Крупа бывает разная

Глава 8. Следствие ведет Маргарита

1983 год

Маргарита любила выходные. Если завести тесто с вечера, то можно уже к девяти утра накормить домашних свежей выпечкой и заняться любимым делом — чтением. Новая книга, про убийство посла в Версале, лежала под подушкой — вчера вечером Маргарита едва заставила себя от нее оторваться. Целый шкаф, занимающий половину стены гостиной в ее квартире, был занят книгами. И бо́льшая часть из них — про расследование самых жутких и таинственных преступлений. Сейчас в стройных рядах книжек зияли щели: несколько детективов по особой рекомендации Маргариты перекочевали в комнату Кузьмы — сынишки графа Аверина. Паренек тоже оказался большим их любителем.

Маргарита очень гордилась тем, что состоит в домоправительницах у настоящего сыщика. Да еще — у такого известного. За это она была готова мириться не только с тем, что граф Аверин позволял себе некоторые вольности (например, насадив на вилку блинчик, мог макнуть его прямо в плошку со сметаной), но и с тем, что он был колдуном и иногда вызывал себе на помощь жутких тварей из преисподней — дивов. Однако, по давней договоренности с графом, в такие дни Маргарита приходила попозже или уходила раньше и с чудовищами не встречалась.

Зато на почетном месте за стеклом в небольшом специальном шкафчике в ее доме лежала толстая красная папка с вырезками из газетных статей, где упоминался очередной подвиг Гермеса Аркадьевича. И даже несмотря на то что шкафчик из домашних никто не открывал, Маргарита нередко любовно протирала несуществующую пыль с драгоценной папки. Сделав это в очередной раз, она зашла в спальню и забрала из-под подушки книгу.

Муж ее, Анатолий, повез старшего сына с невесткой по магазинам, молодая семья вовсю готовилась к пополнению, и сегодня Маргарита осталась дома одна. Лезть в дела молодых и смущать супругу сына она не хотела. И кроме того, уже предвкушала, как замечательно проведет свой выходной. Сходив на кухню за чаем и пирожками, она уселась в кресло-качалку, прикрыв ноги теплым шерстяным пледом, и погрузилась в чтение.

От приключений опытного полицейского и его молодой напарницы (на первый взгляд глуповатой, но Маргарита прекрасно знала, что эта девушка станет ключом ко всему расследованию, не важно как, может, найдет главную улику, а может, услышит секретный разговор: без своих простых помощников не мог раскрыть дело ни один, даже самый гениальный сыщик), ее отвлек настойчивый стук в дверь. Громкий, даже какой-то яростный. Толя что-то забыл?.. Нет, муж ни за что не стал бы так колошматить.

Маргарита встала, положила в книжку в качестве закладки рождественскую открытку и, надев тапки, вышла в коридор. В дверь тарабанили всё сильнее.

— Кто там? — настороженно спросила она.

— Это я! Петька! Ну, сосед ваш. Откройте пожалуйста!

Голос мальчишки звучал хрипло и надрывно. В нем чувствовались слезы. Маргарита открыла дверь, и Петька влетел в прихожую так, будто за ним гнались черти. Маргарита тотчас же захлопнула дверь, мало ли что. Вдруг парня преследуют бандиты или маньяк. Книги про маньяков она тоже очень любила.

Это и правда оказался Петька, старший сын Екатерины, соседки. Та часто за небольшую плату помогала Маргарите с уборкой. Уследить за двумя домами не так уж просто, поэтому Маргарите не было жалко отдавать небольшую часть своей весьма приличной зарплаты соседке за помощь, тем более что та родила второго сынишку два года назад и сидела дома. А деньги для их семьи точно не были лишними.

А Маргарите с мужем уже и не надо было много. Разве что будущему внуку подарки покупать.

Выглядел Петька испуганным, глаза опухли, лицо мокрое от слез. Присмотревшись, Маргарита к ужасу своему увидела, что и руки мальчика, и его ноги покрыты красными припухлыми полосками, а кое-где и виднелись ссадины, из которых сочилась кровь.

— Ну-ка подойди, — велела она Петьке. Он шмыгнул носом и послушно подошел. Она задрала майку — и верно, вся спина мальчишки так же была исполосована ремнем.

Не было никаких сомнений в том, кто избил Петьку. На мальчишке были надеты обычная майка и шорты — одежда однозначно домашняя, совершенно не годящаяся для прогулок по улице в феврале. Да и не порют уличные хулиганы мальчишек ремнем.

Но не успела она задать закономерный вопрос, как в дверь снова постучали.

— Кто там? — поджав губы, спросила Маргарита, хотя уже знала ответ.

— Не открывайте, тетя Марго, прибьет… ей Богу, прибьет…

— Не бойся, — сказала Маргарита и повернулась к двери.

— Маргарита Вячеславовна, откройте дверь, пожалуйста, — голос соседа звучал весьма раздраженно.

— Чтобы ты мог продолжить? Еще чего. Проспись, Гриша, потом говорить будем. Когда Катя вернется.

— Да я не пил, вы что… трезв как стеклышко. Вы просто не знаете, что этот паршивец натворил!

— Что бы он ни натворил, ему двенадцать лет. Пороть, Гриша, надо тебя. Всю спину мальчонке исполосовал, ирод. Отойди от двери, от греха! — повысила она голос.

— Откройте, говорю! — в голосе соседа послышались угроза и как будто… страх. — Иначе я… — он замялся, не зная, что сказать дальше. Но Маргарита дополнила сама:

— Иначе что? Дверь сломаешь и меня ремнем отхлещешь? Иди домой, Гриша. Катя придет, поговорю с ней. А то полицию сейчас вызову! — пригрозила она.

Полиция, видимо, напугала соседа. Из коридора послышались шаркающие шаги: похоже Григорий тоже выскочил на площадку в домашних тапках. Затем громко хлопнула дверь.

— Ну вот, он ушел, — Маргарита повернулась к вжавшемуся в угол между стеной и шкафом Петьке. — Ремнем бил?

— Да-а, — всхлипнув, протянул мальчик, — с пряжкой.

Это и так видно было по ссадинам. Маргарита только вздохнула.

— Что же такого ты натворил? Вроде и не слышала я, чтобы папка твой так тебя наказывал. Раньше-то бил?

— Если двойка в четверти… или пожаловались в школе… ключ когда потерял… не так… и не пряжкой, и не делал я ничего-о-о, — мальчик снова начал всхлипывать. Полоски на ногах опухали всё сильнее и начали наливаться синевой.

— Пойдем, намажу тебе ссадины. А ты расскажешь, что натворил.

— Да ничего-о-о! — снова затянул Петька. — Я не знаю, где он! Не трогал, не видел даже!

— Да кто он-то? — спросила Маргарита, доставая из тумбочки мазь.

— Пистолет дедушкин! Я не брал, клянусь! — мальчишка вдруг снова разрыдался и начал повторять: — А папа не верит, не верит! А я не виноват!

— Так, подожди. Не реви, рассказывай толком. Какой такой пистолет? — она зачерпнула мазь и начала густо смазывать руки Петьки, пострадавшие больше всего — видимо, ими он закрывался от ремня.

— Дедушкин, наградной. В сейфе у папы лежал. А я знаю, как сейф этот открывается, да? Чего сразу я-то?! — сквозь слезы сбивчиво принялся рассказывать мальчик. — Я вообще вчера на катке весь день был! Пришел — уже и мама дома с Димкой, и папа! Когда бы я его взял? Ну когда? Не брал я! — лицо Петьки снова сморщилось, и стало понятно, что рыдал он не столько от боли, сколько от обиды за проявленную в его адрес несправедливость. И Маргарита сразу решила, что Петька не врет.

Она вспомнила, как говорит в таких случаях Гермес Аркадьевич, и приняла важный и серьезный вид.

— Выходит, — подражая сыщику, произнесла она, — из сейфа пропал наградной пистолет твоего деда? А отец считает, что его взял ты. А ты не брал? Так?

— Ну да… я сто раз говорил, что не брал, не видел. Нет, ну видел, но на той неделе — папа деньги из сейфа доставал, я попросил подержать. Он всегда разрешает! Патронов внутри нет. Ну и всё! Больше я не видел. И сейф не открывал, он же на замке!

— А какой замок у папиного сейфа? — Маргарита присела на стул и принялась за Петькины ноги.

— Колесико такое, с цифрами. Папа говорит, что я подсмотрел. А я не подсматривал!

— Колесико, значит… Хм… — задумалась Маргарита. — Я тебе сейчас чаю с пирожками дам. Ты посиди тут. А я пойду с папашей твоим побеседую.

— Угу, — Петька вытер нос тыльной стороной ладони, только размазав по лицу слезы и мазь, и потопал за ней на кухню. Усадив мальчика на табурет и положив ему на тарелку сразу четыре пирожка, Маргарита направилась к соседям.

Григорий открыл дверь сразу. Выглядел он весьма смущенно. Похоже, успел остыть.

— Ну что? Нашел свою пропажу? — строго спросила Маргарита. Такое среди ее знакомых встречалось часто: люди засунут куда-то важную вещь, переругаются, а потом находят и не знают, как друг другу в глаза смотреть. И вечно у них дети виноваты. И хоть бы один потом извинился. Да и Маргарита, чего греха таить, ругалась на сыновей, хотя виновата оказывалась сама. Но чтобы руку поднимать? Такого в ее семье не водилось.

— Нет, — помотал головой Григорий, — не нашел. И Петька молчит, стервец. «Не брал», и всё тут. Ох, Маргарита Вячеславна… да вы что же думаете, я зверь какой? Но ведь пистолет, это вам не деньги и не побрякушки какие-нибудь. Это оружие! А если из него застрелят кого? И я, и Петька, все под монастырь… А у меня еще один сын есть…

— Правильно, — Маргарита нахмурилась, — потому что, Гриша, следить за оружием надо. А не обвинять ребенка на ровном месте. Вас обокрасть могли вчера, пока никого дома не было. Подобрали код на замке, и всё. Знаете, у воров такой способ есть. Прикладывают к сейфу обычный стетоскоп, как у врачей. И по щелчкам вычисляют код, — она подняла палец вверх, чтобы придать своей версии больше веса. — Так что вызывай полицию. Не виноват Петька.

— Маргарита Вячеславовна, — взмолился Григорий, — какая полиция… Петька это, я вам клянусь. Какой вор, вот, глядите, — он распахнул дверь зала, и Маргарита зашла в комнату за ним.

Сейф размещался между стеной и платяным шкафом, стоящим прямо возле входной двери. Григорий отдернул шторку и набрал код. Да, с осторожностью в этой семье было плохо — Маргарита мигом запомнила пять простых чисел. И Петька вполне мог подсмотреть…

— Вот, — сосед открыл дверцу, — сами видите! И деньги на месте, и шкатулка с Катькиными колечками и бусами! Почему вор их не забрал? Да и замок на входной двери целый. Ну и самое главное, он ведь небось не рассказал вам, а? — Григорий с горькой усмешкой указал на диван. — Полюбуйтесь.

