Красный Ангел

Глава 5. Резонансное дело

Мэтт и Коннор неловко устроились на краешке моего маленького диванчика. Я не уверена, то ли их неловкое положение вызвано тем, что они недовольны работой, которую я им поручила, то ли тем, что они слишком боятся отодвинуть Кимчи в сторону. Пёс растянулся позади них, создавая впечатление, что он крепко спит. Судя по тому, как он то и дело приоткрывает один глаз, чтобы посмотреть на происходящее, я понимаю, что это не так.

— Что думаете об этом? — я кружусь на месте.

— Оно прелестно, Бо, — ровным тоном отвечает Коннор.

— Ты то же самое говорил о предыдущем платье.

— Оно тоже было прелестным, но, на мой взгляд, они оба выглядят одинаково.

— То было длинное! А это короткое, — я хмурюсь. — Слишком много декольте?

Мэтт задумчиво смотрит на мою грудь.

— Определённо недостаточно.

Я закатываю глаза.

— Бо, — вмешивается Коннор, — тебе лучше пригласить для этого женщину. Далия внизу. Она может…

— Я иду на свидание с мужчиной, а не с женщиной, — твёрдо говорю я. Меньше всего я хочу, чтобы она была в моей квартире. — Мне нужен мужской взгляд. Дайте мне попробовать ещё раз.

Он стонет.

— Пожалуйста, нет, — протягивая ко мне оба запястья, он умоляет меня. — Выпей меня досуха, Бо. Забери у меня всю кровь до последней капли. Только не подвергай меня больше этому испытанию.

Я указываю на него.

— Сиди на месте.

Коннор в отчаянии смотрит на Мэтта, который пожимает плечами.

— Я могу делать только то, что мне говорят.

— Это для блага всех вампиров, — строго говорю я им обоим.

— И вам давно пора заняться сексом, — соглашается Мэтт.

— Секса не будет! — мой голос срывается на визг. — Это для виду.

— Конечно, Бо. Ты всегда права.

— Вот именно, чёрт возьми, — ворчу я и поворачиваюсь в сторону спальни. — Я это видела! — кричу я, оборачиваясь и видя, как Мэтт подталкивает Коннора локтем. Они оба смотрят на меня, и на их лицах написано чувство вины.

Вернувшись к своему гардеробу, я в отчаянии перебираю оставшуюся одежду. В одном Мэтт прав: прошло много времени с тех пор, как я ходила на свидания. В последнее время я так привыкла носить джинсы и футболку — не забывая, конечно, о кожаной куртке — что почти забыла, каково это — наряжаться.

Я достаю облегающее платье-футляр. Я знаю, что выгляжу в нём хорошо. Проблема в том, что мне нужно что-то, в чём я могла бы свободно двигаться, если я собираюсь встретиться с О'Ши позже и проникнуть на военную базу. Я вешаю его обратно и вздыхаю, говоря себе, что мой внешний вид волнует меня только потому, что мне нужно, чтобы пресса поверила, что я на свидании. Это не имеет никакого отношения к тому, что думает Майкл.

В конце концов я надеваю маленькое чёрное платье и решаю больше не мучить Мэтта и Коннора своими метаниями. Платье может показаться скучным, но оно подойдёт для свидания, и оно достаточно короткое, чтобы не сковывать мои движения, когда мне нужно будет перейти в режим героя боевика. А цвет поможет с маскировкой. Я не хочу тратить ни единого драгоценного мгновения в темноте на что-то столь обыденное, как переодевание. Меня так и подмывает надеть туфли на плоской подошве, но Майкл достаточно проницателен, чтобы заметить их и понять, что я что-то замышляю. Последнее, что мне нужно сегодня вечером — это чтобы он или его дружки Монсерраты последовали за мной в Бригстоун. Позже, когда понадобится, я пойду босиком, а надев туфли на каблуках за ужином, я буду меньше чувствовать себя карликом.

Когда я возвращаюсь, Коннора нигде не видно. Кимчи плюхнулся Мэтту на колени и энергично облизывает ему лицо. По крайней мере, мой хлебающий кровь приятель, похоже, не возражает.

— Коннор сказал мне, — говорит Мэтт между облизываниями, — что ему нужно сделать чрезвычайно важную работу для твоего дедушки.

Я слегка фыркаю.

— Всё, что угодно, лишь бы сбежать с показа мод.

Мэтт выглядывает из-за головы Кимчи.

— Это платье очень скучное. Не надевай его.

— Это говорит мужчина, который несколько дней назад надел рубашку в огурчик и бархатный костюм.

— Ты спрашивала у меня совета, помнишь?

Я приподнимаю брови.

— Ты хорошо себя чувствуешь, Мэтт?

Он, кажется, удивлён.

— Да, всё хорошо. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что, — улыбаюсь я, — этот ответ был почти саркастичным.

В его голосе мелькает тревога.

— Я не хотел показаться грубым!

— Я не это имела в виду, — успокаиваю я его. — Возможно, действие заклинания начинает ослабевать.

Его глаза расширяются.

— Я не уверен, что хочу этого.

— Почему нет?

— Тогда я не был хорошим человеком.

Я смотрю на него с сочувствием. Хотелось бы с ним не согласиться, но он прав: до улучшающего заклинания Мэтт был настоящей занозой в заднице.

— Люди меняются, — тихо говорю я.

Он всё равно выглядит несчастным.

— Попробуй, — говорит он мне. — Попробуй сказать мне что-нибудь сделать, и я сделаю всё, что в моих силах, чтобы сопротивляться.

Я прикусываю губу.

— Эм. Окей. Лизни Кимчи в ответ.

Он морщит лицо, пытаясь не следовать моим указаниям бездумно. Это не срабатывает. Он высовывает язык и лижет морду восторженного Кимчи.

— Ты могла бы попросить меня сделать что-нибудь приятное, — стонет он.

— Извини. Хотя это было довольно мило.

Мэтт выплёвывает волосок.

— Буэ.

***

После того, как я отпускаю Мэтта, и он оставляет меня в покое, я смотрю на Кимчи.

— Итак, — говорю я, грозя пальцем, — вот как всё будет происходить. Мне важно, чтобы ты слушал внимательно, — Кимчи стучит хвостом по дивану. — Когда я подам тебе сигнал, — я делаю взмахивающее движение правой рукой, — ты громко заскулишь и ляжешь. Я скажу Майклу, что ты, очевидно, заболел и что мне нужно отвезти тебя домой. Понял?

Он лает. Я киваю сама себе.

— Давай попробуем. Поскули, — Кимчи лает ещё раз и начинает пыхтеть. — Нет. Скули. Вот так, — я изображаю для него хорошее, на мой взгляд, представление несчастной дворняжки. Кимчи наклоняет голову набок и смотрит на меня так, словно я сумасшедшая. — Давай. Попробуй.

Он снова лает. Я качаю головой.

— Нет, вот так, — я снова скулю, сопровождая звук жестом руки.

Кимчи всё ещё выглядит сбитым с толку, но всё же тихонько поскуливает в ответ.

— Молодец! — я почёсываю его за ушами. — Теперь ложись и притворись больным.

К сожалению, в этот момент раздаётся звонок в дверь, и он, естественно, игнорирует меня, бросаясь к двери и подпрыгивая рядом с ней, как какой-то сумасшедший йо-йо.

— Кимчи, — командует Майкл с другой стороны. — Сидеть!

У меня отвисает челюсть, когда Кимчи делает в точности то, что ему говорят.

— Предатель, — шиплю я и мягко отталкиваю его с дороги, чтобы открыть дверь.

Майкл выглядит чертовски хорошо. К тому же он одет гораздо более повседневно, чем я, в тёмные джинсы и кожаную куртку тёмно-синего цвета. Если бы я знала, что мне сойдёт с рук джинсовая одежда, я бы, чёрт возьми, так и оделась бы.

Уголок его рта приподнимается.

— Платье?

Я хмуро смотрю на него.

— Я ношу платья, но они непрактичны, когда я работаю, — я подчёркиваю суть. Когда я сбегу пораньше, меньше всего я хочу, чтобы он подумал, что у меня есть работа. Он бы не одобрил проникновение на военную базу, и, кроме того, это я делаю для себя.

— Ты прекрасно выглядишь, — его глаза, полные серьёзного намерения, встречаются с моими. Я просто не уверена, что это за намерение.

— Спасибо, — бормочу я. — Можно я возьму Кимчи с собой?

Он проводит большим пальцем по щетине на подбородке.

— Это не то место, куда обычно допускают животных, — его улыбка становится шире. — Но ты Красный Ангел. Я не думаю, что многие люди попытаются остановить тебя.

— Я действительно ненавижу всё это, — шепчу я.

Его веселье улетучивается.

— Я знаю. Я знаю, что ты также не хочешь со мной встречаться. Ты вытянула дерьмовый жребий, Бо, и мне жаль.

Я дёргаю себя за конский хвост, внезапно чувствуя себя одновременно неловкой и уязвимой.

— Не то чтобы я не хотела пойти с тобой на свидание, но ты и я — это было бы так… сложно.

— Разве?

— Мы же должны быть друзьями, помнишь?

— Я думаю, мы договорились о дружбе с привилегиями, — на мгновение его глаза снова вспыхивают.

Я сглатываю. Чувствуя, что от этого подшучивания мне становится не по себе, Майкл протягивает мне руку. Я настороженно смотрю на его ладонь, затем беру её, другой рукой беру Кимчи за поводок и выхожу в коридор, чтобы присоединиться к нему.

— Подожди, — он щёлкает пальцами. — Чуть не забыл. Жаль, что ты надела чёрное, потому что она не будет выделяться на фоне этого цвета, — он протягивает мне тёмно-синюю розу. — Она была генетически модифицирована, чтобы соответствовать цветам нашего Дома.

— Формально я не Монсеррат… — начинаю я.

— Нет, — мягко перебивает он меня. — Но я Монсеррат. Если я дам тебе её, это будет означать, что ты со мной.

Я хмурюсь.

— Я никому не принадлежу.

Он внимательно наблюдает за мной.

— Я сказал «со мной», а не то, что ты мне «принадлежишь». В любом случае, неудачный выбор слов.

Глядя на выражение его лица, я не уверена, что Майкл действительно так думает. Я осторожно втыкаю цветок в волосы. Он царапает мне кожу головы и кажется неестественным, но есть смысл поместить его туда, где его заметит пресса. В конце концов, для этого всё и затевается.

***

Кто-то (полагаю, либо мой дедушка, либо сам Майкл) сообщил об этом свидании одному из крупных таблоидов. Мало того, что нас фотографируют садящимися в лимузин Монсеррата у моего дома, так ещё и перед рестораном толпятся папарацци. Кимчи возмущён их присутствием, рычит и огрызается на тех, кто подходит слишком близко. Я смотрю на пса с вновь обретённым уважением.

— Бо! Это что, деловая встреча?

Я мило улыбаюсь и машу рукой, разглаживая юбку, чтобы привлечь внимание к короткой длине подола.

— Да, — твёрдо отвечаю я. — Мы обсуждаем важные вампирские дела.

Майкл смотрит на меня сверху вниз с нежным выражением на лице.

— Очень важные, — мягко добавляет он.

Несколько камер вспыхивают ярким светом. Мы с Майклом входим в ресторан, не сказав больше ни слова.

— Как ты думаешь, это сработало? — спрашиваю я его вполголоса.

— Судя по денежным знакам, которые я видел в глазах каждого чёртова фотографа, я бы так и сказал, — ворчит он. В его голосе слышится раздражение.

Нас подводят к столику, расположенному на видном месте перед окном. Каждый посетитель заведения наблюдает, как мы занимаем свои места. Кимчи, в кои-то веки ведя себя прилично, устраивается у моих ног.

— Мисс Блэкмен? — появляется хорошо одетая женщина. — Я Дебора, менеджер La Maison. Я очень рада, что вы решили присоединиться к нам сегодня вечером, — она бросает взгляд на Кимчи. Понятно, что она хочет добавить, но слишком нервничает, чтобы произнести это вслух. — Лорд Монсеррат, — бормочет она. — Само собой, приятно снова видеть вас здесь, с нами. Если я могу что-то сделать, чтобы сделать ваш вечер более приятным, пожалуйста, дайте мне знать.

Она ускользает. Я удивлённо поднимаю брови.

— Ты часто сюда приходишь? С девушками?

— Несколько раз. Обычно я тот, кого приветствуют первым, — шутит Майкл. — Быть рядом с тобой будет полезно для моего самолюбия.

— Это хорошая идея? — напряжённо спрашиваю я. — Прийти туда, где тебя уже видели с другими женщинами?

На его губах играет едва заметная улыбка.

— Ты ведь не ревнуешь, правда?

— Нет, — огрызаюсь я. — Это понарошку, помнишь?

— Так к чему ты клонишь?

— Если ты хочешь, чтобы люди поверили, что наши… отношения особенные, тогда нам нужно отправиться в какое-нибудь новое место. А не туда, куда ты повёл бы любую старую пассию.

— Бо, — убеждённо говорит он, — наши отношения совершенно особенные.

Мгновение спустя раздаётся ещё одна вспышка фотоаппарата, заставляющая меня моргнуть и отвести взгляд.

— Хорошая работа, — бормочу я. — По крайней мере, на этой фотографии будет казаться, что мы смотрели друг другу в глаза.

Его голос становится тихим.

— Так и было.

От необходимости что-либо говорить меня спасает официант, который любезно предлагает нам бутылку вина — «комплимент от управляющего». Я любезно принимаю и делаю глоток. Трудно не поморщиться от его терпкости.

— Ты можешь отослать его обратно, если тебе не понравится, — говорит Майкл, забавляясь.

— Я уверена, что оно вкусное. Просто я обычно не пью вино, — я промокаю рот салфеткой, чтобы скрыть отвращение.

— У нас в особняке есть несколько хороших винтажных бутылок. У меня дома есть ещё лучше. Я уверен, что смогу найти то, что тебе понравится.

Я делаю глубокий вдох.

— Буду ждать с нетерпением.

Майкл поднимает свой бокал и чокается с моим.

На стол падает тень.

— За что мы пьём?

Мы с Майклом оба поднимаем глаза на непрошеное вмешательство.

— Чего ты хочешь, Медичи?

— Насколько я помню, я всё ещё Лорд.

— Не мой, — выплевываю я.

Кимчи, почувствовав мою неприязнь, вскакивает на ноги, заметно ощетинившись. Несколько человек за соседними столиками отшатываются, и снаружи раздаётся новый шквал вспышек фотоаппаратов.

— Ну-ну, мисс Блэкмен, не стоит грубить. Хотя, возможно, это из-за того, что вы любимица прессы, — холодные глаза Медичи насмешливо смотрят на меня. — Это ненадолго, вы же знаете. Чем больше они любят вас сейчас, тем больше будут ненавидеть позже, когда всё пойдёт наперекосяк. А всё пойдёт наперекосяк. Вы слишком безрассудны, чтобы долго оставаться на верном пути.

