Купи меня. Книга 2

Глава 7

Мэнди

Тихий звон вырывает меня из глубокого сна. Перевернувшись, я открываю один глаз и вижу телефон, который лежит на кровати рядом со мной. Подняв его, вижу уведомление о сообщении. Скольжу пальцем по экрану, чтобы увидеть сообщение от «Сэр».

Сэр: Проснись и пой, маленький котенок. Купидон ждет в гостиной. Оденься перед выходом из комнаты, и убедись, что собрала волосы. Скоро увидимся. Твой.

Прикусив губу, я смотрю на экран, размышляя, отвечать или нет. Прежде чем принимаю решение, приходит еще одно сообщение.

Сэр: Всегда отвечай на мои сообщения, или я накажу тебя.

Хм. Если он накажет меня, означает ли это, что он быстрее вернется? Хотя я все еще не уверена насчет Чарльза, но точно знаю: мне нравится, что он делает с моим телом. Просматривая смайлики, я нахожу кошку, показывающую язык, и отправляю его.

Просто смотрю на телефон, ожидая его ответа. Когда приходит сигнал, я чувствую, как мое сердце подпрыгивает в груди.

Сэр: Скоро ты будешь использовать язык. Вставай с кровати.

Я улыбаюсь и бросаю телефон рядом с собой. Подняв взгляд, смотрю на себя в зеркало над кроватью. Мое тело наполняется теплом, когда я вспоминаю, как вчера смотрела в зеркало. Чарльз был у меня между ног, доставляя величайшее удовольствие в моей жизни.

Он целовал мою киску, как до этого целовал губы тогда в баре. Будто изголодался по мне, будто не мог насытиться моим вкусом.

Раздвигаю ноги шире и провожу между ними рукой. Закрыв глаза, я думаю о прошлой ночи, о его языке между моими складочками, о том, как он засасывал клитор в рот. Моя мокрая киска сжимается, и я чувствую, как мгновенно возбуждаюсь.

Я поглаживаю себя быстрее, находясь прямо на краю. Вспоминаю голос Чарльза, когда он приказал: «скажи мое имя, котенок», и кончаю. Его имя слетает с моих губ, будто он действительно здесь и командует мной. Мой оргазм пульсирует во всем теле, и мне кажется, что он здесь, со мной. Я никогда не могла заставить себя кончить, и это не из-за отсутствия попыток, но, кажется, Чарльз открыл другую часть меня. Это пугает. Будто он разрушает мои стены, словно это всего лишь карточный домик.

Открыв глаза, я смотрю на себя. Выгляжу хорошо использованной. Никогда раньше не изучала себя, но, лежа на кровати Чарльза, я вижу себя такой, какая сейчас: голая, с размазанной вокруг рта помадой, распущенными волосами, с ошейником, украшающим шею и демонстрирующим его обладание мной… я выгляжу дикой и сексуальной. На фоне красных простыней, я не могу не думать, что прошлой ночью дьявол заставил меня поддаться ему. Моя невинность, возможно, еще не пострадала, но не думаю, что это долго останется неизменным.

Встав с кровати, я быстро принимаю душ и выполняю свою обычную рутину. Замечаю, что ванна заполнена, чтобы удовлетворить мои потребности. Я улыбаюсь, но затем мысль о том, что он делает это со всеми своими сабами, вызывает в моем животе спазм.

— Соберись, Мэнди, — говорю я своему отражению в зеркале. После вчерашней ночи я сказала себе, что с этим покончено. Не знаю, почему Чарльз купил меня, но я пошла на аукцион для себя. Мне понравилась прошлая ночь, и я хочу делать это снова и снова. Хочу провести следующие двадцать девять дней в дымке оргазма. Совершенно ясно, Чарльз открыл что-то внутри меня, что хочет выйти, и, что еще более важно, я тоже хочу этого.

Я сказала себе, что это приключение будет для меня. Что бы ни происходило между Чарльзом и братьями Кортес, это между ними. Возможно, он использует меня для чего-то, но почему я не могу использовать его? Хочу открыться для всех своих желаний и позволить моему изголодавшемуся по сексу телу освободиться. Прошлой ночью Чарльз заставил меня жаждать того, о чем я даже не подозревала. Интересно, сколько еще он сможет показать мне, пока я здесь.

