«СМЕРШ». От Александра I до Сталина

Первые недели после победы большевиков потребности в услугах военных контрразведчиках не было, так как Красная Армия только формировалась. Напомним, что официально она была создана Декретом СНК 28 января 1918 года[108]. Бывшие военные контрразведчики Российской империи (уцелевшие после «чисток», проведенных весной 1917 года по инициативе Временного правительства и «беспредела» первых месяцев прихода к власти большевиков) терпеливо ждали решения своей участи или сражались с советской властью на стороне Белого Движения.

Белогвардейский шпионаж в годы Гражданской войны

Организация разведки Белого движения подробно описана в литературе[109], поэтому не будем останавливаться на этом вопросе. Отметим лишь, что, по утверждению автора книги «Шпионаж» Станислава Степановича Турло, «…шпионажем занимались все. Занимались и буржуазия, и интеллигенция, и офицерство, и ученые. Занимались шпионажем и офицеры Генштаба, и просто разные командиры…»[110].

А он знал, что говорил. В годы Гражданской войны он занимал должности заместителя председателя Ростовского горисполкома, председателя Донского ЧК, председателя Пензенского горисполкома, инспектора Особого отдела ВЧК, заместителя начальника Особого отдела 15-й армии, начальника Особого отдела 2-й конной армии… [111]

Были у белогвардейского шпионажа, по мнению Станислава Турло, свои особенности. Одна из них такая:

«Белый шпионаж во время гражданской войны главным образом начинал свою работу с фронта. Все так называемое «правительство» формировалось наскоро. Старое правительство было разнесено, разбито, учреждения все переформировались, перемещались, старый аппарат пропал. Как Советскому, так и белому правительству пришлось на скорую руку сколачивать свои аппараты. Также на скорую руку они строили свой шпионаж, и систематической организации у них не было. Заведенные в Совроссии связи со штабными служащими и другими прерывались, как только этих людей переводили на службу в другое место».

Это приводило к тому, что разведка врагов Советской власти использовала многочисленных агентов — ходоков, которые проникали в определенное место, собирали там информацию, а потом возвращались обратно. Некоторые из них пытались устроиться на службу в советские учреждения. Также они активно вербовали коммунистов. Как цинично, но справедливо заметил Станислав Турло, «среди двенадцати апостолов был Иуда. Коммунистов не двенадцать человек, а сотни тысяч, и не один из них может оказаться предателем и провокатором»[112].

В такой ситуации в период Гражданской войны органам военной контрразведки нужно было фактически следить за всеми офицерами, в т. ч. за собственными сотрудниками.

Насколько белогвардейский шпионаж был эффективен? Ответ на этот вопрос можно прочесть на страницах «Еженедельника чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией». В № 4 за 1918 год этого ведомственного журнала ВЧК была опубликована статья «Белогвардейский шпионаж». Процитируем фрагмент из нее:

«У некоторых арестованных белогвардейцев обнаружен поразительно обширный материал шпионажа с подробными сводками за известные промежутки времени.

Белогвардейцами были составлены подробные списки всех советских учреждений и рабочих организаций с точным указанием их местонахождения и служебных телефонов, более важные в стратегическом отношении пункты снабжены планами, а также сведеньями о численности охраны, оружия и прочее.

Ими были собраны сведенья о броневиках и их местонахождении, о боевых типах советских полков, о наличности оружия в Арсенале и о складах снарядов.

На всех железнодорожных станциях города Москвы шпионили белогвардейские разведчики и давали периодические сводки о передвижении воинских эшелонов.

Они собирали также сведенья о численности красноармейских частей в провинциальных городах и следили за их передвижением.

Особенно сильное внимание они обратили на артиллерийские части.

Вот образчик их сводок:

«Сведенье относительно Советской легкой артиллерии Н. района, в общем, подтвердилось. Командир батареи Г., бывший офицер, человек очень порядочный, но мягкий и нерешительный. Пушек в батарее — 0, к стрельбе не годны; потребовано новых пушек — 0, людей — 0, кавалерийских взводов — 0, артиллерийских взводов — 0, пулеметных команд — 0, пулеметов — 0, пока батарея может действовать лишь как кавалерийская часть. Входит в состав конного отряда защиты Советской власти.

Помимо всего вышеуказанного прилагаю ведомости, добытые из Комиссии по учету артиллерийского имущества»[113].

«Еженедельник чрезвычайных комиссий по борьбе с контрреволюцией и спекуляцией» не сообщал своим читателям, что противники советской власти не только добыли огромный объем секрегной информации военной тематики, но и успешно трудились в большинстве учреждений Советской России. Так, прибывший в Москву 1918 года агент Добровольческой армии Аркадий Борман занял пост заведующего отделом внешней торговли и исполнял обязанности наркома внешней торговли Советской России. Он участвовал в заседаниях Совнаркома, был представлен Владимиру Ленину. В конце августа 1918 года, предупрежденный о неминуемом аресте, он бежал из Москвы. В сентябре того же года нелегально пересек советско-финскую границу и никогда больше не возвращался на Родину [114].

Другой пример. История латышского полковника Фридриха Бриедиса (Бреде), одного из руководителей савинковского «Союза защиты Родины и свободы». Под видом лидера поддерживающих Советскую власть анархистов он сумел завоевать доверие Феликса Дзержинского и был назначен одним из руководителей военной разведки Советской России — Региструпра («представитель ВЧК», перед которым тряслись все региструпровские военспецы). Он использовал документы и деньги Региструпра для своей контрреволюционной деятельности. Именно он спровоцировал так называемый Муравьевский мятеж[115], способствовал расколу между большевиками и левыми эсерами, а затем и внутри самих большевиков, всячески запугивая «левых коммунистов» и левых эсеров германской угрозой и т. д. Сложно сказать, как развивалась бы история Советской Россия, если бы Фридрихса Бриедиса удалось сразу разоблачить. Речь идет в первую очередь о спровоцированном им расколе между большевиками и их союзниками — левыми эсерами, а также расколе в самой партии большевиков. Об этом эпизоде советской истории подробно рассказано в книге Александра Колпакиди и Александра Севера «ГРУ. Уникальная энциклопедия» [116].

Понятно, что такая активность противников Советской власти не могла остаться без внимания лидеров большевиков.

Кто охотился на белогвардейских военных шпионов

Председатель ВЧК Феликс Дзержинский предлагал организовать в армии военную контрразведку с подчинением ее ВЧК еще в январе 1918 года. Коллегия ВЧК поддержала 26 января 1918 года это предложение[117]. Против выступил Совнарком.

Одна из причин — весной 1918 года в Красной Армии уже существовало три независимых контрразведывательных аппарата: регистрационная служба при Всероссийском главном штабе РККА (вела учет всех офицеров царской армии), контрразведывательное отделение при Оперативном управлении Высшего военного совета и регистрационная служба при Морском генштабе. В конце мая 1918 года создается еще один орган контрразведки — отделение Военного контроля при Оперативном управлении Наркомвоена.

В сентябре 1918 года все эти учреждения были объединены в отдел Военного контроля при Оперативном управлении Наркомвоена во главе с латышскими большевиками Максом Густовичем Тракманом и Вилисом Штейнгартом. Это подразделение «специализировалось» на борьбе с иностранным шпионажем (в первую очередь — германским) и оказалось непригодным для борьбы с изменой и предательством в штабах и войсках. Фактически это была частично реформированная военная контрразведка царской армии. Многие сотрудники Военного контроля сотрудничали с британской и французской разведками, а также поддерживали связи с противниками советской власти[118]. Когда сотрудники ВЧК занялись расследованием деятельности подразделений Военного контроля, значительное количество служивших там военспецов было расстреляно.

В первой половине 1918 года большинство контрреволюционных заговоров формировались вне Красной Армии. Поэтому с ними активно боролись подразделения ВЧК. Мы не будем подробно останавливаться на этом вопросе. Отметим лишь, что первые серьезные репрессии внутри Красной Армии начались весной 1918 года — таким было дело начальника морских сил Балтийского флота контр-адмирала А. М. Щастного. Его арестовали и расстреляли после процесса в Верховном ревтрибунале. Но чекисты не имели отношения к этому делу, инициатором был наркомвоен Лев Троцкий[119].

Также «демон революции» был одним из инициаторов террора против «неблагонадежных» и практики заложничества. Слово «расстрелять» звучало в его приказах значительно чаще слова «революция» [120].

По его приказу с августа 1918 года начали казнить коммунистов якобы за измену и дезертирство. Тогда же он придумал элементы сценариев политических процессов[121]. В 1937 году Иосифу Сталину потребовалось лишь вспомнить «наработки» бывшего старшего товарища, а теперь врага, и начать применять их в жизнь.

Насколько оправданы были массовые репрессии в отношении военнослужащих Красной Армии, которые проводились, еще раз подчеркнем это, не по инициативе военных чекистов.

После введения летом 1918 года обязательной военной службы, когда в Красную Армию стали привлекаться офицеры старой армии и военные чиновники. Среди 35 000 мобилизованных оказалось множество врагов Советской власти. Предполагалось, что с этой угрозой справятся Военно-революционные комитеты при Петроградском, Московском и других Советах, армейские и флотские ревкомы, а так же назначаемые ими в партийными организациями комиссары в воинских частях, на кораблях, в войсковых штабах и учреждениях[122].