На диване лежал детский игрушечный планер. Но не обычный, сделанный из бумаги и реек, а серьезный и большой, выглядящий как настоящий военный самолет, с блестящим винтом и шасси. Даже по виду — весьма недешевая игрушка.

Маргарита подняла брови вопросительно. А Григорий развел руками:

— Он его под кроватью прятал. И знаете, что соврал, когда я спросил, откуда он? Этот засранец сказал, что планер подарил ему на улице незнакомый дяденька! — Григорий издал возмущенный смешок. — Нет, вы представляете? Незнакомый дяденька подарил ему игрушку ценой в треть моей зарплаты! Да понятно же… спер дедов «Балтиец» и обменялся с кем-то из друзей. Может, даже на время, вернуть потом хотел. А я хватился. Маргарита Вячеславна, милая, ну поговорите с ним, пусть расскажет, кому дал. Пока мальчишки не потеряли или другой беды не наделали! Мне же отвечать! И пусть домой идет, пальцем больше не трону, клянусь. Только пусть расскажет!

— Ну, хорошо, — сурово проговорила Маргарита, — я поговорю с Петей. И насчет самолета тоже. Но вам стоит больше доверять своему сыну! — со значением добавила она и пошла к выходу. Григорий со вздохом закрыл за ней дверь. Было ясно, что Петьке он верить совершенно не собирается.

Она вернулась к себе и тут же прошла на кухню. Петька уже не плакал, а с большим воодушевлением уплетал последний пирожок.

— Нашел? — с надеждой в голосе спросил мальчишка.

«Нет, — решила Маргарита, — он определенно ничего не знает».

И села напротив.

— Вот что, Петенька. Я на твоей стороне. Я верю, что ты ничего не брал, и хочу тебе помочь. Но ты мне должен рассказать всё-всё. Что ты помнишь? Произошла кража пистолета, его нужно найти. Иначе быть беде.

На ее взгляд, слова прозвучали очень солидно. В книгах после таких слов герои проникались доверием и начинали откровенничать со следователем. Но Петька лишь снова зашмыгал носом:

— Ну я правда ничего не знаю, че-е-естно!

— Я верю, — не стала расстраиваться Маргарита, — и хочу, чтобы ты рассказал про того дяденьку, что подарил тебе игрушечный самолет. Это очень подозрительный поступок и очень подозрительный человек.

— Вы мне верите, да? — обрадовался мальчик. — Что был тот дяденька?

— Верю. Когда он подошел? Где? Что на нем было надето? Ты его раньше видел? — начала задавать вопросы Маргарита, стараясь не забыть ничего важного.

— Ну-у… — задумался Петька, поелозил на табурете и начал болтать под столом ногами. Было заметно, что мальчик совсем успокоился, только синяки от ремня причиняли ему неудобство.

— Такой был дяденька, обычный, — наконец сказал он, — в пальто и вот в такой шапке, — он развел руки над головой, — коричневой.

— Меховая? — уточнила Маргарита

— Ну да. Квадратная такая, пушистая.

— А пальто?

— Серое… кажется. А может, коричневое, ну не помню я, — снова заерзал Петька, — это почти неделю назад было! И не видел я его раньше, точно не видел.

— Ах, вот как. Значит, неделю назад к тебе подошел незнакомый мужчина в коричневой шапке и пальто неустановленного цвета и подарил самолет. А как он объяснил свой подарок?

— А он сказал, что я на его погибшего сына похож. Что у него вся семья разбилась на машине, а я похож. И он захотел мне подарить планер. Да правда же, так всё и было! — внезапно разволновался мальчик, прекрасно понимая, как невероятно звучат его слова. И добавил: — Эх… надо было у Валерки в гараже спрятать… Там бы точно никто не нашел…

— А зачем прятать? Если тебе его подарили?

— Да вы что! — с удивлением посмотрел на нее Петька. — Да разве бы папа поверил? Решил бы еще, что украл, и всё равно бы всыпал. Да и вообще. Ну не стал бы я менять настоящий пистолет на игрушечный планер! Мне же не десять лет!

Маргарита кивнула с серьезным видом:

— Я тебе верю. Значит, планер подарили тебе неделю назад. А пистолет когда пропал?

В глазах мальчика вспыхнула надежда.

— Да! Мы во вторник после уроков с Валеркой его первый раз запускали! А когда пропал пистолет, я не знаю. Это надо папу спросить, когда он сейф открывал… Заметил сегодня. Но может, и на неделе открывал… аванс же давали!

— Почему ты сразу про Валеру папе не сказал? Он ведь может подтвердить, что вы запускали самолет?

— Да разве он слушал… сразу за ремень… — Петька потер синяк на ноге, — да и Валерке он не поверит… еще папаше его пожалуется, и Валерка тоже получит… — в глазах Петьки снова появились слезы.

— А ну-ка не раскисай, ты взрослый парень! — Маргарита встала. — Знаешь, что? Найду я ваш пистолет. Но ты пока тут посиди, домой не ходи. Мать придет — тогда пойдешь. Можешь еще пирожков взять, я вам всё равно отнести собиралась.

Она вышла из кухни и направилась к серванту. Но на полпути остановилась в раздумьях. В голове крутилось столько важной информации, что больше всего Маргарита опасалась ее растерять. Но для того, чтобы всё записывать, не подойдут старые тетради сыновей, в которых еще остались чистые листы. И ежедневник Толи — тоже. Он слишком большой, в кармане не поместится, да и листы в нем исчерканы как попало, и в начале, и в конце, и в середине. Муж записывал в ежедневник заказы: сначала он халтурил после работы, а теперь, как вышел на пенсию, часто помогал с ремонтом авто и мотоциклов друзьям и знакомым.

Нет. Если уж вести расследование — нужна удобная записная книжка, как у Гермеса Аркадьевича. В расследовании множество на первый взгляд незначительных мелочей, которые потом могут оказаться ключом к разгадке. Ничего нельзя потерять.

Да и если записывать свои мысли, их легче привести в порядок.

Маргарита, так и не открыв сервант, подошла к шкафу и сменила домашний халат на теплую юбку и кофту.

— Петенька, — крикнула она, выйдя в коридор, — посиди один полчасика, только никуда не уходи. Я сейчас вернусь.

— Да, тетя Марго! — невнятно откликнулся Петька. Видимо, от пережитого страха у него разыгрался аппетит.

Взяв с вешалки пальто и шапку, Маргарита оделась, замотала шею теплым платком и вышла на улицу, тщательно закрыв дверь. В округе шныряет подозрительный тип в меховой коричневой шапке — надо быть осторожнее.

Универсальный магазин располагался чуть дальше остановки «Каменноостровский проспект». Отдел с канцелярскими принадлежностями там имелся и находился прямо в отделе с детскими игрушками и одеждой. Маргарита часто захаживала сюда раньше, особенно в конце лета — покупала сыновьям тетради, учебники, ручки, спортивную форму. Но сыновья уже выросли, и посещать канцтовары Маргарите давно не приходилось. Однако в магазине ничего не изменилось, даже спортивный инвентарь так же стоял возле окна. Дойдя до полок с канцелярией, Маргарита медленно пошла вдоль них — очень важно не ошибиться с выбором записной книжки. От этого зависит половина удачного расследования.

Выбрав три, удобные по формату, Маргарита задумалась. И вернула одну на полку: страницы в клеточку слишком пестрили и отвлекали. Вторая книжка была в глянцевой бежевой обложке, которая очень подойдет по цвету к сумочке. А третья — черная, в мягком кожаном переплете, выглядела весьма солидно. И Маргарита сделала выбор. В конце концов, она не рецепты пирожков записывать собралась. С легким сожалением она положила назад бежевую книжечку и пошла к кассе. Но не дойдя, наткнулась взглядом на стакан с разноцветными ручками.

Ну конечно! Записи нужно чем-то делать. И обкусанная Толина ручка совершенно для этого не годилась! Впрочем, эти дешевки из стаканчика — тоже.

Она зашла за угол и приблизилась к стеклянной витрине с подарочными наборами. Пресс-папье, ножи для бумаги, подставки под календари с головами львов и двуглавыми орлами.

А с краю лежали ручки, каждая в отдельном футляре. Маргарита присмотрелась и выбрала черную, с двумя золотыми ободками, похожую на ту, которой писал Гермес Аркадьевич. Цена заставила ее вздохнуть, но эта ручка идеально подходила к записной книжке. Попросив милую девушку достать ей товар, Маргарита приложила ручку к черному переплету и убедилась — подходит идеально. Поблагодарив помощницу, она вновь направилась к кассе, но внезапно застыла. В конце зала, в закрытой стеклянной витрине, стоял такой же самолет, какой она видела на диване у соседей. Быстрым шагом она направилась к нему.

Кроме планера за стеклом имелись модели самолетов и танков, но они не интересовали напавшую на след сыщицу. Посмотрев на ценник, Маргарита открыла записную книжку и с замирающим сердцем красиво вывела новой ручкой:

«Дело о краже пистолета «Балтиец».

И добавила ниже первую запись:

«Гриша знает цену планера». Рядом она аккуратно записала цифры. Это было очень важно. И означало, что отец Петьки видел игрушку раньше и знал ее цену. Совершенно очевидно, что Петька давно приглядел самолет и наверняка канючил, прося у отца купить его, скажем, на Рождество. Теперь стало понятно, почему Петька так боялся, что ему «всыплют». И Маргарита дописала:

«Гриша думает, что Петя обменял пистолет на самолет», — и поставила вопрос. Не то чтобы она сомневалась в словах Петьки, но веских доказательств у нее не было. Закрыв записную книжку и сложив ручку в футлярчик, Маргарита подняла голову и едва не отскочила назад. Прямо перед ней, повернувшись спиной, стоял мужчина в темно-сером пальто и квадратной меховой коричневой шапке.

Маргарита осторожно обошла мужчину сбоку. Тот с интересом рассматривал луноход, находившийся на противоположной полке. Луноход был не настолько дорогим, как Петькин планер, и был определен на обычную витрину, но и эта игрушка тоже наверняка приглянулась бы любому мальчишке.

Мужчина взял луноход, потыкал куда-то снизу, и тот замигал огнями.

Маргарита, делая вид, что тоже рассматривает игрушки, прошла в сторону и, снова раскрыв записную книжку, записала:

«Подозрительный мужчина в коричневой шапке и сером пальто покупает игрушку для новой жертвы».

И после этого быстро направилась на кассу, чтобы опередить этого типа. Надо дождаться его на улице и обязательно за ним проследить!

Оплатив покупки, Маргарита выскользнула наружу и спряталась за углом. Отсюда хорошо была видна входная дверь магазина, а ее саму видно не было. Когда подозреваемый выйдет, надо незаметно последовать за ним и посмотреть, куда он направится. Вдруг удастся выяснить, где живет подозрительный тип с детскими игрушками.

И вот, наконец, дверь открылась, и показался мужчина в коричневой шапке. Маргарита покинула свое укрытие и, делая вид, что смотрит на дорогу, медленно пошла за ним.

