавить своё разочарование.

— Я могу чем-нибудь помочь?

— Нет, лучше я разберусь с этим в одиночку. Медичи появился на пороге Галли и требует, чтобы все главы Семей собрались для голосования по поводу того, чтобы связаться с деймонами Какос и узнать, хотят ли они работать с нами.

Мои мысли перескакивают на Икса, и я сглатываю.

— Деймоны Какос не работают ни с кем другим.

— Не говоря уже о том, что они кровожадные монстры, которые убивают всех, с кем сталкиваются, — он одаривает меня ухмылкой. — За исключением кое-кого присутствующего, конечно.

Я пытаюсь улыбнуться. У меня не очень хорошо получается.

— Да, — продолжает Майкл, — Медичи пытается создать ещё больше проблем. Ходят слухи, что у Лорда Стюарта было деловое соглашение с деймоном Какосом. Всё это чепуха, но он воспользуется этим, чтобы вбить клин между нами.

— Ему, вероятно, не нравится, что четыре другие Семьи работают вместе более тесно, чем когда-либо прежде, — бормочу я, гадая, правдива ли информация о «соглашении» Стюарта.

— Возможно, — соглашается он. — Может, мне подвезти тебя до «Нового Порядка»?

— Да, наверное, — без сомнения, мой дедушка уже слышал о вчерашних выходках и ждёт не дождётся, чтобы отругать меня. Честно говоря, просто чудо, что он не вломился ко мне в квартиру снова, чтобы сделать это; я, вероятно, спаслась только потому, что меня разбудили так рано. До тех пор, пока он не узнает о моём визите в Бригстоун, я, вероятно, выживу.

Глава 12. Пицца, салат и пиво

— О чём ты только думала, Бо? — орёт мой дедушка. — Штурм военной базы? Это… это…

Я никогда раньше не видела, чтобы он терял дар речи.

— Несуразица? — подсказываю я, ёрзая.

— Вот именно!

Представители Стюарта, Галли и Бэнкрофта поспешно удаляются. Даже Арзо, кажется, исчез. В офисе остаются только Коннор, Мэтт и, что вызывает раздражение, Далия.

— Меня сдал О'Ши?

— Это жалкое подобие деймона? Нет, он этого не делал.

Я хмурюсь.

— Тогда кто?

Мой дедушка подходит к двери своего кабинета и распахивает её. Внутри чинно восседает полковник Арбакл с чёртовой кошкой на коленях. У меня внутри всё переворачивается.

— О.

— И это всё, что ты можешь сказать? О?

Я вздыхаю и встречаюсь взглядом с Арбакл.

— Я думала, вы не хотите, чтобы наши пути снова пересеклись.

— А я думала, вы собираетесь оставить дело Тобиаса Ренфрю в покое, — говорит она.

— Ты гоняешься за призраками, — гремит мой дедушка. — Этот мужчина мёртв.

Учитывая, что он уже знал о моём расследовании дела миллиардера-деймона, его гнев слишком очевиден. Хитрый ублюдок подыгрывает Арбакл. Он явно недоволен тем, что я проникла в Бригстоун, но старик скорее на моей стороне, чем на её. Осознание этого приносит удивительное удовлетворение.

— Я в этом не уверена, — спокойно говорю я, поднимая брови и глядя на полковника.

— Какие ещё доказательства вам нужны, мисс Блэкмен?

Я вздёргиваю подбородок.

— Ваша засекреченная фотография была постановочной.

Кажется, она озадачена.

— Не говорите глупостей.

Я внимательно наблюдаю за ней. Арбакл слишком молода, чтобы быть причастной к исчезновению Ренфрю. Она, вероятно, в таком же неведении, как и все мы.

— Он был левшой, — говорю я ей.

— И что? — усмехается она.

Я жду. Проходит секунда или две, прежде чем выражение её лица меняется.

— Вот именно, — я складываю руки на груди.

Мой дедушка переводит взгляд с неё на меня.

— Не хотите объяснить?

Я пожимаю плечами.

— Я не могу. Это засекреченная информация.

Арбакл раздражённо шипит.

— У нас есть досье, — говорит она. — И фотография трупа Ренфрю.

Далия громко ахает.

— Предполагаемая фотография, — замечаю я, наслаждаясь тем, что все в комнате выпрямились.

Арбакл встаёт, не обращая внимания на кошку моего деда, которая обижается, что её бесцеремонно сбросили на пол, и кусает её за ногу.

— Я изучу этот вопрос подробнее, — сухо говорит она и выходит.

Выражение лица моего деда остается бесстрастным, пока не становится ясно, что она не вернется. Затем он одобрительно смотрит на меня.

— Так, так, так. Возможно, ты раскрыла заговор десятилетней давности. В файлах МИ-7 никогда не было ничего о фотографии трупа Ренфрю.

— Я не понимаю, — медленно произносит Коннор. — У армии есть поддельная фотография смерти Тобиаса Ренфрю? Но если они её подделали, то почему не показали миру?

— Понятия не имею, — отвечаю я. — Возможно, на снимке правда было тело Ренфрю, я не могу сказать наверняка. Если это он, то я думаю, что его убили военные. Если это не он, то одному богу известно, чего они надеялись добиться.

— Расследование дел деймонов не входит в компетенцию «Нового Порядка», — говорит мой дедушка. — Но я думаю, в данном случае мы можем сделать исключение.

Я не могу сдержать сияющую улыбку на своем лице.

— Блестяще.

Он тычет в меня пальцем.

— Однако, если я узнаю, что ты ещё раз пробиралась на территорию армии, я сам тебя запру и выброшу ключ.

— Это было один раз, — отрешённо говорю я.

— Что мы можем сделать? — всем не терпится поучаствовать.

Я размышляю.

— Я хочу проверить, как там те двое, которые убили деймона прошлой ночью. Возможно, они как-то связаны со всем этим, а возможно, и нет, но, в любом случае, я не позволю им остаться безнаказанными. Было бы полезно взять с собой Коннора, чтобы он посмотрел на все свежим взглядом.

Мэтт выглядит удручённым.

— Но не меня?

Я перевожу взгляд с него на Далию.

— У меня есть несколько книг, которые я бы хотела, чтобы вы двое посмотрели.

— Книги? Но это так скучно! — жалуется он.

— Это необходимо, — отрывисто говорю я.

— Что будет делать деймон? — спрашивает мой дедушка.

— О'Ши? — я украдкой бросаю взгляд на Коннора, который просто улыбается. — Я позвоню ему. Он может пойти с нами к Криду и Уайатту. Мэтт, поднимись наверх и помоги мне собрать книги, пожалуйста.

Он что-то бормочет себе под нос, и я улыбаюсь ему. Я всё ещё убеждена, что улучшающее заклинание, которое исказило его разум, начинает терять свой эффект, хотя ноги уже сами ведут его из комнаты. Я быстро следую за ним.

Как только мы оказываемся в моей квартире наверху и дверь надёжно закрывается, я беру стопку книг из сувенирного магазина, связанных с Ренфрю, и передаю их ему.

— Это важно, — говорю я вполголоса. — Далия была в комнате, поэтому я не могу помешать ей вмешаться, как бы мне этого ни хотелось. Я доверяю тебе и не доверяю ей. Тебе нужно перепроверить материалы в этих книгах, чтобы узнать, есть ли что-нибудь новое о Ренфрю. Тебе также нужно перепроверить то, что делает Далия.

— Почему ты не можешь ей доверять? — растерянно спрашивает Мэтт. — Она мне нравится.

— Возможно, она работает на Медичи, — говорю я, подмечая очевидное.

Он обдумывает это.

— Значит, я буду чем-то вроде супершпиона, не так ли?

— Точно. Вот почему ты нужен мне здесь, а не на улицах.

— Хорошо, Бо. Я справлюсь.

Я хлопаю его по плечу.

— Ты лучший, Мэтт.

Раздаётся стук в дверь. Оставляя Мэтта нести книги, я приоткрываю её на полдюйма. Это Дрехлин.

— У меня твоя собака, — говорит он мне, скривив губы.

Я открываю дверь шире. Кимчи бросается вперёд, сбивая меня с ног. Я получаю несколько слюнявых поцелуев в лицо.

— Спасибо, — говорю я, изо всех сил стараясь не касаться высунутого языка Кимчи.

— Тебе следовало бы лучше заботиться о нём, — фыркает Дрехлин. — Это доставили вам. Какой-то курьер, которому было лень подниматься по лестнице.

Я замираю. Кимчи загораживает мне обзор, но у меня внезапно возникает ощущение, что я точно знаю, что держит Дрехлин. В его руках одна-единственная белая карточка. Там даже нет конверта. Я осторожно отодвигаю собаку с дороги.

— Когда? — спрашиваю я. — Когда оно прибыло?

Он пожимает плечами.

— Около получаса назад.

Я скрежещу зубами. Чёрт возьми. Я бы с удовольствием поговорила с этим курьером. Я смотрю на открытку так, словно это змея. Интересно, почему именно сейчас?

Я жду, когда Дрехлин передаст его мне, но он, кажется, не особенно рад.

— Вас, кровопийц, сейчас слишком много, — говорит он. — Это противоречит правилам пожарной безопасности.

Я не совсем уверена, в чём его проблема; с тех пор как толпа журналистов покинула улицу, маленькая стоматологическая контора Дрехлина кишела клиентами, которые надеялись хоть мельком увидеть Красного Ангела во время установки пломб.

— Я уверена, что мы соблюдаем все правила, — по крайней мере, я уверена, что Арзо и мой дедушка позаботились об этом аспекте нашей аренды.

— Я мог бы пожаловаться.