— Вы ничего обо мне не знаете.

— Я знаю достаточно, — он пододвигает свободный стул и садится рядом с нами.

— Лорд Медичи, — произносит Майкл, и в его голосе отчётливо слышен яд, — это частный ужин. Если вы хотите поговорить с кем-либо из нас, пожалуйста, назначьте встречу на более поздний срок.

Медичи, похоже, слишком доволен собой, чтобы уйти. Я хватаю Кимчи за ошейник и отвожу его на другой конец стола, чтобы он был подальше от вампирского Лорда. Последнее, что мне нужно — это чтобы он кусался на глазах у всех этих людей. Медичи начал бы кричать о законе «Об опасных собаках» прежде, чем я успела бы что-либо предпринять.

— Ну же, ну же, — растягивает он слова. — Мы ведь теперь все друзья, не так ли? Особенно теперь, когда в «Новый Порядок» вошли все наши представители.

Я забываю дышать. Он признаёт, что отправил Далию к нам?

— Вы запели по-другому, — вмешивается Майкл.

Медичи протягивает руку к месту Майкла и берёт его салфетку, аккуратно разворачивает её и заправляет за воротник, чтобы получился слюнявчик.

— У меня не было особого выбора. Чёртова недолетка сбежала, чтобы присоединиться к вам, не так ли? Я должен был догадаться, что вербовать её было плохой идеей.

— Вы её не вербовали, — говорю я сквозь стиснутые зубы. — Вы заставили её.

Он поднимает голову, словно пытаясь вспомнить.

— Ах да. Я совсем забыл об этом, — он одаривает меня, как ему кажется, очаровательной улыбкой. — Ну что ж.

— Её бегство плохо отражается на вас. Почему вы не попытались вернуть её?

Взгляд Медичи снова становится неприятным.

— Я сделаю это. Просто жду подходящего момента.

Мои глаза сужаются. Либо он хочет заставить Далию вернуться в лоно Семьи Медичи в тот момент, когда это причинит Арзо наибольшую боль, либо всё это блеф, чтобы заставить нас думать, будто она больше не работает на него. Внутри меня поднимается комок раздражённого гнева. Он знает, на какую кнопку нажать, чтобы вывести меня из себя. Единственный способ победить — сохранять спокойствие и играть с ним в его же игру.

Я легонько пинаю Майкла под столом, чтобы предупредить его, насколько это возможно. Его глаза встречаются с моими, как будто он боится того, что я могу сделать. Ему действительно не стоило так сильно волноваться.

Я подзываю официанта и показываю, что ему следует сервировать ещё одно место для Медичи. Он подбегает, а я осторожно извлекаю из волос разработанный для Монсеррат цветок, и передаю его ему.

— Вот, — говорю я. — Разве не красиво? Вам стоит носить его на лацкане пиджака. Он будет великолепно смотреться на фоне красного цвета Медичи.

Единственный намёк на то, что мои действия повлияли на него — это то, как он слегка поджал губы.

— Я бы не посмел, — возражает он. — Он так идёт к вашим волосам.

— О, но я настаиваю. В конце концов, — улыбаюсь я, — теперь мы все друзья.

У него не остаётся выбора, и он берёт у меня маленький цветок, зажав его между большим и указательным пальцами, как будто боится, что тот его укусит. Он продевает его в петлицу и заставляет себя улыбнуться. Я скрещиваю пальцы, радуясь, когда очередной уличный папарацци делает снимок. Это будет хорошо смотреться в утренних газетах — Медичи в цветах Монсеррат.

К несчастью для меня, Медичи тоже не закончил играть. Он перегибается через стол и берёт мои руки в свои. Ради приличия я сдерживаюсь, чтобы не отшатнуться, хотя его прикосновение заставляет меня вздрогнуть. Я вспоминаю про белый камешек в моём клатче, лежащем на столе. Я мысленно представляю его, пока Медичи совершает свой ход, крепко прижимаясь губами к моим губам. Раздаются восторженные крики и возникает эффект стробоскопа, когда срабатывает ещё больше камер.

Я вырываюсь, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не дать ему пощёчину или не сломать его скользкую шею. Тело Майкла напрягается, кулаки сжаты. Он начинает подниматься из-за стола, и я понимаю, что он вот-вот ударит Медичи по лицу. Это будет настоящий пиар-кошмар. Я поспешно встаю и встреваю между ними.

— Это вино ударило мне в голову, — громко восклицаю я. — Я действительно неважно себя чувствую. Майкл, дорогой, отвези меня домой, хорошо?

Я вижу, что мои слова остаются без внимания. Я знаю, каково это, когда тебя переполняет жгучая ярость; в последний раз, когда она почти захлестнула меня, Майкл спас меня от края пропасти. Пришло время мне отплатить тем же. Я обвиваю рукой его шею и приподнимаюсь на цыпочки, чтобы крепко поцеловать его. Он отвечает не сразу, но я не сдаюсь. Через несколько секунд я чувствую, как его тело расслабляется рядом с моим. Его руки опускаются на мою талию, и он углубляет поцелуй. У него вкус не только вина, но и чего-то более глубокого и мужского.

Я забываю о Медичи, пока один из папарацци, которому каким-то образом удалось проникнуть в ресторан, пока все были заняты своими делами, не делает снимок с расстояния в несколько дюймов. Я отстраняюсь от Майкла, говоря себе, что моё учащённое сердцебиение вызвано напряжённой ситуацией с Медичи, а не поцелуем.

— Это было чудесно, дорогой. У меня даже исчез неприятный привкус во рту. Но я всё равно думаю, что мне лучше пойти домой, — я похлопываю себя по животу. — Я чувствую себя не совсем хорошо.

Медичи поворачивается к фотографу и обнажает клыки. Я могу поклясться, что он собирается укусить мужчину, и я почти надеюсь, что он это сделает. Вампиры выше человеческих законов, но никто не смог бы проигнорировать такой вопиющий акт агрессии. Жаль, что ему удаётся сдержаться, и незадачливый журналист убегает.

— Она действительно выглядит довольно бледной, — комментирует он, как будто ничего особенного не произошло.

Майкл берёт меня за плечо и мягко отводит в сторону. У меня внутри всё переворачивается, когда он подходит к Медичи нос к носу.

— Попробуй это ещё раз, и я убью тебя.

Медичи запрокидывает голову и хохочет. Я молча умоляю Майкла оставить всё как есть. На мгновение мне кажется, что ситуация всё ещё висит на волоске, затем Майкл поворачивается ко мне, берёт меня под руку, и мы выходим из ресторана.

***

Майкл отвозит меня домой. Он практически всю дорогу молчал, на его лице отражался водоворот эмоций. Я не могу сказать, сердится ли он на меня за то, что случилось с Медичи, но, когда я выхожу из машины с Кимчи, он тоже выходит и нежно целует меня в щёку.

— Прости за сегодняшний вечер, — говорит он. — Я всё исправлю.

— Это была не твоя вина. Нам нужно что-то сделать с Медичи. Он балансирует на грани дозволенного.

— Я знаю, — мрачно отвечает он.

Я жду, пока он отъедет, прежде чем развернуться на каблуках и открыть парадную дверь, впуская Кимчи внутрь. Он сразу же начинает обнюхивать дверь Дрехлина, как будто ожидает, что там появятся собачьи лакомства. Я оставляю его с этим занятием и выхожу обратно на улицу, вместо того чтобы последовать за собакой. Я вернулась домой гораздо раньше, чем ожидала, но всё равно не хочу терять ни секунды вечера, даже на то, чтобы переобуться.

Я с облегчением вижу, что О'Ши стоит, прислонившись к стене, и ждёт меня.

— Эй, — окликаю я. — Пора.

Может показаться, что у меня уже был эпичный вечер, но это только начало.

Глава 6. Выслеживание

Мы паркуем мотоцикл на некотором расстоянии от военной базы, пряча его в зарослях деревьев. Я ещё раз проверяю маршруты, надёжно запоминая их. Если нам понадобится быстро уйти, мне нужно знать, какие у нас есть варианты. Я сбрасываю туфли на высоких каблуках.

— Тебе следует почаще носить такую обувь, — советует мне О'Ши.

— Потому что в них я кажусь выше? — рассеянно спрашиваю я, вглядываясь в темноту в поисках каких-либо признаков активности.

— Нет, — улыбается он, — потому что это значит, что я смогу сесть за руль мотоцикла, — он откидывает волосы со лба. — Думаю, это делает меня похожим на Джеймса Дина.

— Ты определённо бунтарь без причины, — бормочу я.

О'Ши смеётся и обнимает меня за плечи.

— Дорогая, — шепчет он, — ты и есть моя причина.

Я фыркаю и отталкиваю его.

— Знаешь, тебе не обязательно в это ввязываться. Нет никакой гарантии, что это сработает или что я узнаю что-нибудь о Тоби Ренфрю. Это исключительно работа на фрилансе. Возможно, тебе не заплатят…

— Я не совсем корыстолюбив, Бо. Кто-нибудь ещё знает, чем ты занимаешься?

— Нет.

— Даже Майкл? — я качаю головой. — Что ж, тогда мне нужно быть рядом. Если с тобой что-то случится, а я знал, что ты замышляешь что-то нехорошее, он оторвёт мне голову. Я смогу защитить тебя.

Он начинает идти, спотыкается о торчащий из земли корень дерева и аж подлетает в воздух. Мне удаётся поймать его и рвануть назад, прежде чем он упал бы лицом в грязь.

— Дерзай, О'Ши. Мне очень нужна защита такого большого и сильного мужчины, как ты.

Он показывает мне язык, и я смеюсь.

— Пошли, — я смотрю на часы. — У нас есть пять часов. Давай найдём способ проникнуть внутрь, а потом займёмся поисками.

Мы трусцой спускаемся с небольшого холма к подножию. С этой возвышенности я понимаю, что имел в виду О'Ши: это обширный комплекс. У меня ушло бы слишком много времени на то, чтобы найти сферы с временными пузырями — не только потому, что я могу работать только в ночные часы, если не хочу самовозгорания, но и потому, что чем больше времени я провожу внутри базы, тем больше шансов, что меня в конечном итоге поймают.

Я морщу нос, глядя на высокий забор. По верху проходит колючая проволока, и я не сомневаюсь, что забор проходит достаточно глубоко под землёй, чтобы мы не смогли пробраться внутрь через подкоп.

— Как ты попадал внутрь, когда у вас было, э-э, свидание? — спрашиваю я.

— У меня был пропуск посетителя, естественно, — О'Ши, прищурившись, смотрит на меня. — Ты хочешь сказать, что у тебя нет плана, как провести нас через ворота?

— Как ты думаешь, почему я обратилась к тебе за помощью?

О'Ши разводит руками.

— Я что, должен позаботиться обо всём?

Я смотрю вниз, на дорогу, ведущую к базе. Две фары, включённые на полную мощность, направляются прямо на нас.

— На самом деле, нет… но нам нужно бежать.

Нам повезло, что это какой-то большой грузовик; это значит, что под шасси больше места. Это далеко не идеальный способ передвижения, но я рассчитываю на то, что нам не придётся ехать далеко и уж точно не на большой скорости. Самое сложное — взять с собой этот чёртов След.

Я добегаю до медленно движущегося автомобиля раньше О'Ши. Хорошо, что на этом участке есть лежачие полицейские, хотя это будет более болезненно. Я держусь в слепой зоне грузовика, ныряя под него, когда он замедляет ход перед очередной кочкой. Затем я цепляюсь пальцами за шасси, подтягиваю ноги и упираюсь в них пальцами ног, чтобы оторваться от земли. Металл обжигающе горячий на ощупь, но я вампир: я могу перенести небольшую боль. Я кладу коробку с заклинанием Следа на живот и пытаюсь удержать её от падения. Это было бы катастрофой.

Я начинаю думать, что О'Ши не успеет до того, как мы доберёмся до главных ворот базы, но он появляется, когда уже почти поздно, и протискивается ко мне. Единственное, что видно на его лице — это глаза. Он не выглядит счастливым.

— Это действительно плохая идея! — шипит он мне.

— Я знаю, что держаться трудно, но это ненадолго, — успокаиваю я. — Ты деймон. Твои пальцы практически сделаны из асбеста.

— Я не это имел в виду!

— Что тогда?

Грузовик резко останавливается, и слышатся приглушённые голоса. Я слышу лязг, и у меня внутри всё замирает, когда я понимаю, что кто-то заглядывает под него с помощью наклонного зеркала.

— Падай!

Мы с О'Ши оба падаем на землю. Я прижимаю к себе коробку со Следом и откатываюсь от зеркала. Я молюсь, чтобы здесь был только один охранник; если нам придётся иметь дело с двумя проверяющими с обеих сторон одновременно, у нас нет надежды.

Сегодня ночная смена, так что нам повезло. И они, вероятно, ищут бомбы, а не вампира и деймона.

Когда ноги в ботинках проходят к задней части грузовика, мы с О'Ши сдвигаемся вперёд и влево. Он продолжает что-то бормотать себе под нос, и я улавливаю слова «чертовски глупо». Он не ошибается. Только когда машина, наконец, дёргается вперёд, я начинаю думать, что мы, возможно, избежали угрозы. Я протягиваю руку и снова хватаюсь за шасси, не обращая внимания на волдыри, которые образуются у меня на пальцах рук и ног.

Я считаю про себя до двадцати, пока грузовик разгоняется. Я не могу больше держаться и не решаюсь повернуть голову, чтобы посмотреть на О'Ши и узнать, как у него дела. Как только досчитываю до двадцати, я позволяю себе упасть. Я ударяюсь спиной об асфальт, и меня пронзает острая боль. Секундой позже я слышу глухой удар — О'Ши следует моему примеру.

Я лежу, распластавшись на дороге, пока грузовик не отъезжает, а затем отползаю на обочину. Я лежу на прохладной росистой траве и тяжело дышу.

— Спасибо, — саркастически произносит О'Ши. — Большое спасибо.

Я смотрю на него снизу вверх. У него есть все основания злиться.

— Прости, — шепчу я, медленно поднимаясь на ноги. — Мне следовало получше всё продумать.

Он указывает на тёмное пятно на своей рубашке.

— Я весь в машинном масле. Ты оплачиваешь мой счёт за химчистку, Блэкмен!

На его щеке ещё одно пятно, похожее на татуировку чёрной ведьмы. Я сдерживаю смешок. На самом деле это не смешно, но, по какой-то причине, меня охватывает лёгкая истерика.

Не впечатлённый, О'Ши подносит пальцы к щекам. Когда он видит тёмную смазку, он слегка вздрагивает. Это заставляет меня хихикать ещё громче.

— Ты тоже вся в масле, — замечает он. — Но я слишком джентльмен, чтобы обращать на это внимание.

