Курс — пылающий лес. Партизанскими тропами

перчатках. Все это было уже поношенным, но придавало партизану бравый, элегантный вид.

За ним - майор в потертой, но полной форме. Подтянутый, крепкий, сугубо военный человек

лет тридцати.

- Сержант Марков Иван Евдокимович, командир партизанской группы, представился

первый и, молодцевато отдав честь, сделал шаг в сторону, пропуская вперед майора.

- Майор Елецкий Степан Григорьевич, заместитель командира группы, отрекомендовался

второй и спокойно, с до стоинством, присущим кадровым военным, отдал честь.

- Как же это майор стал заместителем сержанта? - ухмыльнувшись, спро сил Свистунов.

- Все в порядке, товарищ командир! - четко доложил майор. - Я примкнул к этой группе,

когда она из засады вела бой. Командир уже был. И неплохой, настоящий командир. Я

попро сился рядовым.

- Кем были до войны, товарищ майор? - спро сил я.

- Начальником штаба батальона, - ответил Елецкий и с доброй, располагающей улыбкой

добавил: - Надеюсь, со временем и в партизанском отряде появится штаб, и тогда я займусь

своим родным делом.

- Это замечательно, что вы верите в такое будущее партизан! - сказал Свистунов. - А пока

займетесь разведкой. Познакомитесь с нашими людьми и по своему усмотрению организуете

группу. Целый взвод можем выделить на это дело. А вы, товарищ Марков, что добавите о

себе?

Четко, бойко, как на докладе, сержант Марков рассказал, что он здешний, родом из

деревни Устье Кличевского района, шофер. Был мобилизован вместе с автомашиной. Когда

машину разбило снарядом, он по сле долгих скитаний по тылам врага пробрался в родную

деревню. Услышав, что в Кличевском районе появились партизаны, стал искать с ними

встречи. Установил связь с военно служащими, скрывавшимися в деревнях. Вместе

организовали партизанский отряд...

Мы предложили Маркову должно сть заместителя командира нашего отряда. Марков

удивился, что мы ему так доверяем.

- А как вы думаете, у нас совсем никакой разведки не было? - прищурив правый глаз,

сказал Свистунов. - Ведь это вы разгромили полицейский участок, где было втрое больше

людей!

- А что нам было делать? - развел руками Марков. - Нужно было оружием и

боеприпасами пополнить отряд. Вот и схитрили.

- Значит, договорились, - пристукнул ладонью по столу Свистунов. - А теперь пообедаем

вместе, потолкуем по душам...

* * *

С организацией взвода разведки наш отряд почувствовал себя настоящим боевым

воинским подразделением. Теперь мы знали, что делается не только в нашем районе, но и в

со седнем.

Появились у нас и хозяйственники, которые занимались вопро сами питания и

обеспечения отряда всем необходимым. Правда, в этой группе было всего лишь пять

человек, но мы ее гордо называли хозвзводом.

В связи с необходимо стью ухаживать за ранеными, а когда надо, и перевозить их на санях

или нести на но силках у нас образовалась санитарная группа во главе с Нюрой Соколовой. Ей

в помощь выделили пожилого конюха Митрофана Ивановича Метелицу.

У нас был уговор: ни раненых, ни больных не о ставлять даже в самых надежных селах.

Уж бедовать так вместе! Разве только со стояние здоровья не позволит возить, трясти

человека. Тут главным был моральный фактор - каждый партизан знал, что в беде его не

о ставят товарищи.

* * *

Через несколько дней по сле возвращения из Осиповичского района я пошел к со седям, в

партизанский отряд Изоха, узнать, как складывается обстановка в районе и что нового в

других отрядах. Командир и комиссар встретили меня приветливо. Но были они невеселые. Я

спро сил, что случило сь.

- Присаживайся, Михаил, - предложил мне Яков Иванович Заяц, - сейчас все узнаешь.

И они рассказали, что обстановка в Кличевском районе крайне о сложнилась. В Бобруйск

прибыл батальон СС под командованием майора Гофмана. Две роты этого батальона

появились в Кличеве.

- Мы сначала не обратили о собого внимания на эти сообщения, - заявил Игнат Изох, -

мало ли батальонов проходило через Бобруйск и Кличев по пути на фронт. А потом узнали,

что Гофман о сновательно о сел на Кличевщине. У него специальное задание: уничтожить

партизан во всей округе и создать из местного населения так называемую "самооборону".

Вернувшись в отряд, я предложил усилить разведку и поручить Елецкому внимательно

следить за деятельно стью Гофмана. Выяснило сь, что берлинский эсэсовец делает все, чтобы

выслужиться перед начальством. "Язык", приведенный нашими разведчиками, рассказал нам о

методах Гофмана. "Стреляйте в каждого встречного, не щадите ни стариков, ни женщин, ни

детей. Все они партизаны или связанные с партизанами", - поучал палач своих головорезов.

И эсэсовцы старались. Они расстреляли старого учителя Якова Семака и его больную

жену, семью бывшего председателя Бацевичской потребкооперации Ивана Белокурского,

замучили до смерти жену учителя Михаила Медведева и размозжили голову ее грудному

ребенку. В одном только Кличеве каратели расстреляли свыше пятидесяти человек, в

о сновном женщин и детей. И все эти невинные жертвы входили в кровавые сводки Гофмана

как партизаны, убитые в боях.

Майор Елецкий хорошо наладил работу разведки. И вот однажды он сообщил, что

Гофман со дня на день двинет в село Усохи крупный карательный отряд. Его цель -

уничтожить партизан, забрать в селах скот и продовольствие, работо спо собное население

угнать на работу в Германию, а о стальное истребить.

Мы решили не допустить врага до Усох, выйти навстречу и устроить засаду. Наши

разведчики прошли по дороге, ведущей в город, и выбрали место, где густой лес вплотную

подступал к дороге. На операцию было по слано двадцать автоматчиков, четверо метких

стрелков с винтовками и ручным пулеметом. Гранат было мало, поэтому их взяли только

несколько штук.

Партизаны вышли темной ночью. В двух километрах от села разделились на две равные

группы. Одну группу Баранов повел по правой стороне дороги, немного углубившись в лес.

Группа под командой Маркова пошла левой стороной.

...Утро наступило морозное, но солнечное. Пароконные сани с двумя эсэсовцами мчались

по лесной дороге, как по тоннелю. На одном повороте этот тоннель был о собенно узким.

Вековечные ели, припорошенные снегом, стояли хмурой ратью. С дороги не было видно, что

скрывается под отяжелевшими от снега, до самой земли опущенными ветвями. А как раз под

этими природными шатрами и расположилась первая группа партизан. Они притаились по

двое, по трое за каждым деревом.

Сани партизаны пропустили. Ясно было, что это разведка. Если по этим саням в лесу

стрелять никто не станет, значит, партизан здесь нет. Видимо, так должны были решить

фашисты, если это на самом деле их разведка.

Когда утих топот конских копыт, в заснеженном лесу установилась мертвая тишина.

Пока разведка не вернется, карательный отряд не пойдет. Партизаны могут покурить и

погреться под елками прыжками да легкой зарядкой. А командиры могут поговорить между

собой через дорогу.

- Леонид, что будем делать, когда разведка назад вернется? - спро сил Марков.

- Ни в коем случае не трогать! - отвечал Баранов строго. - Ни в коем случае.

Через некоторое время в стороне Усох, куда уехала немецкая разведка, раздало сь

несколько выстрелов из винтовок. И вскоре взмыленные, изо всей силы погоняемые кнутом

кони пронесли сани с разведчиками мимо безмолвной партизанской засады.

- Молодцы, ребята! - во скликнул с во сторгом Баранов. - Сумели сдержать свои нервы!

Ну, теперь будем ждать главных... Но тоже без команды ни одного выстрела!

Прошло три часа томительного ожидания, а каратели не шли.

- Может, отменили поход? - высказал предположение Баранов.

- Может, и отменили, - согласился Марков. - Но наше дело ждать.

- Тихо! - вдруг насторожился Баранов и подал команду приготовиться.

Быстро про скакали двенадцать всадников с автоматами и карабинами. В полукилометре

за ними показались пароконные сани. За ними вторые, третьи. Они шли почти впритык.

"Хуже было бы, если бы они растянулись, - подумал Баранов, считая сани. - Любят немцы

железный кулак". Он насчитал двенадцать упряжек, прикинул, втянутся ли все они в зону

засады. "Лучше пропустить первые, чем задним дать возможно сть удрать". Но вот и задние

сани, на которых, кажется, стоят минометы, втянулись в партизанскую зону. Немцы,

закутанные платками, сидят в санях по двое, по трое. Их больше, чем партизан. Только

дружный внезапный залп может принести удачу.

И первый залп оказался настолько дружным, что казало сь, стрелял из десятка автоматов

один человек.

Залп этот раздался сразу же, как Баранов бро сил гранату в передние сани и нажал на

спусковой крючок своего автомата.

- Огонь! - крикнул он, бро сив гранату. И эта команда слилась с очередью его автомата и

автоматов его товарищей.

Граната, взорвавшаяся на первых санях, уничтожила всех, кто в них сидел, ранила

лошадей, и они шарахнулись с дороги, перевернув сани. Одна лошадь упала, загородив

собою дорогу. Вторая упряжка, чуть не врезавшись в первую, вильнула было в сторону,

чтобы объехать преграду, но автоматная очередь о становила и этих лошадей.

Часть немцев бро силась назад, в сторону от дороги. Отстреливаясь от невидимого

противника, они стали углубляться в лес. Но один за другим падали в снег, роняя оружие. Это

засевшие на двух деревьях партизанские снайперы о станавливали беглецов. А фашисты, что

о ставались на дороге, старались укрыться за санями, метались туда-сюда, лишь изредка

по стреливая. Один из офицеров по кювету, заполненному снегом, уполз в обратную сторону

и уже оторвался от того места, где стояли по следние сани. Но и его догнала меткая

партизанская пуля.

Через несколько дней по сле разгрома этого карательного отряда мы узнали, что Гофман

концентрирует силы в Бацевичах для решительного похода на Усохи. Теперь мы решили дать

отпор карателям объединенными силами трех отрядов - нашего, Изоха и Сырцова.

По предложению командира разведки Елецкого мы заранее о седлали все возможные

пути наступления карателей на Усохи. И не ошиблись. Гофман, учтя недавний урок, разделил

свой батальон на три группы.

Узнав от разведчиков о движении противника, наш отряд сделал бро сок по лесу в

северном направлении навстречу первой группе гитлеровцев. Фашисты были встречена

шквальным огнем на лесной поляне, там, где нас совсем не ожидали.

Вторая группа бандитов Гофмана выступала по дороге Бацевичи - Усохи. И ее также в

самом неожиданном месте партизаны обратили в бегство.

Третья группа направилась было в Усохи с юга. Но, увидев, что вторая группа попала в

засаду, немцы бро сились ей на помощь. Однако засевшие на этом направлении партизаны

Сырцова неожиданным ударом разогнали их. Каратели бежали, даже не подбирая убитых и

раненых.

Гитлеровцы отступили с большими потерями.

Однако мы понимали, что Гофман не о становится ни перед чем, будет продолжать

наступление. Собрались на совещание и наметили план новой операции. Нам понравилась

предложенная Елецким тактика встречных засад, и мы решили во спользоваться ею и на этот

раз - опередить Гофмана, совершить за ночь двадцатикилометровый переход и занять

кличевские дороги. Расчет был такой: Гофман теперь уже точно знает о со средоточении

партизан в Усохах и бро сит на нас все свои силы. А мы его опять встретим на пути к селу.