После окончания контракта я могу уйти с пониманием того, кто я и чего хочу. Уже ясно, что мне нравится, когда он контролирует меня и говорит, что делать. Мысль о том, что мне не за что отвечать, не нужно следить за тем, чтобы люди следовали расписанию, для меня нова. У меня есть редкая возможность просто отпустить все это.

Стянув мокрые волосы в тугой пучок, я возвращаюсь в спальню. Нахожу свою сумку рядом с дверью. Достаю белое платье и надеваю его, стараясь как можно лучше застегнуть молнию на спине. Ничего не могу с собой поделать; я выбрала это платье, чтобы надеть туфли со вчерашнего вечера. Интересно, когда я должна их вернуть? Может, Саманта позволит мне купить их.

Застегнув ремешки, я оглядываю комнату в поисках сумочки. Когда не нахожу ее, я хватаю с кровати телефон, и меня охватывает разочарование, когда вижу, что у меня нет новых сообщений.

Я: Ты знаешь, где моя сумочка?

Чарльз отвечает мгновенно.

Сэр: Она тебе не нужна.

Я: Половина моей жизни в этой сумочке.

Сэр: Это странно, потому я — вся твоя жизнь, и я почти уверен, что половина меня не в твоей сумочке.

Не могу не закатить глаза, хотя в животе порхают бабочки, когда я читаю это.

Сэр: Не закатывай глаза, котенок. У тебя и так неприятности.

— Какого черта? — Он действительно так хорошо меня знает? Думаю, большую часть времени, что работала на него, я закатывала глаза. Это просто удачная догадка.

Я: Что я сделала? Кроме того, что была идеальным ангелом.

Сэр: Ты знаешь.

Не могу придумать ничего, что я сделала неправильно. Когда он ушел, на его лице была самая широкая улыбка. И я отвечала на его сообщения, как он и сказал.

Я: Я знаю, что сейчас ты боль в моей заднице.

Сэр: Я буду более чем счастлив показать тебе, что такое настоящая боль в заднице.

Что это значит? Лучше бы это не значило…

Я: Надеюсь, ты имеешь в виду порку, потому что ты не будешь вставлять эту гигантскую штуковину в мою задницу!

Сэр: Язык, котенок.

Гр-р. Пофиг. Выключив звук на телефоне, я выхожу из комнаты в поисках Купидона.

Когда подхожу к гостиной, вижу его, стоящего среди шести стеллажей с одеждой, каждый из которых на сантиметров тридцать выше него. Я не смогла бы его увидеть, если бы не мои каблуки. Купидон — невысокий, пухлый, лысый паренек, и сегодня он одет в белый костюм-тройку. Почти смешно, как наши наряды контрастируют с красным и черным, которые покрывают все здесь.

— Привет. — Я неловко машу рукой, на щеках появляются следы моего смущения. Я встречалась с Купидоном несколько раз: он приходил и разговаривал с Чарльзом, когда я здесь работала, и несколько раз ему приходилось задавать мне вопросы о чем-то в «Кортес», когда мы менялись местами.

Его лицо озаряет игривая улыбка, и я тоже улыбаюсь.

— Ты проснулась как раз вовремя! — Он отодвигает одну из стоек и подбегает ко мне, чтобы обнять, будто мы старые друзья. Я обнимаю его в ответ и хихикаю. Его воодушевление всегда кажется заразительным. Интересно, как такой счастливый, легкомысленный человек может работать на Чарльза. Они же как день и ночь.

— Прости, что заставила тебя ждать. Я, должно быть, измотана, раз так долго спала. Это на меня не похоже.

— Уверен, он измотал тебя.

Купидон поигрывает бровями, и я краснею от его слов. Он возится со стеллажами с одеждой, и меня поражает, что все знают, что я встречаюсь с мистером Таунсентом. Все, с кем я работала, несколько друзей, которых завела за месяц, что была здесь. Каждый.

Черт. Сплетни в казино распространяются, словно лесной пожар.

— Большинство из этого должно подойти тебе. Если нет, оставь на стойке, и я заберу обратно. Если тебе что-то не понравится, тоже оставь это, но мой вкус безупречен, поэтому, думаю, такого не случится. — Он говорит с такой уверенностью, что я ему верю.

— Хм. Ты хочешь, чтобы я примерила все сейчас? — От самой мысли об этом я чувствую усталость.

