Кто на самом деле правит миром? Война между глобализацией и демократией

Глава 1 Полная конспирация, никаких фактов?

Из всех подозреваемых в претензиях на мировое господство за закрытыми дверями элитное общество бильдербергеров – одно из самых популярных и привлекает к себе теоретиков заговора с момента своего основания. Это сообщество знатных американцев и европейцев впервые собралось в 1954 г. – и было названо по имени отеля, в котором проводилось это собрание. С тех пор общество регулярно собиралось в засекреченных местах для решения вопросов устройства политического и экономического будущего всего мира. Высокий статус членов общества и приглашенных ораторов, а также высочайший уровень обеспечения безопасности и секретности их регулярных встреч вызывают в воображении образ тайной политической клики, управляющей миром.

Причиной основания этого общества является мысль о том, что выдающиеся граждане с обоих берегов Атлантики могли бы собираться вместе раз-два в год, чтобы провести в неформальной обстановке открытые дискуссии с целью прояснить любые недоразумения и разногласия, возникающие в ходе деятельности Атлантического альянса. В 1952 г. бывший офицер польской военной разведки, Джозеф Ретингер, предложил принцу Бернарду, главе Нидерландов, идею подобных собраний. В то время в Европе усиливались антиамериканские настроения не только в кругах либералов, но также и среди большинства населения, и необходимо было принять какие-то меры для укрепления позиций Запада ввиду угрозы коммунизма. Создавалось четкое ощущение, что Европа действует нерационально перед лицом американской военной и экономической поддержки в виде НАТО и плана Маршалла.[6] На самом ли деле Европа, выражаясь фигурально, пыталась укусить руку, которая ее кормила, или все-таки жалобы европейцев были оправданы?

Принцу Бернарду понравилась предложенная идея, и он организовал проведение конфиденциального исследования среди своих знакомых политиков из других стран с целью получить два противоположных политических мнения из каждой европейской страны. На основе этого исследования Бернард и Ретингер составили своего рода резюме и послали его конфиденциально некоторым друзьям принца в Америке, попросив их дать ответы. Однако 1952 г. был не лучшим годом для того, чтобы ждать искренности от американцев – это был год выборов.

В следующем году, как только новый президент Эйзенхауэр был инаугурирован и обосновался в Белом доме, принц Бернард приехал в Вашингтон и нанес визит своему старому другу Уолтеру Беделл-Смиту, директору ЦРУ. Смит перенаправил его к С.-Д. Джексону, специальному помощнику президента, который, в свою очередь, направил его к Джону С. Коулману, члену недавно сформированного Комитета по государственной торговой политике. Этому комитету было поручено выработать американский ответ на европейскую критику. Одним из тех, на кого была возложена эта обязанность, был Дэвид Рокфеллер – центральная фигура всех серьезных теорий заговора с целью мирового господства. Обе стороны встретились в мае 1954 г. в отеле «Билдерберг», возле города Арнхем в Голландии. Эта группа, состоящая из государственных деятелей, финансистов и ученых, совещалась три дня, окруженная телохранителями и защищенная от прессы. Они дали торжественную клятву не придавать огласке ничего из того, что будет обсуждаться на собрании, и эта конфиденциальность позволила им выражать свои истинные мнения и чувства. Европейцы были озабочены тем, что консервативная Республиканская партия впервые за 20 лет победила на выборах, и теперь в Белом доме заправлял военный. Разглагольствования сенатора Мак-Карти и слухи о нетерпимости его антикоммунистических последователей достигли американских посольств в странах Европы. Европа всерьез опасалась того, что Америка превратится в фашистское государство: за последние несколько десятилетий европейские критики повидали достаточно много, чтобы сразу обнаруживать первые признаки фашизма.

С.-Д. Джексон получил возможность объяснить поведение сенатора Мак-Карти: весь его феномен сводился к несдержанности речей и недостатку партийной дисциплины. Джексон также предсказал то, что позже действительно сбылось: «Умрет ли Мак-Карти от пули наемного убийцы либо будет устранен естественным способом удаления нарывов с тела политики, в любом случае я готов поручиться, что ко времени нашего следующего собрания он уже не будет играть никакой роли на американской сцене».

В случае заказного убийства Мак-Карти возникает вопрос, как бы члены общества бильдербергеров справлялись с неприятным чувством причастности к преступлению? На самом деле, последнее, чего хотели эти люди, – это походить на мафиозную организацию, методично осуществляющую выгодные убийства. То, как стремительно Мак-Карти впал в немилость, убедило европейцев в том, что первое собрание прошло недаром, и были запланированы ежегодные конференции; этот порядок не нарушался более 50 лет. Бильдербергеры снимали целый отель в засекреченном месте и окружали его плотным кольцом охраны. Главы государств и будущие главы государств посещали эти собрания, а пресса из кожи вон лезла, чтобы собрать хоть какую-то информацию об этих мероприятиях.

Для понимания происходящего на конференциях бильдербергеров нужно всегда помнить о том, для чего было созвано первое собрание, – дать возможность американцам ознакомиться с европейской критикой их международной и экономической политики. Однако не всегда критика была односторонней: в год Суэцкого кризиса, в 1956 г., когда Франция и Великобритания предприняли попытку вернуть себе контроль над Суэцким каналом, национализированным президентом Египта Насером, это вызвало серьезную вражду между американскими, британскими и французскими делегатами. И все же, в общем и целом, американцы всегда чувствовали себя вынужденными защищать политику своего государства, и поэтому разница между дискуссиями в начале эры бильдербергеров и самыми недавними прениями по поводу военных действий в Ираке невелика.

В 2002 г. бильдербергеры встречались в г. Шантильи, штат Вирджиния, близ Вашингтона. Европейцы выражали свой гнев по поводу приготовлений США к войне в Ираке. Министр обороны США Дональд Рамсфельд пообещал делегатам, что в этом году война не начнется; это обещание он сдержал, однако война началась в следующем году.

В 2004 г. собрание проходило в пятизвездочном Гранд-отеле дез’иль Борроме в г. Стреза, в Италии, и европейцы выражали гневный протест против кровопролитных оккупационных действий американских войск в Ираке. Эти претензии европейцы высказывали наряду с публичным осуждением американских военных действий в Ираке в ООН. Бильдербергеры настаивали на том, чтобы ООН получила более значимую роль в подавлении всех возможных в будущем вспышек насилия.

В действительности ли общество бильдербергеров представляет собой тайную организацию, нацеленную на мировое господство? Наглядные факты указывают скорее на то, что это просто форум с целью высказать весьма откровенные критические замечания по поводу поведения Америки на мировой арене, – а если это не более чем дискуссионный клуб, кто же тогда дергает за ниточки?

Чтобы ответить на вопрос: кто на самом деле правит миром? – не нужно далеко ходить – не дальше штаб-квартиры ООН в Нью-Йорке. Это та самая международная организация, которая занимается решением проблем, затрагивающих интересы каждой нации на планете. Благодаря взаимной связи между странами, события, разворачивающиеся в одной части света, отражаются на всех остальных. ООН следит за проведением всех военных действий, и при необходимости подавляет военные конфликты посредством собственных вооруженных сил, таким образом теоретически поддерживая мир во всем мире. Отдельные страны – члены ООН имеют большее право голоса, например те, что входят в Совет Безопасности (США, Соединенное Королевство, Россия и Китай), однако менее могущественные нации имеют возможность в определенной степени влиять на принятие решений. Как бы то ни было, право элиты накладывать вето на те решения, с которыми она не согласна, сохраняет реалистическое соотношение сил. Все дебаты и голосования проводятся открыто; в этом смысле очень хорошим примером являются дебаты Совета Безопасности ООН по поводу возможного форсирования смены государственного режима в Ираке, когда Саддам Хусейн отказался сотрудничать с военными наблюдателями ООН: телевизионное освещение событий по всему миру позволило гражданам стать свидетелями процесса принятия решения.

Несмотря на то что США проявляли огромное терпение в этой ситуации, все же в итоге они отмахнулись от замечаний ООН, что привело к вторжению войск коалиции в Ирак. ООН, возможно, является уважаемой организацией, созданной для обсуждения глобальных мировых проблем, но США обладают военной и финансовой мощью, достаточной для того, чтобы делать то, что сочтут нужным с целью обеспечения международной стабильности, какой она видится им через призму собственного величия. Последовавшее за этим обнародование грязных махинаций, проводимых «за сценой» голосования в Совете Безопасности ООН, включающих тайное выяснение намерений критически настроенных стран, только подтвердило подозрения в том, что управление миром происходит несколько иначе, чем об этом вещает телевидение.

Около десяти лет назад, в 1991 г., ООН вела себя совершенно иначе, когда искала поддержки для международной военной операции по освобождению Кувейта от нелегальной оккупации армией Саддама Хусейна. Президент Г. У. Буш укреплял боевой дух международных войск речами о важности этой победы для установления нового мирового порядка. Старый миропорядок как раз недавно разрушился вместе с распадом СССР и исчезновением самого понятия «биполярности мира времен холодной войны». Соединенным Штатам, как отныне единственной супердержаве, пришлось взять на себя роль международного полицейского, но они не собирались делать это в одиночку. Другие страны получили возможность присоединиться к их победному шествию и разделить славу победы над главным злодеем на международной сцене. Злонамеренный Саддам быстро вывел иракские войска из Кувейта, как только Штаты продемонстрировали свою военную мощь, однако удивительным образом ему было позволено и дальше руководить своей страной. Эта ошибка международной политики была исправлена в 2003 г. следующим представителем поколения президентской династии, Джорджем У. Бушем, посредством уже нового, высокотехнологичного поколения средств вооружения американской армии.

Перемены в плане международной поддержки двух этих военных операций против Ирака отражают переменчивость мира, в котором мы живем. Соединенные Штаты теперь воспринимаются как могущественный зачинщик войн, с яростью реагирующий на кровавый удар, полученный 9/11 от Усамы бен Ладена. Немедленная и как бы оправданная месть Афганистану за укрывательство преступников из «Аль-Каиды» теперь распространилась и на другие «горячие точки» на недавно перекроенных картах мира. Все героические попытки ООН сдержать кровожадные намерения США были обречены на провал; единственным утешением для Объединенных Наций было то, что после проведения военных действий США не удалось найти в Ираке оружие массового уничтожения, которое являлось причиной морального оправдания вторжения на его территорию.

Была ли Америка и небольшая группа ее союзников обманута какими-то невидимыми силами, тайной целью которых было свержение Саддама по каким-то своим причинам, или же то самое оружие массового уничтожения вообще не существовало? Когда исторические события развиваются столь хаотично, за дело принимаются конспирологи, стараясь выяснить, какие же силы действовали на самом деле, и эти силы неизменно оказываются тайными. Каковы были истинные причины для атаки Ирака? То, что на его территории находятся одни из крупнейших в мире нефтяных месторождений? Или просто сын пытается завершить дело, начатое отцом? Если дело было в одной из этих причин либо, учитывая нефтяные интересы семейства Бушей, комбинации этих причин, почему бы просто не признать это: «Да, мы сделали это из-за нефти, и я хотел, чтобы мой отец гордился мной».

Причина в том, что политики никогда не сводят международных отношений до уровня истин «устами младенца». Политики на международной сцене всегда ведут себя как дипломаты, а само это слово взято из древнегреческого языка и означает «двуличный», то есть у политиков всегда два лица: одно – для иностранцев, а другое – для своей страны. Они говорят одно, а имеют в виду другое. Конспирологи знают об этом, однако из-за их обычного нежелания верить тому, что говорят политики, они рассматривают всех политиков как двуличных, а не только тех, которые занимаются международными отношениями.

Было время, в 1980-х гг., когда штаб-квартира ООН в Нью-Йорке считалась рассадником советских шпионов, работающих на уничтожение Соединенных Штатов на их же территории под защитой дипломатической неприкосновенности. ООН стала мишенью американского народного ополчения, использовавшего закон Posse Comitatus Act[7] для оправдания вооружения против предполагаемой надвигающейся атаки ООН. Основываясь на теории заговора, это народное движение не только не удовлетворилось фактом снижения риска угрозы со стороны ООН после развала СССР и тем, что ООН поддержала США в первом конфликте в Персидском заливе, но в самых недавних военных действиях были найдены новые доказательства, поддерживающие подозрения. Народное ополчение приводится здесь в качестве примера более экстремистских взглядов на новый миропорядок. Похоже, участники этого движения игнорируют тот факт, что их собственная страна является наиболее сильным участником Организации Объединенных Наций, и любая попытка править миром может быть предпринята только с американской стороны, а не с какой-либо другой. У народной армии имеются проблемы с Федеральным правительством США, поскольку есть подозрения, что оно находится под контролем иностранных государств и что первым шагом к завоеванию Соединенных Штатов будет отмена права ношения личного оружия. Конституционное право на ношение оружия – это то, что народная армия готова защищать до последнего. Но поскольку в настоящее время угроза исламского терроризма влияет на ход мыслей участников народного ополчения, возможно, ООН будет освобождена от участия в их теориях заговора.

Популяризуя концепцию нового миропорядка, президент Джордж Г. У. Буш посвятил освобождение Кувейта людям, которые создали Организацию Объединенных Наций. Примечательно, что он посвятил ее не самой ООН, а ее основателям. С моей точки зрения, те люди, которых имел в виду президент Буш, действительно являются создателями нового миропорядка, и их влияние ощущается до сих пор, около 60 лет спустя после основания ООН. Однако они не являются членами этой организации, они являются самой могущественной политической кликой, которая работает «за сценой», и они непревзойденные мастера своего дела. Может быть, это и есть те люди, которые дергают за ниточки?

Существует распространенное мнение, что все политики – марионетки, ими управляют «кукловоды», которые, как и в театре, скрыты от глаз публики. Однако те ниточки, за которые они дергают, все же видны. Какая-то часть публики не обращает внимания на нитки и воспринимает кукол как самостоятельных персонажей, что позволяет получать удовольствие от спектакля. Но также есть люди, которые не могут не замечать этих ниточек и тратят массу времени на размышления о том, как же выглядят «кукловоды», – конспирологи похожи именно на эту часть публики. На самом деле, они часто ищут эти ниточки там, где их не видно; для этих людей политики – часть театрального действа, это актеры на сцене, которые выучили свои роли, написанные другими людьми. Они находятся на всеобщем обозрении, поддерживаемые командой манипуляторов, работающих за сценой. Очевидное стремление тех, кто управляет политиками, оставаться в тени рампы интригует конспирологов, поскольку явно существуют какие-то зловещие причины, по которым эти люди сами не ищут славы. Что заставляет «кукловодов» вести себя именно так? От чего они прячутся? Они слишком непривлекательны для сцены? Им недостает уверенности перед публикой? Или они предпочитают дергать за ниточки, заставляя кукол выполнять определенные действия, потому что знают, что сами выполнять их не способны?

Когда величайшая нация на Земле выбрала в качестве своего президента почти никому не известного мелкого фермера, за которым последовал бывший голливудский актер фильмов категории «В», конспирологам ничего не оставалось, как искать те самые ниточки. Джимми Картер познакомил нас с влиятельной Трехсторонней комиссией (подробнее о которой будет рассказано в главе 4), а Рональд Рейган привел в замешательство своей потрясающей способностью действовать вообще без всяких ниточек, как какой-нибудь Буратино.

Кто бы ни находился на посту американского президента, он занимает самую могущественную должность на планете; любой человек или группа людей, имеющих целью мировое господство, должны быть способны «дергать за ниточки» президента Соединенных Штатов.

В ходе последних выборов президента, в 2004 г., «за сценой» работали тайные могущественные силы, которым нужно было «поставить» своего человека в Белом доме. В то время как Джордж У. Буш боролся за переизбрание против Джона Керри, а республиканцы и демократы задействовали все партийные механизмы для достижения своих благородных целей, в небольшом, похожем на склеп здании на территории Йельского университета в Ньюхейвене, штат Коннектикут, одно очень старое тайное общество пребывало в полнейшей уверенности, что один из давних его членов победит на этих выборах. И в самом деле, довольно призрачное общество «Череп и кости» не могло проиграть в этой гонке за властью и влиянием, поскольку оба кандидата в президенты когда-то состояли в этой организации: Джордж Буш был инициирован в 1968, а Джон Керри – в 1966 г.

Вообще-то, принадлежность к этой организации кандидатов в президенты была далеко не секретом, а напротив, получила достаточную огласку, благодаря тем же конспирологам и все возрастающей информированности простых смертных об этом довольно зловещем и могущественном братстве Йельского университета еще со времен предыдущего президента, также состоявшего в нем, Джорджа Г. У. Буша. Сегодня чрезвычайно редко случается, что для управления государством выбирают отца и сына, однако в таинственном мире «Черепа и костей» это вовсе не редкость, поскольку преемственная традиция йельского образования сообщала определенную преемственность и членству в обществе «Череп и кости», в которое получают официальное приглашение, обернутое черной лентой и с печатью из черного воска, изображающей эмблему ордена – череп с костями. Отец и дед этих двух президентов, Прескотт Буш, также был членом этого общества и был замешан в краже черепа Джеронимо из могилы вождя апачей в Форт Силе, штат Оклахома, в мае 1918 г. Подобные выходки криминального характера типичны для университетских братств по всему миру, поэтому не стоит придавать чересчур зловещий оттенок этому случаю, конечно, если вы не принадлежите к племени апачей или не являетесь конспирологом.

Семейство Бушей – пример одного из самых сильных влияний, когда-либо оказанных обществом «Череп и кости» на американскую политику. В прошлом было несколько случаев, когда из склепа в Йеле, известного посвященным как «Могила», выходили люди, имевшие подобный уровень власти в Белом доме, и о них мы будем говорить более подробно. Однако если мы говорим об организации, которая дергает за ниточки, тогда мы не можем рассматривать обоих Бушей как единое целое, поскольку между периодами их правления был восьмилетний промежуток, когда у власти был демократ Билл Клинтон.

Какое он имеет отношение к тайным планам общества «Череп и кости»? Несмотря на то что он был студентом Йельского университета, он не состоял в этом обществе, равно как и ни в какой другой тайной университетской организации (а были и другие, включая почти столь же влиятельное общество «Свиток и ключ»). Были ли в действительности связи в Йельском университете таким источником влияния? Это предположение находит свое подтверждение, когда еще один выпускник Йеля, Джеральд Форд, вносится в список кандидатов в президенты. Эти четыре президента, сменившиеся за более чем тридцатилетний период, – целых четыре из всего шести человек, что занимали наиболее могущественную позицию в американской и мировой политике. Является ли это доказательством тайного йельского заговора? Нет, хотя бы потому, что это не держится в секрете, в то время как само общество «Череп и кости» еще как засекречено и таинственно!

Его истоки были обнаружены, когда члены конкурирующего общества, называвшего себя «Свиток и ключ», ворвались в «Могилу» 29 сентября 1876 г. и доложили о своем открытии: они обнаружили комнату с номером 322, обставленную мебелью, обитой красным бархатом, а на стене был изображен пентакль; на западной стене красовалась старинная гравюра, изображающая каменную надгробную плиту, на которой лежали четыре человеческих черепа, а также шутовской колпак с колокольчиками, какие-то математические инструменты, открытая книга, сума нищего и королевская корона. Над этим надгробием по-немецки было написано: «Кто был шутом, кто мудрецом, кто нищим, а кто королем?». Под склепом была надпись по-немецки готическим шрифтом: «Бедный, богатый – в смерти все равны». Эта картина была снабжена карточкой, на которой значилось: «От собратьев из Германии. Преподнесено в дар Д. С. Гилманом из D.50».

Согласно исследованиям, этот Д. С. Гилман был выпускником Йеля 1852 г. и членом общества «Череп и кости», Дэниэлом Койтом Гилманом, который отправился изучать философию в Европу, в Берлинский университет. Он вернулся в Соединенные Штаты в 1856 г. и присоединил к обществу «Череп и кости» Russell Trust Association, в которой президентом был Уильям Х. Рассел, а он сам был казначеем. Рассел был одним из основателей общества «Череп и кости» в 1932 г. Описанное выше вторжение раскрыло историю общества: в немецком университете существовало тайное общество, а Рассел учился в Германии до последнего года обучения в Йеле. В этот немецкий период он установил контакты с лидером немецкого общества, который уполномочил его основать филиал этого общества по возвращении в Йель. Наряду с другими 14 студентами, Рассел основал орден черепа и костей, который позже стал называться просто «Череп и кости», и число 15 стало постоянным количеством членов общества в последующих поколениях.

Каждый год новые 15 новобранцев «назначаются» членами общества в течение первого курса и затем проходят обряд инициации в «Могиле». Постоянно на свете проживают около 600 членов «Черепа и костей». Один из основателей, Альфонсо Тафт, стал впоследствии военным министром при президенте Резерфорде Б. Хейзе в 1876 г. то есть в том же году, когда в «Могилу» ворвались соперники «Черепа и костей». Его сын, Уильям Х. Тафт, был инициирован как член общества «Череп и кости» в 1878 г. и пошел по стопам своего отца, пробыв на должности военного министра с 1904 по 1908 г. а затем снискал еще большую славу, когда в 1908 г. его избрали президентом Соединенных Штатов. Тафт выбрал своего собрата по «Черепу и костям» Льюиса Стимсона в качестве военного министра в 1911 г. Сам Стимсон служил при семи президентах: Теодоре Рузвельте, Уильяме Тафте, Вудро Вильсоне, Калвине Кулидже, Герберте Гувере, Франклине Д. Рузвельте и Гарри С. Трумэне. И опять же, он был военным министром у последних двух – Рузвельта и Трумэна. Возможно, это придает особое значение тому факту, что президент Джордж Г. У. Буш постоянно обращался к биографии своего кумира из «Черепа и костей» Стимсона в ходе первой войны в Персидском заливе, видимо, в поисках вдохновения.

Специальный помощник Стимсона, Холлистер Банди – ключевая фигура в Манхэттенском проекте[8], имевшем целью создание атомной бомбы, опять-таки член общества «Череп и кости», а два его сына, Уильям и Мак-Джордж, также были инициированы в 1939 и 1940 г. соответственно. Они продолжили семейные традиции и занимали высокие должности в ЦРУ и в Министерствах обороны и иностранных дел и были специальными помощниками президентов Кеннеди и Джонсона.

Одним из «непосвященных» студентов Йеля был Рон Розенбаум. Бывший однокурсник Джорджа У. Буша, последние несколько десятилетий он проводил исследования по истории общества «Череп и кости». Его рассказы о боях в грязи и ритуальных мастурбациях в открытом гробу только отражают его страх перед темной ритуальной стороной этого общества. Мистическое число 322 на эмблеме общества и его использование в «Могиле» для обозначения внутреннего святилища ордена, возможно, отсылают к дате смерти знаменитого греческого законника и патриота Демосфена в 322 г. до н. э., по образцу общества которого и было создано «Череп и кости», либо же к таинственным немецким корням. Розенбаум обнаружил памфлет, опубликованный орденом…, который описывал интерьер «Могилы» и его историю, среди старинных документов Russell Trust Association, находящихся в библиотеке Йельского университета. В нем заявлено, что число 322 означает дату основания ордена, то есть ’32 (1832 г.), и его статус филиала немецкого ордена (2). Какова бы ни была правда, идентификация комнаты в «Могиле» наводит на размышления: полностью обставленная мебелью, обитой черным бархатом, она носит номер 324. Розенбаум считает, что связь с немецким орденом имеет зловещий характер и может означать тайную связь с наводящими ужас иллюминатами.

В любом исследовании тайных организаций, которым приписывается стремление к мировому господству, слово «иллюминаты» воспринимается как название самого прославленного тайного общества, к которому все хотят принадлежать или иметь отношение. Почему эта организация баварских ученых имеет такое магическое воздействие на воображение современных конспирологов? Что сделало «сказку для параноиков», The Illuminatus! Trilogy (Иллюминат! трилогия) Роберта Ши и Роберта Антона Уилсона, столь культовым классическим произведением 1970–1980 гг., если оно имело успех в жанре научной фантастики, а не имело отношения к реальной истории? Мы все еще очарованы этой тайной, как показывает книга Дэна Брауна Angels and Demons (Ангелы и демоны), предшествующая его феноменальному бестселлеру The Da Vinci Code (Код да Винчи). Возможно, пришло время поместить иллюминатов в более реальный контекст. Очень много инсинуаций существует по поводу того, что это общество было создано в 1776 г., то есть в том же году, когда была принята Декларация независимости США – как будто бы эти два события каким-то таинственным образом связаны. Некоторые конспирологи считают, что тринадцать ступеней пирамиды на американской однодолларовой банкноте означают тринадцать степеней иллюминатства, а всевидящий глаз там же – эмблему иллюминатов. Латинская дата в основании пирамиды – 1776, а сентенция Novus Ordo Seclorum[9] символизирует появление нового ордена иллюминатов. Да, действительно, между иллюминатами и Соединенными Штатами существует связь, но она появилась чуть позже, не в 1776 г. Точно так же связь между иллюминатами и обществом «Череп и кости», установленная Роном Розенбаумом, появилась гораздо раньше, чем в 1830 г. Между франкмасонством и Соединенными Штатами до сих пор существуют прочные связи, но феномен иллюминатов имел недолгую жизнь. Они бросили вызов франкмасонам и куда-то пропали, и их сияющая слава к концу 18-го века угасла.

Чтобы заронить сомнения в могуществе иллюминатов, достаточно лишь изучить труды их лидера, д-ра Адама Вейсгаупта. Он был профессором церковного права в университете Ингольштадта в Баварии и боролся за внедрение некатолических книг в контролируемую иезуитами библиотеку и аспектов философии Просвещения в учебную программу университета. Недовольный контролем иезуитов над современной мыслью, он прибегнул к другим способам распространения знаний и обратился к франкмасонству. К несчастью, у Вейсгаупта было недостаточно средств, чтобы стать франкмасоном, поскольку франкмасонство в те времена было еще более дорогостоящим хобби, нежели сегодня. Однако тайны франкмасонов были уже на тот момент известны за пределами братства, и Вейсгаупт решил создать свою собственную псевдомасонскую ложу с тремя степенями инициации. Орден иллюминатов был создан 1 мая 1776 г. и в нем было только 5 членов, а трем степеням были присвоены названия «Начинающий», «Минервал» и «Просвещенный минервал». В обязанности Минервала входил набор в новички молодых впечатлительных людей в возрасте 20–25 лет и поддержание в секрете статуса других минервалов. От новичков требовали очень подробного отчета о самих себе, включая полный список книг, которые есть у них в доме. После испытательного срока продолжительностью два года в течение которых они учились распознавать врагов и пытались завербовать других новичков, они получали более высокое звание Минервала, и только тогда их представляли другим минервалам и им позволялось посещать собрания иллюминатов.

За первые 4 года существования организации количество ее членов достигло около 60 человек. Вейсгаупт в конце концов нашел достаточно денег, чтобы купить себе членство в масонском обществе. В 1777 г., пытаясь «повысить квалификацию» в своем деле, он присоединился к масонской ложе в Мюнхене; доступ к более высоким степеням инициации и раскрытие тайн позволили ему скопировать иерархическую систему масонов и ввести подобные более высокие степени в ордене иллюминатов. Вейсгаупт знал, что вступает в соперничество с уже сложившимися ложами, поэтому решил проникнуть «в тыл противника». К 1779 г. ситуация в Мюнхенской ложе была такова, что можно было считать, что в ней доминируют иллюминаты, а все остальные ложи рассматривались как часть нового ордена. И все же иллюминаты не ушли бы далеко, если бы не завербовали франкмасона и дипломата из Северной Германии барона Адольфа Книгге в 1780 г. Когда Книгге спросил Вейсгаупта о более высоких степенях инициации иллюминатов, тому пришлось не без смущения признать, что таких нет. В течение первых четырех лет существования иллюминатов великий Вейсгаупт не удосужился придумать ритуалы для своего собственного ордена. Что это говорит нам о нем? Это был предполагаемый лидер наиболее «просвещенных» людей Европы и при этом человек, не способный создать «таинства» своего собственного культа.

Барон Книгге предложил куда более совершенный маркетинговый план, предполагающий отказ от вербовки молодых людей, которые только начинают жить, и концентрацию на более зрелых, состоявшихся и влиятельных людях. Другими словами, на его собратьях-масонах. Благодаря эффективной общественной деятельности Книгге и масонским знаниям, иллюминаты постепенно становились куда более влиятельной силой. Книгге достаточно знал о более высоких степенях масонства, чтобы создать их эквиваленты для иллюминатов. Он расширил организационную структуру и определил франкмасонов на более высокий уровень членства в ордене иллюминатов. Таким образом, последовательность повышения степеней инициации внутри ордена выглядела так: Начинающий, Минервал, Младший иллюминат, далее следовали три масонских степени (Ученик, Подмастерье и Мастер), Старший иллюминат, Управляющий иллюминат, Князь (Принц), Священник, Маг и Король (заметьте, всего двенадцать степеней, а не 13, как по некоторым заявлениям). Однако даже барону Книгге не удалось найти время, чтобы «прописать» последние две степени.

Лидеры иллюминатов были также известны как Ареопагиты, и Книгге заметил, что в высших кругах весьма недовольны попытками Вейсгаупта учинить диктатуру иллюминатов. Этот внутренний разлад и беспокойство внутри ордена сдерживали дальнейшее расширение иллюминатов, и Ареопагиты приветствовали реорганизацию Книгге, но у Вейсгаупта она вызвала негодование. 9 июля 1781 г. было проведено голосование, в результате которого предложенные Книгге организационные изменения были приняты, и это стало началом новой эры существования ордена, а также серьезным поражением для Вейсгаупта.

