Кстати о Бабыргане

НИКИШИН

Во сне бога видел.

Сидит высоко на облаке.

Под ним — города, океаны, горы, а он сидит скромный такой и про погоду рассказывает.

«Что такое Благая весть?» — на всякий случай спросил Никишин.

Бог ответил, не погнушался: «Отличный прогноз погоды для всего мира».

И покачал головой. «Мир прекрасен…» Но фразу не закончил, только прошелестело отдаленное эхо: «…людей».

Где-то в девять Никишин заглянул в комнату Дубакина.

Дверь приоткрыта, мокрый грязный плащ валяется на полу, несет самогоном, а рядом с топчаном валяется упаковка из-под клея БФ (по металлу) и бронзовый надколотый колокольчик. Никишин осторожно протянул руку, дождь за окном на мгновенье притих. Поднял колокольчик — дождь усилился. А вот и знаки, которые академик пытался переводить. «Мир прекрасен… людей». Ну и что? Может, прекрасен, но не при такой погоде. Стоял, глядел на Дубакина, который, сбив одеяло, приткнулся коленом к бревенчатой стене, к мху, вылезающему из пазов, и спал, как Гомер. Откуда притащил колокольчик? Зачем склеил? Почему у него обе половинки? Неужели побывал в пещере? Вот козел, он с самого начала, наверное, к денисовцам как к родным тянулся. Черные, желтые, всякие — веками шли сюда грабить жителей пещеры, а когда всё разграбили, Ду-бакин пришел.

Провел пальцем по колокольчику.

«Похоронный слышен звон, долгий звон…»

Конечно, никаких слов Никишин не слышал.

Просто накладывалось что-то из прежней жизни.

«От забав своих спешим… и рыдаем, вспоминаем, что и мы глаза смежим…»

Дубак застонал печально. Наверное, во сне чистил зубы бродячим собакам.

В бардаке, устроенном пьяным Дубакиным, пахло сыростью, перегаром. Наверное, так же тяжело пахло в пещере денисовцев, когда уходил последний гость. Правда, придя в себя, коптили на костре задержавшегося по нужде гостя, тянули, раскачиваясь: ре-ре-ре-ре. И чудесной Ре, опять беременной, доставалась самая вкусная косточка гостя.

«Мы что, уже умерли?»

Это проснулся Дубакин.

Никишин кивнул, правда без особой уверенности.

Какая тут может быть уверенность? Вот археолог нашел в пещере рядом с мумией надтреснутый колокольчик. А вот умный академик расшифровал знаки на древнем (утраченном) языке: «Мир прекрасен… людей». Что там было пропущено? Может — без? Почему нет? «Мир прекрасен… без …людей». Звучит. Может, поэтому и разбил академик Огородников найденный колокольчик, чтобы мир вконец не опустел под похоронный звон колоколов и колокольчиков. А Дубакин нашел обе половинки и склеил.

«Дубакин, хочешь стать человеком?»

Дубакин медленно раскрыл глаза: «Зачем?»

Что-то томило его, о чем-то он думал, медленно проворачивались в его голове серые мысли. «Никишин, — спросил. — Вот скажи… Эти денисовки, они с животными спали?»

Никишин покачал головой:

«Ты не пей больше».

Тогда Дубакин сел на своем лежаке.

«А моя мать спала, — сказал он, не поднимая глаз. — Я сам не видел, конечно, но соседи всех ее мужей называли животными».

И заплакал.