— Нет, у нас запланированы спа-процедуры. Я оставлю все здесь, чтобы ты могла посмотреть вещи, когда захочешь. — Подойдя к большой белой коробке на диване, он добавляет: — Это тоже твое. Я понятия не имею, что здесь, и сказали, что мне не разрешено ее открывать. — Он указывает на нее и смотрит на меня — молчаливое сообщение понятно. Купидон хочет, чтобы я открыла, и он смог узнать, что внутри.

Подхожу к коробке и поднимаю крышку, открывая белье. Похоже, тут есть все цвета.

— Хорошие вещи, — говорит Купидон рядом со мной, и я опускаю крышку, мое лицо становится багровым.

Не знаю, зачем Чарльз купил его. Во-первых, мне нельзя носить трусики, а во-вторых, верх моих платьев обычно достаточно узкий, поэтому я не ношу лифчик. У большинства из них вшитый бюстгальтер, и у меня не такая уж большая грудь.

— Включи телефон, пока у мистера Таунсента не случился сердечный приступ.

Я смотрю на Купидона и вижу, что он печатает на телефоне. Думаю, понимаю, на чьей он стороне.

— Он включен, — говорю я самодовольно, потому что это так.

— Включи звук, — отвечает он, не глядя на меня.

Проведя пальцем по боковой стороне телефона, я снова включаю звонок, но не утруждаюсь проверить его.

— Ну же. Он ворвется сюда через две минуты, если ты не ответишь. — Купидон на мгновение замолкает, и, судя по его реакции, он, должно быть, увидел что-то в моих глазах. — Или ты этого хочешь?

Так будет здесь со всеми, после того, как они узнают обо мне и Чарльзе? Я мысленно стону.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду. — Стараюсь скрыть это, глядя на телефон и видя четыре сообщения и два пропущенных вызова, все от него. Я должна изменить его имя на «Боль в заднице», но он, вероятно, даст мне почувствовать реальную боль в заднице, если сделаю это, поэтому решаю не делать.

Сэр: Я не хотел, чтобы ты переставала писать мне, я имел в виду следить за ругательствами, котенок.

Сэр: Котенок?

Сэр: Если ты не ответишь мне, я приду.

Сэр: Тебе не понравится, когда я доберусь туда.

Это должно меня разозлить, как туго он держит меня на поводке, но по какой-то причине я улыбаюсь, глядя в телефон.

— Странно. Когда на меня кричит мистер Таунсент, я не улыбаюсь.

Прячу улыбку так быстро, как только могу, прикусывая щеку изнутри. Когда смотрю на Купидона, он широко улыбается, отчего я только хихикаю. О. Мой. Бог. Я как какая-то школьница, влюбленная в парня, который всегда цепляется к ней на переменах.

Я: Разве у тебя нет встреч, на которых ты должен быть?

Сэр: Я сейчас на одной из них.

Я: Ну, разве ты не должен быть внимательным и не беспокоиться о каждом моем движении?

Сэр: Я всегда буду беспокоиться о каждом твоем движении.

Вау. Интересно, знает ли он, как долго длится «всегда». Приятно думать, что кто-то всегда думает обо мне, что я всегда занимаю приоритетное место.

Я: Всегда — это долго, мистер Таунсент.

Сэр: Таков план, котенок. У тебя назначена встреча. Расслабься и подумай обо всем, что я собираюсь с тобой сделать, когда ты вновь окажешься в моих руках.

Я и не знала, что он может быть таким милым, но оказалось, что под всей этой кровожадностью он сладкий и нежный, как зефир. Ладно, может быть твердый зефир, но в центре есть и мягкий. Хотела бы я знать больше об отношениях. Женщины всегда говорят, что мужчины скажут все, чтобы залезть к тебе в трусики, но я уже куплена и оплачена. Для него это не должно быть игрой.

— Он такой милый.

— Никогда не слышал, чтобы кто-то называл его милым, — говорит Купидон, и я понимаю, что сказала это вслух.

Мне нравится мысль, что только я вижу его нежную сторону. Что со мной он какой-то другой. Что только я знаю его в другом качестве.

Внезапно у меня больше нет желания идти в спа после того, как он рассказал мне обо всем, что собирается сделать со мной, пока будет держать в своем кабинете. Я хочу быть там сейчас, развлекать его, пока он работает. Почему он не взял меня с собой? Волна ревности пронзает мое тело.