Немецкое масонство не было защищено от атак иллюминатов с их новой философией Просвещения, поскольку вплоть до кампании, организованной Книгге, немецкие масоны были привержены незамысловатым секретам алхимии и магии, столь характерным для французского масонства. Наука тем временем брала верх над магией, и революционные политические концепции свободы и равенства были куда более популярной темой для дискуссий, нежели занудные речи о храме Соломона. Иллюминаты под управлением Книгге пополнили свои ряды, завербовав около 3000 новых членов из элиты немецкого общества. В своем соревновании с немецким франкмасонством иллюминаты одержали убедительную победу, включив в свои ряды две наиболее значительные персоны из числа немецких масонов, а именно герцога Фердинанда Брюнсвикского и принца Карла Гесского. Казалось бы, все готово для окончательной победы над масонством, но в апреле 1784 г. вражда между Вейсгауптом и Книгге обостряется, в результате чего Книгге складывает свои полномочия, что влечет за собой стремительную утрату могущества иллюминатов. А через несколько месяцев правитель Баварии, Карл Теодор, выпускает указы, запрещающие все тайные общества и братства на территории Баварии. Вейсгаупт и его орден столкнулись с тем фактом, что власть над немецким масонством вовсе не означала реальной политической власти. Их хвастовство по поводу своей неприкосновенности и защиты от судебных преследований никак себя не оправдало, а лишь послужило еще большему гневу властей.

В марте следующего,1785 г. монарх выпустил специальный указ по поводу иллюминатов: все их денежные ресурсы подлежали конфискации; половину денег раздали бедным, а половину – информаторам для получения компрометирующих сведений об ордене. Эти действия оказались очень эффективными, поскольку сразу нашлось огромное количество бывших членов ордена, готовых предоставить компромат на своих бывших лидеров. Книгге удалось вовремя сбежать. Вейсгаупт же проявил трусость, сбежав еще за две недели до того, как вышел упомянутый указ. Предлог, который он представил в оправдание своей внезапной отставки, совершенно невероятен и требует четкого изложения: у него вышел спор с библиотекарем Ингольштадтского университета по поводу кое-каких книг, которые были нужны Вейсгаупту для проведения лекций. Отказ библиотекаря закупить эти книги был тем самым поводом, который заставил лидера иллюминатов пересечь баварскую границу и удачно избежать преследований.

Правительство Карла Теодора продемонстрировало определенную жестокость в отношении членов ордена: его целью было полное уничтожение этого тайного общества – и эта цель была достигнута. Нужно сказать, что суровость мер, предпринятых против иллюминатов, частично была вызвана тем, что опальный Вейсгаупт постоянно писал и распространял пропагандистские памфлеты. В Баварии были обнаружены и другие документы, представляющие иллюминатов в совершенно ином свете – как зачинщиков мировой революции против правительств и религий, готовых на убийства и фальсификации для достижения своих целей. Дабы предотвратить новый набор в ряды иллюминатов, был выпущен новый указ правительства, санкционирующий смертную казнь для обвиняемых в участии в подобной деятельности. Другие правительства получили рекомендации об объявлении вне закона беглых иллюминатов, и к 1787 г. орден перестал существовать.

Конечно, конспирологи не позволят умереть этой легенде. Иллюминаты были идеальным примером тайного общества, нацеленного на мировое господство, несмотря на то что главные беды свалились на их собственную голову, а главы ордена проявили потрясающую нерешительность в борьбе за защиту своих идей. Если некая организация собирается управлять миром, первым делом она должна быть способна управлять собой, а это, совершенно очевидно, иллюминатам не удалось. И уж если и шла там речь о каком-то правлении, то иллюминатов занимали лишь попытки управлять Баварией; уже благодаря поздним интерпретаторам распространилась ложная информация, что они якобы представляли серьезную угрозу для правительства. Теория заговора не нова, как вскоре покажет дело иллюминатов: реальная история ордена вскоре будет заменена параноидальными домыслами международного масштаба.

В 1797 г. вышла книга, написанная профессором естественной философии Эдинбургского университета Джоном Робинсоном, с длинным названием: Proofs of a Conspiracy Against All The Religions and Governments of Europe, Carried on in the Secret Meetings of the Free Masons, Illuminati, and Reading Societies (Доказательства заговора против всех религий и правительств Европы, чинимого на тайных собраниях франкмасонов, иллюминатов и обществ чтецов). Книга мгновенно стала бестселлером и содержала дерзкие заявления, что иллюминаты были тайной организацией, стоящей за Французской революцией 1789 г. Хотя Робинсон и сам был франкмасоном, собрания членов английских лож, в которых он участвовал, были для него не более чем «поводом провести час-другой за дружеской попойкой». Другое дело – собрания европейских лож, которые он посещал, их революционные дебаты очень его занимали. Робинсон был уверен, что он нашел доказательства того, что иллюминаты выжили после уничтожения ордена Карлом Теодором, трансформировавшись в другие тайные общества. Как заявлено в названии книги, он полагал, что столь невинно звучащие «общества чтецов» были частью заговора, а в частности одно из них, известное как Немецкий союз, было, согласно Робинсону, не чем иным, как реинкарнацией иллюминатов.

Общество чтецов? Можно ли поверить в то, что члены какого-то книжного клуба являются тайными творцами истории? Если вспомнить аргумент Вейсгаупта в споре с тем библиотекарем, можно представить, насколько важны были книги для лидера иллюминатов в осуществлении его стремления распространить новейшую философию Просвещения в иезуитской Баварии, но каковы основания верить в то, что кучка книжных червей была способна дирижировать Французской революцией? Робинсон черпал свои сведения об иллюминатах из судебных документов правительства Баварии, а также злобных памфлетов с угрозами. Он также признает, что его знание немецкого языка далеко от совершенства и что его первоначальной целью было написать книгу о заговоре франкмасонов, но иллюминаты сбили его с пути истинного. В его работе есть и откровенные ошибки, например, досадный промах в упоминании даты основания ордена, которое у него произошло в 1775, а не 1776 г.

Робинсон утверждал, что «их первейшей и основной целью является обретение богатства, власти и влияния без лишних усилий, и для воплощения этой цели они готовы упразднить христианство; а затем распущенное поведение и вездесущий разврат привлечет к ним всех грешников и позволит им свергнуть все правительства Европы, после чего они станут замышлять дальнейшие завоевания и расширять свою деятельность в других частях света, пока не превратят человечество в бесформенную хаотичную массу». Кульминационным моментом этого нравственного падения, на взгляд Робинсона, было предложение допускать в ложи женщин: «Ничто во всей конституции иллюминатов не вызывает во мне большего ужаса». Собственная аморальность Вейсгаупта была очевидна для Робинсона по случаю его сексуальных отношений с родственницей собрата по ордену Ксавьера Звака, чьи секретные документы не были преданы огню и попали в руки баварских прокуроров. Робинсон был бы еще в большей ярости, если бы лучше знал немецкий, поскольку Вейсгаупт имел связь со своей собственной родственницей[10].

Робинсон очень старался показать связь между иллюминатами и Французской великой восточной ложей, а через нее – с якобинцами, ответственными за некоторые наиболее радикальные и кровопролитные действия в 1789 г. Почти в то же время во Франции вышла другая книга о теории заговора под названием Memoires Pour Servir a l’Histoire du Jacobinism (Воспоминания об эпохе якобинства), написанная священником-иезуитом Огюстеном Баррюэлем, в которой он соглашался с предположениями Робинсона. Именно эта очевидная независимость двух источников друг от друга, описывающих влияние иллюминатов на события Французской революции, придала всем последующим авторам уверенности в том, что заговор существовал реально. Оба же автора всерьез предупреждали Соединенные Штаты об опасности. Робинсон включил в свою книгу сводную таблицу лож иллюминатов, которые были основаны до низвержения ордена в 1786 г. Пять лож существовали в Страсбурге, четыре в Бонне, четырнадцать в Австрии, восемь в Англии, две в Шотландии и «несколько» в Америке. Баррюэль же сказал следующее:

Распространение обеих книг в Америке усилило в обществе страх перед заговором, который якобы готовят иллюминаты против правительства Джорджа Вашингтона и Джона Адамса. В 1798 г. в Новой Англии поднялась настоящая паника по поводу иллюминатов, и некоторые обвиняли Томаса Джефферсона в том, что он якобы является главой американских иллюминатов. Главным конспирологом того времени был преподобный Джедидайя Морс, пастор первой церкви в Чарльстоне, штат Массачусетс, который опубликовал три проповеди и бесчисленное количество газетных статей, популяризовавших и защищающих его теории. Два ученых-тяжеловеса также добавили масла в огонь, в лице преподобного Дэвида Таппана, профессора богословия в университете Гарварда, и преподобного Тимоти Дуайта, главы Йельского колледжа. Во время проведения торжеств 4 июля[11] в Ньюхейвене Дуайт призвал собратьев-американцев восстать против данного тайного общества и не позволить дочерям своим стать «конкубинами иллюминатов».

Экземпляр книги Робинсона был послан преподобным Г. У. Снайдером президенту Джорджу Вашингтону, который ответил ему письмом, датированным 25 сентября 1798 г.: «Я много слышал о злонамеренных и опасных планах и доктрине иллюминатов, но я ни разу не видел этой книги, пока вы не оказали мне любезность и не прислали ее. Я и не думал сомневаться в том, что учение иллюминатов не распространено в Соединенных Штатах; напротив, я более чем удовлетворен этим фактом».

Джордж Вашингтон был знаменитым франкмасоном, и его замечания по поводу враждебных иллюминатов весьма примечательны. 4 февраля 1789 г. Вашингтон был избран первым президентом Соединенных Штатов. На церемонии инаугурации 30 апреля он был приведен к присяге Робертом Ливингстоном, Великим Мастером Нью-Йоркской Великой ложи, на Библии, принадлежащей ложе Св. Джона, первой в Нью-Йорке. Закладка углового камня здания Конгресса США случилась 18 сентября 1793 г., и это событие в целом послужило публичной демонстрации влияния франкмасонов. Вашингтон и его собратья-масоны шли процессией, неся регалии соответствующих лож.

Со своей стороны, Джефферсон невысоко ставил теории Баррюэля, на его взгляд, это был «бред сумасшедшего». Свое отношение к Вейсгаупту он выражал красноречиво: «Вейсгаупт кажется филантропом-энтузиастом; он считает, что целью Иисуса Христа было утверждение совершенства человеческой натуры; его заповеди – это любовь к Богу и ближнему своему». Республиканская пресса Джефферсона высмеивала преподобного Дуайта и ему подобных. Новая Англия, с ее историей пуританских преследований ведьм, представлялась так, как будто до сих пор является местом, где церковь и государство сговорились держать население в покорности и невежестве. Иллюминаты были объектом современной охоты на ведьм, повторения которой республиканцы не хотели. Теория заговора вышла боком «священникам-политиканам» Новой Англии, в частности, Тимоти Дуайту: его рисовали этаким «папой», подавляющим свободы человека и защищающим налоговые преимущества конгрегационных церквей. Успех Томаса Джефферсона на выборах 1800 г. положил конец федералистской пропаганде заговора иллюминатов.

Любопытно, что на пост главы Йельского университета в 1886 г. был выбран еще один Тимоти Дуайт, он также был профессором богословия и внуком того самого Тимоти Дуайта. История снова повторилась? Определенно нет: этот Дуайт был членом общества «Череп и кости», посвященным в 1849 г., и коллегой казначея и дарителя той самой гравюры в комнате 322, Дэниэла Койта Гилмана. Продолжая разговор в контексте теории заговора иллюминатов, что следует из утверждения Рона Розенбаума о том, что общество «Череп и кости» является одним из подразделений ордена иллюминатов? Комната 322 в «Могиле» определенно демонстрировала немецкое происхождение тайного общества в Йеле, но означает ли это связь с иллюминатами? Как нам уже известно, баварские иллюминаты были уничтожены Карлом Теодором в 1786 г., а теория заговора иллюминатов была популяризована благодаря книгам Робинсона и Баррюэля в 1798 г. Можно ли допустить, что иллюминаты продержались как минимум до 1832 г. когда имел место визит в Берлинский университет основателя общества «Череп и кости» Уильяма Рассела? Или визит Дэниэла Гилмана и Тимоти Дуайта в тот же университет в начале 1850-х гг.?

Розенбаум в своей статье для журнала Esquire в сентябре 1997 г. излагает причины своего убеждения в существовании подобной связи. Он нашел лозунг «Черепа и костей» («Кто был шутом, кто мудрецом, кто нищим, а кто королем? Богач или бедняк – в смерти все равны»), очень напоминающий один из ритуалов иллюминатов в церемонии посвящения в Принца (Регента). Ближе к концу церемонии посвящаемому показывали скелет с мечом и короной у ног; его спрашивали, чей это скелет – короля, дворянина или нищего, и, поскольку посвящаемый приходил в замешательство, глава собрания сообщал ему, что важна лишь внутренняя сущность человека, характер.

Розенбаум уравнивает смысл этих двух изречений, доказывая, таким образом, связь между «Черепом и костями» и иллюминатами. Но как мы уже знаем, самые высокие степени иллюминатства были придуманы бароном Адольфом Книгге, а он их позаимствовал, в свою очередь, из немецкого масонства. То есть скорее уж речь идет о сходстве с общей идеей немецкого масонства, и, уж если на то пошло, все указывает именно на него как на источник, а не на какую-то связь с иллюминатами. Чем же притягивала Германия основателей «Черепа и костей»? Возможно, в меньшей степени это были легенды запрещенного тайного общества и в большей – господство в то время немецкой философии.

Основатели общества были студентами философского факультета, которые ездили учиться в Берлинский университет. Очень много уже сказано о влиянии Гегеля на современную философию, а до него – Иммануила Канта. Гегель до самой своей смерти в 1831 г. был профессором Берлинского университета, а именно в этом году туда прибыл Уильям Рассел. Гегельянство послужило основой для развития в будущем как фашизма, так и коммунизма, акцентируя мысль о том, что первейший долг индивидуума – быть гражданином своего государства. Это, безусловно, резко контрастирует с формированием тайной элиты, которой стало общество «Череп и кости».

С течением времени Германия превращалась в отдаленный источник вдохновения, и связи с этой страной в итоге прервались. Несмотря на то что некоторые конспирологи поддавались искушению связать «Череп и кости» с тайным нацистским анклавом, эта связь весьма и весьма сомнительна. Символ черепа с костями, хоть и популярный в Германии, гораздо чаще ассоциируется с пиратским флагом, вызывая мысли о крайне преступных авантюрах на просторах морей. Является ли просто совпадением тот факт, что дядя Уильяма Рассела, Сэмюэл Рассел, основал в 1823 г. Russell and Company и сколотил состояние, закупая в Турции опиум, а затем контрабандой отправляя его в Китай?

Перевыборы Джорджа У. Буша в 2004 г. и поражение его собрата по «Черепу и костям» Джона Керри убеждают конспирологов в том, что данное общество еще четыре года будет наслаждаться властью и влиянием. Когда же встает вопрос о том, как будет выражаться это таинственное влияние, ресурсы воображения иссякают. Что на самом деле дает обществу «Череп и кости» то, что его бывшие члены находятся на позициях власти? Пытается ли оно управлять внешней политикой? Злонамеренные умники в мантиях планируют будущее мира в бархатной комнате? Эта картина выглядит карикатурно. Влияние, которое общество «Череп и кости» имело на своих членов в 1966 и 1968 гг., явно было недолгим. Еженедельные визиты в «Могилу» были возможны только тогда, когда они жили близ университета либо непосредственно на его территории. Должны ли мы поверить в то, что Джордж У. Буш, человек, известный тем, что почти всегда ложится спать в 9 вечера, будет ездить в Йель, чтобы совещаться там при свете факелов со своими собратьями по «Черепу и костям»? Чтобы это стало возможным, ритуалы должны быть куда интереснее и грандиознее.

Ритуалы большинства тайных обществ недоступны пониманию аутсайдеров, и даже посвященные понимают их значимость, только достигнув определенных степеней инициации. Иногда же никакой объем предварительной информации не способен подготовить члена общества к тому, что все происходящее не более чем пышный фарс. Примером этому могут служить не очень известные псевдодруидические ритуалы, проводимые в Богемской Роще, летнем клубе отдыха для знаменитостей и сильных мира сего, находящемся в 75 милях к северу от Сан-Франциско, штат Калифорния. Кроме организации процессии мужчин в красных колпаках и черных мантиях к гигант ской статуе Великой совы – Молоха[12] и публичного пьянства, «обитатели» Рощи обычно развлекали себя выступлениями серьезных ораторов на так называемых «приозерных лекциях». Существует известная фотография, сделанная в 1995 г., запечатлевшая прошлого и будущего президентов, Джорджа Г. У. Буша и Джорджа У. Буша, в неформальной одежде, дающих одну из таких приозерных лекций для своих друзей-отдыхающих.

Утверждается, что каждый президент-республиканец после Герберта Гувера был членом этого клуба отдыхающих, а также большинство, хотя и не все, члены партии демократов. В своих мемуарах Герберт Гувер описал сцену в Богемской Роще, произошедшую в 1927 г., когда Калвин Кулидж объявил, что не будет переизбираться на следующий срок и сотни отдыхающих в Роще подошли к его лагерю и потребовали выдвижения его кандидатуры. На следующий год он снова был в Богемской Роще, когда пришла весть о том, что Республиканская партия выбрала его в качестве своего кандидата. В 1964 г. Нельсон Рокфеллер оставил свои претензии на кандидатуру от республиканцев после того, как его плохо приняли в Богемской Роще. В 1967 г. Ричард Никсон и Рональд Рейган заключили сделку в том, что последний откажется от участия в выборах. В Богемской Роще политики отдыхают вместе с промышленниками, финансистами и различными звездами шоу-бизнеса в условиях относительной безопасности, и этот тематический парк дарит им иллюзию студенческих братств, по которым так тоскуют эти могущественные люди.

Конспирологи заявляют, что некоторые из серьезных решений касательно военно-промышленного комплекса были приняты именно в Богемской Роще, приводя в пример одного из членов клуба, Эдварда Теллера, создателя водородной бомбы. Отчасти сочетание термоядерного оружия и пьяных мочеиспусканий в калифорнийских лесах кажется слишком неправдоподобным; конспирологов слишком часто сбивают с толку некоторые подозрительные аспекты ритуала поклонения Сове, в частности симуляция жертвоприношения человека, и слишком редко они углубляются в истоки этого летнего лагеря и уделяют внимание тому, кто заправляет в нем всеми событиями.

Богемская Роща начала свое существование как Богемский клуб в Сан-Франциско, в 1872 г. его основала группа журналистов для «прикрытия» своих ночных попоек. Эти богемные пьянки с участием таких персон, как Марк Твен, Брет Гарт и Джек Лондон, вскоре привлекли туда совсем небогемных персонажей – богатых бизнесменов, которые с радостью платили за шампанское для всех этих писателей и писак. Постепенно участие журналистов было полностью запрещено, а новый клуб приобрел 2700 акров леса и превратил его в место отдыха для бизнесменов. Как организованная тусовка влиятельных людей, которые хотят напиться, одеться проститутками, нацепить накладные груди и чулки в сеточку, выпустить пар в безумном дружеском веселье, Богемская Роща не знает себе равных. Как источник тайного контроля над внутренней и внешней политикой США, она должна быть предана погребальному огню.

Христиан-евангелистов, предвещающих опасности нового мирового порядка, понятным образом ужасает то, что Великая сова названа библейским именем Молох. В Ветхом Завете Молох, или Молех, был аммонитским[13] божеством, имевшим свой жертвенный алтарь на юге Иерусалима, где в его честь приносили в жертву детей. Однако кроме имени никаких признаков аммонитской теологии в ритуалах Богемной Рощи не было. Как подразумевает само название «Роща», ритуалы, проводимые там, были в основном друидическими, придающими значение связи с деревьями и окружающей природой в целом; эта попытка «вернуться к природе» объясняет частое публичное мочеиспускание среди деревьев, а не в биотуалетах.

Ритуал, так интриговавший всех в течение многих лет, был в конце концов заснят на видео в июле 2000 г. одним из пропагандистов теории заговора, Алексом Джонсом, и практически моментально распространился по всему миру через Интернет. «Сожжение Заботы» – это не более чем ночная, чисто театральная постановка на лоне природы с впечатляющими пиротехническими эффектами и фигурой смерти, пересекающей лагуну на гондоле и несущей чучело Ненавистной заботы к месту его сожжения. Что бы ни означала на самом деле эта Ненавистная забота, она объявлялась заклятым врагом Красоты. Несмотря на свое откровенное язычество, этот ритуал не был сатанистским, как пугали некоторые конспирологи: ни кто не похищал детей, чтобы принести в жертву Великой сове. Сведения из первых рук об использовании секс-рабов, участвовавших в увеселениях в Богемской Роще, в программах управления сознанием, – это не более чем порнографическая фантазия, украшающая распространенные теории заговора в виде разоблачительных «признаний».

Богемская Роща определенно является объектом подобных извращенных домыслов, выдаваемых за факты, и некоторые из членов клуба, возможно, даже приветствуют подобные скандальные слухи о своем ежегодном отпуске. Но стоит ли всерьез рассматривать организаторов веселья в Богемской Роще как имеющих постоянное влияние на процесс принятия решений в Белом доме, а соответственно, и во всем мире?

Может возникнуть вопрос: а откуда вообще взялись друиды в Калифорнии? В этом случае необходимо знать, что современное движение друидов – это отдельная ветвь франкмасонства, и тогда все сразу приобретает смысл. Люди имеют достаточное представление о странных рукопожатиях и ритуалах франк масонов, чтобы с готовностью принять возможность того, что франкмасоны напиваются и заключают деловые сделки в описанных лесах Богемской Рощи. Америка имеет долгую историю отношений с франкмасонами и частично обязана своей независимостью от Великобритании масонским ложам в Новой Англии. Двое из пяти составителей Декларации независимости 1776 г., Бенджамин Франклин и Роберт Ливингстон, были масонами, а еще один, Роджер Шерман, был включен в список возможных, но неподтвержденных кандидатов в масоны. Девять человек, подписавшихся под документом, включая Джорджа Вашингтона и Джона Хэнкока, были масонами, а другие десять – ими считаются.

Конституционная конвенция 1787 г. была в курсе всех опасностей, которым были подвержены все республиканцы, и имела целью исключить возможность появления диктаторов или политических династий. Для достижения этой цели были разработаны два основных принципа, и оба они были основаны на принципах организации масонских лож. Первый принцип: власть должна заключаться в должности президента, а не в его личности; президента необходимо было заменять путем голосования через регулярные промежутки времени. Это был именно тот принцип, по которому избирались Мастера и Великие Мастера; если считалось, что они вели себя на своей должности недостойно, их могли сместить или подвергнуть импичменту; не было никакой нужды в революционном насилии и кровопролитиях. Второй принцип подразумевал равноправное разделение полномочий между исполнительной властью (то есть президентом) и законодательной (две палаты Конгресса), при котором возможные злоупотребления одного органа власти могли быть замечены и урегулированы другим. Такая система была калькирована со структуры масонских лож и Великой ложи.

Тайные общества и организации, упомянутые здесь, представляют собой лишь несколько обычных подозреваемых, возникавших на горизонте конспирологии. Что до их секретности, то большинство из них довольно открыто осуществляют свою деятельность и выражают свои убеждения. Некоторые из этих обществ существуют уже сотни лет; существование же других весьма мимолетно. Эти новые организации явно питают надежду, что их существование продолжится после смерти их основателей, но добиться этого куда сложнее, чем они себе это представляют.

С окончанием холодной войны и распадом СССР мир вступил в новую фазу истории, в которой больше нет биполярной системы управления. Соединенные Штаты на данный момент осуществляют верховное руководство; Европа и Китай могут думать иначе, но американские Вооруженные силы осуществляют тот тип контроля, который доступен только великим державам. Как они решат проявить свое могущество – будет интересным уроком для подрастающих историков будущего. Коль скоро конспирологи пытаются выяснить, чьи же это руки дергают за ниточки политических марионеток, им бы не помешало сосредоточить свои исследования на американском континенте. Любое убеждение в том, что миром до сих пор правит королева Англии, действуя через тайные властные структуры, сохранившиеся после распада Британской империи, просто нелепо, а заявления Дэвида Айка о том, что королевская семья – это оборотни-рептилии из другого измерения, вообще чистое безумие. Теория заговора охватывает широкий спектр мнений, но подобные идеи были бы более уместны в жанре комедийного шоу о теории заговора либо в научно-фантастических комиксах.

Любое иностранное влияние на американскую политику – тоже довольно нереальное предположение; некоторые из тайных обществ берут свое начало в иностранных государствах, но это связано лишь с поисками молодой нацией тайных традиций, существовавших еще до ее основания. Европейское происхождение американского франкмасонства вовсе не означает, что европейские Великие ложи продолжают оказывать влияние и давление на более молодых американских собратьев. Американская война за независимость была определенным свидетельством того, что франкмасоны пытались нарушить свою главную клятву и пойти против собратьев по цеху. Франкмасоны на сегодняшний день распространены по всему миру, но их власть за прошедшее время неизбежно ослаблена, а это условие прямо противоположно требуемому для управления миром. Уровень людей, становящихся масонами, стал очевидно ниже с тех пор, когда все секреты и таинства были доступны только нескольким избранным; и несмотря на расширение организации, ее власть и способность к заговору понятным образом уменьшилась. Нужно лишь получить доступ в Храм[14], в Вашингтоне, округ Колумбия, чтобы лицезреть истинные масштабы 33-й степени франкмасонства в Америке. Последним человеком, обладавшим реальной властью в мировой политике и 33-й степенью франкмасонства, был президент Джеральд Форд. Сенатор Боб Доул попытался получить эту степень, но ему это не удалось. А кроме них, кто еще из людей их уровня мог управлять миром? Гольфист Арнольд Палмер? Или тот актер из Сейнфилд[15]? Как и в случае большинства секретных обществ, были времена, когда все было совсем иначе. В случае же 33-х степеней это был период президентства Франклина Делано Рузвельта. Один масон управлял страной, а другой его собрат, в лице Дж. Эдгара Гувера, занимался внутренней безопасностью, и франкмасоны как бы все контролировали. Этот период продлился недолго, но существует классическое доказательство влияния 33-х в то время: изображение масонской печати на обороте американской однодолларовой купюры. Конспирологи правы, утверждая, что всевидящий глаз и 13-ступенчатая пирамида, изображенные на банкноте, являются масонскими символами; однако при этом они заявляют, что надпись по-латыни на той же банкноте – Novus Ordo Seclorum – означает «новый мировой порядок», но это не так. На самом деле, она переводится как «новый мирской порядок».[16] Еще одна надпись по-латыни над всевидящим глазом, Annuit Coeptis, означает «Возвещая рождение…». Дата в основании пирамиды также напечатана римскими цифрами, MDCCLXXVI, и означает 1776 г. (дату подписания Декларации независимости), а 13-ступенчатая пирамида представляет собой не символ тайной правящей клики, но отсылает к тринадцати колониям, которые подписали декларацию в 1776 г. Поэтому хотя еще один высокопоставленный франкмасон – будущий вице-президент Генри Уоллес – несет ответственность за то же изображение на долларовой купюре образца 1935 г., символика очевидно и конкретно имеет отношение к образованию Соединенных Штатов. Надпись Novus Ordo Seclorum просто напоминает каждому американцу об одном из ключевых принципов нового государства: Соединенные Штаты свободны как от контроля Великобритании, так и от влияния церкви в целом. Ни основатели Соединенных Штатов, ни президент Рузвельт не собирались устанавливать новый мировой порядок. Это стремление появится намного позже.

Упомянутые тайные сообщества завладели воображением конспирологов, потому что их деятельность подразумевала множество оккультных ритуалов и уединенных мест для собраний, что наводит на мысль о злобных махинациях. Могущественные фигуры в правительстве и, что более важно, сами президенты участвуют в этой тайной деятельности, а тайные собрания определенно не являются добродетельными, по крайней мере, в современном контексте. Первые христиане были вынуждены встречаться тайно в периоды преследований, и поэтому римляне с легкостью обвиняли их в жутких вещах вроде каннибализма и употребления крови. Однако в то время как христианство стало господствующей религией, а его ритуалы на протяжении веков утратили свою привлекательность, интерес ко всякой жути не угас. Франкмасоны заполнили эту нишу и ввели в обиход библейские ритуалы, касающиеся убийства, смерти и воскрешения. Общество «Череп и кости» практиковало подобные ритуалы. Теория заговора, основанная на уверенности в существовании тайных сил, населяет свои жутковатые рассказы людьми в мантиях с капюшонами, и тайные властители мира выглядят как священники из далекого прошлого; они – хранители великих тайн, которые наделяют их мудростью и властью. И хотя мантии с капюшонами существуют до сих пор, их, в основном, носят студенты – выпускники престижных университетов. Этим выпускникам Йеля и ему подобных заведений судьбой предназначен путь в правительство, к политической власти. Эти мантии снимают, чтобы надеть дорогие деловые костюмы; те же, кто остается в мантиях и сам становится профессором, иногда впоследствии переходят в политику. Примерами этому могут служить Генри Киссинджер и Збигнев Бжезински.

Секретные общества обретают влияние, когда их члены становятся президентами Соединенных Штатов, но президенты приходят и уходят и не могут серьезо рассматриваться как манипуляторы историческими событиями, поскольку тайная власть требует определенного уровня постоянства: нужно обладать возможностью влияния на тех, кто избирается на пост главы Белого дома, независимо от того какую партию он представляет. Когда президентом был Джимми Картер, появилась влиятельная Трехсторонняя комиссия, но это продлилось недолго. За Трехсторонней комиссией стоит более устойчивая, однако секретная организация, существование которой признает даже общество «Череп и кости», – это Совет по международным отношениям. Джон Мак-Клой, заместитель секретаря по вопросам персонала при военном министре и члене общества «Череп и кости» Генри Стимсоне, однажды признал следующее: «Когда нам нужен был свой человек, мы просматривали список членов Совета и звонили в Нью-Йорк (в главный штаб СМО)». Мак-Клой сам был членом СМО, был им и Стимсон. СМО был более могущественной организацией, чем общество «Череп и кости».