Мы попро сили жителей на всякий случай перебраться в лес. А сами в ночь накануне

годовщины Красной Армии скрытно заняли удобные позиции далеко впереди села по дороге

на Кличев. Отряд Изоха разместился на опушке леса вдоль дороги, что вела из деревни

Заречье на Усохи. Взвод под командованием Владимира Романенко укрепился на кладбище в

пятидесяти метрах от дороги. Наш отряд расположился в кустарнике возле деревни

Березовки, по правому берегу реки Ольсы. Отряд Сырцова занял по селок Глинное.

Солнце подняло сь, а местно сть словно вымерла. Прошел час, Другой, третий. По полю

мела поземка. Партизаны стали мерзнуть в засаде. То и дело растирали прихваченные морозом

лица, по стукивали сапогами, чтобы не обморозить ноги. Мы со Свистуновым начали

нервничать. Неужели враг не выйдет по намеченному маршруту? От нетерпения двое из нас

по скакали по дороге в сторону Кличева, чтобы по смотреть, не двинулись ли каратели. Но

вскоре вернулись обратно, чтобы не демаскировать засаду.

Наконец во втором часу дня по ступило от разведчиков сообщение, что каратели

выехали. Свистунов подал команду:

- Приготовиться к бою!

Все стали зорко всматриваться в дорогу, пересекавшую большое заснеженное поле. Я

стоял на холмике, прикрытом заснеженными ольшинами, и вскоре увидел подводы,

двигавшиеся со стороны деревни Заречье. Подводы растянулись по снежному полю. Я

пробовал со считать, сколько их, но сбился со счета. Многие гитлеровцы были закутаны в

одеяла. Это неплохо! Пока эта гадина выпутается из одеяла, ее можно уложить одним

выстрелом.

- Не понимаю этого Гофмана! - сказал Свистунов, обращаясь ко мне. Двинул такую силу

без разведки! Или мы прозевали разведку? - и он пытливо по смотрел на Елецкого.

- В по следней нашей засаде им разведка только попутала карты, хладнокровно отвечал

Елецкий. - Гофман, видимо, решил идти напролом. Любят они величать свои карательные

отряды то железным кулаком, то железным батальоном...

Подводы поравнялись с правым флангом засады. Но мы не стреляли - ждали, когда они

подойдут ближе к опушке леса, где со средоточились партизаны Изоха. Наконец весь обоз

втянулся в зону засады. И повторило сь прежнее - по сле нескольких дружных залпов почти все

фашисты были перебиты.

Мы бро сились в атаку, чтобы добить по следних гитлеровцев. Впереди меня бежали Леня

Баранов, Петр Евсеев, Гриша Бойко, Иван Марков, Володя Градунов я Елецкий. Фашисты

сдаваться не хотели, началась рукопашная схватка. Вдруг я увидел облепленного снегом

офицера, который спрятался за убитой лошадью и с расстояния пяти метров целился в кого-

то из наших Но Степан Елецкий опередил фашиста, выстрелил первым. Этот фашист оказался

командиром батальона Гофманом.

Разгром батальона гитлеровских палачей был нашим подарком двадцать четвертой

годовщине Красной Армии.

По документам убитых фашистов, фотографиям, которые они имели при себе, мы

поняли, что имели дело с берлинской жандармерией. До прибытия в Белоруссию батальон

вел карательные операции в Скандинавских странах. Страшно было смотреть на фотографии,

где Гофман был снят рядом с виселицами или в момент расстрела людей...

* * *

Теперь мы стали, по сути, хозяевами района. Выро сли мы не только численно. С каждым

днем повышалась боеспо собно сть и находчиво сть партизан. И если Баранов переживал

когда-то, что не знает тактики партизанской борьбы, то теперь сам втолковывал ее новичкам.

"Партизан хитро стью берет, - говаривал он. - Перехитри врага, убей его, а сам о станься

целым и невредимым, чтобы убить еще одного".

Хитро сти, изобретательно сти некоторых наших бойцов и командиров не было границ.

Особенно отличался находчиво стью заместитель командира отряда Иван Марков.

Однажды в отряд пришел из-под Бобруйска высокий худощавый боец Владимир

Беляков. Он рассказал, что неподалеку от Бобруйска в урочище Еловики о стались еще с

довоенного времени склады боеприпасов. Склады охранялись немцами, но не очень ретиво.

Это сообщение взволновало нас. В отряде создало сь критическое положение с боеприпасами.

Ведь мы почти не выходили из боев.

Когда Иван Марков узнал про эти склады, у него загорелись глаза.

- Вот это работенка! - потирая руки, сказал Ваня. - Позвольте мне попробовать.

- Что ж, бери группу бойцов, попытайся что-нибудь до стать, - сказал командир.

И вот Иван Марков, Леонид Горбачевский, Володя Терешко, Леня Баранов и еще человек

пять выехали на эту рискованную операцию.

Через два дня четыре подводы патронов были до ставлены в партизанский лагерь.

По слали во семь подвод - и снова успех.

А потом о смелели: больше двадцати подвод нагрузили и вывезли также без

приключений.

Делало сь это, по словам Ивана Маркова, очень про сто.

Володя Беляков узнал, что охраны около самих складов не было, что шесть немецких

по стов размещены на дорогах у въезда в город. А партизаны пробирались в урочище не по

дорогам, а лесом. Склады находились так далеко от караулов, что немцам не было слышно,

как партизаны сбивали тяжелые замки и нагружали возы.

Однако пропажа боеприпасов в конце концов была обнаружена, и комендант

Бобруйского гарнизона приказал взорвать склады.

- Ах так! - возмутился Иван Марков. - Теперь комендант будет выдавать мне патроны со

своего склада в крепо сти.

Сказано - сделано. Решили ехать за патронами в Бобруйскую крепо сть. Сфабриковали

накладную на имя коменданта Глусской полиции. Документ получился что надо: с

необходимыми подписями и печатью. Специалистом по этой части был Лев Астафьев - от

природы художник. Небольшая группа смельчаков во главе с Марковым, вооруженная

автоматами, с полицейскими повязками на рукавах выехала в Бобруйск.

Благополучно проехали на территорию крепо сти. Фальшивой накладной и полицейских

повязок на руках оказало сь до статочно для проезда через все по сты. Но когда за нашими

смельчаками со скрежетом закрылись железные ворота, у каждого дрогнуло сердце. Крепо сть

обнесена земляным валом, огорожена колючей проволокой. Кругом немцы. Отсюда не

убежишь.

- Ребята, работка веселая, и теряться нельзя, - тихо проговорил Марков, проходя сбоку

обоза и подбадривая друзей.

Накладная не вызвала сомнений и у начальника склада, неуклюжего верзилы с синим

но сом. Подписывая документы, он только спро сил:

- А где же сам начальник полиции?

- Он на боевой операции, партизан гоняет, - не моргнув, четко ответил Марков. - Около

деревни Клятное, знаете, что за погорелым лесом, появился какой-то партизанский отряд. Вот

он туда и катанул.

А про себя Марков подумал: "Хорошо, что не отрекомендовался начальником, он его,

видать, в лицо знает".

- Неужели о смелился сам выехать? Давно б пора. Сидят, барсуки, а партизаны

хозяйничают по району, как у себя дома. А ты кто? - вдруг спро сил фашистский холуй,

поднимая красные с похмелья глаза на Маркова.

- Заместитель начальника полиции, - отрапортовал Ваня.

- Гляди! - как-то многозначительно пригрозил тот. - Тебе даю патроны, с тебя и спрошу.

Очистите район от красной банды, получишь награду.

- Спасибо за доверие, пан комендант, - козырнул Иван, нарочито повышая пьяницу в

должно сти. - А за патроны будьте спокойны, используем по назначению!

Получив патроны, быстро упаковали их, уложили в повозки и стали выезжать из

крепо сти. Все шло хорошо. И только при выезде из города, около мо ста через Березину,

получилась заминка. Возвращались по сле пяти часов вечера, уже в комендантский час. Для

проезда через мо ст необходим был специальный ночной пропуск. А у партизан его не было.

Единственный "документ" - фальшивая накладная - о стался у начальника склада.

Когда колонна приблизилась к мо сту, Марков с автоматом наготове вышел вперед. На

мо сту по ст.

- Хальт!

- Свой! - сказал Ваня, быстро приближаясь к часовому.

- Пароль! - закричал немец по-русски.

Марков нажал на спусковой крючок. Короткая очередь, и часовой повалился. Кинули

убитого в подводу - и галопом через мо ст, а за мо стом пьяными голо сами затянули песню:

"Развевайся, чубчик кучерявый, развевайся, чубчик, на ветру!.."

По шо ссе навстречу ехали немецкие машины с солдатами. Но никому и в голову не

пришло проверить встречных весельчаков.

Проехав километр, свернули с шо ссейной дороги на деревню Зеленку, а там в лес. Ночью

Марков и его хлопцы были уже в партизанском отряде...

Запасшись боеприпасами, мы могли теперь идти на более сложные операции. И вот на

совещании командиров отрядов и группы подпольщиков решили двинуться на Кличев,

уничтожить фашистский гарнизон, со стоявший из двух рот.

На партийном собрании руководителей, отрядов предлагало сь несколько вариантов

операции. И наконец утвердили совместный план действий.

Через несколько дней отряды приблизились к райцентру. По следнюю ночь мы

непрерывно двигались и утром прибыли в деревню Константинове, неподалеку от Кличева.

Изох предложил провести дополнительно тщательную разведку. Выяснило сь, что в

деревнях Великая Старина и Березово Болото появился хорошо вооруженный отряд, который

разыскивает партизан. Мы насторожились. Неужели пожаловали каратели? Немецкое

командование и раньше переодевало своих солдат в гражданскую одежду и под видом

партизан пускало в деревни для грабежей и провокаций. Что же придумали они теперь? Мы

решили привести отряды в полную боевую готовно сть, усилить работу разведки, но дела

своего не откладывать.

И вот в Константинове появились трое неизвестных, пришедших из Березова Болота.

Разведчики привели их в хату, где расположились Изох и Заяц.

- Мы из отряда, которым командует Ливенцев, - заявили пришельцы.

О таком отряде у нас никто не слышал, и мы решили, что это провокация.

- Ну что ж, хлопцы, идите перекусите с дорожки, - го степриимно сказал Заяц, - а мы

по советуемся.

Командиры отрядов собрались на срочное совещание. По сле непродолжительного

обсуждения решили пригласить руководителей неизвестного отряда для беседы. Назначили

место встречи в лесу.

На всякий случай мы еще больше усилили разведку, расставили дополнительные по сты.

На встречу поехал Свистунов. И выяснило сь, что это партизаны из со седнего района. В

о сновном красноармейцы, не сумевшие выйти из окружения. С первых дней оккупации они

вели подпольную борьбу в Бобруйске, который фашисты сделали центром военной власти

нескольких областей Белоруссии. А о сенью ушли из города и создали партизанский отряд.

Командиром у них был Виктор Ильич Ливенцев, кадровый офицер Красной Армии. Отряд

был хорошо вооружен. Имел 45-мм пушки, много пулеметов и автоматов.

Партизаны Ливенцева рассказали, как они разыскивали партизан в Кличевском районе.

- Вас так оберегает население района! - удивленно говорил комиссар Дмитрий

Александрович Лепешкин. - Сколько мы ни пытались доказать крестьянам, что мы

партизаны, нам не верили. Спрашиваем: "Были у вас партизаны?" Только руками разводят:

"Партизаны? Не видели!"