— У меня есть карта доступа?

Купидон лезет в задний карман и достает одну. Протягивает мне белую блестящую карточку, на которой выгравировано мое имя. Под именем жирным шрифтом написано «Моя».

— Что она открывает? — Я хочу знать свой уровень доступа.

— Всё.

Я прикусываю губу, чтобы не улыбнуться, но знаю, что его не обмануть. Я хочу навестить Чарльза, но Купидон предупредит его, так что мне придется ускользнуть от него. И лучшее для этого место — спа-салон.

— Значит, ты тоже будешь что-то делать в спа? — беспечно спрашиваю я.

— Мне бы не помешало сделать пару процедур.

Думаю, не для его волос, но держу это при себе.

— Тогда давай сделаем это. Мне не терпится сделать массаж. — Это не ложь, но я не хочу, чтобы меня терли в спа. Я хочу, чтобы меня растирал Чарльз, в его кабинете, в местах, где спа не поможет.

Направляюсь к двери, открываю ее и иду к лифту. Когда он приезжает, я вхожу и прикладываю свою карточку, чтобы лифт не делал остановок по пути вниз. Забавно, как быстро все может измениться. Не прошло и двадцати четырех часов, как я попыталась держаться от него как можно дальше. Теперь начинаю думать, что была так зла на него и придиралась, потому что ненавидела, что он меня так привлекал.

Теперь я не могу заставить себя переживать. Я буду веселиться тридцать дней. Только должна убедиться, что мое сердце вне игры. «Секс, Мэнди. Это все о сексе и потрясающих оргазмах», — лгу я сама себе и знаю это.

Когда звенит лифт, я выхожу, и Купидон следует за мной. Мои туфли цокают по мраморному полу казино, перекрывая звуки игровых автоматов.

Пробираюсь через стеклянные двойные двери спа-салона и вижу стоящую за стойкой Кристен.

— Мисс Берч, у нас все подготовлено и готово к работе, — говорит она слишком бодрым голосом.

— Отлично. Сначала массаж?

— Да, сегодня вы будете с Тиной в седьмой комнате. Просто следуйте за мной. — Она начинает обходить стойку, но я останавливаю ее.

— О, не беспокойся, Кристен. Я знаю дорогу, и сначала хочу воспользоваться уборной. — Я прохожу мимо нее и слышу, как позади меня зовет Купидон:

— Увидимся позже в салоне.

— Увидимся там, — бросаю я через плечо. Повернув за угол, я прижимаюсь к стене и слушаю, как уходит Купидон. Клиенты салона проходят через раздевалку, а затем расходятся по различным зонам. У женщин и мужчин отдельные раздевалки, которые расположены в разных коридорах.

Когда слышу, как Кристен говорит Купидону, в какой он будет комнате, я жду минуту, а затем выглядываю за угол и вижу, что за стойкой никого нет. Обычно я бы осталась и отругала бы кого-нибудь за то, что они оставили стойку без присмотра, но сейчас я благодарна.

Быстро ухожу и направляюсь прямиком в кабинет Чарльза, который находится на том же этаже, что и служба безопасности. Оказавшись там, прикладываю карту к его двери, открываю ее и проскальзываю внутрь.

Когда он сказал, что будет на встречах, я подумала, что он имеет в виду конференц-связь, ведь так проходило большинство его переговоров. Когда я работала тут, с ним больше никого не было. Никогда. Но когда я вхожу в его кабинет, Чарльз стоит за столом спиной ко мне, а в одном из черных стульев перед его столом сидит мужчина.

Я думаю о том, чтобы ускользнуть, но замираю от слов Чарльза, когда он начинает поворачиваться.

— Думаю, вы забыли, что в пустыне много ям, мистер Шеридан, и у меня нет проблем с тем, чтобы заполнить их такими людьми, как… — Его слова обрываются, когда взгляд встречается с моим.

Понятия не имею, что мне делать с тем, что я только что услышала. Единственное, что отмечаю, — мне не страшно. Ну, может быть, немного, но не из-за того, что он сделает мне больно или бросит в яму в пустыне.

Он наклоняет голову, на его губах появляется ухмылка, а твердость, которая была мгновение назад, испаряется.