Возможно ли, что СМО является наиболее могущественной политической элитой современного мира? Ни одна тайная организация не имеет большего влияния на процесс назначения президента Соединенных Штатов. Из своей штаб-квартиры в Нью-Йорке Совет по международным отношениям осуществляет власть такого уровня, который пугает, но одновременно и странным образом восхищает конспирологов. Его способность влиять на международную политику Соединенных Штатов – это единственный наиболее значимый ключ к пониманию того, как самая могущественная нация на планете может контролировать другие менее могущественные нации. Нет никаких пришельцев, никаких представителей анахронической британской аристократии, никаких тайных сатанистских ритуалов в черных склепах. Чтобы тайно править миром, нужно знать, как на самом деле осуществляются международные отношения. СМО тем временем уже практически пишет учебники по этому предмету. В главе 4 вы узнаете о том, как именно СМО смог обрести столь огромную власть.

Глава 2 Деньги действительно правят миром

Когда Соединенные Штаты и весь остальной мир были поглощены последствиями 9/11, Аргентина не смогла выплатить государственный долг – в размере целых 100 миллиардов долларов. Это был крупнейший за всю историю государственный дефолт по долговым обязательствам, и большинство упреков досталось Уолл-стрит[17]. Конспирологи увидели в этой ситуации обычную историю, когда небольшая группа влиятельных финансистов ради быстрой прибыли готова поставить на колени целую страну. Экономический и политический крах не волновал нескольких воротил фондового рынка, потому что они уже списали все убытки на наивных мелких инвесторов из другой страны.

Было ли это преступлением? Только не в мире международных финансов. Каждый заработанный цент означает, что кто-то потерял этот цент. Победители и неудачники. Некто знает нечто, чего не знает кто-то другой, и наживается на своем преимуществе. Колебания курсов валют на мировых рынках – это результат распространения слухов, иногда правдивых, а иногда ложных. Когда события наконец материализуются, цены уже поменялись с учетом возможных последствий того или иного события, поэтому рынки игнорируют эти события, и только тогда, когда случается что-то действительно неожиданное, цены меняются оперативно. Атака на башни-близнецы была именно таким событием… или нет? Некоторые движения цен на акции демонстрировали осведомленность о будущей атаке, и это было верным признаком того, что после террористического акта Усама бен Ладен получил гораздо большую выгоду, нежели от самого этого события.

Метод зарабатывания денег на слухах прекрасно иллюстрирует история, хорошо известная конспирологам: о Ротшильде и битве при Ватерлоо в 1815 г. Основателем семейного банковского бизнеса был Амшель Мозес Бауэр (последующая смена фамилии на Ротшильд, возможно, в частности, отражает недобросовестность, с которой семейство вело свои дела). После начального периода одалживания денег местным правительствам Амшель расширил поле своей деятельности, начав ссужать деньгами правительства государств. В истинно библейском духе он послал своих пятерых сыновей для работы в банковских компаниях, разбросанных по всей Европе: Натан поехал в Лондон, Мейер – во Франкфурт, Соломон – в Вену, Джеймс – в Париж, а Карл – в Неаполь. Их огромное семейное состояние они сколотили, натравливая одни страны на другие. Угроза войны была катализатором для увеличения займов, а значит, увеличения прибыли. В ходе подготовки своих промышленных мощностей к войне страны все больше и больше залезали в долги. Если войны все же не случались, Ротшильд все равно получал свою прибыль, а если случались, то страны были готовы занять сколько угодно, чтобы сохранить свою независимость. То, что братья Ротшильды были расселены по всей Европе, давало возможность зарабатывать на любом региональном европейском конфликте. В случае войны между Францией и Великобританией, а конкретно в случае битвы при Ватерлоо, имела место манипуляция посредством дезинформации, которая принесла желаемый результат все тем же Ротшильдам.

Семейство Ротшильдов уже создало коммуникационную сеть по всей Европе, соединяющую все принадлежащие им банки и каждого из братьев. Целая армия курьеров доставляла секретную информацию в специальных пакетах, и пограничникам разных стран было запрещено задерживать этих посыльных, даже если курьер приезжал из страны, с которой на данный момент велась война. Скорость, с которой эти курьеры передавали информацию, позволяла Ротшильдам действовать оперативнее других участников финансового рынка и делать деньги как на хороших, так и на плохих новостях. Другие банкиры прекрасно знали об этой системе и внимательно следили за деятельностью Ротшильдов на рынке, поскольку она была индикатором реальных событий. В случае с Ватерлоо Натан Ротшильд устроил целое представление для своих собратьев на фондовом рынке Лондона. Оперативно получив информацию о том, что Наполеон проиграл битву, Натан представил все так, как будто корсиканский деспот снова победил. Его явное отчаяние по поводу такой ужасной вести обмануло лондонских дилеров, и они начали избавляться от британских государственных ценных бумаг, которые агенты Натана скупили по резко упавшим ценам. Когда до Лондона наконец дошла новость о победе Веллингтона, цены на облигации резко подскочили; а когда банкиры поняли, что их одурачили, Натана уже и след простыл.

Подобный подлог с целью заставить цены на рынке двигаться в желаемом направлении можно рассматривать как поступок неэтичный и практически преступление. Однако банкиры занимаются тем, что делают деньги, а деньги можно сделать только на движении цен. Надежды и страхи – вот что обеспечивает это движение, и не имеет значения, каковы валюта, акции или товары. Надежды образуют огромные мыльные пузыри, а страхи исчезают по мере того, как все больше и больше инвесторов попадаются на удочку; в определенный момент пузырь лопается – и на рынке доминирует страх, провоцирующий панику и резкое падение цен. Это естественные циклы неустановленной продолжительности – так называемый феномен «бума – спада». Банкиры также становятся жертвами этих неуправляемых сил, и их потери неизбежны, однако существуют некоторые группы банкиров, которые, как кажется со стороны, обладают каким-то особенным везением в обращении с непредсказуемыми опасностями. Конспирологи приписывают этот успех на протяжении поколений обладанию внутренней информацией и манипуляции рынком. Очевидная способность заставлять цены на рынке двигаться в любом направлении требует огромных сумм денег; поскольку финансовые рынки расширяются и становятся все разнообразнее, банковским группам и династиям приходится действовать вместе по секретному соглашению.

Если есть победитель, должен быть и побежденный. Постоянные победители делают неудачников победителями на короткий срок, позволяя им поверить в то, что их кратковременный успех будет продолжаться. Затем победители «отключают ток», быстрая прибыль неудачников превращается в убытки, и они терпят крах, благодаря чему победители снова одерживают победу. Когда банкиры получают комиссию с продаж, жульничество по отношению к неопытным инвесторам достигает предельного уровня.

Среди конспирологов бытует постоянный страх того, что демократии все время угрожает Центральный банк, но более всего Американский федеральный резерв. С самого начала существования молодой республики Америка боролась за формирование оного, а когда он появился, захотела уничтожить его. Первый банк Соединенных Штатов был учрежден Конгрессом в 1791 г. на 20 лет, с объемом основного капитала в 10 миллионов долларов, 2 из которых должны были храниться в золотых слитках. 20 % акций банка владело правительство, а оставшиеся 80 % принадлежали частным лицам, и хотя члены Конгресса подписались приблизительно на треть акций, некоторые конспирологи утверждали, что банк Соединенных Штатов тайно управляется иностранцами, в частности английским банком.

Томас Джефферсон писал: «Центральный банк – это институт, наиболее вопиюще противоречащий принципам и форме нашей конституции… Если американский народ позволит частным банкам контролировать выпуск его денежных средств, сначала путем инфляции, а потом снижения цен, банки и корпорации, которые сформируются вокруг них, будут лишать людей их собственности, пока в один прекрасный день их дети не проснутся бездомными на той земле, которую завоевали их предки». Будучи наделенным полномочиями аннулировать лицензию на банковскую деятельность, президент Джефферсон не сделал этого, но он обеспечил долю участия правительства в банке. Когда срок действия лицензии автоматически подошел к моменту возобновления в 1811 г., этого не произошло из-за слишком низкого уровня прибыли банка. В следующем году разразилась война с Великобританией.

Появление огромного числа частных банков с государственной лицензией – около 250 – вскоре привело к тому, что количество бумажных денег, находящихся в обращении, намного превысило количество золота или серебра, подлежащего обмену на банкноты. В результате, в апреле 1816 г. был учрежден второй банк Соединенных Штатов, на срок в 20 лет, с более внушительным капиталом в 35 миллионов долларов, и снова правительство являлось держателем 20 % акций. В 1832 г., в год перевыборов президента Эндрю Джексона, директор банка попытался добиться возобновления лицензии на четыре года раньше, чем положено, и в этом была его роковая ошибка. Джексон считал банк средоточием британского заговора с целью контролирования американских финансовых рынков, и то, что это был год выборов, не поколебало его убеждения. Он наложил вето на возобновление лицензии, а затем отозвал все государственные вклады, то есть, по сути, история с первым банком Соединенных Штатов повторилась. Последующие расследования, проведенные после прекращения существования банка, не смогли выявить никакого иностранного влияния на банковские операции.

У Эндрю Джексона появились антибританские настроения после того, как он, будучи подростком в годы Революции, получил ранение от офицера английской армии. В нем укоренилось враждебное отношение к финансовым институтам, и он прочел все о «Компании южных морей»; в 1836 г. подобный «мыльный пузырь»[18] образовался на американском земельном рынке, и Джексон попытался снизить цены, выпустив Specie Circular («Указ о монетах»), требовавший оплаты за федеральные земли золотыми или серебряными монетами. Считалось, что в результате именно это вызвало падение цен на землю в 1837 г. Компьютерные исследования экономических моделей в 1960-х гг. выдвинули теорию, что тот «мыльный пузырь» появился независимо от закрытия Банка Соединенных Штатов и что настоящая причина – в увеличении импорта мексиканского серебра; когда же его поставки в 1837 г. резко снизились, произошло падение цен на землю.

Тот «мыльный пузырь» вызвал интерес Ротшильдов, и их представитель, Огюст Бельмон, был послан в Америку из Европы. Вскоре он скупил акции американского правительства и проторил себе путь в Белый дом, в итоге став финансовым советником Эндрю Джексона. Джон Ривз в своей книге-биографии The Rothschilds, the Financial Rulers of Nations (Ротшильды – финансовые властелины мира) подробно рассказывает о секретном собрании в Лондоне в 1857 г., на котором Международный банковский синдикат решил развязать гражданскую войну в Америке с целью форсировать создание еще одного центрального банка. Это было собрание именно того свойства, которое так любят конспирологи. Когда гражданские войны сводятся просто к получению иностранными финансистами прибыли за счет устройства внутренних беспорядков в стране, теории заговора выходят на уровень древнегреческих мифов. Финансисты выглядят как олимпийские боги, а земные герои – просто пешки в их игре. Эти образы переполняют работу конспиролога Джона Коулмена о Комитете-300[19], в которой он даже называет международных «кукловодов» олимпийцами. Возможно, приписывать секретным правителям мира божественные качества – это богохульство, но и мотив в данном случае неубедителен. Американская гражданская война началась 12 апреля 1861 г., через четыре года после собрания Ротшильдов в Лондоне, а это наводит на мысль о каких-то иных причинах этой войны. Но опять-таки терпение и долговременные вложения имеют свойство окупаться, и если продолжать проводить аналогии с греческими мифами, то боги ведь продержали греческих солдат у стен Трои целых десять лет перед тем, как дать им возможность взять город.

Президент Авраам Линкольн считал, что на юге страны действуют заговорщицкие силы: «Объединения, слишком могущественные для того, чтобы быть нейтрализованными обычными для мирного времени средствами, получили контроль над несколькими южными штатами». Он также противился созданию нового Центрального банка; вместо этого в феврале 1862 г. Линкольн, не используя никаких заемных средств, выпустил в обращение долларовую банкноту, которая не имела эквивалента в золоте; эти неразменные купюры были прямым вызовом международным банкирам. Год спустя Конгресс принял Государственный закон о проведении банковских операций (National Banking Act), создав Федеральный банк, имеющий полномочия на выпуск американских банкнот. В 1875 г. Конгресс принял еще один закон – Закон о монетном эквиваленте (Specie Redemption Act), уничтоживший банкноты Линкольна, по которому с 1879 г. все бумажные денежные средства должны иметь эквивалент в золоте. В то же время произошло убийство Линкольна – первое в истории убийство американского президента. Нет нужды говорить, что тут же появились теории заговора, обвинявшие в этом Ротшильдов[20] и, в первую очередь, Пола Гольдштейна, но они были не слишком убедительны.

Семейство Ротшильдов обвинялось в очередной попытке создать в Америке в 1907 г. Центральный банк с частным капиталом. Агентом Ротшильдов в США, согласно теории заговора, был американский банкир Дж. П. Морган. Проведя несколько месяцев в Европе и получив инструкции Ротшильда, Морган вернулся в Штаты, чтобы форсировать банковский кризис. Он начал распускать слухи, что Knickerbocker Bank в Нью-Йорке неплатежеспособен; его репутация на Уолл-стрит была такова, что другие инвесторы поверили ему, и на этот банк начались гонения, за которыми последовали гонения и на другие банки. Паника 1907 г. посеяла в обществе серьезные сомнения в надежности банков, учрежденных государством, и вновь послышались призывы к созданию Центрального банка. Действия Моргана были подвергнуты критике, однако на его защиту встал один интересный персонаж, ученый, директор Принстонского университета, Вудро Вильсон. Для будущего президента США его комментарии по поводу Дж. П. Моргана выглядели довольно любопытно: «Все эти неприятности можно было бы предотвратить, если бы был назначен комитет из шести-семи патриотов, таких как Дж. П. Морган, которые бы занимались делами нашего государства». Однако именно Морган был ответствен за возникновение паники: можно ли поверить в то, что он обнародовал неплатежеспособность Knickerbocker Bank из чистого патриотизма или просто в рамках конкурентной борьбы?

Создание Федерального резерва Американского центрального банка было окутано тайной с самого начала так, как будто в этом было что-то незаконное. Единственным сенатором, выбранным банкирами для представления этого законопроекта, был Нельсон Ольдрих, будущий дед по материнской линии Нельсона и Дэвида Рокфеллеров. Он был назначен главой Государственной монетной комиссии и провел два года, посещая крупные европейские банки и познавая тайны управления Центральным банком. В ноябре 1910 г. он вернулся в Соединенные Штаты и сел на специальный поезд в Хобокене, штат Нью-Джерси, направлявшийся в Джекилл Айленд, штат Джорджия. Другими пассажирами этого поезда были: Пиатт Эндрю, помощник секретаря в Министерстве финансов; Фрэнк Вандерлип, президент Kuhn-Loeb’s National City Bank в Нью-Йорке; Пол Варбург, партнер Kuhn-Loeb and Company; Генри Дэвидсон, основной партнер Дж. П. Моргана; Бенджамин Стронг, президент Morgan’s Banker’s Trust Company и Чарльз Нортон, президент Morgan’s First National Bank в Нью-Йорке. Пунктом назначения их путешествия был Jekyll Island Hunt Club, владельцем которого был Дж. П. Морган. Вандерлип позже писал об этом путешествии: «Нам наказали забыть о своих фамилиях, далее посоветовали избегать совместной трапезы в день отбытия. Мы должны были приезжать по одному, как можно незаметнее, к конечной станции на побережье Гудзонского залива в Нью-Джерси, где у хвоста поезда на юг нас будет ждать автомобиль сенатора Ольдриха».

Было ли так уж необходимо столь усердное обеспечение безопасности Дж. П. Морганом? Или это был всего лишь случай эксцентрично-параноидального поведения баснословно богатых людей? Почему создание Центрального банка требовало такой секретности? История американских банков, изложенная выше, определенно демонстрирует постоянный страх перед Центробанком и возможным иностранным влиянием. Либо Дж. П. Морган, либо правительство США понимали, что нельзя публично обнаруживать участие Моргана в составлении банковского законопроекта. В конце концов, именно он нес ответственность за Панику 1907 г. Слова «Центральный банк» внушали такой страх, что заговорщики дали новой организации альтернативное название «Система федерального резерва» (Federal Reserve System), ее владельцами должны были стать частные лица, которые получали бы прибыль от своей доли в предприятии: подразумевалось, что они будут контролировать выпуск денежных средств для Соединенных Штатов и в случае войны смогут поручиться за государство. Чтобы защитить Федеральный резерв от обвинений в том, что он является на самом деле Центральным банком, было решено выделить 12 округов, которые все до единого будут находиться под контролем президента Федерального резерва. Эти обходные методы показывают, насколько глубоко укоренился в обществе страх перед Центральным банком.

Законопроект, составленный не законодателями, а банкирами, все равно должен был быть передан на рассмотрение Конгресса. Его прохождение через Палату Конгресса и Сенат было бы безрезультатным, если бы действующий президент захотел наложить вето на такой законопроект. К сожалению для Дж. П. Моргана и его тайных сообщников, на тот момент у власти был президент, сделавший бы это охотно, – Уильям Говард Тафт. Он был известен своими высказываниями по поводу того, что будет накладывать вето на любой подобный законопроект, предложенный ему для подписи. Тафт был выбран президентом в 1908 г., и все говорило о том, что его переизберут на следующий срок в 1912 г. Необходимо помнить, что Тафт был членом общества «Череп и кости». Если это тайное братство имело какую-то власть, то ему пришлось «столкнуться лбами» с Дж. П. Морганом.

Кампания против Тафта осуществлялась в три захода. Заговорщики пытались предотвратить выдвижение его кандидатуры от республиканцев, поддерживая экс-президента Тедди Рузвельта. Когда этот замысел не удался, они поддержали кандидата от демократов Вудро Вильсона, того самого директора Принстона, который защищал репутацию Дж. П. Моргана после Паники 1907 г., того самого академика, который считал, что «комитет из шести-семи патриотов, таких как Дж. П. Морган» должен быть учрежден «для того, чтобы заниматься делами нашего государства». Было ли простым совпадением то, что группа, собравшаяся в Джекилл Айленде, состояла из семи человек, таких как Дж. П. Морган: Ольдрих, Эндрю, Дэвидсон, Нортон, Стронг, Вандерлип и Варбург?

Когда стало очевидным то, что Вильсон не получит достаточного количества голосов, чтобы победить Тафта, заговорщики посоветовали Тедди Рузвельту выступить против обоих – Тафта и Вильсона – в качестве независимого кандидата. Они надеялись на то, что Рузвельт отнимет у Тафта голоса республиканцев, не повредив рейтингу Вильсона. Этот политический маневр сработал, и Вильсон победил с 45 % голосов, а Рузвельт сместил Тафта на третье место. Когда в Белом доме воцарился Вудро Вильсон, законопроект Федерального резерва был надлежащим образом подписан, и Центральный банк, которому Америка так долго сопротивлялась, снова начал существовать. Конгрессмен Луис Мак-Фадден, председатель прежнего Комитета Палаты представителей по банковским и финансовым операциям, утверждал: «Когда прошел Закон о Федеральном резерве, народ Соединенных Штатов не осознал, что тем самым мировая банковская система укрепила свои позиции в государстве. Супердержава, контролируемая международными банкирами и промышленниками… действующими сообща для порабощения мира… Федеральный резерв приложил все усилия, чтобы скрыть свое могущество, однако истина заключается в том, что он узурпировал правительство».

Теория заговора была определена Фредериком Джеймсоном как «инсинуации нищего», имевшего в виду то, что она обладает той же степенью реализма, что и познания бедняка в международных банковских операциях. История создания Федерального резерва часто упоминается в работах по теории заговора, но может быть, это свидетельствует о любительском уровне исторических знаний авторов? Встреча на Джекилл Айленд, так таинственно описанная Г. Эдвардом Гриффином в 1995 г. в The Creature from Jekyll Island (Порождение Джекилл Айленда), действительно имела место, но ее результат был совсем иным. Так называемый План Ольдриха – по имени того самого сенатора – провалился в Палате представителей. Идея руководства банкирами Федеральным резервом вызвала бурю возражений от Демократической партии. План Ольдриха потребовал доработки, чтобы при частном владении Резервом обеспечить его государственный контроль: чтобы президент назначал чиновников в Совет директоров Федерального резерва. Концепция Центрального банка отбирала власть у нескольких банков, которые ранее контролировали финансовые рынки, и это совершенно не соответствовало убеждениям конспирологов в том, что главной целью Центрального банка было усиление власти этих нескольких банков. Контроль над государственными финансами осуществлялся не через Центральный банк, а через воздействие на президента и официально назначенных чиновников.

Пока Вильсон праздновал победу на выборах, отдыхая на Бермудах, он читал анонимное произведение с названием Philip Dru: Administrator (Филип Дрю: Управляющий). Эта книга была столь впечатляющей, что администрация нового президента реорганизовала финансовую структуру Соединенных Штатов в соответствии с тем, как она была описана в книге. Законодательная программа Вильсона также повторяла описанную в книге, и общественный интерес к личности автора продолжался до 1917 г.

Опубликованный в 1912 г., Филип Дрю был футуристическим романом, действие которого происходило в 1925 г. и описывало деятельность выпускника Военной академии в Вест-Пойнте, которая приводит к государственному перевороту против деспотичного американского правительства, путем обретения контроля над Республиканской и Демократической партиями и использования их для создания социалистического единого мирового правительства, о «каком мечтал Карл Маркс». В ходе жестокой гражданской войны Дрю получает желаемый контроль и провозглашает себя «Управляющим», тоталитарным диктатором. Книга изобилует описаниями политических, экономических и социальных стратегий, которые Вудро Вильсон применил в своем государстве. Дрю создал Центральный банк и ввел прогрессивный подоходный налог; одним же из самых пугающих влияний было создание Филипом Дрю Лиги Наций. Это было одной из самых главных политических целей Вильсона.

В 1918 г. министр внутренних дел Вильсона, Франклин Лейн, сказал: «Все, что предсказано в этой книге, сбывается». К тому моменту анонимный автор был уже выявлен: это был ближайший советник Вильсона – полковник Эдвард Манделл Хауз. Он написал свою книгу зимой 1911–1912 гг. и послал экземпляр будущему члену Кабинета министров при Вильсоне, Дэвиду Хьюстону. Экономические принципы, изложенные в книге, выглядели убедительно, но Хьюстон посоветовал автору представить свои идеи в виде серьезной научной работы. Хауз проигнорировал совет Хьюстона и опубликовал книгу в 1912 г. в популярном издательстве социалиста Б. В. Хюбша.

«Полковник» Хауз не имел никакого военного звания, но имел чрезвычайно хорошие связи с финансовыми гигантами Уолл-стрит и Европы. Его отец был агентом лондонского подразделения Ротшильдов. Хауз был «ангелом-хранителем Закона о Федеральном резерве» и осуществлял связь между группой Дж. П. Моргана и Вудро Вильсоном. Его влияние на Вильсона было абсолютным, а его влияние на банкиров – и того больше. Его идеи произвели впечатление на Рокфеллеров, Шифов, Варбургов и Кунов[21]: однажды Джейкоб Шиф назвал его Моисеем для Ааронов. Его идея мирового правительства разрабатывалась в тайном обществе, созданном им самим, и его сторонники ответственны за создание Организации Объединенных Наций…

Создание Федерального резерва – это не просто теория заговора, это факт заговора. Секретность и банковские операции неразделимы, и вся банковская индустрия Швейцарии была построена на анонимности, обеспечиваемой клиентам. И совершенно естественным образом подобная конфиденциальность создавала простор для осуществления незаконных операций: финансирование и получение прибыли от незаконной торговли наркотиками или оружием, запрещенные международным эмбарго, теперь проводились через банки, и никто никому не задавал вопросов. После 9/11 предпринимались международные попытки препятствовать финансированию террористических организаций. Как решающее испытание для тайных правителей мира, использование ими власти для предотвращения спонсирования террористов могло бы подтвердить или опровергнуть заявления конспирологов. Чтобы правительству США попасть в тайный мир финансирования террористов и прекратить его деятельность, нужно знать, как на самом деле работает эта система. Как показывают следующие несколько примеров, правительство США относительно недавно имело дело с теневыми банковскими операциями криминального подполья. Выводы, сделанные в результате предотвращения перевода денег, полученных от продажи наркотиков и других незаконных действий, теперь применяются при разрешении вопроса денежных ресурсов «Аль-Каиды».

За краткий период своего существования Лига Наций запретила продажу опиума, кокаина и их производных; этот запрет загнал торговцев этим товаром в подполье и создал целую тайную сеть банковских операций для утаивания огромных сумм получаемых денег. В 1944 г. соглашение, принятое в Бреттон Вудзе, установило систему валютных операций, при которой фиксированные валютные курсы опирались на доллар США. В 1971 г. президент Никсон решил девальвировать доллар и тем самым уничтожил условия соглашения в Бреттон Вудзе. Некоторыми это также рассматривалось как окончание периода правления Америки финансовым миром: наряду с возможностями для иностранных банков делать любые инвестиции в условиях свободного, нерегулируемого рынка были созданы налоговые «убежища», которые привлекали криминальные деньги, поскольку обеспечивали строгую секретность и практическое отсутствие налогов.

В ходе холодной войны регионы мира, главные по выращиванию опиума, стали достаточно стратегически важными для того, чтобы появились неэтичные альянсы между Соединенными Штатами и местными наркобаронами. Криминальная деятельность игнорировалась властями США в том случае, если политическая поддержка наркобаронов способствовала региональной борьбе против коммунизма. Примерами этого являются тайные военные действия в Лаосе в 1960-х и 1970-х гг. и в Афганистане, в ходе советской оккупации в 1980-х. Но одно дело – закрывать глаза на преступную деятельность, а совсем другое – способствовать этой деятельности. ЦРУ оказывало помощь в поставке наркотиков на рынок. Поскольку наркобароны были единственными способными лидерами партизанского движения в зонах боевых действий, США чувствовали себя вынужденными поддерживать эти преступные элементы. Различные подразделения американского правительства находились по разные стороны закона. Департамент по борьбе с наркотиками получал указание не расследовать дела определенных преступников и их наркосиндикатов, потому как они были нужны ЦРУ для помощи в войне против коммунизма.

В конце 1970-х гг. американская Служба внутренних доходов (СВД) расследовала финансовую деятельность банка, учрежденного в Нассау бывшим сотрудником ЦРУ по имени Пол Хелливелл. У Castle Bank были отделения по всей Латинской Америке, что предоставляло бывшим работодателям Хелливелла возможности осуществлять тайные денежные операции через «дружественный» банк. Другие клиенты выбирали этот банк для уклонения от уплаты налогов. Двумя из указанных в списке клиентов были порномагнаты Хью Хефнер, владелец Playboy, и Боб Гуччионе, владелец Penthouse. Когда СВД начало расследования по подозрению в отмывании денег, ЦРУ их блокировало. То, что могло стать самым крупным в истории делом по уклонению от налогов, было замято со ссылкой на национальную безопасность. ЦРУ использовало Castle Bank как коридор для финансирования тайных операций против Кубы и Латинской Америки. Castle Bank потерпел крах, но на его место пришел австралийский банк под названием Nugan-Hand, который взял под контроль уже налаженные Castle Bank операционные сети в Латинской Америке и Европе.

Двое основателей, давших свое имя этому банку, были той еще парочкой: Фрэнк Нуган был некомпетентным, мало практиковавшим австралийским адвокатом, а Майкл Джон Хэнд – американским «зеленым беретом»[22], который служил в Лаосе как наемный сотрудник ЦРУ, давая ценные инструкции партизанам Хмонга на севере страны. Находясь во Вьетнаме, Хэнд свел дружбу с главой местного отделения ЦРУ, Теодором Шекли, и его заместителем, Томасом Клайнзом. Позже профессор Альфред Мак-Кой в своей исторической работе 1972 г. The Politics of Heroin: CIA Complicity in the Drug Trade (Героиновая политика: участие ЦРУ в торговле наркотиками) рассказал о том, что весьма дружественные ЦРУ авиалинии Air America (основанные все тем же Полом Хелливеллом), осуществляли рейсы в Хмонг за партиями опиума для продажи. Эта предположительно секретная операция являлась просто продолжением того, чем французская секретная служба – Служба внешней разведки и контршпионажа – занималась в те времена, когда Франция контролировала торговлю наркотиками в Индокитае вплоть до поражения при Диен Биен Фу в 1954 г. Это ни в коей мере не доказывает вину ЦРУ, но определенно возникает ощущение, что тайный контроль за распространением наркотиков был политическим инструментом для борьбы против коммунизма. Хэнд не привнес в альянс с Нуганом никакого опыта в ведении банковских операций, а только свой опыт в разведке и контакты в криминальном мире.

В 1973 г. в ходе откровенного мошенничества в банковских операциях была создана Nugan-Hand Limited. Имея всего 5 долларов оплаченного акционерного капитала и только 80 долларов на банковском счете компании, Нуган выписал своей фирме персональный чек на сомнительные 980 000 долларов, чтобы купить 490 000 собственных акций. Пользуясь банковской задержкой в клиринге чеков, Нуган выписал себе еще один – корпоративный – чек ровно на такую же сумму. Эта сделка отразилась в счетах компании как «доказательство» того, что компания имеет оплаченный акционерный капитал объемом около 1 миллиона долларов. Последующее надувательство требовало, чтобы у банка был дорогой офис, который он приобрел на Маккуэри-стрит, 55, в самом сердце делового района Сиднея. Благодаря услугам уважаемого менеджера по краткосрочным кредитам, большое количество сделок создавало ложное впечатление того, что банк очень востребован. 2,4 миллиона долларов стоимости сделок повлекли за собой убытки в размере 18 000 долларов; законное извлечение прибыли каким бы то ни было образом казалось невозможным. В 1976 г. банк заявил, что его активы составляют 22 миллиона долларов, а также заявил о своем участии в Nugan-Hand Group, ежегодно осуществляющей оборот денежных средств в размере 1 миллиарда долларов США. Все эти заявления были ложными; деньги проходили через Nugan-Hand Bank, и в больших количествах, но все это было незаконно.

