Бэкон Веруламский. Великое восстановление. Предисловие. О самих себе мы молчим; но для предмета, о котором идет речь, мы хотим, чтобы люди считали его не мнением, а делом и были уверены в том, что здесь полагаются основания не какой-либо секты или теории, а пользы и достоинства человеческого. Затем, чтобы они… сообща пеклись о своем преуспеянии и… приняли и сами участие в тех трудах, которые еще предстоят. Наконец, чтобы они прониклись доброй надеждой и не представляли в своем уме и воображении наше восстановление чем-то бесконечным и превышающим силы смертных, тогда как на самом деле оно есть законный конец и предел бесконечного блуждания(лат.). – Из предисловия к «Новому Органону», трактата английского философа Фрэнсиса Бэкона (1561–1626). – Ред.
Цедлиц Карл Абрахам фон (1731–1793) – министр просвещения Пруссии в 1771–1788 гг., приближенный Фридриха Второго; слыл покровителем наук, в том числе и философии. – Ред.
Недавно во всем изобильна, // Стольких имев и детей, и зятьев, и невесток, и мужа, // Пленницей нищей влачусь… (Овидий. Метаморфозы. Кн. XIII, 505, 510). – Ред.
Нередко мы слышим жалобы на поверхностность способа мышления нашего времени и на упадок основательной науки. Однако я не нахожу, чтобы те науки, основы которых заложены прочно, каковы математика, естествознание и другие, сколько-нибудь заслужили этот упрек; скорее наоборот, они еще больше закрепили за собой свою былую славу основательности, а в естествознании даже превосходят ее. Этот дух мог бы восторжествовать и в других областях знания, если бы позаботились прежде всего улучшить их принципы. При недостатке таких принципов равнодушие и сомнение, а также строгая критика служат, скорее, доказательством основательности способа мышления. Наш век есть подлинный век критики, которой должно подчиняться все.Религия на основе своей святости и законодательство на основе своего величия хотят поставить себя вне этой критики. Однако в таком случае они справедливо вызывают подозрение и теряют право на искреннее уважение, оказываемое разумом только тому, что может устоять перед его свободным и открытым испытанием.
Террасон Жан (1670–1750) – французский ученый, профессор древнегреческой философии в Коллеж де Франс, член Французской академии. Кант ссылается на немецкий перевод его работы «La Philosophie applicable à tous les objets de l’esprit et de la raison» (1754) («Философия, применимая ко всем предметам духа и разума»). – Ред.
Пребывай с самим собой наедине, и тогда ты узнаешь, сколь ты беден духом. (Сатиры Персия / Пер. Н. М. Благовещенского).
Соответствующее место в настоящем издании см. на с. 271 и далее. –Ред.
Я здесь не точно следую истории экспериментального метода, зарождение которого к тому же не очень-то известно.
Следовательно, этот метод, подражающий естествознанию, состоит в следующем: найти элементы чистого разума в том,что может быть подтверждено или опровергнуто экспериментом. Но для испытания положений чистого разума, особенно когда они смело выводят за пределы всякого возможного опыта, нельзя сделать ни одного эксперимента с его объектами (в отличие от естествознания). Следовательно, мы можем подвергать испытанию только a priori допущенные понятия и основоположения, построив их так, чтобы одни и те же предметы могли рассматриваться с двух различных сторон: с одной стороны, как предметы чувств и рассудка для опыта, с другой же стороны, как предметы, которые мы только мыслим и которые существуют лишь для изолированного и стремящегося за пределы опыта разума. Если окажется, что при рассмотрении вещей с этой двоякой точки зрения имеет место согласие с принципом чистого разума, а при рассмотрении с одной лишь точки зрения неизбежно возникает противоречие разума с самим собой, то эксперимент решает вопрос о правильности [установленного нами] различения.
Этот эксперимент чистого разума во многих отношениях походит на тот эксперимент химиков, который они иногда называютредукцией, а вообще же синтетическим методом. Произведенный метафизиком анализ разделил чистое априорное познание на два весьма разнородных элемента – познание вещей как явлений и познание вещей самих по себе. Диалектика, в свою очередь, приводит оба эти элемента к общему согласию с необходимой идеей разума – с идеей безусловного — и считает, что это согласие получается не иначе как через упомянутое различение, которое, следовательно, есть истинное различение.