В августе 1919 года Лев Троцкий подписал инструкцию армейским ответственным работникам. Представление о ее характере дают три произвольно взятые параграфа. Четвертый: «Необходимо немедленно приступить к организации заградительных отрядов…». А кто-то до сих пор продолжает верить, что расстреливать из пулеметов дезертировавших с поля боя солдат и офицеров Красной Армии придумал Иосиф Сталин в июне 1942 года, когда подписал знаменитый приказ № 227 «Ни шагу назад!». Шестой параграф инструкции гласил: «Каждый комиссар должен точно знать семейное положение командного состава… по двум причинам: во-первых, чтобы прийти на помощь семье в случае гибели командира в бою, во-вторых, для того, чтобы немедленно арестовать членов семьи в случае измены или предательства командира…» До такого уровня цинизма не позволяли опускаться себе руководители при Иосифе Сталине. Восьмой: «Особый отдел (военная контрразведка. — Прим. авт.)… должен действовать в тесном сотрудничестве с политотделом и трибуналом… наказание должно следовать как можно скорее за преступлением[123]». Вспоминается Великая Отечественная война. Июль 1941 года. Органам военной контрразведки предоставлено право внесудебного расстрела изменников, дезертиров и мародеров. Тогда это было вынужденной мерой. Да и воспользоваться ей могли лишь чекисты. В октябре 1942 года право внесудебной расправы у Особых отделов отобрали. Теперь приговоры должны были выносить суды военных трибуналов [124]. А в годы Гражданской войны приговорить к расстрелу могли не только военные контрразведчики, но и политработники за любое деяние.

Несмотря на то, что Лев Троцкий выступал против того, чтобы Лубянка занималась вопросами военной контрразведки, Президиум ВЧК 9 апреля 1918 года постановил «взять в ведение ВЧК работу по военной контрразведке».

16 июля 1918 года СНК принял Постановление об организации Чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией на Чехословацком (Восточном) фронте. Согласно этому документу «поручалось товарищу Лацису (заведующий Отделом по борьбе с контрреволюцией ВЧК. — Прим. авт.) организовать при Совете народных комиссаров Чрезвычайную комиссию по борьбе с контрреволюцией на Чехословацком фронте»[125].

Позже фронтовые и армейские чрезвычайные комиссии стали создаваться и на других фронтах. На них возлагались следующие задачи:

— борьба с контрреволюцией в армии и в прифронтовой полосе;

— борьба со шпионажем;

— разведка в тылу противника.

В состав фронтовой чрезвычайной комиссии входило четыре отдела:

— организационно-инструкторский;

— административный;

— следственный;

— секретный.

Армейские чрезвычайные отделы имели два отдела:

— борьба с контрреволюцией;

— борьба с преступлениями по должности[126].

29 июля 1918 года на базе Отделения наблюдения за армией в Отделе по борьбе с контрреволюцией ВЧК было создано новое Военное отделение, функциями которого были уже не только наблюдение за военспецами Московского военного округа и осведомление политкомиссаров, но и руководство создающимися фронтовыми и армейскими ЧК. Его начальником стал заместитель заведующего отделом и член ВЧК В. П. Янушевский, что показывало то значение, которое было придано новому подразделению [127].

ЧК Восточного фронта, именовавшаяся Прифронтовой, стала руководящим органом для Казанской, Симбирской, Самарской губернских ЧК, ее задания выполняли Саратовская, Астраханская, Нижегородская, Пензенская, Вятская губЧК.

Функции ЧК фронта были чрезвычайно широкими. Наряду с раскрытием заговоров и измен в армии (дело начальника разведотдела 4-й армии Буренина и командира полка Бредихина[128]) чекисты занимались также преследованием спекулянтов, торговцев самогоном, расхитителей военного имущества, кулаков в деревнях и т. д.

Мартин Лацис, ставший членом РВС и председателем ревтрибунала фронта, разработал «положение-инструкцию» для армейских ЧК, по которому им вменялась в обязанность «борьба с контрреволюцией во всех ее проявлениях, шпионажем, пьянством, преступлениями по должности и т. п. в армейской среде». Фактически советские военные контрразведчики занимались этим все годы существования СССР, включая периоды, когда они участвовали в боевых действиях.

Процитируем отдельные фрагменты «Положения инструкции чрезвычайным комиссиям по борьбе с контрреволюцией». Этот документ был опубликован в ведомственном «открытом» издании ВЧК — журнале «Красный террор».

«А. Положения:

Армейские чрезвычайные комиссии в целях правильной постановки дела по борьбе с контрреволюцией должны придерживаться в своей работе следующих положений.

Армейские чрезвычайные комиссии по борьбе с контрреволюцией организуются при политических отделах штабов армии.

[…]

6. Армейским чрезвычайным комиссиям предоставляется применение высшей меры наказания.

7. Применение высшей меры наказания решается большинством членов комиссии.

8. При армейской комиссии должен быть отряд в числе не менее 50 из красноармейцев коммунистов.

9. Ставя своей целью борьбу с контрреволюцией во всех ее проявлениях, шпионажем, пьянством, преступлением по должности и т. п. в армейской среде, армейские чрезвычайные комиссии разбиваются на два отдела:

по борьбе с контрреволюцией (сюда входит борьба со шпионажем, контрреволюционными организациями, распространением ложных слухов с целью посеять панику среди войск, всякого рода другой провокациями и т. д., пьянством, развратом и т. п., которые по своим результатам равноценны контрреволюции;

по борьбе с преступлениями по должности (сюда входит: неисполнение декретов центральной советской и местной военной власти, расточительство, воровство и т. п.)

10. На фронтовые же чрезвыч[айные] комиссии возлагается обязанность охраны личности политкомов, командиров, начштабов, членов военсоветов и военруков».

Во втором разделе документа — «Б. Инструкция» — указаны основные задачи, которыми должны заниматься члены армейских ЧК. Первая из них — «постоянный надзор, контроль, ревизия, слежка и т. п.» за офицерами и военспецами царской армии. По мнению разработчика инструкции, «поставленные же при них политические комиссары очень часто разгильдяйствуют, халатно относятся к своим обязанностям, нередко совершенно не понимают своего назначения, занимаясь только «хозяйственными делами»». Также армейским чекистам предписывалось контролировать ситуацию в «отделах снабжения, транспорта, интенданств, полевых лазаретов и т. п.», куда «благодаря отсутствию интеллигентных сил и надежных работников» «засело много всякой сволочи».

Тогда же на армейских чекистов была возложена обязанность наблюдать за политическим состоянием Вооруженных сил[129]. На протяжении всего периода существования СССР, в т.ч. и в годы Великой Отечественной войны, Особые отделы регулярно докладывали руководству страны об уровне лояльности к существующей власти Вооруженных сил.

В отличие от Военного контроля, ЧК имели право применения расстрелов, по большинству голосов членов комиссии. В ноябре 1918 года была организована ЧК на Южном фронте, которую возглавил старый большевик Генрих Иванович Бруно, назначенный также заместителем начальника отдела военного контроля фронта. Пользуясь поддержкой члена Реввоенсовета Константина Александровича Механошина, Бруно отстранил от должности начальника отдела, также старого большевика Евгения Андреевича Трифонова и уволил большую часть личного состава по причине неблагонадежности. В декабре 1918 года Военный контроль на Южном фронте был вообще ликвидирован. Тогда же сотрудниками Особого отдела фронта были арестованы и расстреляны по обвинению в шпионаже в пользу белогвардейцев начальник штаба фронта А. Н. Ковалевский, начальник разведотдела Б. Шостак, его заместитель Н. Бодак.

В Астрахани при Каспийско-Кавказском отделе Южного фронта была создана ЧК с подчинением ей всех чрезвычайных комиссий в зоне фронта. Приказом РВС отдела фронта 7 декабря 1918 года «доя борьбы с контрреволюцией и шпионажем в пределах Астраханской и Ставропольской губерний, Дагестанской, Терской и Кубанской областях, в районах действия Одиннадцатой и Двенадцатой армий и Астраханско-Каспийской флотилии» при РВС Каспийско-Кавказского отдела Южного фронта был организован Особый отдел, заведующим которого стал председатель ЧК фронта Карл Янович Грасис.

На 2-й Всероссийской конференции ЧК (прошла в Москве с 25 по 28 ноября 1918 года) было принято решение об организации ЧК во всех армиях. Согласно параграфу 26 «Инструкции о Чрезвычайных комиссиях на местах», вступившей в силу 1 декабря 1918 года,«… в местностях, расположенных по линии фронта, образуются армейские ЧК…, борются только в военной среде»[130]. Прифронтовая ЧК на Восточном фронте была заменена Особым отделом. Председатели фронтовых ЧК утверждались ВЧК. Председатели армейских ЧК избирались РВС фронта с утверждением их фронтовой ЧК. Комиссары ЧК в дивизиях, бригадах, полках и батальонах назначались комиссарами армий. Содержались ЧК в армии за счет бюджета военного ведомства, их работу контролировали члены РВС и руководители политотделов.

В центральном аппарате ВЧК с 29 июля 1918 года существовал военный подотдел при Отделе борьбы с контрреволюцией во главе с Владимиром Павловичем Янушевским.