Я дотрагиваюсь до щеки и чувствую липкую субстанцию. Я сдерживаю смех и серьёзнею.

— На что это похоже?

— На то, будто ты цеплялась за днище долбанного грузовика. Как ты думаешь, на что это похоже?

Я протягиваю руку и поправляю пятно на его лице, чтобы оно снова стало похоже на татуировку ведьмы.

— У меня есть идея, — говорю я. — Ты можешь придать маслу вид метки чёрной ведьмы?

Он морщит лоб.

— А?

— Одна из их татуировок? Здесь повсюду камеры. Это может зависеть от того, насколько они высокотехнологичны, но если мы оба будем выглядеть как ведьмы, и камеры нас засекут…

Он кивает с внезапным пониманием.

— Понял, — он подходит ко мне и смотрит сверху вниз. — У тебя на обеих щеках много масла. Я не уверен, что смогу отмыть его без мыла.

— Без проблем, — говорю я ему. — Сделай меня похожей на гибрида, — я ненавижу этих ублюдков. Моему чувству праведного гнева будет приятно, если одного из них обвинят в этом опрометчивом ограблении.

О'Ши делает всё, что в его силах, пока я закручиваю волосы в тугой узел. Возможно, сейчас моё лицо — одно из самых узнаваемых на планете, но если у меня будет более мальчишеская причёска и я не буду поднимать подбородок, это может сойти мне сошло с рук. В конце концов О'Ши отступает.

— Вблизи сразу раскусят.

— Если кто-нибудь приблизится, мы уже обречены, — говорю я, затем поднимаю крышку с коробки со Следом и с сомнением смотрю на неё. — Как нам заставить это работать?

— Возьми его в руки.

Я начинаю делать, как мне говорят. Но едва мои пальцы касаются прохладного стекла шара, как я ощущаю разряд статического электричества и отшатываюсь, шипя сквозь зубы.

О'Ши выпячивает нижнюю губу.

— Оу. Большого плохого вампира ударило током? — я прищуриваюсь, глядя на него. — Извини. Я хотел сказать «маленького плохого вампира».

Я не поддаюсь на уловку. Вместо этого я пытаюсь снова, на этот раз мне удаётся подхватить шар и держать его обеими руками. Почти сразу же меня тянет вперёд. Я моргаю.

— Круто, да? — ухмыляется О'Ши.

— Если это сработает.

— Бо, с тобой в последнее время совсем не весело.

— Мы не веселимся, — говорю я ему. — Это серьёзное дело. Если кто-нибудь нас поймает… или даже увидит…

Он обводит рукой вокруг, когда меня снова дёргает вперёд.

— Здесь никого нет. Сейчас середина ночи. Просто позволь себе расслабиться.

— Мы находимся в центре военной базы, окружённые множеством солдат и пушек. Я не собираюсь расслабляться, пока мы не получим то, за чем пришли, и не уберёмся восвояси.

— Нет, — говорит он, — я имел в виду, расслабься, и След сделает свою работу, — он подмигивает. — Поверь мне, Бо. Я — деймон.

По какой-то причине его слова напомнили мне об Иксе и его нелепых выходках на телестудии. Я заставляю себя сосредоточиться на деле и следовать инструкциям О'Ши. Я расслабляю мышцы, в то время как След продолжает давить на меня. Это легче сказать, чем сделать, но вскоре мы уже двигаемся быстрым шагом, пока я держу След прямо перед собой. Я несколько раз спотыкаюсь, пока он ведёт нас по безукоризненно чистой дороге, окаймлённой газоном, подстриженным так ровно, что я представляю, как какая-нибудь бедная группа новобранцев каждое утро измеряет каждую травинку, чтобы убедиться в её соответствии требованиям.

След тянет меня влево, когда я слышу впереди голоса. Мы с О'Ши быстро переглядываемся и бежим к ближайшему зданию, позволяя густым теням скрыть нас как можно лучше. Я всё ещё нервничаю из-за того, что камеры могут снимать нас, поэтому не поднимаю головы. Мгновение спустя появляются два солдата. У обоих одинаковые короткие стрижки и прямые спины. Армия, безусловно, держит своих рабочих пчёлок в узде.

Давление от Следа растёт. Я перекладываю его вес в своих потных ладонях, пока он пытается заставить меня двигаться. В попытке обрести больший контроль я прижимаю его к груди, но от этого всё моё тело дёргается. Я стискиваю зубы и стараюсь держаться прямо, пока солдаты проходят мимо.

Они находятся примерно в трёх метрах от меня, направляясь к главным воротам, когда След, очевидно, решает, что с него хватит. Прилив неконтролируемой энергии швыряет меня вперёд. Я чувствую, как О'Ши хватает меня сзади за платье, чтобы удержать, но уже слишком поздно. Мои ноги вскидывают в воздух гравий, который окружает здание, пока я пытаюсь восстановить равновесие. Единственное, что я могу сделать — это сжаться в комок, но даже тогда эта чёртова штука всё равно тянет меня вперёд. Я размышляю, что бы сказал Исаак Ньютон о Следе, когда понимаю, что солдаты остановились и поворачиваются в нашу сторону.

— Чёрт, — выдыхает О'Ши.

Мой инстинкт — бежать, но если мы попытаемся, нас наверняка заметят. Ближайший к нам солдат начинает двигаться в нашем направлении.

— Есть там кто-нибудь? — спрашивает он, вглядываясь в нашу сторону.

Наше единственное спасение в том, что мы окутаны тьмой и невидимы с дороги. Я мысленно перебираю варианты. Мы могли бы напасть на солдат и сбежать, но тогда у нас не было бы надежды подобраться к нужным нам сферам. Я всё ещё в платье; я могла бы воспользоваться рассказом О'Ши о младшем капрале и выйти поболтать с ними, создавая впечатление, что у меня есть разрешение находиться здесь. Это дало бы нам около пяти секунд, прежде чем они узнают правду. И что, чёрт возьми, мне делать с этим проклятым Следом? Если я встану, он снова начнёт дергать меня с такой силой, что я либо уроню его и позволю солдатам определить наше присутствие, либо он швырнёт меня прямо им под ноги. Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт. Это была такая глупая идея.

Из рации второго солдата доносится треск. Он отстёгивает её от пояса и подносит к лицу. Он отрывисто кивает.

— Нам пора.

— Но…

— Это, наверное, чёртова кошка. Может, ты и хочешь настроить Арбакл против себя, но я не в настроении выслушивать очередной нагоняй.

— Ты говорил с полковником Арбакл? — даже в темноте я вижу, как побледнело его лицо. — Но…

— Нас ждут в Оперативном Штабе. Сейчас же.

Кадык солдата дёргается, он нервно сглатывает и отворачивается. Я провожаю взглядом удаляющийся топот их тяжёлых ботинок. Я остаюсь на месте, сгорбившись над Следом, который продолжает пытаться сдвинуть меня с места, пока не убеждаюсь, что они ушли.

О'Ши отлипает от стены.

— Чуть не попались, блин.

— Ты слышал его рацию? Ты знаешь, что было сказано?

Он качает головой.

— Всего пару слов. Я думаю, этот тип Арбакл немного пугающий.

Я прикусываю губу.

— Да, — медленно отвечаю я, — думаю, да, — я представляю себе ещё один типичный фоторобот с короткой стрижкой, но с более толстой шеей и более жёстким взглядом.

— Ты можешь встать?

Я морщусь.

— У меня такое чувство, что как только я это сделаю, я полечу по воздуху со скоростью, которая противоречит законам физики. Неудивительно, что эти чёртовы Следы используются нечасто.

— Он выполняет твои приказы.

— Чтобы найти сферы.

— Ага.

— Что ж, в таком случае, давай найдём их и уберёмся отсюда к чёртовой матери. Нам больше не нужны подобные столкновения.

Я осторожно разгибаюсь. В Следе нарастала инерция, и как только я наполовину выпрямляюсь, меня швыряет вперёд, как пробку, вылетающую из бутылки шампанского. Мои руки вытянуты вперёд, а ноги волочатся за мной, когда меня выталкивают прямо на дорогу. Если бы мы вовремя не спрятались, я бы врезалась прямо в солдат.

— Ты что, не можешь управлять этой штукой?

— Пожалуйста, попробуй, — говорю я О'Ши, пока меня стремительно несёт по асфальту, а затем разворачивает вправо и швыряет плашмя о стену другого здания.

— Нет уж, спасибо, — говорит он, догоняя меня.

Я отступаю назад, но тут же снова оказываюсь прижатой к стене. Она усеяна галькой, и острые камешки неприятно впиваются мне в кожу. Я отворачиваюсь в сторону, но меня всё равно расплющивает из-за Следа.

— Как ты думаешь, он хочет, чтобы мы вошли внутрь? — спрашиваю я, но мой голос приглушён камнем.

— Что, прости? — О'Ши наклоняется ко мне. Кажется, это доставляет ему удовольствие.

Я бросаю След и чувствую, будто с меня свалилась огромная ноша. Теперь, когда я к нему больше не прикасаюсь, он выглядит довольно безобидно. Я поворачиваю голову и смотрю на стену. Там, где с моей щеки стёрлось машинное масло, остаётся тёмное пятно. Я дрожу.

— Чёртов кусок…

О'Ши останавливает меня.

— Полуразумный, помнишь? Возможно, ты не хочешь его злить.

Я закатываю глаза.

— Чёртова штука. Пошли. Давай найдём дверь.

Вместо того, чтобы снова поднять След, я осторожно пинаю его по земле, памятуя о предупреждении О'Ши. Каждый раз, когда моя нога касается его, я чувствую, как по мне проходит очередной разряд статического электричества. Это не помогает, когда мы подходим к двери и обнаруживаем, что она наглухо заперта, и на входе установлен кодовый замок.

— Мы могли бы попробовать открыть окно, — предлагает О'Ши.

Я вытягиваю шею. На втором этаже здания есть небольшие стеклянные панели. Я достаточно проворна, чтобы добраться до них, но готова поспорить, на них стоит сигнализация.

— У меня есть идея получше.

Я разворачиваюсь и бегу к ближайшему участку травы, зарываясь в неё ногтями, чтобы собрать немного почвы. Дождя не было уже неделю или две, так что земля достаточно сухая, чтобы соответствовать моим целям. Я измельчаю комочки на мелкие частицы, возвращаюсь к двери и осторожно выдуваю их на клавиатуру. Как я и надеялась, некоторые из них прилипли к кнопкам, на которых остались следы жира с человеческой кожи.

— Один, два, три, семь, восемь, — читает О'Ши, бросив на меня быстрый взгляд. — Не обязательно в таком порядке. Всего-то 55 049 возможных комбинаций. Это не займёт у нас много времени, — когда я таращусь на него, он пожимает плечами. — Математика и магия идут рука об руку. По крайней мере, для того, чтобы смешивать зелья, как это делаю я.

— Полагаю, у тебя нет зелья на этот случай?

— Дай мне полгода, и я что-нибудь придумаю.

— Очень помогает, — бормочу я, уставившись на цифры. — Возможно, не имеет значения, в каком порядке их нажимать.

Он фыркает.

— Да, точно.

Я пожимаю плечами.

— Нет ничего плохого в том, чтобы попробовать.

— Конечно, ты можешь попробовать. Если мы ошибёмся, возможно, мы всего лишь спровоцируем сигнализацию, которая перебудит всю базу.

— Я уверена, что замок даст нам несколько попыток, — говорю я, не чувствуя никакой уверенности. Тревожная мысль крутится где-то в глубине моего сознания, но я прогоняю её прочь.

О'Ши улыбается.

— Гулять так гулять, — он натягивает рукав на палец, чтобы не оставлять отпечатков, и быстро набирает цифры. Раздаётся жужжание, за которым сразу же следует щелчок. Затем дверь открывается.

— Ха, — говорит он, — я этого не ожидал.

Он начинает двигаться вперёд, но я хватаю его за руку и качаю головой.

— Нет.

— Что?

Я говорю тихо.

— Это слишком просто. Всё это слишком просто. Они знают, что мы здесь.

Он чешет нос.

— Объясни.

— Пройти через главные ворота таким образом — это уже с натяжкой. Но эти солдаты в последнюю минуту сворачивают, потому что получили приказ посреди ночи? А теперь ещё и это? Это слишком удобно.

Глаза О'Ши бегают из стороны в сторону, как будто он ожидает, что из-за каждого угла появятся взводы солдат.

— Нам нужно убираться отсюда.

— Если я права, то уход сейчас ничего не изменит. Они не позволят нам покинуть базу.

— Мы пока не совершили ничего противозаконного.

Я приподнимаю брови.

— Ты имеешь в виду, кроме проникновения на военную базу?

Он выглядит смущённым.

— Кроме этого.

— Они, вероятно, не знают, кто мы такие. Возможно, наша маленькая уловка с машинным маслом сработала — они всё ещё могут считать нас ведьмами.

— Всё, что им нужно — это увидеть твоё лицо на свету и…

Я поднимаю ладони.

— Я знаю, знаю.

— Так что же нам делать?

Я излагаю свой план. О'Ши смотрит на меня как на сумасшедшую, что вполне может быть правдой.

— Это никогда не сработает, — категорично заявляет он. Я ничего не отвечаю. Он засовывает руки в карманы и вздыхает. — Тогда ладно.

— Повернись.

— Знаешь, какими бы прекрасными ни были твои ноги, на самом деле они меня не привлекают.

— О'Ши…

— Ладно, ладно, — ворчит он, отворачиваясь от меня.

Я наклоняюсь и снова поднимаю След, стараясь при этом держаться подальше от открытой двери. Я задираю платье и засовываю След к животу, при этом едва удерживая равновесие. Мне приходится опереться одной рукой о стену, чтобы одёрнуть подол. Платье достаточно облегающее, чтобы След плотно прилегал к моей коже.

— Хорошо.

О'Ши оборачивается.

— Ты понимаешь, что выглядишь так, словно находишься на пятом месяце беременности?

Я опускаю взгляд.

— Думаю, да. Но этот малыш чертовски сильно пинается по меркам пятимесячного, — едва слова слетают с моих губ, как меня снова швыряет о стену. Единственное, что не даёт мне расплющиться о него — это выпуклость Следа, выступающая в качестве барьера между поверхностью и моей кожей. Я молюсь, чтобы шар не сломался так легко.

— Готов? — мрачно спрашиваю я.

О'Ши прикусывает губу и кивает.

— Я надеюсь, что, когда меня запрут и выбросят ключ, меня, по крайней мере, будут охранять несколько симпатичных солдат, — его легкомысленные слова противоречат дрожи в голосе. Мне не следовало втягивать его в это. Не то чтобы я расследую дело Тобиаса Ренфрю по какой-то другой причине, кроме любопытства. Мы зашли слишком далеко.

Жаль, что у меня нет с собой моего маленького камешка. Мне бы не помешало немного уверенности в себе. Вместо этого я делаю глубокий вдох.