Я раздражённо смотрю на него. В прошлом он достаточно часто жаловался на нас. Я не совсем понимаю, что его останавливает на этот раз.

— Это ваше право, доктор Дрехлин.

Кажется, он чего-то ждёт, но я понятия не имею, чего. Когда он понимает, что я больше ничего не собираюсь говорить, он выдыхает.

— Меня можно убедить молчать.

Я морщу нос. Он хочет взятку?

Он протискивается вперёд.

— Должно быть, вам трудно содержать свои, ээ, клыки в чистоте. Зубы для вампира жизненно необходимы.

— Вы предлагаете мне пройти обследование, — говорю я, внезапно всё понимая. — Может, сфотографируете меня, пока я буду там?

— Возможно.

— Когда я встаю, вы обычно уже закрываетесь.

Он улыбается, обнажая ослепительно белые зубы.

— Я могу сделать исключение. В интересах добрососедства.

Мне удаётся не закатить глаза.

— Тогда как насчёт следующей недели? В понедельник? Около восьми?

— Думаю, я смогу подстроиться.

Я наклоняюсь вперёд и беру у него карточку.

— Тогда увидимся, — твёрдо говорю я, махая ему на прощание рукой. Чудеса никогда не прекратятся.

— Я думал, ему не нравятся вампиры, — говорит Мэтт. — Несколько недель назад я пытался уговорить его записать меня на гигиеническую чистку зубов, но он отказался.

— Он хочет стать знаменитостью, — мои пальцы сжимают карточку. С замиранием сердца я переворачиваю её. Почерк точно такой же, как в письме Д'Арно. Даже цвет чернил тот же.

«Оставьте Крида и Уайатта в покое. Это тупик».

То есть… Я думаю, что с этими двумя я всё-таки на правильном пути.

— Мне нужно бежать, Мэтт, — говорю я ему. — Не забудь присмотреть за Далией.

Я выскакиваю за дверь, Кимчи следует за мной по пятам. Влетев в кабинет на первом этаже, я застаю своего дедушку в кресле. Я кладу карточку перед ним.

— Смотри! — говорю я, дрожа от волнения.

Он читает открытку.

— Настоящие чернила, — бормочет он. — В наши дни такое нечасто увидишь.

— Настоящие чернила? — я аж запинаюсь. — И это всё, что ты можешь сказать?

— Это, безусловно, интересно, — говорит он.

Входит Далия и ставит перед ним чашку чая на изящном фарфоровом блюдце в цветочек. Она смотрит на карточку.

— От кого это? — спрашивает она.

— От зубной феи, — коротко отвечаю я. Она поджимает губы. «Держи своих врагов при себе, Бо», — напоминаю я себе.

— Кстати, — добавляю я, — я хотела поблагодарить тебя за то, что ты не дала этим солдатам выследить меня. Ты хорошо поработала.

На её лице расплывается благодарная улыбка.

— Спасибо!

— Не за что, — я стараюсь не смягчаться по отношению к ней; ей нельзя доверять, как бы мило она ни вела себя. — Мы с Коннором сейчас уходим.

— Помни, Бо, что полиция тоже следит за ними, — предупреждает мой дедушка. — Не делай глупостей.

Я фыркаю.

— Да как же.

***

— У меня есть данные о местонахождении Крида, — сообщает мне Коннор, — но я не смог ничего найти о Уайатте. Его последним известным адресом был Манчестер.

— Отличная работа! — я широко улыбаюсь. — Куда мы направляемся?

— В Кенсингтон.

Я слегка озадачена. Это дорогой район, который больше подходит для лондонцев с крупными банковскими счетами и полноприводными автомобилями.

— Ты уверен?

Он кивает.

— Это необычное имя. Я уверен, что это наш парень.

Интересно, как соседи Крида справляются с присутствием полиции на их зелёной улице. Я надеюсь, что тот, кому было поручено следить за ними, ведёт себя осмотрительно. Мои предполагаемые убийцы и так будут на взводе после своего ареста. Мне нужно, чтобы они были расслаблены и не беспокоились — тогда у них будет больше шансов облажаться.

— Не мог бы ты сообщить О'Ши? — спрашиваю я.

— Уже сделано, — весело отвечает он.

Ничто в его тоне не указывает на то, что он думает о деймоне как о чём-то большем, чем случайный коллега. Меня так и подмывает спросить его о его личных предпочтениях, но я помню о просьбе О'Ши не делать этого.

Вместо этого я довольствуюсь простыми любезностями.

— О'Ши, похоже, начинает новую жизнь. Он нам очень помогает. Он даже устроился на работу в качестве тайного покупателя.

— Надеюсь, он не слишком много работает, — говорит Коннор. — Ему нужно уделять время походам в спортзал и поддерживать своё крепкое деймоническое тело накачанным и мускулистым, — у меня слегка отвисает челюсть. Коннор подмигивает мне. — Я не дурак, Бо. Я знаю, чего он от меня хочет.

— И, — медленно спрашиваю я, — тебя это не оскорбляет?

— Ни в малейшей степени. У меня разноплановые вкусы, — уголок его рта приподнимается в озорной улыбке. — Люди. Вампиры. Деймоны.

— Мужчины?

— И женщины. Но Девлин… — он замолкает. — В нём есть что-то особенное.

Я вижу совершенно нового Коннора. В его глазах появился блеск. Если О'Ши ведёт себя необычно застенчиво в присутствии рыжеволосого человека, то Коннор ведёт себя совершенно противоположно.

— Ты кажешься очень уверенным в себе, — говорю я ему. — Необычно.

— Я не понимаю, почему люди так нервничают из-за отношений. В этом мире есть некоторые вещи, которых имеет смысл бояться. Твой дедушка, например. Его кошка. Ведьмы-гибриды. Деймоны Какос, — он бросает на тебя быстрый взгляд. — Ты.

— Я? Я не страшная!

— Ты — Красный Ангел, Бо. Ты чертовски пугающая, — он засовывает руки в карманы. — Бояться таких вещей логично. Бояться любви? Это глупо.

Я рьяно качаю головой.

— Любовь — это самое страшное, что есть на свете. Когда любишь кого-то, тебе, скорее всего, будет больно. Возникают сложности, проблемы и споры из-за сиденья унитаза, — я думаю о Майкле. — Ненужная ревность.

Коннор улыбается.

— Ты не боишься влюбиться. Ты боишься, что тебе причинят боль, — его глаза становятся серьёзными. — Но поверь мне, Бо, гораздо страшнее уйти от любви, чем испытать её.

— Ты ведь не влюблён в О'Ши, правда? — с подозрением спрашиваю я.

Он смеётся.

— Нет. Во всяком случае, пока нет. Возможно, я никогда не влюблюсь в него. Я имею в виду любовь в значении самой возможности и во всех других смыслах этого слова. Я надеялся, что Девлин тоже это поймёт, но, думаю, сначала мне нужно подтолкнуть его. Он очень похож на тебя. Возможно, именно поэтому вы так хорошо ладите.

— Мы не ладим, — возражаю я. — Он просто полезен. Мы постоянно спорим.

Он похлопывает меня по плечу.

— Вы с Лордом Монсерратом тоже постоянно спорите.

— С ним я тоже не лажу, — бормочу я.

— Да, точно, — глаза Коннора поблёскивают. — Бо, я не говорю тебе, что отношения даются легко. Я говорю тебе, что они того стоят.

Я пристально смотрю на него.

— Когда ты успел стать таким мудрым?

Он усмехается.

— Я не просто симпатичное личико. Ну же, пошли. Нам нужно поймать нескольких убийц.

***

Мы встречаемся с О'Ши в дальнем конце улицы Крида. Коннор одаривает его лёгкой улыбкой и касается его руки, и от ответного восхищённого взгляда деймона у меня сжимается сердце. Он кашляет и смотрит на меня.

— Там двое полицейских, — говорит он. — Они припарковались через несколько домов отсюда.

— Они бросаются в глаза?

Он поджимает губы.

— На самом деле, они неплохо справляются. Фоксворти, должно быть, убедился, что они опытные. Я знал, что они там, но всё равно мне потребовалось некоторое время, чтобы их заметить.

Меня заливает теплом. Приятно, когда тебе доверяют, особенно когда это исходит от сурового полицейского.

— Всё равно, — говорю я, — они, вероятно, не собираются торчать здесь вечно. Только не при полном отсутствии улик.

— Тогда мы поступим так, как поступил бы любой уважающий себя частный детектив, — заявляет О'Ши.

— Я здесь единственный официальный частный детектив, — напоминаю я ему. — И я надеюсь, ты не думаешь о том, о чём, как мне кажется, ты думаешь.

— По-моему, я думаю именно о том, о чём, как тебе кажется, я думаю.

Я закатываю глаза.

— Э-э, о чём? — спрашивает Коннор.

О'Ши поворачивается к нему, и его прежнее лицо сияет.

— Мы переберём их мусор, конечно же.

Я морщу нос.

— Замечательно.

— А полиция нас не остановит, если мы начнём рыться в их мусорных баках?

О'Ши сияет, явно гордясь тем, что демонстрирует свои знания молодому человеку.

— Они остановят. Но если ты оглянешься, то увидишь ночной автобус номер пятьдесят девять.

Мы оба оглядываемся.

— Как раз вовремя, — говорю я, когда автобус подкатывает к нам. — Всё равно, Коннор, тебе, наверное, стоит самому захватить мешки для мусора. Полиция и убийцы знают меня и О'Ши. Если они увидят тебя, у них будет меньше шансов что-то заподозрить.

О'Ши хмурится.

— Он человек. Мы не должны подвергать его опасности.

Коннор одаривает его улыбкой.