Но тут дверь магазина снова распахнулась, и из нее вышел еще один мужчина в коричневой лохматой шапке. Только пальто на нем было темно-коричневым.

Маргарита заволновалась. А вдруг она перепутала? И пальто у мужчины с луноходом было именно такого цвета? Или все-таки серое?

Тем временем первый подозреваемый подошел к остановке и… из-за металлической будки, потирая руки, вышел еще один мужчина в коричневой квадратной шапке! Но пальто у него было черным.

А вдруг это он? Он ведь мог выйти из магазина прямо за Маргаритой, и пока она заходила за угол, уже дошел до остановки и спрятался за ней!

Пальто! Надо посмотреть, какого цвета пальто! Не сводя глаз со всех трех подозреваемых, чтобы никого не упустить из виду, Маргарита полезла в сумку и нащупала записную книжку. Достала, открыла и на миг опустила на нее взгляд.

И тут же ее левая нога поехала куда-то вбок. Замахав руками, Маргарита вскрикнула и неловко завалилась на правую сторону.

Книжка вылетела из пальцев и шлепнулась прямо на мостовую. Охнув, сыщица попыталась потянуться за ней, но боль в ноге прострелила аж до бедра.

— Вот, полюбуйтесь, так теперь убирают улицы! — услышала она голос над головой. — И никакой на них управы! Как вы, сударыня? Можете встать?

Маргарита подняла голову. Рядом с ней стоял один из трех подозрительных обладателей коричневых шапок. Наклонившись на упавшей женщиной, он протягивал руку в толстой замшевой перчатке.

И это точно был не тот человек, которого она видела у витрины. У этого были очки и небольшие светлые усики. Да и возрастом он оказался помладше — лет тридцати от силы.

Нет, это не преступник. Петька точно бы запомнил очки. Поэтому Маргарита поблагодарила, смело протянув мужчине руку, и с его помощью поднялась на ноги. Стоять было немного больно, но, опершись на правую ногу, она поняла — идти сможет.

— Перелома нет? — снова участливо спросил мужчина.

— Нет… вроде… — пробормотала она, оглядываясь по сторонам.

Один из подозреваемых, тот, что в сером пальто, ушел уже довольно далеко, а второй, в черном, и вовсе исчез, возможно сел на автобус, который только что отошел от остановки. Маргарита вздохнула, но тут же спохватилась. Книжка! Где же она?! Шагнув к проезжей части, начинающая сыщица снова охнула от боли.

Оставшийся самый неподозрительный из подозреваемых, заметив ее метания, отпустил ее локоть, за который придерживал, быстро наклонился к поребрику и поднял записную книжку.

— Вот, вы уронили, — протянул он блокнот, — вам помочь до дома дойти? Или, может, вызвать такси до больницы?

— Нет-нет, какая больница? — испугалась Маргарита, вспомнив про запертого дома Петьку. — Мне бы домой… Вон тот, серый дом. Поможете?

— Ну конечно, — мужчина приветливо улыбнулся, его усы встопорщились. Маргарита снова оперлась на его руку, и они двинулись к дому.

Но чем ближе они приближались к парадной, тем тревожнее становилось Маргарите. Исподтишка она рассматривала своего помощника, и с каждым шагом он казался ей всё более подозрительным. А что, если тот мужчина, в магазине, просто искал подарок своему сынишке? А настоящий преступник именно этот? Ведь очочки могли быть с простыми стеклами и надеты просто для отвода глаз. А усы… их можно отрастить за неделю. А можно и вовсе наклеить!

Она попыталась рассмотреть усы. Мужчина, заметив, что она смотрит на его лицо, улыбнулся.

— Вы в какой парадной живете? — спросил он.

Маргарита похолодела. Ну точно! Сначала втерся в доверие, а теперь пытается разузнать, где она живет! А у нее дома беспомощная жертва! А у этого человека, возможно, украденный пистолет!

И Маргарита решила пойти на хитрость.

— Да совсем рядом, — она остановилась, — благодарю вас за помощь, но дальше я сама. Мой муж всегда смотрит в окно, и если увидит меня с другим мужчиной, может сильно взревновать. А он у меня военный и мастер спорта!

Подозреваемый (а теперь Маргарита была почти уверена, что это именно он) странно посмотрел на нее и отпустил локоть.

— Ну, как хотите. — Маргарите показалось, что лицо типа стало очень хитрым. — Будьте осторожны, сударыня. Надеюсь, что ваш муж вас встретит.

— Встретит, конечно встретит. Он уже спускается, — заверила Маргарита. И, убедившись, что мужчина скрылся за углом дома, засеменила к парадной.

К счастью, лифт работал. Обычно Маргарита не любила им пользоваться — на третий этаж лучше ходить пешком, это полезно для здоровья, но сейчас она порадовалась, что в доме имеется лифт. Открыв дверь, Маргарита разделась и сразу похромала на кухню.

Петька был на месте и в полном порядке. Он уже включил телевизор и даже не обернулся, когда Маргарита зашла. Пирожков солидно поубавилось.

Маргарита тяжело села. Нога не сломана, но вывих, судя по всему, довольно сильный.

— Ой, тетя Марго, вы уже вернулись? — наконец заметил ее Петька.

— Да, ты молодец, хорошо с пирожками справился, — похвалила его Маргарита. Рассказывать про то, что с ней произошло, она, конечно же, не стала. Незачем пугать ребенка.

— А налей-ка воды в чайник и включи, — попросила она мальчика. И когда он встал и потянулся за чайником, она вытащила из сумки книжку и ручку и принялась записывать произошедшее. И, заодно, всё остальное, что еще помнила. А когда чайник закипел, снова задала Петьке несколько уточняющих вопросов и тоже всё старательно записала.

Катя пришла примерно через час. Опустив глаза, она извинилась несколько раз, а потом, прижав к груди голову сына, странно пятясь, вывела его за собой в коридор, что-то тихо шепча ему на ухо.

Такое поведение показалось Маргарите очень подозрительным. Соседка чего-то скрывала. Или стыдилась поведения мужа?

Маргарита провела целый час на кухне, прислушиваясь к тому, что творится за стенкой. Шума не было, она даже стакан прикладывала к стене, чтобы лучше слышать. Тишина означала, что Гриша Петьку больше не лупит, но и Катя смолчала. Ни скандала, ни битья посуды, ничего. Только пару раз разревелся младший, Димка, но, видимо, из-за каких-то своих детских проблем. И что же это? Катя ничего не сказала, увидев избитого старшего сына? Да что она за мать вообще?!

Впрочем, возможно, она просто собирает вещи и уедет к родителям?

К звукам, доносящимся от соседей, Маргарита прислушивалась до поздней ночи, пока Толя за руку не увел ее в спальню. Муж был прав — завтра рано вставать на работу.

У соседей всё было тихо. Не стучала входная дверь, не слышалось криков вдогонку. Значит, на скандал Катя не пошла. Почему? Чувствовала свою вину в произошедшем? Из-за чего же?

Маргарита вздохнула. Всё было более чем очевидно. Уже сидя в кровати в ночной рубашке, она взяла с тумбочки записную книжку и крупными буквами написала внизу страницы:

«ЛЮБОВНИК», — и дважды подчеркнула это слово. И с легким сердцем легла спать.

Этим утром Аверин остался вполне доволен пробежкой. Она хотя бы отдаленно стала напоминать обычные пробежки, а не унылое ковыляние вокруг соседских домов. Кузю он с собой уже не брал, и див, подав утренний кофе, занимался уборкой, а когда хозяин возвращался, то уже вовсю в облике кота клянчил у Маргариты обрезки ветчины или молоко. Вот и сейчас, только войдя в дом, Аверин сразу услышал требовательное:

— Мя-я-я-а-а!

К удивлению Аверина, завтрака на столе не оказалось. Маргарита только начала накрывать. Странно, обычно она успевала.

— А ну-ка не трогай, негодник! — Маргарита засуетилась и бросилась на кухню спасать от кота ветчину. И хотя экономка старалась не подавать виду, было хорошо заметно, как сильно она прихрамывает. Аверин нахмурился.

— Ты что же это, решила в знак солидарности со мной тоже ногу повредить? — пошутил он.

Маргарита вышла из кухни с тряпкой в руке и, махнув ею, проговорила:

— Ой, и не говорите. Так скользко на улице. Днем плюс, ночью минус, то снег идет, то дождь. А дворник даже не удосужился посыпать дорожки песком.

— Упала?

— Да, вчера, когда в магазин ходила. Но ничего страшно, Гермес Аркадьевич, уже прошло почти.

Она вернулась на кухню и скоро вышла оттуда с тарелкой, на которой лежала нарезка из ветчины, сыра и маринованных огурцов. Аверин присмотрелся к ее походке. Маргарита припадала на одну ногу, а сама нога, точнее та часть, что виднелась из-под передника, была полностью замотана шерстяным шарфом.

Ситуация выглядела гораздо серьезнее, чем ее пыталась подать Маргарита. Аверин хорошо знал и свою экономку, и поколение, к которому она принадлежала. Работа для этих людей была превыше всего. Их юность пришлась на войну, и щадить себя они не привыкли.

— А вот скажи мне, ты хоть такси вызвала или так пришла? — осведомился он.

Экономка только отмахнулась:

— Да какое там такси, не смешите, Гермес Аркадьевич. Три остановки всего. Да пройдет, мне уже намного лучше, чем вчера.

— Ну уж нет, — Аверин подошел к столу, — это никуда не годится. У врача ты не была, я правильно понял?

Маргарита уже подняла было руку, чтобы махнуть ею в третий раз, но Аверин не стал этого дожидаться и направился к телефону. И когда трубку на том конце подняли, сказал:

— Подайте, пожалуйста, такси до больницы к дому… — он назвал адрес и, услышав подтверждение, повесил трубку и повернулся к Маргарите. Кузя, выбежав из кухни, выглядывал из-за ее здоровой ноги.

— И не спорь, а то договорюсь с доктором, чтобы тебя положили в больницу, — пригрозил он, — сейчас тебя осмотрят, сделают рентген. Не беспокойся, я всё оплачу.

Маргарита лишь вздохнула и пошла переодеваться.

Когда она уехала, Кузя спустился из своей комнаты человеком и двинулся на кухню.

— А можно я с вами позавтракаю? — спросил он.

— Со мной?.. — усмехнулся Аверин. — А разве ты еще не завтракал в своей комнате? А потом, получив сметану, не побирался в облике кота?

— Ну-у… — потупился Кузя, — я бы еще пару бутербродов съел… ветчина такая вкусная… — он сделал грустное лицо, и Аверину показалось, что мальчишка сейчас мяукнет.

Колдун хмыкнул:

— Ладно, тогда и мне еще один бутерброд сделай, раз ветчина вкусная. И чаю налей.

Кузя скрылся на кухне, но тотчас же появился снова. В руках у него была черная кожаная записная книжка.

— Ой, смотрите, что тетенька Марго оставила… тяжелый блокнотик… — И не успел Аверин что-то сказать, как див открыл записную книжку и прочитал вслух:

— «Дело о краже пистолета «Балтиец»…

И добавил:

— Ого… да тут целое расследование!