9 декабря 1918 года был организован Военный отдел под руководством старого большевика Михаила Сергеевича Кедрова. При нем действовало военное регистрационное бюро, занимавшееся учетом бывших офицеров и надзором за ними. Аналогичные задачи выполняло особое бюро при Московском окрвоенкомате во главе с Артуром Артузовым.

Окончательно в систему ВЧК органы военной контрразведки вошли в январе 1919 года с образованием Особого отдела при ВЧК во главе с Михаилом Кедровым, назначенным на этот пост по соглашению между ВЧК и РВСР и утвержденным членом коллегии ВЧК.

Президиум ВЦИК 6 февраля 1919 года утвердил «Положение об Особом отделе ВЧК и его местных органах», в котором указывалось, что этот орган работает под контролем РВС и выполняет все его задания, заведующим назначается член Коллегии ВЧК по согласованию с РВС, причем РВС может выдвигать и свои кандидатуры.

Положением вводились следующие подразделения: Особый отдел ВЧК, Особый отдел фронта, Особый отдел армии, Особое отделение дивизии и особые отделы в губЧК, которые должны были выполнять задания губвоенкоматов. Для наблюдения за передвижением гражданского населения в прифронтовой полосе и работой железнодорожного транспорта создавались военно-контрольные пункты. Ранее, 24 января 1919 года, была введена в действие «Инструкция о работе Особых отделов». С марта 1919 года существовали отряды особого назначения при особых отделах ВЧК.

Система органов военной контрразведки имела следующую структуру.

Особому отделу ВЧК подчинялись особые отделы фронтов, особые отделы охраны границы и особые отделы округов.

Особым отделам фронтов подчинялись особые отделы армий, а последним — особые отделения дивизий, которым подчинялись военно-контрольные пункты в прифронтовой полосе.

Особым отделам военных округов подчинялись особые отделы губЧК[131].

Согласно Положению Совета обороны о подчинении Особых отделов фронтов и армий от 13 мая 1919 года:

«1) Особый отдел фронта непосредственно подчинялся одному из членов соответственного реввоенсовета по назначению последнего.

2) Особому отделу Всероссийской чрезвычайной комиссии принадлежит общее руководство работой особых отделов фронтов и армий и контроль над их деятельностью» [132].

Значение Особых отделов возросло летом 1919 года, когда началось широкое наступление белых армий и войск Антанты. В отличие от других органов ЧК, Особые отделы значительно быстрее стали использовать осведомителей, внутреннюю агентуру и другие негласные средства, обеспечивавшие контрразведывательную работу.

Инструкция рекомендовала вербовать осведомителей в частях и штабах Красной армии, учреждениях, предприятиях, на железных дорогах, в продовольственных и прочих имевших оборонное значение организациях.

Служба внутренней агентуры состояла из секретных сотрудников, завербованных из среды противника, и агентов внутреннего наблюдения из числа кадровых особистов, которые тайно внедрялись в крупные штабы Красной армии, центральные государственные учреждения, иностранные представительства и т. п.

ЦК РКП (б) 18 августа 1919 года назначил Феликса Дзержинского по совместительству с другими должностями начальником (председателем) Особого отдела ВЧК. Делопроизводством и прочими организационными делами занималось Управление делами Особого отдела; с 3 ноября 1919 года им заведовал (управделами) направленный в ВЧК из Высшей военной инспекции будущий нарком НКВД Генрих Ягода.

По поводу этого назначения многие современные авторы пишут, что Генрих Ягода был принят на службу в ВЧК благодаря своему родству с председателем ВЦИК Яковом Свердловым. В 1999 году известный российский исследователь истории органов государственной безопасности Александр Зданович установил по архивным документам, что на службу в ВЧК Ягода был принят только в ноябре 1919 года, когда Яков Свердлов уж восемь месяцев как лежал у Кремлевской стены и мог своему родственнику оказать протекцию разве что посмертно[133].

В июне 1919 года Генрих Ягода составил доклад «Об организации комиссий по усилению командного состава фронтов», в котором, по мнению Александра Здановича, «…предусматривалось проведение точного учета всех бывших офицеров, в чем опять же объективно были заинтересованы и Особые отделы».

Высшая военная инспекция была ликвидирована 8 сентября 1919 года. К этому привели попытки ее председателя Николая Подвойского соперничать с Реввоенсоветом и лично Львом Троцким. Последнего поддержал Владимир Ленин, считавший первого виновником поражения Красной Армии на Украине летом 1919 года. И на этом карьера Николая Подвойского закончилась.

А для его бывшего протеже Генриха Ягоды она только начиналась. Около месяца он организовывал военную и морскую инспекции при Реввоенсовете (встречался по этим делам с председателем РВСР Львом Троцким, о чем тот вспомнил уже в 1930 году в своей книге мемуаров «Моя жизнь», назвав Генриха Ягоду «усердным ничтожеством») и военный отдел наркомата госконтроля.

К своему двадцативосьмилетию он уже был временно управляющим делами Особого отдела ВЧК. Приказ о назначении 4 ноября 1919 года подписал первый заместитель председателя Особого отдела ВЧК Иван Павлуновский. Так началась чекистская служба Генриха Ягоды.

Управление делами Особого отдела ВЧК под руководством Генриха Ягоды стало центром реорганизации центрального аппарата. Руководители Особого отдела ВЧК Феликс Дзержинский и Иван Павлуновский поддержали Генриха Ягоду, весь первый месяц его работы по Управлению особого отдела ВЧК издавались только приказы, им подготовленные.

В первом же приказе Генрих Ягода, отметив, что «Особый отдел есть военно-полевое учреждение, боевая линия фронта в тылу», обязал сотрудников сделать ему доклады о работе отдела, время этих докладов было расписано по времени.

По оценке Александра Здановича, Управление делами Особого отдела ВЧК было реорганизовано новым руководителем в течение двух дней. В течение месяца, ко 2 декабря 1919 года, была реорганизована структура всего Управления особого отдела ВЧК.

Был создан Административно-организационный отдел, в задачи которого входили унификация структуры всех Особых отделов, учет кадров (впервые был создан резерв для назначения), инспекция в органах военной контрразведки (инспекторы имели права начальников армейских, а иногда и фронтовых, особых отделов, виновным в неподчинении их приказам полагался военный трибунал). Начальником этого отдела по совместительству стал Ягода.

Был организован в составе Особого отдела ВЧК и Секретный отдел, занимавшийся борьбой с контрреволюционерами и шпионами в центральном аппарате Наркомвоенмора и Нарком индела.

Структура Особого отдела ВЧК неоднократно менялась.

В январе 1919 года она состояла из:

— активной части;

— организационно-инспекторской части;

— хозяйственной части;

— секретариата.

В апреле 1919 года структура Управления Особого отдела ВЧК имела следующий вид:

— председатель — М. С. Кедров;

— первый заместитель председателя (он же зав. Секретнооперативным отделом) — А. В. Эйдук;

— второй заместитель председателя — И. П. Павлуновский;

— общее отделение (секретариат) — Ф. И. Эйхманс;

— активное отделение (агентурная работа, наблюдение, аресты и обыски) — А. X. Артузов;

— следственное отделение — В. Д. Фельдман;

— организационно-инструкторское отделение — врид И. Зорин;

— регистрационное отделение — Я. П. Роцен;

— комендантское отделение — Крумин;

— казначейское отделение — В. И. Гайлит;

— бюро по выдаче пропусков — Барда[134].

В июне 1919 года 3-я Всероссийская конференция ЧК определила в составе Особых отделов губЧК активную и информационно-регистрационную части и канцелярию.

В декабре 1919 года структура Особого отдела ВЧК имела следующий ВИД:

— Управделами Особого отдела (штат 235 человек). Включало в себя комендатуру; ее начальнику была подчинена отдельная рота батальона ВЧК, солдаты которой несли охрану заключенных, тюрьма Особого отдела, служба связи, хозчасть и т. д.

— административно-организационный отдел (штат 71 человек, из которых оперативных работников — 31 человек)):

— общее отделение — распределение работы между отделениями, наблюдение за исполнением приказов местными Особотделами;

— организационное отделение — разработка инструкций об Особых отделах, наблюдение за местными контрразведывательными органами и их дислокацией, а также кодификация приказов на местах;

— административное отделение — назначение и перемещение личного состава местных Особых отделов и его учет, при этом же отделении резерв назначения для пополнения Особых отделов сотрудниками;

— инспекторское отделение — инспектирование и инструктирование местных Особых отделов и организация новых, проектирование направлений контрразведывательной деятельности;

— финансовая часть Особого отдела. Секретно-оперативный отдел (штат 86 сотрудников, из них оперработников — 65):

— оперативное отделение — общее руководство операциями, использование материалов других специальных органов в целях выявления новых форм шпионских и контрреволюционных организаций и выработки соответствующих инструкций, а также изучение присланных из местных Особых отделов законченных дел;

— агентурное отделение — привлекающее к сотрудничеству за индивидуальное вознаграждение осведомителей в воинских частях и учреждениях;

— следственное отделение — ведение следствия по делам Особого отдела ВЧК и общее руководство следственными частями местных особых отделов;

— регистрационное отделение.

Информационный отдел (штат — 39 человек, из них оперработников — 9):

— отделение центральной информации;

— отделение военно-морской информации;

— отделение обработки информационного материала;

— бюро печати[135].