— Не волнуйся, Девлин. Я справлюсь, — он перебегает на другую сторону дороги и ждёт автобус. Как только тот подъезжает к нему, он бежит трусцой к дому Крида. Автобус должен закрывать полицейским обзор. Маловероятно, что Крид выглянет из окна и заметит Коннора, но это всё же возможно. Коннору придётся действовать быстро, чтобы свести к минимуму свои шансы на обнаружение.

— Это потрясающе, — выдыхает О'Ши, пока мы наблюдаем, как Коннор бежит вниз по улице.

— До тех пор, пока он не привлечёт к себе внимания, — добавляю я.

— Нет, — он качает головой. — Я не это имел в виду. Он назвал меня Девлин. Звук моего имени в его устах…

— Пригласи его на свидание, — неожиданно говорю я. — Когда он вернётся.

— Что? — его глаза широко распахиваются. — Нет, нет, нет. Мы сейчас на работе. Нам нужно сосредоточиться. Я займусь этим завтра. Может быть.

— Девлин, — тихо говорю я, — просто пригласи его.

Коннор поравнялся с домом Крида, и я задерживаю дыхание. Он открывает крышку мусорного бака на колёсиках и достает оттуда большой зелёный мешок, прежде чем автобус проедет мимо. Менее чем через три секунды он убегает, и его рыжие волосы развеваются на ветру.

— Хороший мальчик, — удовлетворённо говорю я.

О'Ши улыбается.

— Он не мальчик.

Коннору требуется десять минут, чтобы проделать долгий путь кругом и встретиться с нами снова. Мы находим тихое местечко в уголке ближайшего парка и садимся, скрестив ноги.

— Что ж, по крайней мере, эти убийцы деймонов заботятся об окружающей среде, — говорит О'Ши, развязывая биоразлагаемый пакет.

Запах гниющей пищи достигает наших ноздрей. Я отшатываюсь.

— Это гадость, — стонет Коннор, проводя рукой перед лицом.

Я достаю пару перчаток из кармана кожаной куртки.

— Инструменты для работы, — говорю я двум другим.

— Что ж, поскольку инструменты есть только у вас, можете порыться сами, — говорит О'Ши.

Я сама загнала себя в угол. Я натягиваю перчатки и начинаю рыться в содержимом мешка. Там есть несколько затвердевших, но ещё не заплесневевших корочек от пиццы со следами томатного соуса и базилика, прилипшими к краям, скомканные счета за коммунальные услуги, которые я распрямляю и откладываю в сторону, и множество смятых банок из-под пива.

— Думаю, они всё-таки не так уж заботятся об окружающей среде, — бормочу я, стряхивая с пальцев капли несвежего пива. — Они определённо не сдают мусор на вторпереработку.

Я вытаскиваю несколько старых батареек, из которых течёт засохшая кислота. У меня складывается впечатление, что Крид не особенно гордится своим домом. Там пакет молока восьминедельной давности, недоеденный салат в пластиковом контейнере, разорванный конверт для благотворительных пожертвований, который я кладу рядом со счетами, и содержимое, по-видимому, нескольких пепельниц. Источником неприятного запаха является какое-то склизкое мясо, которое, вероятно, следовало выбросить несколько дней назад. А больше там практически ничего нет.

Я откидываюсь на пятки.

— Итак, мальчики, о чём это нам говорит?

— Они любят пиццу и пиво, — торжественно произносит Коннор. — Если бы мы знали, где они её заказывали, мы могли бы выяснить, когда они были дома. Это обеспечило бы им алиби.

— Коробки с пиццей нет. И мы пытаемся доказать, что они и есть те убийцы, за которыми мы охотимся. Я не ищу алиби.

— Странно, — комментирует О'Ши, — что они любят пиццу и салат.

Я беру салатницу и хмурюсь. В ней нет ничего интересного — несколько листьев, нарезанный редис и раздавленные помидоры черри.

— Думаю, Крид любит пиццу, а Уайатт — салат, — я пожимаю плечами. — Или наоборот. Эти остатки намного свежее, чем молоко и мясо, — я открываю крышку салата и заглядываю внутрь.

— Бо, — сухо говорит О'Ши, — я не уверен, что изучение салата-латука нам поможет.

Я уже собираюсь сказать ему, что ключ к хорошему анализу мусора — это тщательное изучение каждого предмета, чтобы получить полное представление о своей цели, когда останавливаюсь.

— Это не салат-латук, — медленно произношу я.

— Руккола, шпинат, радиккио… какая разница?

Коннор бросает на него восхищённый взгляд.

— Ты разбираешься в зелени.

О'Ши краснеет.

— Я люблю здоровую пищу.

— Я тоже.

— Может быть… может быть, мы могли бы вместе вкусно поесть? — О'Ши смущённо откашливается. — Недалеко от «Нового Порядка» есть хороший ресторан, в который я иногда захожу.

С точки зрения очаровательных приглашений на свидание, эта попытка вряд ли займёт первое место в чартах. Однако на сей раз меня это не интересует. Я выбираю один из листьев потемнее и рассматриваю его в лунном свете. Он больше похож на траву, чем на салат-латук. Я не спускаю с него глаз, как будто он собирается напасть, и обнюхиваю его. Затем я бросаю его и убегаю.

— Бо! — кричит О'Ши. — Что ты делаешь?

Я не замедляю шага. Я мчусь по улице, где живёт Крид, не обращая внимания на наблюдающих за мной полицейских. С вампирской скоростью я добегаю до его парадной двери и распахиваю её прежде, чем они успевают выйти из машины. Я врываюсь внутрь.

Они оба на кухне, лежат на спине и смотрят в потолок невидящими глазами. У одного из них — почему-то я решаю, что это Уайатт — изо рта сочится рвота. Другой держится за живот.

Полицейские в штатском прибывают десятью секундами позже.

— Что вы делаете?

Я встаю и отворачиваюсь. Они мертвы по меньшей мере два часа; нет смысла пытаться их реанимировать.

— Крид и Уайатт — это тупик, — бормочу я, думая о странной белой карточке, которую вручил мне Дрехлин. — Ха-ха.

(Слово «тупик» в английском языке звучит как dead end, дословно «мёртвый конец», поэтому карточка уже намекала, что они мертвы, — прим)

Первый полицейский что-то бормочет в рацию, в то время как второй растерянно смотрит на меня.

— Как вы узнали? — спрашивает она. — Вы Красный Ангел, и я знаю, что у вас есть способности, но как вы узнали, что они мертвы?

— Болиголов, — просто ответила я. — Они съели болиголов.

В соусе для пиццы был не базилик, а в листьях салата был не шпинат. Крид и Уайатт были отравлены, и виноват в этом тот, кто прислал мне карточку.

Глава 13. Правосудие восторжествует

Я вынуждена выдержать ещё один раунд допросов и дачи показаний. Забудьте о Красном Ангеле, меня следует переименовать в «Ключевого Свидетеля Номер Один». К сожалению, маловероятно, что я когда-либо буду давать показания в зале суда, особенно когда под рукой нет подозреваемых.

— Мне пришлось подёргать за несколько ниточек, чтобы организовать наблюдение, — говорит мне Фоксворти, когда он наконец появляется. — Внезапно меня завалили приказами расследовать всё это более тщательно.

— Тебе следует отправить команду обратно на тот склад. Должно быть, они что-то сделали с ухом и пистолетом, прежде чем их арестовали.

— Это уже в процессе, — он проницательно смотрит на меня. — Приятно ли оказываться правой?

Я потираю лоб.

— Не особенно. Даже несмотря на то, что за ними вели наблюдение, они всё равно погибли. Еда могла быть откуда угодно. Может, её подложили в холодильник Крида.

— Если бы мы держали их за решёткой, они были бы живы, — говорит Фоксворти.

Я отвожу взгляд.

— Да, — признаю я. — Думаю, они были бы живы. Теперь всё, что у нас есть — это остатки еды и два бесполезных трупа, которые ни черта не могут нам сообщить.

Фоксворти сжимает моё плечо и уходит, не сказав больше ни слова. Я не уверена, что ещё можно сказать прямо сейчас.

— Теперь, когда я стал супер-сыщиком, я провожу в полицейских участках больше времени, чем когда был преступником, — жалуется О'Ши, когда я встречаю его и Коннора на улице. Он бросает на Коннора испуганный взгляд и поспешно сдаёт назад. — Не то чтобы я был злостным преступником или что-то в этом роде…

Я вздыхаю.

— Это ещё одна ниточка коту под хвост. Давайте убираться отсюда.

— На самом деле, — шепчет О'Ши, — это неправда.

— Что ты имеешь в виду?

Он достаёт смятый листок бумаги. Я узнаю в нём благотворительный конверт из мусора Крида. О'Ши оглядывается через плечо и машет им мне.

— Я забрал это до того, как приехала полиция и всё упаковала, — говорит он заговорщицким тоном.

Я в замешательстве.

— И что?

— Я, должно быть, единственный супер-сыщик в округе. Что это за благотворительность?

Я читаю надпись.

— Детский благотворительный фонд «Чекерс», — я так ничего и не понимаю.

— Бо, Бо, Бо, — он огорченно качает головой.

Коннор хлопает его по руке.

— Он тоже не понял. Это я указал ему на это.

— На что указал?

— Эта благотворительная организация. Она не работает уже несколько десятилетий. И…

— О Боже, — выдыхаю я. — Это та, которая была названа в завещании Тобиаса Ренфрю.

— Стоит ли нам сообщить в полицию?

Я думаю об этом. Даже с Фоксворти на моей стороне и моей репутацией героини дня, полиция всё равно отпустила Крида и Уайатта — и посмотрите, что с ними случилось. Я думаю, мы, вероятно, лучше справимся сами.

