Кто такие ленинцы и чего они хотят?

Отношение ленинцев к войне и правительству.

Ленинцы обещают массам дать мир, хлеб и свободу. Как обстоит дело относительно мира? Революционная демократия России, в лице Советов рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, а также соц. демократы-меньшевики давно и определенно выразили свою волю: они требуют мира, но мира всеобщего, а не сепаратного, не отдельного с Германией. Под давлением демократии и Временное Правительство заявило публично о своем стремлении к скорейшему заключению мира без аннексий и контрибуций, т. е. без захватов чужих земель и принудительных денежных взысканий с противника, и на основе самоопределения народов.

Это заявление правительства и воззвания Петрогр. Совета Депутатов к социалистам всех стран уже сделали свое дело: борьба за мир растет во всех воюющих странах с каждым днем. Европейские социалисты согласны съехаться на общую конференцию (совещание), созываемую нашим Советом раб. и солд. депутатов. И после согласия нашего правительства все надежды русской демократии покоятся именно на борьбе европейских социалистов со своими буржуазными правительствами — за всеобщий отказ от завоеваний, за подготовку мирных переговоров.

Ленинцы же упорно твердят, что русское правительство ведет «грабительскую» войну, что Совет депутатов, поддерживая правительство, сам эту войну затягивает. Они всеми силами борются против всеобщей социалистической конференции, так как, по их словам, огромное большинство европейских социалистов предалось своей буржуазии. Как же ленинцы предлагают нам бороться за мир? Они заявляют, что они тоже против сепаратного мира; но всеобщий мир может быть, по их словам, достигнут лишь после всемирной рабочей социалистической революции. А что же делать до тех пор? Тут они путаются в ответах. То они предлагают всеобщее братание на фронте, как лучший способ скорее прекратить войну, то говорят, что нужно порвать с союзниками и самостоятельно повести войну с «капиталистами всех стран», зовя их рабочих на восстание.

Все эти советы противоречат друг другу и свидетельствуют, что ленинцы сами в них не верят. Если большинство европейских социалистов предались своей буржуазии, а народные массы, в Европе, как заявлял неоднократно Ленин, спят глубоким сном, то кто же совершит там социалистическую революцию? И скоро ли мы получим обещанный Лениным всеобщий мир, если станем дожидаться этой революции? Что же касается двух других советов, то ведь одно из двух, или братание или война, так как нет отдельной войны с капиталистами; если воевать, то придется воевать с теми самыми солдатами, с которыми нам одновременно предлагают брататься. Ну, а насчет братания теперь дело ясно для всех, кроме ленинцев: оно было выгодно для немецких офицеров, которые узнавали положение нашей армии, и расстраивало у нас дисциплину, и вносило в армию разложение.

Наконец, отдельная война, война за свой страх и риск с «капиталистами всего мира» есть неискренняя и пустая похвальба, которой ленинцы думают одурачить своих наивных и доверчивых сторонников. Если, как нас уверяют ленинцы, нам невозможно теперь воевать с одной Германией при поддержке Англии и Франции, то как сможем мы воевать одни против всех капиталистических государств, которые, может быть, на счет России между собой мир заключат?

Словом, обещание скорого мира, которое дают ленинцы есть сознательный или бессознательный обман. Немедленно можно заключить лишь сепаратный мир, от которого и ленинцы открещиваются на словах. На деле же они своей проповедью братания, подстрекательством солдат к неповиновению и т. д. ведут именно к сепаратному миру, хотя сами знают, что мир с одной Германией может вызвать войну с теперешними союзниками.

Теперешнему правительству, говорят далее ленинцы, верить нельзя, это правительство «капиталистов и помещиков», с которыми вступили в союз министры-социалисты. Эго правительство не хочет мира. Чтоб добиться мира, а за одно и хлеба и полной свободы (по словам ленинцев, у нас свобода еще не полная, хотя ни в одной другой стране им не позволили бы делать то, что они делают у нас) имеется, по словам ленинцев, лишь одно средство: свергнуть теперешнее правительство и передать всю власть Всероссийскому Совету раб., солд. и крестьянских депутатов.