В то время как Нуган сконцентрировался на банковских махинациях и отмывании денег для австралийских криминальных авторитетов, Хэнд снова проник в тайный мир операций ЦРУ. Он открыл офис в Претории, в Южной Африке, и взялся за организацию «частных» транспортировок оружия и амуниции для антикоммунистических партизанских сил в Анголе. Когда секретная операция ЦРУ в Анголе закончилась, Хэнд переехал в Гонгконг, чтобы взяться за управление новоучрежденным Nugan-Hand Bank, зарегистрированным в Налоговой гавани британской колонии на Каймановых островах; состав совета директоров этого криминального учреждения позволяет конспирологам включить его в свою вселенную. Хэнду удалось нанять адмирала Эрла Иейтса, отставного главного специалиста по стратегии Объединенного командования вооруженных сил США в зоне Тихого океана, в качестве президента Nugan-Hand Bank, а также генерала Лероя Мэйнора, бывшего специалиста Пентагона по карательным операциям, генерала Эдвина Блэка, бывшего служащего организации, называющейся теперь ЦРУ, и командира американских вооруженных сил в Таиланде; Дэйла Холмгрена, бывшего президента авиалиний ЦРУ, Civil Air Transport, и наиболее выдающегося из всех, бывшего директора ЦРУ Уильяма Колби, в качестве юрисконсульта банка. В крахе Castle Bank в Нассау Хэнд увидел для себя шанс получить роль банкира ЦРУ.

Уильям Колби составлял законный контракт, а Хэнд использовал фонды банка для покупки бывшей военно-морской базы США на островах Туркс и Каикос в Карибском море для возможного основания там промежуточного пункта для контрабанды кокаина из Колумбии в Соединенные Штаты. Предположительно, это и было целью Хэнда, согласно мнению австралийских следователей по банковским операциям, которые стали наблюдать за тайной деятельностью банка. Через Nugan-Hand, как вскоре обнаружилось, прошли 4,3 миллиона долларов, заработанных в неустановленных сделках с наркотиками в период с 1976 по 1980 гг.

27 января 1980 г. Фрэнк Нуган был обнаружен мертвым в собственной запертой машине на обочине шоссе близ Сиднея. Судя по всему, он выстрелил себе в голову из ружья. Полиция обнаружила в его бумажнике визитную карточку Уильяма Колби. Через полгода Nugan-Hand Bank потерпел крах. В истинном духе теории заговора Майкл Джон Хэнд был вызволен из Австралии не кем иным, как бывшим офицером ЦРУ Томасом Клайнзом. Надежно скрытый от австралийской полиции и следователей по банковским операциям, Хэнд исчез из поля зрения.

Какой же вывод следует из всего этого? После успешной карьеры в ЦРУ и в других подразделениях американской разведки все отставные разведчики опускаются до преступной деятельности? Не имея опыта в ведении банковских операций, они все же становятся членами советов директоров. Что же они привносят в общее дело? Многолетний опыт секретных операций, в которых преступники и убийцы были их союзниками, а наркотики – не более чем товаром? Нетрудно догадаться, что лояльность к наркоторговле определенным образом сформировала характеры этих людей. Офицеры-разведчики владели искусством коррупции в совершенстве. Действуя в качестве резидентов, они пополняли доходы посредством криминальной деятельности: сексуальных провокаций, взяточничества и шантажа. Все эти виды деятельности считаются нравственными, когда продиктованы высшим благом. Враги рассматривались как зло, и иной раз куда большее зло требовалось для того, чтобы победить их. Когда был повержен советский коммунизм, появился новый враг в Афганистане – те самые маджахеды, получившие свободу от Советского Союза и начавшие движение «Талибан», отличавшееся религиозной воинственностью и верой в терроризм.

Точно так же, как Nugan-Hand Bank перенял эстафету у Castle Bank, третий банк занял место Nugan-Hand. Это был Международный банк кредита и торговли, МБКТ (Bank of Credit and Commerce International, BCCI), или, как он назывался в ЦРУ, «Международный банк жуликов и преступников». В 1972 г. Bank of America, ставший затем крупнейшим банком в мире, захотел расширить свое международное отделение: было решено инвестировать 2,5 миллиона долларов в приобретение 25 % акций нового банка, основанного пакистанским финансистом Ага Хасаном Абеди. Bank of America не отпугнул тот факт, что Абеди только что был посажен под домашний арест, после того как в его недавно национализованном банке было обнаружено явное мошенничество. Абеди не придавал этому большого значения и преуспел в пополнении фондов МБКТ за счет арабских правителей, таких как Шейх Зайед бин Султан аль-Найян из Абу Даби, и саудовских чиновников вроде бывшего начальника службы разведки Саудовской Аравии, Камаля Адхама, и семейства бин Мафуз, которое контролировало крупнейший банк Саудовской Аравии. Это был относительно низкий старт – всего 10 миллионов долларов, а через 18 лет МБКТ превратился в банк-миллиардер с фондом в 21 миллиард долларов, имеющий 400 отделений в более чем 75 странах, обслуживающий 1,2 миллиона клиентов.

5 июля 1991 г. команда управляющих банками из разных стран прикрыла деятельность МБКТ и обвинила его высшее руководство в краже 15 миллиардов долларов со сберегательных счетов.

Как и другие подозрительные банки, действовавшие до него, МБКТ испытывал трудности с получением законной прибыли. В период с 1979 по 1986 гг. МБКТ потерял 849 миллионов долларов, торгуя ценными бумагами Министерства финансов США. МБКТ также выдавал займы своим руководителям, которые никогда их не возвращали, примером чему является «одолжение» 313 миллионов долларов Шейху Камалю Адхаму. Согласно Washington Post, Камаль был «своим человеком» ЦРУ на Ближнем Востоке. В конце 1960-х гг. он действовал как посредник в денежных операциях между ЦРУ и вице-президентом Египта Анваром Садатом. Сотни миллионов долларов уплыли в Египет после того, как Садат пришел к власти, поэтому совершенно неудивительно то, что в 1973 г. Садат отверг советских военных советников.

МБКТ удалось уговорить уважаемые международные организации воспользоваться его услугами в ходе урегулирования кризиса долговых обязательств стран третьего мира. По схеме, предложенной МВФ, Всемирным банком (World Bank) и Соединенными Штатами, страна-должник соглашается погасить задолженность в полном объеме, если приобретатель долга вложит эти выплаченные деньги в страну-должника или купит какую-нибудь компанию, которую страна-должник пытается продать. По словам Джека Блюма, бывшего советника подкомитета Сената по расследованию дела МБКТ, пример подобной финансовой аферы имел место в случае с Аргентиной. В конце 1980-х гг. МБКТ приобрел некоторую часть долга Аргентины по неизвестной учетной ставке, хотя считается, что она была 79 центов на доллар. МБКТ выкупил долг Аргентины за 30 миллионов долларов, а потом, по схеме МВФ, продал его обратно Аргентине за 38 миллионов, таким образом легально заработав 8 миллионов долларов. МБКТ затем должен был потратить все 38 миллионов на покупку активов в Аргентине; он объявил о своем намерении инвестировать 38 миллионов в отель и ферму, однако на самом деле потратил только 10 миллионов, а остальное удержал. Таким образом, МБКТ внес свой вклад в разрушение экономики Аргентины, которое, в свою очередь, привело к ее историческому долговому дефолту.

МБКТ не только разорял банки третьего мира, но и пытался сделать то же самое в Америке. В 1977 г. МБКТ попытался скупить контрольный пакет акций Financial General Bankshares – крупнейшего банка в Вашингтоне. Комиссия по ценным бумагам и валютным операциям США начала расследование и выявила факт коррупции в кругах частных инвесторов, использованных банком в этой сделке в качестве подставных лиц. Подобная история корпоративных скандалов со взяточничеством в обычном случае привела бы к дисквалификации инвесторов и отказу им в операциях с федеральными вкладами. МБКТ воспользовался выдающимися юридическими талантами Кларка Клиффорда, бывшего министра обороны и советника четырех президентов, чтобы убедить Федеральный резерв одобрить упомянутую сделку, с условием, что МБКТ не будет пытаться контролировать банк. Подобные приобретения контрольного пакета акций в National Bank of Georgia и Independence Bank of Encino, а также миноритарного пакета в CenTrust, были осуществлены состоятельными арабами, однако реальным инвестором был МБКТ, использовавший целый комплекс финансовых маневров через оффшорные налоговые убежища. Например, Гхаит Фараон, подставное лицо МБКТ и человек, ответственный за махинации с долгом Аргентины, описанные выше, получил заем в размере 220 миллионов долларов от Financial General Bankshares, теперь называемого First American Bank-shares, и благодаря этому смог приобрести акции в National Georgia Bank.

В условиях полной неуправляемости финансовых рынков фирмы, занимавшиеся ценными бумагами, становились банками и наоборот. Кредитно-сберегательные организации имели возможность спекуляции на рынке коммерческой недвижимости – с пагубными результатами. Когда «мыльный пузырь» лопнул и рынок рухнул, многие инвесторы стали банкротами. Одним из них был Джон Коннелли, бывший глава штата Техас, который 22 ноября 1963 г. был застрелен Ли Харви Освальдом вместе с президентом Кеннеди на пути в Dealey Plaza. Он был владельцем Техасского банка на пару не с кем иным, как подставным лицом МБКТ Гхаитом Фараоном. Через него он познакомился с другими держателями акций МБКТ, семейством бин Мафуз, владельцами крупнейшего банка в Саудовской Аравии. Освоившись в этом тайном мире заговорщиков, Коннелли затем ввел Фараона и бин Мафузов в печально известную техасскую компанию Hunt Brothers. Пользуясь своими внушительными финансовыми ресурсами, эта компания пыталась монополизировать мировой рынок серебра; их незаконные махинации не имели успеха, и все стороны потерпели огромные убытки. Hunt Brothers потеряла 10 миллиардов долларов, то есть весь свой капитал. Личное банкротство Коннелли в условиях краха рынка недвижимости показывает, что даже бывший министр финансов США понятия не имел о том, как действует спекулятивный рынок.

Конечно, самым ярким примером надувания «мыльных пузырей» был так называемый рынок «мусорных облигаций».[23] Корпорация по страхованию федеральных вкладов подала иск на 6,8 миллиарда долларов против связанной с МБКТ компании CenTrust и других кредитно-сберегательных организаций, которые осуществляли «нелегальную и тайную торговую деятельность». Дилеры «мусорных облигаций» из этой группировки торговали друг с другом, создавая ложное впечатление того, что рынок «мусорных облигаций» имеет высокую ликвидность и растет в объеме, в то время как рынок был совершенно поддельным, с поддельными ценами, которые должны были привлечь неопытных инвесторов. Когда «пузырь» лопнул, это стоило американскому налогоплательщику 6 миллиардов долларов, взыскиваемых им с Корпорации по страхованию, отсюда и иск с ее стороны.

Примеры, приведенные выше, являются чистой воды финансовыми преступлениями, однако неуправляемость рынков также позволяла обычным преступникам отмывать свои деньги через новые оффшорные убежища. После принятия в 1970 г. Закона о тайне банковских вкладов (Bank Secrecy Act) в Соединенных Штатах появилась возможность проведения через банки денег, полученных от продажи наркотиков. Панамский диктатор Мануэль Норьега завел счет на 25 миллионов долларов в МБКТ на основе средств, полученных в качестве отступных от картеля наркоторговцев Меделлин. Считается, что Норьега в конце концов отмыл через МБКТ по меньшей мере 90 миллионов долларов. Ничего удивительного, что банк снабжал его кредитными картами для жены и любовницы и устраивал шопинг-туры в Нью-Йорк в кредит на 100 000 долларов. По оценке Банковского комитета Палаты представителей США, расследовавшей дело МБКТ, в 1980-х гг. Норьега отмыл через этот банк более 1 миллиарда долларов от продажи наркотиков.

ЦРУ воспользовалось преимуществами оффшорных банков: они позволяли финансировать тайные военные операции за спиной Конгресса и комитетов по ассигнованиям. Это позволяло Белому дому вести внешнюю политику независимо от Конгресса и против чаяний американского общества. Примером тому может служить дело Иран-Контра, когда Белый дом поддерживал повстанцев из Контры, нарушая таким образом постановление Конгресса, отказавшего им в помощи. Хосе Бландон, бывший помощник Норьеги, признал, что ЦРУ посоветовало панамскому диктатору воспользоваться услугами МБКТ. ЦРУ переводило 200 000 долларов в год на счет Норьеги в МБКТ, а взамен Норьега помогал Оливеру Норту учреждать фиктивные корпорации и открывать секретные банковские счета, чтобы спонсировать повстанцев Контры. МБКТ обеспечивал финансовую поддержку тайной транспортировки оружия из Израиля Контре и доставку боеприпасов иранцам в обмен на освобождение американских заложников.

Статус МБКТ как банка ЦРУ еще повысился во время войны в Афганистане между мятежниками-маджахе-дами и советской оккупационной армией. Основатель МБКТ Ага Хасан Абеди имел хорошие связи с пакистанскими военными и разведчиками, и его банк был очевидным выбором в плане перевода огромных сумм американских денег в этот регион. И коль скоро Афганистан был крупным производителем опиума, операции ЦРУ проходили по схеме предыдущей секретной операции в Лаосе: Управление оказывало поддержку наркобаронам в Афганистане в транспортировке опиума взамен на продолжение борьбы против советских войск. Саудовская Аравия успешно сотрудничала с ЦРУ, и внутри этого сложного альянса стоял Усама бен Ладен, будущий источник неприятностей для обеих сторон. Борьба с советской властью считалась джихадом – священной войной; после вывода советских войск новое правительство Афганистана контролировалось талибами – исламскими религиозными ортодоксами, нахлынувшими из Пакистана и имевшими целью установление истинной теократии. Америка ликовала: Советы потерпели поражение, а Штаты победили в самой масштабной и наиболее дорогостоящей тайной войне в истории ЦРУ. Соединенные Штаты ослабили внимание к Афганистану и нацелились на Ирак, позволив бен Ладену сформировать основу своей власти – «Аль-Каиду».

В ходе десятилетней войны между Ираком и Ираном антиамериканизм последнего и конфуз в виде захвата заложников в Тегеране в конце 1970-х привели секретную международную политику США к тому, чтобы оказать поддержку иракским войскам Саддама Хусейна. Хотя действовало эмбарго на торговлю оружием, ЦРУ удалось переправить оружие в Ирак окольными путями. Саддам получил кредит и, таким образом, мог незаконно купить оружие. Источником этого тайного финансирования был крупнейший банк Италии, Banca Nazionale del Lavoro (BNL), который проводил наличные через свое отделение в Атланте, штат Джорджия. В период между 1985 и 1989 гг. этот банк выдал кредит Ираку в сумме 4 миллиарда долларов. Некоторая часть этих денег пришла из МБКТ, через Bank of America. Вспомнив старые времена, J. P. Morgan (банк в Нью-Йорке, не человек) действовал как таможенный агент для кредитов итальянского банка Ираку.

Как и в случае большинства альянсов времен холодной войны, в которых участвовали США, пески времени часто превращались в песчаную бурю, которая радикальным образом меняла ландшафт буквально за несколько лет, и более всего это справедливо в случае с Ираком. Начав с поддержки вооружения Саддама Хусейна в ходе его войны с воинствующим исламским соседом Ираном, США вскоре обнаружили, что сами развязывают войну с Ираком; позже эта история повторится в Афганистане.

В 1989 г. рейд, проведенный ФБР в офисе BNL в Атланте, выявил доказательства теневых кредитных операций с Ираком, начиная с 1987 г. Записи по секретным сделкам хранились в отдельных бухгалтерских книгах, где отмывание денег было обозначено эвфемизмом «финансирование товаров». Департамент сельского хозяйства США предложил гарантированный краткосрочный кредит через свою Внешнюю службу сельского хозяйства, и Ирак злоупотреблял этой системой, фальсифицируя объемы и типы сельскохозяйственных товаров, которые закупал. Как только Ирак вторгся в Кувейт в 1990 г., выдача ему сельскохозяйственных кредитов прекратилась.

Палата представителей Конгресса начала расследование под руководством Генри Гонсалеса (Демократическая партия, Техас). BNL выдал Ираку несанкционированных кредитов на сумму более 3 миллиардов долларов. По политическим причинам в Департаменте юстиции всю вину возложили на местный офис в Атланте, а не на главный офис BNL в Риме; причиной этого был тот факт, что 96 % акций BNL владело итальянское правительство. Гонсалес обнаружил, что его запросы на информацию в ЦРУ блокировались министром юстиции на банальном основании сохранения национальной безопасности.

Утверждалось, что самоубийство бывшего итальянского военного атташе в Ираке было напрямую связано со скандалом с BNL; также ходили слухи, что коллапс итальянского посла в Ираке был обусловлен стрессом из-за обнаруженных тайных связей BNL. Доклад ЦРУ противоречил теории Департамента юстиции, что вся эта безнравственная афера была жульнической махинацией, проведенной отделением BNL в Атланте совершенно без ведома главного офиса в Риме, однако же этот доклад был замят. Иракские танки уже переходили границу Кувейта, но дипломатическая ситуация заставила на время отложить это дело. Новое правительство премьер-министра Андреотти было потрясено скандалом, и после отказа от должности президента и вице-президента главного офиса BNL в Риме итальянцы потребовали от Америки ликвидации последствий случившегося, что Департамент юстиции США и сделал.

Гонсалес рассматривал все судебное разбирательство как попытку оправдать обвиняемых. Свидетельства ЦРУ о том, что итальянцы знали о сделках с Ираком и санкциях на крупные кредиты, было проигнорировано, и отделение BNL в Атланте обвинили в мошенничестве. Американским налогоплательщикам пришлось покрывать эти убытки посредством страховых выплат. Дипломатические отношения между Соединенными Штатами и одним из их союзников, Италией, стоили гораздо больше, чем 3 миллиарда.

Когда конспирологи ищут признаки коррупции в замятых делах, с делом BNL они не имеют особых трудностей. Соединенные Штаты тайно вооружали Саддама Хусейна в ходе его войны с Ираном, потому что он был «меньшим из двух зол», большим – ненависть иранцев. Когда Саддам превратился во врага Соединенных Штатов номер один, стало очевидным, что прежние связи с ним выглядели бы политически некорректно; на вторжение в Кувейт нужно было ответить объединенными усилиями коалиции государств. Итальянское правительство находилось в слабой позиции, а скандал с BNL разразился в то время, когда Андреотти находился в должности всего три месяца. Учитывая параллельный скандал с МБКТ и связи между этими двумя банками и что все это происходило в США, было весьма благоразумным возложить все обвинения на отделение BNL в Атланте. Генеральный прокурор США продемонстрировал всем заинтересованным, где находится реальная власть.

Когда администрации президентов Рейгана и Буша глубоко ввязывались в секретные операции против коммунистической угрозы, они использовали секретные банковские коридоры для финансирования этих операций без одобрения Сената. Скандал Иран-Контра и крах МБКТ разоблачили готовность Белого дома сотрудничать с преступниками и диктаторами. Битва против СССР была выиграна за этот период, и распад империи врага можно было рассматривать как окончательное оправдание безнравственных действий для достижения этой цели.

Коррумпированность третьего мира общеизвестна: иностранная гуманитарная помощь проходит через жадные руки правящей элиты и никогда не достигает тех, кому предназначалась. Нерегулируемые финансовые рынки открыли невероятные возможности для преступлений. Сам по себе масштаб мошенничества и воровства, достигающий миллиардов долларов, заставляет задуматься: а есть ли там вообще порядочные люди? Прибыли тамошних банков получаются только от преступных махинаций; снова и снова они пытаются работать законно, но при этом терпят огромные убытки. И хотя ответ, возможно, прозвучит просто, даже обыденно, но законопослушным инвесторам стоит избегать оффшорных банков и таким образом снизить риск быть обманутыми криминальными элементами. Если они будут хранить свои средства, заработанные своим тяжким трудом, в уважаемых банках и платить положенные налоги, тогда только склонные к мошенничеству инвесторы будут вкладывать деньги в сомнительные банки за границей. Если директора банков исчезают с деньгами, тогда перед вами тот самый криминальный мир, где человек человеку – волк.

Проблема в том, что вкладчики в эти оффшорные банки были баснословно богатыми арабами с Ближнего Востока, а их нефтяные месторождения были и остаются стратегически важными для самого крупного потребителя нефти, Соединенных Штатов. Позволяя богатым арабам воровать средства из множества сомнительных банков, Штаты платят свою цену за то, чтобы поддерживать дружественные отношения с могущественными людьми в халатах, которые владеют большинством нефтяных месторождений в мире. Но что происходит, когда ворует целая страна?

В 1990-х гг. Аргентину расхваливали на Уолл-стрит как страну с одной из самых прибыльных экономик в мире. Инвестиционные банки, управляющие фондами и маклеры советовали своим клиентам делать крупные инвестиции во вторую по масштабам экономику Латинской Америки, скупая акции аргентинских предприятий и ценные правительственные бумаги, «не думая о завтрашнем дне». Как же опасно приблизилась к правде эта фраза! По оценкам, за период с 1991 по 2001 гг. около 1 миллиарда долларов комиссионных было выплачено фирмам на Уолл-стрит, занимавшимся подпиской на ценные бумаги аргентинского правительства. Аналитики этих самых фирм чрезвычайно преувеличивали выгодность таких покупок, и Аргентина стала еще одним «мыльным пузырем» вроде Enron Corp и WorldCom Inc, привлекая иностранных инвесторов, не имевших понятия о том, что всем пузырям свойственно лопаться. По мере того как иностранный интерес вырастал до предельного энтузиазма, аргентинское правительство выпускало все больше и больше ценных бумаг, увеличивая размер своего долга до 100 миллиардов долларов. Правительство президента Карлоса Менемы провело реформы прежде застойной экономики, снимая законодательные ограничения и разрешая приватизировать бывшие государственные нерентабельные предприятия. Всплески гиперинфляции и частые денежные девальвации уходили в прошлое, по мере того как развивалась экономика Аргентины. Одной из основных причин этого являлось решение зафиксировать обменный курс между песо и могущественным долларом. Установленный паритет обеспечивал стабильность, которая позволяла аргентинским промышленникам, бизнесменам и потребителям впервые за несколько поколений почувствовать уверенность в завтрашнем дне. Поскольку с середины 1990-х гг. экономика Аргентины продемонстрировала впечатляющие темпы роста, аналитики с Уолл-стрит начали активно рекламировать рынок этой страны для частных инвесторов. Все крупные фирмы Уолл-стрит посылали «десантные» группы в Буэнос-Айрес, где те энергично хватали каждую новую облигацию.

Когда банковский кризис в Азии и России вызвал вынужденное безделье фондовиков в этих зонах, Аргентина стала первостепенным участком зарабатывания быстрых и легких денег. Ее подъем и доминирование в секторе рынков развивающихся стран были явно обусловлены более солидным и стабильным состоянием экономики, чем в других странах этого сектора. Никто не думал включать ее в ту же категорию, где находились азиатские страны и Россия, обвал рынков которых принимал угрожающие формы. Однако размер ее долга, который в 1993 г. составлял 29 % валового внутреннего продукта, увеличился к 1998 г. до 41 %. Единственной надеждой Аргентины на спасение от неизбежного было поддержание в иностранных инвесторах веры в способность ее правительства погасить этот долг и то, что они не начнут понижать курс песо.

Существует мнение, что мировые рынки саморегулируются почти биологическим способом – вроде гомеостаза,[24] и если страна не заслуживает иностранных инвестиций, свободный поток глобализованных средств в нее не потечет. Чтобы деньги потекли в страну, должна иметь место естественная привлекательность, основанная на разумных экономических принципах. Как бы то ни было, это всего лишь теория, однако в реальности деньги часто вкладываются ради быстрой прибыли. Владельцы денег покупают далеко не краткосрочные облигации правительства, поскольку многие из них имеют срок действия 20 лет, но маклеры, которые покупают и продают за комиссионные, делают это ради быстрой прибыли.

Когда соседняя Бразилия переживала в 1999 г. финансовый кризис, эффект отдачи привел к регрессу экономики Аргентины. Появились сомнения насчет способности Аргентины погасить свои долговые обязательства, но на Уолл-стрит уже искали новые источники финансирования за пределами Соединенных Штатов, в тех частях Европы, где законодательство не так бдительно защищало мелкого инвестора; в итоге облигации правительства Аргентины на сумму почти 24 миллиарда долларов были проданы дезинформированным клиентам. Тем временем экономика Аргентины заметно регрессировала, а государственный долг увеличился до 50 % ВВП, и единственное, что позволило бы ей удержаться на плаву, – это вливание новых инвестиций. В ноябре 2000 г. Кабинет министров президента Фернандо де ла Руа (который в 1999 г. сменил на этом посту Карлоса Менему) оказался в нелегкой ситуации, поскольку ссудные проценты резко увеличились в напрасной попытке задержать отток денег из страны. Международный валютный фонд предоставил Аргентине кредит в 14 миллиардов долларов, но он был тут же поглощен и не принес никакой пользы: рынки ненадолго оживились, а затем возобновился регресс.

Уолл-стрит предложила схему «долгового обмена», посредством которого кредиторы Аргентины получали возможность обменять свои краткосрочные облигации, которые вряд ли были бы оплачены, на долгосрочные. Это дало бы Аргентине возможность перевести дух, чтобы попытаться затем снова привести свою экономику в порядок. Хотя отношение к этому плану было весьма скептическим, облигации на сумму в 30 миллиардов долларов были все же обменены, и семь банков с Уолл-стрит, участвовавших в процессе, заработали-таки целых 100 миллионов долларов на комиссионных. Едва они закончили ликование по этому поводу, аргентинские рынки возобновили свое свободное падение, и даже второй кредит МВФ помочь уже не смог. В отчаянной попытке остановить отток наличности власти Аргентины приостановили работу всех банков, что привело к массовым уличным беспорядкам и отставке правительства де ла Руа в декабре 2001 г. Новый президент, Эдуардо Духальде, объявил дефолт и законсервировал обменный курс песо – доллар. На несколько недель работа всей банковской системы была приостановлена, равно как и торговые операции с песо.

Это был случай самого крупного государственного банкротства в истории, но, по иронии судьбы, внимание мира в то время было приковано к событиям 11 сентября. Проблемы Аргентины были вызваны слишком активными продажами ее правительственных облигаций. Есть мнения, что «профнепригодность» некоторых банков, таких как крупнейший в мире Citigroup, способствовала созданию этого «мыльного пузыря»: тот же банк участвовал в создании «пузырей» Enron и WorldCom. Если Citigroup является одним из тайных правителей мира, следовало бы ожидать от него попытки избежать столь пагубных последствий для себя в этом деле, однако ему пришлось списать со счетов около 2 миллиардов долларов по безнадежным долгам.

Через три года после дефолта Аргентина предложила реструктурировать долг в 100 миллиардов долларов путем обмена старого долга на новый с убытками приблизительно 70 центов с доллара. Чтобы осуществить это, требовалось согласие более двух третей из 700 000 держателей ценных бумаг. Это большинство быстро согласилось, и Аргентина провернула одну из самых удивительных финансовых сделок в банковской истории: ситуация сложилась так, что должник имел возможность диктовать условия кредиторам.

Как это событие в сочетании с предшествовавшим дефолтом вписывается в представления конспирологов, как управляется банковский мир? Если сформулировать простыми словами, Аргентина обобрала иностранные банки на сумму по меньшей мере 70 миллиардов долларов, что является крупнейшим ограблением банка в истории. МВФ всегда препятствовал любым попыткам Аргентины выплатить лишь небольшую часть долга; его принципиальная экономическая политика рассматривалась Аргентиной как слишком строгая для экономики страны. Аргентина могла выплатить столько, сколько могла себе позволить, – вот такая простая, реальная бухгалтерия. Большинство кредиторов хотели иметь хоть какой-то шанс получить какую-то часть того, что они вложили. Разрыв Аргентины с долларом, массовое восстановление внутреннего рынка ценных бумаг и общее расширение мировой экономики позволили экспортной продукции Аргентины быть конкурентоспособной на мировых рынках. МВФ тревожит собственное будущее в свете решения Аргентины в частном порядке разбираться со своими кредиторами, и при удачном исходе это может послужить примером для других стран с крупными долговыми обязательствами. Весь мир международных финансов может подвергнуться навязыванию нового мирового беспорядка.

Наверное, все прячут свои деньги, и если не под кроватью, то от государственного контроля в оффшорных банках. Проценты, предлагаемые ими за вклады, примерно те же, что и под кроватью. Однако вкладчиков привлекают не низкие проценты, но секретность счетов, поскольку те деньги, которые они вкладывают, либо заработаны нечестным путем, либо предназначены для какой-то незаконной деятельности. У Соединенных Штатов большой опыт работы в этой сомнительной среде: их тайные операции, проводимые по всему миру без санкций Сената, зачастую требовали независимых финансовых источников. Как мы уже знаем, когда была объявлена борьба с наркотиками, для пресечения поставок Соединенные Штаты пользовались некоторыми из тех средств, которые были использованы в борьбе с коммунизмом. Были приняты меры по блокированию финансирования торговли наркотиками и арестованы банковские счета известных картелей наркоторговцев. Когда события 11 сентября вывели «Аль-Каиду» на первый план в процессе установления США нового мирового порядка, операции по предотвращению финансирования торговли наркотиками были выведены на уровень предотвращения финансирования террористов.