***

Мы спешим обратно к «Новому Порядку». Пришло время для некоторых старомодных исследований. Нам нужно выяснить, что Мэтт и Далия нашли в куче украденных книг, и нам нужно узнать всё, что мы можем, о благотворительной организации. Однако вместо того, чтобы сидеть взаперти и изучать информацию, Мэтт прогуливается по улице и бросает мяч Кимчи.

Он с энтузиазмом машет нам троим. Кимчи это не интересует; мяч явно привлекает его больше. Я бы обиделась, если бы не знала, что это одна из тех собачьих штучек, в которых спрятана закуска.

— Почему ты не внутри? — я думаю о Далии и гадаю, что, чёрт возьми, происходит.

Мэтт пожимает плечами.

— Они сказали мне прогуляться.

Мои глаза сужаются. Они? Я открываю входную дверь и поднимаюсь по лестнице, стараясь не шуметь. Больше половины персонала — вампиры, так что у них у всех сверхъестественный слух, но это не значит, что я хочу, чтобы это было очевидно.

Когда я подхожу к двери «Нового Порядка», моя рука на мгновение замирает над дверной ручкой, а затем я открываю её. Арзо и Далия отшатываются друг от друга. Он с такой силой откатывает назад своё инвалидное кресло, что оно с грохотом ударяется о стол. Чёрт возьми.

Я бросаю на Арзо недовольный взгляд. Не то чтобы его возвращение к Далии было неожиданным, но я всё равно разочарована. По крайней мере, у него хватает такта казаться смущённым.

— Бо, — начинает Далия, — это не то, что ты думаешь.

Я игнорирую её.

— Как ты мог? — спрашиваю я Арзо. — После всего, что она тебе сделала? И ты знаешь, что она, вероятно, всё ещё работает на Медичи.

— Это не так, Бо.

— Ты этого не знаешь!

— Он заставил меня стать вампиром против моей воли. Я ненавижу его, — перебивает Далия.

— Ты имеешь в виду так, как ты заставила Арзо стать вампиром?

— Я Сагнвин, — спокойно говорит он.

— Только по прихоти судьбы! — парирую я. — Мы не можем ей доверять.

Далия делает шаг вперёд.

— Я понимаю, почему ты так себя чувствуешь, Бо…

— Понимаешь ли? — рычу я. — Правда? Понимаешь? Я была там, когда твоего любимого мужа разнесло в пух и прах. Я знаю, каким он был человеком, и я знаю, какая ты как личность. Ты используешь людей. Стерва, которая…

— Хватит, Бо, — голос Арзо тих, но полон угрозы. Его кулаки сжаты, а на лице написан гнев.

— Ты совершаешь ошибку.

Он встречается со мной взглядом.

— Это моя жизнь, — просто говорит он. — И это моё право совершить ошибку.

Я колеблюсь. Как я могу с этим спорить? Мои плечи опускаются; я лезу в карман и достаю свой белый камешек. Я смотрю на него, лежащий у меня на ладони, затем обхватываю его пальцами и сжимаю.

— Нам нужно работать, — холодно говорю я им обоим. — Если вы хотите трахать друг друга до одури, тогда уединитесь не здесь.

— Всё правда не так.

Я поднимаю руку.

— Мне всё равно.

Мы стоим так несколько мгновений, и неловкое молчание затягивается. В конце концов, Арзо говорит.

— Тогда мы оставим тебя, — он выезжает из комнаты. Далия, побледнев, нервно смотрит на меня, а затем следует за ним. Я опускаюсь на ближайший стул и прижимаю ладони к глазам.

— Бо? — это Мэтт.

Я смотрю на него снизу вверх и слабо улыбаюсь, видя его обеспокоенное выражение лица.

— Всё нормально, — говорю я ему. — Всё в порядке.

— Они заслуживают шанса быть счастливыми.

— Ей нельзя доверять, — я качаю головой. — Не понимаю, почему он этого не видит.

— Искупление должно быть возможным всегда. Для каждого.

Я прикусываю нижнюю губу так сильно, что выступает кровь.

— Может быть, ты и прав. На этом основана политика вербовки в Семьи, не так ли? — я вздыхаю. — Может, это я тут стерва.

Он берёт меня за руку и ободряюще сжимает её.

— Ты беспокоишься о своём друге. С ним всё будет в порядке. Арзо может сам о себе позаботиться. Кроме того, Далия нашла как раз то, что ты хотела.

— В книгах?

Мэтт кивает.

— Ванная в комнате, где произошло убийство, оригинальная. Но интересно не это, — он улыбается мне. — Тебе это понравится.

Он пододвигает стул и садится рядом со мной. Коннор и О'Ши на цыпочках входят в комнату. Я замечаю, что они стоят очень близко друг к другу. Я улыбаюсь им и подзываю к себе.

Открыв три книги на отмеченных страницах, Мэтт указывает на первую выделенную область.

— Здесь.

— Хотя Тобиас Ренфрю никогда не был женат, на момент своего исчезновения у него были отношения, — читаю я вслух. — Я никогда не слышала об этом раньше. Кем она была?

Мэтт ухмыляется.

— Посмотри сюда.

Это чёрно-белая фотография в ресторане. Ренфрю сидит напротив хорошо одетой человеческой женщины, держа её за руку через стол. Подпись гласит: «Тобиас Ренфрю и его компаньонка». Фотография сделана за три дня до его исчезновения.

— И вот это, — говорит Мэтт.

Это список результатов экспертизы с места убийства. Я читаю выделенную строку.

— У одной из жертв на руке было родимое пятно.

— Посмотри на фотографию ещё раз.

Я возвращаюсь назад. На платье таинственной женщины с короткими рукавами видно длинное тонкое родимое пятно.

— Он убил свою собственную девушку?

— Или кто-то убил её из-за него.

Мы смотрим друг на друга.

— Зачем кому-то это делать? — спрашивает Коннор.

— Это просто, — пожимает плечами О'Ши. — Деньги.

Я согласна.

— Если бы у него были серьёзные отношения с кем-то, получатели его завещания, скорее всего, разозлились бы.

— Потому что серьёзные отношения могли означать, что он изменит свое завещание в её пользу.

Глаза Коннора расширяются.

— И первоначальными получателями были…

— Детский благотворительный фонд «Чекерс», — заканчиваю я.

Мы перевариваем информацию.

— Нам нужно выяснить, кто работал на благотворительность и где они сейчас, — говорю я наконец.

В дверях появляется Кимчи, держа в зубах искусанный мяч. Он роняет его на пол и лает, виляя хвостом. В этот момент, я думаю, мы все испытываем одинаковое волнение. Возможно, мы действительно что-то нашли.

***

Менее чем за час мы узнаём имена пяти деймонов-трайберов и двух людей, которые были попечителями благотворительного фонда. Трое из них умерли — от старости, рака и автомобильной аварии соответственно. Из оставшихся четырёх один эмигрировал в Австралию. К счастью, остальные по-прежнему живут в Лондоне. Мы как раз собираемся уточнить их адреса, когда вваливается Ларс, представитель Семьи Галли.

— Что вы, ребята, задумали?

Мы переглядываемся. Формально мы все — часть одной команды; теперь он, как и мы, работает на «Новый Порядок». Но расследование в отношении Тобиаса Ренфрю и отрезанных ушей на самом деле не связано с вампирами. По молчаливому согласию мы решаем прикинуться дурачками. Это не вопрос доверия — Ларс не Далия — я думаю, это скорее потому, что нам трудно поверить, будто у нас есть какие-то реальные зацепки, и мы не хотим ими делиться. Или, может быть, это потому, что мы — маленькая сплочённая группа, в которую такие традиционные кровохлёбы, как Ларс, никогда не смогут влиться по-настоящему. В любом случае, ответом служит невнятное мычание. К счастью, Ларс более чем охотно рассказывает о том, как он ночью выслеживал ублюдков, убивших Бергмана Стюарта, и ничего не замечает.

— Итак, я каждую ночь проверял их знакомых, — говорит он, — и либо никто не знает, либо никто не говорит.

Я чувствую себя виноватой из-за того, что не делаю больше, хотя это и по просьбе моего дедушки.

— Они, очевидно, проводили много времени в том ночном клубе, — говорю я ему, пытаясь быть полезной. — Может быть, тебе стоит поискать похожие клубы.

— Это всё равно что искать иголку в стоге сена, — жалуется Ларс. — Ты знаешь, сколько клубов в этом городе?

— Хорошее расследование требует много беготни, — надеюсь, это не прозвучит слишком покровительственно. После моей стычки с Арзо и Далией я не хочу больше никого злить. Я всё ещё страдаю от того, что мне кажется, будто я пыталась указывать Арзо, как ему жить. — Никогда нет крестика, отмечающего заветное место. Тебе нужно поискать.

Он слегка ворчит, но, похоже, не обижается.

— Кстати, — говорит он мне, — кажется, эти журналисты снова вернулись.

Я хмурюсь.

— Правда? Я думала, им надоело здесь околачиваться.

Ларс пожимает плечами.

— На улице стоит таинственная машина. Когда я проходил мимо, из неё вышел парень и спросил меня о тебе.

Я вздыхаю. Слежка — это не то, что мне сейчас нужно. Если завтра я собираюсь посетить попечителей благотворительного фонда «Чекерс», чтобы выяснить, несут ли они ответственность за жестокое убийство по меньшей мере пяти человек, мне будет трудно уговорить их в придачу поговорить с половиной городской прессы. Я могу достаточно замаскироваться, чтобы передвигаться по улицам, но если я попытаюсь выскользнуть из здания, то нарвусь на неприятности. Будет проще, если они не станут слоняться поблизости и ждать меня. Я бормочу, что разберусь с ними, и ухожу.