— Оки-доки.

Я делаю шаг к двери. След реагирует почти мгновенно, и меня выбрасывает в коридор с другой стороны. Долю секунды спустя меня уже тащит по коридору, След продолжает неумолимо притягивать к сферам времени.

Я бы позволила ему тащить меня всю дорогу, но замечаю ведро за маленькой дверью и заставляю себя остановиться. Хотя мне кажется, что я борюсь с самой гравитацией, я наклоняюсь и распахиваю её.

— Бо, какого чёрта ты делаешь?

— Вот, — говорю я, протягиваю руку внутрь, беру метлу и бросаю ему.

Он ловит метлу и хмурится.

— Я прекрасно понимаю, что я твой помощник, но это не значит, что я собираюсь вести себя как обычный чернорабочий, — я бросаю на него раздражённый взгляд. — Подожди, ты же не собираешься…

— Мы, О'Ши. Мы собираемся.

Он замолкает.

— Мне это до конца жизни будут припоминать.

— Если это сработает, — обещаю я, — никто никогда не узнает.

Я немного расслабляюсь и позволяю Следу продолжать притягивать меня. Теперь, когда он приближается к месту назначения, с ним становится легче справляться. Я надеюсь, что теория о том, что чем дальше он от искомого объекта, тем сильнее тяга, подтвердится, когда мы начнём покидать базу. Это единственный способ, с помощью которого план побега сработает.

Мы петляем по лабиринтам коридоров, проходя мимо лабораторий, кабинетов и аудиторий. Ситуация становится ещё более неловкой, когда След увлекает меня вниз по лестнице, ведущей в подвал; мне почти невозможно устоять на ногах. Когда остаётся всего несколько шагов, я думаю, что справилась с этим, но моя чрезмерная самоуверенность приводит меня к краху. Я спотыкаюсь, падаю головой вперёд и неуклюжей кучей приземляюсь внизу.

— Бо! Ты в порядке?

Моя лодыжка подвёрнута и болит. Если бы я всё ещё была человеком, то, вероятно, не смогла бы ходить, но, с другой стороны, когда я была человеком, я бы никогда не предприняла ничего столь безрассудного или незаконного.

О'Ши помогает мне подняться, и я, спотыкаясь, делаю несколько шагов, осторожно пробуя держать вес на ногах. С каждым шагом боль проходит. Он замечает моё удивление и улыбается.

— Круто быть вампиром с такими способностями к регенерации, да?

Я улыбаюсь в ответ.

— Ты знаешь, и правда круто, — и тут меня осеняет что-то ещё. — След, — шепчу я. — Он больше не притягивает меня.

Мы с О'Ши оглядываемся по сторонам. На полу аккуратно сложены несколько коробок, на каждой из которых красуется бирка официального вида. Я присаживаюсь на корточки, открываю первую и отшатываюсь.

— Пальцы, — с отвращением говорю я.

— А?

О'Ши заглядывает внутрь. Вместо того, чтобы отреагировать так же, как я, выражение его лица меняется на благоговейное. Он протягивает руку и достает один экземпляр с длинными ногтями.

— Ты знаешь, какие они редкие?

— Господи, избавься от этого! У нас нет времени на осмотр достопримечательностей. Ты же помнишь, что все эти солдаты с большими стволами следят за нами?

— Я определённо надеюсь, что у них большие стволы, — бормочет он, но все же возвращает палец в коробку.

Я открываю следующий ящик. К моему удивлению, он заполнен чем-то, похожим на принадлежности для употребления наркотиков. Следующая — коллекция пустых стеклянных флаконов. Я открываю коробку за коробкой. Там нет сфер с временными пузырями.

— Эм, Бо?

— Что? — огрызаюсь я.

— Смотри, — его голос тихий.

Я поднимаю взгляд, следуя за его указательным пальцем. Там, прямо напротив нас, в конце комнаты, находится дверь с надписью «Мусоросжигательная печь». Я на мгновение закрываю глаза.

— Ты, должно быть, шутишь, — неудивительно, что мы окружены всевозможными запрещёнными материалами. Именно сюда их отправляют на уничтожение.

— Мы опоздали.

— Это нелепо! Зачем им их уничтожать? Мы могли бы их использовать! Они могли бы их использовать! Чёртова бюрократия опекунской Британии! — я пинаю ближайшую коробку, прежде чем осознаю, что произвожу впечатление истерички. — Прости, — бормочу я. — Я втянула тебя в это и заставила впустую совершить то, что может быть расценено как террористический акт. Клянусь, это первый и последний раз, когда я пытаюсь нарушить закон.

— Не будь так строга к себе, — упрекает О'Ши. — Я много раз нарушал закон. Иногда это срабатывало, а иногда нет. Как и всё в жизни.

— О'Ши, — вздыхаю я, — как бы я тебя ни любила, ты не совсем подходишь на роль примера для подражания. По крайней мере, когда я облажалась с Бергманом, у меня было оправдание. На этот раз винить некого, кроме меня.

— Помнишь, что ты говорила о людях с большими стволами?

Я встречаюсь с ним взглядом.

— Ты прав, — тихо говорю я. — Нам нужно убираться отсюда.

Из своего опыта хорошей девочки я знаю, что самый простой способ поймать плохого вора и возбудить против него серьёзное дело — это дождаться, пока он не покинет помещение с украденным имуществом в руках. Единственное, что у нас есть для манёвра, если нас поймают — это то, что при нас нет ничего, принадлежащего военным. Кроме метлы.

Я не думаю, что моя невероятно раздутая репутация Красного Ангела переживёт пребывание в тюрьме, не говоря уже о том, что может случиться с О'Ши с его ярким послужным списком. Тем не менее, по крайней мере, я могу обеспечить нашу безопасность, пока мы не выйдем из здания.

Когда мы, наконец, возвращаемся к двери с кнопочной панелью, мы оба останавливаемся и прислушиваемся. О'Ши показывает на своё ухо и качает головой, показывая, что ничего не слышит, но если эти армейские парни хоть немного знают своё дело, то они будут тихими, как могила.

Я пожимаю плечами и забираю у него метлу, поворачиваясь спиной к двери. Затем осторожно сажусь верхом на метлу. О'Ши подходит ко мне сзади и обнимает за талию.

— Тебе лучше держаться крепче, — шепчу я.

— Мы будем выглядеть идиотами, когда это не сработает, — говорит он.

— Это сработает. Должно сработать, — я зажмуриваю глаза. «Я хочу найти Луну, — думаю я про себя. — Я хочу найти Луну». Я представляю её в своем воображении круглой, полной и изрезанной кратерами. «Я хочу найти Луну».

След тянется, всё ещё спрятанный у меня под платьем.

— Начинай отступать, Девлин, — говорю я. — Медленно и осторожно.

Он делает, как ему говорят. Мы выходим. Я сжимаю рукоять метлы обеими руками, и О'Ши сжимает мою талию ещё крепче.

— Стойте на месте! — кричит низкий голос, за которым немедленно следует звук взводимого курка дюжины пистолетов. — Руки вверх.

— О нет, — шепчет О'Ши.

След притягивает меня. Я беззвучно произношу эти слова. «Я хочу найти Луну». Затем у меня перехватывает дыхание от силы, с которой След взлетает вверх, увлекая за собой меня и О'Ши. Он громко кричит, когда мы поднимаемся в воздух. Солдаты внизу, похоже, в панике.

— Я сказал, стоять! — а затем, — Они, бл*дь, летят!

Материал моего платья начинает трещать. Мы ещё недостаточно высоко и недостаточно близко к забору.

— Наклонись влево! — кричу я О'Ши.

Нашего общего веса вполне достаточно, хотя порыв ветра и помогает. Слышится громкий треск.

— Ещё секунда… — мой голос срывается, когда моё платье наконец рвётся в клочья, и мы с О'Ши начинаем падать. Я мельком замечаю След, когда он освобождается и на мгновение зависает на фоне ночного неба, но уже не в форме шара, а в форме крошечной луны. Мгновение спустя он исчезает.

Деревья и здания расплываются перед глазами, когда я пытаюсь развернуться, чтобы при приземлении перекатиться и избежать серьёзных травм. Удар о землю просто невероятен. Ощущение такое, будто все мои внутренние органы слиплись воедино. Какое-то время я лежу и стону. Это чертовски больно.

— Я никогда, никогда больше не буду иметь с тобой никаких дел, Бо Блэкмен, — стонет О'Ши. — Ты для меня мертва.

— Лишь бы ты сам не помер, — говорю я ему, медленно поднимаясь на ноги.

С базы доносятся крики. Солдатам не потребуется много времени, чтобы найти нас — нам действительно нужно поторопиться. Я поднимаю О'Ши. Он драматично морщится; на щеке у него гадкий порез, но, насколько я могу судить, жить он будет.

— Ты сможешь бежать?

— Готов поспорить на свою задницу, что смогу.

Мы пускаемся бегом. Мы приземлились дальше от забора, чем я надеялась, но до вершины холма, где спрятан мотоцикл, всё ещё трудно добраться. У меня горит бок и болит лодыжка, а состояние О'Ши гораздо хуже. На полпути я останавливаюсь и приглашаю его забраться мне на спину. Оставшуюся часть подъёма мы преодолеваем таким образом, затем я бегу изо всех сил, пока мы не пробираемся между деревьями и не добираемся до мотоцикла.

— Слава богу бл*дь.

— Тебе всё равно придётся сесть за руль, О'Ши. Я не могу делать это босиком.

Он одаривает меня быстрой улыбкой и садится на мотоцикл. Я запрыгиваю следом за ним.

— Поехали!

Прежде чем он заводит двигатель, слышится шорох. Из ниоткуда появляются по меньшей мере двадцать солдат в камуфляже, и у всех у них оружие. Большие стволы.

Глава 7. Камера никогда не лжёт

Нас с О'Ши развели по разным комнатам. Я связана, как цыпленок, и могу только моргать. Полковник Арбакл, у которой вместо короткой стрижки оказались длинные волосы, туго стянутые на затылке в пучок, выглядит ещё более суровой и устрашающей, чем предполагали её солдаты. Это не столько из-за её роста, который на самом деле довольно миниатюрен даже по сравнению с моим, сколько из-за жутко резких морщин на её лице. Если бы не отсутствие татуировок, я бы сказала, что она чёрная ведьма.

Не помогает и то, что в её глазах есть что-то необычное: цвет радужек кажется не совсем правильным. Я понимаю, это из-за того, что она носит тонированные контактные линзы. Арбакл пытается выдать себя за человека, хотя на самом деле она нечто иное? В наши дни в вооружённых силах обычно приветствуют деймонов, так что я не могу представить, почему это так важно. Если только быть деймоном в армии, да ещё и женщиной, не слишком усложняет жизнь.

— Вы же знаете, что заклинания Следа, как известно, неэффективны, — говорит она, прислонившись к стене и скрестив руки на груди. — Я бы хотела знать, откуда оно у вас.

— Учитывая моё положение, я бы сказала, что то, что было у меня, тоже оказалось довольно неэффективным, — мягко говорю я.

— Что вы искали?

— Метлу. У меня возникло внезапное желание прибраться, а моя сломалась.

Странные глаза Арбакл прищуриваются.

— Здесь не место для легкомыслия, мисс Блэкмен. Даже если вы считаете, что замаскироваться под ведьму и улететь на метле — хорошая идея.

— Я допустила ошибку в своих суждениях. Это всё моих рук дело: я заставила Девлина О'Ши пойти со мной. Он не имеет к этому никакого отношения.

— В этом нет ничего героического, — продолжает она, как будто я и слова не сказала, — нарушать закон, чтобы проникнуть в военную зону и украсть сферу временного пузыря, — должно быть, я выгляжу удивлённой, потому что она резко смеётся. — Возможно, вы считаете, что армейский интеллект — это оксюморон, мисс Блэкмен, но я могу заверить вас, что я не дура. Чего я не знаю, так это того, что вы планировали с ним делать, когда получите.

Я обдумываю варианты. Мне нужно что-то, чтобы выпутать О'Ши из этой передряги. Я могла бы сочинить историю, но ещё больше запутаюсь в паутине лжи. По крайней мере, правда достаточно честна и может продемонстрировать мои добрые намерения. Я вздёргиваю подбородок.

— Я хочу найти Тобиаса Ренфрю.

Брови Арбакл взлетают вверх.

— Ну, — говорит она, — этого я не ожидала. Он пропал без вести более пятидесяти лет назад, предположительно погиб. Что заставляет вас думать, что вы можете докопаться до истины? И почему вас это вообще должно волновать?

— Если вы в последнее время обращали внимание на новости, то должны знать, — сухо говорю я ей.

— Фальшивое ухо, которое якобы принадлежало ему? — усмехается она. — Так вот почему вы занимаетесь деятельностью, которая может привести к тому, что вас посадят за решётку на всю оставшуюся жизнь?

— Это не просто отрезанное ухо. У меня есть друзья, которые чуть не погибли из-за этого, — мой голос тихий, но в нём слышен вызов. Мой подтекст очевиден: «если вы угрожаете мне или моим близким, вас ждут последствия».

— Вероятно, это не имеет никакого отношения к Ренфрю, — пренебрежительно говорит она. — Это была какая-то афера между кучкой подонков-преступников.

— Всё равно, — пожимаю я плечами, — я собираюсь найти их, и я собираюсь найти Ренфрю. Жив он или мёртв.

Арбакл задумчиво постукивает пальцем по губам.

— Вы думали, что временной пузырь поможет вам, — это не вопрос. — Вы собирались использовать его как своего рода машину времени в духе Герберта Уэллса и перенестись в ночь его исчезновения, чтобы выяснить, что произошло на самом деле, — я улыбаюсь. Арбакл закатывает глаза. — Слухи о ваших детективных способностях сильно преувеличены.

Её презрение заставляет меня напрячься.

— Что вы имеете в виду?

— Вы думаете, что другие не пытались? Что полиция не пробовала использовать временные пузыри для раскрытия преступлений? — она с отвращением выдыхает воздух. — Если бы это было так, на улицах не разгуливали бы преступники.

Я хмурюсь.

— Но…

— Временные пузыри были созданы в лабораториях в 1970-х годах для обеспечения безопасности опасных химических веществ. Они предназначены для обеспечения некоего стазиса, а не для туризма. Именно поэтому компании используют их как новейший вид криогенной техники. Но находиться внутри пузыря совсем не то же самое, что находиться снаружи: вы не можете подключить его к розетке и посмотреть, кто был на травянистом холме. Вы не можете вернуться и убить Гитлера. Это пузыри. Вы в ловушке внутри, ваши движения ограничены. Как вы думаете, что произошло бы, если бы вы задействовали временной пузырь здесь и сейчас? Если бы вы настроили его, скажем, на год в прошлое, и за это время в этой комнате уже кто-то был?