В марте 1921 года Особый отдел ВЧК имел следующую структуру:

— 13-е спецотделение (работа по приграничным европейским государствам) — нач. П. В. Эйдукевич;

— 14-е спецотделение (работа по странам Востока) — нач. С. Г. Могилевский;

— 15-е спецотделение (работа по странам Антанты) — нач. Щепкин;

— 16-е спецотделение (работа по Красной Армии) — нач. Я. С. Агранов;

— осведомительное отделение — нач. Л. Ф. Скуискумбре[136].

Особые отделы в армии к сентябрю 1919 года включали в себя информационное, агентурное и следственное отделения. 24–25 декабря 1919 года в Москве состоялся 1-й Всероссийский съезд Особых отделов. Согласно принятым на 1-м Всероссийском съезде начальников Особых отделов решениям в особые отделы в армии входили общая и активная (агентурное, информационное, регистрационное) части, с октября 1920 г. — организационная часть.

С лета 1919 года Особый отдел ВЧК координировал оперативную охрану границы, а 24 ноября 1920 года Совет труда и обороны полностью передал охрану границ РСФСР из Наркомата внешней торговли в ведение Особого отдела ВЧК. С августа 1920 г. приказом РВСР в Особый отдел ВЧК была передана военная цензура почтово-телеграфной корреспонденции, которой ранее ведал Регистрационный отдел Полевого штаба РВСР.

На флоте первый Особый отдел был создан на Балтике по инициативе РВС Балтфлота в октябре 1919 года (первый начальник — Александр Кузьмич Егоров), ранее руководитель ОО ВЧК Михаил Кедров возражал против этого[137]. В середине 1920 года был создан Особый отдел Черного и Азовского морей, в 1921 году — Особый отдел Балтийского флота и морское отделение в Особом отделе ВЧК в Москве.

Полномочия Особых отделов ВЧК были шире, чем у территориальных органов, в частности, в области вынесения и приведения в исполнение смертных приговоров. Даже после временной отмены смертной казни в феврале 1920 года это право было сохранено за военными трибуналами, в состав которых входили представители особых отделов. В марте того же года эти полномочия были отняты у трибуналов, но в мае 1920 года с началом войны с Польшей восстановлены. Тогда же особые отделы постановлением ВЦИК и СТО получили права трибуналов «в отношении всех преступлений, направленных против военной безопасности республики». В январе 1920 года решением Президиума ВЧК особым отделам губЧК было запрещено пользоваться особыми печатями и ордерами на арест. Но эти права были сохранены за особыми отделениями дивизий.

Деятельность Особых отделов была многообразна. Группа «особистов» во главе с Михаилом Кедровым и Иваном Павлу-новским участвовала в ликвидации мятежа на форте «Красная Горка» под Петроградом и в раскрытии военного заговора в Кронштадте. Работники Особого отдела ВЧК раскрыли заговор «Национального центра» в Москве и Петрограде, белогвардейские организации в Астрахани и Пензе (1919 год), резидентуры польской разведки на Украине (1920 год), готовившееся царским генералом князем К. Ухтомским вооруженное выступление в 1921 году на Дону.

Два примера ликвидации заговоров в вооруженных книгах сообщил в своей книге «Два года борьбы на внутреннем фронте» Мартин Лацис:

— 15 июля 1918 года Всеукраинской ВЧК был ликвидирован заговор в воздухоплавательном парке. Группа красноармейцев агитировала за Симона Петлюру и за восстание в Киеве. Руководители заговора Ружицкий, Дворников и Соколов были расстреляны;

— Симбирско-Волжская флотилия была сформирована в июне-июле 1918 года и подчинялась 3-му военному строительству, находящемуся в городе Осташков. Ею командовал бывший морской офицер Иван Билибин, комиссар — бывший студент политехнического института Калмыков. Оба входили в группу заговорщиков[138].

В конце февраля 1918 года был ликвидирован монархический заговор Михеля, который должен был спровоцировать восстание в Петрограде. Один из его участников — капитан Кадимов — прибыл в Царское Село и по подложным документам начал формировать красногвардейскую сотню. Ее планировалась использовать для рейдов по тылам большевиков [139].

Осенью 1918 года была ликвидирована группа заговорщиков в частях 1-го Советского корпуса Красной Армии, которую возглавлял фон Розенберг — начальник оперативного отдела штаба корпуса[140].

Так же военные чекисты участвовали в борьбе со спекуляцией. Так, в 1919 году в Москве была обезврежена группа торговцев оружием и боеприпасами — сотрудников военных и артиллерийских складов. Произошло это после того, как военные чекисты провели обследование этих объектов. Вот что о результатах сообщил в своем докладе председатель МЧК В. Н. Манцев в декабре 1919 года:

«На проверенных и осмотренных нами складах имелись материалы, о которых даже не знали, что они имеются. Обнаружено, например, 2052 штуки винтовок. О них никто не знал, они нигде не были записаны и не проведены по книгам. И если раньше мы удивлялись, откуда белогвардейцы или бандиты получали оружие, то теперь мы видим, что при таком учете удивляться не приходится. Дальше, точно таким же образом нигде не записанными оказались: патронов — 1330422, пулеметов, пулеметных замков, бомбометов, снарядов, ручных гранат — общим числом 259 штук. Эти цифры говорят сами за себя. В Мокарту оказались даже орудия, которые не были проведены по книгам. Их было указано одно количество, на самом же деле оказалось 111 штук лишних пушек, и Мокарту об этом даже не знало. И это как раз в тот момент, когда пушки так нужны на фронте. Да если бы даже фронт и не нуждался в них, это все равно недопустимо. Трудно себе представить, в каком хаосе находилось это учреждение. Тела к пушкам, стволы в количестве 39 штук, холостые заряды, бомбы, боевые снаряды в количестве 4 728 штук (и это в то время, когда говорили, что наша неудача под Царицыном объяснялась недостатком снарядов), порох пачечный, порох ленточный, патронов 4000 штук — все это без учета, в самом хаотическом состоянии…

После произведенного контроля и учета целый ряд советских работников и военных специалистов были арестованы и понесут наказание, которого они заслуживают»[141].

Это не единственный эпизод борьбы чекистов со сбоями в снабжении Красной Армии. Так, в газете «Известия» 13 июня 1920 года появилось сообщение «Раскрытие МЧК контрреволюционной организации в органах снабжения Красной Армии». Вот фрагмент этой статьи:

«Преступная шайка, состоящая из сотрудников 2-го главного военно-хозяйственного вещевого склада: смотрителя магазина И. И. Карягина, бухгалтера склада И. Н. Аржанникова и артельщиков П. И. Воронова и М. В. Паршутина, систематически расхищала из отделения склада при ст. Бойня окружной ж.д. мануфактуру, предназначенную для обмундирования Красной Армии, и снабжала ею спекулятивный рынок. Преступники, пойманные с поличным, сознались.

Начальник продбазы, бывший интендант В. П. Лисовский, его помощники — вахтеры А. Е. Панфилов и II. И. Копылов, а также следователь УТЧК ст. Лихоборы окружной ж.д. С. П. Новиков злостно саботировали дело снабжения продовольствием Красной Армии, допустив, что продукты, как-то: соль, масло, сахар, патока и т. п., втоптанные в грязь и рассыпанные по земле на Братцевских продовольственных складах, пропадали и расхищались ими в громадном количестве, вместо того чтобы попасть на фронт.

По постановлению коллегии МЧК от 10 сего июня И. И. Карягин, И. Н. Аржанников, П. И. Воронов, М.В.Паршутин и В. П. Лисовский расстреляны.

Панфилов А. Е. приговорен к 15 годам, а Копылов П. И. и Новикове. П. к 10-летнему заключению в концентрационном лагере с лишением свободы и применением принудительных работ».

Развитие системы органов военной контрразведки

По инициативе Генриха Ягоды 22 декабря 1919 года в Москве был созван 1-й Всероссийский съезд Особых отделов фронтов и армий. Съезд проходил четыре дня, присутствовали представители 22 (из имевшихся 25) армейских и фронтовых особых отделов. Основной доклад на тему «Текущий момент в розыскной работе и задачи особых отделов» сделал заместитель начальника Особого отдела ВЧК Иван Павлуновский.

Генрих Ягода также выступал, предлагая предоставить начальникам Особых отделов участвовать в заседаниях реввоенсоветов с совещательным голосом, что и было поддержано делегатами. По его предложению было увеличено количество сотрудников Особых отделов: армии — до 60, фронта — до 80 человек.

После съезда в руководстве ВЧК были разные мнения относительно места Особых отделов в структуре органов ВЧК. Так, зампред ВЧК Иван Ксенофонтов выступал за подчинение Особых отделов местным органам ВЧК в губерниях, а член Президиума ВЧК и начальник Секретно-оперативного отдела Мартин Лацис предлагал включить Особый отдел в руководимое им подразделение. Иван Павлуновский и сменивший его после отъезда в Сибирь Вячеслав Менжинский, также как и Генрих Ягода, были сторонниками подчинения Особых отделов по вертикали Центру. В феврале 1920 года на конференции начальников Особых отделов губЧК в Москве их позиция не была поддержана делегатами и председателем ВЧК Дзержинским. В результате дискуссий Вячеслав Менжинский был назначен начальником Особого отдела ВЧК, сменив уехавшего на Польский фронт Феликса Дзержинского.