Я сразу замечаю машину. Она чёрная и неприметная, но для журналиста она кажется на редкость дорогой. Пока я щурюсь, пытаясь разглядеть, есть ли кто-нибудь внутри, из тени выходит тёмная фигура.

— Знаешь, Бо, иногда место всё же помечено крестиком. Или Иксом.

Я свирепо смотрю на деймона Какоса. Он в своём безупречно красивом человеческом облике, но я знаю, что скрывается под его кожей.

— Чего ты хочешь?

— О, — растягивает он слова, — ну же, ну же. Ты, само собой, можешь быть более приветливой? В конце концов, я был тебе хорошим другом. На самом деле, больше, чем другом. Посмотри, какой пиар я тебе устроил.

— Я не просила тебя вмешиваться, — шиплю я.

Икс улыбается.

— Сколько раз ты обращалась ко мне за помощью в прошлом? Тебе следовало бы быть более благодарной.

— Оставь меня в покое, — я разворачиваюсь на пятках, собираясь вернуться в здание.

— Ты всё ещё должна мне услугу, — говорит он. Его голос звучит непринуждённо, но я напрягаюсь.

Я медленно поворачиваюсь.

— Ты пришел стребовать её с меня?

Он пожимает плечами.

— В некотором роде.

— Я сейчас немного занята. Это может подождать несколько дней?

— Ты имеешь в виду твой нелепый крестовый поход за Ренфрю? Кого это волнует? Теперь это всё древняя история, — блеск в его глазах говорит о том, что он думает иначе. Я чувствую, как у меня внутри всё сжимается. Умение Икса читать мысли означает, что он знает гораздо больше, чем следовало бы. Но я больше не буду просить его о помощи. Я и так уже достаточно себя прокляла, связавшись с ним.

— Пойдём со мной, Бо, — спокойно говорит он, указывая на машину. — Нам нужно многое обсудить. Ренфрю ждал столько времени. Ещё несколько часов ничего не изменят.

Каждый атом в моём теле кричит мне «нет». Я должна уйти, нет, убежать. Но как бы мне ни хотелось забыть об этом, я в долгу перед Иксом. В обмен на то, что он не убил Rogu3, или Коннора, или кого-то ещё, кто достаточно умён, чтобы понять, что я превратила Rogu3 в вампира и обратно, Икс заставил меня пообещать оказать ему одну услугу. Я держу своё слово. И если бы я попыталась сбежать, он, вероятно, вырвал бы у меня сердце.

— Хорошая девочка, — говорит он, явно читая мои мысли.

Я сажусь на пассажирское сиденье. В тот момент, когда Икс садится в машину и тонированные стекла скрывают его от остального мира, он издаёт тихий стон и выгибает шею. Его гламур исчезает, обнажая извивающиеся татуировки и вездесущую деймоническую ауру.

— Это так приятно! — восклицает он. — Хорошо быть свободным, понимаешь? Жить своей жизнью так, как ты хочешь.

Я прищуриваюсь. Он подслушивал, что произошло между Арзо и Далией?

— Нет, — говорит он мне. — Как бы тебе это ни казалось удивительным, я не провожу всю свою жизнь, бегая за тобой и подслушивая, — я фыркаю. Я вполне могла бы поверить в обратное. — Но, — продолжает он, — это крик твоей совести. Ты, Бо Блэкмен, чувствуешь себя виноватой из-за этого.

Я ёрзаю на сиденье. Я не нуждаюсь в осмотре потаённых уголков моего разума.

— Стоит ли мне доверять Далии?

Икс смеётся.

— Откуда мне знать? Я не встречался с этой женщиной.

— Но ты же знаешь о ней. Её муж работал на тебя.

Он заводит машину и уезжает.

— Дела давно минувших дней. Если хочешь, я могу пойти за ней и…

— Нет, — мой голос звучит бесстрастно. — Всё в порядке.

Он снова смеётся.

— Как пожелаешь.

Я складываю руки на груди и решительно смотрю перед собой.

— Куда мы едем?

— Недалеко.

— Потому что остальные в «Новом Порядке» будут гадать, куда я пропала. И скоро рассветёт.

— Не волнуйся, малышка Бо. Я верну тебя и уложу в кроватку ещё до восхода солнца, — в его тоне столько веселья, что я отвожу взгляд и поджимаю губы. Я не собираюсь вступать с Иксом в перепалку, даже в шутливую. К сожалению, мой отказ продолжать общение, похоже, забавляет его ещё больше.

Он был прав, когда сказал, что мы едем недалеко. Мы останавливаемся у знакомого здания. Я настороженно остаюсь на месте; в последнее время я достаточно часто совершала кражи со взломом.

Икс подходит к моей двери, открывает её и слегка кланяется мне.

— Я и понятия не имел, что ты такая леди, — комментирует он. — Хорошо, что я выбрал это место для нашего… рандеву.

— Я не собираюсь вламываться в «Харродс» посреди ночи.

(Харродс — самый известный универмаг Лондона; один из самых известных и крупных универмагов мира, — прим)

Он улыбается.

— Не волнуйся, — говорит он. — У меня есть ключи. Следуй за мной.

Вопреки здравому смыслу, я тяжело выхожу из машины. Икс уже у двери.

— Тебя не беспокоит система видеонаблюдения? — спрашиваю я. — Ты всё ещё остаешься собой.

Икс хихикает.

— Я тронут, что ты так беспокоишься обо мне, — он торжественно открывает дверь и снова кланяется. — Дамы вперёд.

Я качаю головой.

— Я туда не пойду.

— Всё в порядке, — его глаза блестят. — Я договорился с владельцем, — когда я не двигаюсь с места, он поднимает брови. — Если ты не зайдёшь внутрь, то не получишь свой подарок.

О Боже. Тошнота скручивает мой живот. Это может быть действительно плохо.

— Тебе понравится, Бо, — он широко улыбается. — Я обещаю.

Я на мгновение закрываю глаза, боясь даже подумать о том, что меня ждёт. До событий на телестудии я чувствовала странную симпатию к деймону, несмотря на свой страх перед ним. Теперь я могу думать только о своём инстинктивном желании убежать. С тяжёлым предчувствием я вхожу в знаменитый магазин. Икс закрывает за нами дверь и идёт впереди, показывая мне дорогу.

Он ведёт меня в ресторанный зал. Он, очевидно, знает о моём страхе, потому что, кажется, получает извращённое удовольствие, подначивая меня.

— Я положил твой подарок сюда, — говорит он. — Я хотел сохранить их свежими.

Их? Я сглатываю и замираю на полуслове.

— Послушай, Икс, — говорю я, чувствуя дрожь в голосе. — Я знаю, что в долгу перед тобой. Поверь, я не собираюсь забывать. Но ты обещал, что услуга не будет связана с чем-то незаконным. Я понимаю, что ты счёл убийство Маркуса Лэнскомба хорошим поступком, но можно было бы использовать и другие возможности. Полиция…

— Полиция, как тебе хорошо известно, бессильна, — Икс пожимает плечами, что делает его мнение очевидным. — Кроме того, разве законность не бессмысленный аргумент? Вампиры превыше закона.

— Всё не так просто, — сухо отвечаю я. — Мы не подчиняемся законам людей, но у нас есть свои собственные, очень строгие законы. А убийство, похищение людей, что бы там ни было… карается гораздо суровее, чем люди могут себе представить.

— Когда это соответствует интересам Семей, — он проводит ногтем по витрине с икрой, постукивая по баночкам, словно проверяя их качество. — Они бы никогда не стали связываться с Лэнскомбом, не так ли?

— Потому что никто о нём не знал!

— Никто не стал выяснять, — он пристально смотрит на меня. — Услуга за услугу, Бо, я не буду заставлять тебя делать то, чего ты не хочешь.

Я не уверена, что это за новый трюк.

— Икс…

— Это не трюк, — он подмигивает. — Поверь мне.

Как будто это когда-нибудь случится. Я смотрю на затемнённые полки. Я не чувствую запаха крови. Ещё нет.

— Ладно.

Икс улыбается, как будто именно этого ответа он и ожидал с самого начала. Я делаю глубокий вдох и делаю шаг вперёд.

— В заднюю часть помещения. Продолжай идти прямо. Когда доберёшься до сыра стилтон, ты будешь знать, что зашла слишком далеко.

Я делаю, как мне говорят. Икс отходит назад. Интересно, как далеко простирается его способность читать мысли; я предполагаю, что, по крайней мере, на всю длину коридора. Я провожу рукой по затылку и массирую напряжённые плечи. Я тщательно разминаю мышцы, пытаясь согнать напряжение. Это бессмысленное усилие. Чем дальше я захожу в столовую, тем больше напрягаюсь.

Я вглядываюсь в темноту. Ничто не движется. Тут ничего нет. Возможно, это просто розыгрыш. В любую минуту я могу поскользнуться на банановой кожуре, Икс разразится громким смехом, и мы все сможем разойтись по домам.

И тут я слышу стон. Он слабый и приглушённый, но это определённо стон. Я медленно поворачиваюсь на звук, прохожу мимо одной полки, затем мимо другой. Слышится скрежещущий звук и странная дрожь. Чёрт, у меня такое чувство, будто я попала в фильм ужасов. Я останавливаюсь на перекрёстке проходов, стеллажи с шоколадом на одной стороне и кофе на другой, затем оглядываюсь.