— Кузя, немедленно закрой! — велел Аверин. — Нельзя читать чужие письма без разрешения. И записные книжки тоже.

— Да? — Кузя сделал круглые глаза. — Да я же вчера полночи читал чужие письма! И вы же сами мне это приказали. А их хозяин в тюрьме сидит, и точно никому не разрешал!

— Кхм… Это другое, Кузя. Так можно делать, если это необходимо для следствия. А просто так хватать чужое и читать — нельзя. В книжке Маргариты может быть что-то личное.

— Так там и есть расследование! — Кузя не выпускал записную книжку из рук. И было видно, что ему ужасно интересно, что за «дело» ведет Маргарита.

— Нет, Кузя. Я думаю, Маргарита просто решила внять моему совету и начать писать книгу. Там название и наметки сюжета.

— Я быстро читаю, — оскалился див, — и успел прочитать всё. В конце написано «любовник» и подчеркнуто два раза!

Аверин не смог сдержать улыбки. Маргарита в своем репертуаре.

— Положи на место, — велел он, — а когда Маргарита допишет — попросишь почитать, уверен, она и сама предложит. Вы с ней оба любители детективных романов.

— Ага, — кивнул Кузя и снова скрылся в кухне.

Маргарите повезло. В очереди к врачу перед ней оказалось всего два человека, поэтому приняли ее быстро, и вежливый веселый хирург сделал рентген, наложил повязку и, выписав мазь, отправил восвояси, велев пару дней полежать и почитать книжку. Но на такие глупости у нее, конечно, времени не было: сегодня надо погладить рубашки Гермеса Аркадьевича и забрать из химчистки костюм. Заехать за костюмом она уговорила таксиста, а с рубашками можно легко справиться, сидя на стуле. Это пустяковое дело. Все мысли Маргариты занимал предстоящий вечерний разговор с Катей. Маргарита надеялась убедить соседку вернуть мужу оружие. Ведь кроме того, что пистолет — вещь дорогая, да и пропажа его грозит Грише большими неприятностями, этот «Балтиец» — память об умершем отце! И совершенно негоже, да что там, просто недопустимо дарить такие подарки любовнику! А в том, что Катя именно так и сделала, Маргарита не сомневалась. Картина выходила такая: Катя давно начала крутить шашни с тем типом в меховой шапке. Он симпатичный, хоть и очкарик, а еще у него явно много денег, раз он смог позволить себе сделать роскошный подарок сыну любовницы. Кроме того, раз полюбовник решился на знакомство с Петькой, то и намерения у него самые серьезные. Возможно, Катерина твердо решила уйти от мужа. А после того, как Петька получил дорогой подарок, посчитала необходимым тоже подарить любовнику нечто ценное. Денег у соседки было немного, украшения у нее дешевые. Поэтому она залезла в сейф и взяла самое ценное, что было у семьи — наградной пистолет. Он, наверное, стоит дорого. И снесла его в ломбард, чтобы купить возлюбленному запонки или дорогие часы. Поэтому и не защищала она Петьку от мужа. Ведь если тот поверит, что сын пистолета не брал, то сразу смекнет, что к чему. А так — пошумит и забудет. Не пойдет же он в полицию, сам же просил ничего не говорить. А Катя, когда будет готова, подаст на развод, чтобы жить со своим богатым ухажером.

Маргарита очень злилась на соседку. И представляла, как вечером, зазвав ее на чашку чая, будет ругать бесстыдницу. Гриша всё-таки был неплохим отцом и мужем. Пил редко, только по праздникам или иногда по выходным. Катю не бил, а то, что Петьку лупил иногда, — так и его самого так растили, пойди объясни. Такое только жена объяснить может, и то, если по-настоящему любит своего ребенка. Как можно ради чужого усатого мужика позволить так исхлестать своего сына? И пойти на кражу у собственного мужа…

Маргарита только вздыхала. Она отлично знала, на какие безумства способны порой влюбленные женщины. А соседка, видать, совсем потеряла голову. Но ничего страшного. Маргарита знала Катерину много лет и была уверена, что сможет достучаться до ее совести. В крайнем случае — одолжит ей денег, чтобы та выкупила из ломбарда пистолет и незаметно подсунула за шкаф или еще куда. Чтобы выглядело, что Петька и правда брал поиграть, но из дома не выносил. И еще надо убедить Катю честно признаться мужу, что она его больше не любит.

В конце концов, ничего непоправимого не произошло. Вон, в книгах жены вовсю травят постылых мужей ради того, чтобы остаться с молодым красавчиком.

Маргарита только успела выйти из такси, и вдруг остановилась как вкопанная. Руки ее похолодели, она прижала к груди сверток с пиджаком Гермеса Аркадьевича и шумно втянула полной грудью морозный воздух.

Как же она не подумала! «Отравить»! Ну конечно же! Какой ломбард, глупости! Дело совсем в другом!

Может быть, любовник соседки и не бедный человек, но своей квартиры, да еще в самом центре, да в хорошем доме у него точно нет! Квартира, где жила семья Кати, досталась Грише еще до брака от отца, при разводе Катя не сможет на нее претендовать. А значит…

Маргарита, прижимая к груди пиджак, на негнущихся ногах направилась к дому. Боли она почти не чувствовала.

Ну конечно же. Пистолет был украден вовсе не ради подарка, как в голову Маргариты вообще пришла такая наивная версия! Из пистолета собирались застрелить Гришу, обставив всё как несчастный случай. Чистил человек пистолет, а тот случайно выстрелил! Маргарита знала: экспертиза сможет установить, что несчастный случай — это инсценировка. Но откуда об этом знать Кате и ее любовнику? Книжек в доме у Кати и Гриши почти не водилось, они точно читают очень мало. А любовник соседки, хоть и в очках, наверняка много работает, иначе откуда у него деньги на дорогие подарки. А значит, времени читать у него нет. И стрелять этот тип наверняка не умеет, поэтому и взял пистолет заранее, чтобы потренироваться. Катя однозначно приводит его домой, когда Гриша на работе, а Петька в школе.

Маргарита тихонько открыла дверь, надеясь, что Гермес Аркадьевич в кабинете и не начнет ее расспрашивать, как всё прошло в больнице.

Ей повезло. Незаметно она проскользнула в гардеробную и, установив гладильную доску на нужную высоту, подставила табурет и принялась гладить, раздумывая, что же ей делать. Позвонить в полицию? Версия выглядела стройной и абсолютно логичной, но доказательств у Маргариты пока не было. Да и посадят, если что, в тюрьму глупую влюбленную Катьку, а ее хитрый соблазнитель от всего открестится и скажет, что Катька ему пистолет подарила, а сам он даже не догадывался, что тот краденый. И никого убивать, конечно же, не собирался.

Впрочем, чем больше Маргарита думала, тем менее вероятной ей казалась мысль, что Катерина причастна к краже. Не такой у нее характер, чтобы кого-то убить, особенно Гришу. Он же отец ее детей, да и замуж она выходила по любви, Маргарита была приглашена на соседскую свадьбу и видела, как у юной Кати сияли глаза. Пусть и прошла любовная страсть, но какие-то чувства должны были остаться! Ну конечно, наверняка усатый мошенник просто задурил наивной бабе голову, выудил обманом код от замка, а потом, когда Катька делала ему чай на кухне или жарила картошку, проник в сейф и украл пистолет.

«Ключ, — внезапно вспомнила она, — Петька говорил, что его лупили за то, что он потерял ключ!»

Теперь всё встало на свои места. Мальчишка не терял ключа. Злоумышленник украл его, а потом и пистолет. Бедная Катя наверняка ничего об этом не знает! Она-то думает, что этот мерзкий тип в нее по-настоящему влюбился! А на самом деле бандит спит и видит, как извести Гришу и въехать в его квартиру! А потом придумает, как избавиться от жены и детей!

Маргариту аж затрясло от ужаса. Надо срочно, пока не поздно, позвонить Кате! Предупредить, кто на самом деле ее «возлюбленный». Наверняка человек с такой мерзкой маслянистой улыбочкой и в тюрьме сидел. А их там ух как учат запудривать мозги наивным женщинам, мечтающим о романтике!

Маргарита выключала утюг и бросилась звонить. К счастью, у соседей имелся дома телефон, и Маргарита знала его номер. Хоть бы Катя уже вернулась…

Но тут везение Маргариты дало сбой. На звонок никто не отвечал — видимо, Катя еще гуляла с младшим, а до прихода из школы Петьки было не меньше двух часов. Не дождавшись ответа, Маргарита положила трубку, и тут же, как назло, из кабинета вышел Гермес Аркадьевич.

— А, ты уже вернулась? — обрадовался он. — Что сказал врач?

— Перелома нет, — Маргарита выдавила из себя улыбку. Думать она сейчас могла только об одном — как предупредить Катю, что ее семье угрожает вооруженный убийца. Соседка должна сознаться во всем мужу и идти в полицию. Тогда, может быть, ее и не арестуют как сообщницу. Ведь она сама жертва обмана…

— Маргарита? — Гермес Аркадьевич посмотрел на нее озабоченно. — С тобой всё в порядке? Давай-ка ты сядешь… а лучше поедешь домой. Я дам тебе пару выходных. Или сколько нужно? Ты явно чувствуешь себя неважно. Хоть и нет перелома.

— А… Да… То есть, нет, — невпопад ответила она, — всё в порядке. Мне… повязку наложили… и мазь… — она попятилась, добралась до стула и послушно села. Что же делать? Неужели придется звонить в полицию самой? И тут ей в голову пришла просто чудесная мысль. Ну правда, почему она сразу об этом не подумала!

— Гермес Аркадьевич, — облегченно улыбнувшись, проговорила она, — а вы не могли бы позвонить Виктору Геннадьевичу? У меня к нему есть одна личная просьба.

Участковый пристав прекрасно относится к Маргарите. И точно не откажется выслушать. И поймет, что Катя ни в чем не виновата. Арестует преступника и спасет Гришу!

— Да, конечно, — ответил Гермес Аркадьевич, — у тебя какие-то неприятности? Ты можешь рассказать мне и…

Его слова прервал резкий звонок телефона. Маргарита аж подпрыгнула на стуле.

— Прошу прощения, я сейчас отвечу, и мы поговорим, — Аверин направился к телефону, — не волнуйся, я помогу, что бы ни случилось.

Поднося трубку к уху, Аверин подумал, сама ли упала Маргарита. Нужно было сразу расспросить ее подробнее. Что, если ее кто-то толкнул или ударил? И теперь она хочет пожаловаться Виктору, чтобы тот помог наказать обидчика.

— Гермес, это я, — раздался в трубке знакомый голос, — вы не заняты?

— О, Виктор, а я как раз хотел вам звонить. Маргарита хочет о чем-то с вами поговорить.

— Хм, какое совпадение. Я тоже хочу с ней поговорить. Как раз собирался к вам заехать.

— Ого, — Аверин приподнял брови, — что это у вас за тайны?

— Да никаких тайн. Час назад на Каменноостровском, прямо возле остановки, стреляли в человека.