В результате объединения соответствующих подразделений центрально аппарата ВЧК и Особого отдела 13 сентября 1920 года было создано Управление делами ВЧК во главе с Генрихом Ягодой, который к этому времени был уже заместителем Менжинского в Особом отделе и членом коллегии ВЧК. Приказ об утверждении нового состава коллегии ВЧК был подписан 29 июля 1920 года Владимиром Лениным.

Место и роль Особых отделов в конце Гражданской войны

В 1921 году Мартин Лацис написал книгу «Чрезвычайная комиссия по борьбе с контрреволюцией», где «озвучил» место и роль органов военной контрразведки:

«Борьба со шпионажем и контрреволюцией в среде армии и флота, находившаяся прежде на Особом отделе, входит в функции секретно-оперативного управления…

Особый отдел ведает борьбой с контрреволюцией и шпионажем в армии и флоте. Отсюда ясно, что административное деление уездов и губерний и соответственно этому построение отделов, как Губчека и уездчека, не совпадают с территорией, занимаемой в каждый данный момент армией и фронтом. Отсюда необходимо создание, кроме Губ-чека, особых местных органов в виде фронтовых и армейских Особых отделов.

Фронтовые Особые отделы создаются по числу фронтов и поэтому не носят постоянного характера. Они являются органами, руководящими работой особых армейских отделов.

Армейские особые отделы ведут непосредственную борьбу с контрреволюцией и шпионажем среди войсковых частей, штабов и по всей фронтовой полосе.

Как фронтовые части, армейские особые отделы, кроме заданий по В.Ч.К, исполняют все задачи Реввоенсоветов фронтов и армий.

В тылу борьбу с контрреволюцией и шпионажем ведут особые уполномоченные при Губчека»[142].

О чем не принято говорить

Обособленное положение Особых отделов ставило их в сложные отношения с другими подразделениями ВЧК, не говоря уже о других государственных и партийных органах.

В феврале 1920 года Феликс Дзержинский на 4-й Всероссийской конференции ЧК отмечал, что «не удалось наладить взаимоотношений между губернскими ЧК и Особыми отделами».

В июне того же года в письме Вячеславу Менжинскому из Харькова Феликс Дзержинский писал о «черной кошке» между Особым отделом и Президиумом ВЧК и призывал своего заместителя «стать патриотом ВЧК как единого боевого органа и не проводить линии обособления».

В августе 1920 года член Коллегии ВЧК, полпред ВЧК в Туркестане Яков Петерс писал, что «00 не существуют при ЧК… а ЧК существуют при Особых отделах». И, наконец, в декабре 1920 года в письме председателю ВУЧК Василию Ман-цеву Феликсу Дзержинский делал следующие выводы:

«Я боюсь, что особое существование ЧК и особых отделов при отсутствии внешних фронтов доведет до драки и упадка… в конечном счете Особых отделов не должно быть… Органы ВЧК на местах должны быть едины, и базой их должна быть местная власть. Только там, где есть особые политические соображения не передавать всей власти местным советским органам, можно оставлять особые отделы для свободы действий центральной власти… Никаких окружных особых отделов… армейские особые отделы (подвижные, а не территориальные, приспособленные для войны, а не для мира)».

После окончания Гражданской войны перечень решаемых органами военной контрразведки (Особыми отделами) задач был расширен. Так, 14 января 1921 года было создано Секретно-оперативное управление (СОУ) ВЧК, на которое возлагались следующие функции:

— борьба со шпионажем в Красной Армии и Военно-Морском Флоте, а также решение контрразведывательных задач и борьба с политическим бандитизмом на территории страны — Особый отдел;

— выявление и разоблачение антисоветской деятельности кадетов, меньшевиков, монархистов и враждебных элементов из среды духовенства — Секретный отдел;

— ведение наружной разведки и установки (наружное наблюдение) — Оперативный отдел;

— организация информационной работы по освещению политической и экономической обстановке в стране — Информационный отдел;

— организация и ведение разведывательной и контрразведывательной работы за границей — Иностранный отдел[143].

Важно отметить, что в 1921 году кроме Особого отдела, входящего в состав центрального аппарата ВЧК, существовали Особые отделы при штабах фронтов, военных округов и армий[144]. Первые из них носили временный характер и поэтому не могли обеспечить качественного контроля и координации деятельности Особых отделов армий, которые непосредственно занимались оперативным обеспечением частей и соединений Красной Армии, а также борьбой со шпионажем противника в прифронтовой полосе.

С другой стороны, именно с 1921 года начали регулярно проводиться всероссийские и региональные совещания руководителей Особых отделов, что положительно повлияло на организацию работы органов военной контрразведки. Так, в феврале 1921 года прошла всетуркменская конференция работников ЧК, Особых отделов и транспортных ЧК; в ноябре 1922 года — 1-й всеукраинский съезд начальников Особых отделов; в январе 1925 года — 2-й Всесоюзный съезд Особых отделов ОГПУ. На этих съездах и конференциях анализировалась тактика противника, рассматривались актуальные вопросы организации чекистской работы по основным направлениям» вырабатывались рекомендации по борьбе со шпионажем и политическим бандитизмом» методике ведения разработок, совершенствованию структуры региональных органов госбезопасности и Особых отделов, по организации взаимодействия органов военной контрразведки с территориальными чекистскими органами и др.[145]

В 1921–1922 годах, в связи с окончанием Гражданской войны, была проведена массовая демобилизация из Красной Армии. В результате многие военные чекисты оказались уволены из рядов Вооруженных сил, что сразу же отразилось на оперативном обеспечении частей и соединений. В качестве примера можно вспомнить Кронштадский мятеж в апреле 1921 года, который не сумел предотвратить Особый отдел Петроградского военного округа. Комиссия ЦК ВКП(б), которая проверяла деятельность этого органа военной контрразведки, выявила в его работе ряд серьезных недостатков: штатная малочисленность этого отдела, плохо организованная агентурная работа, большое количество случайных людей среди сотрудников и т. п [146].

В феврале 1922 года ВЧК была преобразована в ГПУ (Главное политическое управление) при НКВД. Спустя месяц — в марте 1922 года — Политбюро утвердило «Положение об особых отделах ГПУ». Процитируем этот документ:

«1. Особый отдел является органом Госполитуправления, выполняющим нижеследующие из задач, возложенных постановлением ВЦИК от 6 февраля 1922 года на ГПУ:

а) Борьба с контрреволюцией и разложением в Красной Армии и на флоте.

в) Борьба с открытыми контрреволюционными выступлениями и вспышками (бандитизмом) путем разведки сил противника и разложения его рядов.

г) Охрана границ РСФСР и борьба с политической и экономической контрабандой и незаконным переходом границ.

д) Выполнение специальных заданий Реввоенсовета республики и Реввоенсоветов фронтов, армий и военных округов в связи с сохранением интересов Красной Армии и Флота.

II. Особому отделу Госполитуправления подчинена сеть особых отделов ГПУ военных округов, организуемых Особым отделом ГПУ в тех военных округах, политическая обстановка коих вызывает к этому необходимость.

III. Особые отделы военных округов представляют собой особую организацию централизованного управления, во всех отношениях подчиненную Особому отделу ГПУ; реввоенсоветам по политической линии через одного из своих членов и военных комиссаров дивизии предоставляется право контроля над выполнением упомянутого в пункте 1-м «д».

Примечание. Реввоенсовет республики имеет право представлять на угверждение ГПУ своих кандидатов на должности нач. особ, отделов фронтов, армий и военных округов.

IV. Особые отделы действующих армий и особые отделы пограничных военных округов приравниваются к полевым действующим частям Красной Армии со всеми вытекающими отсюда последствиями.

V. В пограничных военных округах в подчинении особого отдела военного округа организуются пограничные особые отделы, пункты и посты, выполняющие задачи пункта «г» § 1.

VI. В составе Губполитотдела ГПУ могут быть в случае надобности организованы особые отделения на правах самостоятельной его части.

VII. При каждой дивизии войск организуется особое отделение дивизии, входящее в подчинение того Особого отдела ГПУ военного округа, на территории которого дивизия находится.

VIII. Особый отдел ГПУ военного округа ответственен за выполнение задач СО ГПУ на территории военного округа и руководит в полной мере: непосредственно работой диво-соботделений, пограничных особых отделений и через председателей губполитотделов работой особотделений губполи-тотделов, а также губполитотделами в целом в соответствии с указанными выше задачами Особого отдела ГПУ.

IX. Порядок арестов, обысков, выемок и производства следствия производится согласно декрету ВЦИК от 6 февраля 1922 г. (для военного положения).

§ 1. В местностях, объявленных на военном положении, а также в районах действующих армий права армейских особых отделов и особых отделов соответствующих военных округов расширяются в нижеследующих пределах: а) право ускоренного производства следствия, расправы на месте согласно особо изданной инструкции ГПУ; б) право административной высылки элементов населения, активно противодействующих успокоению района, объявленного на военном положении; в) право содержания под стражей в целях изоляции и следствия более двух месяцев без особого на то постановления ВЦИКа»[147].