Меня приветствуют три сидящие фигуры. Я моргаю и отшатываюсь. Я снова оглядываюсь. Мои клыки удлиняются. Это не осознанное действие — должно быть, это результат стресса. Я всё ещё не могу разглядеть, кто эти люди. Если Икс снова меня подставляет, я его убью. Или, по крайней мере, поговорю с ним строго. Ладно, я, наверное, просто пробормочу что-нибудь себе под нос и убегу.

Я шаркающими шагами направляюсь вперёд. Мигающая красным камера видеонаблюдения отбрасывает тени на их лица. Кто они, чёрт возьми, такие? Тот, что слева, снова стонет; его сосед вздрагивает и поворачивает голову, как бы шикая на него. На мгновение проступают очертания его лица, и я узнаю его. Это тот парень, с которым трахался О'Ши, — тот, у кого было ухо, из-за которого всё и началось.

Подскочив, я хватаю его за подбородок и приподнимаю его, просто чтобы убедиться.

— Ты, — шиплю я. — Я тебя знаю.

Его рот заклеен скотчем, но злоба в его глазах — достаточный ответ. Я смотрю на двух других, я их тоже знаю. Это те ублюдки, которые пошли в школу Rogu3, те, кто пытался его убить. Они пытались застрелить ребёнка. Я ничего не могу с собой поделать; я ударяю первого из них кулаком по лицу. Его голова запрокидывается назад. Очевидно, что он привязан к стулу и не может сопротивляться.

Моё дыхание прерывается. Я делаю всё, что в моих силах, чтобы дышать размеренно, и отхожу на три шага назад, не сводя с них глаз. Я нащупываю белый камешек. Как только я дотрагиваюсь до него, я чувствую себя лучше. Это не останавливает меня от желания причинить этим мерзавцам как можно больше боли, но помогает мне помнить, что так поступать не следует.

— Вам следовало остаться в Венесуэле, парни, — выплёвываю я.

У того, кто справа, яростно дёргается мышца возле глаза. Быстро приняв решение, я протягиваю руку и срываю ленту.

Он скалит зубы.

— Ты не думаешь, что мы этого и хотели?

Икс. Я поворачиваюсь, но деймона Какоса нигде не видно. Интересно, должна ли я ему ещё одну услугу. Я не могу понять, как этот сценарий ему помогает. Я отбрасываю свои опасения по поводу того, в какую игру он, возможно, играет, и поворачиваюсь обратно.

— Почему? Зачем вы это сделали? Зачем напали на суд Агатосов? Зачем пытались убить столько людей?

Мужчина кашляет, изо рта у него течёт слюна.

— Можно мне сначала попить?

Я думаю об этом.

— Нет, — говорю я наконец. — Сначала скажи мне.

Я вижу, как он обдумывает это.

— Если я скажу тебе, значит, я мёртв.

— Ты всё равно умрёшь.

— Нет, ты всего лишь маленькая девочка. Ты не причинишь мне вреда.

Я обнажаю клыки, наклоняясь к его пульсирующей яремной вене.

— Подумай ещё раз, — на данный момент мне достаточно проблеска страха в его глазах. Я демонстративно облизываю губы. — Наверное, у тебя не очень приятный вкус, — размышляю я. — Но мне не нужно причинять тебе боль. Там, в темноте, прячется деймон Какос, который притащил вас сюда. Он может читать твои мысли. И он может причинить тебе гораздо больше боли, чем я.

По его лицу пробегают тени. Он знает, что я говорю правду.

— Нам дали много денег, — говорит он. — Много денег за то, чтобы убить одного маленького деймона, взять его ухо и доставить по указанному адресу.

— Кто? Кто дал вам деньги? — настойчиво спрашиваю я.

Он встречается со мной взглядом.

— Понятия не имею, — чёрт возьми. Он говорит правду.

— Как вы могли не знать? — шиплю я.

— С нами анонимно связались через брокера. После этого коммуникация велась через сообщения, оставляемые в тайниках.

— Брокер? Где он сейчас?

Он холодно улыбается.

— Брокер сломан. Разрезан на мелкие кусочки.

— Это вы сделали?

— Нет.

Он лжёт насчёт брокера; его выдают глаза. Этот парень и его чёртовы дружки, вероятно, выпотрошили его, надеясь, что пытки помогут выяснить, кто их наниматель. Я обхожу его кругом, сжимая и разжимая кулаки. Он сохраняет напряжённую, почти военную осанку, и в его глазах читается вызов.

— Как только вы потеряли ухо, зачем так стараться вернуть его обратно? Зачем пытаться убить так много людей?

Он вздыхает, как будто это глупый вопрос.

— Какая разница?

Я придаю своему голосу твёрдость.

— Мне не всё равно.

— Должны были быть и другие. Трое других. Мы не могли афишировать то, что делали, потому что не хотели, чтобы они испугались и сбежали. Мы знали, что если бы мы отклонились от протокола, то лишились бы жизни.

— Какие другие? Кто они? — спрашиваю я.

Он пытается пожать плечами, но путы мешают ему.

— Я не знаю. Как только один контракт был выполнен, мы собирались подписать следующий, — выражение его лица становится задумчивым. — Мы справились только с одним.

Мне хочется сделать ему очень, очень больно, но я сохраняю невозмутимый тон и держу руки по швам.

— Чьё это было ухо?

— Какой-то женщины. Мэдлин Грегори.

— И по какому адресу? По которому вы должны были доставить её ухо?

Он закатывает глаза.

— Так много вопросов. Это действительно имеет значение? — я не отвечаю, просто стою перед ним и упираю руки в бока. Он снова вздыхает. — Форест-авеню, дом 12.

Я запоминаю это. Теперь мы к чему-то пришли.

— Мы закончили? — спрашивает он.

Я начинаю кивать, но потом передумываю.

— Деньги, — медленно произношу я. — Сколько это стоило?

Он ухмыляется.

— Это была не пачка немаркированных банкнот, если ты об этом подумала. Это было золото. Три блестящих золотых слитка. По одному на каждого из нас.

Всё это взаимосвязано. Я так и знала. Когда эти идиоты исчезли с места преступления, главный вдохновитель просто нанял кого-то ещё — Крида и Уайатта. Когда они облажались, от них тут же избавились. Кто бы это ни был, он отчаянно старается не раскрывать свою личность. Это просто месть или за этим кроется что-то большее?

— Расскажи мне про «Чекерс».

Он выглядит сбитым с толку.

— Чего?

Я смотрю ему в глаза, убеждаясь в правде.

— Неважно, — бормочу я.

Все трое пленных деймонов резко застывают, когда видят что-то позади меня. Их страх очевиден.

— Теперь ты закончила? — вкрадчиво спрашивает Икс.

— Наверное. Я не знаю, — я смотрю на него. — Зачем? Зачем ты это сделал?

Он улыбается.

— Я подумал, ты оценишь возможность отомстить.

Я храню перед мысленным взором образ своего камешка.

— Я не хочу мести, — говорю я ему. — Я хочу справедливости.

Икс тихо смеётся.

— Одно и то же, Бо.

— Он говорил правду?

Он наклоняет голову.

— Да… по большей части. Бедная Мэдлин. Это он отрезал ей ухо, знаешь ли. Посмертно, — он указывает на мужчину посередине. — Он вставил рубин, — он указывает на последний. — А он позволил твоему маленькому другу-деймону украсть его, прежде чем его успели доставить. Тебе не кажется, что они заслуживают того, чтобы им причинили боль?

Я пристально смотрю на них. Они связаны и беспомощны, но злоба и агрессия в их глазах остаются.

— Подумай о Rogu3, — шепчет Икс. — Что они пытались с ним сделать. Он ребёнок.

— Ты привёл их сюда.

Его чёрные глаза блестят, а татуировки извиваются в тусклом свете, как чернильные змеи.

— У меня есть… власть за границей.

— Зачем ты это сделал? — спрашиваю я, в замешательстве качая головой.

Он отвечает мне другим вопросом.

— Разве они не заслуживают смерти? Разве они не должны пострадать за то, что сделали? Они террористы, Бо. Зло.

Я отворачиваюсь.

— Вызови полицию.

— Ты, должно быть, обладаешь непоколебимой верой в систему правосудия.

— Это правильный поступок.

Икс наклоняется ко мне.

— Разве?

Я с трудом сглатываю, лезу в карман и достаю свой маленький белый камешек. Я смотрю на него, лежащего у меня на ладони, маленького и безобидного.

— Ты ещё не готова, — говорит Икс. В его голосе нет разочарования. Он произносит это так, словно просто констатирует факт. — Ты будешь готова.

Я обхватываю камешек пальцами и встречаю его пристальный взгляд.

— Почему? — спрашиваю я снова. — Зачем ты это сделал?

— Я хочу супергероя. Тёмного ангела мщения, который очистил бы улицы от преступности, — он искрится неуместным юмором.

— Ты можешь сделать это сам. Я тебе не нужна.

— Я деймон Какос, — впервые на его лице появляются настоящие эмоции. Это намёк на глубоко укоренившуюся горечь. — Как бы я ни старался и что бы ни делал, я всегда буду страшилищем.

— Вот что бывает, когда ты убиваешь людей в прямом эфире!

— О, — говорит он, — бедный оклеветанный Маркус Лэнскомб. Знаешь, та девочка была не единственной.

Я подавляю дрожь и отвожу взгляд. Икс тихо смеется.

— Я всё ещё не понимаю. Ты предлагаешь мне работу в отделе казней?

— Нет, я предлагаю тебе возможность избавить мир от зла. Общественность уже поддерживает тебя. Ты станешь силой в Лондоне, армией, полицией, секретной службой, объединёнными в одно целое. Только пользы от тебя будет больше, чем от них всех, вместе взятых.

— Вот почему ты сделал это на телестудии?