— Стреляли? Убили? — спросил колдун. Перестрелки в этом районе были большой редкостью. Последний раз стреляли как раз в самого Аверина.

— Нет, к счастью, попали в плечо. Народу было много, все ехали на работу. Люди ужасно перепугались, но зато скорую вызвали быстро.

— Так, понятно. А при чем тут Маргарита? Она давно приехала, видеть ничего не могла.

— Видите ли, тут такая история. Пострадавший — сосед Маргариты. Живет в квартире рядом.

— Вы думаете, она может что-то знать? Хотя погодите… — Аверин нахмурился, — она же хотела вам что-то рассказать… Тогда я вас жду, вот только с обедом у нас не очень, Маргарита тоже, в некотором роде, ранена. Кстати, раз народу было много, кто-то видел стрелявшего?

— Да, есть свидетели. А еще нашли пистолет, из которого он стрелял. Преступник его бросил. На нем полно отпечатков, сейчас проводится экспертиза. И знаете, что странно…

— М-м?

— Это наградной «Балтиец».

— «Балтиец» вы сказали?.. — удивленно переспросил Аверин.

— Ну да. Примерно сорок пятого года выпуска. Приметная вещица. Думаю, быстро найдем стрелка. Особенно если Маргарита нам поможет.

— Да-да. Я уверен, что поможет… — Аверин повернулся к сидящей на стуле домработнице и едва не выпустил из руки трубку. Маргарита зажала рот ладонью, ее плечи тряслись, из глаз катились слезы.

— Так, — проговорил он, — мы вас очень ждем.

Он повесил трубку и подошел поближе.

Маргарита подняла на него глаза и всхлипнула.

— Гришу… убили? — слегка заикаясь, спросила она. — Это я, я виновата…

— Так, — Аверин скрестил руки на груди, — давай-ка вот что. Я сейчас принесу тебе воды, ты попьешь, вытрешь слезы и расскажешь мне, кто такой Гриша и кем был похищен пистолет «Балтиец».

К приезду Виктора Аверин успел вызнать у Маргариты почти все подробности дела. Сперва начинающая сыщица только плакала, но, узнав, что Григорий жив, немного успокоилась и, опираясь на заметки в новенькой записной книжке, смогла рассказать всё, что успела разузнать.

— Ну что тут у нас, — спросил с порога Виктор, даже не разуваясь.

— Видите ли… — Аверин уже оделся и застегивал перед зеркалом пиджак, — наша Маргарита решила стать сыщиком. И, должен признать, у нее неплохо получилось… Но ей сразу же следовало обратиться к вам, как только она поняла, что соседский мальчишка не брал наградной «Балтиец» из сейфа отца.

— Ох… — Маргарита схватилась за голову, — Виктор Геннадьевич, это всё моя дурья голова… надо было из больницы к вам в участок ехать…

— Маргарита знает, откуда взялся «Балтиец»?

— По дороге расскажу, — Аверин направился в прихожую. — Надо торопиться. Преступник может сбежать. Хотя что-то подсказывает мне, что он прячется дома… Так, Маргарита, соберись, ты ни в чем не виновата. В полицию следовало звонить Григорию, причем сразу же, как он обнаружил пропажу.

Он надел пальто и повернулся:

— Кузя, ко мне.

Кот заскочил ему на руки, и Аверин спрятал его за пазуху.

— Ой, мы и Кузеньку берем? — удивилась Маргарита, повязывая платок.

— Да. Мы будет беседовать с ребенком. Кот в таких случаях незаменим, — быстро нашелся Аверин.

До дома Маргариты добрались быстро. Как только открыли дверь парадной, Кузя выскочил из-под пальто и принялся обнюхивать лестницу. Маргариту посадили в лифт, а Аверин и Виктор двинулись по ступенькам. Аверин не упускал возможности размять раненую ногу.

Уже со второго этажа они услышали возмущенные возгласы Маргариты:

— Ну и Катька… вот же вертихвостка! Да как же так можно-то?!

От гнева у экономки явно не хватало слов. Поднявшись на лестничную площадку, Аверин увидел предмет, вызвавший этот шквал возмущения. Возле двери квартиры, в которой, видимо, проживала упомянутая «Катька», лежал огромный букет, красиво составленный из розовых и белых роз.

— Нет, вы видите? Видите?! Раненый муж в больнице! Умирает! А эта бесстыдница продолжает крутить роман со своим хахалем… — Маргарита гневно выставила палец, указывая на розы.

Кузя подскочил букету и принялся его обнюхивать. И, запустив лапу куда-то в цветы, вытащил оттуда маленькую открытку. Сделав вид, что играет, он подогнал ее к самым ногам хозяина. Аверин хотел наклониться, чтобы ее поднять, но Виктор его опередил. Взяв в руки открытку, он прочитал:

— Никто не встанет между нами, любимая. И три восклицательных знака.

— Вот это да… — всплеснула руками Маргарита, — вот же люди… похоронили уже Гришу-то…

— Погоди, Маргарита… — Аверин протянул руку и, не снимая перчаток, забрал у Виктора открытку и осторожно осмотрел ее со всех сторон.

— На ней могли остаться отпечатки, — сказал он.

— Да, — Виктор достал из портфеля прозрачную папку для бумаг и сложил открытку туда, — но если преступник купил ее в киоске у остановки и подписал прямо на улице, то увы. Такие открытки сейчас на каждом углу.

— Он мог снять перчатки, чтобы подписать. Снял же он их, чтобы выстрелить.

— Стрелять в зимней перчатке неудобно, — Виктор поднял руку и показал, насколько перчатка толстая и как тяжело сгибаются в ней пальцы, — но шанс есть… — он многозначительно покосился на Кузю.

Кот продолжал обнюхивать цветы, демонстративно чихая.

— Когда мальчик придет из школы? — спросил Аверин у Маргариты. — Нам бы попасть в квартиру. Да и поговорить с ним.

— Часа через пол, наверное, если не загуляет нигде. А с этой гадостью что делать? — Маргарита брезгливо указала на букет.

— Это улика, — начал объяснять Виктор, — поэтому…

Но тут на этаже снова остановился лифт, его дверцы открылись, и оттуда показалась коляска. А вслед за ней вышла молодая женщина.

— Катери-и-и-на… — протянула Маргарита тоном, не предвещающим ничего хорошего, — тебя-то мы и ждем…

Но соседка даже не взглянула на нее. Она уставилась на букет, как будто увидела ядовитую змею. А потом подняла глаза на Виктора.

— Это под моей дверью лежало, да? — спросила она с надеждой, будто ожидая признания от человека в форме, что тот принес и положил на лестничной площадке букет.

— Да, — подтвердил Виктор, — и я хотел бы…

Но женщина его не слушала. Издав разъяренный крик, она прыгнула и, одним махом оказавшись возле букета, схватила его и принялась с яростью лупить по перилам, приговаривая:

— Ах ты гад! Гад! Да чтоб ты сдох!

Бутоны летели во все стороны. Виктор бросился к ней и отобрал измочаленный веник.

Малыш в коляске от испуга зашелся в плаче. И к нему поспешила Маргарита. Подхватив ребенка на руки, она начала тихонько бормотать:

— Ш-ш-ш, тихо-тихо, не бойся.

И посмотрев на его беснующуюся мать, негромко, но сурово велела:

— А ну-ка прекрати! Дите пугаешь!

Женщина замерла на миг, а потом, прислонившись к стене, закрыла лицо руками и зарыдала, сползая вниз.

Виктор подхватил ее за локоть.

— Участковый пристав Смирнов, — представился он и добавил спокойным, даже будничным голосом: — Сударыня, не соблаговолите ли пройти в свою квартиру? Нам нужно осмотреть ваше жилище и взять показания.

Его слова оказали на женщину почти магическое действие. Она отняла руки от лица и коротко послушно кивнула:

— Да… я расскажу… Этот гад стрелял в Гришу! — она судорожно принялась рыться в сумочке, которая висела у нее через плечо. Потом достала ключ и, тихонько всхлипнув, вставила его в замочную скважину.

— Смотри какая киса, — тем временем ворковала Маргарита с малышом, — хочешь кису погладить?

Ребенок успокоился. Он, вероятно, хорошо знал Маргариту. Да и Кузя, встав на задние лапы, потянулся к нему.

К счастью, днем соседи были на работе, поэтому ни одна дверь не хлопнула, и вся процессия спокойно скрылась в квартире.

Маргарита, дождавшись, пока соседка снимет пальто и сапоги, передала ей сынишку и разделась сама.

— Вот тут вешалка, — она отодвинула шторку, за которой скрывалась ниша, — я схожу на кухню, накапаю Кате валерьянки.

Квартира оказалась небольшой. Дверь из коридора сразу вела в гостиную, точнее — в самую большую из двух комнат. Диван, стоящий возле окна, раскладывался и превращался в кровать. Рядом возле стены примостилась детская кроватка. А чуть левее была дверь, ведущая в другую комнату. Она была открыта и, судя по обстановке, там жил старший ребенок.

Катерина прошла в комнату и указала на диван:

— Вы садитесь, садитесь.

— Благодарю, — Аверин прошелся по комнате, — но мы бы хотели осмотреться. Присядьте лучше вы и успокойтесь. И расскажите нам про цветы. Вы знаете, кто их принес?

За спиной раздался детский смех. Это Кузя, взяв на себя самую тяжелую часть, играл с мальчуганом.

— Не знаю. Знала бы, убила б собственными руками. Эти проклятые цветы мне чуть всю жизнь не порушили, — она сжала побелевшие кулаки.

В этом момент вошла Маргарита со стаканом.

— На-ка, милая, выпей, — ласково проговорила она и, отдав стакан, погладила женщину по плечу:

— Поймают ухажера твоего недоделанного. И отправят обратно за решетку.

— Обратно? — испуганно проговорила Катерина и, сделав большой глоток, добавила:

— Так он бандит? В тюрьме сидел?

— Скорее всего. А ты и не знала, да? Ну дурочка… — Маргарита покачала головой, — как же можно было с таким связаться?

— Да откуда мне знать-то? Я его никогда не видела.

— Расскажите подробнее, — попросил Виктор.

— Первого букета я не видела, — всхлипнула Катерина. — Гриша его нашел. Я в поликлинику с Димкой ездила. Прихожу — а на муже лица нет. И из мусорного ведра этот веник сломанный торчит. Гриша ни слова не сказал… молча указал на ведро и дверью хлопнул. И не ночевал дома! Я весь день ему на работу потом звонила, плакала. Вечером пришел. Я клялась, что знать не знаю, кто это!

— А открытка? В том букете была открытка? — спросил Аверин.

— Не знаю… если была, Гриша порвал и выбросил. А вот во втором была…

— Втором? — уточнил Виктор.

— Да. Но его, к счастью, я нашла. Открытка там торчала, да. Но я не стала читать, сразу взяла цветы и вынесла на помойку. К счастью, никто из соседей не видел. А сегодня… вот, опять.

— Когда появился первый букет? — уточнил Аверин.