Я пристально смотрю на неё. Она раздражённо вздыхает.

— Прошлое незыблемо. Оно уже случилось, и вы не можете это изменить. Пузырь не образуется там, где есть живые существа. Он вытеснил бы их из их собственного времени, а время этого не допустит. Вы можете использовать временной пузырь только для того, чтобы вернуться в места, где нет людей. Если вы думаете, что сможете перенестись в особняк Ренфрю в ночь его вечеринки и увидеть, что произошло на самом деле, вы обманываете себя. Те серийные убийцы, которых вы убили…

— Я их не убивала! — спешно выпаливаю я.

Она отмахивается от моего замечания взмахом руки.

— Эти серийные убийцы знали, что делали. Они знали историю. Вероятно, они экспериментировали, чтобы перенестись из нашего времени в другое. Но они не взаимодействовали с прошлым, они просто существовали внутри него в течение короткого периода времени. На самом деле, они, вероятно, не видели ничего, кроме нескольких зданий или деревьев.

— Это не значит, что это не принесёт пользы, — упрямо говорю я.

Арбакл качает головой.

— Это так же полезно, как разглядывать фотографию или картину.

— Ренфрю мог использовать пузырь времени, — замечаю я. — В этом есть смысл. Никто не видел его с той ночи в 1963 году. Если он использовал пузырь, он мог бы…

— Разве вы не слушали, когда я сказала вам, что они были разработаны в семидесятых?

— Он всё равно мог…

— Нет, — категорично отвечает она. — Он не мог.

— Почему вы так уверены?

Долгое время она не отвечает, но пристально смотрит на меня. Наконец кивает сама себе.

— Ждите здесь, — она встаёт и выходит.

Я не могу сдвинуться ни на один чёртов дюйм, я ничего не могу сделать, кроме как «ждать здесь». Я пытаюсь освободиться от своих пут, но это бессмысленно. Они не антивампирские, как чёртовы наручники «Магикса», но у армии явно есть значительный опыт в обращении с трайберами. Хуже всего то, что у меня чешется лицо, вероятно, от масла, которое засохло на коже. Как бы я ни изворачивалась, я не могу дотянуться.

По крайней мере, дискомфорт даёт мне возможность сосредоточиться на чём-то другом, теперь, когда Арбакл рассказала, что использование временного пузыря для расследования Ренфрю — пустая трата времени. Проникновение в Бригстоун было не только худшей идеей, которая у меня когда-либо возникала, но и оказалось напрасным. Даже если бы нам это удалось, мы бы потерпели неудачу.

Я уже могу представить выражение лица моего деда. Конечно, при условии, что он не отречётся от меня сразу же.

Арбакл возвращается и кладёт передо мной на стол тяжёлую папку. На первой странице прикреплена авторучка, а в углу вверху я вижу слова «Ренфрю, Тобиас». У меня внутри всё сжимается от волнения. Она действительно собирается показать мне армейские архивы?

— Я говорила со своим начальством и не могу показать вам всё это, — говорит она. — На самом деле, даже то, что я собираюсь вам дать почитать, засекречено.

— Так зачем вы это делаете? — спрашиваю я, буквально истекая слюной.

— Потому что нам нужно что-то сделать, чтобы заставить вас отказаться от вашего нынешнего курса, — быстро отвечает она, переворачивая картонную обложку и открывая первую страницу.

На меня смотрит фотография Ренфрю. Его голова повёрнута к камере боком, так что виден знаменитый рубин в его ухе. Его губы изгибаются в подобии улыбки, но в его оранжевых глазах деймона есть суровый взгляд, который камера не может не запечатлеть. Ренфрю сидит, облокотившись на стол, с ручкой в руке. Очевидно, что он серьёзно относится к своему здоровью. У него худощавое телосложение, и едва заметные тени вокруг рук в тех местах, где на костюме образовались складки, подчёркивают его мускулы.

— Я никогда не видела этого снимка, — говорю я.

Арбакл фыркает.

— Мы не «Дейли Ньюс». Как я уже сказала, всё это засекречено.

Она перелистывает несколько страниц сразу. Я стараюсь собрать как можно больше информации, но Арбакл отлично справляется с сокрытием важных деталей. Насколько я могу судить, все они связаны с военной карьерой Ренфрю. Однако, когда она останавливается на следующей записи, я чувствую, как у меня сердце уходит в пятки. Дата вверху — 17 января 1963 года. Это ночь вечеринки, когда его в последний раз видели живым.

В 22:30 гости собрались во внутреннем дворике. Согласно обширным опросам, число гостей, включая персонал, превысило восемьсот человек. Субъект вышел на сцену в 22.38, одетый в сиреневый смокинг, а не в смокинг, который был на нём ранее. Ни смокинг, ни пиджак так и не были обнаружены.

— Он переоделся, — выдыхаю я. Этот факт так и не был обнародован.

— Ну, — прагматично говорит Арбакл, — там было много крови, — она переворачивает страницу, чтобы показать фотографии с места преступления. Я видела их раньше, но от масштаба жестокости у меня всё равно сводит живот. Есть свидетельства того, что пять отдельных трупов были изрублены на куски. — По крайней мере, можно с уверенностью сказать, что он был убийцей без дискриминации, — продолжает она, указывая на разные конечности по очереди. — Ведьма. Человек. Деймон, — уголки её губ приподнимаются в лёгкой улыбке. — Вампир.

— То есть, вы думаете, что это сделал он? Он убил их всех?

— Я не думаю, мисс Блэкмен. Я знаю.

— Где же тогда доказательства?

— Его отпечатки пальцев были повсюду.

Я поднимаю глаза от папки.

— Это его дом. Конечно, там будут отпечатки.

— На телах тоже были его отпечатки. На том, что от них осталось.

— Мотива нет.

Выражение её лица не меняется.

— Разве быть психопатом недостаточно? — она не дожидается ответа, просто протягивает руку и начинает переворачивать страницы. Я вытягиваю шею, чтобы хоть мельком увидеть, что в папке, но её тело загораживает мне обзор. Она достаёт одну большую фотографию и, отойдя в сторону, изучает её. Затем переводит взгляд на меня. — Искать Тобиаса Ренфрю — пустая трата времени.

Внезапно я догадываюсь, что у неё в руках. Мой желудок наполняется тошнотой, хотя я не могу сказать, вызвано ли это разочарованием, предвкушением или мыслью о том, что я увижу ещё одно тело.

Я жду, пока Арбакл показушным жестом повернёт снимок. Я права: это фотография другого трупа, во всей его жуткой красе. В мочке его уха сверкает ярко-красный рубин, цвет которого вторит луже крови вокруг его головы. Его лицо скрыто частично из-за положения тела, а частично из-за того, что половина его, похоже, снесена пулей. Его правая рука вытянута, один палец лежит на спусковом крючке пистолета.

— Он покончил с собой.

Арбакл кивает.

— Как видите.

— Но почему?

— Кто знает? Возможно, чувство вины после кровавой бойни в его доме, — предполагает она. — Или, возможно, он знал, что сеть затягивается, и его поимка была только вопросом времени. В любом случае, — говорит она, постукивая пальцем по уголку фотографии, — к 1965 году Тобиас Ренфрю был мёртв.

Я недоверчиво качаю головой.

— Если вы знаете это, то почему не расскажете людям? Почему не опубликуете это чёртово фото?

— Я уже говорила вам, что мы не «Дейли Ньюс», мисс Блэкмен.

— Но сколько денег тратится на его поиски! Столько людей занимались поисками! Члены его семьи! Все это богатство…

— Действительно, — комментирует Арбакл, — всё это богатство. Если Ренфрю официально объявят мёртвым, кто получит деньги?

— Его потомки, конечно.

Её глаза вспыхивают.

— Они все бандиты. Миллиард фунтов в руках этой кампашки? Никто не хочет, чтобы это произошло.

— Если вы знали, что он мёртв, вы могли бы что-то сделать ещё тогда. Вы могли бы позволить благотворительной организации забрать деньги…

— Эта благотворительная организация прекратила своё существование, потому что они не могли управлять своими финансами. Они бы растратили миллионы Ренфрю в мгновение ока.

— Если вы можете доказать, что он действительно убил тех людей, то суд Агатосов может конфисковать его имущество. Армия наверняка одобрит этот вариант?

— Есть люди, которые считают, что Суд и так обладает слишком большой властью, — заметив мой взгляд, она пожимает плечами. — Не только люди. Есть высокопоставленные деймоны, которые думают так же.

— Люди всё равно должны знать! — протестую я.

Аргументация Арбакл проста.

— Зачем? Это не служит никакой цели. Ну, — поправляется она, — никакой из целей армии.

— Это не вам решать, — протестую я.

— И не вам, — она поднимает фотографию. — Засекречено. Вы не можете никому рассказать.

— Но…

— Даже если вы это сделаете, армия будет это отрицать.

Я смотрю на труп Ренфрю. Это нелепо. Я открываю рот, чтобы продолжить спор, но что-то замечаю и передумываю.

— Вы знаете, где сейчас его тело?

— В безымянной могиле, я не знаю, где именно. Нет никаких сведений о её местонахождении, и лишь немногие из ныне живущих людей знают об её местонахождении.

Я облизываю губы: они потрескались и пересохли. Мне бы сейчас не помешало немного первой отрицательной.

— А что с пистолетом?

— Он был похоронен вместе с ним, — она убирает фотографию обратно в папку.

— Это имеет смысл, если вы хотите скрыть все улики, — медленно произношу я.

— Так и есть, — Арбакл выпрямляется. — Я понимаю, что для вас это выглядит как сокрытие фактов, но никто не выиграет от того, что узнает правду. Раскрытие его смерти только создаст ещё больше проблем. Никто не выиграет.

Я киваю.

— И что теперь будет? — спрашиваю я. — Я имею в виду, со мной? И с О'Ши?

— Я поговорила с высшим командованием. Если вы сможете держать язык за зубами, мы готовы вас отпустить. При условии, что вы никогда не попытаетесь вернуться, — она невесело улыбается. — У нас есть обширная видеозапись вашей маленькой выходки, на которую мы с радостью сошлёмся, если дело когда-нибудь дойдёт до суда.

— Думаю, я усвоила урок, — шепчу я.

Она окидывает меня холодным взглядом.

— Я рада это слышать.

Она подходит к двери и жестом приглашает солдата со юным лицом войти внутрь. Он заходит мне за спину и начинает развязывать узлы, которые удерживают меня на месте. Он явно напуган, я слышу его учащённое дыхание у себя над ухом, но я уверена, что Арбакл пугает его больше, чем я.

Освободившись, я встаю и растираю запястья. У меня болят все суставы. Арбакл ведёт меня по освещённому полосами света коридору в темноту ночи. И мой мотоцикл, и О'Ши стоят там и ждут.

— Я ничего им не говорил, Бо! — громко восклицает он, как только видит меня.

— Всё в порядке, Девлин, — тихо говорю я, бросая на него предупреждающий взгляд. — Они уже знают.

— Я искренне надеюсь, что наши пути больше не пересекутся, мисс Блэкмен, — вставляет Арбакл, бросая мне ключи от мотоцикла. — Вам следует более разумно использовать своё время. Например, инвестировать в новый гардероб.

Я смотрю на зияющую прореху на чёрном платье. Оно распахнуто, открывая моё нижнее бельё. К счастью, мне удается не покраснеть.

— Просто из любопытства, — спрашиваю я. — Когда вы узнали, что мы здесь? Я имею в виду, на базе?

— В ту секунду, когда вы оставили эту штуку между деревьев, — она кивает в сторону мотоцикла.

Вот и пошли крахом все наши старания быть осторожными. Чего Арбакл, однако, не понимает, так это того, что теперь я знаю: это маленькое «приключение» было отнюдь не пустой тратой времени.

О'Ши забирается на мотоцикл, я сажусь позади него. Он заводит двигатель и смотрит в сторону Арбакл.

— Полковник, — говорит он, неуклюже отдавая честь, что не приведёт ни к чему, кроме как разозлит её.

Я тычу его в рёбра.

— Хватит.

Он покорно кивает и трогается с места.

***

За нами следят всю дорогу до окраин Лондона. О'Ши соблюдает скоростной режим, и мы не пытаемся оторваться от хвоста, но я всё равно испытываю облегчение, когда военные машины наконец отъезжают и оставляют нас в покое.

Я чувствую покалывание под лопатками, указывающее на то, что новый день не за горами. Однако я не волнуюсь, у меня есть дела поважнее.

Когда мы подъезжаем к «Новому Порядку», О'Ши поворачивается ко мне и тихо присвистывает.

— Вот это ночка выдалась.

— Действительно, — я размышляю над откровениями этой ночи. — Ты знал, что даже если бы мы заполучили пузырь времени, это было бы практически бесполезно?

Он качает головой.

— Я надеялся, что смогу с его помощью вернуться в прошлое и заново пережить свои лучшие моменты. Конечно, когда мы закончили бы со всем этим делом Ренфрю, — поспешно добавляет он. — Думаю, теперь со всем этим покончено. Есть и другие способы, которыми мы можем воспользоваться, чтобы выяснить, кто стоит за теми придурками, которые пытались убить ребёнка.

Я смотрю на последние оставшиеся звёзды.

— Я ещё не закончила с Ренфрю. Вообще ни разу.

Глаза О'Ши расширяются в тревоге.

— Я не думаю, что военные отнесутся благосклонно к тому, что мы продолжим расследование.

— Она показала мне фотографию, — говорю я ему. — Труп Ренфрю.

Он втягивает воздух.

— Он мёртв?

— По-видимому, с 1965 года. Он покончил с собой.

— Да ладно, — он всматривается мне в лицо. — Ты в это не поверила?

— Ни на секунду. Была ещё одна фотография Ренфрю с ручкой. В левой руке.

О'Ши кивает.

— Он был левшой. Многие важные известные личности левши. На самом деле, — добавляет он, — я тоже.

— Ты уверен в этом?

— Да. Я могу показать тебе, попробовав написать что-нибудь правой рукой. Это практически невозможно разобрать.

Я раздражённо цыкаю языком.

— Я имею в виду насчёт Ренфрю.

— Я уверен. Я был единственным левшой в своём классе в школе. Я решил провести расследование о других людях, которые тоже были левшами, чтобы не чувствовать себя обделённым, — в его голосе слышатся странные нотки, выдающие уязвимость, которую я редко в нём замечаю. Я протягиваю руку и сжимаю его ладонь. — Почему это имеет значение? — спрашивает он.

— Потому что на фотографии, которую показала мне полковник Арбакл, пистолет, из которого он вышиб себе мозги, был у него в правой руке.

По лицу О'Ши медленно расплывается улыбка.

— Его убили военные?

— Либо так, либо на фотографии даже не Ренфрю, потому что он всё ещё жив, и они не хотят, чтобы мы об этом знали.

— Я полагаю, — ухмыляется он, — что наше расследование только начинается.