— Ты и так была героем. Я просто сделал тебя ещё и звездой.

Я прижимаю пальцы к вискам. В голове стучит.

— Почему ты хочешь очистить улицы от преступников?

— Это стоило бы сделать ради одного только развлечения.

Я смотрю на него, прищурившись.

— Чушь собачья.

— Мы не такие плохие парни, какими все нас считают. Ты знаешь, что Семьи виновны в том, что на нас повесили множество убийств. Ты знаешь, что я работаю, помогая суду Агатосов. Я даже поощрял организацию «Реки Пламени» развивать благотворительную деятельность.

— Ты само добродушие.

— Они встают у меня на пути, — говорит он вполголоса. — Мелкие преступники, корыстолюбивые люди и враждующие трайберы. Я хочу сосредоточиться на своих собственных интересах. Я мог бы вырвать сердце у каждого идиота, с которым столкнусь, но это только создаст атмосферу страха. Мне это не поможет. Однако супергерой, работающий на благо силы добра, объединит страну.

Я бросаю взгляд на связанную троицу.

— Мы не в комиксе, Икс. Самосуд — это не героизм, это безрассудство и глупость.

— Как я уже сказал, ты ещё не готова.

— Я никогда не буду готова. Закон существует не просто так.

Он снова смеётся.

— И Бо Блэкмен никогда не нарушает закон.

Я пропускаю его колкость мимо ушей.

— Что ты собираешься с ними делать?

— Если ты не собираешься вмешиваться, то тебя это не касается.

— Икс.

Он широко улыбается.

— Я, конечно, сделаю, как ты просишь. Я предоставлю полиции разбираться с ними, — он насмешливо поднимает брови. — Правосудие восторжествует.

Глава 14. Судьбоносные решения

Я расхаживаю по квартире. Кимчи наблюдает за мной с дивана, положив голову на лапы, его глаза большие и выразительные. Время от времени я останавливаюсь, чтобы почесать его за ушами, но даже его пушистое дружелюбие не смягчает моего раздражения.

Приближается рассвет, и я ничего не могу поделать. Я слишком взвинчена, чтобы спать. Я продолжаю думать о холодном, жёстком взгляде всех трёх деймонов. Сердце подсказывает мне, что я должна была убить их и покончить с этим; разум напоминает мне, что я поступила правильно, уйдя. Иксу не нужен герой, который зачищал бы улицы вместо него; ему нужна чёртова совесть.

Я выкидываю его из головы и сосредотачиваюсь на том, что знаю. Четверо потенциальных жертв: троица из «Харродса» ответственны за одну; Крид и Уайатт, судя по их действиям и разговору в особняке Ренфрю, по меньшей мере за двух. Это означает, что, возможно, остался один деймон, который может оказаться без ушей и в мешке для трупов. Мне нужно выяснить, кто это. У меня есть подозрения, но сначала я хочу их подтвердить — и я ничего не смогу сделать, пока снова не наступит ночь.

Я поджимаю губы. На самом деле, это неправда: есть одна вещь, которую я могу сделать. Я поднимаю трубку и медленно набираю номер.

Майклу не требуется много времени, чтобы приехать. Когда он стучит в мою дверь, у меня внутри всё переворачивается, но я умудряюсь улыбнуться и приглашаю его войти. Он заходит внутрь, жестом приказывая Кимчи оставаться на месте, и окидывает меня долгим оценивающим взглядом.

— Что случилось, Бо? — спрашивает он наконец.

Я думаю об О'Ши.

— Мне нравится, когда ты это произносишь.

Майкл хмурится.

— Что произношу?

Я смотрю себе под ноги.

— Моё имя.

— Бо, — его пальцы берут меня за подбородок и приподнимают его, так что я вынуждена встретиться с ним взглядом. — Что случилось?

Я неловко пожимаю плечами.

— Всё. Ничего, — я качаю головой. — Я не знаю.

Он некоторое время смотрит на меня, затем заключает в крепкие объятия. Я прижимаюсь лицом к его груди и вдыхаю его тяжёлый мужской запах. Стоя здесь, рядом с Майклом, я чувствую себя в безопасности.

— Все преступники, которых ты приютил, те, кого ты принял в Семью и перевоспитал, — бормочу я приглушённым голосом. — Разве они не плохие люди, которые заслуживают наказания?

Он медленно отпускает меня и смотрит на меня сверху вниз.

— Мы уже проходили через это. Они уже отбыли свой срок. Они заслуживают второго шанса.

— Но что насчёт их жертв? И их семей? Разве они не захотят мести?

— Такого не бывает, — говорит он мне, качая головой. — Месть подразумевает удовлетворение и завершённость. От того, что ты отомстишь за себя, тебе не станет лучше, ты просто почувствуешь себя ещё более опустошённой. Прощение даётся гораздо труднее, но оно исцелит твою душу.

— Арзо простил Далию. Она разрушила его жизнь.

Уголок его рта приподнимается.

— Он всё ещё любит её, — просто говорит он. — И любовь победит ненависть в любой день недели.

Я не уверена.

— Даже если эта ненависть заслужена?

Майкл достаёт свой телефон.

— Смотри. Вчера по всему городу произошло семь убийств. И ты знаешь, какие новости в тренде?

— Какие? — спрашиваю я, вглядываясь в экран.

— Мы, — говорит он мне. — Наш поцелуй. Миру нужны любовь, счастье и покой, а не ненависть и убийства.

Я смотрю на свою фотографию, где мои губы крепко прижаты к его губам.

— Это даже не по-настоящему. Мы притворялись перед камерами.

— Разве? — его голос тих. Он сдерживает себя, но в его глазах немая мольба.

Я прикусываю губу.

— Всё это организовал мой дедушка, — я слегка фыркаю. — Сутенёр из него так себе.

— Это была моя идея.

У меня пересыхает во рту.

— Вот как? Потому что ты так беспокоишься о своём имидже?

Он смеётся.

— Ты действительно думаешь, что причина в этом? Конечно, Семьи переживают тяжёлые времена, но такое случалось и раньше. Люди одумаются. Так всегда бывает.

— Так почему ты хотел, чтобы мы играли в притворство?

Он берёт меня за руки и сжимает их.

— Ты знаешь почему.

Я отвечаю не сразу. Когда я отвечаю, у меня в горле встаёт твёрдый комок.

— Что, если мы чувствуем это, потому что ты обратил меня? Ты сказал, что из-за этого между нами возникнет притяжение. Ты сказал…

Он прижимает указательный палец к моим губам.

— Я хотел тебя и до этого, — он улыбается мне. — Кто бы не захотел маленькую строптивую крошку, которая думает, что у неё есть сила справиться с вампирским Лордом в замкнутом пространстве?

Он имеет в виду нашу первую встречу в больничной палате Арзо.

— Я не пыталась с тобой справиться, — говорю я ему. — Я, чёрт возьми, пыталась сбежать, — я хмурюсь. — И я не крошка.

Майкл берёт прядь моих волос и пропускает её сквозь пальцы.

— Ты амазонка.

Я отступаю назад, скрестив руки на груди. В выражении его лица мелькает обида. Я не уверена, от чего я защищаюсь, но мне страшно.

— Если бы ты знал, что есть человек, богатый человек, который занимается чем-то незаконным, ты бы сделал что-нибудь, чтобы остановить его?

— Это зависит от причины. Если мы говорим о том, что он не платит за телевидение…

Я перебиваю.

— Маркус Лэнскомб.

Майкл замирает.

— Девочка в его гримёрке.

— Их было больше, чем одна.

— Я слышал.

— Если бы ты знал, — повторяю, — ты бы что-нибудь сделал? Или ты бы пригласил его в лоно Семьи, чтобы он мог искупить свою вину?

— Ты же знаешь, что вербовка работает не так.

— Пожалуйста, Майкл, — мой голос звучит напряжённо. — Что бы ты сделал?

— Мне тоже нравится, когда ты произносишь моё имя, — он вздыхает и проводит рукой по волосам. — Если бы я знал, то захотел бы перегрызть ему глотку. Но я бы так не поступил. Он человек, поэтому я бы вызвал человеческую полицию.

— Честно?

Он кивает.

— Бо, я не знаю, что с тобой происходит. Если ты не хочешь мне говорить, ничего страшного. Тебе было нелегко. Ты не хотела становиться вампиром. Посттравматический синдром, отвращение к крови…

— Всё это в прошлом, — перебиваю я.

— Я рад. Но знай, что я буду ждать. Я буду ждать, пока ты не будешь готова для меня, — он жестикулирует. — Готова к этому. Ты продолжаешь искать причины держаться от меня подальше, будь то из-за того, что тебя завербовали и как я тебя обратил, или из-за того, что ты увидела какую-то мою старую фотографию и сделала неправильные выводы, или из-за конфликта с «Новым Порядком». Это всего лишь отговорки, и это нормально, потому что я подожду, пока ты не передумаешь. Я знаю, что это того стоит. Если ты хочешь прекратить публичные свидания, это нормально. Но, Бо, — говорит он, делая лёгкое ударение на моём имени, — я никуда не уйду. Неважно, что бы ты ни делала или говорила.

В этот момент я понимаю, что мне нужно сделать. Это надо было сделать с самого начала, но я избегала этого. Я вздыхаю и качаю головой.

— Нет. Не жди.

— Бо…

— Шшш. Я не хочу, чтобы ты ждал. Я не хочу ждать. Я боюсь, Майкл. Но у меня больше нет оправданий, и я не хочу больше терять время.

Он не шевелит ни единым мускулом. Его тело застыло, как у статуи, а глаза устремлены на меня.

— Ты уверена в этом?