— Ты хитрый котенок, не так ли?

Мужчина, сидящий в кресле, поднимает голову, чтобы посмотреть, с кем разговаривает Чарльз.

— Даже, блядь, не смотри на нее.

Мужчина поворачивает голову к Чарльзу, и я краснею от его ревности.

— Мы закончили, Слэйд. — Чарльз обходит свой стол, чтобы выпроводить мужчину из кабинета. — Котенок, в мое кресло. Иди в обход. — Он жестом показывает мне пройти мимо них с другого края стола.

Я начинаю обходить, когда мужчина, наконец, встает и украдкой смотрит в мою сторону.

— Взяли себе сабмиссива, мистер Таунсент? Я слышал слухи, но… — Его слова обрываются, когда Чарльз хватает его за горло и толкает к ближайшей стене.

Мужчина сопротивляется, он переводит взгляд на меня, будто умоляя остановить Чарльза.

— Не смотри на нее. Она не поможет тебе, и меня только сильнее бесит, что ты смотришь на нее.

Его взгляд возвращается к Чарльзу, и он пытается говорить, но не может. Через мгновение Чарльз ослабляет хватку.

— Простите, мистер Таунсент, и я скажу об этом всем членам правления Brock Enterprises.

— Ты сделаешь это. Они же не хотят, чтобы я пришел за ними. — Чарльз отпускает мужчину, который как можно быстрее выбегает из кабинета, все время кашляя и пытаясь отдышаться.

Я быстро сажусь в кресло Чарльза. Интересно, выгляжу ли я в этом кресле так же внушительно, как и он? Раньше я думала, что дело в кресле. Теперь, когда сижу в нем, знаю, что это все Чарльз.

И глазом не моргнув, он подходит ко мне, заставляя ахнуть, когда поднимает и усаживает на свой стол. Отодвинув кресло, Чарльз широко раздвигает мои ноги и становится между ними, опустив ноги в туфлях на подлокотники кресла.

Он медленно поглаживает мои лодыжки, а затем икры, и я закрываю глаза, чтобы насладиться ощущениями.

— У тебя самые совершенные ноги, которые я когда-либо видел. — Услышав его слова, я открываю глаза. Через мгновение он снова начинает говорить: — Ты не сбежала от меня.

— А должна была? — лениво говорю я, а он продолжает меня поглаживать.

— Нет, я никогда не причиню тебе вреда.

— Я и не думала, что ты сделаешь это. — Не думала. Ни на секунду эта мысль не приходила мне в голову. Я просто была поражена, увидев Чарльза в действии. Я слышала, что он ведет свои дела более твердой рукой, чем другие. Я жила несколько лет на улице, прежде чем начала работать с братьями Кортес, и для меня не новость видеть, как двое дерутся. Хотя мы можем быть в шикарном отеле, мужчинам не нравится, когда посягают на то, что принадлежит им, и, думаю, именно это здесь произошло.

До сегодняшнего дня никогда не видела, чтобы Чарльз вел себя так, но я не очень разбираюсь в людях. Чувствую, что если ему нужно было угрожать, значит, это было необходимо. Также знаю, что Аарон и Джастин не подпустили бы меня к нему, если бы думали, что он хоть как-то навредит мне, но начинаю задаваться вопросом, думали ли они о моем сердце.

— Хочешь спросить меня об этом?

Хочу, но просто пожимаю плечами, следуя своему правилу «меньше, да лучше».

— Котенок, я расскажу тебе все, если ты спросишь. — Мне нравится, что с ним нет никаких игр.

— Почему ты хочешь, — я приподнимаю брови, — закопать его в яму?

— Это не кажется таким пугающим, когда говоришь ты, — смеется он, но его тон вскоре становится серьезным. — Они охотятся за казино моего отца.

— Я думала, что твое казино не связано с казино отца. — Я искала Чарльза в интернете, прежде чем начала на него работать. Знала, что у него есть свое казино, а у отца свое, но они не связаны.

— Оно и не связано. Но это не значит, что я не встану на защиту отца, если увижу, что кто-то пытается присвоить его бизнес.

Наклонившись, я прижимаю ладонь к его щеке, чувствуя едва появившуюся грубую щетину. Потираю ее большим пальцем.