Как потом выяснило сь, появление отряда Ливенцева в Кличевском районе совпало с

выходом карательной экспедиции против наших отрядов. Вот люди и о сторожничали.

Пушки, городская одежда, отсутствие в отряде местных людей - все это увеличивало

подозрение у крестьян.

От деревни к деревне по тайным тропам связные предупреждали партизанские отряды о

возможной опасно сти. Народ создавал своеобразный заслон. И этот заслон нельзя было

разрушить, обойти. Это был нерушимый фронт народа, о ставшего ся верным своей Родине.

Ливенцеву, его комиссару Лепешкину и начальнику штаба Николаю Пименовичу Бовкуну

мы рассказали о своем плане разгрома кличевского полицейского гарнизона. Они отнеслись к

нему с интересом, предложили свою помощь. Мы обрадовались. У нас ведь только автоматы,

винтовки и пулеметы. А у Ливенцева пушки и много гранат.

...Наступление назначили на шесть часов утра.

Мартовская ночь подходила к концу. Звезды гасли. Мрак рассеивался. Стали видны

крыши домов. Все четче про ступали очертания улиц. В небо перестали взлетать ракеты,

которыми немцы, по словам партизан, отпугивали страх. Именно страх, а не партизан. Нам

эти ракеты лишь помогали пробираться по густому лесу.

По разработанному плану главный удар нано сился отрядами Ливенцева и Изоха с

во стока по центру по селка, а отрядом Свистунова с севера. Отряд Сырцова и часть сил

нашего отряда должны были не допустить подхода противника со станции Несята. Сигналом

должен был быть выстрел из пушки артиллеристов Ливенцева, который расположил свой

отряд рядом с отрядом Изоха вдоль дороги Кличев - Поплавы.

В со седней деревне пропели третьи петухи.

- Приготовиться! - скомандовал Свистунов.

Я глянул на часы - без пяти шесть. По цепи передалась команда приготовиться к атаке. И

снова тишина. Мы все напряженней ждем сигнала. И вдруг морозную предрассветную

тишину разорвал пушечный выстрел. Над по селком про свистел снаряд. Раздался громкий

голо с. Василия Свистунова, которому было поручено руководство всей операцией:

- Вперед!

Один за другим раздались выстрелы из винтовок и автоматов. В небо с громким криком

поднялись стаи галок и ворон. То там, то тут возникал пулеметно-ружейный огонь.

Партизаны из-за домов уничтожали вражеские огневые точки и быстро продвигались вперед.

Из домов и сараев выскакивали немцы и полицейские. Они метались, не зная, куда бежать, в

кого стрелять. Их одного за другим срезали партизанские пули. Некоторые, воровато озираясь

по сторонам и отстреливаясь, убегали.

- Сволочи! - слышу чей-то злой голо с. - Вы у нас по спите с удобствами! - Вслед за этим

брызнуло стекло, и в доме разорвалась граната. Из окна выскочил полуодетый гитлеровец. Но

тут же свалился, сраженный пулей.

Стрельба перекатывалась по улицам по селка. В сумерках видны были вспышки

пулеметных и автоматных очередей. Слышны угрожающие крики, все нарастающее громкое

"ура!".

Иван Марков, виртуозно стреляя из автомата, наводил страх на врагов, которые

разбегались во все стороны, прятались за домами и сараями. За своим командиром с криком и

стрельбой бежали по улице бойцы. Елецкий и Евсеев тоже быстро продвигались вперед.

Но гитлеровцы начали понемногу приходить в себя. Некоторые открыли прицельный

огонь из окон домов, с чердаков.

В центре Кличева завязывался сильный бой, мы спешили на соединение с отрядом

Ливенцева. Но теперь нам пришло сь пробираться от дома к дому, стрелять с оглядкой. Вдруг

из-за сарая возле почты выскочил немец и прицелился в Петра Евсеева, который вел свой

взвод в обход почты. Заметив его, Вася Ворбненко короткой очередью из ручного пулемета

уложил гитлеровца. Обернувшись ко мне, Вася задорно улыбнулся и скрылся за домом в

направлении к центру.

В это время партизаны Изоха ворвались на площадь и штурмом взяли здание

райисполкома, превращенного немцами в казарму. Они захватили в плен до полусотни

гитлеровцев и полицаев.

При допро се пленных Ливенцев уточнил, что часть гарнизона убежала на западную

окраину, чтобы через старинное кладбище вырваться из кольца. Однако мы вскоре узнали, что

беглецов окружили партизаны. Завязавшийся там бой свидетельствовал об отчаянных

попытках гитлеровцев уйти от расплаты. Но мы взяли по селок в кольцо, и вырваться из него

было невозможно.

Попав в безвыходное положение, гитлеровцы укрылись в здании школы. Сильный

пулеметный огонь врага заставил Ливенцева отвести партизан за дома. Теперь здесь

положение о сложнило сь. Некоторые бойцы попытались пробиться сквозь шквал огня, но тут

же упали, сраженные пулями.

Стремясь скорей соединиться с отрядом Ливенцева, мы завязали бой. На окраине, где

засела большая группа гитлеровцев и полицейских, выбитых из центра, враги укрепились в

домах и сараях и вели прицельный огонь. Взяв группу партизан, мы с командиром перешли на

Набережную улицу, чтобы разобраться в обстановке и оказать помощь в продвижении вперед

Ивану Маркову и Петру Евсееву. Мы о становились за небольшим сараем и смотрели, как

пошли вперед наши партизаны. Еще несколько минут, еще несколько десятков метров, и

засевшие за сараем гитлеровцы будут уничтожены. Сгорая от нетерпения, мы со

Свистуновым выскочили из-за сарая, который укрывал нас от прицельного огня. Нужно было

пробежать десяток метров, чтобы укрыться за со седним домом. Но в это время с чердака

дома, стоявшего на бугорке, раздался одиночный выстрел. Разгоряченное боевым пылом

лицо моего командира вдруг побледнело, автомат выпал из его рук, и он медленно повалился

на снег около меня. Не понимая, что произошло, я схватил его за плечи, чтобы помочь встать,

и увидел, что пуля про стрелила ему шею, из раны течет кровь. Свистунов, голо с которого

только что гремел на всю улицу, чуть слышно прошептал:

- Не дали, сволочи, довести бой до конца!

Партизаны подогнали подводу и отправили раненого командира к нашим санитарам.

Однако вскоре Свистунов вернулся с белой повязкой на шее и продолжал командовать боем.

В ответ на ранение командира партизаны с новой яро стью бро сились вперед. Взводы

Петра Евсеева и Ивана Маркова вместе с пулеметчиками Васей Вороненко, Леонидом

Горбачевским, Колей Дмитриенко разметали о статки фашистов и взяли пленных.

Вместе с Марковым, Евсеевым, Елецким и другими партизанами я подошел к Виктору

Ливенцеву и сказал, что наш отряд свое задание выполнил, но при этом был ранен командир.

Ливенцев, в свою очередь, коротко обрисовал обстановку на его стороне и предложил план

окончательного уничтожения гитлеровцев, засевших в школе.

Из кирпичного здания выбить врага ружейно-пулеметным огнем было непро сто, и

Ливенцев ждал подхода своей артиллерии. Наконец на площади появило сь орудие, которое

тащила четверка лошадей. Артиллеристы с ходу по ставили его на прямую наводку, и первый

же снаряд проломил стену, за которой укрепились враги. Немецкие пулеметы на какое-то

время смолкли. Этим во спользовались партизаны и стремительно атаковали кирпичное

здание. Они пробивали себе путь гранатами, расстреливали фашистов через окна и двери.

Иван Марков и еще человек десять партизан стремительно подбежали к школе и,

ворвавшись в здание, вступили в рукопашную схватку с врагами. Где короткими очередями из

автоматов, а где и прикладом Марков расчищал путь своим товарищам. И вскоре мы

полно стью овладели центром Кличева.

По сле короткой передышки началась очистка окраины по селка. Остатки разгромленного

гарнизона укрывались только в отдельных домах. Их либо уничтожали, либо заставляли

сдаваться. Кое-где вновь вспыхивали жестокие, но короткие схватки.

К шести часам вечера смолкли выстрелы. На улицах Кличева лежало более сотни убитых

гитлеровцев. Около пятидесяти полицейских сдались в плен. Половина из них была насильно

загнана в полицию. Таких мы отпускали домой или по сле более тщательной проверки брали в

отряды.

Жители Кличева вышли из домов и погребов, где прятались во время боя. Они

обступили партизан, про сили рассказать о Мо скве, о положении на фронте.

На следующий день в деревне Константинове на кладбище мы с воинскими почестями

хоронили павших боевых товарищей. Партизаны долго стояли у могильного холма,

молчаливые и суровые. Глухо шумел окружавший кладбище старый со сновый бор...

А на следующий день, на районном партийном собрании руководителей партизанских

отрядов, участвовавших в о свобождении Кличева, обсуждался вопро с: что делать дальше в

Кличеве? Пришли к решению - раз по следний оплот оккупантов в районе уничтожен, надо

во сстанавливать здесь Советскую власть. Народ задыхался от "новых порядков",

насаждаемых гитлеровцами.

Но долго ли она про существует на этом о стровке? Хватит ли наших сил удержать ее?

- Долго ли, коротко - кто знает! Но надо всем показать, как живуча Советская власть и

как она необходима народу, - настаивал Заяц, секретарь подпольного райкома партии.

И все проголо совали за во сстановление Советской власти в районе еще до прихода сюда

Красной Армии.

В связи с тем что большинство членов Кличевского райкома партии было эвакуировано,

собрание избрало новый со став райкома. В него вошли Яков Иванович Заяц, Петр Матвеевич

Викторчик, Владимир Павлович Романенко, Сергей Акимович Мазур и Иван Павлович

Крисковец. Секретарем райкома партии избрали Я. И. Зайца. Председателем райисполкома был

утвержден Викторчик Петр Матвеевич, начальником райотделения НКВД - Мазур Сергей

Акимович.

Для поддержания в районе строгого порядка проведения в жизнь советских законов был

создан специальный отряд.

Партизанские отряды разместили вдоль границ района с тем, чтобы в любой момент

можно было отразить нападение гитлеровских карателей.

На машинке отпечатали обращение райкома партии к трудящимся района и

по становление партийного собрания о во сстановлении Советской власти в районе и раздали

партизанам для распро странения.

Ни минуты покоя

По сле о свобождения района от фашистов о сновные партизанские отряды переселились

на север от Кличева, в Усакинские леса - самые большие леса Могилевщины. Здесь была

возможно сть разместить значительные вооруженные силы и в случае необходимо сти

успешно маневрировать. Надо сказать, что еще до объявления Советской власти в

Кличевском районе в нашу партизанскую зону пришел крупный отряд, который представлял

собою, по сути, регулярную воинскую часть, действовавшую в тылу врага.

Командовал отрядом бывший командир 208-й стрелковой дивизии полковник Владимир

Иванович Ничипорович. Комиссаром был Николай Прокофьевич Покровский, секретарь

Руденского райкома партии. Отряд но сил номер 208-й дивизии. В него входило много

партийных работников из Руденского и Червенского районов, бойцов и командиров Красной

Армии, не сумевших вырваться из окружения.

Именно руководители этого отряда помогли нам в первых организационных

мероприятиях по во сстановлению Советской власти в нашем районе.

Тогда же полковник Ничипорович предложил всем кличевским партизанским отрядам

называться полками и бригадами и в дальнейшем действовать под номерами. Вот и наш

отряд стал называться 128-м партизанским отрядом.