У «Аль-Каиды» четыре основных источника финансирования: личное состояние Усамы бен Ладена, прямое финансирование от сторонников «Аль-Каи-ды», вклады исламских благотворительных организаций и прибыль от криминальной деятельности. Также считается, что бен Ладен унаследовал 250–300 миллионов долларов от своей семьи в Саудовской Аравии в начале 1990-х гг. Вплоть до 9/11 эти средства вкладывались в банки и предприятия по всему миру. Арабские спонсоры «Аль-Каиды» предположительно поставляли около 16 миллионов долларов ежегодно; исламские благотворительные организации – это крупный бизнес, они ежегодно зарабатывают миллиарды долларов благодаря закяту – обязанности мусульман делать пожертвования на благотворительность. Какое количество этих денег передавалось «Аль-Каиде», не известно, а религиозный статус этих организаций требует от внешнего расследования большой деликатности. Криминальная деятельность, включающая основной источник дохода Афганистана – опиум, наверняка приносила «Аль-Каиде» миллионы.

После 9/11 более 150 стран присоединились к международному движению по борьбе с терроризмом и заблокировали финансирование террористов. Президент Джордж У. Буш подписал Исполнительный приказ 13224, а Совет Безопасности Организации Объединенных Наций принял Резолюции 1363 и 1390, с целью привлечения более мощных сил для решения проблемы. Активы на 112 миллионов долларов по всему миру были заморожены, и 34 миллиона из них – в Соединенных Штатах. В ходе операции «Грин Квест»[25] Соединенные Штаты прикрыли деятельность нескольких исламских благотворительных организаций, основанных на американской территории для связи с «Аль-Каидой». И хотя меры, принятые против источников финансирования в США и странах-союзниках, были оперативными, все же деньги очень быстро уплывали в те зоны финансового мира, где нет уважения к международным законам; в основном этим грешат страны Персидского залива. Несмотря на подписание соглашений по борьбе с отмыванием денег и финансированием террористов и рекомендации Целевой группы по финансовым операциям (Financial Action Task Force, FATF), некоторые из этих нефтяных государств отказались признать, что исламские благотворительные организации финансируют «Аль-Каиду», и не отслеживают движение средств, использование которых в этих целях доказано.

Когда деятельность террористов блокируется в одной стране, они всегда найдут другую, достаточно отчаявшуюся или коррумпированную, чтобы принять их деньги. Некоторые из банков третьего мира не обладают достаточно развитой системой регулирования, чтобы отслеживать незаконные операции, даже если бы они к этому стремились. Система хавала (в переводе с хинди – «под честное слово») подразумевает заключение устных кредитных договоров, и эта форма подпольных финансовых операций очень распространена в исламском мире. А если нет никаких документов, то нет и никаких зацепок для расследований. США попытались взять под контроль внутренние хавалы[26], потребовав их регистрации как финансовых учреждений: в этом случае они по закону обязаны докладывать федеральным властям о подозрительных операциях по отмыванию денег. Попытки применить подобные ограничительные меры к системе хавала в международном масштабе встретили огромное сопротивление.

На эти международные попытки блокировать свои финансовые потоки «Аль-Каида» ответила децентрализацией и экономией расходов на операции. По оценкам, подготовка атаки 11 сентября стоила всего 500 000 долларов. Менее крупные теракты будет трудно вычислить по размерам денежных переводов. Тогда как в прошлом, когда террористы финансировались на государственной основе и отследить эти операции было относительно просто, 9/11 положило начало новому мировому террористическому порядку. В частности было обнаружено, что «Аль-Каиду» финансируют частные лица; ее прибежище в Афганистане, под защитой режима талибов, было быстро разрушено, но сеть по всему миру до сих пор существует, и на настоящий момент Усама бен Ладен все еще представляет угрозу.

Общее количество арестованных средств достигло 100 миллионов долларов, но какую часть финансовых ресурсов «Аль-Каиды» это составляет в процентном отношении, не известно. Начальные успехи в разрушении сети финансирования заменили юридические проблемы, связанные с усилением контроля в тех частях мира, где предположительно скрывался враг. Остается только надеяться, что Соединенные Штаты и их союзники, являющиеся мишенью «Аль-Каиды», пользуются теми же самыми тайными методами, что применялись на протяжении последних десятилетий, как было ранее упомянуто в этой главе, для предотвращения финансирования терроризма изнутри – это было бы верным признаком того, что тайные правители мира все еще у руля.

Все террористические организации склонны к внутренним расколам и конечному распаду из-за подозрений, паранойи и внутренних распрей. Вы уже имели возможность убедиться в том, какие огромные суммы денег исчезают в недрах международной банковской системы благодаря коррумпированности финансистов. Вполне вероятно, что и сама «Аль-Каида» переживает подобные неприятности с исчезновением денег. Тайные правители мира очень хорошо знают, что лучший способ нарушить финансирование террора – это не официально арестовать активы и заморозить счета, но выкрасть деньги.

Ввиду того, что, по оценке Департамента юстиции США, в мировой финансовой системе циркулирует от 500 миллиардов до 1 триллиона «грязных» денег, задача тайных правителей мира – контролировать их поступление – видится невыполнимой. Но это не означает, что в банковской системе не установлен «новый мировой порядок»; это означает только то, что контролерам придется применять свою власть для отслеживания сомнительных сделок. Посредством программного обеспечения, такого как PROMIS, разработанного Агентством национальной безопасности США для применения технологии наблюдения ECHELON на финансовых рынках (см. главу 3), секретные денежные потоки могут быть отслежены и преступники могут быть оперативно вычислены. Финансовая разведка выявляет незаконные сделки, и все происходит по прежним сценариям: последним примером этому является дело бывшего руководителя Deutsche-bank Кевина Инграма, которого обвинили в 2001 г. в заговоре, подразумевавшем отмывание 2,2 миллиона долларов, полученных от продажи наркотиков и организацию тайных поставок оружия в Пакистан и Афганистан. Deutschebank также был вовлечен в операции по реализации пакистанского и афганского опиума бывшим союзником ЦРУ, главой пакистанской разведки Бригом Имтиазом, который был осужден на 8 лет тюремного заключения за менее чем 2 месяца до событий 11 сентября.

Тот же самый банк был главным образом ответствен за продажу пут-опционов на акции United Airlines и American Airlines, ценность которых выросла, в то время как цены на акции резко упали после атаки 11 сентября. Отслеживание этого рынка не обязательно должно быть таким уж деликатным, поскольку объем продаж акций материнских компаний этих авиалиний превысил нормальный уровень. В случае с материнской компанией United Airlines – UAL Corp, объем пут-опционов, приобретенных незадолго до атаки, в 285 раз превысил средний уровень! По иронии судьбы, все записи о сделках Deutschebank были уничтожены, поскольку офис его американского отделения находился в одной из башен-близнецов на Манхеттене; но Deutschebank – это международный банк, он открывал персональные счета для семьи бен Ладена, и коль скоро бывший президент его американского подразделения на сегодняшний момент является третьим человеком в ЦРУ, можно предположить, что тайные правители мира внимательно следят за банком и проводимыми им операциями.

Глава 3 Всевидящее око

16 мая 1973 г. президент Ричард Никсон оказался по уши в неприятностях: разразился скандал по поводу «Уотергейта», а новый помощник Белого дома по вопросам внутренней безопасности, Джон Дин, недавно дезертировал, предоставив хорошие материалы следствию. Это был секретный доклад, санкционирующий нелегальное внутреннее наблюдение за гражданами США, известное как План Хьюстона, и Дин явно использовал это как козырь на переговорах о своей неприкосновенности. Никсон вызвал своего адвоката, Дж. Фреда Бужарда, в Овальный кабинет и прямо спросил:

– Бога ради, объясните мне, что это значит? Почему, как вы думаете, он затеял эту игру?

– Понятия не имею, мистер президент, но кое-что нам удалось выяснить из его высказываний: мы нашли записи в АНБ… и я совершенно уверен, что Агентство…

Как слышно на пленке, Никсон прервал его и спросил:

– Что такое АНБ? Проведя более четырех лет на посту президента, Никсон понятия не имел, что такое Агентство национальной безопасности, и лучшего доказательства секретного статуса АНБ просто быть не может. Никсон испытывал серьезный стресс и частичную потерю памяти, что могло бы послужить преимуществом ввиду разбирательств по делу «Уотергейта», но вполне возможно, что он действительно не знал, что такое АНБ. В конце концов он тогда спросил Бужарда: – А чем оно занимается?

– Я не знаю подробностей, – ответил Бужард. – В общем, они занимаются сбором информации.

Никсон совершенно забыл о встрече, состоявшейся около трех лет назад в том же Овальном кабинете, на которой тогдашний директор АНБ, вице-адмирал Ноэль Гейлер присутствовал вместе с главой РУМО, генерал-лейтенантом Дональдом В. Беннетом, директором ЦРУ Ричардом Хелмзом и главой ФБР Дж. Эдгаром Гувером. Возможно, Никсон запутался в этом обилии трехбуквенных аббревиатур и не помнил, кто есть кто. Центральное разведывательное управление (ЦРУ) и Федеральное бюро расследований (ФБР) в то время были хорошо известны большинству американских граждан. Разведывательное управление Министерства обороны (РУМО) и Агентство национальной безопасности (АНБ) были частью разведывательного комплекса Пентагона и, таким образом, относительно неизвестны простым смертным. Группа главных государственных шпионов была вызвана в Овальный кабинет, чтобы испытать на себе приступ гнева Никсона по поводу внутренней оппозиции войне во Вьетнаме: недостаточно ресурсов было размещено для сбора сведений о революционных объединениях, устраивавших протесты. Из четырех присутствовавших служб разведки только одна имела официальные полномочия на проведение наблюдений за гражданами внутри страны, а именно ФБР. Просьба Никсона об объединении усилий для шпионажа за диссидентами спровоцировала радикальные изменения в операционных параметрах остальных трех служб: АНБ и ЦРУ получили задание проводить наблюдательные операции в пределах Соединенных Штатов, а РУМО было поручено шпионить за гражданским населением.

Между ЦРУ и ФБР существовала давняя вражда по поводу юрисдикции. ФБР всегда проводило внутреннюю разведку, а ЦРУ занималось внешней. Адвокат Белого дома Том Хьюстон также присутствовал на встрече глав разведывательных управлений; ему была назначена роль координатора действий спецслужб и дано задание разработать эффективный план. АНБ предоставило меморандум под названием «Участие АНБ в операциях внутренней разведки», и Хьюстон составил план и отправил его на подпись Никсону. Так называемый План Хьюстона санкционировал прослушивание АНБ любых международных переговоров и перехват телеграмм без предупреждения и объяснений. ФБР не имело права на возражения, поскольку у него не было технической возможности прослушивать международные переговоры.

Дж. Эдгар Гувер взглянул на План Хьюстона и пришел в ярость. Он рассматривал это как просто попытку захвата его собственной территории и потребовал, чтобы генеральный прокурор Джон Митчелл отклонил этот План. Митчелл убедил Никсона в том, что вся эта операция полностью незаконна. Через пять дней после того, как он санкционировал ее проведение, Никсону пришлось ее отменить. План Хьюстона был забракован и отправлен в личный сейф Джона Дина, где и оставался до мая 1973 г.

Хотя План Хьюстона предполагал радикальное изменение в принципах работы АНБ, которое шпионило только за иностранцами, на самом деле агентство уже много лет следило за американскими диссидентами. Пентагон составил списки протестующих против войны во Вьетнаме, в которые вошли певица Джоан Баэз, актриса Джейн Фонда, борец за гражданские права д-р Мартин Лютер Кинг и педиатр д-р Бенджамин Спок. АНБ получило задание отслеживать все международные контакты этих личностей, а также многих других. Считалось, что антивоенные демонстрации, гражданские беспорядки и уклонение от военного призыва поощрялись коммунистами из-за границы в рамках кампании по дестабилизации американского общества. По мере того как недовольство войной во Вьетнаме росло, расширялась и внутренняя программа слежения. 1 июля 1969 г. она получила официальное кодовое название MINARET, и все связи с АНБ были скрыты. Вплоть до ее завершения генеральным прокурором Эллиотом Петерсеном в 1973 г. проект MINARET составил около 4000 докладов АНБ о контактах американцев из «особого списка».

Дж. Эдгар Гувер продемонстрировал свое негодование и чувство юмора, потребовав от АНБ тотального наблюдения за всеми квакерами[27] в Соединенных Штатах, под предлогом того, что эта религиозная секта подозревается в поставках продовольствия и имущества в Юго-Восточную Азию. Тот факт, что Ричард Никсон сам был квакером, не имел к этому никакого отношения.

MINARET была не единственной программой АНБ по незаконному шпионажу за гражданами США. В мае 1973 г., на встрече в Белом доме, Бужард склонил Никсона к запуску еще одной, под кодовым названием SHAMROK. Эта программа подразумевала тайную кооперацию АНБ и некоторых крупнейших телеграфных компаний США, таких как Western Union. Секретное соглашение обязывало эти компании ежедневно предоставлять копии каждого сообщения, переданного ими за пределы страны и полученного из-за границы. На основе этих копий АНБ составило список из более 600 имен подозреваемых граждан США, за которыми агентство рекомендовало установить санкционированное наблюдение. Эти имена были введены в специальные компьютерные программы, которые высвечивали их, когда они появлялись в сообщениях, которые, в свою очередь, отбирались для последующего анализа и переправки в тот или иной департамент правительства, заинтересованный в этих лицах. Когда Никсон услышал о SHAMROK, он быстро забыл об этом, поскольку эти новости не были напрямую связаны с «Уотергейтом».

Два года спустя, когда Никсон уже покинул пост президента, программа SHAMROK была признана в ходе расследований, проведенных Сенатом, незаконной деятельностью разведывательного сообщества США. Глава Сената, сенатор Фрэнк Черч, предупредил американский народ об угрозе подобного наблюдения:

Той «службой», о действиях которой предупреждал Черч, было АНБ. Следователи Конгресса наткнулись на «кирпичную стену», пытаясь запросить документы об операции SHAMROK в АНБ, поскольку информация, содержащаяся в них, считалась чересчур деликатной. Раскрытие деталей проекта нарушило бы интересы национальной безопасности, а ни одна организация не знала лучше, что понимается под национальной безопасностью, чем Агентство национальной безопасности. Сенатору Черчу было предложено персонально ознакомиться с подробностями этого дела, однако разоблачение в New York Times вскоре сделало всю подоплеку незаконного наблюдения за гражданами достоянием публики, и тогда АНБ решило защищаться.

Новый директор АНБ Лью Аллен свидетельствовал, что проект SHAMROK был запущен в 1945 г. при содействии компаний RCA, ITT и Western Union, последняя из которых обслуживала в то время почти весь объем телеграфных коммуникаций США. Компании действовали из чистого патриотизма и никаких денег за это не получали. Сначала в организации – предшественнике АНБ, а затем в АНБ непосредственно, ежедневно производились микропленки с записями всех входящих и исходящих телеграфных сообщений. В начале 1960-х гг. кабельные компании начали производить магнитные ленты для компьютеров, и это позволило АНБ пропускать все сообщения через свой компьютер HARVEST. Копии сообщений производились в офисе в Нью-Йорке, арендованном ЦРУ под кодовым названием LPMEDLEY. В самом разгаре операции АНБ просматривало 150 000 сообщений в месяц. Взаимодействие с ЦРУ закончилось в 1973 г., когда у его адвокатов появились серьезные подозрения по поводу законности проекта в целом. АНБ пришлось найти другой офис, но в мае 1975 г. программа SHAMROK была внезапно приостановлена директором АНБ Алленом, когда следователи Черча начали разнюхивать информацию.

Когда доклад Комитета Черча был составлен, начались споры по поводу того, стоит ли упоминать в нем названия телеграфных компаний: в конце концов, они нарушили право на личную жизнь своих клиентов. АНБ возражало на том основании, что компании действовали в интересах государственной безопасности, а обнародование их деятельности выльется в поток судебных исков против них и определенно отпугнет другие компании от взаимодействия в будущем с АНБ. Под нажимом председателя Комитет Сената все-таки проголосовал за обнародование последнего варианта доклада. Президент Джеральд Форд попытался лично переубедить сенатора Черча, но безрезультатно. Все предыдущие показания по делу осуществлялись на закрытых заседаниях, но Черч вынудил директора Аллена появиться на открытом заседании, перед телекамерами; и тогда мир впервые увидел главу АНБ.

Черч поднял вопрос об операции SHAMROK, однако не стал публично объявлять названия компаний, которые в ней участвовали. Аллен признал, что проект осуществлялся незаконно, но что его раскрытие не повредило государственной безопасности. Члены комитета от Республиканской партии выступили против обнародования слушаний, и Черч вынужден был согласиться на обсуждение SHAMROK только на закрытых заседаниях. В последнем же варианте доклада просьбы президента Форда были проигнорированы и публично были названы компании, участвовавшие в операции. Вся эта история познакомила весь мир с АНБ, а особенно его деятельностью заинтересовались конспирологи. Секретный отдел АНБ держал досье как минимум на 75 000 американцев, чьи сообщения были перехвачены в период с 1952 по 1974 гг. «Секретная служба» теперь приобрела демонический ореол как нарушитель гражданского права на личную жизнь, и не только в Соединенных Штатах, но и по всему миру.

Основным результатом доклада Комитета Черча было переопределение роли АНБ в деле сбора разведданных. Ранее его существование и деятельность были секретными, теперь же ему приходилось действовать открыто, в рамках закона США. Если Агентству требовалось провести наблюдение за американским гражданином в Соединенных Штатах, оно должно было делать запрос на соответствующий ордер в новое учреждение – Управление внешней разведки (Foreign Intelligence Surveillance Court); при этом АНБ было также обязано предоставлять доказательства, что объект наблюдений работает на иностранную державу, занимается шпионажем или терроризмом.

На самом деле, ни одно из этих условий не имеет отношения к обычному занятию АНБ, которое состоит в шпионаже за иностранцами или американскими гражданами за границей. Проект SHAMROK нужно было изначально поручить ФБР, и на более поздней его стадии его предлагали ФБР, но получили отказ. Внутреннее наблюдение за подозреваемыми шпионами и террористами в любом случае попадает под юрисдикцию ФБР, и оно получает от УВР наибольшее количество разрешений на прослушивание телефонных разговоров.

Когда сенатор Фрэнк Черч занимался расследованием деятельности АНБ, он узнал об истинных масштабах развития технологии наблюдения, и они напугали его достаточно, для того чтобы выступить с предупреждением американского народа. Если бы диктатор захотел следить за американским народом и полностью контролировать его, то технология для этого уже существовала. Само АНБ нужно было контролировать силами Конгресса, потому как его власть была всепроникающей. Что так испугало сенатора в организации, которая имела целью защищать безопасность его страны? Был ли это сам по себе размер чудовища, которое скрывалось под самой поверхностью воды столь долгое время и которое, однако, никто никогда не видел, пока он, сенатор, не показал его по государственному и международному телевидению? Начиная с 1975 г., стало распространяться все больше информации об этой некогда сверхсекретной разведывательной службе, и все эти сведения усугубляли паранойю конспирологов. Это самая крупная служба разведки в мире, и ее бюджет превосходит бюджет любого ее противника; она имеет возможность подслушивать телефонные разговоры в любой точке планеты и расшифровывать используемые коды; как источник разведывательных ресурсов мирового уровня она не знает себе равных. И в поисках ответа на вопрос: «Кто на самом деле правит миром разведки?» – не нужно далеко ходить, это АНБ.

Когда член общества «Череп и кости» Генри Стимсон в 1931 г. был назначен министром иностранных дел в администрации президента Герберта Гувера, он был шокирован, узнав о том, что первая в Америке гражданская организация по дешифрации, «Черная камера», прослушивала не только врага, но и своих союзников. Сделав свое знаменитое замечание: «Джентльмены не читают писем друг друга», Стимсон прикрыл ее деятельность. Будучи членом йельского элитного тайного общества, непонятно почему Стимсон прекратил в Америке дешифровочную деятельность. Армия США ответила на это возрождением «Черной камеры» в виде Службы радио- и радиотехнической разведки и держала ее существование в секрете от Министерства иностранных дел.

Несмотря на то что американские службы разведки не смогли предупредить об атаке японцев на Пёрл-Харбор, способность США расшифровывать некоторые японские кодировки произвела огромное впечатление на британского премьер-министра Уинстона Черчилля. Когда Америка вступила в войну, Черчилль начал приоткрывать завесу тайны на различных достижениях британской науки, но не раскрывал детали успешной дешифрации немецких кодов ENIGMA до апреля 1943 г. Когда Фридман прибыл с визитом в Англию, тогда его познакомили с Правительственной школой кодов и шифров в Блечли-парке в Бэкингемшире. 17 мая 1943 г. было подписано формальное соглашение между дешифровочными службами Британии и Соединенных Штатов о совместных действиях по разведке средств связи (COMINT). Этот пакт, заключенный между союзниками, был известен просто как Соглашение BRUSA[28] и обеспечивал полный обмен разведданных, полученных путем дешифрации сообщений иностранных средств связи.

В апреле 1945 г., на Конференции по учреждению Организации Объединенных Наций в Сан-Франциско, подполковник Фрэнк Б. Роулетт возглавил операцию по подслушиванию иностранных делегатов. Закодированные сообщения от различных делегаций в столицы их государств проходили через телеграфные линии США в Сан-Франциско. Western Union и другие компании содействовали сбору информации, установив специальные устройства задержки, обеспечивающие достаточно времени для автоматического включения записывающих устройств. Перехваченная информация была отправлена в Арлингтон-Холл, главный штаб Агентства военной безопасности, где для обеспечения этой операции работали 46 специальных охраняемых линий телетайпа. Огромное количество сообщений на стольких языках демонстрировало тот факт, что США уже лидирует в области раскодирования информации. Решение разместить штаб-квартиру ООН в Нью-Йорке было результатом сильнейшего давления со стороны Соединенных Штатов: это давало возможность легкого перехвата международных дипломатических коммуникаций. Успех BRUSA позволил подключиться к соглашению двум другим англоговорящим странам – Австралии и Канаде. Новая Зеландия присоединилась после окончания войны, когда историческое соглашение UKUSA[29] учредило наиболее важный альянс в истории COMINT. Названия служб дешифрации менялись несколько раз, но на настоящий момент известны как Агентство национальной безопасности (АНБ), Управление правительственной связи Великобритании (GCHQ), Канадское управление защиты связи (CSE), Управление связи Министерства обороны Австралии (DSD) и Новозеландское бюро защиты правительственной связи (GCSB). АНБ, будучи крупнейшей и доминирующей организацией, определена как «Первая Сторона Договора» со странами Содружества[30], заявленными как союзники Великобритании, назначенной «Второй Стороной Договора».

Существующее на данный момент АНБ было основано в 1952 г. в качестве последнего учреждения президента Гарри Трумэна. Война в Корее продемонстрировала все недостатки Агентства безопасности Вооруженных сил (AFSA) в операциях SIGINT против Китая и Северной Кореи. Прежние успехи в анализе потоков информации обеспечили практически полные сведения о боевом составе и дислокации китайских войск, но северные корейцы внезапно прервали свое радиосообщение и переключились на более надежные наземные линии. Это было результатом предупреждения, которое пришло от Советского Союза и основывалось на тайных сведениях, полученных русскими от их разведчика внутри AFSA, Уильяма Вейсбанда. AFSA пыталось взломать слишком сложные коды, и результаты не впечатлили военное командование. Например, генерал Джеймс Ван Флит, главнокомандующий Восьмой армией США в Корее, жаловался: «Операции нашей разведки в Корее даже не приблизились к тому уровню, который был достигнут за последний год прошедшей войны».

В декабре 1951 г. директор ЦРУ, Уолтер Беделл Смит, подал жалобу в Совет по национальной безопасности на низкий уровень американского COMINT. Внутренние нарушения безопасности в Главном штабе AFSA в Арлингтон-Холле привели к внезапной смене всех советских шифров на шифры 1948 г., и вся организация COMINT требовала реструктуризации.

В ходе закрытого собрания в Овальном кабинете в 3.30 ночи 24 октября 1952 г. президент Трумэн устранил AFSA и подписал тайный приказ по созданию нового агентства, а именно – Агентства национальной безопасности. Этот факт надлежало скрыть от Конгресса, американского народа и всего мира. АНБ впервые увидело свет, а точнее тень, 4 ноября 1952 г., когда народ избрал нового президента Дуайта Д. Эйзенхауэра. Правительство США официально не признавало факт существования АНБ до 1957 г., а распоряжение президента о его учреждении до сих пор не оглашается.

В 1962 г. президент Джон Ф. Кеннеди подписал Закон о спутниках связи (Communications Satellite Act), а год спустя была сформирована Корпорация спутников связи (Communications Satellite Corporation – COMSAT). В 1965 г. 11 стран подписали Соглашение по формированию единой глобальной спутниковой сети – Международной организации спутниковой связи (INTELSAT), с базой в Вашингтоне, округ Колумбия. 6 апреля 1965 г. станция ИНТЕЛСАТ-1, также известная как «Ранняя пташка», была запущена на орбиту и активирована два месяца спустя, впервые начав распространять телефонные и телевизионные сигналы между Соединенными Штатами и Европой. Одна из пяти наземных станций ИНТЕЛСАТ находилась в Юго-Западной Англии, в Гунхилли Даунз, близ Фалмута в Корнуолле. Каждые несколько лет на орбиту запускались более мощные спутники ИНТЕЛСАТ и повышался уровень средств коммуникации, которые они могли обслуживать, например, высокоскоростную передачу данных и факсимильную связь. Хотя эти спутники осуществляли в основном связь гражданского значения, они также обеспечивали связь для правительств и дипломатических служб. GCHQ воспользовалось ресурсами наземной станции в Корнуолле, разместив собственные спутниковые тарелки диаметром 100 футов (30 м) в 60 милях к северу от Гунхилли, в Морвенстоу, близ Бьюд, Великобритания. Таким несложным образом GCHQ обеспечило себе возможность перехватывать сигналы ИНТЕЛСАТ точно так же, как это сделало АНБ в случае с наземной станцией в Этаме, штат Западная Вирджиния, построив отражающую станцию в Шугар Гроув, Западная Вирджиния. Поскольку станция в Морвенстоу фактически финансировалась АНБ, а также существовало соглашение UKUSA, GCHQ передавало АНБ всю перехваченную у ИНТЕЛСАТ информацию.

Участникам соглашения UKUSA удалось все устроить так, чтобы перехватывать информацию, передаваемую по спутниковой связи ИНТЕЛСАТ по всему миру: станция в Морвенстоу охватывала всю Европу, Африку и западные регионы Азии; станция в Шугар Гроув – всю Северную и Южную Америку; в Якиме, штат Вашингтон – северную часть Тихого океана и Дальний Восток; станция DSD в Джеральдтоне, в Австралии и оборудование GCSB в Вайхопаи, Новая Зеландия, отвечали за южную часть тихоокеанского региона. Когда на рынке появились другие коммерческие организации спутниковой связи, АНБ установило наблюдение и за их деятельностью: данные, передаваемые через спутники, не имеющие отношения к ИНТЕЛСАТ, отслеживались с вышеперечисленных станций, а также и с других, расположенных в Менвит Хилл (Англия), в Лейтрим (Канада), в Бад Айблинг (Германия), в Шоул Бэй (Австралия) и в Мисава (Япония). Япония и Германия стали «Третьей Стороной» в соглашении UKUSA.

Дополнительно к перехвату международных сообщений, передаваемых через коммерческие спутники, АНБ сотрудничало с Национальным управлением воздушно-космической разведки (НУВКР) и ЦРУ для запуска собственных спутников-шпионов. Большинство международных сообщений до 1960-х гг. передавалось посредством высокочастотных радиоволн, которые отражались от ионосферы и земной поверхности и распространялись на тысячи миль. С введением микроволнового радио в сферу междугородних коммуникаций передающим наземным станциям потребовалось учитывать неровность поверхности планеты: микроволновые радиосигналы не отражаются от ионосферы, а проходят дальше в космос; это, в конечном итоге, является условием функционирования спутниковой связи. Однако АНБ было заинтересовано в перехвате этих рассеянных микроволн, которые проходили в космос с передающих наземных станций; принцип был таков, что лишь маленькая часть изначально переданного сигнала улавливалась каждой передающей станцией, а большинство сигналов уходило за горизонт и в космос в ходе «утечки микроволн».

Первый американский спутник COMINT, под кодовым названием CANYON, был запущен в августе 1968 г.; контроль за ним осуществлялся с наземной станции АНБ в Бад Айблинге, Германия. Чтобы перехватывать сигналы Советского Союза, CANYON необходимо было закрепить на геостационарной орбите, но этого не было сделано: эта небольшая ошибка привела к дрейфу спутника. В период с 1968 по 1977 гг. было запущено семь спутников CANYON. Охвату территории СССР посодействовало то, что в Сибири тысячи километров вечной мерзлоты не позволяют прокладывать кабель связи под землей, таким образом, там пришлось строить наземные станции для передачи микроволновых радиосигналов.

После успешного использования серии спутников CANYON АНБ разработало новый класс спутника COMINT, под кодовым названием CHALET. Наземная станция, выбранная для управления этими спутниками-шпионами, находилась в Менвит Хилл в Англии. АНБ вложило немалые средства в расширение этой станции, и вскоре после запуска первых двух спутников CHALET в июне 1978 и октябре 1979 г. станция в Менвит Хилл привлекла внимание прессы. Когда кодовое название CHALET появилось в американской прессе, это повлекло за собой изменение названия на VORTEX (это название в итоге снова было обнародовано в 1987 г., что потребовало очередной смены названия на MERCURY).