Я не отвечаю ему. Вместо этого я делаю шаг вперёд, встаю на цыпочки и прижимаюсь губами к его губам. Мгновение он не реагирует, затем стонет и хватает меня за талию. Он углубляет поцелуй. Я обвиваю руками его шею и прижимаюсь к нему. Его пальцы танцуют по моему телу, его движения лёгкие и осторожные, как будто он боится, что я внезапно передумаю.

Я отстраняюсь, тяжело дыша. Майкл пристально смотрит на меня. Я улыбаюсь и протягиваю руку к его белоснежной рубашке, расстёгивая сначала одну пуговицу, потом другую. Я провожу пальцами по его обнажённой груди, и у него перехватывает дыхание. Он сбрасывает пиджак, пока я расстёгиваю его ремень.

— Я хочу, чтобы ты был моим, — шепчу я.

Его глаза сверкают.

— Всегда.

***

Мы лежим, переплетаясь телами на влажных простынях. Его нога перекинута через мою, и он играет с моими волосами. Я смотрю в потолок и впервые за долгое время чувствую настоящее умиротворение. Кимчи тихо скулит из соседней комнаты.

Майкл улыбается. На его лице полное удовлетворение.

— Мы должны впустить его.

— Он лишь нападёт на тебя, — бормочу я.

— Зачем ему это делать?

— Потому что ты похож на кота, который съел сливки.

Его большой палец лениво обводит мой сосок.

— Это ты тут мурлыкала.

Я протягиваю руку вниз, и мои пальцы скользят от его плоского живота к паху. Из его груди раздается глухое ворчание, и я смеюсь.

— Кто же это теперь мурлычет?

— Чертовка, — он наклоняется и целует меня, отчего у меня снова перехватывает дыхание. — Скажи мне, — бормочет он. — Что заставило тебя передумать? Раньше ты так отчаянно старалась держаться от меня подальше.

Я размышляю.

— О'Ши и Коннор, я полагаю.

На его лице появляется изумлённое выражение.

— Девлин О'Ши?

Я хихикаю.

— На самом деле, скорее Коннор. Он помог мне увидеть свет.

— Что ж, — рычит Майкл, — с этого момента я хочу, чтобы ты видела только меня.

— Я уже знаю, что ты ревнивый, — поддразниваю я.

— Я? Мне следовало бы подумать, что это ты здесь ревнуешь, Бо Блэкмен.

Я аж запинаюсь.

— Это не так!

Он лукаво улыбается.

— Тогда почему ты так разозлилась, что я повёл тебя в La Maison?

Звонит телефон. Я показываю ему язык.

— Спасена звонком.

Он легонько ударяет меня по руке.

— Я отвечу, — он тянется через меня и берёт телефон. — Алло, — растягивает он слова, не сводя с меня глаз. — Вы позвонили Бо Блэкмен.

Он заявляет свои права, и, как ни странно, я не возражаю. Однако, когда его лицо застывает, я с замиранием сердца понимаю, кто на другом конце линии.

— Д'Арно, — челюсти Майкла напрягаются. — Ты хочешь с ним поговорить?

Я знаю, что адвокат мне скажет, но я хочу услышать это из его собственных уст. Я киваю и беру трубку, стараясь не видеть разъярённого выражения в глазах Майкла.

— Это Бо.

— Так, так, так! Вот это новость для журнала, — говорит Д'Арно, довольный собой. — Неудивительно, что ты не захотела продолжать разговор с того места, на котором мы остановились.

— Давай ближе к делу, Гарри.

— Не нужно быть такой резкой. Я делаю тебе одолжение. Я не обязан был тебе звонить.

— Скажи мне.

— Я делаю это только потому, что в прошлый раз ты была так раздражена…

Майкл встаёт, выпутывается из простыни и натягивает боксёры.

Я раздражённо шиплю.

— Д'Арно, выкладывай.

— У меня три новых клиента.

Я закрываю глаза. Я была права.

— Дай-ка угадаю. У них в паспортах стоят венесуэльские штампы.

Я наблюдаю, как Майкл выходит из спальни к восторженному Кимчи. Гарри Д'Арно, похоже, тоже в восторге.

— Ты уже знаешь! Да, теперь я представляю всех троих. Между нами говоря, я думаю, что смогу снять обвинения, сославшись на самооборону, — говорит он заговорщицким тоном.

— Правда, — мой голос звучит ровно.

— Правда! Таинственный кукловод, дёргающий их за ниточки и заставляющий выполнять его приказы… Это идеально.

— У тебя нет никаких доказательств существования этого кукловода, даже если он и был.

— Да, я знаю, Бо. У меня есть три золотых слитка и записка, написанная от руки.

Я потираю переносицу. Чёрт возьми.

Я натягиваю одежду. Майкл, подобрав с пола свой сброшенный — и теперь уже изрядно помятый — костюм, тоже оделся. К несчастью для него, пиджак стал объектом внимания Кимчи, и половина его, похоже, разорвана в клочья. Несмотря на мой гнев на Д'Арно, я с трудом сдерживаю ухмылку.

— Смейся, — морщится Майкл, поправляя потрепанные манжеты. — Чего он хотел? — его тон небрежен, но нельзя отрицать важность, которую он придаёт этому вопросу.

— Он звонил, чтобы сказать мне, что у него три новых клиента, — я делаю глубокий вдох. — Недавно вернувшихся из Венесуэлы.

Майкл переводит взгляд на меня.

— Ты имеешь в виду…

— Да. Те же, кто пытался убить Rogu3 и напал на суд Агатосов.

— С какой стати они вернулись? В Венесуэле они были в безопасности. Это не имеет никакого смысла.

Не в силах рассказать ему об Иксе и его вмешательстве из-за боязни ответных мер, я уклоняюсь от ответа.

— Это действительно кажется глупым поступком.

Майкла не так-то легко одурачить.

— Что ты мне недоговариваешь?

— Ничего. Больше ничего нет.

На его щеке подёргивается мышца.

— Ты забываешь, что я тебя знаю, — он слегка улыбается. — Как внутри, так и снаружи.

Я сглатываю.

— Д'Арно думает, что сможет освободить их, сославшись на самооборону.

Он качает головой.

— Дело не в этом, хотя это и само по себе достаточно плохо. Есть кое-что ещё, Бо.

— Нет, — вру я, — это не так.

На его лице появляется рычащая гримаса.

— После всего этого. После всего, что случилось, ты всё ещё не доверяешь мне.

Мои глаза расширяются в тревоге.

— Я доверяю!

— Тогда что ещё здесь происходит? — спрашивает он.

— Я… — чёрт возьми. Икс убьёт Майкла, если я расскажу о существовании деймона Какоса, не говоря уже о его вмешательстве. Я запинаюсь.

Майкл мрачнеет.

— Мне нужно идти, — коротко говорит он. — У меня много работы.

Я сжимаю кулаки. Чёрт возьми, всё должно было пойти не так.

— Можно, я позвоню тебе позже?

Выражение его лица смягчается.

— Да, — он выходит, его разодранный пиджак развевается у него за спиной.

Мы с Кимчи одинаково печально смотрим ему вслед. Я громко вздыхаю.

— Блестяще. Просто чертовски блестяще, — я смотрю на пса. — Пошли, — говорю я. — Нам нужно добраться до Форест-авеню. Я собираюсь выяснить, что происходит.

Кимчи лает в ответ.

Мы бежим вниз по лестнице, проносясь мимо двери в «Новый Порядок». Я заглядываю внутрь и замечаю Арзо и Далию, сидящих вместе в углу. Ларс и другие новые представители Семей собрались в кучку, а дверь в кабинет моего дедушки открыта. Поскольку Коннора или Мэтта нигде не видно, я решаю не терять времени даром и направляюсь к выходу.

Везение было бы кстати.

— Бо! — я безошибочно узнаю грубоватый тон моего деда. Понятия не имею, как он заметил меня из-за стены. У этого человека, должно быть, рентгеновское зрение.

— Мне нужно идти, — отвечаю я. — У меня много дел.

— Не могла бы ты подойти сюда, пожалуйста?

Я бормочу ругательства себе под нос и прохожу через офис, коротко кивая в знак приветствия всем присутствующим.

— Я сказала, — повторяю я, входя в комнату дедушки, — что у меня есть дела. Они важные, и я действительно не хочу терять время.

— Сначала тебе нужно сделать ещё кое-что, — он указывает на женщину, стоящую перед ним. Хотя я никогда раньше её не встречала, я сразу понимаю, кто она. Яблоко от яблони недалеко падает.

— Здравствуйте, мисс Блэкмен, — нервно говорит она, вытирая руку о юбку и протягивая её. — Я Труди Джонс. Мама Алистера, — она прикусывает губу. — Rogu3.

— Я знаю, кто вы, — мягко говорю я, беру её за руку и пожимаю её. Её рукопожатие слабое. — Что-то не так? С Rogu3, то есть, с Алистером, всё в порядке?

Она смотрит на моего дедушку, ища поддержки.

— Не волнуйтесь, миссис Джонс. Она не кусается.

Я бросаю на него взгляд, но он хмурится.

— Я новообращённый вампир, но у меня всё под контролем, — говорю я ей. — Я пью только из добровольных… — я чуть не говорю «жертв». — …Людей, — заканчиваю я.

Она кивает, хотя страх в её глазах не исчезает полностью.

— Алистер очень высокого мнения о вас. И, конечно, я видела вас по телевизору и в газетах. Вы очень смелая.

— Я не такая, — честно отвечаю я. — Что мы можем для вас сделать? — она несколько раз моргает, и я понимаю, что она сдерживает слёзы. Я протягиваю руку и сжимаю её плечо. — Что случилось?