* * *

Покончив с гитлеровской властью в своем районе, мы стали думать о новых боевых

операциях за пределами района. Серьезными преградами для расширения наших действий

были реки - с запада Березина, с во стока Ольса. Зато на север был свободный выход к шо ссе

Минск - Могилев и железной дороге Минск Мо сква. На этом направлении было немало

мелких вражеских гарнизонов. Их нужно было уничтожить, чтобы очистить себе путь к

магистралям.

К этому времени мы крепко подружились с партизанами отряда Ливенцева и

действовали обычно совместно. Выход на большие дороги теперь, когда оба отряда окрепли,

был вполне естественным.

Командование наших отрядов разработало маршрут и стало готовиться к рейду.

При подготовке к этому рейду мы поняли, что дальше нашему отряду нельзя о ставаться

без начальника штаба, который смог бы грамотно разрабатывать наши боевые операции, и

обратились к Ливенцеву и Лепешкину с про сьбой оказать нам помощь. Мы с командиром

давно облюбовали делового, сугубо военного человека майора Александра Васильевича

Кодача. Был он у Ливенцева командиром взвода, и мы про сили его начальником штаба

отряда. И здесь Ливенцев и Лепешкин по ступили по-партийному. Они без слов передали нам

своего лучшего комвзвода.

Всегда подтянутый, строгий, аккуратный, Кодач сразу же стал в нашем отряде образцом

для подражания.

При нем партизаны стыдились ходить растрепанными или содержать в беспорядке

оружие. И что значительно, сам он никому не делал замечаний по поводу внешнего вида.

Говорил с партизанами спокойно, уравновешенно, однако тон его не допускал возражений.

Исходным пунктом нашего дальнейшего движения была деревня Суша. Здесь

располагался первый взвод партизанского полка Ничипоровича. Деревня стояла на открытой

местно сти в полукилометре от леса. Через нее проходила дорога на Кличев, а в нескольких

километрах была железная дорога Могилев - Осиповичи. Добротные деревянные дома Суши

утопали в зелени расцветающих садов. Перед дальней дорогой командование обоих отрядов

решило дать партизанам хорошо отдохнуть в этой деревне.

Но отдых у нас не получился...

Только мы собрались искупаться в прохладной Сушанке, как прибежал связной и

доложил, что к деревне со стороны города приближаются немцы.

- Тьфу, проклятые! - выругался Свистунов. - Не дадут даже о свежиться.

- Я побуду у вас, пока не выяснится обстановка, - быстро одевшись, сказал Лепешкин и

тут же по слал своего порученца к Ничипоровичу.

Берег Сушанки сразу опустел. На улице началась обычная при неожиданной тревоге

суета. Хозяйственники запрягали лошадей, санитары выно сили раненых.

Разведка доложила: около батальона немцев поднимается на пригорок, отделяющий

Сушу от Усакина. Все гитлеровцы с автоматическим оружием. На пяти подводах станковые

пулеметы.

Командный со став трех отрядов на ходу обсуждал обстановку и принимал решение.

Покровский со своим взводом займет окраину деревни, выходящую в направлении Усакина.

Свистунов - колхозные по стройки, которые находились левее расположения отряда

Покровского, а Бовкун с нашим взводом и частью отряда Ливенцева пойдут в обход

вражеской колонны для тылового удара. Командовавший объединенными партизанскими

силами Виктор Ливенцев разместился в заброшенном сарае, на стыке взвода Покровского и

нашего отряда.

Гитлеровцы, видимо, узнав от своих лазутчиков, что партизаны беспечно отдыхают,

решили нагрянуть на нас внезапно. Но мы быстро привели отряды в боевую готовно сть,

договорились, подпустив немцев поближе к селу, сразу же ударить по ним всеми силами.

Однако кто-то не вытерпел, открыл огонь, как только первая группа фашистов перевалила

через пригорок. Вражеская колонна дружно развернулась в боевой порядок, залегла и

ответила шквальным огнем. Загорелась дальняя окраина деревни, и взвод 208-го отряда

оказался отрезанным от нас. Партизан теперь спасало только то, что наш пулеметный огонь

не давал врагу ни подняться, ни окопаться.

Дружно и метко ударили артиллеристы Ливенцева, удачно расположившиеся на

пригорке. По сле первых же разрывов снарядов и мин гитлеровцы начали метаться по полю в

поисках укрытия. Часть из них бро силась к высотке, поро сшей мелким кустарником. Но в тот

же момент в кустарнике взметнуло сь четыре черных столба разрывов. Немцы скатились с

высотки и залегли на открытом месте.

Можно было поднимать людей в атаку. Но тут случило сь неожиданное. Из леса, по

которому должны были вести своих бойцов Бовкун и Свистунов, на поле боя выскочило

большое стадо диких свиней. Подгоняемые стрельбой немцев, свиньи понеслись прямо на

наши позиции. Наши бойцы прекратили огонь. И этим во спользовались гитлеровцы. Они

сами перешли в атаку. А тут, как назло, одно из орудий Ливенцева заело. Еще минута, и нам

пришло сь бы уходить из села. Но из леса выскочила группа из нашего 128-го партизанского

отряда, и немцы оказались в окружении.

Теперь мы снова пошли в атаку. Кольцо вокруг немцев все больше сжимало сь.

Единственный открытый выход у гитлеровцев был на со седнее село Ольховка. Однако путь

им преграждала заболоченная речка. Мы по слали порученца к Покровскому, чтобы тот

выслал на Ольховку засаду.

Но Покровский, заметив отступление врага, приказал группе партизан пробраться

берегом речки в Ольховку и там на мо сту организовать засаду. Немцы спешно уходили в

болотистый лес, бро сая убитых и раненых.

Мы с нетерпением ждали, что в Ольховке гитлеровцев встретит по сланная Покровским

засада. Но уже стемнело, а в Ольховке все было тихо.

Засада про сидела на месте несколько часов и, не произведя ни одного выстрела,

вернулась назад. Оказывается, оккупантов она не встретила.

Сначала это было загадкой. А потом мы узнали, что гитлеровцам удало сь пройти ниже

Ольховки по кустарнику, где через реку была проложена небольшая кладка, по которой

проходили, сокращая путь в Сушу, местные жители. Вот эту кладку партизаны Покровского и

не закрыли - не знали о ее существовании.

Впотьмах мы стали собирать трофеи. Нашли обоз и забрали на бричках несколько

станковых и ручных пулеметов. В поисках оружия мы до полуночи бродили по полю боя, где

валялись убитые фашисты.

А утром оказало сь, что партизаны 208-го отряда, зашедшие гитлеровцам в тыл,

захватили два орудия и несколько минометов.

.Когда в Бобруйске узнали о разгроме столь сильного карательного батальона, немцы

поняли, что имеют дело не с "бандой", как они вначале называли партизан, а с хорошо

вооруженными боевыми отрядами. Борьбу с партизанами на Могилевщине оккупационные

власти решили передать армейским частям, уже испытанным на фронте.

* * *

В глухой лесной деревушке наш отряд о становился на ночь. Проверив по сты, мы с

командиром разошлись - он к хозяйственникам, по смотреть, чем они смогут кормить отряд, я

в санчасть, где теперь были уже и раненые и больные. Стемнело, когда я подошел к

большому, но заметно поко сившемуся дому, возле которого стояли крытые повозки санчасти.

В сенцах меня встретил дед Митрофан с винтовкой в руках.

- Митрофан Иванович, а вы чего не идете в хату? - удивленно спро сил я.

- На по сту стою, - ответил старик с гордо стью.

- По сты мы расставили везде, где надо, а вы идите отдыхать.

- Меня позовут, когда будет можно.

- Что значит, будет можно?

Старик Метелица приблизил ко мне лицо и доверительно прошептал:

- Я так понимаю, там важное заседание, вот меня и попро сили часок по стоять, не пущать

никого, чтоб, значит, не мешали. Ну да вам можно, отступил он от двери.

- Какое может быть заседание у больных! Может, перевязка? - старался уточнить я.

- Перевязки там, - кивнул дед направо, - а в этой половине... мне так и сказано: со-ве-

щание! И никого, значит, не пущать, окромя что начальства.

Я в недоумении открыл дверь в левую половину дома. Переступив порог, невольно

о становился и сразу понял, чему тут могли помешать по сторонние. В большой душной

комнате было по-ночному темно. Лишь в переднем углу под большим столом тускло горел

сальничек. Желтым коптящим огоньком он о свещал лица трех партизан, полулежавших на

соломе, застилавшей пол толстым слоем. Это была обычная партизанская по стель. Но тут не

спали. Тут действительно шло какое-то заседание, а точнее сказать, залегание. В самом углу,

под широкой скамьей, подложив под ухо радиоприемник, лежал Астафьев и возбужденно,

размеренно бормотал:

- Наши войска на этом направлении разбили немецкую дивизию.

А лежавшие рядом Владимир Хухряков и Борис Шумилин записывали то, что слышали.

"Ясно, наш "Кренкель" принимает радиопередачу, а эти записывают", понял я и затаив

дыхание, тихо, чтоб не мешать, сел у порога на лавку. Где-то во тьме, наверное, на кровати

по сапывал мужчина, видимо, сам хозяин дома. Рядом приткнулась хозяйка. Что-то шуршало и

за занавеской на печке. Все в этом доме притаило сь, притихло, будто ждало, когда кончится

бормотание под скамьей. Ждал и я, догадавшись, что эти тро с поймали что-то очень важное,

раз в это дело включился и Борис, который не в силах и шевельнуть долго не заживающей

ногой. Я старался что-то услышать и сам. Но Лев диктовал очень тихо, а радиоприемник

лишь чуть слышно потрескивал. Батареи давно сели, и он работал, только когда Лев вот так,

лежа на нем, "подключал свое сердце", как шутили партизаны.

Вдруг щелкнул выключатель приемника, треск оборвался, коптилочка из-под стола

переметнулась на стол, и раздался радо стный голо с Астафьева:

- Товарищ комиссар, как хорошо, что вы тут. А то я все равно сразу побежал бы

разыскивать. Какая сегодня сводка! Вот, читайте! - И, забрав у Шумилина и Хухрякова

бумажки, он подал мне. - Только их надо бы сперва сверить.

- Один не успевал записывать, так мы на пару, - бодро заговорил из-под стола Борис.

- Нога-то твоя как? Тебе надо ее держать в покое, а ты вот... - ворчу на него.

- Товарищ комиссар, опять наши устроили немцам баню. Несколько дивизий фашистских

под корень!

- Дядя Боря, а дивизия - это целая тыща? - по слышался бойкий детский голо сок с печки.

- Это кто спрашивает, ты, Кастусь? - спро сил Борис. - Дивизия - это десять тысяч,

Ко стик!

- А несколько - это пять? - оттуда же спро сил писклявый девчоночий голо с.

- Несколько, в данном случае не меньше семи.

- Значит, семьдесят врагов наши убили, - по слышался с печки третий голо с.

- Эх ты-ы! Семьдесят тысяч, а не семьдесят! - поправила более солидным голо сом,

видно, девочка лет двенадцати.

"Да сколько их там, на печи?" - удивился я.

- Ура! Семьдесят тысяч фашистов наши победили! - раздало сь все на той же печке.

- Марфа Егоровна, можете зажигать лучину и вообще дышать полной грудью, - разрешил

Лев.

- Я согласен месяц не дышать, чтобы слышать, как их колошматят наши, раздался

хриплый бас с кровати, и ко мне подсел взлохмаченный мужчина с огромными усами на

круглом улыбчивом лице. - Товарищи только вселились, мы им хотели бульбы сварить. Да

они попро сили часок по сидеть тихо, а сами расположились возле радио. А нам тако ж

интересно. Вот мы и не дышали.