Менвит Хилл и деятельность АНБ в Британии были впервые приданы огласке в июле 1980 г. в статье в New Statesman, благодаря главному редактору издания, Дункану Кэмпбеллу, и Линде Мелверн, репортеру Sunday Times. В 1975 г. Главное почтовое управление, в то время отвечавшее за государственные телекоммуникации, провело подземный коаксиальный кабель, соединивший одну из его микроволновых вышек в Хантерс Стоун со станцией в Менвит Хилл, находящейся в 4 милях от вышки, для обеспечения АНБ прямого доступа к международной сети телефонного и телетайпного сообщения. Менвит Хилл был совместным американо-британским предприятием с самого начала, в декабре 1951 г., когда Военно-воздушные силы США и Военное министерство Великобритании подписали договор о сдаче в аренду этого участка земли. В 1966 г. АНБ стало единственным арендатором, и на начальном этапе, до середины 1970-х гг., его деятельность заключалась в перехвате сообщений, передаваемых International Leased Carriers (ILC) и Сетью недипломатических коммуникаций (NDC). Пользуясь наиболее современными моделями компьютеров IBM, АНБ имело возможность отсортировывать из всего объема телетайпного сообщения между правительствами, предприятиями и частными лицами ту информацию, которая могла быть как-то интересна в контексте национальной безопасности. В 1974 г. станция в Менвит Хилл повысила свой статус до станции перехвата сообщений спутниковой связи посредством появления на территории еще 8 спутниковых тарелок, и она продолжала расширяться, поскольку ее роль в координации спутникового наблюдения становилась все более значимой; в конечном итоге она стала крупнейшей шпионской станцией в мире, координирующей действия еще 25 принимающих станций, на которой работали 1400 сотрудников АНБ, наряду с 350 сотрудниками Министерства обороны Великобритании. Она заслужила несколько наград за поддержку, оказанную разведслужбам в ходе военных операций в Персидском заливе «Щит пустыни» и «Буря в пустыне».

Охват территории Ближнего Востока делает Менвит Хилл главной станцией АНБ/COMINT для сбора информации против Израиля. Среди персонала станции имеются лингвисты, владеющие ивритом, арабским языком и фарси (персидский язык). Отношения АНБ с Израилем были безнадежно испорчены намеренной атакой реактивных самолетов «Мираж» ВВС Израиля шпионского судна АНБ, USS Liberty, 8 июня 1967 г. в ходе Шестидневной войны. Несмотря на то что на USS Liberty отчетливо развевался американский флаг, судно было якобы по ошибке принято за египетское военное судно El Quseir и подверглось атаке за вторжение в водное пространство Израиля, хотя оно находилось в международных водах. Вслед за атакой с воздуха Liberty подверглось атаке израильских торпедных катеров. Когда спасательные шлюпки были спущены на воду, они были немедленно потоплены огнем пулемета. В результате этой совместной атаки Liberty получило 800 дыр в корпусе, 34 человека погибли, ранены 172. Израильское правительство настаивало на том, что атака была произведена по ошибке, однако за 2 года оно выплатило по 100 000 долларов семьям погибших и 20 000 долларов – семьям раненых.

Следующие 13 лет Израиль спорил по поводу размера компенсации за причиненный ущерб. Президент Картер в итоге получил 6 миллионов долларов. Директор АНБ того времени, Маршалл Картер, считал, что атака была намеренной. Доказательством перехваченной COMINT информации была запись с самолета АНБ ЕС-121, зафиксировавшая американский флаг, в наличии которого сомневались нападавшие. По дипломатическим причинам президент Джонсон принял версию Израиля, но АНБ так никогда и не забыло этот акт преднамеренного убийства его специалистов на борту USS Liberty.

Liberty был только одним из нескольких разведывательных кораблей АНБ, бороздивших моря с целью перехвата сигналов, но проводились также и подводные операции. В октябре 1971 г. американская субмарина USS Halibut отправилась в Охотское море, омывающее часть восточного побережья СССР. У нее было сверхсекретное задание под кодовым названием IVY BELLS – перехватывать сообщения военного назначения, передаваемые по подводной кабельной линии на полуостров Камчатка. Halibut была оснащена компрессионной барокамерой для подготовки к глубоководному плаванию, прикрепленной к ее корпусу, внутри которой подводники проводили целую неделю для адаптации к работе в ледяной воде на глубине 400 футов (140 м). У советской кабельной линии были усилители сигнала, расположенные на расстоянии 20 или 30 миль друг от друга, и на один из них планировалось установить подслушивающее устройство; 14 дней Halibut стояла на дне Охотского моря, записывая обычные и зашифрованные сообщения о военных и морских операциях. Около 700 сделанных записей были проанализированы в штабе АНБ в Форт Миде, и результаты анализа были весьма впечатляющими.

Через несколько месяцев, после профилактического ремонта, Halibut получила приказ вернуться на место проведения операции; в этот раз к усилителю было присоединено постоянное подслушивающее устройство, которое можно было оставить на дне на год, а затем заменить. За последующие 10 лет перехват информации в Охотском море обеспечил прекрасные результаты для COMINT. Другая подводная лодка, USS Parche, вышла из Сан-Франциско в направлении Северного полюса, в Берингово море, чтобы установить подслушивающее оборудование недалеко от Мурманска; за достижение этой цели команда субмарины получила похвалу от самого президента. Но увы, операция IVY BELLS была разоблачена, когда в 1982 г. один из бывших сотрудников АНБ продал подробную информацию о ней советской службе разведки, однако деятельность в Беринговом море продолжалась до самого окончания холодной войны и прекратилась в 1992 г.

Современные подводные кабельные линии содержат оптоволокно, и тот факт, что они не пропускают радиочастотные сигналы, исключает использование индуктивных подслушивающих устройств. Однако же USS Parche все еще обладает способностью получать некоторые данные через усилители, которые по-прежнему необходимы для усиления сигнала при передаче его на огромные расстояния под водой.

Поскольку АНБ уже перестало быть «секретной службой», анонимность его руководства была нарушена серией публичных проявлений его директоров. После слушаний Комитета Черча в 1975 г. из тени на свет появилось новое «законопослушное» АНБ, под руководством нового директора, вице-адмирала Бобби Рэя Инмана. Это был самый молодой директор в истории АНБ, и вскоре он стал любимцем Вашингтона. Он выступал на брифингах с конгрессменами, информировал их и буквально пленял своим обаянием. Раскрытие даже самых скромных секретов обладало немалым очарованием, и Инман очень тонко превратил потенциальных врагов в друзей. Сенатор Барри Голдуотер, председатель Комитета Сената по делам разведки, не был одинок в своем мнении: «Мой голос – ваш еще до того, как я услышу ваши доводы». Инману также искусно удалось превратить весь пресс-корпус Вашингтона в личный PR-механизм. Журнал Newsweek отзывался о нем как о «суперзвезде разведки». Говард Курц из Washington Post называл его «величайшим пресс-атташе службы разведки».

Конечно же, та информация, «утечку» которой обеспечивал Инман, распространялась намеренно, не просто же так его прозвали «самым умным шпионом».

Будучи самым вышестоящим из всех анонимных «вышестоящих источников разведданных», как выражалась пресса, он находился в должности столь важной, по мнению всех газетчиков, что они просто не осмеливались его расстраивать. Благодаря искусной манипуляции Инмана прессой, АНБ удалось избежать любых серьезных разоблачений. Даже могущественный Боб Вудворд из Washington Post обнаружил, что Инман имеет возможность влиять на содержание его материалов, благодаря своим прочным связям с начальством Вудворда.

Единственным журналистом, устоявшим перед чарами Инмана, был Уильям Сафир из New York Times. Когда АНБ предоставило, благодаря перехваченным сообщениям, доказательства того, что брат президента Джимми Картера, Билли, работал как торговый посредник Ливийского правительства – когда разразился так называемый скандал «Биллигейт»[31], – Сафир в своей статье указал на Инмана и АНБ в целом. Нарушив стандартный протокол, Сафир навлек на себя гнев Инмана, но все же посмеялся последним, когда в ток-шоу Nightline на АВС раскритиковал «главного “жучка” нации» за «разбалтывание информации об источниках и методах».

Выход Инмана из тени был обдуманным маневром с целью сменить имидж АНБ в глазах публики, обладающей ограниченной информацией. В кругах американской разведки всегда шла борьба против доминирования ЦРУ. Исторически, директор ЦРУ был также директором Центральной разведки (ДЦР) и, таким образом, являлся единственным «коридором», по которому информация от различных служб разведки доставлялась президенту. Этот факт давал ЦРУ огромное политическое преимущество; АНБ уже было готово изменить порядок вещей. В ходе «Битвы адмиралов» вице-адмирал Инман и ДЦР-адмирал Стэнсфилд Тернер «дрались» из-за развития сферы спутникового наблюдения. АНБ хотело больше «ушей» в небе, а ЦРУ – больше «глаз». Оба проекта требовали вложения миллиардов долларов, и Инман решил использовать свою популярность, чтобы завоевать расположение соответствующих комитетов по ассигнованиям.

ЦРУ, привыкшее к постоянному соперничеству с ФБР, теперь обнаружило себя в условиях еще более серьезной конкуренции с АНБ. Стэнсфилд Тернер подозревал АНБ в том, что оно утаивало некоторые первичные данные от ЦРУ и остального разведывательного сообщества. Он был против усиления роли АНБ в проведении анализа информации, поскольку в обязанности Агентства входил только сбор информации, без анализа. В техническом смысле АНБ было необходимо в определенной степени осуществлять анализ, хотя бы для того чтобы решить, какую информацию искать дальше, но это был рабочий момент. Беспокойство Тернера вызывало то, что АНБ переходило со стадии рабочего анализа разведывательного цикла к полномасштабному анализу и, таким образом, больно наступало на ноги ЦРУ. В тайном мире разведслужб АНБ обвиняли в утаивании важной информации, с тем чтобы представить ее самостоятельно и выглядеть лучше всех; наблюдались отчетливые признаки того, что АНБ намеревалось захватить власть.

Одним из примеров пагубного эффекта шпионской вражды между АНБ и ЦРУ являлся провал операции по спасению заложников в Тегеране в 1980 г. Когда сотрудники американского посольства были взяты в заложники иранскими радикалами, а операция по их спасению отрядом «Дельта» находилась на стадии планирования, ЦРУ обеспечило полную поддержку со стороны разведки, намеренно исключив из процесса АНБ. ЦРУ попыталось сохранить операцию в секрете от АНБ, но это было безнадежным делом, поскольку союзники АНБ по COMINT, по своему обыкновению, перехватывали все подозрительные сообщения. В гневе из-за того, что АНБ отстранили от планирования операции, Инман оповестил председателя Объединенного комитета начальников штабов, генерала ВВС Дэвида Джонса, о том, что АНБ в курсе того, что идет планирование, потому что защита связи (COMSEC) никуда не годится. Конечно, то, что последовавшие за этим чересчур строгие меры генерала Джонса по отношению к защите связи, отчасти, послужили причиной тех печальных событий в пустыне, где пришлось бросить военные вертолеты, и способствовали постоянному замешательству отряда «Дельта» – вопрос спорный. Однако АНБ удалось предоставить подробнейший отчет о случившемся шефам Пентагона и министру обороны, отрезав путь ЦРУ непосредственно в ходе осуществления операции.

Согласно служебной иерархии внутри разведсообщества США, директор АНБ должен отчитываться перед министром обороны. Директора АНБ редко встречались с президентом, и, возможно, этим объясняется то, что Ричард Никсон никогда не слышал об АНБ, как стало известно из записи упоминаемой встречи с его адвокатом Бужардом. Несмотря на внушительный бюджет АНБ, политический вес руководителя ЦРУ в свете его высокой позиции в разведсообществе в качестве директора Центральной разведки оставлял Инману мало шансов на победу. После выборов Рональда Рейгана на пост президента Инман оставил АНБ, перейдя на пост заместителя директора ЦРУ, Уильяма Кейси, однако отношения между ними не сложились, и на следующий год Инман подал в отставку. Только после прихода к власти Клинтона он снова вышел на политическую сцену Вашингтона, когда Клинтон назначил его министром обороны. Приняв это назначение, бывший «самый умный шпион» не прошел обычную проверку личных данных. Оставив службу в качестве главы АНБ, Инман скрывал свои собственные тайны: постоянно ходили слухи о том, что он гей и что наверху замалчивают этот факт, тем самым позволяя гею руководить Вооруженными силами США, в то время как геям и лесбиянкам было запрещено служить в войсках.

Белый дом Клинтона избавился от Инмана, но вместо того чтобы снова уйти в тень, он продемонстрировал крайне параноидальное поведение, появившись на телевидении и обвинив сенатора Боба Доула и его «меч Немезиды» – обозревателя The New York Times Уильяма Сафира – в заговоре против него. Помощник Клинтона Джордж Стефанопулос прокомментировал это выступление, заметив, что Инман «выглядел как человек, передающий инструкции, поступающие через пломбы в зубах». Этот случай наглядно показал, что происходит с любимцем прессы, когда свет его звезды гаснет. Мастер шпионажа, который не доверял никому и всех подозревал, оказался так же склонен к паранойе, как любой нормальный конспиролог. Насмешки над его сексуальными предпочтениями и даже, по его собственному признанию, его имя «Бобби Рэй», в конечном итоге были слишком большим испытанием для бывшего директора АНБ.

На посту директора АНБ Инмана заменил генерал-лейтенант Линкольн Фаурер; на его век пришлось массовое расширение штата в главном штабе АНБ в Форт Миде, поскольку новый президент Рональд Рейган усиленно вкладывал деньги в этого гиганта разведки. Месторасположение секретных служб постепенно приобретало вид самостоятельного мегаполиса, и Форт Мид стали называть Секретным городом (Crypto City). Излишняя щедрость Фаурера навлекла на него критику Конгресса и попытки урезать бюджет АНБ. Пытаясь бороться с ограничениями, Фаурер предупреждал о возможных неудачах разведки в будущем, если АНБ не будет получать достаточного финансирования. Фаурера уволили незадолго до его выхода на пенсию и заменили генерал-лейтенантом Уильямом Одомом, который также служил в администрации предыдущего президента, Картера, в качестве советника по вопросу кризиса с посольством в Тегеране. Когда власть перешла к Рейгану, Одом занял должность главного начальника военной разведки. С этого момента он присоединился к АНБ и немедленно занялся прекращением утечки информации в прессу, бывшую столь важным инструментом в руках предыдущих директоров. Одержимость Одома секретностью привела его к конфликту с самим президентом Рейганом по поводу ливийского теракта на дискотеке La Belle в Западном Берлине в 1986 г. Рейган отомстил за него воздушной атакой на Триполи[32] и появился на телевидении с оправданиями этого акта:

Директор АНБ Одом пришел в гнев от того, что президент Рейган по национальному телевидению придал огласке информацию, добытую АНБ. Каддафи теперь был в курсе того факта, что АНБ расшифровала его сообщения. То время, когда терроризм финансировался государством, отличалось от нынешнего периода, когда в сфере международного терроризма заправляют негосударственные формирования вроде «Аль-Каиды»: АНБ легко определяло объекты для прослушивания, вроде здания ливийского посольства, сегодня же ячейки «Аль-Каиды» разбросаны по всему миру и очень мобильны. Однако есть и схожие моменты: наблюдение АНБ не помогает предотвратить теракты, но может быть использовано для расследования после происшествия; виновных можно выследить и арестовать. Современные техники мы рассмотрим позже.

Одому действительно удалось защитить АНБ от раскрытия информации по поводу конфликта Иран-Контра, несмотря на тот факт, что агентство снабдило полковника Оливера Норта и его сообщников ноутбуками KY-40 с надежными крипточипами (шифраторами на микросхемах), которые позволяли им общаться между собой по электронной почте. По истечении трех лет срок службы Одома в АНБ не был возобновлен в 1988 г., и его на этом посту сменил вице-адмирал Уильям Студеман. Он управлял агентством в период драматического завершения холодной войны и предупреждал сотрудников о будущих неизбежных бюджетных сокращениях. Эти вынужденные сокращения штата легли на плечи адмирала Майка Мак-Коннела, когда он принял пост от Студемана в октябре 1992 г. В то время как раньше СССР обеспечивал 58 % целевого бюджета, в 1993 г. «расходы» на теперь уже Россию снизились до 13 %. Лингвистам-знатокам пришлось учить другие, более «экзотические» языки. АНБ было застигнуто врасплох войнами президента Клинтона в Боснии и на Гаити: теперь ему требовалось завербовать сербских, хорватских и креольских носителей языка из работников сферы обслуживания в центре Вашингтона. Чтобы восполнить этот дефицит, директор Мак-Коннел установил более тесные отношения с лингвистическими факультетами американских университетов, были разработаны программы для сканирования и компьютерного автоматического перевода иностранных документов.

Приближалось новое тысячелетие, и АНБ получило нового директора-футуриста в лице генерал-лейтенанта ВВС Кеннета Минихана. Его первое обращение к сотрудником АНБ обрисовало новые горизонты: «Пришла пора команде АНБ выступить в авангарде и ввести Америку в новый 21-й век…Мы больше не организация мирового класса; АНБ – это новый класс мира». Он видел будущее агентства в радикальном свете – более напоминающим то, как оно представлено в компьютерных играх: «Так же как контроль над промышленными технологиями обеспечивал военное и экономическое могущество на протяжении двух прошедших столетий, контроль над информационными технологиями будет жизненно необходим в течение грядущих десятилетий… В будущем угрозы будут появляться и битвы будут выигрываться в сфере информации, которая есть и всегда была естественной рабочей средой для Агентства национальной безопасности… Информация позволит нам открыть все запертые двери».

Врагами Соединенных Штатов, как заявил Минихан, будут «электронные разбойники» или «технотеррористы – от непослушных подростков до искушенных врагов нации и государства», чьими мишенями станут электронные базы данных, электроэнергетические системы, службы «скорой помощи» и системы коммуникаций. Однако, как продемонстрировал всем Усама бен Ладен, новое тысячелетие выглядит не совсем так, как видел его Минихан в своем хрустальном шаре.

В апреле 2000 г. Дэвид Игнатиус из Washington Post предложил более четкую картину будущего:

Новый мировой порядок – после падения Берлинской стены[34] и распада СССР – был вызван необходимостью перепрофилировать разведслужбы, ранее нацеленные на борьбу с коммунизмом. Если срочно не были бы найдены новые цели, это повлекло бы за собой сокращение в штате разведчиков и аналитиков. Совершенно очевидно, что новый, однополюсный мир все равно будет испытывать необходимость в наблюдении и сохранять бдительность, так же как это было по окончании Второй мировой войны: поражение гитлеровской Германии и ее союзников не означало, что мир превратился в мирную утопию. После распада СССР и Варшавского договора[35] произошла хаотичная фрагментация государства, которая требовала политического управления Западом. Централизованная власть, сконцентрированная в Москве, теперь была устранена, и АНБ оказалось вынужденным следить за всеми бывшими республиками СССР, получившими независимость.

Поскольку Москва переживала экономический кризис и рост организованной преступности, сферы наблюдения АНБ переместились в финансовую и криминальную области. Переход к обеспечению правопорядка был очевидным и перспективным выбором: в то время как бывшие члены расформированного КГБ нашли применение своим шпионским талантам в наркоторговле и отмывании денег, бывшие советские ученые нашли новых работодателей, заинтересованных в их опыте производства ядерного, химического и биологического оружия. Угроза распространения ядерного оружия после распада СССР была куда серьезней, чем до него.

Тем временем из горного Афганистана в мир проник террористический лидер Усама бен Ладен и атаковал собственность и граждан США. Он даже бросил вызов Америке в целом, устроив атаку на Международный торговый центр в 1998 г. В своей книге Body of Secrets, вышедшей до событий 11 сентября 2001 г., Джеймс Бэмфорд утверждал, что АНБ регулярно прослушивало незашифрованные телефонные звонки от бен Ладена из Афганистана. Лидер террористов пользовался портативным телефоном INMARSAT, который передавал и принимал звонки через космическую станцию, принадлежащую International Maritime Satellite Organization. Бен Ладен, по всей видимости, знал, что его прослушивают, но его это, кажется, не беспокоило. Незадолго до 7 августа 1998 г., когда было взорвано посольство в Восточной Африке, террорист-смертник Мухаммад Рашид Дауд аль-Оухали позвонил по известному номеру «Аль-Каиды» в Йемене из конспиративной квартиры в Найроби; АНБ прослушивало этот и другие звонки. Спутниковый телефон Усамы бен Ладена использовался для связи с тем же номером в Йемене, и таким образом была установлена его причастность к взрывам в Найроби и Дарэс-Саламе. Пока АНБ представляло свои записи разговоров в качестве доказательств по делу против бен Ладена в суде округа Манхэттен в США, тот уже планировал куда более масштабный теракт. Аналитики АНБ время от времени давали послушать аудиозаписи разговора бен Ладена со своей матерью всем посетителям Форт Мида; это было незадолго до 9/11 и стало последним в серии великих провалов разведслужб: это вражеское нападение на американскую территорию было сравнимо с атакой Пёрл-Харбора.

Бен Ладен резко прекратил пользоваться своей спутниковой связью, когда понял, что АНБ не только прослушивает его разговоры, но и способно вычислить таким образом координаты его местонахождения. Это он узнал из новостей CNN – вот еще один пример просачивания стратегической информации в прессу, и все ради сенсации.

В ходе анализа причин неудачи разведки после 9/11 АНБ подверглось жесткой критике, поскольку миллиарды долларов на финансирование его деятельности выделялись именно для того, чтобы предотвращать подобные трагедии. За день до 11 сентября были перехвачены два сообщения, имевшие отношение к известным событиям. Это были два отдельных разговора между людьми, которые подозревались в причастности к группировке «Аль-Каиды» в Афганистане и Саудовской Аравии; афганские террористы уведомляли саудовских, что масштабная атака на США неизбежна. «Все начнется завтра», – сказал один. «Завтра – время Ч», – сказал другой. АНБ оказалось неспособным установить личности этих двух людей, которые оповещали о теракте, а перевод с арабского не был сделан до 12 сентября, когда теракт был уже осуществлен. Следователей интересовало, почему перехваченные сообщения не были переведены сразу; директор АНБ Майкл Хейден объяснил, что подобная задержка – это стандартная ситуация, поскольку агентство ежедневно добывает массу информации и просто невозможно успеть перевести все так быстро, как этого хотелось бы критикам. Упомянутые сообщения были лишь отмечены уже задним числом, потому что в них не было никаких конкретных намеков на предстоящие события; фразы «Все начнется завтра» и «Завтра – время Ч» все равно были практически бесполезны.

Между прочим, некоторые скептики говорят о том, что, возможно, борьба с терроризмом осуществлялась бы эффективнее с использованием старых, менее технологичных методов. На протяжении десятилетий применение агентурной разведки (HUMINT) сошло на нет и было заменено радиотехнической разведкой (SIGINT), то есть на смену земным шпионам пришли небесные. Террористические ячейки так организованы, что проникнуть в них почти невозможно. Добыча сведений об их деятельности в большинстве случаев возможна только одним образом – через инсайдеров, которые по той или иной причине недовольны своим положением и становятся ренегатами. Большинство успехов разведки как раз обеспечены такими изменниками, самостоятельно решившимися на сотрудничество, а не активной вербовкой. Вообще, история шпионажа показывает, что иной раз ренегатов либо игнорировали, когда они предлагали свои услуги, либо им не верили, что они действительно перешли на другую сторону. Во время холодной войны шла сложная игра, как в шахматы; психологические манипуляции и дезинформация настолько распространились в шпионской среде, что везде мерещился обман. В среде террористов в такие игры никто не играет, поэтому любого отступника следует немедленно принимать и допрашивать.

В террористических группировках существует естественная тенденция к междоусобицам и расколам на все меньшие группы, до полного исчезновения: все, что необходимо, чтобы провоцировать и поощрять подобную вражду, – это огромное терпение и готовность к долгосрочным перспективам. «Аль-Ка-ида» станет уже другой организацией после смерти или устранения Усамы бен Ладена; это напоминает теорию Джорджа Кеннана об «ограничении распространения», которая, как будет показано в следующей главе, так хорошо сработала в случае с СССР. Коль скоро террористическим группировкам будет позволено естественным образом распадаться, у АНБ есть шансы получать сведения от потенциальных отступников.

Несмотря на существование многомиллиардной империи спутниковой разведки, АНБ все же практикует агентурные операции. Исходя из того что гораздо проще украсть книгу шифров, чем пытаться расшифровать какой-нибудь код, АНБ объединилось с ЦРУ для формирования Службы разведки специального назначения (Special Collection Service – SCS). Сотрудники этой службы получали задание проникать в иностранные посольства, чтобы выкрасть шифровочные материалы, а также завербовать иностранных криптоаналитиков и связистов. Снова вошли в употребление такие шпионские приспособления, как «жучки», теперь имевшиеся в большом разнообразии форм и размеров. Вся международная разведка до недавнего времени основывалась на перехвате сообщений, которые находились в процессе передачи, теперь же компьютеры предоставляли возможность доступа к информации, хранящейся в компьютерной памяти.

В августе 2004 г. владеющий английским языком пакистанский инженер-компьютерщик по имени Мухаммад Наим Нур Хан был арестован за обслуживание сети сообщения «Аль-Каиды», использовавшей электронную почту и ключи шифрования. Ключевая криптография доступна всем пользователям Интернета в виде PGP (Pretty Good Privacy[36] – «весьма надежная конфиденциальность»), которая позволяет в определенной степени зашифровать личную электронную корреспонденцию, что несколько беспокоит АНБ. В 1990-х гг. АНБ часто пыталось через суд удалить PGP с массового рынка, определяя ее как продукт военного назначения, экспорт которого, следовательно, нужно контролировать. Когда эти попытки потерпели неудачу в 1996 г., PGP стала доступной по низкой цене. АНБ также требовало ограничения длины ключей в бизнес-шифрах, так как от количества используемых цифр зависело количество времени, затрачиваемое агентством на их дешифровку. Все коды PGP можно было расшифровать путем последовательного поиска 1024 цифр, составлявших ключ, но это действительно могло занять очень много времени. Частным и бизнес-потребителям нужна была надежная система защиты их конфиденциальной информации, а облегчать АНБ задачу раскодировки шифров с помощью его суперкомпьютеров Cray в их планы не входило. До сегодняшнего дня не известно, нашло ли АНБ быстрый способ раскодировки шифров PGP; однако если вообще кто-то способен это сделать, то это может быть только АНБ с его огромным штатом математиков и криптоаналитиков.

С развитием компьютерной технологии все больший процент населения вовлекается в киберпространство. Интернет-чаты позволяют общаться совершенно незнакомым людям, и скрывать свое истинное лицо является нормой. Между взрослыми людьми случаются обоюдные симпатии и сексуальные связи, но есть в этой среде и криминальные элементы, охотящиеся за своими жертвами: педофилы маскируются под детей, пытаясь осуществить свои нездоровые фантазии; полицейские прикидываются детьми, чтобы заманить в ловушку извращенцев. Порнографию на любой вкус можно закачать на любой компьютер, имеющий доступ к Интернету; возможна покупка и продажа чего угодно – от продуктов питания до подержанных советских подводных лодок. Все товары оплачиваются через предположительно надежные электронные системы оплаты; можно даже получить доступ к личному счету в банке, воспользовавшись своим паролем. То есть возможности для мошенничества не ограничены; масштабы преступности в компьютерной сфере растут, и киберпространству просто необходим контроль, но вся проблема состоит в собственно масштабах сети Интернет и ее глобальном распространении. Для защиты пользователей и выслеживания и поимки нарушителей необходимо установить наблюдение высокого уровня, и АНБ уже этим занимается. В 1980-х гг. АНБ и его партнеры по соглашению UKUSA управляли тайной сетью связи, которая была куда обширнее, чем в свое время Интернет. Проект под кодовым названием EMBROIDERY – глобальная сеть, включавшая в себя главную компьютерную сеть АНБ – PATHWAY. Когда из военной сферы Интернет перешел в гражданскую, АНБ разработало системы COMINT для сбора, фильтрации и анализа соответствующих форм передаваемых данных. Задачу ему облегчил тот факт, что большинство интернет-ресурсов либо находится в пределах Соединенных Штатов, либо связано с ними. Связь внутри киберпространства между Европой и Азией обычно осуществляется через сайты-посредники в Соединенных Штатах, как и многие другие межконтинентальные маршруты связи, а любые интернет-сообщения, проходящие через США, могут быть легко перехвачены АНБ.

Когда сообщение посылается по электронной почте, оно представляет собой пакеты данных, известные как датаграммы; эти пакеты содержат номера «IP-адресов» пунктов отправления и назначения, эти адреса в соответствии с интернет-протоколом (IP) уникальны для каждого компьютера, подключенного к сети Интернет. Эти датаграммы необходимы для работы всей системы электронной почты, и скорость, с которой работает эта система, передавая миллионы и миллионы пакетов в секунду, отражает уровень возможностей обработки данных системой. Той же самой скорости обработки данных достигло и АНБ, добывая информацию из системы. Из-за законодательных ограничений АНБ, в принципе, имеет право отслеживать только коммуникации, имеющие место в иностранном государстве; все же остальные перехваченные данные должны теоретически игнорироваться компьютерами, за исключением случаев, когда на их изучение имеются особые распоряжения, например, когда обострилась угроза террористических актов, АНБ для эффективного использования своих огромных ресурсов требовалось проведение наблюдения и за внутренней корреспонденцией, а присутствие ячеек террористических группировок в пределах Соединенных Штатов делает внутреннее наблюдение абсолютной необходимостью.