— Ещё бы, — соглашаюсь я. До сих пор Тобиас Ренфрю был средством для достижения цели: я хотела найти ублюдков, напавших на суд Агатосов и Rogu3, чтобы, чёрт возьми, быть уверенной, что они больше никогда не попытаются сделать что-либо подобное. Теперь я хочу узнать правду и о деймоне-миллиардере. Ничто так не возбуждает мой интерес, как откровенная ложь высокопоставленных чиновников.

Глава 8. Увернуться от правды

Давящая тяжесть на груди затрудняет дыхание. На мгновение я полностью теряю ориентацию, но когда кто-то протяжно лижет мою шею и я слышу тихое поскуливание, мои мышцы расслабляются.

— Чёртов пёс, — ворчу я, осторожно отталкивая Кимчи. Кажется, он твёрдо решил не вставать с кровати, пока я не встану. Его большие проникновенные глаза смотрят прямо на меня. — Тебе нужно ещё немного похудеть, — говорю я ему. Меня одаривают ещё одним собачьим поцелуем.

С трудом поднявшись на ноги, я натягиваю кое-какую одежду и направляюсь в маленькую гостиную, совмещённую с кухней. Я испуганно отскакиваю на полметра, когда вижу, что я больше не одна.

— У вампиров обострённые чувства, Бо, — говорит мой дедушка, поднимая густую бровь в мою сторону. — Ты должна была знать, что я здесь.

Я хмуро смотрю на него, затем подхожу к холодильнику, достаю бутылку крови и шумно осушаю её. Я не могу питаться одной кровью, если только она не свежая, взятая из вены, но всегда удобно иметь при себе немного сцеженной крови на тот случай, если она мне действительно понадобится. И я знаю, что это действие выведет его из себя.

Однако я очень злюсь на себя. Он прав — я должна была догадаться, что он здесь. Я говорю себе, что не услышала, как он вошёл, потому что была сосредоточена на Кимчи. Хотя, к слову о Кимчи, он тоже должен был заметить.

— Это моя квартира, — говорю я, вытирая рот тыльной стороной ладони. — Ты не можешь врываться в неё.

— Формально она принадлежит «Новому Порядку». Не тебе.

Меня так и подмывает напомнить, что я работала в нашей детективной фирме до него, но у меня есть смутное подозрение, что он хочет, чтобы я сделала это именно для того, чтобы обвинить меня в мелочности и инфантильности.

— Это мой дом.

— Мы — семья. Всё делится поровну.

Я поднимаю уже почти пустую бутылку и протягиваю ему.

— Что ж, в таком случае… — он кривит губы. — Как хочешь, — пожимаю я плечами. — Зачем ты здесь?

— Ты хорошо спала?

— Угу, пожалуй.

Он цыкает языком.

— Да.

Я в замешательстве.

— Что «да»?

— Не угу. А да. «Да, я хорошо выспалась. Спасибо, что спросил».

— Всегда пожалуйста.

Он закатывает глаза и поднимает кусок чёрной ткани.

— Не хочешь ли объяснить это?

Я смотрю на изодранные остатки своего платья. Чёрт возьми. Я сняла его и бросила рядом с диваном, когда вернулась домой. Мне следовало заранее подготовиться к приёму незваного гостя; в последнее время мне всегда следует готовиться к этому.

Я смотрю на Кимчи.

— Это ты сделал? — требую я. — Плохая собака!

Он производит очень хорошее впечатление виноватого, опустив голову и выглядя пристыженным. Как бы мне ни было неприятно возлагать вину на него, это продуманный шаг со стороны пса: он знает, что я заглажу свою вину. Я почти уверена, что в глубине одного из шкафчиков у меня до сих пор припрятаны его любимые собачьи лакомства. Вот вам и диета.

Мой дедушка не в восторге.

— Этот пёс — обуза.

Я глажу его за ушами. На самом деле, его очень удобно иметь рядом, когда мне нужно избежать правды.

— Он лучше, чем твоя кошка, — говорю я. — И ты до сих пор не сказал мне, почему ты ворвался ко мне.

Он презрительно бросает газету на журнальный столик. Я разворачиваю её. Однако, когда я вижу первую полосу, я жалею, что вообще потрудилась это сделать.

— О, — бормочу я и откладываю газету. — На самом деле, это не моя вина.

Это тоже не самая моя фотогеничная сторона. Мой нос кажется приплюснутым к носу Медичи, а выражение широко раскрытых глаз говорит о том, что я возбуждена его поцелуем, а не удивлена.

Мой дедушка вздыхает.

— Ты должна была показать свою привязанность к Майклу. А не к нему.

— Майкл был там. Я не виновата, что появился Медичи. На самом деле, я хорошо урегулировала их ссору. Ты должен быть впечатлён.

Выражение его лица каменное.

— Куда ты ходила?

— В какое-то шикарное французское заведение под названием La Maison, — я фыркаю. — Очевидно, Лорд Монсеррат назначает там все свои свидания.

— После этого.

Ой-ёй.

— Вернулась сюда, — пищу я. Полковник Арбакл уже донесла на меня?

— Тогда почему Кимчи был в коридоре и отдирал полосы от обоев, когда пришёл Арзо?

Я моргаю. Арзо пришёл на работу раньше, чем я вернулась домой? Обычно он работает в дневную смену, если только…

— Он пришёл пораньше из-за Далии? — она такая же, как я — слишком молода, чтобы выходить из дома днём.

— Я же говорил тебе, что он следит за её работой.

Я фыркаю.

— Ты уверен, что это всё, за чем он следит?

— Перестань уходить от ответа, Бо. Куда ты ходила?

Я тихо вздыхаю с облегчением, что он, похоже, не знает. Как бы я ему ни доверяла, он был главой МИ-7; если бы он узнал, что я проникла на военную базу, он бы слетел с катушек. Предполагается, что мы должны уважать национальных миротворцев (или поджигателей войны, в зависимости от вашей точки зрения).

— К Медичи? Ты говорила с ним об этом? — спрашивает он, указывая на газету

— Нет.

— А что тогда?

Я отвожу взгляд.

— Эм… Тобиас Ренфрю, — уклончиво отвечаю я. Мне не обязательно упоминать конкретно Бригстоун.

Мой дедушка морщит нос.

— Серьёзно, Бо?

— Rogu3 чуть не погиб из-за него.

— Алистер Джонс, — сурово произносит он, отказываясь использовать хакерский псевдоним Rogu3, — чуть не погиб из-за своей связи с тобой. Кроме того, Ренфрю мёртв.

Я встречаюсь с ним взглядом, и по моим венам пробегает дрожь ужаса. Он тоже участвовал в сокрытии фактов армией? МИ-7 сотрудничала с ними, чтобы подделать эту фотографию?

— Откуда ты знаешь? — спрашиваю я, и мой голос звучит слишком небрежно, даже для моих собственных ушей.

— Если бы он был жив, его бы уже кто-нибудь нашёл, — говорит он. — Множество людей пытались это сделать. Единственное, где он может быть — это в могиле, — он устремляет на меня стальной взгляд. — Только не говори мне, что, поскольку ты смогла проникнуть в его особняк без приглашения, ты считаешь это доказательством его жизни?

На самом деле, посещение места преступления стоит на очереди в моём списке. Внезапное осознание того, что я смогу попасть внутрь, особенно приятно. Как и предположение моего деда, что я бы начала с дома Ренфрю.

— Э-э-э… — я уклоняюсь от ответа.

— Ну серьёзно Бо. Я думал, что твои навыки следователя выше этого. Чему тебя учили в «Крайних Мерах»? Он открыт для публики уже несколько десятилетий. Это единственный способ финансировать его содержание, — он цокает языком. — Все эти деньги заперты на банковских счетах, и никому не позволено к ним прикасаться, даже ради сохранения такого национального достояния.

Я в замешательстве.

— Ты считаешь дом Ренфрю национальным достоянием?

— Не из-за деймона, уверяю тебя. Но сады были спроектированы Способным Брауном. Само здание является шедевром шестнадцатого века. Это не говоря уже об его содержании. (Способный Браун, он же Ланселот Браун — английский ландшафтный архитектор, — прим)

Он был красующимся миллиардером; я могу их себе представить.

— Послушай, — говорю я честно, — расследование дела Ренфрю не помешает мне приходить на свидания с Майклом. Если ты позволишь мне выполнять задания для «Нового Порядка», я остановлюсь, потому что они всегда будут иметь приоритет. Но я не могу просто сидеть и ждать. Ты когда-нибудь смотрел телевизор поздно вечером? — я качаю головой. — Я не могу этого вынести.

Мой дедушка выглядит раздражённым.

— Ты могла бы найти себе новое хобби. Чему-нибудь научиться.

— Например, чему?

— Составление букетов — это очень приятное занятие.

Я аж запинаюсь.

— Составление букетов? Ты, должно быть, шутишь!

— Японцы превратили это в настоящий вид искусства. Икебана не для слабонервных.

— Дедушка…

Он возводит глаза к небу.

— Ты всё равно займёшься Ренфрю, что бы я ни говорил. Я просто не хочу, чтобы ты была разочарована, когда не случится великого открытия. То, что случилось с ухом, которое нашёл Девлин, могло быть вызвано самыми разными причинами.

— Тогда зачем прилагать такие усилия, чтобы избавиться от тех, кто знал об этом?

— Я не знаю. Но не может быть, чтобы Тобиас Ренфрю до сих пор был жив и дышал. Совершенно не может быть.

***

Слова моего деда всё ещё звучат у меня в ушах, когда я, наконец, совершаю побег. Это было настоящее ухо деймона, и ему придали такой вид, чтобы оно выглядело так, будто принадлежало Ренфрю, даже если анализ ДНК доказал обратное. Оно должно быть как-то связано с миллиардером. Идея о том, что это два совершенно разных преступления, вполне правдоподобна, но я думаю, что если я смогу раскрыть одно, то раскрою и другое.

Прихватив с собой Кимчи, я решаю не брать мотоцикл. Есть и другие способы передвижения по городу, и я хочу сначала зайти в одно место в нескольких минутах ходьбы. Кимчи, обрадованный возможностью выйти на улицу, исполняет небольшой собачий танец восторга, а затем рывком тащит меня к ближайшему фонарному столбу. Когда я останавливаюсь рядом с ним, я чувствую неприятное покалывание в затылке. Я поворачиваюсь вполоборота и вижу, как две женщины средних лет подталкивают друг друга локтями и смотрят на меня. Они широко улыбаются, когда видят, что я их заметила. Я вздыхаю и улыбаюсь в ответ.

— Бо! Подожди! — поспешно выбегая за дверь, Далия машет рукой. Она подбегает ко мне, не обращая внимания на женщин, и сияет. — Я подумала, мы могли бы вместе выгулять Кимчи, — радостно говорит она.

— Вообще-то я очень занята, — говорю я ей. — У меня нет времени на пустую болтовню.

Её лицо скисает, и в тот же момент я замечаю движение на тротуаре напротив. Я успеваю заметить, как мужчина с короткой стрижкой ныряет в ближайшую подворотню. Я хмурюсь и осматриваю улицу. Конечно же, в машине сидит ещё один мужчина. Так, так, так. Похоже, полковник Арбакл — или её начальство — мне не доверяют.

— Извини, Далия, — поправляюсь я, — я не хотела показаться грубой. Было бы здорово, если бы ты пошла со мной.

Её удивление очевидно. Вместо того, чтобы дождаться её жеманного ответа, я продолжаю идти по улице. Кимчи не торопится, обнюхивая каждую машину, столб и стену. Я больше не оглядываюсь, мне это и не нужно — эти армейские типы будут у меня на хвосте.

Далия бежит рядом со мной.

— Он милый пёс.

Он толстая слюнявая зверюга.

— Да.

— Кажется, я ему не очень нравлюсь.

У него очень хорошие инстинкты. И высокий интеллект.

— Ммм.

— Тебе я тоже не очень нравлюсь, — это не вопрос.

— Я едва знаю тебя, Далия.

— Всё в порядке, — мягко говорит она. — Я понимаю. Ты хочешь защитить Арзо. Но я не собираюсь причинять ему боль.

— Ты уже это сделала, — говорю я ей, дёргая Кимчи за поводок, чтобы мы могли перейти дорогу.

— Я знаю, что поступила неправильно.

Я замираю на полуслове.

— Что ты сделала, Далия? Объясни мне, что ты сделала, — я хочу посмотреть, осознаёт ли она масштабы своих действий.

Она опускает глаза.

— Я предала его. Я это знаю.

— Ты сбежала с его лучшим другом, — выдавливаю я из себя. — И не только, ты заставила его думать, будто тебя завербовали, чтобы он превратился в вампира и навсегда исчез с глаз долой. Ты разрушила его жизнь.

— Я влюбилась. Я ничего не могла с этим поделать.

— Но тебе ведь не обязательно было отправлять Арзо в Семью Монсеррат, не так ли? Ты могла бы написать ему письмо аля «Дорогой Джон», — мне трудно сдержать гнев, который я испытываю из-за Арзо.

(Дорогой Джон — в англоязычных странах письмо мужу, жениху или бойфренду от жены, невесты или подруги, в котором автор сообщает, что их отношения окончены в связи с тем, что она нашла другого; термин появился во времена Второй Мировой, когда такие письма получали солдаты, — прим)

— Да, я могла бы это сделать. Я была молода и плохо соображала. Арзо был… одержим. Он бы никогда не оставил меня в покое. В то время это казалось лучшим, что можно было сделать.

— Он мог умереть. Ты знаешь статистику по вампирам-новичкам? — я с отвращением качаю головой. — Ты могла убить его.

Она смотрит на меня со странным отчаянием.

— Ты когда-нибудь совершала ошибки, Бо? Натворила что-то, о чём ты всю оставшуюся жизнь будешь жалеть и не сможешь исправить?

Я не отвечаю ей, а продолжаю идти, держа спину напряжённо прямой.

— Теперь я расплачиваюсь за это, не так ли? — окликает она, прежде чем догнать меня. — Я тоже не просила, чтобы меня превращали в вампира. Мой муж не просил, чтобы его взрывали.

Я стараюсь не фыркать.

— Тогда ему не следовало связываться с Триадами.

— Я собираюсь компенсировать это для Арзо, ты же знаешь. И компенсировать «Новому Порядку» то, что они взяли меня к себе. Я проведу остаток своей жизни, расплачиваясь за свои ошибки, если это потребуется.

— А как мы узнаем, правду ли ты говоришь? — спокойно спрашиваю я. — Откуда нам знать, что Лорд Медичи не послал тебя сюда шпионить за нами?

Она немного молчит, затем отвечает.

— Я понимаю, почему ты так думаешь. Но он меня не посылал. Я ненавижу его, — яд в её тоне почти заставляет меня поверить ей. — Я собираюсь заставить тебя поверить мне, Бо. Все уважают тебя, и не только из-за этой истории с Красным Ангелом. Я тоже уважаю тебя. Однажды ты поймёшь, что я тебе не враг. Мы могли бы стать друзьями.