- Кастусь, можете выбираться из засады, - сказал Лев.

- Ура! - раздало сь на печке, и оттуда один за другим стали выбираться ребятишки.

Я насчитал их семеро. И мелькнула мысль: "За каждого из этих малышек наши

уничтожили по дивизии палачей... Неплохо!"

Быстро прочитав сводку, я попро сил Хухрякова переписать ее для меня.

- А чтобы рана скорей зажила, разрешите нам еще одно дело, товарищ комиссар, -

обратился ко мне Шумилин. - При деле я скорее выздоровею.

- Что ж это за дело? - заинтересовался я.

- Будем выпускать боевой листок, - заявил Борис, - только помогите с бумагой.

_ Боевой листок? - заинтересованно повторил я.

_ Да, пока я начну ходить, мы и журнал будем издавать, - все больше воодушевлялся

Шумилин.

- Это серьезный вопро с, и надо его обмозговать со всех сторон, - сказал я, - но думаю,

что командование это дело поддержит.

- Машинку бы пишущую нам! - мечтательно протянул Борис. - Ну да пока что будем и от

руки писать. Володя пишет как печатает.

Признаться, я обрадовался, что у меня в отряде есть такой человек, и с этого дня всем,

кто уходил на задание, напоминал о бумаге, а от хозяйственников в приказном порядке

требовал добывать бумагу для нашей зарождающейся редакции...

* * *

Партизанские отряды на Могилевщине ро сли, накапливали опыт совместной борьбы с

захватчиками. Партизаны все чаще стали проводить бои, опережавшие замыслы противника.

За счет разгрома вражеских гарнизонов партизанская зона все расширялась. Назрела

необходимо сть создания оперативного центра по координации действий партизан

нескольких районов. По решению Центрального штаба партизанского движения и

Могилевского подпольного обкома партии при 208-м партизанском отряде был организован

Кличевский оперативный центр. Возглавили его сначала полковник В. И. Ничипорович, потом

П. В. Яхонтов, комиссаром был бригадный комиссар А. С. Яковлев, начальником

штаба полковник В. М. Айрапетов. В оперативном подчинении этого центра находило сь 17

партизанских отрядов, в том числе и наш 128-й.

На одном из совещаний, проведенном в этом центре, приняли участие представители

подпольных райкомов партии и командования партизан Кличевского, Березинского и

Кировского районов Могилевской области и было решено совместными усилиями

уничтожить вражеские гарнизоны, располагавшиеся северо-во сточнее Усакинских лесов. Эти

сильно укрепленные гарнизоны терроризировали население, нарушали связь с партизанами.

План операции был разработан с учетом всех слабых и сильных сторон противника. Он

предусматривал нападение объединенных партизанских сил сразу на во семь вражеских

гарнизонов.

Наш отряд должен был разгромить главный опорный пункт гитлеровцев в селе

Журавичи, где засело более сотни хорошо вооруженных немцев и полицейских. Их огневые

точки были окружены окопами и колючей проволокой. Все это наша разведка изучила

заранее.

Теплым весенним вечером отряд в полном боевом порядке двинулся по лесу. Под

прикрытием темной ночи мы подошли незамеченными к Журавичам. Бой был намечен на

четыре часа утра, когда враг еще спал. А мы прибыли в два часа.

Пока о сновные силы отряда готовились к атаке, группа разведчиков во главе с

Градуновым отправилась в село, чтобы в нужный момент бесшумно снять часовых на

главной заставе и быстро продвигаться к центру села, куда подо спеет рота Евсеева. Вторая

рота под командой Николая Чернова получила задание наступать на северо-западную часть

села. Третья рота должна была занять центральное здание гарнизона. А взводу Николая

Гребенюка надо было выбраться на дорогу из Журавичей на Белый лог и перекрыть

отступление гитлеровцев из гарнизона.

По сле кличевских событий фашисты всех крестьян считали партизанами, поэтому

выгоняли их из домов, в которых по селялись сами. С помощью своих людей из Журавичей

мы заранее со ставили план села и знали, в каком доме находятся фашисты и где их опорные

огневые точки.

Еще в лагере подумали мы и над тем, что сделать, чтобы в ночной темноте партизаны не

перестреляли друг друга - ведь наступление пойдет со всех сторон. Майор Елецкий внес

предложение нашить белые ленты на головные уборы партизан - так издали будет видно

своих. Каждый отодрал себе ло скут от нижней рубашки и нашил на головной убор. Это было

непривычно. Ведь мы но сили алую ленту. Но это спасало от неразберихи.

И вот в предрассветной тьме по отряду прошла тихая команда:

- Приготовиться!

За несколько минут все подразделения отряда быстрым бро ском обложили спящее село.

И тогда громко, внушительно крикнул командир:

- Вперед, партизаны!

Все ринулись в наступление, отделение за отделением. Елецкий бежал с группой

разведчиков к заставе, куда был ото слан Градунов с несколькими смельчаками. Я увидел, как

Градунов выскочил из-за сарая и ударом штыка свалил немецкого часового. Это открыло нам

путь. Елецкий со своим взводом, а за ним и третья рота ворвались в центр. В нижнем белье,

как белые гуси, выскакивали фашисты из окон и, отстреливаясь, бежали по селу. Но везде

рвались гранаты, строчили пулеметы и автоматы, гремело партизанское "ура!". Гитлеровцы

стали прятаться за сараями, открывали стрельбу. Кто-то из партизан зажег крайний сарай,

крытый соломой. Яркое пламя о светило Журавичи. Немцы, не зная, что творится в со седних

селах, ракетами запро сили помощь. Но им никто не ответил, потому что в это же время

начался штурм всех других окрестных гарнизонов. Видя свою беспомощно сть, фашисты

стали убегать из села по единственной известной им дороге на Белый лог. Но там их встретил

такой дружный пулеметный огонь, что ни один выскочивший на дорогу фашист не спасся.

Оставшиеся в селе гитлеровцы мало-помалу пришли в себя, поняли, что бежать некуда,

засели в блиндажах и окопах и начали отчаянно сопротивляться. Особенно яро стной была

схватка в центре, где в каменном поповском доме засели фашисты с огнеметом и тремя

пулеметами. Все попытки партизан взять это здание штурмом терпели неудачу. У немцев все

здесь было пристреляно, и подползти к дому с гранатой было невозможно.

И вдруг я увидел, как из вражеского окопа, откуда только что бил немецкий пулемет,

выскочил Ваня Кукушкин с гранатой в руке. Кошкой метнулся он к куче битого кирпича и

залег. Из дома его заметили, и по кирпичу застрочил пулемет. Ваня прильнул к земле.

- Кукушкин, не поднимайся! - крикнул я ему. Мне важно было удержать его, заставить

лежать до конца боя. Но я не был уверен, что это мне удастся. Ведь еще там, в лагере, я

запретил ему идти с отрядом на эту опасную операцию. Однако он не по слушался, пробрался

вот на самый передний край. А ведь ему всего только семнадцать лет. Да и ро стом он отстал

от своих сверстников. Уж куда ему в такой бой! Боясь, что Ваня все же поднимет голову и

сразу же погибнет, приказываю партизану, залегшему с ручным пулеметом за углом сарая,

перенести огонь на то окно, из которого только что по Ване бил вражеский пулеметчик.

Партизан оказался сноровистым, он быстро уловил момент, дал очередь, другую, и немецкий

пулемет умолк. Не успел я перенести взгляд с вражеского пулемета на Ваню, как тот поднял

голову и переметнулся к дому. В тот же миг взмыла вверх его граната и, упав в окно,

взорвалась. В доме умолк еще один пулемет. Но я увидел, что Ваня, метнув гранату, упал на

землю не как положено, а как-то неловко сопротивляясь падению. Он ухватился правой рукой

за левое плечо и, обмякнув, свалился на спину. Из-за сарая опять ударил наш пулемет, и к

раненому Ване подбежали двое наших автоматчиков. Один начал бро сать в окна гранату за

гранатой. А другой, прикрываясь клубами дыма, потащил раненого юношу в блиндаж. Но

Ваня Кукушкин уже не дышал.

Завидную отвагу и удаль проявил в том бою командир взвода Василий Быков. В

западной части гарнизона десятка два гитлеровцев залегли за сараем и стреляли из трех

пулеметов во все стороны. Бойцы Быкова, укрываясь за со седними домами, стали бить по

вражескому гнезду перекрестным огнем. Немцы бро сились по низинке наутек. Видя, что

враги уходят из-под прицельного огня, Быков поднялся во весь ро ст и, несмотря на то, что со

всех сторон жужжали свои и чужие пули, пустился вслед за отступавшими. Бой подходил к

концу, когда с чердака одного из домов раздался выстрел из винтовки, к Василий Быков упал,

сраженный насмерть.

Героически сражался политрук второй роты Петр Липоткин. Преследуя фашистов по

улице, Липоткин заметил, что партизанам, выбивавшим гранатами из окопов полицаев и

немцев, грозит опасно сть - с тыла к ним ползли два фашиста. Нужно было подать ребятам

сигнал, оказать им помощь. Липоткин выбежал из-за дома и под обстрелом врага побежал по

огороду. Когда один из подползавших к нашим ребятам фашистов поднял руку, чтобы

метнуть гранату, Липоткин о становился и метким выстрелом уложил фашиста. Но и сам

политрук упал - пулеметной очередью ему перебило правую руку. Истекая кровью, он

застонал. Его услышала Нюра Соколова, которая наряду с другими партизанами стреляла из

автомата по врагу. Она подползла к раненому и начали делать перевязку. И тут пулеметная

очередь ливнем обрушилась на них откуда-то с крыши. Надо было скорее спасать раненого

от явной гибели. И Нюра потащила его к траншее, из которой уже выбили немцев.

Оставало сь несколько метров до спасительного укрытия, но тело политрука безжизненно

обмякло. Напрягая по следние силы, Нюра затащила убитого за угол сарая и, вскочив во весь

ро ст, присоединилась к партизанам, бежавшим на штурм по следнего вражеского укрепления.

Впереди этой группы бежал Градунов. Лицо его пылало гневом и отвагой. С криками: "Ура! За

Родину!" - они ворвались во двор каменного дома и забро сали гранатами все входы и

выходы. Видя, что окружены, гитлеровцы стали черным ходом убегать в сад, но и там их

настигали партизанские пули...

Бой закончился только вечером. Гитлеровского гарнизона в Журавичах не стало.

Наш отряд в том бою потерял шестерых. Пали отважные, беззаветно преданные Родине

товарищи.

Тихо догорала золотистая заря над майским изумрудно-зеленым лесом. В строгом

безмолвии стояли высокие со сны вокруг небольшой поляны. По среди поляны группа

партизан с обнаженными головами отдавала по следние почести героям. Все смотрели на

братскую могилу. На глазах слезы. На почерневших от зимней стужи и обжигающих весенних

ветров усталых партизанских лицах печаль.

Сурова и грозна партизанская печаль. Но не кручина будет глодать сердца партизан, а еще

более лютая ненависть к врагу, которая порождает и смело сть, и находчиво сть, и отвагу.

Ночевали мы в селе Дулеба в небольшом пустом доме. Рано утром меня разбудил мой

порученец и сообщил, что пришла Нюра Соколова по какому-то срочному вопро су. Я наскоро

оделся и, не зажигая коптилки, при которой сидели вечером над картой, спро сил Нюру, с чем

она пришла, не умер ли кто из раненых. Нюра успокоила меня, что в санчасти все живы, но

попро сила зажечь светильничек.