— Мягкий внутри, — говорю я, глядя в его темные глаза, и он придвигается ко мне. Большинство людей, вероятно, не подумали бы, что он заботится о казино своего отца, учитывая, что он не взял ни цента его денег. Об этом я тоже читала.

— Мягкий?

— Такой твердый снаружи, но мягкий и нежный внутри.

— Я всегда буду защищать то, что принадлежит мне.

Я понимаю, что он имеет в виду. Я сделаю все для Аарона и Джастина. Это одна из причин, почему сижу здесь прямо сейчас.

Я должна спросить. Не хочу, чтобы это сидело в глубине моего сознания, куда продолжаю заталкивать и лгать себе, что это не имеет значения.

— Это из-за братьев Кортес? — Я убираю руку от его лица.

Он обхватывает мое лицо, заставляя смотреть на него.

— Все из-за тебя. — Он захватывает мой рот глубоким поцелуем, его язык проскальзывает сквозь мои губы. Руками он зарывается в мои волосы, распуская их из узла, который я завязала. Все еще влажные локоны спускаются по моей спине.

Я обхватываю его ногами, пытаясь притянуть ближе и впиваясь каблуками в его задницу. Хочу, чтобы его тело прижалось к моему. Хочу потереться об его член.

Когда из-за положения тела я не могу притянуть его так близко, как мне нужно, использую руку и сжимаю его твердый, толстый член. Понятия не имею, как собираюсь заполучить его внутри себя, но умру, пытаясь. Чарльз дергается от моего прикосновения, будто я обжигаю его, разрывает поцелуй и прижимается своим лбом к моему.

— Я не могу тебя контролировать. — Его слова наполнены страданием.

— Я думала, что смысл этих покорных штучек в том, что у тебя весь контроль.

— Никогда не сомневайся, что именно ты управляешь ситуацией, котенок. В твоих руках вся власть.

— Я не понимаю. Я ничего об этом не знаю, но… — Он прерывает меня нежным поцелуем.

— Все очень просто. Мне нравится контролировать. Меня бесит, когда я говорю тебе что-то сделать, и ты не делаешь. Но это, — он ласкает пальцами мои губы, — то, что у нас здесь, не следует никаким инструкциям. Мы делаем это так, как подходит нам лучше всего. Просто знай: все, что я делаю, — для тебя. Каждая. Мелочь. Для тебя. Потому что я знаю, что тебе нужно, даже когда ты не позволяешь себе этого.

Чувствую, как слезы жгут глаза. Расстояние, которое я пыталась между нами сохранить, уменьшается, и я бросаюсь на него. Нахожу его губы и целую. Неумело и небрежно, но я просто ничего не могу с собой поделать.

Следующее, что понимаю, — я лежу спиной на его столе, а Чарльз нависает надо мной. Берет контроль над поцелуем, жестко и отчаянно. Может, он, наконец, возьмет меня и впервые войдет в меня. Я буду умолять. Мне уже все равно.

Я толкаю его в плечо, заставляя разорвать поцелуй и посмотреть мне в глаза.

— Сэр, мне нужно больше. Хочу, чтобы ты был внутри меня.

— Пока нет, котенок. Но я доставлю тебе удовольствие. — С этими словами он скользит по моему телу, и я раскрываю ноги, приглашая его взять все, что он хочет от меня. Это все его. Он задирает вверх мое платье, и оно скручивается вокруг моего живота.

— Кажется, сегодня ты последовала одному правилу, — говорит он, видя, что на мне нет нижнего белья, — но не думай, что я забыл о других, которые ты нарушила. Мы поговорим об этом позже.

Прежде чем я могу попытаться защитить себя, он прижимается ко мне губами. В ответ я сжимаю бедра. Он хватает их, его пальцы впиваются в кожу, когда он удерживает их на месте, так что я больше не могу двигаться. Я беспомощна против атаки его рта на мой клитор.

Оргазм наступает быстро, и я кричу его имя. Находясь на краю с тех пор, как он опустил меня на свой стол, я была готова к освобождению. Я пытаюсь отстраниться, ощущений слишком много, но он продолжает сосать и лизать. Как только думаю, что больше не выдержу, наступает еще один оргазм, пронизывающий все мое тело вплоть до кончиков пальцев на ногах. Я пытаюсь поджать их, но мешают туфли.