ФБР предпринимало попытки управлять программой слежения для наблюдения за электронной почтой и интернет-чатами под кодовым названием CARNIVORE. Эта программа использовалась для оперативной поимки террористов после событий 9/11, и благодаря ей были выслежены и задержаны около 500 подозреваемых. Конечно, некоторые из них были незаслуженно обвинены в случившемся. 28 октября 2003 г. на подъезде к дому подозреваемого Норриса были обнаружены три грузовика-пикапа, и шесть федеральных агентов отправились на выполнение операции в бронежилетах и с личным оружием. Когда Норрис открыл дверь, один из визитеров представился как специальный агент Службы охраны рыбных ресурсов и диких животных США, подразделения Министерства внутренних дел, и предъявил ордер на обыск. Норрис, 65-летний садовод, имел собственную фирму Spring Orchid Specialities. Сотрудники ФБР показали ему одно из его электронных писем, отправленное им несколько лет назад, в котором Норрис предлагал на продажу растения, привезенные контрабандой из-за границы, – это была весьма убедительная демонстрация возможностей CARNIVORE. Что же удивительного в том, что эта система, теперь переименованная в DCS1000 (Digital Collection System – Система сбора цифровой информации) все еще используется на полную катушку? Собственно ФБР не испытывало нужды в этой системе в 2002–2003 гг., поскольку был введен новый, гораздо более эффективный метод правоохранительного контроля: в атмосфере патриотизма, воцарившейся после 9/11, поставщиков интернет-услуг попросили внести свой вклад в обеспечение национальной безопасности и борьбу с международным терроризмом посредством проведения самостоятельного перехвата сообщений от имени правительства США.

АНБ попыталось договориться с компьютерными гигантами Microsoft, Netscape и Lotus на снижение криптографических уровней безопасности в своих программных пакетах, поставляемых клиентам за пределами Соединенных Штатов. Все три компании согласились адаптировать свое экспортное программное обеспечение с учетом этой просьбы. В случае с Lotus, дочерней компанией IBM, размер шифровального ключа для электронной почты был ограничен до 64 битов, что позволяло АНБ при необходимости расшифровывать этот ключ за относительно короткое время. Компания также обеспечила АНБ «лазейку» – «область снижения трудоемкости» (WRF) – для проникновения в свою систему электронной почты Lotus Notes. WRF представляет собой 24 бита из 64 битов шифровального ключа, которые могут быть прочитаны только АНБ; таким образом, для расшифровки остаются только 40 битов, что значительно снижает трудоемкость процесса доступа к прочитыванию сообщений. Эти WRF, предусмотренные в экспортном программном обеспечении, дискриминируют весь остальной мир по отношению к Америке. Эта «лазейка» увеличивает скорость расшифровки сообщений в условиях борьбы с иностранным врагом, однако когда терроризм зарождается внутри Соединенных Штатов, эта система не имеет никаких преимуществ.

В заключение нужно сказать, что совершенно очевидно то, что АНБ правит миром разведки; другие секретные службы и службы охраны правопорядка пользуются уже его наработками. Его главная обязанность – это защита национальной безопасности Соединенных Штатов, а также поддержка в этой области стран – партнеров по UKUSA. Однако Европа в целом относится к АНБ с подозрением, в частности, к его перехвату коммуникаций стран – участников договора. В январе 1998 г. Европейский парламент выпустил доклад, опубликованный его Аттестационной комиссией по научно-техническим разработкам (STOA), под названием «В защиту технологий политического регулирования», составленный Стивом Райтом из Omega Foundation. В нем шла речь о системе перехвата сообщений ECHELON, разработанной АНБ, и о ее использовании для наблюдения за гражданами Европейского Союза. Доклад был основан большей частью на нескольких печатных источниках информации об ECHELON: статье Дункана Кэмпбелла в New Statesman (1980 г.) и книге Ники Хагера (1996 г.) Secret Power: New Zealand’s Role in the International Spy Network (Тайная власть: роль Новой Зеландии в международном шпионаже). Станция АНБ в Менвит Хилле вызывала массу протестов ввиду ее главной роли в шпионаже за европейскими гражданами.

Европейский парламент обсуждал проблему нарушения системой ECHELON независимости и конфиденциальности личной жизни граждан не только в Европе, но и по всему миру. В ходе дебатов на тему «Трансатлантические отношения/система ECHELON», которые проходили 14 сентября 1998 г., представитель Мартин Бангеман предупредил: «Существование этой системы наносит недопустимый ущерб свободам человека, честной конкуренции и безопасности государств». Все были обеспокоены тем, что ECHELON мог быть использован АНБ для предоставления американским компаниям нечестно добытых сведений об экономическом состоянии и бизнес-планах конкурентов. Система ECHELON могла перехватить практически любой телефонный звонок, факс, телетайп и электронное письмо, отправленное откуда-либо куда-либо в мире. Используя усовершенствованные системы распознавания голоса и оптического распознавания знаков, компьютеры АНБ могли извлекать из общей массы сообщения, в которых содержатся определенные слова или фразы, известные как «словарь» ECHELON, и если имя какого-либо гражданина Европы оказывалось в этом «словаре», все сообщения, относящиеся к нему, могли быть выделены из миллиардов других и подвергнуты последующему анализу.

Бывший глава АНБ Студеман дал хорошее представление о процессе отсеивания нужных сведений из огромного объема данных в своей речи на симпозиуме в декабре 1992 г.: «Всего одна система сбора разведданных может обрабатывать миллион введенных данных за полчаса; фильтры сразу отсеивают все, кроме 6500 объектов, из которых лишь 1000 соответствует нужным критериям. Аналитики обычно выбирают 10 информационных объектов, а в итоге составляется только один отчет. Это обычная статистика работы систем сбора и анализа технической информации».

ECHELON в мире конспирологов стал именем нарицательным для всех систем наблюдения в стиле Большого брата. Вся корреспонденция прочитывается гигантом АНБ; сообщения можно посылать и незашифрованными, поскольку никакие шифры мастерам декодировки не страшны; сообщения можно посылать по-английски, потому как в арсенале АНБ имеются усовершенствованные компьютеризированные системы перевода с любого языка, благодаря которым скоро отпадет необходимость в живых лингвистах. Прятаться некуда, и заговор против правительства невозможен; АНБ может подслушивать вас из космоса, через воздух, на земле и под водой. Сенатор Фрэнк Черч предвидел все это, когда проводил расследование по делу АНБ в 1975 г. В недавних голливудских фильмах, таких как Mercury Rising (Восход Меркурия) и Enemy of the State (Враг государства), АНБ изображено как некая зловещая организация, которая преследует героя с помощью спутниковой технологии, и этот образ дополняют вооруженные охранники в кевларовом обмундировании на страже Секретного города (Crypto City) – они даже известны как «Люди в черном».

Когда генерал-лейтенант ВВС Майкл Хейден принял от генерала-футуриста Минихана пост директора АНБ в 1999 г., все выглядело так, как будто предсказания его предшественника вот-вот сбудутся. Поле битвы будущего перемещалось в киберпространство; с приближением нового тысячелетия АНБ и весь остальной мир готовился решать «проблему-2000». Что бы случилось с миром, если бы внутренние часы компьютеров переключились бы с 99 на 00, и 1999 перешел бы в 1900, а не в 2000? Минихан предупреждал, что это станет «Эль-Ниньо[37] цифровой эры». Хейден знал, что 94 % компьютеров АНБ будут подвержены этой угрозе к июлю 1999 г., а остальные были готовы к концу сентября.

Как и во всем остальном мире, этот апокалиптический кризис не материализовался в Форт Миде, однако 24 дня спустя вся компьютерная система АНБ рухнула. Хейден собрал все население Секретного города и предупредил каждого о необходимости молчать о случившемся: «Неприятель не должен знать, что наши информационные ресурсы потерпели такой ущерб». Система была восстановлена за три дня, в течение которых большинство перехваченных сообщений, которые должны были поступить в АНБ, поступали в Управление правительственной связи Великобритании (GCHQ) – прекрасный пример соглашения UKUSA в действии. Это всемирная паутина во многих отношениях…

Глава 4 Новые рыцари Круглого стола

Контроль над Америкой – это первый шаг к контролю над миром. Контроль над союзниками Америки – это второй шаг. Кто эти союзники – лучше всего выясняется во время войны: только когда государство вынуждено призвать всех своих граждан выступить на передовую ради общего дела, обнаруживают себя истинные союзники. Достаточно лишь увидеть разницу между Францией и Соединенным Королевством в их стремлении обеспечить военную поддержку Америке, чтобы понять, что такое союзничество.

«Особые отношения» между США и Великобританией – это любопытная противоположность той ситуации, которая имела место столетие назад. Британская империя доминировала в мире, и в ней существовало тайное общество, имевшее целью поддерживать контроль над миром. Оно стало примером для подражания будущих тайных организаций, которые не утруждали себя облачением в робы, а носили костюмы и обладали властью над финансовыми и товарными рынками. Все это называлось Круглым столом и было придумано баснословно богатым магнатом Сесилем Родсом. Что касается костюмов, то в воображении сразу возникают доспехи времен короля Артура; наши знания о Круглом столе имеют весьма интересный источник: Кэролл Куигли, профессор Школы дипломатов при Университете Джорджтауна, изложил историю этого тайного общества в массивной книге в 1300 страниц под названием Tragedy and Hope (Трагедия и надежда). Хотя лишь 30 ее страниц были посвящены Круглому столу, профессор Куигли позже был вынужден признать, что именно эти 30 страниц положили эффектный конец его государственным контрактам на обучение.

Книга Куигли была впервые опубликована в 1966 г., когда одним из самых способных студентов в Университете Джорджтауна был будущий президент Уильям Джефферсон Клинтон. Куигли утверждает: «Я знаю принципы функционирования этой организации, потому что изучал ее деятельность 20 лет, и в течение 2 лет имел разрешение на изучение ее документов и секретных записей. Я не имею ничего против нее и множества инструментов ее деятельности. Я выражал свой протест против некоторых аспектов этой деятельности и раньше, и совсем недавно, однако в целом мое единственное возражение состоит в том, что эта организация предпочитает оставаться тайной, а я считаю, что ее роль в истории достаточно значительна для того, чтобы быть обнародованной». Те сведения, которые раскрыл Куигли, были подхвачены и использованы другими конспирологами, вроде Гэри Аллена и Ларри Абрахама, в их бестселлере None Dare Call it Conspiracy (Никто не осмелится назвать это заговором), и бывшего агента ФБР У. Клеона Скаузена в его The Naked Capitalist (Голый капиталист), 1970 г. Последняя книга настолько четко шла по следу Tragedy and Hope Куигли, что профессор Джорджтауна угрожал подать в суд по защите авторских прав.

Что же такое Круглый стол? О нем впервые написал тот же Куигли в более ранней своей работе под названием The Anglo-American Establishment (Англоамериканский истеблишмент[38]). Написанная в 1949 г., эта книга была впервые опубликована в 1981 г., то есть через 4 года после смерти профессора Куигли. Она детально описывает создание тайного общества «однажды, февральским днем 1891 г.», когда «трое мужчин в Лондоне вели очень серьезный разговор… Эти люди организовывали тайное общество, которое более 50 лет являлось наиболее мощным фактором, влиявшим на формулировку и применение стратегий внутренней и внешней политики Британской империи». Наряду с Сесилем Родсом, в процессе участвовали Уильям Т. Стед, известный журналист, и Реджинальд Балиол Бретт, друг и доверенное лицо королевы Виктории и будущий советник королей Эдварда VII и Георга V. Вскоре к ним присоединился четвертый конспиратор в лице Альфреда Мильнера. Целью Круглого стола было «объединение мира, и прежде всего англоговорящего мира, в федеральную структуру вокруг Великобритании… Эта цель эффективнее всего могла быть достигнута секретным сообществом людей, объединенных преданностью общему делу и личной преданностью друг другу… Эта организация должна была преследовать поставленную цель посредством оказания влияния на политику и экономику “из-за кулис”, а также контроля над журналистикой, образованием и службами пропаганды».

После смерти Родса в 1902 г. произошло два события, имевших огромное значение для будущего англо-американских «особых отношений». Во-первых, Альфред Мильнер возглавил Круглый стол, и во-вторых, внушительное состояние, оставленное Сесилем Родсом, позволило учредить Стипендию Родса, которая предоставляла возможность избранным студентам со всего мира учиться в Оксфордском университете. Каждый студент «в самый восприимчивый период жизни запечатлел в своем сознании мечту Основателя» – мировое правительство. Наиболее знаменитым из этих избранных станет Билл Клинтон.

Альфред Мильнер и Круглый стол искали американцев-англофилов, таких как историк Колумбийского университета Джордж Луис Бир, для корректировки неправильной трактовки британской колониальной политики, обнаруженной ими в американских школьных учебниках. В попытке переписать историю войны за независимость Мильнер нанял Бира в качестве своего американского корреспондента и почтил его членством в организации Круглого стола как первого посвященного неангличанина.

Бир стал одним из самых красноречивых сторонников американского вмешательства в войну против Германии. В 1916 г. член Круглого стола Лайонел Кертис встретился с Биром в Нью-Йорке и предложил внедрение в Круглый стол группы американцев. Бир отклонил это предложение; несмотря на то что он был убежденным англофилом, он инстинктивно чувствовал, что ни один американец не присоединится к движению за сплочение Британской империи. Вскоре Бир станет участником формирования американской версии Круглого стола, абсолютно независимой от организации Мильнера. Масштаб ее влияния с течением времени оставит далеко позади британский оригинал: она будет связана с современными, существующими по сей день тайными обществами, такими как бильдербергеры (см. главу 1) и Трехсторонняя комиссия (о которой речь пойдет позже), и также превзойдет их.

Человеком, которому приписывается непосредственно создание этой организации в 1917 г., был полковник Эдвард Мэнделл Хауз, который, как нам известно из главы 3, был автором книги Philip Dru: Administrator. Хауз тоже был англофилом, американцем первого поколения, предки которого были англичане. Он также был знаком с Круглым столом и его лидером Альфредом Мильнером. Вместе с Феликсом Франкфуртером, судьей Верховного суда, Хауз отправился к своему другу и протеже, президенту Вудро Вильсону, с идеей формирования службы внешней разведки. Вильсон согласился и финансировал эту службу из тайного Президентского фонда национальной безопасности и обороны государства. Он поставил условие, что служба не будет базироваться в Вашингтоне, округ Колумбия, поэтому был найден небольшой офис в Публичной библиотеке Нью-Йорка. Джеймс Т. Шотвелл, коллега Бира, историк Колумбийского университета, дал новой службе название – Исследование (Inquiry) – которое бы «ничего не значило для простых смертных, но служило бы опознавательным знаком для посвященных». Зимой 1917–1918 гг. «Исследование» переехало в офисы Американского географического общества на Западной 155-й стрит и на Бродвее. В этот период Хауз сформировал организацию из примерно 100 специалистов, которые собирали информацию и обсуждали возможную ситуацию в мире после поражения Германии. Это была группа интеллектуалов, преданных концепции глобализма, подразумевающего устранение всех экономических барьеров между странами и создание «организации, объединяющей нации». Уолтер Липпманн, 28-летний выпускник Гарварда, был ответствен за подбор кадров, и вот его собственные слова: «Мы снимаем сливки общества в виде молодых и более одаренных воображением ученых… Что мы ищем в конечном итоге – это гения, явного, пугающего своей гениальностью, и на меньшее мы не согласны». Поскольку подразумевался сбор информации, эти ученые были прикованы к книгам, картам и документам, хранящимся в Библиотеке Конгресса и библиотеке Колумбийского университета. Среди участников «Исследования» был молодой Аллен Даллес, будущий глава ЦРУ.

Элиху Рут когда-то был министром иностранных дел при Теодоре Рузвельте и получил в 1912 г. Нобелевскую премию мира. В июне 1918 г. он был главой избранной группы нью-йоркских финансистов и международных адвокатов под названием Совет по международным отношениям. В составе 108 человек совет устраивал званые обеды с целью развлечения «определенных иностранных гостей» и обсуждения коммерческих возможностей. Рут возглавлял небольшую делегацию на Мирную конференцию в Версале в 1918 г., где, наряду с командой «Исследования» Эдварда Хауза, они давали консультации президенту Вудро Вильсону. Двадцать три специалиста группы «Исследование» сопровождали Вильсона на его президентском крейсере, но дипломаты из Министерства иностранных дел считали их дилетантами и держались «нижней палубы» в ходе путешествия через Атлантику. Пока основные «игроки» проводили пленарные заседания в Зеркальном зале Версаля, «Исследование» распивало чай с иностранными экспертами на набережной Ке д’Орсэ. Члены Круглого стола присутствовали там в качестве советников премьер-министра Дэвида Ллойда Джорджа.

Как только Мирная конференция закончилась и государственные деятели разъехались по своим странам, члены Круглого стола и «Исследования» остались в Версале в Hotel Majestic, где располагалась британская делегация. Два тайных общества встретились как равные с целью учредить объединенный англо-американский Институт иностранных дел.

Хартия Лиги Наций была подписана президентом Вильсоном от имени американского правительства 10 января 1920 г.; он привез договор в Вашингтон и попросил Сенат ратифицировать его. Надежды Вильсона на формирование мирового правительства почти сбылись, а он почти де-факто стал Президентом Мира. Однако, памятуя о совете, данном первым президентом Джорджем Вашингтоном, – избегать связей с иностранными государствами, Сенат отказался ратифицировать договор. Лига Наций и последующие попытки ратифицировать ее хартию стали основным вопросом предвыборной кампании 1920 г. Кандидат от Республиканской партии, Уоррен Дж. Хардинг, вошел в историю с довольно неуклюжим заявлением: «Подробное обсуждение устава Лиги Наций ничего не даст, поскольку он подразумевает создание мирового суперправительства. В нынешней Лиге Наций, в управлении миром посредством ее сверхвласти, эта Республика участвовать не будет». Американский народ согласился с ним и проголосовал за него 64 % голосов. Соединенные Штаты после недолгого вторжения в международную политику снова вернулись к изоляционизму; власть полковника Хауза и «Исследования» была повержена.

С апреля 1919 г. Совет по международным отношениям сократился практически до полного исчезновения; не исчезнув, однако, совсем, он пребывал в дремлющем состоянии до февраля 1921 г., когда «Исследование» обратилось к нему со своим планом слияния. У академиков была масса новых идей по поводу иностранных дел, но практически не было денег для финансирования своей деятельности. Таким образом, казалось логичным объединиться с группой финансистов с Уолл-стрит, и переговоры с ними продолжались в течение 5 месяцев, пока сделка не была наконец заключена. Совет дислоцировал свое главное управление на на 43-й Западной-стрит, 25, и этот офис стал штаб-квартирой новой организации. Возникла проблема с новым названием, поскольку название «Американский институт иностранных дел», согласованное с британцами в Hotel Majestic, уже было неактуально. Британцы уехали из Версаля и вернулись в Лондон, чтобы завершить дело со своей стороны – основать Институт иностранных дел в Чатхэм Хаузе, в Сент-Джеймс-сквере. Поствильсоновский изоляционизм Соединенных Штатов теперь исключал любое совместное предприятие с Великобританией: члены новой американской организации не горели желанием делиться с англичанами какой-либо информацией, которая могла негативно повлиять на состояние торговли; все члены этой организации должны были «быть гражданами Америки на том основании, что дискуссии и прочие собрания, конфиденциальные в своей основе, будут более продуктивными, если их участники будут уверены в том, что все присутствующие в зале – американцы».

Уитни Шепардсон, помощник полковника Хауза, получил незавидное задание – поехать в Великобританию и оповестить Институт иностранных дел о том, что англо-американское предприятие, на которое возлагались такие надежды, с одним подразделением в Лондоне, а другим – в Нью-Йорке, испытывает глубокий кризис. Не могло быть и речи об обмене специалистами, а американские ученые, похоже, заразились изоляционизмом. Шепардсона вывело из затруднительного положения признание англичан в том, что они придерживаются тех же взглядов и тоже не знали, как признаться в этом нью-йоркскому подразделению. Если это правда, тогда все планы по формированию трансатлантической тайной организации, которые обсуждались в Hotel Majestic, не были правдой. 29 июля 1921 г. «Исследование» было поглощено Советом по международным отношениям (СМО), получившим официальное разрешение на учреждение такой корпорации.

Конспирологи, заявляющие, что Совет по международным отношениям контролируется Круглым столом с помощью Института иностранных дел, не провели достаточных исследований и потому ошибаются. Отсутствие согласия и отчетливое нежелание связываться друг с другом вызвало разрыв отношений между этими тайными организациями. Теоретики заговора имеют тенденцию концентрироваться на многообещающих предложениях, озвученных в Hotel Majestic, обделяя вниманием реальные последовавшие за этим события. Любая попытка объединить СМО и ИИД как сообщников является ложной. В 1926 г. британская организация была переименована в Королевский институт иностранных дел, и под этим названием функционирует до сегодняшнего дня.

В 1928 г., за год до краха на Уолл-стрит, Совет по международным отношениям обналичил большую часть своего инвестиционного портфеля и приобрел пятиэтажный дом на 65-й Восточной-стрит, 45, по соседству с фамильной резиденцией губернатора Нью-Йорка, Франклина Д. Рузвельта. В 1933 г. СМО пригласил двух иностранных представителей, чтобы выяснить мотивы двух стран, угрожающих мировой безопасности в грядущем десятилетии. Одним был немецкий журналист, который предупреждал о призывах Адольфа Гитлера, а другим – японский дипломат, который оскорбил аудиторию пропагандой бусидо[39]. На выступлениях присутствовал член СМО и тайного общества «Череп и кости», министр Дел Генри Стимсон. Он был в ярости о того, что СМО позволяет использовать себя в качестве подмостков для вражеской пропаганды: «Совет создавался для гораздо более ответственной цели». Стремление членов Совета выслушать точки зрения иностранных делегатов, несмотря на их оскорбительный характер, было одной из главных сильных сторон этой организации: чтобы заниматься международными отношениями, необходимо иметь лояльность к чужому менталитету. Подобные гневные комментарии сопровождали горячие дебаты по поводу американского изоляционизма с самого основания СМО: если СМО было суждено влиять на американское правительство и будущее мировое правительство, ему было необходимо вступать во взаимодействие с иностранцами; безусловно, иностранное членство в Совете было недопустимо, но открытые слушания приглашенных ораторов проводились всегда. Лояльность по отношению к темам выступлений и самим выступающим избавила СМО от официальной критики. Посредством своего журнала Foreign Affairs (Международные отношения) СМО мог более эффективно взаимодействовать с остальным миром. Прекрасным примером тому является интервью Адольфа Гитлера, взятое главным редактором Гамильтоном Фишем Армстронгом в апреле 1933 г. Менее чем через месяц после того как Гитлер пришел к власти, Армстронг уже представил отчет о видении нового мирового порядка, совершенно чуждом и противоположном видению Совета.

Эта угроза осуществлению мечты должна была взбодрить и объединить членов Совета, однако, в то время как фашизм распространялся по Европе, СМО раскололся на две фракции – интервенционистов и изоляционистов. Этот раскол представлял собой не более чем разногласие между двумя братьями: Аллен Даллес агитировал за вмешательство в борьбу с нацистами, а Джон Форрест Даллес ратовал за противоположную позицию. Аллен Даллес побил рекорд редактора Армстронга по Берлинской канцелярии за две недели, и его впечатления о Гитлере появились в журнале в следующем выпуске. В 1934 г. Армстронг стал фактическим лидером СМО и основал исследовательскую группу для изучения политики нейтралитета США, сделав ее главой Аллена Даллеса. Оба этих человека, видевших Гитлера в лицо, в 1936 г. объединились для написания книги Can We Be Neutral? (Можем ли мы оставаться в стороне?).

В декабре 1937 г., благодаря гранту в 50 000 долларов от Carnegie Corporation, СМО основал филиалы в восьми городах Соединенных Штатов. Претендуя на автономность, эти так называемые Комитеты по международным отношениям представляли собой идеальную сеть для распространения актуальной информации и привлекли внимание Министерства иностранных дел. Нью-Йоркский сосед СМО, Франклин Д. Рузвельт, теперь был президентом США, и эти комитеты представляли собой эффективный способ обсуждения его политики. Региональные члены СМО ничего не должны были знать об источнике информации МИД. Эта ранняя попытка правительства влиять на СМО резко контрастирует с последующей сменой ролей. СМО стремился к двухпартийности и независимости своей аналитической работы, в то время как зыбкость мира в Европе убеждала его членов в том, что Лига Наций – уже утраченная возможность, но вскоре СМО начнет оказывать давление на Министерство иностранных дел, чтобы дать этому предприятию еще один шанс.

Такая возможность появилась 12 сентября 1939 г., когда нацисты вторглись в Польшу. Гамильтон Армстронг и Уолтер Мэллори, исполнительный директор СМО, отправились поездом в Вашингтон, чтобы встретиться с Джорджем С. Мессершмитом, помощником министра иностранных дел США, и предложили организовать экспертную группу наподобие «Исследования»; они обязались предоставить Министерству иностранных дел свой актуальный опыт в международных отношениях и политическом планировании. Услуги СМО представляли собой независимый анализ высокого уровня, который оказал бы существенную помощь внешней политике Соединенных Штатов в ходе войны и в последующие годы, точно так же как участие «Исследования» пригодилось во время Первой мировой войны. Предложение было принято министром иностранных дел Корделлом Халлом, однако, как и в случае с «Исследованием», сотрудничество нужно было держать в секрете, поскольку общественность не одобрила бы взаимодействия Министерства иностранных дел с группой частных экспертов. История повторилась: Министерство иностранных дел оказалось совершенно неподготовленным к самостоятельному решению вопросов и с радостью приняло помощь со стороны. Тогда как проект «Исследование» финансировал из собственного секретного фонда президент Вудро Вильсон, проект СМО поддерживал Фонд Рокфеллера суммой в размере 350 000 долларов.

Проект СМО стал известен как Центр по изучению проблем войны и мира; в ходе войны к проекту присоединились почти 100 ученых и произошло разделение на четыре группы специалистов: по экономике и финансам; по безопасности и вооружению; по территориальным вопросам и политике. Эти группы часто встречались за обедом и поздними вечерами, составив в общей сложности около 700 меморандумов для Министерства иностранных дел, которое затем отправляло эти секретные документы в соответствующие подразделения правительства. Примером таких меморандумов служит аварийный план действий в случае, если Великобритания сдастся немцам и Черчиллю придется бежать в Канаду. Более дальновидными были исследования группы специалистов по безопасности и вооружению, руководимой Алленом Даллесом, по вопросу необходимости присутствия американских оккупационных войск в побежденной Германии.

Когда Америка наконец вступила в войну, Центр по изучению проблем войны и мира был поглощен Министерством иностранных дел. Многие из членов СМО были призваны на фронт либо на службу в Стратегическое управление (OSS). Аллен Даллес был одним из этих людей, он обосновался в Берне, в нейтральной Швейцарии, где после поражения Германии смог привести в исполнение тот самый план, который разработала руководимая им группа. Поскольку многие из меморандумов СМО представляли собой аварийные планы, которые так и не пригодились, довольно трудно оценить реальный масштаб того влияния, которое имел СМО на международную политику военного времени. В сущности, СМО писал сценарии разнообразных вариантов развития событий, в которых проигрывались различные исходы конфликта, с целью обусловить возможную реакцию Соединенных Штатов. Поскольку все альтернативы развития так и не воплотились, все аварийные планы СМО должны были отправиться в корзину. Тем не менее СМО все же послужил своей цели тем, что увеличил способность Америки реагировать на различные варианты исхода событий в условиях катастрофической непредсказуемости военной обстановки.

Весной 1943 г. Армстронг и Норман Х. Дэвис, глава СМО, предложили министру иностранных дел Корделлу Халлу план создания «надгосударственной организации», основанной на идеальном представлении Вудро Вильсона о международном либерализме. Это должно было стать второй попыткой Лиги Наций, но, естественно, под другим названием. Министр Халл попросил Дэвиса представить это предложение президенту Рузвельту. Через короткий период времени был составлен устав новой организации, и Рузвельт взял его с собой на конференцию в Квебеке в августе 1943 г. Черчилль и министр иностранных дел Энтони Иден внесли кое-какие коррективы, и согласованный устав был отправлен в Москву, где 1 ноября 1943 г. был подписан делегатами США, Великобритании, Советского Союза и Китая и получил название «Московская декларация». Эта Декларация, инициированная СМО, стала тем документом, который утвердил создание «общей интернациональной организации, основанной на равенстве всех миролюбивых государств, с открытым членством для всех таких государств, крупных и маленьких, для поддержания мира и безопасности во всем мире».

СМО, таким образом, удалось создать куда более крупную организацию. Ее главное управление переехало с 65-й Восточной-стрит в четырехэтажный особняк на углу 68-й стрит и Парк Авеню, полученный в дар от вдовы бывшего члена СМО и директора Standard Oil в Нью-Джерси, Гарольда Ирвинга Пратта. Джон Д. Рокфеллер возглавлял группу из 200 человек и компаний, которые добровольно пожертвовали средства для переоборудования особняка под офисы, конференц-залы и библиотеки. Постоянный штат из 20 исследователей был размещен в этом здании, и количество комитетов по международным отношениям по всей стране увеличилось с 8 до 25; тираж влиятельного журнала Foreign Affairs возрос до 17 000 экземпляров.