- Тут надо вам срочно прочитать одну бумажку, - прошептала она, - а только Саша пусть

за дверями по стоит и никого пока не впускает.

Несколько озадаченный, я приказал порученцу зажечь огонь и подежурить за дверью.

В комнате замигал настолько слабый желтый огонек, что, когда Саша закрыл за собою

дверь, он чуть не погас. А Соколова сразу же до стала из-за пазухи крохотную лощеную

бумажку и дрожащей рукой подала мне.

- Читайте, товарищ комиссар, и растолкуйте мне, что оно такое.

Я пробежал глазами несколько строчек печатного немецкого шрифта на клочочке бумаги

и, наверное, очень взволнованно спро сил Нюру, где она это взяла, потому что она совсем уж

тихо спро сила в свою очередь:

- А что оно такое?

- Гестаповский пропуск. С этой бумажкой в любом немецком учреждении человека

примут как своего.

- Чи ж то правда! Так кто ж она такая, та красуля?

И, придвинувшись ко мне, Нюра в самое ухо рассказала, откуда у нее эта бумажка.

По сле журавичского боя к нам пришла группа беженцев с про сьбой принять в отряд. Мы

взяли только двоих, как более боеспо собных, а о стальных устроили в селе. Принятые нами

были муж и жена. Оба учителя. Ему было лет тридцать пять. А ей немного меньше. Несмотря

на образованно сть, оба заявили, что готовы исполнять любые поручения. А так как они не

претендовали на то, чтобы находиться вместе, то его мы по слали в хозвзвод, по скольку он

даже стрелять не умел, в чем смущенно сознался сам, а она же стала помогать повару, а когда

надо, то и санитарам. С первого дня эта женщина как-то прильнула к Соколовой, и жили они

вместе. И вот минувшим вечером эта красавица укладывала свою черную ко су и выронила

эту туго скрученную бумажку. Сначала Нюра подумала, что это о статок бигуди, но что-то ее

толкнуло развернуть бумажку, и она это сделала, когда красавица вышла. И вот что оказало сь.

Я ото слал Нюру до сыпать утренний сон, а сам тут, же пошел к Голубовскому. Бывший

начальник минского отделения милиции И. И. Голубовский возглавлял спецчасть отряда.

Суховатый, небольшого ро ста, очень тихий человек, Голубовский все делал не спеша.

Про смотрев бумажонку, он как-то уж очень хладнокровно сказал:

- Грубо они работают. Заткнуть бабе в голову такой документ - это же пойти на явный

провал.

И он рассказал, что от могилевских подпольщиков ему давно известно, что областная

школа фашистских разведчиков подготовила большую группу шпионов-диверсантов и

заслала их в партизанские отряды по всем районам. В некоторых отрядах уже обнаружены и

сигнальщики, и отравители, и диверсанты. И вот оказались они и в нашем отряде.

- Так они, значит, с мужем вдвоем? - спро сил он.

- Никакие они не муж и жена, - махнул тот рукой. - И их не двое, а четверо. Двое у меня

давно на прицеле. Так что теперь всех можно брать.

- Почему мне ни слова об этом не сказали? - спро сил я с обидой.

- И командир не знает. Даже самому себе молчал до поры, - все так же холодно ответил

Голубовский. - Метод, дорогой товарищ комиссар. Не обижайся. Нужно было очень спокойно

следить за каждым шагом этого зверья.

В этот день все четыре шпиона предстали перед партизанским судом. У женщины был

найден яд для горячей пищи. Его было так мало, что помещался он в путницах на платье, но

и этой мало сти было до статочно, чтобы отравить несколько сот людей.

По сле этого случая мы стали строже подходить к проверке тех, кого принимали в отряд.

В группу Голубовского мы добавили еще несколько человек по его выбору. Теперь мы

убедились, что этот отряд является нашим надежным щитом.

* * *

Сани, на которых зимой возили раненого Шумилина, давно заменили пароконной

повозкой, и теперь эта подвода называлась редакцией. В распоряжении Бориса был

радиоприемник "Север-бис". Он принимал сводки Совинформбюро, а потом Хухряков и

Астафьев размножали их, переписывая от руки. Комиссары и политруки зачитывали сводки и

передавали тем, кто шел на задание, для распро странения среди населения.

Зная правду о событиях на фронте, люди лучше отно сились к партизанам.

Однажды в походе ко мне подбежал Хухряков и с таинственным видом пригласил в

"редакцию". Я улыбнулся, вспомнив, что у нас подразумевается под редакцией, и веселым

тоном спро сил адрес редакции и на каком этаже она помещается.

Хухряков принял шутку и, не задумываясь, ответил:

- Адрес нашей редакции: тыл врага, а этаж, пожалуй, второй. Сейчас вы увидите, что

сделано, и скажете сами, что мы поднялись этажом выше!

Я давно чувствовал, что редакционная тройка что-то затевает. Но молчал. И сейчас

сделал вид, что ни о чем не догадываюсь, и пошел вслед за редактором. Мне, признаться,

очень хотело сь знать, чем хотят меня обрадовать мои друзья. Но то, что я увидел, превзошло

все мои ожидания. Когда я догнал повозку, Лев Астафьев торжественно подал мне большую

общую тетрадь. На голубой картонной обложке тетради огромными красивыми буквами

было написано:

"Партизан-диверсант". Более мелким шрифтом расшифровывало сь: "№ 1, май, 1942 год.

Орган командов. и парт. организации 128-го партизанского отряда".

А над всем этим красными буквами были начертаны слова, которые были и символом, и

боевым кличем партизана:

"Смерть немецким оккупантам!"

- Журнал! - благоговейно взяв эту тетрадь в руки, произнес я, кажется, дрогнувшим

голо сом. - Наш, партизанский, журнал!

В той обстановке эта вещь была очень дорога мне, партизанскому комиссару, как знак

возро сшего само сознания моих товарищей по борьбе, уверенно сти в своих силах. Наши

листовки, сводки уже побывали в руках полицаев и самих немцев. За голову одного из тех,

кто печатает их, в фашистской областной газете обещались огромные деньги. Что же дадут

гитлеровцы за голову того, кто по смел издавать журнал в их глубоком тылу, где они все

считали покоренным и растоптанным?

Бережно раскрываю первую страницу и узнаю печатный почерк Хухрякова. Буква "д" у

него очень уж витиевата и даже в середине слова похожа на заглавную. Раньше такими

замысловатыми буквами начинались главы в дорогих книгах. Крупным шрифтом на этой

странице написано сообщение Совинформбюро о белорусских партизанах.

- Здорово! - похвалил я ребят и раскрыл следующую страницу журнала.

- Здесь мы начинаем летопись нашего отряда, - быстро заговорил Астафьев. - Ведь,

кроме нашей пятерки, никто не знает, как и с чего начинался отряд.

- Дело это нужное, - одобрил я.

Листаю дальше. "Советы молодым партизанам".

"Располагайся в засаде с таким расчетом, чтобы враг сразу же попал в огневой мешок -

подвергся ударам с нескольких сторон".

"Во внезапном бою действуй дерзко и быстро. Всегда опережай врага в открытии огня".

Приятной неожиданно стью были страницы юмора в конце журнала. Особенно удачно

был высмеян поход "железного" батальона, который мы разгромили возле деревни Суша.

По сылая батальон на разгром кличевских партизан, фашистский генерал обещал командиру

Железный крест, а случайно уцелевшего офицера из разбитого батальона он сам расстрелял, и

тот получил березовый крест. Наш художник изобразил весь путь пресловутого батальона от

Железного креста до березового.

Лев Астафьев оказался неплохим рисовальщиком. Он для журнала нарисовал два

портрета лучших партизан. И сходство было такое, что без подписей сразу узнавался тот, кого

он изображал. Душой же редакционной тройки был неунывающий Борис Шумилин, главный

редактор журнала.

Познакомившись с первым номером партизанского журнала, я понял, что редакция стала

центром духовной жизни отряда, и решил помогать ей всеми силами.

Всего с мая 1942 года было выпущено 13 номеров журнала "Партизан-диверсант". Они

передавались из рук в руки, из одного подразделения в другое. Эти журналы переходили по

цепочке, доходили до сердца каждого, партизана. Многие номера хранятся у меня и до сих

пор.

Редакционная тройка делала журнал в перерыве между боями. У каждого из них были

нелегкие партизанские обязанно сти. Володя Хухряков был метким стрелком, Лев Астафьев

считался хорошим подрывником и вместе с товарищами пустил под отко с 4 эшелона врага.

Борис Шумилин по сле выздоровления был назначен политруком разведки бригады. Активно

сотрудничал в журнале М. Сердюк, парторг 128-го отряда. Он хорошо знал жизнь отряда и

людей и пользовался у них большим авторитетом как боевой командир и хороший

политический работник.

* * *

Мы стояли в небольшом селе, из которого выгнали гитлеровцев.

Майское утро было светлым и солнечным, как по заказу, - для партизан этот день был

праздничным. За несколько дней перед тем было объявлено, что в это утро будем принимать

присягу. Партизаны чистились, подтягивались, готовились как на парад. И вот над зданием

школы, где находился наш штаб, взвило сь красное знамя. Народ повалил на пришкольную

площадь по смотреть на партизанский праздник.

Отряд выстроился на бывшей школьной линейке, и это напоминало все лучшее, что

было у нас до войны, - и Первомай, и начало учебного года, и открытие пионерского лагеря.

Я подошел к торжественно-суровому строю партизан и громко, насколько позволял мне

голо с, начал читать текст присяги. А сотни сильных возбужденных голо сов дружно

повторяли:

"Я, гражданин Союза Советских Социалистических Республик, присягаю, что не

пожалею сил, самой жизни для дела о свобождения моего народа от немецко-фашистских

захватчиков и палачей и не сложу оружия до того времени, пока родная советская земля не

будет очищена от немецко-фашистской нечисти. Я клянусь строго и неуклонно выполнять

приказы своих командиров и начальников, строго соблюдать воинскую дисциплину и беречь

военную тайну.

Я клянусь за сожженные города и села, за кровь и смерть наших жен и детей, отцов и

матерей, за пытки и издевательства над моим народом жестоко мстить врагу и безустанно, не

о станавливаясь ни перед чем, всегда и всюду, смело, решительно, дерзко и безжало стно

истреблять оккупантов. Я клянусь всеми путями и средствами активно помогать Красной

Армии, повсеместно уничтожать фашистских палачей и тем самым содействовать

быстрейшему окончательному разгрому кровавого фашизма.

Я клянусь, что скорей погибну в жестоком бою с врагом, чем отдам себя, свою семью и

белорусский народ в рабство Кровавого фашизма.

Слова моей священной клятвы, произнесенные перед моими товарищами, я закрепляю

собственноручной подписью н от этой клятвы не отступлю никогда. Если же по своей

слабо сти, трусо сти или по злому умыслу я нарушу свою присягу и изменю интересам парода,

пусть умру я позорной смертью от рук своих товарищей".

Когда отзвучали по следние слова клятвы, в толпе собравшихся селян вдруг

по слышало сь "ура!". Сначала это были юные голо са. Потом их подхватили взро слые. К этому

стихийному выражению во сторга подключились мощные голо са партизан. И громовое "ура!"

понесло сь над селом... Еще не утихли возгласы во сторга, как ко мне подошли во семь

деревенских парней, добротно одетых, о котомками за плечами. Двое были с винтовками.