— Сэр, пожалуйста, хватит, пожалуйста! — Я не могу больше, все настолько чувствительно.

Чарльз отстраняется от меня и ухмыляется.

— Еще раз нарушишь мои правила, и я буду ласкать тебя до четырех оргазмов, один за другим.

Опустив ноги, я без сил лежу на столе. Не думаю, что смогу пережить четыре таких оргазма.

— Знаешь, сколько раз я представлял тебя здесь в таком виде? Как тяжело было работать с тобой, когда ты так близко ко мне, но так далеко одновременно? — Его голос снова звучит болезненно, и это разбивает мне сердце.

— Я здесь, я твоя.

Притянув меня в сидячее положение, он проводит пальцем по красивому ошейнику на моей шее.

— Да, и ты абсолютно совершенна.

— Я? — игриво дразню. С ним я чувствую себя такой красивой и сексуальной, что никогда бы не подумала о себе так раньше. Но с ним я самая идеальная на свете.

— Да, твоя шея. — Он прижимается к ней мягким поцелуем.

— Твои ушки. — Хватает зубами мочку и слегка тянет.

— Нос, — добавляет Чарльз, целуя кончик.

— Твои глаза. — Я закрываю их, когда он целует каждое веко.

— Твой дерзкий ротик. — Его он тоже нежно целует.

— Я могла бы делать это весь день, — хихикаю я в ответ.

Я слышу звук мобильного телефона.

— Тебе лучше ответить, — говорю я, еще раз целуя его.

— Да пошли они, — бормочет он, прежде чем снова поцеловать меня.

— Это, наверное, Купидон. Я сбежала от него. — Я пытаюсь сказать это невинным тоном, будто на самом деле не хотела сбегать.

Чарльз лезет в карман и достает телефон.

— Я поймал ее, — говорит он, отвечая. Через секунду снова говорит: — Нет. Подожди. Котенок, хочешь что-нибудь поесть?

Не так давно он кормил меня завтраком, но мысль о том, что он снова накормит меня, очень соблазнительна.

— Ячменное ризотто? Может, бутылку шампанского?

Он повторяет заказ Купидону, а затем бросает телефон на стол.

— Ты его разобьешь, — предупреждаю я, хватая телефон, чтобы проверить. Когда прикасаюсь к экрану, в качестве заставки появляется мое лицо. Похоже на фотографию меня со вчерашнего вечера. На мне ошейник, волосы разметались по красным простыням, большой палец Чарльза прижат к моим губам, будто он пробует их мягкость.

— Ты установил мою фотографию в качестве заставки?

— Теперь ты всегда рядом со мной.

Он поднимает меня на руки и несет на диван, сажая к себе на колени.

— Почему, когда я работала здесь, ты обращался со мной, словно с идиоткой? — неожиданно для себя спрашиваю я.

— Ты думала, что я считаю тебя идиоткой? — спрашивает он, потрясенный моим вопросом.

— Ты давал мне самые глупые поручения и следил за каждым шагом! Что я должна была думать?

— Если бы я давал тебе большие проекты, ты была бы далеко от меня — вне казино, вне моей досягаемости. Я хотел, чтобы ты была рядом со мной. Я потратил кучу времени на то, чтобы придумать, чем тебе заняться здесь, — он обводит рукой свой кабинет, — чем действительно работал.

Моя горечь тут же улетучивается. Похоже, с ним многое происходит именно так, и я не могу заставить себя усомниться в этом. Обычно я подвергаю сомнению все в своей жизни и смотрю на это со всех сторон. Но сейчас просто буду наслаждаться этим.

— Тогда, почему бы тебе не притянуть меня как можно ближе сейчас? — Я перемещаюсь, и теперь сижу на его коленях не боком, а седлаю их. Не хочу, чтобы он протестовал, поэтому захватываю его губы в крепком поцелуе, как это делает он. Внезапно раздается стук в дверь.

— Котенок. Помнишь, я говорил, что буду ласкать тебя до четырех оргазмов? Потому что ты близка к этому.

Я сползаю с его колен и плюхаюсь на диван, делая вид, что дуюсь, но он просто смеется, пока идет к двери. Открывает ее, берет у кого-то поднос и снова закрывает.

Поставив поднос на стол перед диваном, он открывает шампанское, наполняет бокал и протягивает мне. Я выпиваю, а потом ставлю бокал обратно на стол. Чарльз снимает крышку с тарелки и садится на диван рядом со мной.