— Мне не нужно твоё уважение. И у меня достаточно друзей.

Далия опускает голову, и я подавляю в себе проблеск сочувствия.

— Вот что я тебе скажу, — говорю я вопреки здравому смыслу, — для начала ты можешь оказать мне услугу.

Она вздёргивает подбородок.

— Что?

— За мной следят двое парней, один на машине, другой пешком. Мне нужно, чтобы ты отвлекла их, чтобы я могла побыть в тишине и спокойствии.

Её глаза расширяются.

— Почему они следят за тобой?

— Это имеет значение?

Она быстро качает головой.

— Нет, нет. Как они выглядят?

— Стрижка «ёжиком». Мышцы. Они ходят так, словно у них в задницах торчат колья.

— Солдаты?

Когда я смотрю на неё, она слегка краснеет.

— Я знаю этот тип людей.

— И почему я не удивлена? — бормочу я. — Просто задержи их на несколько минут, чтобы я могла уйти.

Она энергично кивает.

— Да. Я могу это сделать, — она касается моей руки. — Спасибо тебе, Бо.

Я слегка вздрагиваю, и она опускает руку. Не глядя на неё больше, я ускоряю шаг и оставляю её отвлекать их. Прямо сейчас мне всё равно, добьётся она успеха или нет. Армия не может заковать меня в кандалы за то, что я навещаю друга.

***

Я нахожу Фоксворти в «Столлворти», старомодном пабе, который часто посещают сотрудники полиции. Когда я вхожу, реакция посетителей почти комичная. Их разговоры прекращаются, и все головы поворачиваются в мою сторону. Я бы не удивилась, если бы шары на бильярдном столе тоже замерли.

Фоксворти поднимает свою кружку в мою сторону.

— Бо Блэкмен! Почему ты омрачаешь мой порог? — его тон побуждает остальных расслабиться, хотя я всё равно ловлю на себе несколько настороженных взглядов, как будто они боятся, что я начну кусать чьи-то шеи просто потому, что могу. Помогает то, что Кимчи с энтузиазмом подбегает к суровому полицейскому и пускает слюни ему на ноги. Любители собак, даже вампирские любители собак, не могут быть такими уж плохими, верно?

Я присоединяюсь к нему за столиком. Его спутник бормочет что-то о том, что ему нужно ещё выпить, и убегает к бару.

— Итак, — говорит Фоксворти, — я вижу, ты была занятой девушкой.

Думаю, он имеет в виду мои широко растиражированные похождения в La Maison. Я пожимаю плечами.

— Всё было не совсем так, как кажется.

— Как всегда, — весело отвечает он. — Почему ты здесь?

Я не трачу его время на длинную преамбулу.

— Ухо, — говорю я. — То, которое не принадлежит Тобиасу Ренфрю. Что ты об этом знаешь?

Он делает глоток из своего бокала.

— Я знаю, что он не принадлежит Тобиасу Ренфрю.

— Мужчина, у которого оно было изначально?..

— Ты имеешь в виду, у которого его украл твой дружок-деймон?

— Не то чтобы он его украл, — говорю я, делая всё, что в моих силах, чтобы защитить сомнительную честь О'Ши. — Он, э-э, нашёл его.

— И взял без разрешения.

— А ты бы так не поступил?

Фоксворти поджимает губы.

— Возможно. В любом случае, к тому времени, как мы узнали о нём, от него не осталось и следа. Кем бы он ни был, он исчез, — он щёлкает пальцами, — растворившись в ночи.

— Вам удалось что-нибудь о нём узнать?

Он смотрит на меня поверх своего бокала.

— Поверь мне, Бо, в ходе этого расследования было сделано всё возможное. Мы говорим о террористах, которые напали на суд Агатосов и школьную дискотеку. Ничего не найдено. Конечно, есть ещё трое, которые уехали в Венесуэлу, и правительство всё ещё ведёт переговоры об их экстрадиции. Мы все знаем, что это только слова. Они вернутся только в мешках для трупов.

— Значит, парень, у которого изначально было ухо, исчез, как и Ренфрю, — размышляю я.

— Бо, Тобиас Ренфрю мёртв.

— Откуда ты знаешь? — тихо спрашиваю я.

Фоксворти раздосадованно разводит руками.

— Он должен быть мёртв.

— Кажется, все так думают.

— Потому что это единственное, что имеет хоть какой-то смысл. Он запустил пальцы во множество пирогов. Он разозлил не того человека или трайбера и в итоге оказался на дне чёртова океана или в какой-нибудь глубокой могиле. Если ты занимаешься им, значит, гоняешься за призраками и зря тратишь время.

— А что насчёт уха? Это должно быть как-то связано с ним. Только не говори мне, что попытки выяснить, что с ним случилось — пустая трата времени. Мы не знаем, есть ли за этим что-то ещё, кроме тех ублюдков в Венесуэле. Что, если они снова что-нибудь предпримут?

Кимчи скулит, когда я повышаю голос. Я наклоняюсь, чтобы погладить его по голове в знак ободрения, а свободной рукой ищу в кармане белый камешек. Перекатываю его между пальцами и напоминаю себе, что нужно дышать.

— Тогда мы остановим их, как и в прошлый раз, — говорит Фоксворти. Выражение его лица спокойное, но, кажется, он беспокоится за меня. — Ты не единственная, кто этим занимается, Бо. И в твои обязанности не входит поиск организатора нападений. Ты не можешь взвалить всю тяжесть мира на свои плечи, как бы тебе этого ни хотелось.

Я невесело усмехаюсь.

— Так вот как вы относитесь к своим расследованиям, инспектор? Они не являются исключительно вашей ответственностью, и если вы не раскроете их, это не имеет значения, потому что это сделает кто-то другой?

Тень улыбки озаряет его лицо.

— То, что я понимаю твои чувства, не означает, что я считаю их полезными. Я очень хорошо знаю, как погоня за тупиками может испортить жизнь.

— Вот тут ты ошибаешься, — говорю я ему. — Здесь нет тупиков, только много-много вопросов. И я собираюсь найти ответы.

Он смотрит на меня со смесью сочувствия и тревоги.

— Не позволяй вопросам уничтожить тебя, Бо. Потому что, если ты им позволишь, они именно это и сделают.

Глава 9. Взлом с проникновением

О'Ши подъезжает на потрёпанном Фольксвагене Жуке. Я окидываю его повторным взглядом. Несмотря на помятый кузов и царапины, машина кажется на удивление надёжной. Я одобрительно похлопываю по капоту, пока О'Ши высовывает голову из окна.

— Ты возьмёшь эту зверюгу с собой? — спрашивает он, с сомнением глядя на Кимчи. — Я не хочу, чтобы испортилась обивка.

Я заглядываю в пыльные окна. Заднее сиденье завалено мусором, и я уверена, что заметила коробку от тампонов, выглядывающую из-под пачки чипсов.

— Твоя обивка?

— Я не совсем понимаю, на что ты намекаешь, Бо, — обиженно говорит он. — Я честно купил Барри у знакомой женщины в Сохо. У меня просто ещё не было времени разобрать её вещи.

— Барри?

— Для тебя — Барри, — говорит он, щёлкая пальцами. — Когда вы познакомитесь поближе, возможно, ты сможешь называть его Баз.

Кимчи обнюхивает руль Барри, затем оглядывается на меня с выражением, которое говорит о том, что он скорее отгрыз бы себе хвост, чем полез в салон.

— За тобой следили? — спрашиваю я О'Ши. Удивительно, но я не видела никаких признаков своих дубоголовых последователей с тех пор, как оставила Далию разбираться с ними. Но это не значит, что нет других.

— О, да, — весело отвечает он. — Двое из них ждали у моей квартиры.

— И что же?

Он ухмыляется.

— И мой довольно большой приятель, который любит наряжаться Таллулой по выходным, помог мне отвлечь их. Я чист.

Я киваю на Кимчи.

— Извини, приятель. Мы забираемся на борт, — в ответ он вытягивает ногу и мочится на заднее колесо.

О'Ши наклоняется ещё дальше.

— Что делает эта собака?

— Ничего, — я открываю дверцу заднего сиденья, и Кимчи запрыгивает внутрь, сразу же обнюхивая мусор на случай, если там остались крошки. Я обхожу машину и сажусь рядом с О'Ши. К сожалению, это ковшеобразное сиденье знавало лучшие времена; когда я сажусь, оно громко стонет и испускает поток воздуха. Мой зад опускается так, что я могу видеть только приборную панель.

— У меня есть отличный рецепт зелья для роста, — говорит мне О'Ши.

Я показываю язык.

— Просто веди машину.

***

Особняк Ренфрю находится в дальнем конце тенистого пригорода на окраине города. Проезд к нему хорошо обозначен, что подтверждает информацию моего деда о том, что это популярное место для туристов. Я думаю, есть что-то жуткое в том, чтобы бродить по месту массового убийства в весёлый семейный день; эта мысль лишь укрепляется, когда я замечаю сувенирный магазин у входа. О'Ши прижимает ладони к стеклу и, прищурившись, заглядывает внутрь.

— Книги, брелки, кружки… — объявляет он. — Здесь нет ничего полезного.

— А ты думал, что здесь что-то будет?

— Я надеялся на рожок мороженого Корнетто. Я немного проголодался.

Кимчи лает. Я грожу пальцем в его сторону.

— Ты ни за что не получишь мороженое, — строго говорю я ему. Из уголка его рта стекает струйка слюны.

— Не упоминай Е-Д-У, когда пёс рядом, О'Ши.

Он задумчиво смотрит на Кимчи.

— В нём довольно много мяса, не так ли? Мне бы его надолго хватило. Ты поэтому его откармливаешь?

— Ты такой уморительный.

— И я здесь на всю неделю, леди и джентльмены.

Из дальнего угла дома появляется луч света от фонарика. Я хлопаю О'Ши по плечу.

— Фонарик, — ворчу я. — Должно быть, охранник совершает обход.

О'Ши указывает на Кимчи.

— Это он поднял такой шум.

Я закатываю глаза.

— Пошли. Давай обойдём дом сзади, пока он не пришёл сюда.

Мы втроём движемся в противоположном направлении, мимо ряда затемнённых окон, облицованных песчаником. Трудно поверить, что это огромное здание предназначалось для одного человека. Я не могу представить, что он делал со всем этим пространством.

Это странное ощущение, когда мы добираемся до дальней стороны. Даже при отсутствии освещения, это настолько знакомая панорама, что меня на мгновение охватывает чувство дежавю. Я видела это место на стольких старых фотографиях, что мне странно здесь находиться. Очевидно, я не одинока в этом мнении. О'Ши взвизгивает и бросается вперёд.

— Это то самое место, Бо, — говорит он тихим, благоговейным голосом. — Здесь даже есть мемориальная доска.

Я смотрю вниз. Он прав: маленькая синяя плитка отмечает то самое место, где стоял Ренфрю, когда исчез много лет назад.

— Он был на платформе, — говорю я, стараясь быть прагматичной, хотя по спине у меня пробегает лёгкая дрожь. Я вглядываюсь в тенистый сад, пытаясь представить, каким он был в ту ночь. Все эти люди, шум и музыка… должно быть, это было незабываемое зрелище.

— Чертовски жаль, что мы не можем создать здесь временной пузырь, — бормочет О'Ши

Я согласна. В мире не так много мест, где так сильно чувствуется история.

— Пойдём? — говорю я наконец, тыча большим пальцем в сторону дома.

Глаза О'Ши блестят в темноте.

— Пойдем.

Я поворачиваюсь спиной к мемориальной доске и садам и направляюсь к ближайшему окну. Хорошо, что здание сохранили для потомков; старомодные створчатые окна легко открываются. Мы с О'Ши нервно замираем на случай, если сработает сигнализация и охрана узнает о нашем присутствии. Когда тишина не нарушается, мы протискиваемся внутрь.

Мы находимся в большой гостиной. В одном конце большой камин и коллекция подходящей мебели. О'Ши рассматривает кресло.

— Чиппендейл, — заявляет он. — Только лучшее для неуловимых миллиардеров.

— Не то чтобы это принесло ему много пользы, — замечаю я, уводя Кимчи, пока он не начал грызть бесценную ножку кресла. — Нам нужно подняться наверх.

— На место преступления?

— Именно туда.

Я осторожно открываю дверь, морщась от её скрипа. Мне не о чём было беспокоиться; внутри всё так тихо и неподвижно, что, очевидно, охранники патрулируют только внешнюю часть особняка. Мы тихо идём по коридору, пока не достигаем лестницы. Я подаю знак О'Ши, и мы поднимаемся по ней.

Как бы ни было заманчиво осмотреть весь дом, есть только одна комната, которую я действительно хочу осмотреть: ванная, где были обнаружены расчленённые трупы. Не то чтобы я ожидала найти какие-то подсказки — каждый дюйм комнаты, вероятно, был тщательно изучен — но я хочу почувствовать это. Старые фотографии не заменят настоящего.

Несмотря на размеры особняка, комнату легко найти благодаря указателям, которые помогают нетерпеливым туристам сориентироваться. «Осталось пройти всего пятнадцать метров!» — заявляет один из них, для пущего эффекта украшенный прифотошопленными брызгами крови. Я неодобрительно поджимаю губы. Мне кажется, что к пяти жертвам проявлено явное неуважение. Они умерли ужасной смертью — и, скорее всего, от руки Ренфрю — но общественность не может насытиться знаменитостями и смертью. Единственное уважение к преступлению заключается в том, что, когда мы наконец добираемся до туалета, он огорожен верёвкой, чтобы люди не могли бродить внутри.

Кимчи садится у моих ног, высунув язык и подёргивая носом. Интересно, чувствует ли он запах крови десятилетней давности? Даже мой вампирский нюх ничего не может уловить, хотя это и неудивительно, учитывая, как давно произошли смерти и как тщательно, вероятно, убирали комнату после этого. На белом мраморе разложены маленькие жёлтые маркеры, ярко выделяющиеся на фоне, указывающие на то, где были обнаружены различные части тел. В остальном это не более чем роскошная уборная.

О'Ши облизывает губы и смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

— Мы заходим? — шепчет он.

Несмотря на то, что я чувствую себя неловко, я киваю и ныряю под заграждение. Я осторожно выхожу на середину комнаты, стараясь не задеть ни одну из табличек.

Из маленького окошка, расположенного высоко в дальней стене, льётся лунный свет, отражаясь от белой плитки на полу. У стены комнаты стоит большая ванна на ножках. Я наклоняюсь и заглядываю внутрь; там слабо пахнет отбеливателем. Я присаживаюсь на корточки, чтобы посмотреть, нет ли под ними чего-нибудь примечательного, но прежде чем успеваю опуститься, слышу скулёж и приглушённый протест О'Ши. Лапы Кимчи шлёпают по полу, сбивая несколько маркеров. Встревожившись, я вскакиваю, когда пёс перелетает через меня и приземляется в ванну.