Направляющий, высокий желтокудрый паренек с автоматом, а у о стальных за поясом по

гранате. Остановились по команде, и кудрявый, лихо откозыряв, доложил:

- Товарищ комиссар партизанского отряда, бывшие ученики девятого и десятого класса

нашей школы про сят принять их в боевой партизанский отряд. Мы тоже клянемся бить

фашистов до по следнего дыхания!

Отказать ребятам не было сил. Мы приняли их в отряд...

Интересно отметил это событие наш журнал. В нем был напечатан текст "Клятвы

партизана". А половину страницы занимал перерисованный Астафьевым плакат "Родина-мать

зовет".

Наш художник очень удачно вмонтировал в этот плакат и текст присяги. Получало сь,

что женщина, олицетворяющая Родину-мать, в правой руке держит текст партизанской

присяги, а левой призывает людей к борьбе.

Вести с Большой земли

В середине мая, возвращаясь с задания, несколько партизан Ливенцева и двое наших

встретились с девушками-десантницами. О себе десантницы ничего толком не сказали, но

настаивали на встрече с партизанским командованием.

Мы пошли на эту встречу. От каждого отряда было выделено по группе.

...Ярко светило полуденное солнце, когда мы о становились среди леса. Павел Иванович

Кожушко, командир диверсионной группы Ливенцева, был за проводника. По его знаку мы

привязали лошадей к деревьям и пошли за ним к про секе.

Вдруг на про секу вышла девушка в красноармейской форме - в аккуратно подогнанной

гимнастерке, галифе, сапогах и кубанке, из-под которой выбивались кудряшки цвета

со сновых стружек.

- Елена Колесова! - попро сту представилась девушка и повела нас по лесу.

Вскоре мы о становились возле зеленой палатки. И сразу же, словно сухой хворо ст в

ко стре, вспыхнул разговор. Лена Колесова рассказала о том, какая трагедия произошла с их

группой при выбро ске из самолетов. Две девушки повисли на запутавшихся в деревьях

парашютах. Одна обрезала стропы и при падении разбилась насмерть. Вторая повредила

позвоночник. Троих еще в небе отнесло ветром в расположение немецкого гарнизона. Ночь и

следующий день разведчицы провели в поисках друг друга. Зину нашли только к вечеру,

умирающей. Оказать медицинскую помощь было нечем и некому - медсестра и врач

приземлились неизвестно где. Ее похоронили здесь же, в лесу.

Чувствовало сь, что эту трагедию девчата переживают очень тяжело. Пока Лена

рассказывала, лица ее подруг помрачнели, у некоторых появились слезы на глазах.

- Как плохо, что о нас там не знают. Была бы связь с Большой землей, мы бы вас

встретили, - сказал я девчатам. - Не пришло сь бы вам спускаться на головы фашистам.

- У нас есть связь с Центром, - быстро сказала Лена, - мы вам поможем с ним связаться. И

минами снабдим, у нас этого "имущества", - она так и сказала: "имущества", - в до статке...

Ох и обрадовались же мы! И тут же попро сили передать в Центр наше первое

сообщение.

Мы, конечно, понимали, что ответ придет к нам не сразу, а поэтому, получив от девушек

две мины, решили отправиться на железную дорогу организовать фашистам наш новый

"большой подарок". Пошло со мною двенадцать человек.

Вышли к железной дороге близ станции Красная Горка. Остановились в лесочке на

небольшой возвышенно сти. Отсюда была видна железная дорога и светящийся красным

огнем светофор. В сторону от станции дорога делала плавный поворот и уходила в лес.

Кругом тишина, только слышны гудки и шипение паровозов на станции. С замиранием сердца

я о сматривал все вокруг. Вот она, безотказная река, по которой плывут на фронт потоки

смертоно сных грузов. Железная дорога показалась мне ползучей черной гадюкой, которую

надо немедленно уничтожить, изрубить на куски.

Подзываю Володю Градунова, Толика Галкина и Ванюшку Коло скова.

- Вон там, - указываю на низинку, - поезд пойдет под уклон. Видите, как хорошо, что мы

выбрали место возле станции, немцы здесь даже патруля не выставили: уверены, что так

близко партизаны не подойдут.

Бойцы взяли мину и мешок с толом. Влево я выслал охрану во главе с пулеметчиком

Гришей Бойко, вправо - пулеметчика Леонида Горбачевского. Со мной - о стальные. И вот

минеры поползли к железнодорожному полотну. Мы затаили дыхание. Нам хорошо с высоты

было видно продвижение и минеров, и групп защиты. Наконец Градунов и его товарищи

до стигли дороги. Залегли. А тут на семафоре загорелся зеленый свет - скоро пойдет поезд.

Успеют ли заложить мину и отойти? Уже по слышался шум паровоза, с тяжелым пыхтением

набиравшего скоро сть, а Володя Градунов с миной только вылезал на насыпь. Толя Галкин и

Ванюшка Коло сков лежали в кювете и охраняли Володю.

- Не успеет! - шепчу я в до саде. Но Володя очень быстро подкопался под рельс, по ставил

мину и засыпал песком. Паровоз набрал полную скоро сть и быстро катил под уклон. Но

минеры уже были у опушки леса.

Я с тревогой по сматривал на удалявшихся от дороги минеров. И в то же время радовался,

видя, как мчится навстречу своей гибели фашистский эшелон. А мои товарищи вслух

высказывали свой во сторг:

- Семь вагонов с танками и еще какой-то чертовщиной под чехлами!

- Два зеленых вагона, с офицерьем!

- А в трех задних, наверное, боеприпасы. Вот рванет!

И вдруг мы все словно онемели - паровоз промчался по нашей мине как ни в чем не

бывало, да еще и прогудел этак победно, словно бро сил нам в лицо: "Плевал я на вашу мину!"

Протарахтел по следний вагон, мы о стались пристыженные и опустошенные. Володя

Градунов встал передо мною навытяжку, как провинившийся, и сбивчиво стал объяснять, как

ставил мину, как ее маскировал. По его словам, все было сделано как надо.

- Товарищ комиссар, я заберу мину, пока не пошел путевой обходчик! предложил

Градунов. - В лесу по смотрим, что случило сь.

Это было слишком рискованно, и я не разрешил.

Но тут все вступились за Володю, стали меня уговаривать пойти на риск. Пришло сь

уступить. И вот Володя, Толик и Иван снова поползли к железнодорожному полотну, сияли

мину и вернулись. Мы с Градуновым и Галкиным стали рассматривать ее, искать

неисправно сть.

- Ах ты, черт! - вдруг, хлопнув себя по лбу, во скликнул Градунов. Глубоко мы ее засадили,

вот рельс и не прогнулся до чеки. Идемте, теперь я не ошибусь!

- Стой, торопыга! - о становил я. - Надо разобраться, так ли это.

- Так, так, товарищ комиссар! - подтвердил Горбачевский.

Бойко присоединился:

- Правы ребята: мина должна быть на сантиметр от рельса, не дальше. Тогда рельс под

первым колесом паровоза прогнется - и замкнет контакт!

- Все стали инженерами! - еще раздумывая, заметил я.

Но согласиться еще раз попробовать мину пришло сь.

Опять Градунов, Галкин и Коло сков на железной дороге.

И опять на семафоре загорелся зеленый свет, а вскоре по слышался шум отходившего от

станции эшелона. Градунов с миной выполз на железнодорожное полотно. Галкин и Коло сков

охраняли его по бокам. В готовую ямку Владимир быстро заложил мину и засыпал землей.

Поезд только поднялся на взгорок, а минеры уже вошли в лес.

Мы все замерли, глядя на приближавшийся эшелон.

В этом со ставе было несколько платформ с военной техникой и две цистерны. Мы

считали минуты, секунды, мгновения. Вот паровоз, как и первый, про скочил передними

колесами нашу мину. Но тут же воздух потряс оглушительный взрыв. Паровоз сошел с

рельсов и завалился. Зеленые вагоны, платформы и цистерны полетели друг на друга.

Горбачевский и Бойко ударили из своих пулеметов. Цистерны загорелись и начали рваться.

Подняло сь огромное красное пламя, закрывшее небо. Оно охватывало все вокруг, и жар его

чувствовался даже здесь, в лесу. По крикам, которые доно сились с места крушения, мы

поняли, что в зеленых вагонах ехали немцы, видимо, пополнение фронту.

От станции тут же отошел поезд с солдатами, которые стали обстреливать лес еще

издали. Но мы, не отстреливаясь, чтобы не обнаруживать себя, ушли.

В отряде нас встретили радо стной вестью - получен ответ на радиограмму, которая

через штаб фронта была до ставлена в штаб партизанского движения. Центральный штаб

партизанского движения поздравлял нас с до стигнутыми успехами и предлагал усилить

удары по железнодорожным и шо ссейным коммуникациям врага. Штаб обещал выслать

самолеты с оружием, боеприпасами и радио станцией, запрашивал наши координаты и

возможно сть по садки.

Таким образом решался один из важнейших вопро сов нашей боевой деятельно сти -

по стоянная связь с Большой землей.

Встала очень серьезная проблема - где принимать самолеты? Там, где сейчас мы

находились, самолетам не только нельзя совершать по садку, но и сбрасывать грузы опасно -

они могут попасть в стан врага. Решено было возвратиться в Кличевские леса, оттуда же и

по сылать во все стороны диверсионные группы на дороги.

Блокада

Мы начали готовить отряд к широкой диверсионной работе. Совместно с Ливенцевым

стали обучать партизан подрывному делу. Наряду с этим готовились к переходу на старые

базы в Клияевский район. И вдруг разведка донесла, что в направлении Белавичей, где мы

стояли, движется большая колонна фашистов.

Поднятые по тревоге, оба отряда выступили навстречу колонне, надеясь устроить засаду

еще на пути к селу. Но гитлеровцы уже подходили к селу, и бой завязался на его окраинах.

Отряд Ливенцева и часть нашего отряда заняли колхозные по стройки, расположенные на

пригорке, а гитлеровцы на другой стороне дороги заняли несколько крайних хат, отделенных

от села полем зеленой ржи. Местно сть была открытая и хорошо про стреливалась.

Ливенцев, руководивший этим боем, взяв группу партизан, хотел обойти противника по

ржи. Но немцы разгадали маневр. Отсекли его группу от отряда и вынудили залечь в

придорожной канаве.

Бой затягивался. Мы несли потери и не находили выхода из трудного положения. Но

наши бойцы не хотели отступать, они рвались вперед.

Когда у Виктора Ливенцева фашисты убили двоих партизан, пулеметчик Алексей

Платонов бро сился к насыпи не до строенной перед войной узкоколейной дороги. Он полз

почти на виду у немцев, строчивших из пулемета.

- Лешка, вернись! Ложись, Лешка! - кричали ему, желая о становить.

Но он все полз и полз по бровке насыпи. Затаив дыхание, все наблюдали за ним. Ливенцев

понял, что Платонов решил пожертвовать собою, чтобы расчистить путь отряду, и приказал

весь огонь со средоточить для поддержки отчаянного парня.

Очутившись в кювете, Алексей поднялся и вскинул пулемет.

- За мной! Вперед! - закричал он во весь голо с. Во ржи прокатило сь "ура!". Вся группа

Ливенцева пошла в атаку. Но вдруг герой покачнулся и выпустил из рук пулемет. Ему кричали,

чтобы он отошел назад. Но Алексей, раненный в грудь, собрал по следние силы, поднялся во

весь ро ст и, шатаясь, пошел прямо на гитлеровцев.

- Комсомольцы! Вперед! За Родину! - исступленно звал Платонов.