— Недели две назад. Гриша еще извинялся потом, водил нас всех в кафе. Говорил, что красавица я у него. А какая я красавица? Двоих вон, родила… Любит он меня…

— Да как же не любить? — заулыбалась Маргарита. Узнав, что никакого любовника соседка не заводила, она оттаяла.

А Аверин, наоборот, задумался. Потому что женщина была права. Она не выглядела как романтичный предмет воздыханий тайного поклонника. Скорее, как всё еще молодая, но уже заметно уставшая мать и жена.

И вероятнее всего, поклонник вовсе не тайный. Это кто-то знакомый Катерине. Только она не догадывается, кто.

И, скорее всего, этот же загадочный человек подарил самолет старшему сыну. Если так — то парнишка видел преступника очень близко. Необходимо как следует расспросить Петра.

— Покажите, пожалуйста, сейф, из которого украли пистолет, — попросил Аверин.

Катерина подошла к шкафу и отдернула штору. За ней оказался сейф с кодовым замком.

— Вы знаете код?

— Да, конечно. Внутри… деньги. И украшения мои.

— А вы кому-нибудь его говорили? Вспомните точно.

— Что вы! Нет конечно!

— А при гостях не открывали? — уточнил Виктор.

— Да какие гости… — она махнула рукой, — мама с папой иногда приходят. На Рождество свекровь приезжала. Да еще вот Маргарита Вячеславовна иногда заходит посидеть с Димкой.

— И вы при них не открывали? А сослуживцы мужа? Или друзья вашего старшего сына?

Аверин нагнулся над сейфом и добавил, обращаясь к Виктору:

— Отсюда тоже надо снять отпечатки.

Виктор достал из портфеля порошок и липкую ленту.

— У нас ребенок маленький, Гриша давно никого в гости не звал. А с друзьями Петька во дворе играет. Разве что за уроками заходят, но сразу к нему в комнату, — рассказывала тем временем Катерина.

Отпечатков оказалось много, и Аверин надеялся, что какие-то из них принадлежат преступнику. То, что тот вскрыл сейф, чтобы украсть пистолет, сомнений почти не осталось. Надо было выяснить только, откуда он узнал код и как именно попал в квартиру.

— У вас есть друзья? Может быть, вы дружите с какой-то семьей? — продолжил он задавать вопросы. Ведь таинственный ухажер запросто мог оказаться, например, мужем подруги, давно и тайно влюбленным в Катерину.

Но ответить женщина не успела. В двери раздался скрежет ключа, и она со скрипом открылась.

— Ой, Петя! — Катерина вскочила и бросилась в прихожую. И, как только мальчик переступил порог, она сжала его в объятиях и расплакалась.

А Петя выронил портфель и ошарашено уставился на вышедшего из комнаты следом за матерью Виктора.

— Господин офицер! — наконец пробормотал он. — Я не брал пистолет!

Он попытался освободиться из объятий матери.

— Петенька, он не за тобой… — всхлипнула женщина, — в папу стреляли… он в больнице.

— Что?.. — мальчик завертел головой.

Вместо ответа женщина только крепче прижала его к себе.

— Гхм, — кашлянул Виктор, — Маргарита, нам нужно поговорить с Петей наедине. Забери, пожалуйста, малыша на кухню. Катерина, позвоните в больницу, а потом сделайте нам кофе или чаю, если вас не затруднит.

— Да-да, хорошо, — женщина, наконец, отлипла от сына и повернулась к стоящему на трюмо телефону. Петя, воспользовавшись свободой, разделся и прошел в комнату. И тут же издал возглас удивления. И, округлив глаза, уставился на Аверина.

— Это же вы?

— Ты меня знаешь? — спросил колдун, приветливо улыбнувшись.

— Ну конечно! Тетя Маргарита столько о вас рассказывала! Да вас же по телевизору недавно показывали!

Аверин вздохнул. Надежды избавиться от всенародной известности почти не оставалось.

Лицо Пети сияло восторгом.

— А еще вы колдун! И у вас есть…

В этот момент Кузя оглушительно мявкнул.

— Он что-то нашел, пойдемте посмотрим, — перебил словоохотливого мальчика Аверин.

Втроем они прошли в соседнюю комнату, и Кузя тронул лапой лежащий на стуле планер.

— Мя-я-я! — громко сказал он.

— Запах, — пояснил Аверин. — На этом планере есть такой же запах, что и на сейфе.

— Так, может, это запах хозяина квартиры, Григория? Он же его трогал, — уточнил Виктор, а Кузя мявкнул так возмущенно, что Аверин разъяснил:

— Кузя имеет в виду запах чужого человека. Петя, — обратился он к мальчику, — этот самолет тебе подарили?

— Его.

— Опиши подробно дарителя. И вспомни всё, что он говорил. Очень возможно, что он и есть грабитель.

Мальчик старательно рассказал то, что Аверин и так уже знал от Маргариты и ее замечательной записной книжки.

— Кстати, — вспомнил он самую первую запись, — как ты думаешь, откуда твой папа мог знать, сколько стоит такой планер? Он видел его раньше?

— Ну… — сморщил нос мальчишка, будто собираясь заплакать, — раз папа цену узнавал… наверное, мне на день рождения купить хотел… мне же через месяц тринадцать…

— А ты просил подарить?

— Не… просто пару раз рассказал папе, какой он классный… Этот самолет прямо перед Рождеством у нас в универмаге появился! Мы с пацанами постоянно бегали на него смотреть.

Выходит, подарок Пете был выбран тем человеком не случайно. Что же получается? Преступник следил за мальчиком?

— Тогда расскажи, как и когда ты потерял ключ от квартиры.

Петя поежился. Видимо, от неприятных воспоминаний.

— Не знаю. В школе точно был, он в пенале лежит. А домой пришел — нету. Пришлось маму ждать. Она подолгу с Димкой гуляет, тот после обеда хорошо на улице спит.

— А ты нигде не останавливался по дороге? Портфель без присмотра не оставлял?

— Ну-у… — мальчишка замялся.

— Рассказывай, не бойся, — подбодрил Виктор, — ты ни в чем не виноват. У следствия есть версия, что ключ от квартиры преступник похитил из твоего портфеля.

— Ого… — Петя вытаращил глаза, — так я это… в хоккей немного поиграл. С пацанами, во дворе. Потом все обедать ушли, и я пошел.

— А портфель? Куда ты его положил?

— В кусты, — Петя указал на окно, — там возле гаражей кусты. Все там оставляют.

Аверин подошел к окну. И, действительно, между гаражами и площадкой росли довольно густые кусты. И любой желающий вполне мог пробраться вдоль гаража и залезть в портфель, оставшись незамеченным. Версия слежки за мальчиком пока подтверждалась.

— Получается, — задумчиво проговорил Виктор, — ключ украли из портфеля. А потом им открыли дверь, залезли в сейф и украли «Балтиец». Но как преступник узнал код? Да и о самом пистолете? Ты никому не рассказывал?

— Нет, конечно… — Петя задумался, — ну, про пистолет я Валерке говорил. Но нам потом папа обоим его показывал, давно, Димка еще не родился.

— И всё?

— Всё. Я же не хвастун!

В дверь постучали.

— Мы вам чай приготовили, — донесся голос Маргариты. — И я принесла из дома пирожки.

К дивану оказался придвинут небольшой столик на колесах, на которым поместились чайник, чашки и блюдо с пирожками. Хозяйка дома стояла возле окна и нервно теребила фартук.

— Как ваш муж? — спросил Виктор.

— Ох, — она вздрогнула, выходя из задумчивости, — спасибо. Пулю достали. Он отдыхает.

— Ух ты, — восхитился Петя, — пусть отдадут, ее потом можно будет на шею повесить! А пистолет нам вернут?

— А нет ли у вас знакомых, — спросил Аверин, — у кого семья погибла в автокатастрофе?

— Хм… — Екатерина задумалась. — Нет. Была вроде страшная история с бывшим сослуживцем мужа, но Гришу потом повысили, а тот человек уволился.

Пока Аверин пил чай с чудесными Маргаритиными пирожками, Кузя нервно подергивал хвостом. И его нетерпение можно было понять. Див почуял запах преступника и хотел кинуться искать его следы. Но Аверин не спешил, раздумывая.

В общей картине не хватало одной очень важной детали. Код от сейфа. Как преступник узнал его?

Не выпуская чашку из рук, Аверин направился к сейфу. Некоторое время рассматривал его, а потом оглянулся на всё еще стоящую у окна Катерину.

Ну конечно!

— Вы не могли бы отойти немного в сторону? — попросил он. Включил в комнате свет, подошел к окну и отдернул штору.

Окно выходило в тот же двор, что и окно детской. Обычный городской двор, с детской площадкой и катком, на котором сейчас как раз играли в хоккей мальчишки. Аверин пригляделся — кучка портфелей виднелась за припорошенным снегом кустами.

Аверин оглядел двор и прилегающие к нему дома. Отметил автобусную остановку на углу улицы, выходящей на Каменноостровский проспект. И мысленно прикинул расстояние до ближайшего дома, из которого могут быть видны окна квартиры Катерины.

— Нам пора, — сказал он.

— Мя-я! — подскочил на месте Кузя.

Маргарита проводила Аверина, Виктора и кота настороженным и тревожным взглядом.

— Так, Кузя взял след, я правильно понимаю? — спросил Виктор, когда они вышли на лестничную клетку.

— Мя-я-я! — подтвердил Кузя и толкнул лапой один из бутонов поруганного букета.

— Мы ищем мощную оптику, — пояснил Аверин. — Телескоп или подзорную трубу. На худой конец — бинокль, армейский. В обычный можно следить за играющими во дворе детьми, но крохотные циферки на колесе сейфа не рассмотреть.

— Вы считаете, что преступник следил за семьей из собственного окна?

— Весьма вероятно. Кузя, лети к соседним домам, найди окна, из которых ты точно сможешь хорошо рассмотреть сейф, и посмотри, нет ли где-то около них любительского телескопа или чего-то подобного. Не думаю, что преступник его куда-то убирает. Договорив, он открыл окно между лестничными клетками и выпустил наружу галку.

А сам вместе с Виктором направился к машине.

Но не успели они даже толком усесться, как вернулся Кузя. Стукнул клювом в окно и, когда Аверин повернул ручку, открывая его, сел к нему на плечо и каркнул:

— Ур-ра! Фар-рт!

— Ну ничего себе… — усмехнулся Виктор, — ты и говорить умеешь?

— Нашел окно? — уточнил Аверин.

— Квар-ртир-ру! — прокаркала галка.

— Отлично. Он дома?

— Кар!

— Берем? — Аверин посмотрел на товарища.

— Берем, — ответил Виктор, открывая дверцу. — Вернее, я беру. И, с вашего позволения, ваш див. Только пусть Кузя собакой обратится. Полицейский, бегущий за галкой или за котом, всё-таки слишком странное зрелище. А вы, Гермес, держитесь сзади. Это полицейская операция, не дело колдуна.

Кузя не стал заставлять себя уговаривать и тотчас же выскочил из машины рыжим сеттером.