Ленин говорит, что нам нужна «не парламентарная республика», значит не республика с единым народным представительством, значит не Учредительное Собрание, которого ленинцы ждать не хотят, а республика Советов раб., солд., крестьянских и еще батрацких депутатов. Итак, Ленин предлагал разбить всю Россию на независимые части, в которых господствует местные Советы и которые вступают между собою в союз (а иногда может быть, и в борьбу). Недаром они ободряли кронштадцев, которые заявили, что они сами себе господа и никого над собой не признают. Но такой план всегда до сих пор признавали только анархисты, с которыми ленинцы когда-то боролись и которые отрицают всякое государство, а признают лишь добровольный союз свободных общин, при чем эти общины всегда могут и распасться, если пожелают. Впрочем, у анархистов (на словах, по крайне мере) община — это свободный союз людей, а по плану ленинцев местные Советы принудительно господствуют над всем населением.

Советы депутатов объединяют только часть населения России. Если бы Советы захватили всю власть, то против них восстала бы вся городская буржуазия, крупная и мелкая, все помещики, огромное большинство интеллигенции, все состоятельное крестьянство, все казачество и т. д. Даже беднейшие крестьяне и рабочие далеко не везде организованы настолько, чтоб поддержать власть Советов. И, что хуже всего, переход всей власти в руки Советов вызвал бы раскол и в армии; вызвал бы немедленную междоусобную войну и погубил бы революцию.

Только всенародное Учредительное Собрание будет иметь, действительно, полную, верховную, неограниченную власть, только демократические земства и думы будут иметь власть на местах.

После дней 20—21 апреля, когда ленинцы устраивали вооруженные демонстрации против правительства, солдаты и рабочие уже начали стрелять друг в друга, ленинцы как будто на время одумались, испугались. Тогда они издали резолюцию (постановление), в которой было сказано: «лозунг: — долой Временное Правительство — потому не верен сейчас, что без прочного (т е. сознательного и организованного) большинства народа на стороне революционного пролетариата такой лозунг либо есть фраза, либо объективно сводится к попыткам авантюристического характера».

Таким образом в апреле ленинцы отказались от своей прежней агитации, сами себя высекли, признав, что они до тех пор, или обманывали народ или вели азартную игру с огнем, где ставкой служили все завоевания нашей революции.

А после того, как в состав обновленного правительства вошли министры-социалисты, а самые правые министры ушли, ленинцы на это новое правительство обрушились с небывалым еще ожесточением и всячески старались подорвать к нему доверие народных масс. Забыв то, что они же писали в апреле, они опять стали требовать перехода власти в руки Советов; и в этом их поддерживали некоторые слои крупной буржуазии (бывший министр Коновалов), которым нарочно хочется вызвать смуту, внутреннюю войну, закрытие фабрик, безработицу и голод, чтоб потом, может быть, с помощью немецких войск, опять сесть народу на шею.

Но мало этого. Ленинцы сами писали, что „через народ не перепрыгнешь”, что нельзя брать власть против воли большинства, что надо ждать, пока Советы сами поймут необходимость взять всю власть в свои руки. А когда всероссийский крестьянский Совет депутатов и всероссийский Съезд рабочих и солдатских депутатов высказались за поддержку Временного Правительства, ленинцы подстрекают своих сторонников среди рабочих, а также солдат петроградского гарнизона устроить демонстрацию против Правительства с требованием отставки „министров-капиталистов” и передачи всей власти „всероссийскому Совету“, который этой власти не хочет”. Так уважают ленинцы то большинство народа, о котором они лицемерно хлопочут. Они хотят идти против большинства. Не даром они так боятся Учредительного Собрания, в котором ясно выскажется воля большинства народа. Насколько им можно верить, видно еще из следующего. Если бы всероссийский Совет стал правительством, то он все таки стал бы действовать не по ленински ни в вопросе о войне ни в других вопросах, так как огромное большинство в нем — противники ленинцев. Ленинцы это знают. Зачем же они толкают его к власти? Что бы потом так же или еще хуже нападать на него, чем они нападают на теперешнее правительство? Такой способ действий, когда подстрекаешь массу, не думая о последствиях, или когда знаешь, что последствия будут не те, о которых говоришь, называется преступно безответственным, авантюристским.