Также Особые отделы обязывались в отчетах по состоянию воинских частей отражать следующие вопросы:

— по продовольственному и вещевому снабжению — достаточность, доброкачественность и своевременность;

— по жилищным и другим условиям — состояние жилых помещений, отопления и освещения, заболеваемость, снабжение медикаментами, посещение бань, стирка и Т.Д.;

— по боевой подготовке, строевым и учебным занятиям — выполнение программ, достаточность Амебных пособий, снабжение оружием и боеприпасами и т. д.;

— о характере взаимоотношений военнослужащих с местным населением;

— о характере взаимоотношения командного и политического состава между собой и красноармейцами[148].

На заседании Коллегии ОГПУ при участии полномочных представителей (ПП) ГПУ (это мероприятии было проведено 6–8 мая 1922 года) было принято решение реформировать Особые отделы, разделив их на две части. Согласно принятому на заседании решению:

«… Задача обслуживания Красной Армии и Флота — всестороннее выявление ее нужд, недостатков, условий жизни, настроений, волнений и всевозможных вредных на нее влияний, происходящих в армии внутренних эволюционных процессов с одной стороны и борьба с указанными явлениями путем предупреждения, влияния и давления на соответствующие органы военного аппарата Республики путем борьбы с крупными должностными преступлениями внутри армии и ее учреждений, а также путем принятия всяких иных предупредительных мер — с другой стороны; возложить на реорганизованный Особый отдел СекрОУ ГПУ (Секретнооперативное управление. — Прим. авт.), выделив для этого технический аппарат…»[149]

На базе одной части Особого отдела было решено создать за счет его штатной численности и наиболее опытных кадров новое оперативное подразделение — Контрразведывательный отдел (КРО) в составе СОУ ОШУ — в центре, и аналогичные отделы в системе губернских СОУ ГПУ (начали создаваться в июне-июле 1922 года согласно Приказу ГПУ № 133 от 1922 года) с задачами: борьба с подрывной деятельностью иностранных разведок, зарубежных антисоветских центров, а так же внутренних контрреволюционных партий и групп; борьба с белогвардейской контрреволюцией и заговорами, бандитизмом, контрабандой и незаконным переходом государственной границы. При этом на КРО согласно решению Коллегии ГПУ возлагалось ведение контрразведывательной работы за рубежом и на территории Советской России (на объектах промышленности, транспорта и др., а также в частях и соединениях Красной Армии и Военно-Морского Флота).

Согласно приказу ГПУ № 77 самостоятельные Особые отделы военных округов ликвидировались. Они сливались с полномочными представительствами (ПП) ГПУ. Полпред или начальник секретно-оперативного управления становился начальником Особого отдела округа, если его штаб дислоцировался в одном населенном пункте с ПП ГПУ. Правда, полностью его реализовать не удалось. Так, самостоятельность сохранилась за Особым отделом Туркестанского фронта, Особым отделом Московского военного округа и т. п.[150]

На базе другой части бывших Особых отделов ГПУ должен был функционировать новый Особый отдел с совершенно иными функциями:

— выявление нужд и недостатков в частях и соединениях Красной Армии и Военно-Морского Флота;

— изучение условий жизни личного состава и его настроений;

— борьба с крупными должностными преступлениями в армии;

— принятие различных предупредительных мер.

Особые отделы в центре и на местах были, таким образом, лишены своих основных функций, определенных Положением ВЦИК от 6 февраля 1922 года и касающихся, в частности, контрразведывательного обеспечения Красной Армии и Военно-Морского Флота, а их дальнейшая деятельность ограничилась ведением осведомительно-информационной работы. Об этом свидетельствовали не только функции, но организационная структура нового Особого отдела[151].

Структура Особого отдела ГПУ:

— начальник отдела — Генрих Григорьевич Ягода;

— зам. начальника отдела — Мейер Л. Н.;

— 1-е отделение — Лавровский В. П.;

— 2-е отделение — Лазоцкий И. К.;

— 3-й отделение — начальник Г. 3. Зарембо-Розовский[152].

В декабре 1923 года ГПУ была преобразована в ОПТУ. Особые отделы сохранились как в центральном аппарате ОГПУ, так и на местах, т. е. в армейских и флотских объединениях, соединениях и гарнизонах.

Одновременно было утверждено новое «Положение об Особых отделах ОГПУ», где были определены следующие задачи:

— борьба с контрреволюцией и фактами разложения в Вооруженных силах;

— пресечение шпионажа, борьба с открытыми контрреволюционными и бандитскими выступлениями;

— выполнение специальных задач Реввоенсовета республики [153].

Следя за Красной Армией

Одна из основных задач военных контрразведчиков — наблюдение за всеми происходящими в Вооруженных силах процессами — начиная от политических настроений военнослужащих и заканчивая снабжением армии и состоянием ее боеготовности. Ддя сбора такой информации «особисты» активно использовали агентуру.

В июле 1921 года вступили в силу инструкции: об осведомительской службе, о секретной агентуре и по ведению агентурной работы. В них, на основе накопленного опыта агентурной работы, устанавливались принципы организации агентурного аппарата, определялся порядок подбора и вербовки осведомителей и агентов и работы с ними, содержались важные указания по тактике выявления преступных лиц и организаций и по реализации материалов разработок.

В соответствии с данными инструкциями агентурноосведомительный аппарат ВЧК (в т.ч. и Особых отделов) в то время состоял из массовой осведомительной сети, секретной агентуры и штатных агентов.

Осведомительная сеть должна была играть роль «секретных щупальцев», с помощью которых чекисты должны были своевременно выявлять контрреволюционные организации и группы, шпионов, вредителей, саботажников и других противников советской власти — начиная от заводов и фабрик и заканчивая частями и соединениями Красной Армии и Военно-Морского Флота. Осведомители вербовались на патриотической основе из числа коммунистов, рабочих, крестьян и т. п.

Секретная агентура вербовалась из членов антисоветских партий и организаций, офицеров царской и белой армий, дворян и т. п. Их использовали для оперативной разработки различных антисоветских организаций.

Была еще и третья категория — штатная агентура, которая выполняла функции службы агентурного внутреннего наблюдения. Фактически это были штатные сотрудники органов госбезопасности — со всеми правами и обязанностями, но специализирующиеся на внедрении в различные антисоветские организации. При этом они активно использовали легенды, фиктивные документы или документы репрессированных контрреволюционеров и т. п.

После создания ГПУ был принят ряд мер по упорядочению и дальнейшему укреплению агентурно-осведомительного аппарата. Прежде всего, в течение 1922 года была проведена проверка состояния осведомительной работы в различных подразделениях ГПУ. В результате было выяснено, что организация осведомления в Красной Армии организовано плохо, а в отдельных частях и соединениях оно вообще отсутствует. Осведомители часто сообщали военным контрразведчикам сведенья, не представлявшие оперативного интереса и не позволявшие судить о положении дел в армии. Особые отделы из-за отсутствия у них секретных осведомителей не располагали данными о наличии и подрывной работе контрреволюционных групп, создаваемых в Красной Армии бывшими белогвардейцами.

ГПУ специальным Приказом № 18 от 22 марта 1922 года предложила Особым отделам усилить осведомительную работу в гарнизонах, штабах и полевых частях и устранить имевшиеся там недостатки, а также реорганизовать осведомительскую службу — ввести три категории осведомителей:

— осведомителей из числа военнослужащих-коммунистов, находящихся на связи у военкомов частей;

— беспартийных осведомителей — из беспартийных красноармейцев, служащих и военных специалистов — руководить ими должны уполномоченные Особых отделов;

— особо квалифицированных осведомителей — из ответственных военных специалистов — руководить ими должны ответственные работники Особых отделов[154].

В 1925 году на 2-м Всесоюзном съезде Особых отделов было признано, что деление агентурно-осведомительной сети на категории, установленные в марте 1922 года, уже не соответствует условиям армии. Было принято решение, что отныне агентурный аппарат Особых отделов должен состоять из двух основных категорий: осведомителей и агентов. Осведомителей, в свою очередь, съезд рекомендовал подразделять на следующие группы:

— осведомителей, освещающих настроение красноармейской массы;

— осведомителей, изучающих работу учреждений Красной Армии и их личного состава;

— высококвалифицированных осведомителей-экспертов в наиболее важных отделах штабов Красной Армии.

Агенты же должны привлекаться к участию в конкретных разработках по заданию Особых отделов.

В таком виде агентурный аппарат Особых отделов сохранился до 1930 года[155].

Результаты повседневной деятельности военных контрразведчиков продемонстрируем на примере спецсообщения «Об отрицательных явлениях в состоянии ОКДВА[156]», которое в начале мая 1933 года руководство Особого отдела ОШУ направило Иосифу Сталину.

В этом документе были отмечены следующие негативные явления, которые ослабляли боеспособность ОКДВА:

1. С декабря 1932 года по март 1933 года «в армии наблюдалось нарастание и обострение отрицательных политнастроений». Чем они были опасны? «Под их влиянием отдельные красноармейцы высказывают нежелание служить и защищать СССР в случае войны». Причем не только бывшие кулаки, но колхозники, а также комсомольцы. Так, в феврале 1933 года число комсомольцев среди тех, кто открыто демонстрировал недовольство советской властью и показывал «изменнические настроения», составило 25 %! Авторы документа отмечали, что «по своему содержанию проявления парткомсомольцев мало чем отличаются от проявлений беспартийных и концентрируются вокруг тех же вопросов. Отдельные из них носят ярко выраженный антисоветский характер».