Стрельба на вражеской стороне как по команде прекратилась: видно, немцы решили, что

мы их обошли и потому так смело идем в атаку по полю.

Партизаны с трех сторон приблизились к обороне фашистов, и те стали убегать через

кустарник.

Несколько товарищей подхватили умирающего Алексея на руки и вынесли с поля боя.

- Вперед! Вперед! - несло сь со всех сторон.

Первым бро сился на вражеские позиции Леонид Баранов. Но, не добежав нескольких

метров, он упал, раненный в живот. Я тут же приказал вытащить его с поля боя. Под градом

пуль противника партизан Тимахович ползком добрался до раненого и под прикрытием

наших автоматчиков вытащил его с поля боя.

Совсем еще молодой пулеметчик Володя Терешко долго строчил из пулемета,

поддерживая партизан. Но враги обнаружили его пулеметную точку и прицельным выстрелом

сразили его насмерть. Друзья Володи, забрав его пулемет, продолжали вести огонь. А

партизан Михаил Синюкаев взвалил убитого на плечи и понес с поля боя.

Когда победа, можно сказать, была уже обеспечена, был убит Кодач. Мы бежали с ним в

атаку в группе автоматчиков. Вдруг с чердака дома щелкнул винтовочный выстрел. Кодач

о становился, схватился за грудь и стал опускаться на землю. Мы с Лепешкиным подхватили

его на руки и оттащили за колхозный амбар.

- Ты ранен, Александр? - спро сил Лепешкин.

Кодач открыл глаза, мутно по смотрел на нас и тихо произнес:

- Нет, убит.

И умер на наших руках.

Смерть нашего начальника штаба была тяжелым ударом.

По сле этой неожиданной битвы в нашей санчасти значительно увеличило сь число

раненых, среди них был Леонид Баранов, любимец партизан, весельчак.

Сразу же по сле боя я пришел в санчасть. Баранов лежал на широкой по стели в

деревенской хате. Он не шевелился, но что-то тихо шептал. Подойдя поближе, я увидел его

смертельно бледное лицо и вздернутый зао стренный но с. Веснушки еще ярче выделялись на

его побелевшем лице. Я смотрел на этого отчаюгу, как его все называли в отряде, и сердце

щемило. Неужели мы потеряли этого парня? Столько прошел, столько вынес и вдруг...

Уходя, я предупредил начальника санчасти Петровского, чтобы о со стоянии этого

партизана докладывали мне каждый час. Петровский был опытный врач и сердечный

человек. За короткое время он создал санчасть и многим спас жизнь. Но случай с Барановым

был о собый...

А я все время думал: как быть с Барановым? Завтра везти его еще нельзя. А мы должны

выступать. "Для нашего продвижения на прежние базы один день ничего не значит, а для

него, - думал я о Леониде, - этот день может стать роковым". И я убедил своего командира

завтра еще не выступать.

А когда мы через сутки снялись с места и по сле полудневного перехода о становились в

знакомом нам селе Дулебы, разведчики стали прино сить тревожные вести: в села, со седние с

Кличевским районом, прибывают моторизованные гитлеровские части.

К вечеру стало ясно, что вокруг Кличевского района происходит концентрация немецких

войск.

Из допро сов пленных штаб 208-го отряда получил точные данные, что против

партизанских отрядов, расположенных в Усакинских лесах, готовится крупная операция.

Мы, конечно, понимали, что стремительный ро ст боевой активно сти партизанских сил,

распро странение партизанского движения вширь, вытеснение оккупантов из целых районов

заставят в конце концов немецкое командование принимать серьезные меры. Но не думали,

что враг пойдет на нас такой грозной силой.

День мы про стояли в Дулебах, потому что нашу колонну заметили с самолетов, которых

в небе было больше обычного. А к вечеру наша разведка уже знала обстановку до сконально.

Против нашего партизанского края готовила операцию 286-я гитлеровская охранная

дивизия совместно с гарнизонами окрестных райцентров. В этом наступлении должны были

участвовать также батальоны "Днепр" и "Березина", из "Во сточного полка", которым

командовал ярый фашист Каретти. Крупные населенные пункты Червень, Березина, Пого ст,

Белыничи были заняты отдельными ротами этих батальонов. Юго-западный обвод

партизанской зоны был блокирован подразделениями 203-й охранной дивизии. Вдоль

шо ссейной дороги Бобруйск Могилев и с во стока вдоль реки Друть стояли части начальника

СС и полиции фон Бах-Зелевского.

Всей этой операцией под кодовым названием "Адлер" ("Орел") руководил командующий

войсками тылового района группы армий "Центр" генерал-лейтенант Шенкендорф. Пехоту

поддерживать должны были танки, артиллерия, авиация. Намечало сь, что в наступлении

примут участие более пятидесяти тысяч солдат и офицеров.

Когда начальник разведки закончил свой доклад, Свистунов подошел ко мне и, хлопнув

себя плеткой по голенищу, сказал:

- Из-за одного дня, комиссар, мы попали в мышеловку!

- Готовились немцы не день и не два. Так что и мы одним днем положение не спасли

бы, - ответил я, направляясь с ним в штаб отряда полковника Ничипоровича, где было

решено встретиться перед выступлением.

Командование партизанских отрядов уже сидело над картой. Когда мы вошли,

Ничипорович сразу же сообщил, что его связист только что принес от Лены Колесовой

радиограмму, полученную ею из Мо сквы. В этой радиограмме сообщало сь, что ночью

прибудет на площадку бывшего Кличевского аэродрома первый самолет с грузом.

- Всеми работами по подготовке площадки для приема самолета буду руководить я

вместе с начальником штаба майором Яхонтовым, - сказал полковник. - Уже по сланы две

роты для расчистки по садочной площадки. К аэродрому подвезите тяжелораненых для

отправки на Большую землю. По нескольку представителей от каждого отряда выделить для

встречи самолета.

Вместе с Ливенцевым и Лепешкиным я верхом по скакал в Кличев. Там уже было все

готово. Вокруг аэродрома расположилась охрана. Около ко стров дежурили сигнальщики.

Самолет ожидали в полночь, но партизаны еще до заката солнца бро сали нетерпеливые

взгляды на во сток: а вдруг прилетит раньше? Мучительно медленно тянуло сь время. Все с

нетерпением ждали встречи с советскими летчиками, которые впервые по сещали нас. Даже

говорили шепотом, словно боялись отпугнуть долгожданную железную птицу. Ночь была

тихая, звездная. Партизаны смотрели на небо - каждому хотело сь первому заметить самолет.

А его все не было.

- Не случило сь ли чего? - озабоченно проговорил Ничипорович.

Ему даже боялись ответить.

В полночь, когда тьма сгустилась, по слышался далекий приглушенный рокот. Мы

затаили дыхание. И лишь когда явно донесло сь гудение самолета, Ничипорович

торжественно и громко скомандовал:

- Зажечь ко стры!

И тут же попро сил всех отойти подальше на всякий случай.

Самолет летел очень высоко. Мы всматривались в черное небо, но ничего разглядеть не

могли. Гул быстро нарастал. Самолет сделал над нами круг, вернулся и стал снижаться. В

отсветах ко стров блеснули красные звезды на его крыльях.

И только самолет ко снулся земли и покатился, мы бро сились к нему. Но когда он

о становился, оттуда раздался громкий голо с:

- Стойте! Пусть подойдет командир.

Летчики вели себя о сторожно. Да иначе и не могло быть. Это был их первый рейс в нашу

зону.

. От нашей группы отделился Владимир Иванович Ничипорович. А вскоре и все мы все-

таки подошли к самолету. От радо сти у многих партизан в глазах стояли слезы. Мы крепко

пожимали руки летчиков, целовали, обнимали их. Затем подхватили на руки и начали качать.

Когда немного успокоились, принялись выгружать тюки с толом, автоматами и

патронами. Нам привезли и "Правду" с обращением ЦК КП(б) Белоруссии и Верховного

Совета БССР к белорусскому народу.

Летчикам, которых увели в хату, не давали ни минуты покоя, засыпали вопро сами. Когда

выгрузка закончилась, командир экипажа сказал:

- Быстро пишите письма родным. Отвезу, а следующим рейсом привезу ответы.

Партизаны разбежались искать бумагу, огрызки карандашей. Из-за недо статка бумаги

писали групповые письма, то есть кто-нибудь в свое письмо родным вкладывал список

фамилий партизан с их домашними адресами и про сил сообщить по этим адресам, что такой-

то жив-здоров и бьет фашистов.

В самолет погрузили тяжелораненых. Когда наши бойцы несли Леонида Баранова, он

горько улыбнулся мне и сказал:

- Спасибо тебе, комиссар, за все, но имей в виду, как поправлюсь, снова прилечу в родной

отряд.

Я поцеловал его и пожелал быстрого выздоровления.

Самолет сделал над аэродромом прощальный круг и взял курс на Мо скву.

Трасса, проложенная в глубокий тыл летчиком Бибиковым, с этого времени стала

по стоянной.

Я возвращался в отряд с полевой сумкой, набитой газетами и махоркой. В отряде меня

ждали с большим нетерпением. Не успел я приехать, как партизаны сбежались к дому, в

котором был штаб. У всех был один вопро с: что прислала Мо сква?

Я вынул из сумки "Правду", и ко мне потянулись десятки рук, но я отдал газету

секретарю парторганизации Коновалову. Он взял ее о сторожно, словно большую

драгоценно сть. У него заблестели глаза. Он по сматривал то на меня, то на газету, не веря, что

держит в руках настоящую "Правду". Около него собралась тесная толпа. Каждому партизану

хотело сь подержать газету в руках, рассмотреть ее.

На первой поло се печатались Указы Президиума Верховного Совета СССР о присвоении

военных званий высшему начальствующему со ставу Красной Армии. Рядом был напечатан

Указ о присвоении звания Героя Советского Союза бойцам и командирам, о собо

отличившимся в боях с, фашистами. Вторая поло са была почти вся занята Указом о

награждении орденами и медалями. Здесь о собое внимание партизан привлекло то, что

наряду с фронтовиками награждались и тыловики, своим трудом помогавшие фронту.

- Вот он, тот крепкий, кулак, о котором мечтал Юхим! - сказал мне Лев Астафьев,

припоминая наш разговор в крестьянском доме, когда мы еще не были партизанами. - Не

дожил, сейчас бы ему показать эту газету, увидел бы, какая сила поднялась против

захватчиков!

- Братцы! - вдруг заорал Градунов, пальцами тыкая в газету. - Да ведь театры в Мо скве

работают, "Травиату" ставят в филиале Большого!

- Иди, Володя, тебя без билета пустят в этом казакине, - в тон ему весело сказал

Астафьев. - Шпарь по рельсам, путь свободен! Говорят, смоленские да брянские партизаны ни

одного эшелона не пропускают...

* * *

...Гитлеровцы наступали из Березина, Белыничей, Могилева, Бобруйска и Осиповичей.

Свислочский гарнизон переправился через Березину и двигался с танками в направлении

Кличева. Партизаны начали отходить в глубь леса. Специально выделенные группы вели

арьергардные бои, взрывали уже пройденные нами мо сты, устраивали засады. За нами из

каждого села выходили целые обозы местных жителей, которые боялись снова попасть под

иго фашистов. Пришло сь распределять их между отрядами, создавать отряды самообороны.

По глухим лесным дорогам скрипели подводы, груженные домашним скарбом.

Мужчины и женщины несли тюки с поклажей, грудных ребятишек. Подро стки подгоняли

скот. Фашисты обстреливали дороги из орудий, бомбили с самолетов.