Аверин быстрым шагом, насколько позволяла раненая нога, двинулся за Виктором. Тот пошел в обход дома, чтобы подозреваемый не увидел из окна приближающегося к его дому полицейского. А когда они оказались в парадной, Виктор расстегнул кобуру.

— На каком этаже? — тихо спросил он у Кузи.

Собака тихонько тявкнула шесть раз.

— Отлично. В окно не уйдет. Гермес, вы на лифте поднимайтесь на пятый. Выше без меня не идите.

— Конечно, — Аверин вызвал лифт и скоро был уже на этаже. Кузя выскочил первым и потрусил наверх. Вскоре появился Виктор. Вытащив пистолет, он поднялся на шестой этаж, встал к стене рядом с дверью и указал Аверину место за своей спиной. А потом нажал на звонок.

Никто не ответил. Виктор пожал плечами и забарабанил по двери.

— Служба газа! — крикнул он. — Поступило заявление об утечке.

За дверью послышались шаги. И кто-то проговорил:

— У меня ничем не пахнет. Уходите.

Виктор снова стукнул в дверь:

— Открывайте, полиция.

За дверью повисла тишина.

— Мы может сломать дверь, — предложил Аверин

— Пока не можем. Он там один и никому не угрожает. Я сейчас запрошу наряд с ордером, никуда он не денется.

— Гав! — Кузя заскреб по двери.

Аверин нахмурился:

— Что там? Давай в человека.

— Он окно открывает! — приняв облик мальчишки, выдохнул Кузя.

— А вот теперь угрожает… ломай.

Кузя ударил по двери плечом, она влетела внутрь, грохнув об пол, и Аверин успел заметить лишь размытый след движения дива, и тут же услышал испуганный крик.

Они вбежали в комнату. На полу возле открытого окна сидел мужчина в домашнем трико и растянутой майке. На лице застыло выражение ужаса. Рядом стоял Кузя.

— Уже на подоконник влез, — сообщил он и тут же обратился котом. Мужчина снова издал вопль.

Виктор шагнул вперед, доставая наручники. Неудавшийся самоубийца, косясь на Кузю, послушно протянул руки.

— Я не виноват! — тут же заявил он.

— Это мы в отделении выясним. Вы арестованы за покушение на убийство общественно опасным способом. Одевайтесь. И без глупостей, — он кивнул на окно, — с нами див.

Закрыв за гостями дверь, Маргарита помогла Катерине убрать со стола и вернулась в зал.

— Сейчас час дня, — сказала она, взглянув на часы. — Мне нужно вернуться и приготовить обед Гермесу Аркадьевичу. Думаю, Виктор Геннадьевич тоже зайдет. Они сейчас бандита арестуют и очень проголодаются.

— Арестуют? Прямо сейчас?

— А когда еще? Гермес Аркадьевич уже всё понял, знаю я это выражение лица. Он, знаешь какой… ох… лучший сыщик современности! Возьмут они твоего ухажера как пить дать. И вернутся очень голодные…

— Как же я потом благодарить-то… — всплеснула руками Катерина.

Маргарита посмотрела на нее строго.

— Не нужно благодарить. Думать головой нужно. Если бы вы с Гришей побольше собственного ребенка слушали, вместо того чтобы за ремень хвататься, ничего бы этого не случилось!

— А я говори-и-ил! — донеслось из кухни. Дверь была открыта, поэтому Петя всё отлично слышал. — Ключ я не терял, его преступник украл! Мне так граф Аверин сказал!

Катерина выглянула в коридор:

— Ешь молча! — прикрикнула она, но было заметно, что чувствует она себя неловко. Маргарита только покачала головой:

— Ты меня дослушай. Я сейчас отправлюсь обед готовить и отпрошусь у Гермеса Аркадьевича, приду посидеть с Димой. А ты к мужу съездишь и отвезешь ему всё, что нужно в больнице.

— Да что вы… что вы! Петька посидит! — замахала руками Катерина.

— Знаю я, как Петька сидит. В прошлый раз Димочка мыла наелся. Земляничного. Так что я постараюсь успеть.

— Не знаю, как и благодарить-то вас… — окончательно растерялась Катерина.

— Потом, всё потом, — Маргарита вышла в прихожую и оделась. Нужно было торопиться — бульон она уже сварить не успеет, но еще можно приготовить солянку.

Она спустилась вниз, вышла на улицу и потихоньку пошла к остановке. Нога уже почти не болела, видимо, подействовало лекарство, которым ее намазали в больнице. Но всё равно быстрее идти не получалось. А надо бы поторопиться.

Маргарита прошла мимо автомобиля Виктора Геннадьевича — там никого не было. Значит, в своих предположениях она не ошиблась — пристав и Гермес Аркадьевич отправились ловить преступника.

— Ох, извините, — она почувствовала, что ее легонько толкнули в плечо. И тут же мимо нее пронесся мужчина в сером пальто и меховой квадратной коричневой шапке.

— Батюшки… сбежал… — ахнула Маргарита.

Ну конечно! Увидев в окно, что в его дом идет полицейский, этот тип сразу всё понял и рванул наутек! Что же делать? Ведь если он уйдет, то потом найти его будет очень сложно, он затаится где-нибудь в воровском притоне и натворит еще кучу ужасных дел!

Маргарита было рванула за беглецом, но тут же, охнув от боли, остановилась. И сделала единственное, что могла в такой ситуации. Вытянув руку в бордовой варежке вперед, она что есть мочи закричала:

— Держи вора! Украл! Украл!

Тотчас из будки остановки, в сторону которой мчался преступник, выглянули двое мужчин и, увидев бегущего, бросились ему наперерез. И чуть не сбив с ног, схватили под руки. Маргарита, облегченно вздохнув, заковыляла к ним.

— Да что вы себе позволяете?! — возмущенно закричал тип в шапке, пытаясь вырваться. — Уйдет же!

— Никуда, голубчик, вы теперь не уйдете, — доковыляв, довольно сказала Маргарита и проводила взглядом отъезжающий от остановки автобус подходящего ей маршрута. Эх, следующего ждать еще минут десять. Но ничего, главное, получилось задержать преступника.

Тот же, лишь дополнительно подтверждая, что сидел в тюрьме, грязно выругался. И возмущенно воскликнул:

— Да не крал я у вас ничего, бабуля! Локтем только задел! Случайно!

— А ну тихо, — рявкнул на него один из добровольных помощников, — знаем мы, как вы «локтем задеваете»! А ну отдай женщине кошелек!

— Да не брал! Пусть сама ищет, в своей сумке, как следует! У меня обеденный перерыв через десять минут кончается, отпустите! — неожиданно взмолился преступник. Маргарита подошла поближе. На этот раз ни усов, ни очков на беглеце не было. Значит, она не ошиблась — в прошлый раз это была маскировка. А сейчас, спасаясь от полиции, этот скользкий тип не успел навести свой маскарад.

— Помолчите-ка, сударь, — она махнула сумочкой, — сейчас придет Виктор Геннадьевич и вас арестует! Придумали тоже, в людей стрелять! И не стыдно?

— Что? — на нее удивленно уставились и сам задержанный, и державшие его мужчины.

Маргарита, понимая, что сболтнула лишнего, замолчала. Как бы эти мужчины не испугались и не отпустили преступника.

Но придумать, что же ей сказать, она не успела.

— Маргарита! — послышался за спиной голос Гермеса Аркадьевича. — Что у вас происходит?

Она обернулась. Граф Аверин направлялся к ней, лицо его выглядело донельзя удивленным. У его ног вился рыжеватый кудлатый пес.

«Странно, — подумала Маргарита. — Не было у нас во дворе таких собак. Неужели из соседского забежала?»

А вслух сказала:

— Я преступника… — и тут она увидела Виктора Геннадьевича. Тот вел к машине мужчину в наручниках и точно такой же шапке, что и у пойманного типа.

Только пальто коричневое.

Маргарите, несмотря на уличный холод, стало очень жарко. Она посмотрела сначала на одного обладателя шапки, потом на другого. Перевела взгляд на уже подошедшего Гермеса Аркадьевича. И прижала руки к щекам.

— Батюшки светы… неужто обозналась… — с трудом выдавила она.

Гермес Аркадьевич только вздохнул и обратился к собравшимся:

— Господа, отпустите этого человека, пожалуйста. Мы уже арестовали стрелка. Приношу свои извинения за это недоразумение, — он слегка склонил голову.

Мужчины разжали руки.

— Извините, чего уж там, — один из них угрюмо посмотрел на беднягу, явно опоздавшего на свой автобус.

— Да ничего, — тот указал на Виктора Геннадьевича, как раз усаживающего на заднее сидение пойманного преступника. — Это и есть утренний стрелок? Хороша наша полиция, быстро работает. Вот начальник удивится, когда расскажу. Ну и ну…

Он рванул к остановке. Следом за ним скрылись и остальные.

— Может, вам такси оплатить, — пискнула вслед Маргарита, но ее не услышали.

— Маргарита, пойдем, — Гермес Аркадьевич тронул ее за локоть. И Маргарита послушно посеменила за ним.

— Ох… — виновато вздохнула она, когда они поравнялись с машиной, — простите меня, дуру грешную. Эта шапка… точно такая же ведь шапка!

Виктор Геннадьевич рассмеялся:

— Да Бог с вами, Маргарита. У меня тоже есть такая шапка. Я в ней на зимнюю рыбалку с мальчишками хожу. Очень хорошо уши закрывает.

— А куда ты, собственно, собралась? — оглядев экономку с ног до головы, поинтересовался Гермес Аркадьевич.

— Обед хотела приготовить, — не зная куда деваться от стыда, пробормотала она.

— Вот что, — Гермес Аркадьевич нахмурился, — никакого обеда. Мы тут хорошо если до ужина управимся. Бумаги надо заполнять. И мне показания дать. Иди домой. Отдохни и… — он задумался, — помоги своей соседке с ребенком посидеть. Ей же в больницу надо, мужа навестить.

— Вы думаете, не нужен обед? — рассеянно спросила Маргарита. И вдруг поняла, что нигде не видит Кузю.

— Ой… а где котик? Не испугался бы этого пса… — она хотела показать на собаку, но та уже убежала. Наверное, вернулась в свой двор. Зато из машины раздалось звонкое:

— Мя-я-я! — И из приоткрытого окна высунулась усатая мордочка.

Маргарита улыбнулась:

— Ах, негодник. Ну пошла я тогда…

— Конечно, — Гермес Аркадьевич махнул ей рукой и сел в машину.

А она поплелась к парадной. Размышляя о том, что в следующем расследовании необходимо обязательно учесть, что похожих шапок может быть несколько.

Арестованного усадили на стул в кабинете Виктора. Сам хозяин кабинета устроился в своем рабочем кресле, а Аверин присел на диванчик — раненая нога не болела, но ныла весьма неприятно и требовала более бережного отношения.