2. «Неустроенность в материально-бытовом отношении части командиров, особенно в квартирном отношении, и недостаточном удовлетворительном питании». Так, авторы документа сообщают:

«Начсостав танковой роты размещен в бывшей гостинице, где кухни нет, готовят пищу в коридоре, что вызывает грязь, копоть, живут 4 человека в 10-метровой комнате. Часть начсостава этой же роты живут рядом с карпомещением 61-го стрелкового полка в сырых комнатах…

60-70 % начсостава Пманского гарнизона находится в совершенно неудовлетворительных условиях».

3. Вскрытие и ликвидация «контрреволюционных, шпионских и вредительских группировок в армии».

4. Недочеты хозяйственно-санитарного обслуживания. По утверждению авторов документа:

«Хозяйственное обслуживание, особенно в части питания, в отдельных частях неудовлетворительно, вследствие наблюдавшихся недосдач продуктов и хищения их. За отчетный период вскрыто несколько случаев групповых хищений, например, закончено следствием дело на 4-х красноармейцев 44-го артдивизиона АРГК, систематически занимавшихся хищением и продажей имущества и продуктов из красноармейской столовой…

Санитарное обслуживание в ряде частей армии поставлено чрезвычайно плохо, наблюдается массовая вшивость, случаи сыпного тифа…

Имеются факты небрежно-преступного отношения врачебно-медицинского персонала к больным военнослужащим в лечебных заведениях, порождающие недовольство среди бойцов»[157].

Хотя главной задачей сотрудников Особых отделов было выявление антисоветских проявлений и шпионажа в Красной Армии. Так, с 1921 по 1924 год Особыми отделами Западного фронта, Петроградского и Киевского военных округов, органами госбезопасности Украины, Туркестана и Кубани было выявлено и нейтрализовано несколько сотен агентов иностранных разведок, а также задержаны сотрудники британской, французской, польской, турецкой и других иностранных разведок[158].

Так, летом 1921 года Петроградской губчека и Особым отделом Петроградского военного округа была вскрыта и ликвидирована т. н. «Петроградская боевая организация» («ПБО»), поддерживавшая связь с белогвардейской эмиграцией и спецслужбами Великобритании, Франции и США[159].

Тогда же Особым отделом ВЧК была установлена подпольная антисоветская организация — «Донская повстанческая армия». Она состояла из 9 «полков», объединенных штабом ДПА во главе с командующим 3. Абрамовым, который скрывался под именем «Орленок». Он оказался слушателем Академии Генштаба, коммунистом с 1918 года, опытным боевым командиром Красной Армии. В момент задержания занимал пост начальника штаба 14-й кавалерийской дивизии[160].

В 1922–1923 годах военные контрразведчики принимали участии в разработке антисоветской организации «Центр действия». В конце 1921 года сотрудники Иностранного отдела (внешняя разведка) от своей агентуры в Париже узнали, что группа эмигрантов, в состав которой входил лидер партии народных социалистов и бывший председатель «белогвардейского» правительства в Архангельске в 1918 году Н. В. Чайковский и кадеты А. В. Карташев, Н. П. Вакар, С. Н. Третьяков и другие, решили создать подпольную организацию для борьбы с советской властью в условиях НЭПа. Ее головной орган базировался в Париже, а на территории России и Украины, начиная с 1922 года, прибывшие из-за границы эмиссары начали создание филиалов, т. н. областных «центров действий». Последние должны были создать серию ячеек, члены которых должны были всеми способами и средствами бороться с советской властью.

Мы не будем подробно останавливаться на истории ликвидации чекистами всех филиалов и ячеек «Центра действия» (последние существовали в Москве, Киеве, Одессе, Тифлисе, Житомире и нескольких северных городах). Данная тема находится за рамками данной книги. Отметим лишь, что кроме подготовки операции по свержению советской власти, члены «Центра действий» занимались еще и шпионажем. Ведь частично данная организация финансировалась польской и французской разведками. В Париже и Варшаве, при всем отрицательном отношение к Советской России, прекрасно понимали, что «Центр действий» не сможет победить большевиков. Поэтому единственная причина финансирования его деятельности — это возможность с его помощью проводить разведывательные операции на территории Советской России.

Поэтому нет ничего удивительного в том, что «Центр действий» пытался вербовать военнослужащих Красной Армии, которые имели доступ к секретной информации. Так, киевский областной «Центр действия» завербовал работника штаба Киевского военного округа Единевского. Последний сумел похитить часть мобилизационного плана и передать его польской разведке. При попытке выполнить новое задание — добыть сведенья о местах расположениях окружных складов боеприпасов и взрывчатых веществ — был задержан военными контрразведчиками[161].

В конце 1921 года на территории Украины в ЗО-й дивизии была «ликвидирована» сеть созданных «врангелевцами» подпольных антисоветских организаций. Одна из них — в 30-й дивизии. Согласно сообщению руководства ГПУ Украины, «в этой организации принимали участие не только врангелевские офицеры, попавшие в комсостав дивизии, но и их жены, проводившие агитацию среди красноармейцев»[162].

В середине октября 1926 года был арестован начальник общего отдела инспектората штаба Московского военного округа Павел Николаевич Филин [163]. В ходе обыска у него на квартире были обнаружены:

«… совершено секретные, не подлежащие оглашению служебные документы, переписка и материалы. Так, в числе обнаруженного находились:

1) секретный устав, описание материальной части автомата Федорова;

2) секретное постановление по подводно-минному делу с атласом чертежей к нему и секретное «наставление по маскировке»;

3) секретный устав «Высшее командование»;

4) совершенно секретные информационные сводки Разведупра Штаба РККА в книгах;

5) секретное царское издание военно-географического описания передового театра (используемое ныне в Красной Армии);

6) секретное царское издание военно-географического описания Балтийского театра;

7) секретный сборник статей «Армейские операции»;

8) секретный справочник «Санитарное обеспечение операций»;

9) секретное военно-географическое описание Польши — 2 и 3 части;

10) учебно-секретный материал военных игр МВО (Московский военный округ. — Прим. авт.) и Московского гарнизона;

11) учебно-секретный материал маневров 2-го стрелкового корпуса…»

Хранение секретных документов — это лишь вершина айсберга. Согласно версии следствия, Филин обвинялся в том, «… что состоял последовательно в должностях начальника учебной части военной школы имени ВЦИК, начальника отдела боевой подготовки, а затем начальника общего отдела инспектората Штаба, с 1921 года по 1926 год включительно, был в шпионских целях связан с отдельными сотрудниками прибывающих в Москву английской, германской и японских миссий, занимающихся на территории СССР шпионской деятельностью, коим передавал сведенья о состоянии, количестве, боеспособности, материальном положении и настроении Красной Армии, для какой цели он — Филин — неоднократно посещал иностранные посольства и сотрудников последних принимал у себя на квартире;

что в тех же шпионских целях был связан с рядом иностранных корреспондентов, занимающихся на территории СССР шпионской деятельностью, с каковыми неоднократно встречался в разных местах и принимал у себя на квартире;

что, используя свое служебное положение, он, Филин, войдя в соглашение с частным предприятием «Порука», получил взятку от последнего в сумме 350 р., содействовал вышеуказанному частному предприятию в производстве поставки прицельных станков в Красную Армию на сумму свыше 18000 рублей;

что используя свое служебное положение, из вверенных ему Филину служебных сумм присвоил и растратил для своих личных нужд 300 р.»[164].

В 1927 года были арестованы связанные с английским дипломатом-разведчиком Э. Чарноком сотрудники Реввоенсовета СССР (за знакомство с одним из них, Кириллом Прове, тогда же была первый раз арестована знаменитая впоследствии киноактриса Зоя Федорова).

Британский дипломат находился под постоянным наблюдением чекистов. В одной из справок говорилось:

«Чарнок имеет громадные знакомства среди бывших коммерсантов, главным образом, среди бывших служащих различных текстильных предприятий, а также в артистическом и спортивном мирах. Помимо своего официального положения в миссии, возможно, является наблюдателем бывших владельцев русских текстильных предприятий…»

В обстановке постоянного и плотного контроля со стороны ОГПУ вести какую-либо агентурную разведработу без опаски нарваться на международный скандал типа «дела Локкарта»[165] англичане просто не могли и откровенно побаивались коварства чекистов. Поэтому с позиций своей дипломатической миссии они этого, как правило, не делали. Деятельность представителей британских спецслужб в Москве в середине двадцатых годов прошлого века в основном сводилась к получению информации легальным путем: из анализа прессы, круга хорошо осведомленных знакомых, официальных встреч с советскими чиновниками и должностными лицами, танцевальных вечеринок и дипломатических приемов. Не исключалась возможность получения интересующих сведений и в процессе совместной с русскими игры в футбол (Чарнок увлекался этой игрой еще до 1917 года), поскольку среди партнеров по команде могли попадаться люди из числа военных, а также инженеры и чиновники[166]. Участие военных чекистов в этом деле связано с тем, что среди контактов британца были военнослужащие Красной Армии.

В 1927 году флотскими контрразведчиками была раскрыта шпионская резидентура в Ленинграде, участники которой собирали информацию о частях Ленинградского гарнизона и Балтийском военно-морском флоте[167].