Аллен Даллес вернулся из Швейцарии, чтобы взять на себя лидирующую роль в управлении СМО. Одним из его коллег по работе в Совете был Альгер Хисс – советский шпион. Это довольно красноречивый символ послевоенного времени, потому как хотя СМО и не стремился организовывать какие-либо совместные проекты с Королевским институтом иностранных дел в Лондоне, он очень стремился завязать отношения с Советами. Это кажется невероятным, но уже в январе 1944 г. СМО обратился в Советское посольство с соответствующим предложением. Это предложение получило твердый отказ советского посла Андрея Громыко: ни одному советскому дипломату не пристало участвовать в подобном проекте. Новый мировой порядок, по представлениям СМО, естественно, подразумевал сосуществование с СССР. Таким образом, ослабление политической силы британцев было очевидным; СМО отчаянно пытался предотвратить первенство Великобритании в описываемых послевоенных событиях, и член Совета из Гарварда, Уильям Л. Лангер, был нанят для того, чтобы как можно скорее написать американизированную версию истории, что является еще одним примером отсутствия заинтересованности СМО в альянсе с Великобританией.

Во время Второй мировой войны СМО играл ту же роль, что и его предшественник – «Исследование» – в период Первой мировой, таким же было и его участие в установлении нового послевоенного мирового порядка: это был второй шанс на выполнение плана, впервые разработанного основателем «Исследования» полковником Эдвардом Хаузом. На момент основания Организации Объединенных Наций в Сан-Франциско в 1945 г. 47 делегатов от США были членами СМО, включая министра иностранных дел Эдварда Стеттиниуса, Джона Фостера Даллеса, Нельсона Рокфеллера, Эдлая Стивенсона и Альгера Хисса, занимавшего новую должность главы Организации Объединенных Наций. Именно этих людей и их коллег по СМО имел в виду Джордж. Г. У. Буш, когда посвящал в 1991 г. освобождение Кувейта «основателям Организации Объединенных Наций».

Позиция СМО относительно СССР изменилась в январе 1947 г., когда сотрудник Американской дипломатической службы по имени Джордж Кеннан взял годичный академический отпуск в Государственном военном колледже и написал доклад о своем опыте, которому суждено было стать одним из самых важных документов периода холодной войны. Он выразил небольшой группе экспертов СМО свою озабоченность развитием советского общества. Одним из членов этой группы, слушавшей обеспокоенного Кеннана, был Джордж Франклин. В предыдущем году Франклин подготовил доклад для СМО по Советскому Союзу, в котором рекомендовалось: «в настоящее время пользоваться любой возможностью для работы с Советами, поскольку их власть до сих пор ненамного слабее нашей, и надеяться на то, что мы сможем установить сотрудничество на более прочной основе, ради не столь далекого будущего, когда СССР завершит процесс послевоенной реконструкции и снова обретет огромную силу». Политика, пропагандируемая Франклином, была «основана на твердости в сочетании с умеренностью и терпением». Экспертная группа СМО встретилась с Гарольдом Праттом Хаузом, чтобы проголосовать за опубликование доклада Франклина, но из 36 присутствовавших членов Совета чуть менее половины проголосовали за принятие доклада и практически то же количество не смогли принять решение; среди этих нерешительных был и Аллен Даллес. Источники, использованные при составлении доклада, были уже неактуальными, требовалось обновление информации.

Когда Франклин выслушал мнение Джорджа Кеннана в ходе дискуссии в январе 1947 г., он немедленно устроил экстренное совещание с Гамильтоном Армстронгом. Главный редактор журнала Foreign Affairs предложил Кеннану изложить его рассуждения в виде статьи. Кеннан не был уверен насчет правомерности публикации под его именем, поскольку он был правительственным служащим. Армстронг дал ему псевдоним «Х», и статья «Истоки советской государственности» (The Sources of Soviet Conduct) появилась в июльском выпуске 1947 г. На этих 17 страницах прозвучало новое слово в политике, выраженное лишь в трех предложениях, определявших политику США в отношении Советского Союза на последующие полвека – «политику сдерживания». Статья появилась в том же месяце, когда был заявлен так называемый План Маршалла. Министр иностранных дел Джордж Маршалл предложил активное участие Соединенных Штатов в восстановлении экономики Европы, основываясь на научной работе СМО 1946 г. «Реконструкция в Западной Европе», созданной им в соавторстве с Чарльзом Споффордом и одним молодым человеком, которому было суждено доминировать в СМО и нескольких других тайных организациях в течение последующих шести десятилетий, Дэвидом Рокфеллером. Комитет, созданный для формулировки Плана Маршалла, имел в качестве председателя главу СМО и бывшего члена общества «Череп и кости» Генри Стимсона. Главой комитета в Европе был собрат Стимсона по «Черепу и костям» – член СМО Аверелл Гарриман.

Первый случай подбора СМО будущего президента Соединенных Штатов произошел в 1950 г., когда временно удалившийся от дел генерал Дуайт Д. Эйзенхауэр на короткое время стал главой Колумбийского университета. СМО назначил его лидером экспертной группы для проведения программы помощи Европе. Редко пропускавший собрания генерал приобрел хороший опыт в процессе осуществления экономической политики. Один член СМО утверждал впоследствии, что всему, что Эйзенхауэр знал об экономике, он научился в экспертной группе Совета. В декабре 1950 г. президент Трумэн снова призвал его к действительной военной службе в качестве главнокомандующего вооруженными силами в Европе.

Когда война в Корее «подняла температуру» холодной войны, Организация Объединенных Наций получила свой первый крупный шанс продемонстрировать свою военную мощь в попытке миротворчества. В условиях прямой конфронтации между Соединенными Штатами и коммунизмом борьба за установление нового мирового порядка была обречена на поражение. Предпосылкой существования единого мирового правительства была одна доминирующая в мире сила. В биполярном мире периода холодной войны такое положение вещей можно было устроить только через мировой военный конфликт либо же, согласно Джорджу Кеннану и СМО, проведением «политики сдерживания», проявляя огромное терпение в ожидании того, когда коммунистическая система медленно, но верно изживет себя сама. Коммунизм был распространен непосредственно внутри правительства Соединенных Штатов, если верить высказываниям сенатора Джозефа Мак-Карти. СМО и его члены стали мишенями напрямую, в результате разоблачения Уиттекером Чемберсом Альгера Хисса как агента Советского Союза. Политиком, больше всего выигравшим от этого дела, был член СМО, республиканец Ричард Никсон. По забавному совпадению, за всю историю организации только два члена СМО были исключены из Совета за неуплату ежегодных взносов – Альгер Хисс и Ричард Никсон.

Эйзенхауэр и Никсон стали первыми членами СМО, выбранными в качестве президента и вице-президента в 1952 г. Побежденным кандидатом от демократов был также член СМО Эдлай Стивенсон. Совет начинал оказывать влияние на американскую политику на самом высоком уровне. Эта история повторится и 4 года спустя, когда Стивенсон снова проиграет Эйзенхауэру и Никсону. Хотя Никсон на следующих выборах в 1960 г. проиграл Джону Ф. Кеннеди, этот харизматичный бостонец тоже был членом СМО. Никсон вернулся в 1968 г., выиграв выборы у опять же члена СМО, Губерта Хэмфри, и в 1972 г. снова выиграл у Джорджа Мак-Говерна. Не будучи членом СМО в 1972 г., Мак-Говерн все понял правильно и впоследствии присоединился к организации.

Любое изображение нового мирового порядка подразумевает где-то на заднем плане ядерные снаряды. Чтобы лучше изучить влияние, которое подобное оружие массового уничтожения имеет на внешнюю политику, СМО учредил дискуссионную группу под названием «Ядерное оружие и внешняя политика». Для регистрации этих дискуссий члены СМО, Артур Шлезингер-младший и «выпускник» «Черепа и костей» Мак-Джордж Банди, предложили молодого ученого из Гарварда по имени Генри Киссинджер. Взяв академический отпуск на своем факультете, Киссинджер провел целый учебный год 1955/56, работая в главном управлении СМО. На основе записей обсуждений и своих собственных идей, Киссинджер написал книгу, которая принесла ему известность, – Nuclear Weapons and Foreign Policy (Ядерное оружие и внешняя политика). Это была первая публикация СМО, ставшая национальным бестселлером. Киссинджер еще написал 12 статей для Foreign Affairs, но прошло целых 12 лет до того момента, когда он вошел в правительство в качестве советника президента Никсона по национальной безопасности. С тех самых пор Киссинджер стал просто гигантом в области теории заговора, и его имя часто упоминалось в связи с многими бесчестными планами на мировое господство.

Еще один будущий советник по вопросам национальной безопасности был выдвинут СМО в лице Збигнева Бжезински. В 1965 г. СМО опубликовал результаты своего анализа состояния Европы, разделившейся на Восток и Запад, Alternative to Partition (Альтернатива разделению).

Новый период истории СМО начался в 1970 г. с приходом к власти Дэвида Рокфеллера, заменившего Джона Дж. Мак-Клоя на посту председателя правления. Рокфеллер был главой Chase Manhattan Bank и членом СМО с 1940 г. и привлек к сотрудничеству для реорганизации Совета Сайреса Венса. Была создана новая постоянная должность президента, на которую в 1971 г. был назначен Бейлес Маннинг. Он уже управлял новым СМО, радикально отличавшимся от прежней организации; членство женщин в СМО было запрещено, около 50 лет Совет по международным отношениям был мужским царством, как, впрочем, и все тайные общества прошлого. В 1973 г. Гамильтон Армстронг уволился с поста редактора Foreign Affairs, и на его место пришел Уильям П. Банди. Общественный облик СМО также изменился; теперь описание его цели не «руководило» общественным мнением Америки, но «формировало» его. Рокфеллер также хотел снизить возрастной предел для вступления в Совет. В самом начале 1970-х гг. средний возраст 1600 членов СМО был 58 лет; к 1975 г., благодаря активному привлечению молодых ученых в возрасте от 21 до 27 лет, средний возраст уменьшился до 47 лет.

С избранием Джимми Картера на пост президента Соединенных Штатов в 1976 г. в среде «кукловодов» повеяло какой-то интригой. Будучи кандидатом от Демократической партии, Картер выпустил книгу I’ll Never Lie to You (Буду с вами честен), в которой утверждал следующее: «Инсайдеры получили своей шанс и не оправдали его, и их время вышло; пришло время огромного большинства американцев… заслуживающих президента, который осуществит переворот в правительстве этой страны». Под этими «инсайдерами» он подразумевал СМО.

Советник Картера Гамильтон Джордан перед выборами Картера высказался следующим образом: «Если, после инаугурации, вы обнаружите Сай Венса в качестве министра иностранных дел и Збигнева Бжезински, ответственного за национальную безопасность, это будет провалом, и я выйду из игры». Хотя упомянутые были членами СМО, очевидно, Картер не считал их «инсайдерами», поскольку назначил их именно на те позиции, которые указал Джордан. Сам Джордан не последовал своей угрозе и не подал в отставку. Возможно, Картера смущал тот факт, что Сайрес Венс и Збигнев Бжезински были членами его собственного тайного общества, Трехсторонней комиссии; они были «инсайдерами» другой породы, как могло показаться на первый взгляд; на самом же деле они были того же племени, что и остальные члены СМО.

Трехсторонняя комиссия была учреждена 23 и 24 июля 1972 г. Дэвидом Рокфеллером в его личной резиденции; в то время он был главой СМО, и все 8 членов с американской стороны треугольника были членами СМО. Целями этой организации было объединение трех индустриальных гигантов мировой экономики – США, Европы и Японии. Критик Трехсторонней комиссии сенатор Барри Голдуотер приводит цитаты из ее пропаганды в своей книге With No Apologies (Без каких-либо оправданий): «Тесное трехстороннее взаимодействие в поддержании мира, управлении мировой экономикой, в стимулировании экономической реконструкции и борьбе с бедностью во всем мире увеличивает шансы на плавную и мирную эволюцию в глобальной системе». Затем сенатор дает собственную интерпретацию этого заявления: «К чему действительно стремятся члены Комиссии, так это к созданию мировой экономической власти, верховной по отношению к политическим правительствам государств-участников. Как создатели и управляющие этой системой власти, они будут править миром».

Тогда как группа бильдербергеров представляла собой альянс США и Европы, Трехсторонняя комиссия просто добавляла к ним еще один регион мировой экономики – регион Дальнего Востока, представленный Японией. Комиссия была детищем Дэвида Рокфеллера, и преобладание в ней членов СМО указывало на то, что она является не более чем расширенной экспертной группой внутри этой организации.

В декабре 1973 г. Джимми Картер, никому доселе не известный мелкий фермер, превратился в губернатора штата Джорджия, появился в телешоу What’s My Line? и привел в замешательство всю группу экспертов, чьей задачей было установить, кто он такой. Збигнев Бжезински, очевидно, был самым дальновидным: он не только знал, кто такой Картер, но и кем он может стать. Он пригласил Картера присоединиться к Трехсторонней комиссии и в течение последующих 3 лет обучал его навыкам ведения современной внешней политики, наряду с коллегой по СМО профессором Колумбийского университета Ричардом Гарднером. Еще до появления на телевидении Картер уже был представлен в Лондоне Дэвиду Рокфеллеру.

Картер охотно признавал, что своим успехом обязан Трехсторонней комиссии. В своей книге Why Not the Best? (Почему бы не быть лучшим?), 1976 г., он писал: «Членство в Комиссии обеспечило мне прекрасную возможность учиться, и многие из ее членов помогали мне в изучении международных отношений». Ссылка Картера на поддержку Трехсторонней комиссии на самом деле является ссылкой на СМО, вероятную цель его критики «инсайдеров». Его президентская предвыборная кампания получила финансовую поддержку таких людей, как Дин Раск, Дуглас Диллон и Генри Льюс, вице-президент журнала Time. Все эти люди были членами СМО. Консультации по проведению кампании давали Теодор Соренсон, У. Аверелл Гарриман, Сайрес Венс, Ричард Гарднер, Пол Ницше и Пол Варнке, и они тоже все входили в СМО. Когда Картер произносил предвыборную речь в чикагском отделении СМО, он призывал к «справедливому и стабильному международному порядку», то есть пользовался терминологией, которую одобрял СМО. Однако сам Картер тогда членом СМО не был; только в 1983 г. он присоединился к нему; для него было достаточно «родственной» организации.

Как только его выдвинули кандидатом от демократов, Картер выбрал в качестве кандидата на должность вице-президента члена Трехсторонней комиссии Уолтера Мондейла. После успешных выборов Картер продолжил комплектовать свою администрацию собратьями по Трехсторонней комиссии. 16 января 1977 г. Washington Post упрекнула его в антидемократических тенденциях: «Если вам нравятся теории заговора с целью захвата власти над миром, вам понравится администрация нового президента Джимми Картера. По последним данным, уже 13 членов Трехсторонней комиссии заняли высокие должности в администрации. Этот факт совершенно поражает, если вспомнить, что в Трехсторонней комиссии состоят всего 65 американцев».

К 1980 г., когда команда Картера и Мондейла готовились к перевыборам, Трехсторонняя комиссия готовила для выступления против них двух других кандидатов: первым был республиканец Джордж Г. У. Буш, а вторым – Джон Андерсон, независимый кандидат. Буш не только был членом Трехсторонней комиссии, но и членом СМО, а также общества «Череп и кости». Трехсторонняя комиссия стремилась к полной победе республиканских кандидатов в 1978 г. О Джордже Г. У. Буше и его соратнике по Комиссии, губернаторе штата Иллинойс Джеймсе Томсоне, говорили как об идеальных соперниках для тандема Картер – Мондейл. Тогда в предвыборной гонке участвовал и Андерсон.

Во время голосования за кандидатов во Флориде 17 марта 1980 г. кандидата Рональда Рейгана спросили, будет ли он в случае успеха на выборах включать каких-либо членов Трехсторонней комиссии в свой кабинет министров. Он ответил: «Нет, я не верю, что Трехсторонняя комиссия – группа заговорщиков, но я считаю, что ее интересы лежат в области международного банковского дела, транснациональных корпораций и пр. Я не думаю, что 19 высоких должностей в администрации правительства США должны занимать люди, представляющие одну организацию и одну точку зрения. Нет, я буду двигаться в ином направлении».

Рональд Рейган не был ни членом Комиссии, ни членом СМО, а также не принадлежал к обществам бильдербергеров и «Череп и кости». Однако он посещал Богемскую Рощу и пребывал там в том же лагере, что и Ричард Никсон.

Когда Рейгана спросили, кто на самом деле управляет Соединенными Штатами, он признал: «Я думаю, в нашей стране существует элита, которая управляет правительством, ориентированным на элиту; представителям элиты нужно правительство, потому что они не верят в то, что люди сами могут управлять своей жизнью… Нужно ли нам элитарное правительство, которое принимает решения за людей, или все же нужно поверить, как мы делали это на протяжении стольких десятилетий, что люди могут принимать решения сами за себя?» Зная историю СМО, трудно понять, о каких именно десятилетиях говорил Рейган. Вероятно, под «элитарным правительством» он имел в виду Трехстороннюю комиссию, а не СМО. Также похоже, что Рейган мыслил в одном ключе с Джимми Картером, когда давал свое предвыборное обещание избегать назначения «инсайдеров» в свой кабинет министров.

После того как его избрали кандидатом от Республиканской партии на пост президента страны, Рейган собрал временную команду, которая занималась набором кандидатов на основные позиции в новой администрации, на случай, если Рейган станет главой Белого дома. Из 59 человек, которых Рейган отобрал для этой команды, 28 были членами СМО, 10 – бильдербергерами, и – что самое невероятное – 10 были членами той самой злополучной Трехсторонней комиссии! С Джорджем Г. У. Бушем в качестве кандидата на должность вице-президента Рейган не собирался превращать СМО, или Трехстороннюю комиссию, или любое другое тайное общество в главную тему для обсуждения во время предвыборной кампании.

Когда Рейган воцарился в Белом доме, он назначил 12 членов Трехсторонней комиссии на должности в своей администрации, 6 из которых были также членами СМО. Признаком истинной власти тайного общества было то, что все остальные 64 назначенца были членами СМО.

Бывший член СМО, контр-адмирал ВМС США в отставке Честер Ворд разоблачил тайные намерения Совета в Обзоре Новостей в ходе кампании:

Эта концепция советского превосходства в холодной войне звучала как один из тех аварийных планов СМО, которые быстро отправлялись в мусорную корзину. Рейган не собирался позволять стратегии «сдерживания» Кеннана провалиться после столь долгого терпения. Расширяя военный бюджет на усовершенствованные системы вооружений, Рейган усиливал давление и ускорял крах Советского Союза. Рейган назначил Александра Хайга (СМО) и Джорджа Шульца (СМО) своими министрами иностранных дел; Каспера Вайнбергера (СМО) – министром обороны, а Дональда Ригана (СМО) – министром финансов. Именно в период президентства Рейгана «неоконсерваторы» стали преобладать в СМО и оказывать влияние на последующих президентов-республиканцев.

Джордж Г. У. Буш сменил на посту Рейгана и назначил одну из восходящих звезд СМО, Кондолизу Райс, членом своего Совета по национальной безопасности. Брент Скоукрофт (СМО) стал советником по национальной безопасности, Колин Пауэлл (СМО) – председателем Объединенного комитета начальников штабов, Дик Чейни (СМО) – министром обороны, а Пол Вулфовиц (СМО) – заместителем министра обороны.

Когда президентом стал Билл Клинтон, он привлек еще больше членов СМО, нежели Буш: 16 членов Кабинета министров Клинтона были из Пратт Хауза, а главными среди них были министр иностранных дел Уоррен Кристофер и советники по национальной безопасности Энтони Лейк и Сэнди Бергер. Несколько ключевых позиций были отданы женщинам, таким как Мадлен Олбрайт (представитель США в ООН), Лаура Д’ Андреа Тайсон (главный советник по экономическим вопросам) и Нэнси Содерберг (специальный помощник президента); все три женщины состояли в СМО.

Команда советников Джорджа У. Буша в ходе его предвыборной президентской кампании 2000 г. включала в себя следующих членов СМО: Кондолизу Райс, Брента Скоукрофта, Колина Пауэлла, Генри Киссинджера и Джорджа Шульца, кандидатом на пост вице-президента был Дик Чейни – то есть в основном это была та же команда, что служила в свое время его отцу.

Как нам уже известно из главы 1, как Джордж У. Буш, так и Джон Керри были членами общества «Череп и кости» в Йельском университете, и, в то время как Керри долгое время состоял в СМО, Буш не был членом Совета. Однако он окружает себя советниками из этой организации.

Причина способности СМО обеспечивать руководство внешней и экономической политикой при любом главе Белого дома в том, что внутри самого СМО имеются идеологические группировки. В то время как его видение нового мирового порядка едино, способы и средства его достижения различаются. Эта гибкость позволяет адаптироваться к различным администрациям. Предпочтительным кандидатом СМО на выборах 2004 г. явно был Джон Керри. СМО был полностью за войну в Ираке, Керри – тоже. Он считал, как и Буш, что милитаризм и война – основной способ решения мировых проблем. Один из советников Керри, член СМО Сэнди Бергер, бывший советник по вопросам национальной безопасности в администрации Клинтона, опубликовал статью в выпуске Foreign Affairs за май/июнь 2004 г., в которой изложил альтернативную демократическую стратегию внешней политики: «В ближайшем будущем Соединенные Штаты и их союзники должны быть готовы применить грубую военную и экономическую власть для сдерживания амбиций тех, кто угрожает нашим интересам. Позиция силы и решительности… это, очевидно, правильный подход к взаимодействию с противниками». То, против чего выступал Бергер и СМО, это позиция «кто не с нами, тот против нас», занимаемая Бушем в попытке принудить иностранные государства к альянсу с США. Бергер усматривал угрозу успехам внешней политики в Ираке и Афганистане в явном уклонении ООН от санкционирования операций и участия в них; Соединенные Штаты, таким образом, отчуждались от своих постоянных союзников. СМО не хотел разрыва этих альянсов, поскольку это уже угрожало в целом планам на формирование мирового правительства.

Чтобы снова навести мосты, Бергер и СМО предложили заключение сделок с союзниками. Главной ошибкой Буша был отказ поделиться завоеванными нефтяными ресурсами с такими союзниками, как Франция и Германия. Обе страны имели ранее существовавшие соглашения с Саддамом Хусейном о поисках нефтяных месторождений, которые, естественно, теряли силу после того, как войска Соединенных Штатов вторглись в Ирак. Исключение из послевоенных нефтяных сделок во многом обусловило предвоенное недовольство этих союзников. Никто не хочет признавать, что война случилась из-за нефти, и Foreign Affairs туманно ссылался на «геополитические интересы», но демократическая фракция внутри СМО отличалась от республиканской тем, как она представляла себе управление миром. Команда Буша стремилась к одностороннему господству Соединенных Штатов, а команда Керри предпочитала многостороннюю власть во взаимодействии с Европой.

С поражением Керри на выборах стратегия Буша по принципу «кто не с нами, тот против нас» применяется до сих пор. Американская внешняя политика управляется теми членами СМО, которые придерживаются мнения, что новый мировой порядок – это тот, при котором Америка перейдет от игры мышцами к захвату власти путем применения грубой силы. Международная критика политики запугивания оправдана. Доколе Соединенные Штаты будут лопаться от гнева из-за 9/11? Террористическая атака на башни-близнецы была атакой на Мировую торговую организацию, и в ее результате погибли многие иностранные граждане. Это событие дало возможность множеству наций объединиться в своем горе и возжаждать мести – нет ничего более объединяющего, чем жестокость. Если бы террористы выбрали другую мишень и вместо башен-близнецов атаковали бы штаб-квартиру ООН, новый мировой порядок выглядел бы несколько иначе. Однако же попытки связать Ирак с «Аль-Каидой» были обречены на провал.

Кто же входит в состав этого современного тайного общества? Членство в нем само по себе секретом не является, за закрытыми дверями проходят сами дискуссии и планирование политики. Как и в случае с другими тайными организациями, в него входят только по приглашению. Человек должен быть гражданином США, и его кандидатура должна быть выдвинута и поддержана советом директоров. По последним данным, из 4200 членов СМО 31 % представляет корпоративный сектор, 25 % – ученые, 15 % – члены благотворительных организаций, 13 % – члены правительства, 8 % – деятели правовой сферы, 6 % – представители средств массовой информации и 2 % – люди других профессий. Члены СМО входят в совет директоров следующих корпораций: Citicorp, J. P. Morgan Chase, Boeing, Conoco, Disney, IBM, Exxon Mobil, Dow Jones, Viacom/ CBS, Time Warner, Carlyle Group, Lehman Brothers, Morgan Stanley, Goldman Sachs, Merrill Lynch, Credit Suisse First Boston, Chevron Texaco, Lockheed Martin, Halliburton, Washington Post/Newsweek.

СМО запрещает своим членам обсуждать что-либо, прозвучавшее на закрытых заседаниях, с аутсайдерами; именно эта конфиденциальность позволяет обсуждать спорные вопросы внутри совета и помогает определить СМО как тайную организацию. СМО защищает свое требование конфиденциальности на протяжении всей своей истории: «Обсуждения, имеющие место в Гарольд Пратт Хаузе, остаются конфиденциальными – не потому, что речь идет о секретной информации, но в основном потому, что члены организации и приглашенные гости часто пользуются случаем высказать мнения, которые они еще не очень хорошо продумали и обосновали». Это поддерживается статьей II устава СМО, которая требует секретной обстановки встреч членов организации, и любой, кто решит обнародовать содержание закрытых заседаний, подлежит немедленному исключению из СМО.

Хотя список членов организации сегодня легко доступен, так было не всегда. Чем дальше мы будем углубляться в прошлое, к началу работы СМО, тем более секретным обществом он будет представляться. Атмосфера секретности очень импонировала отдельным его членам. С тех пор как Аллен Даллес оставил пост президента СМО в 1950 г. и стал директором Центральной разведки, почти все последующие директора ЦРУ были членами СМО: Ричард Хелмз (1966–1973), Джеймс Шлезингер (1973), Уильям Колби (1973–1976), Джордж Г. У. Буш (1976–1977), Стэнсфилд Тернер (1977–1981), Уильям Кейси (1981–1987), Уильям Вебстер (1987–1991), Роберт Гейтс (1991–1993), Джеймс Вулзи (1993–1995), Джон Дойч (1995–1996) и Портер Госс (2004–).

Если современным миром управляет некое тайное общество, то самым вероятным кандидатом на эту роль должен быть Совет по международным отношениям. Почему же именно они, а не, к примеру, бильдербергеры? Во-первых, общество бильдербергеров включает в себя достаточное количество неамериканцев, и их критика намерений США, в частности военных действий в Ираке, отражает обычную европейскую позицию, столь характерную для Генеральной Ассамблеи и Совета Безопасности Организации Объединенных Наций. Члены группы бильдербергеров неамериканского происхождения являются антиамериканцами и не так очевидно манипулируют событиями из-за кулис истории, потому как военная операция все же началась несмотря на их возражения. Поэтому пока бильдербергеры будут продолжать занимать антиамериканскую позицию, способность влиять на единственную мировую супердержаву будет для них невозможной. Вовторых, сегодня власть принадлежит американцам, и посему, если кто-то где-то и «дергает за ниточки», то это американцы, а не иностранцы. СМО – исключительно американская организация. СМО также готовит почву для будущих президентов Соединенных Штатов и их администраций. Независимо от того, будут они республиканцами или демократами, мужчинами или женщинами, все, облеченные властью, будут проходить школу международных отношений СМО. Количество молодых талантливых людей, работающих сегодня в Совете, гарантирует, что когда дело будет доходить до выбора советников самого высокого уровня, будущим президентам не нужно будет далеко ходить: достаточно будет взглянуть на список членов СМО. Эта организация возвысилась до такого уровня, что если кто-то пожелает иметь какое-то влияние в Вашингтоне, ему придется сначала войти в двери Пратт Хауза.

Новый мировой порядок стал смелым мировым порядком, при котором хаотические последствия событий прошлого – напряженно-стабильной ситуации в биполярном мире – до сих пор изучаются специалистами по международным отношениям в поисках признаков совершенно новой модели их осуществления. Пока эту модель не найдут и не одобрят и весь этот хаос не будет разумно объяснен, конспирологи будут продолжать утверждать, что все идет по плану. Если бы Джон Керри выиграл на выборах президента в 2004 г., в Белом доме поселилась бы супружеская чета из СМО: Тереза Хайнц-Керри, управляющая состоянием Heinz Foods, годами была членом СМО. Она является одной из нескольких могущественных женщин, вошедших в круг элиты с тех пор, как туда стали допускать женщин, в конце 1960-х гг. (вплоть до этого времени члены Совета все время беспокоились, что могут подумать их жены, если они будут посещать званые обеды с присутствием незамужних «дам»). С провалом Керри на выборах самой могущественной женщиной в Америке становится д-р Кондолиза Райс. После отставки члена СМО Колина Пауэлла с поста министра иностранных дел она поднялась со своей должности советника по вопросам национальной безопасности, чтобы стать, без сомнения, самой могущественной женщиной в мире.

Другие члены Совета по международным отношениям образуют структуру власти современного Вашингтона: действующий вице-президент Дик Чейни; действующий глава Федерального резерва Алан Гринспан; действующий президент Всемирного банка Пол Вулфовиц; действующий директор Центральной разведки Портер Госс и действующий директор АНБ, генерал-лейтенант Майкл Хейден. Конспирологам не нужно далеко ходить, чтобы увидеть СМО в деле: его члены контролируют мировое банковское дело, крупнейший в мире орган разведки, большинство медиа-гигантов и крупнейших транснациональных корпораций, обосновавшихся в США. При таком глобальном масштабе влияния вряд ли когда-либо увидят свет статьи в прессе с критикой СМО, и, возможно по этой причине, основное население не имеет понятия о власти этой организации. Но, в любом случае, это лишь теория.