— Что же, — Виктор хлопнул ладонью по столу, — предлагаю не тратить ни наше, ни ваше время, а всё быстренько и честно рассказать. Раненный вами человек жив, если вы сейчас чистосердечно во всём признаетесь — то, может быть, суд проявит снисхождение и на каторгу вы не поедете. Обойдется тюремным сроком, — обратился он к задержанному. Тот сидел, опустив голову. И говорить не торопился. В кабинет заглянул Паша Крысин.

— О, уже поймали? Быстро!

— Это Гермесу Аркадьевичу спасибо, впрочем, как обычно.

— В этот раз спасибо надо сказать Маргарите, она почти угадала, — улыбнулся Аверин.

Виктор усмехнулся и сказал Крысину:

— Садись, записывать будешь.

Задержанный поднял голову. В его взгляде что-то мелькнуло. Он посмотрел на Аверина, а потом шумно вздохнул и пробурчал себе под нос:

— А что говорить? Нечего говорить.

— Для начала — ваше имя.

— А то вы его не знаете.

— И все-таки?

— Ну Олег Захаров.

— Расскажите, господин Захаров, о ваших отношениях с Екатериной Звонниковой, супругой жертвы, — потребовал Виктор, — вы ведь ухаживали за ней. Следили за ее семьей. — Люблю я Катерину, ясно? — задержанный снова покосился на Аверина, а потом опустил голову и опять уставился на свои руки.

— Ясно, чего ж не ясно, — согласился Виктор, — и вот такая у вас сильная любовь, что вы решили украсть у ее сына ключ, залезть в квартиру, похитить принадлежащий Григорию Звонникову пистолет и из него застрелить мужа вашей возлюбленной. А потом? Что же вы думали делать потом? Сделать ей предложение руки и сердца?

— А если и так? — с неожиданной злобой сказал Захаров и спросил зачем-то: — А вот у вас, господин пристав, есть семья?

Виктор посмотрел на него с некоторым интересом.

— Допустим.

— А у меня нет! Из-за Гришки Звонникова! Из-за него всё!

— Звонников каким-то образом лишил вас семьи, и вы решили ему отомстить? Так?

— Не так! — с жаром ответил Захаров. — Я тоже виноват! Но и ему я не прощу никогда!

— Что?

— Он крыса. Доносчик. У меня… понимаете, я узнал, что ребенок будет, второй. Жена сказала. Ну мы и отпраздновали… маленько. Я с утра на работу, а этот гад унюхал перегар. И тут же доложил старшему по смене. А я не пьян был! Вчерашнее это! А мне повышение должно было прийти через неделю. Но вместо этого повысили подлого стукача! А меня хоть и не уволили, но я сам ушел, не смог стерпеть подлости. Сидел тогда без работы, переживал очень. А как-то надо было Свету, жену мою, везти в больницу на осмотр. Ну вот мы все сели в машину, и я, и Света, и Костик… и… и всё…

— Что? Что произошло?

— Нервничал я, злился, а скользко было, — гнусавым от слез голосом продолжил Захаров, — занесло меня на колее да на встречку вынесло. А там грузовик… я чудом выжил, переломался весь… из больницы через два месяца только вышел.

— Понятно, — Виктор прищурился. Аверин посмотрел на арестованного. Надо же… значит он сказал Петру правду, когда дарил планер. И спросил:

— Выходит, вся ваша семья погибла, так? И вы считаете, что в этом виновен Григорий Звонников?

— Ну да… А кто еще? Из-за него всё началось. Если бы не его подлость, ничего бы не случилось. Поэтому я отомстить ему хотел. Как вышел из больницы — начал планы строить. Следил. Никак придумать не мог, что с ним сделать. Думал даже чулок на голову натянуть и побить его, когда с работы домой пойдет. Или квартиру поджечь, пока никого дома не будет… Сначала бинокль купил. Смотрел за ним на улице.

А он довольный такой, то с сыном куда-то идет, то с женой своей и с коляской. Катенька тогда родила только. Гуляла с дитем много… прямо как моя Света… могла бы. Я чувствовал, будто Гришка семью у меня украл. Мою семью!

— Когда вы купили телескоп, чтобы следить за этой семьей у них дома?

— Примерно через год. Работу уже нашел, зарабатывать начал, руки, говорят, у меня золотые. И вы понимаете, Гришка, он был их не достоин. Знаете, сколько раз за это время он жене цветы дарил? А вот нисколько! Домой приходил — и на диван сразу, с газетой. Катя бьется, в одной руке дите, другой ему ужин бежит-тащит. А он даже голову не поднимет. И я стал думать, как бы я с ней… если бы она моей женой была. Цветами бы заваливал. Руки целовал, которыми она мне суп наливает!

— А как вы пришли к идее убить Григория Звонникова?

— Да не хотел я убивать! Сначала не хотел… Однажды вижу, идет моя Катенька, печальная-печальная с коляской куда-то. Я сразу понял — обидел ее Гришка. Сбегал, купил самый красивый букет, положил ей под дверь. А через пару дней, в субботу, смотрю — всей семьей идут веселые, нарядные. Ну, думаю, хоть Гришка и олух, а понял, что такое счастье у него увести могут, решил семью побаловать. Да только надолго его не хватило. Опять стал в газету свою утыкаться, как ни посмотрю. А однажды, перед Рождеством, я случайно увидел Петю с друзьями в магазине. Обсуждали игрушку — модель самолета или как там это называется. С таким восторгом обсуждали… И Петя печально так сказал: «Эх… мне папка такой никогда не купит…»

И вот услышал я, как мальчик жалуется, и понял, что не должны Катюша и ее дети такой жизнью жить! И я тогда стащил ключ из Петиного портфеля. Нет, я ничего у них красть не собирался, наоборот!

— Наоборот? — Виктор наклонил голову. — Что значит «наоборот»?

— Я подкинуть хотел. Ну там помаду или нижнее белье женское. Ну, чтобы Катенька подумала, что Гришка любовницу водит. И даже купил бюстгальтер кружевной. И помаду. Всё выжидал, когда они с сынишкой уйдут надолго, чтобы Гришка успел, как будто, ну, вы понимаете. Тогда она поймет, какой он, и уйдет от него. А у меня и квартира, и деньги появились… и ради них я в лепешку разобьюсь! Забрал бы ее к себе, а сыновей как родных бы вырастил!

А потом смотрю — Петя опять стоит у витрины и вздыхает. Ну я и не удержался. И купил этот самолет. И в тот же день подарил его Пете. А для Катеньки купил букет, еще красивее, чем прошлый, и туда уже открытку поместил, где признался ей в чувствах. И специально отгул взял, смотрел, хотел знать, как отреагирует.

А она, представляете, взяла букет и в мусорку бросила! Ну конечно, Гришка, злодей, наверняка ее за прошлый побил! Вот и испугалась, бедная. И тогда я разозлился и решил Гришку убить. Забрался к ним в дом, взял этот проклятый пистолет и решил с утра подкараулить возле парадной, чтобы народу было поменьше.

— Так. Получается, про пистолет вы уже знали? И код подсмотрели заранее?

— Да как не знать? Петя его каждый раз просил посмотреть, как Гришка в сейф лазил. Это ж надо было додуматься — мальцу оружие в руки давать. Игрушку нашел. На настоящие-то жлобится. А код… так я же раз десять видел, как он его набирает, как тут не запомнить?

— Понятно, — вмешался в разговор Аверин, — а если вы хотели стрелять возле парадной, то почему оказались у остановки?

— Так это… — он потупился, — я ж переживал. Ночь не спал. А под утро со мной «медвежья болезнь» приключилась. Ну а потом, когда оделся, выскочил, смотрю — а Гришка-то уже за угол сворачивает. Ну я понял, что в другой раз не решусь. И за ним. Нагнал у остановки и в спину стрельнул. Гришка ойкнул и упал мордой вниз, а люди закричали: «Убили, убили!»

И тут я испугался. Бросил пистолет этот окаянный и ходу. Только дома налил себе сто грамм и пришел в себя.

Захаров помолчал немного, а потом, опустив голову, пробормотал:

— Хорошо, что не убил, хоть это и Гришка-подлец, а всё живой человек… Бес меня попутал…

Со шкафа возмущенно пискнул Дракула, до этого момента мирно спящий в какой-то коробке с делами. Виктор теперь часто оставлял бесенка в участке, научив слушаться Крысина и, при необходимости, передавать срочные сообщения.

Арестованный вздрогнул.

А Виктор произнес:

— Паша, запиши, что подозреваемый раскаивается в содеянном.

— Бес, значит?.. — спросил Аверин. — Поверьте, я знаю многих дивов, которые получше вас контролируют свои инстинкты.

— У вас… никогда не отнимали тех, кого вы любили… — мрачно произнес Захаров.

Домой Аверин пришел около пяти. Пообедали в казенной столовой, а ужинать договорились в «Еноте». Кузя уже давно вернулся и от нечего делать грыз зимнее яблоко и таращился в телевизор. В кои веки среди бела дня он мог позволить себе отдохнуть не в облике кота.

— Ты обедал? — спросил Аверин.

— Ага. Хлеба поел с колбасой и доел вчерашнее рагу.

— Молодец. Ужинать в ресторан пойдем. Напомнить тебе, как надо вести себя в ресторане?

— Обижаете, Гермес Аркадьевич. В общественных местах я — воплощение хороших манер, — оскалился див. Аверин только хмыкнул. И обернулся, услышав звук отпираемого замка. А через полминуты в прихожую шагнула Маргарита.

— А ты что тут делаешь? — удивился Аверин. — Ты же собиралась за ребенком присматривать.

— Ох, не пустили Катю в больницу, спит Гриша, сказали. Завтра с утра к нему поедет. Вещи только взяли. А я бегом сюда. Но котлет сделать не успею уже, и отбивных… но картошечки-то я вам поджарю, на сале. Отличное сало вчера привезли, и лук с укропом, свежий, из теплицы. И селедочку. Ох, жирная, аж янтарная. Вы не волнуйтесь, я бегом.

— Не надо «бегом», Маргарита, не надо. Нам одного хромого в доме достаточно. Вот что. Готовь сейчас, что собиралась, раз уж пришла. Но завтра ты выходная. И послезавтра тоже. И вообще, не появляйся тут, пока нога не заживет полностью. Поняла? А то лично к врачу отвезу и попрошу выписать официальный бюллетень.

— Хорошо-хорошо, — подняла ладони Маргарита, — как скажете.

И, заметив Кузю, сдвинула брови:

— Явился уже с учебы? А чего тогда уроки не делаешь?

— Так сделал, тетенька Марго, — подскочил на своем месте Кузя.

— Сделал, говоришь?.. Ишь, сидит, яблоко жует. А ну бегом картошку чистить, пока я переодеваюсь!

— Бегу! — Кузя улыбнулся очаровательной детской улыбкой, засунул в рот яблоко вместе с огрызком и направился на кухню.

А Аверин, вздохнув, пошел к телефону. И, услышав голос Виктора, сказал:

— «Енот» отменяется. Приезжайте ко мне на ужин. Тут Маргарита готовит картошку с селедкой. Возьмите бутылку водки по дороге. Опрокинем по стопке за удачное завершение дела.