«И сочтоша во всех полках 150 тысяч»: Сколько воинов не было в армии Ивана Грозного под Казанью в 1552 году?

О чем говорят документальные источники

Современные исследователи, занятые разработкой проблем русской военной истории «классического» московского периода, по большей части скептически относятся к известиям о «тьмочисленности» царских армий. Ведь гораздо более точные (хотя, разумеется, далеко не идеальные в своей полноте) сведения о численности войск содержатся в официальной актовой документации[4]. Разрядные дьяки, осуществлявшие учёт явившихся на ратную службу дворян и их «боевых холопов», менее всего были заинтересованы в существенном искажении действительности. Ведь от точности сообщённых ими сведений зависал и размер денежного и хлебного довольствия полков, и планирование военных действий, и, ни много ни мало, успех предстоящей кампании.

Перед началом любого сколь-нибудь крупного похода в стенах Разрядного приказа составлялись росписи воевод «по полком»; впоследствии эти документы оседали на страницах официальных и частных разрядных книг. По большей части они не сообщают каких-либо сведений о числе собранных в поход вооружённых сил. Исключения составляют случаи, когда помимо воевод — непосредственных руководителей тактических соединений — в разрядах оказывался поимённо расписан младший и средний командный состав армии: сотенные, стрелецкие и казацкие головы. Тогда у историков появляется шанс произвести подсчёты, хотя бы и самые приблизительные, основанные на не вполне ещё точном знании о структуре и тактическом делении московского войска но всё же дающие некоторое общее представление о размерах воинских соединений[5].

Существует и другой тип источников, также вышедших из под пера дьяков Разрядного приказа: учётные документы, сообщающие списочный состав армий, принявших участие в отдельных боевых предприятиях. Это чудом сохранившиеся памятники: Книга Полоцкого похода (1562/63)[6], черновая роспись «берегового войска» князя М. И. Воротынского незадолго до битвы с крымскими татарами у Молодей (1572)[7], а также росписи Государева похода в Ливонию (1577)[8] и русской армии на литовско-ливонской «украйне» (1578/79)[9]. Анализ этих документов показывает, что в случаях, когда обстоятельства требовали от военной машины Московского царства наибольшего напряжения, русский царь мог выставить в поле от 25.000 до 50.000 «сабель» и «пищалей» без учета небоевого сопровождения[10].

По масштабу, степени мобилизации военного ресурса Казанский поход 1552 г. вполне может быть сравним с Полоцким походом 1562/3 г.: в обеих кампаниях, насколько позволяют судить источники, участвовало дворянское ополчение одних и тех же «служилых городов». Возможно, в Полоцкую кампанию Ивану Грозному удалось собрать даже несколько более многолюдное воинство, чем то было под Казанью. К моменту «Полоцкого взятия» на качестве комплектации русской армии должны были сказаться реформы второй половины 1550-х гг. (например: «Уложение о службе» 1556 г.), сокращение числа не явившихся на службу «нетчиков»[11], рост численности стрельцов и включение в общевойсковой состав отрядов татар, чувашей и марийцев. По различным подсчётам исследователей, в Полоцкой экспедиции приняли участие от примерно, 45 до 50 тысяч вооружённых воинов[12].

Словом, рассылая по городам грамоты о начале похода на Казань весной 1552 г., Иван IV и члены «Избранной рады» могли надеяться, самое лучшее, на 45.000–50.000 конного и пешего войска. Даже если прибавить к этому «боевому ядру» невооружённую обозную обслугу, крестьян-посошан, то максимальное, «потолочное» значение не будет превышать 70.000 человек[13].

Следовательно, при всей их неточности, ретроспективный подсчёты численности русской армии в Казанской кампании 1552 г., выполненный на основе делепроизводственной документации Разрядного приказа, однозначно свидетель-отдуют о совершенной нереальности озвученной выше цифры в 150.000 ратных людей.

Между тем, как уже было сказано, это фантастически большое для раннего Нового времени число выставленных в поле «комбатантов» фигурирует в подавляющем большинстве исторических изданий с начала XIX в. и вплоть до современности.

Где же источник этих сведений, проникших в научные издания самого разного уровня: от классических трудов С. М. Соловьева до нынешних школьных учебников, от обобщающих книг по истории Казанского ханства до популярных биографий Ивана Грозного, от работ по военному искусству до университетских лекционных курсов? Этот, казалось бы, естественный вопрос доселе практически не возникал у историков. И в академических изданиях, и в справочной литературе слова о 150-тысячном войске царя Ивана IV почти никогда не сопровождаются обыкновенной в таких случаях научной ссылкой. Исключительно редко сообщается, что искомую информацию содержит восьмой том «Истории государства Российского» великого русского историка И. М. Карамзина.