— Чёрт возьми! — шиплю я. — Кимчи, убирайся оттуда!

Он радостно виляет хвостом, как будто это какая-то игра. Его когти громко скребут по керамике, когда я хватаю его за ошейник и вытаскиваю наружу; звук эхом разносится по комнате и заставляет меня вздрогнуть. Я замечаю, как О'Ши закатывает глаза, когда я вытаскиваю Кимчи наружу, не переставая его ругать. Затем я привязываю его поводок к ножке приставного столика и возвращаюсь в уборную, чтобы оценить ущерб.

Повсюду разбросаны маркеры. Я пытаюсь снова поставить их вертикально, надеясь, что возвращаю их в верное положение. О'Ши, нахмурившись, стоит над ванной.

— Знаешь, ты мог бы помочь, — говорю я ему раздражённым тоном.

— Посмотри на это, Бо, — говорит он, игнорируя меня.

Я поднимаю последний маркер и присоединяюсь к нему. У меня внутри всё переворачивается, когда я вижу, на что он смотрит. Когти Кимчи умудрились поцарапать ванну в нескольких местах. Даже при таком тусклом освещении следы заметны. Вот вам и вся осторожность.

О'Ши лезет в задний карман и достает монету. Он поворачивается к большой раковине и проводит ею по керамической поверхности.

— Что, чёрт возьми, ты делаешь? — спрашиваю я.

Он указывает на неё.

— Теперь и здесь тоже поцарапано.

— Ты её повредил? Чёрт возьми, О'Ши, Кимчи хотя бы не понимает, что к чему! Мы не пытаемся рекламировать своё присутствие. Предполагается, что это операция под прикрытием!

— Как ты думаешь, это та же сантехника, которая была здесь, когда произошли убийства? — размышляет он, не обращая внимания на мои увещевания.

Я в замешательстве качаю головой.

— А с чего бы её заменять?

— Её так легко повредить.

Я пожимаю плечами.

— Ну и что? Это не похоже на тот прочный пластик, который можно купить в наши дни, — тут я запинаюсь. — Оу.

О'Ши встаёт.

— Из-за большого количества крови всегда считалось, что убийства произошли здесь.

Я медленно киваю.

— Я никогда не слышала, чтобы предлагалось что-то иное.

— Но как можно убить пятерых человек, четверо из которых — трайберы, и не оставить ни единого следа? Менее чем за пять минут нам удалось поцарапать поверхности, даже не прилагая усилий.

— Ты думаешь, что на самом деле они были убиты не здесь? Их убили где-то в другом месте и перевезли сюда?

Его глаза встречаются с моими.

— Если бы кто-то хотел подставить Тобиаса Ренфрю, это имело бы смысл. В конце концов, на дворе стояли шестидесятые. Судебно-медицинская экспертиза была не так хороша, как сейчас.

— Возможно, это копия того интерьера. Мы могли бы связаться с Национальным фондом и спросить их.

О'Ши улыбается.

— Или мы могли бы заглянуть в сувенирный магазин у входа.

— А?

— Внутри много книг. Держу пари, что некоторые из них посвящены именно этой уборной.

— Хорошая идея.

О'Ши сияет.

— Видишь? У меня не только дьявольски красивое лицо. У меня ещё и смекалка имеется.

Я улыбаюсь в ответ.

— Как насчёт того, чтобы применить эту смекалку на практике и придумать, как нам скрыть все эти царапины?

Он потирает подбородок.

— Хм, Типпекс? (бренд канцелярского штриха-замазки для исправления ошибок при письме, — прим)

***

В конце концов, у нас нет другого выбора, кроме как оставить всё как есть. Отметина, оставленная О'Ши на раковине, почти незаметна, но царапины от Кимчи в ванне ужасно бросаются в глаза. Я могу только надеяться, что следующая группа посетителей решит, что они не свежие. Я делаю снимки всего на свой телефон, чтобы мы могли сравнить их с оригинальными фотографиями, а затем отправляюсь за Кимчи.

Он лежит рядом со столиком, положив голову на лапы. Он поворачивает ко мне голову и слегка виляет хвостом, как будто спрашивает, прощён ли он. Я цыкаю на него и отвязываю поводок от ножки стола. Когда я встаю, то ударяюсь лбом об угол стола и морщусь от боли. Дорогая ваза на столе покачивается, но мне удаётся подхватить её, прежде чем она упала бы. Я снова ставлю её вертикально под красивым пейзажным изображением фермы. В дальнем углу под деревом сидит крошечная фигурка, а впереди расстилаются золотистые поля, ведущие к причудливо выглядящему фермерскому дому. Я пришла к выводу, что у Тобиаса Ренфрю был хороший вкус в искусстве. Затем я замечаю нацарапанную подпись внизу: «Т. Ренфрю». Я смотрю на картину с новым интересом. Тот факт, что бывший военный деймон увлекался живописью, для меня в новинку. Из смутного интереса я также фотографирую картину. Возможно, это место имело для него какое-то значение. Никогда не знаешь наверняка.

Я встречаю О'Ши на лестнице. Кимчи тычется носом в его ладонь, и на лице деймона появляется улыбка. Я поднимаю брови. Когда он замечает, что я смотрю на него, его улыбка резко сменяется хмурым выражением.

— Проклятый пёс, — рычит он.

Кимчи снова виляет хвостом, а я широко улыбаюсь.

— На самом деле ты его любишь.

Мы выходим тем же путем, что и вошли, снова аккуратно закрывая витрину. Охранник, кажется, исчез, так что вернуться в сувенирный магазин несложно. Я достаю свою верную отмычку и впускаю нас. К сожалению, над дверью есть колокольчик, который громко позвякивает. Я шиплю сквозь зубы, и мы все трое замираем. Когда никто не прибегает, я заставляю себя расслабиться.

— Что это? — весело спрашивает О'Ши. — Уже третье заведение, в которое ты вломилась за два вечера?

— Второе.

— Бригстоун, особняк и теперь вот это, — говорит он, загибая пальцы.

— Я считаю особняк и это место за одно.

Он фыркает.

— Как скажешь. Я ещё сделаю из тебя закоренелого преступника.

Я высовываю язык и направляюсь прямиком к книжным полкам. Там огромное количество книг, относящихся к Тобиасу Ренфрю. Я беру по одной из них и складываю в стопку, затем достаю бумажник и оставляю достаточно наличных, чтобы хватило на всё.

— Бо, это действительно необходимо?

— Мы не воры, — я смотрю на него. — Ладно, — поправляюсь я, — я не вор.

— Они вряд ли заметят, — говорит он. — Взгляни на эту книгу. Она покрыта пылью, вероятно, её не брали в руки много лет.

Я бросаю взгляд на маленький томик сверху. Он прав: обложка старомодная, с нарисованным от руки изображением Ренфрю, стоящего среди груды окровавленных тел.

— Это может оказаться полезным, — говорю я.

— Ммм, — в его голосе звучит сомнение. — Как насчёт этого? — О'Ши поднимает брелок с миниатюрной фигуркой Тобиаса Ренфрю. Он встряхивает его, и крошечный пластиковый рубин в его ушке загорается под мелодию из «Сумеречной зоны».

— Убери, — шиплю я.

— Это довольно мило. Я оставлю себе.

— Тогда заплати за это.

— Бо, иногда ты действительно лишаешь жизнь удовольствия.

Я собираюсь ответить, когда Кимчи внезапно рычит. Я опускаю взгляд и понимаю, что его загривок ощетинился.

— Либо он считает, что тебе тоже не стоит брать этот чёртов брелок, — шепчу я, — либо нас сейчас прервут.

О'Ши кивает.

— Прячься.

Снова появляется луч света от фонарика, и мы пригибаемся. Кимчи снова рычит, поэтому я опускаю его на пол и успокаиваю. Он делает, как ему говорят, но сквозь его густую шерсть я чувствую, как его тело дрожит от беспокойства. Когда я поднимаю голову, чтобы проверить, направляется ли охранник к нам, раздаётся внезапный хлопок, и стекло в витрине разлетается вдребезги, разбрызгивая осколки во все стороны.

— Он стреляет в нас! — кричит О'Ши.

Мы слышим звук бегущих ног по гравию и отдалённые крики. Из этого чёртова магазина ведёт только одна дверь, и, благодаря мне, она широко открыта. Пригибая голову, я подбегаю к ней и захлопываю её. Мои пальцы возятся с замком как раз в тот момент, когда внезапно появляется бледное лицо, прижатое к стеклу. Оранжевые глаза, выпученные от страха, моргают, глядя на меня. Затем раздаётся ещё один выстрел, и деймон, кем бы он ни был, заваливается вперёд, прежде чем рухнуть на землю.

Я бросаюсь обратно к Кимчи и О'Ши, пригибаясь как можно ниже.

— Бо, эта чёртова дверь сделана из стекла! Они войдут через секунду!

— Тихо!

— Но…

— Я не думаю, что мишени — это мы, — настойчиво говорю я О'Ши. Он замирает. Я прикрываю Кимчи рукой, когда голоса становятся громче.

— Ты его подстрелил? — спрашивает мужчина. Звучит так, будто он прямо за дверью.

Слышен глухой удар.

— Да, он труп.

— Скатертью дорожка, — выплёвывает он. Наступает пауза. — Твой прицел оставляет желать лучшего. Теперь нам нужно починить и это дерьмовое окно.

— Не нужно. Они свалят это на детей. Возьми его ухо.

— Я отрезал в прошлый раз. Режь сам.

Я размышляю, что делать. Кем бы ни были эти двое, они заняты деймоном, которого они казнили. Я не могу сказать, люди они или трайберы, и думаю, что, вероятно, смогла бы справиться с ними обоими. Однако они вооружены, и поблизости могут быть другие. Возможно, было бы благоразумнее посмотреть, что они предпримут дальше.

Я не смею сдвинуться ни на дюйм. Слышен тяжелый вздох, затем один из мужчин наклоняется к двери и хватает мёртвого деймона за голову. Я вижу блеск стали и подавляю тошноту, когда он начинает кромсать мягкую плоть.

— Ненавижу эту часть, — ворчит он. Раздаётся влажный лопающийся звук, когда хрящ отрывается, и он снова встаёт. — Вызови бригаду уборщиков. Нам нужно убрать этот беспорядок.

Я лезу в задний карман и достаю телефон, когда мужчины уходят. Кимчи скулит, и я успокаиваю его, быстро набирая сообщение для Фоксворти.

Я смотрю на О'Ши, и он кивает в знак согласия.

— Что мы будем делать? — спрашивает он тихим голосом.

— Последуем за этими двумя, конечно, — отвечаю я.

Он стонет.

— У меня было ужасное предчувствие, что именно это ты и собиралась сказать. Они убили деймона прямо у нас на глазах, Бо.

— И отрезали ему ухо. Я ни за что не позволю им уйти.

Вдалеке слышен рёв двигателя.

— Тогда нам лучше поторопиться.

— Надеюсь, Барри сможет поспевать, — бормочу я.

— Почему-то мне кажется, что моя машина будет наименьшей из наших забот.

Пригибаясь, мы выходим из сувенирного магазина, перешагивая через тело деймона. Я прижимаю стопку украденных книг к груди.

— Осторожно, кровь, — предупреждаю я. — Мы не хотим портить место преступления.

— Дай мне свой телефон, — говорит О'Ши.

Я бросаю ему телефон и отворачиваюсь, когда он наклоняется и делает быстрый снимок лица мертвого деймона. Раздаётся визг шин, пока двое наших преступников удаляются.

— Нам нужно уходить, О'Ши.

Он встаёт, его кожа слегка зеленеет. Он рассеянно дотрагивается до своих ушей, словно проверяя, на месте ли они.

— Пошли.

Я бросаю быстрый взгляд на труп.

— Я должна была что-то сделать, — бормочу я. — Я должна была хотя бы попытаться спасти его.

Пальцы О'Ши касаются моей руки.

— Времени не было, — его тон мягок. — Мы ничего не могли бы сделать.

— Скажи это ему, — печально говорю я. Затем бегу к машине.

Глава 10. Гоняясь за тенями

Двое убийц, кем бы они ни были, уже получили хорошую фору. Я болезненно остро осознаю, как легко ускользнули люди, убившие Бергмана Стюарта, поэтому, рискуя обидеть О'Ши, я сажусь за руль.

— Пристегнись, — говорю я ему резким и деловым тоном. Я не жду, пока он выполнит приказ, а завожу двигатель и трогаюсь с места.

Кимчи, похоже, понял всю серьёзность ситуации. Вместо того, чтобы оставаться на заднем сиденье с мусором от предыдущей хозяйки Барри, он протискивается вперёд и усаживается на колени О'Ши, с нетерпением глядя через ветровое стекло на тёмную дорогу впереди нас.

Когда мы добираемся до конца длинной дороги, у нас есть выбор — налево или направо. Я мысленно чертыхаюсь.

— Чёртов След был бы сейчас очень кстати, — бормочу я.

— На людей они не действуют, — отвечает О'Ши. — Поворачивай направо.

— Почему?

— Потому что если они повернули налево, мы их уже потеряли. В том направлении слишком много перекрёстков.

Он прав. Мои познания в географии пригорода Лондона оставляют желать лучшего, но по дороге к особняку я достаточно хорошо запомнила дороги и указатели, чтобы оценить его слова. С замиранием сердца я сворачиваю направо. Я прибавляю скорость, но поскольку фары Барри выключены, чтобы нас не было видно, я вынуждена внимательно следить за тем, что происходит впереди. Мне с трудом удаётся не сбить кролика, который выскакивает перед машиной. Я стискиваю зубы и переключаю передачу, разгоняясь ещё сильнее.

Мы проскакиваем следующий поворот. Вдалеке мелькают стоп-сигналы, и я сбавляю скорость. Может, это и не они, но сейчас середина ночи, и вокруг никого нет. Мне остаётся только скрестить пальцы.

Мой телефон издаёт звуковой сигнал. О'Ши хватает его с приборной панели и читает сообщение.

— Это от того полицейского. Он хочет знать, где мы находимся.

— Скажи ему, чтобы ехал к особняку Ренфрю, — говорю я, когда светофор загорается зелёным, и машина впереди снова трогается с места. Она выезжает на более освещённую улицу, где нам труднее незаметно следовать за ней. Я держусь в стороне, надеясь, что мы достаточно далеко, чтобы не вызвать подозрений.

Снова раздаётся звуковой сигнал.

— Он говорит, что ты не имеешь права преследовать подозреваемых, — говорит О'Ши.

— Значит, я произведу гражданский арест, чёрт возьми. Кроме того, у меня всё ещё есть права частного детектива. Это даст мне некоторую свободу действий.