— Оседлай меня снова.

Я ни секунды не колеблюсь и забираюсь к нему на колени. Он медленно кормит меня, прерываясь на поцелуи. Все кажется таким идеальным, что я просто должна спросить то, что у меня на уме. В конце концов, он сказал, что я могу спросить его о чем угодно.

— У тебя были другие сабы? — Я знаю, он говорил, что никогда не надевал ни на кого ошейник, но ревность — мерзкая сука. Я так быстро ухватилась за то, что со мной он другой. Хочу удержать это.

Он секунду колеблется, и мое сердце замирает. Должно быть, это написано на моем лице, потому что Чарльз, наконец, отвечает:

— Никогда. Ни одной.

— Не надо говорить это, чтобы мне стало легче, — шепчу я, глядя на него сквозь ресницы, не желая смотреть ему в глаза.

Он обхватывает мое лицо, заставляя посмотреть на него.

— Я колебался, потому что не знал, как ответить. Да, я играл раньше, но прошло уже много лет, и никогда я не делал этого здесь. Кроме того, я никогда не делал это с одним и тем же партнером дважды. Я не хотел говорить тебе, потому что… ну, не хочу слышать о твоих партнерах, которые были у тебя до меня. От этой мысли мне хочется выкопать в пустыне еще несколько ям. Я не хотел, чтобы ты чувствовала это. С тех пор, как я увидел тебя, никого не было, и до этого еще долгое время.

Черт. Чувствую, что влюбляюсь в этого мужчину, и просто позволяю себе это. Я тоже хочу его успокоить.

— Кроме тебя никого нет, — говорю ему я, и он улыбается мне своей редкой улыбкой. Он для меня первый, кроме одного ужасного поцелуя в семнадцать лет. А я для него нет.

— Чего ты хочешь, котенок? Ты можешь лежать здесь на диване, пока я работаю, или я могу отвести тебя в комнату. Я установил на твой телефон приложение для электронных книг, если хочешь почитать.

— Хочу остаться здесь.

Подняв с колен, он усаживает меня на диван. Подходит к своему столу, хватает мой телефон и возвращает его мне.

— Веди себя хорошо, котенок. — Он возвращается к работе, пока я пью шампанское и играю на телефоне, синхронизирую его и просматриваю книги, которые я заказала и которые пришли. Когда он не смотрит на меня, я фотографирую его и ставлю на заставку. Время от времени он задает мне вопросы о работе, но следующее, что я помню — он поднимает меня на руки.

— Ты заснула. Я отнесу тебя в наш номер.

Я замечаю, что мои туфли разбросаны по полу.

— Ты не можешь нести меня через казино.

— Все в порядке. Лифт прямо за дверью, и я понесу тебя куда захочу и когда захочу.

— Но все увидят.

— Они уже видели, как мы целовались в тот вечер в баре, и как я привез тебя сюда после аукциона.

— Ага, но они могут подумать, что…

— Не говори ничего. Верь мне. Они знают. Я никогда раньше так не поступал.

От его слов мне становится тепло. Вот оно снова. Я другая. Он другой для меня, со мной.

Вскоре он укладывает меня голой в кровать и приковывает мое запястье к одному из столбиков.

— Ты уходишь?

— Меня не будет совсем недолго. Спи, и когда я вернусь домой, разбужу тебя так, что ты никогда не забудешь.

— Но что, если мне понадобиться встать до того, как ты вернешься? — Я дергаю манжету, чтобы показать, что мне не выбраться.

— Если я увижу, что ты проснулась, буду здесь через несколько минут.

— Увидишь, что я проснулась? — Я слышу шок в своем голосе.

— Я всегда смотрю на тебя.

— Но это значит…

— Что сегодня утром ты играла со своей киской, и мне пришлось смотреть, как ты стонала мое имя, пока я разговаривал по телефону с десятью людьми? Да, я видел. Тебе повезло, что я забыл предупредить: только я могу заставлять тебя кончать. Сделаешь это еще раз, и я отшлепаю твою задницу.

Не могу найти слов для ответа. Я должна злиться и беситься, что он наблюдает за мной, но чувствую лишь покой.

— Спи, котенок, — шепчет он. Что я и делаю.