Летом 1927 года из-за границы нелегально прибыл бывший казачий есаул К. Таганцев. За незваным гостем было организовано наружное наблюдение. Чекистов интересовали связи эмиссара британской разведки. Однажды он посетил квартиру в Кронштадте, где проживал бывший царский офицер Е. Клепиков. Последний служил на одном из кораблей Балтийского флота. Гость передал привет от двух сестер хозяина квартиры, проживавших в Финляндии, и предложил начать сотрудничать с британской разведкой. Через несколько дней Е. Клепиков вместе со своей супругой снова встретились с К. Таганцевым. На рандеву советский моряк принес секретные документы — «Справочник по Морским силам СССР» и несколько копий военных приказов. В момент их передачи британскому агенту всех троих задержали чекисты[168].

В мае 1928 года Особым отделом 16-й стрелковой дивизии был арестован командир взвода И. Мельдер. Поводом для задержания послужили его антисоветские высказывания. В ходе обыска были изъяты: тетрадь с указанием фамилий всех командиров полка с указанием занимаемых ими должностей; схема расположения 48-го полка с описанием штатов военного времени; план действий 1-го стрелкового корпуса в случае военного столкновения с Латвией; дислокация отдельных частей Ленинградского и Сибирского военных округов; обзор политико-морального состояния комполитсостава и красноармейцев 48-го полка. В ходе следствия выяснилось, что он занимался сбором секретной информации, используя для этого любую возможность. Более того, подследственный сообщил, что намеревался бежать в Латвию, и задержка ухода его за кордон была вызвана лишь намереньем дополнительно к добытой информации выкрасть мобилизационный план 1-го стрелкового корпуса [169].

В 1931 году разоблачена шпионская группа в 10-й Кавдивизии на Северном Кавказе[170]. В том же году было разоблачено свыше 200 агентов польской разведки. Многие из этих людей имели выходы на военнослужащих и командный состав Красной Армии. Варшаву интересовали вопросы: дислокация частей и соединений РККА; развитие технических родов войск (бронетанковых и авиационных); ход военной реформы и ее результаты; персональные данные на военачальников и лиц из их ближайшего окружения[171]. Так же был разоблачен и арестован начальник команды при Научно-испытательном институте пилот П. Тренин. Он планировал захватить самолет и на нем перелететь в Польшу[172] .

В 1932 году Особый отдел Ленинградского военного округа разоблачил делопроизводителя штаба 3-й авиабригады, который со своим сослуживцем готовил побег в Польшу. С собой они планировали взять секретные документы[173].

В 1933 году в Ленинграде был нейтрализованы агент британской разведки Орлов и направленный к нему резидент[174].

В феврале 1933 года военные чекисты в Бобруйске арестовали подозреваемых в намерении бежать в Польшу военнослужащих ВВС — командиров авиазвеньев К. Кучина и П. Стрыгина[175].

Продолжая следить за армией

Для характеристики работы Особых отделов в армии чрезвычайно интересно «письмо полпреда ОГПУ по Северо-Кавказскому краю Ефима Евдокимова первому заместителю начальника ОО ОГПУ Яну Ольскому». Процитируем его:

«Уважаемый тов. Ольский.

Общий доклад о маневрах в СКВО и работе нашей по обслуживанию таковых будет представлен в ближайшие дни.

Однако считаю нужным поставить Вас в известность немедленно о параде и банкете, имевших место по окончании маневров 17-го сентября в ст. Славинской, куща я, по решению Крайкома ВКП (б), выезжал лично. В параде приняли участие три дивизии: 22, 28 стрелк(овые) и 74 территориальная. Последняя вывела на парад и переменный состав, состоящий в значительной части из казаков-кубанцев. На параде присутствовало несколько тысяч человек станичников, а также военные атташе иностранных держав. Общее впечатление осталось о частях хорошее. Несмотря на 12-дневный поход и маневры, части выглядели бодро и показали достаточно хорошую выправку. Населением части, особенно 74-я Стрелк. Тердивизия, были встречены очень тепло.

После парада был устроен банкет для командного состава с приглашением всех иностранцев, представителей соввла-сти и казаков-станичников. На банкете присутствовало всего до 200 человек. Решение о банкете было принято Комвойск СКВО т. Уборевичем единолично. При чем представители штаба РККА и в частности тов. Туммельтау (из Разведупра) категорически возражали против приглашения иностранцев на такой широкий банкет, мотивируя, с одной стороны, нежелательностью общения иностранцев с таким широким крутом начальства, а с друтой стороны — излишней вежливостью и слишком дружеским отношением к иностранцам, т. к. за 1–2 дня перед этим в Анапе уже было два банкета.

Однако т. Уборевич категорически настоял на своем. Часть высшего начсостава, в разговоре между собой, также держалась отрицательного мнения к идее банкета, а член РВС округа т. Мутных, хотя открыто и не высказывался, но вел себя в этом вопросе настолько сдержанно, что есть основания предполагать, что он также был против банкета. Представитель штаба РККА тов. Туммельтау уходя из вагона, после разговора заявил т. Уборевичу, что он остается при своем мнении о нецелесообразности устройства банкета.

Я приехал на парад и был поставлен уже перед фактом организации банкета.

На деле получилось так, что протестовавшие были совершенно правы, ибо хотя командный состав и вел себя весьма корректно и сдержанно, все же иностранцам, и в частности полякам, удалось получить многое, могущее иметь некоторые последствия для Северо-Кавказского края.

На банкете имели место, например, такие факты:

1. Зам. пред. Кубанского окружного исполкома, беспартийный, Косилов в разговоре с польским военным атташе Кобылянским подробно охарактеризовал политическое состояние Кубани и пил «за свободную Кубань».

2. При прощании некоторые казаки целовали атташе в руку (по казачьему обычаю в руку целуют старших).

Нужно отметить, что в продолжение всех маневров поляки особенно интересовались наличием на Кубани шовинистических украинских настроений и на банкете щупали своих соседей именно в этом вопросе, попросив даже, чтобы оркестр исполнял украинские и кубанские песни, наблюдая какое это производит впечатление на опьяневших казаков.

На другой после банкета день польский военный атташе Кобылянский в разговоре с нашим секретным сотрудником сказал: «От вчерашнего банкета я вынес впечатление, что казаки затаили в себе много обид, причиненных им соввластью. Об этом я доложу господину министру Патеку при свидании с ним в Кисловодске. Было бы хорошо, если бы Кубань отошла к свободной Украине. Я готов умереть за свободу родственной нации и вижу, что казаки также недовольны соввластью».

Таким образом, видно, что устройством банкета сыграли на руку иностранцам, облегчив им разведывательную задачу по установке национально-украинских настроений на Кубани. Это обстоятельство особенно серьезно, если принять во внимание оживление за последнее время националистических украинских группировок на Кубани, что видно из прилагаемой копии листовки, разбрасываемой по дворам в станицах.

На ранее состоявшихся узких банкетах в Анапе также имел место один случай: пом. командира 9 стрелкового корпуса Лазарев в своем выступлении изложил программу советской политики на Востоке (Ближнем), указав, что наши симпатии всецело на стороне Турции и Афганистана.

Речь эта была, по крайней мере, неуместна.

Вся беда заключается в том, что публика начинает играть в дипломатию. Конечно, рассчитывает как лучше, а получается скверно.

Вывод: поменьше банкетов. С участием же масс совсем их не делать, а командующим в этих делах — поменьше смелости. Об этой банкетной истории — моем письме — прошу доложить Вячеславу Рудольфовичу и показать прилагаемую листовку.

В крайкоме я эту историю рассказал и соответствующие выводы сделаны. Реввоенсовету Республики считаю необходимым довести, но это дело уж Ваше.

24 сентября 1927 г.

Ростов н/Дону

Полномочный представитель ОГПУ на С(еверном) Кавказе) Евдокимов».

Для характеристики отношений особых отделов ОГПУ с армейским руководством характерно высказывание заместителя начальника Штаба РККА С. А. Пугачева (1925 год):

«Разногласие в определении боеспособности армии между органами аппарата управления Наркомвоенмора и ОО ОГПУ объясняется тем, что последний делает обобщения на основании отдельных, ничем не связанных между собой фактов, поскольку вся его работа направлена главным образом на выявление отрицательных, а не положительных сторон…».

Одним из основных агентурных дел, по которому органы ОГПУ-НКВД в 20-ЗО-е годы прошлого века вели разработку видных военных специалистов, является дело «Генштабисты». В нем начиная с 1924 г. были сосредоточены материалы на более чем 350 человек. На оперативный учет органов НКВД как «неблагонадежные» были взяты Каменев, Тухачевский, Шапошников, Якир, Корк, Буденный, Вацетис, бывшие царские генералы Бонч-Бруевич, Снесарев, Свечин, Верховский и многие другие[176].

Михаил Тухачевский и «Теплая компания»

Весной 1923 года среди российских эмигрантов начали распространяться слухи о заговоре в Кавказской армии. Москва поспешила развеять эти слухи, официально заявив, что «заговор был, но среди младшего комсостава из донских и кубанских казаков». Через год, в феврале 1924 года, вновь заговорили о заговоре и возможном военном перевороте в Советской России. В качестве лидера военной оппозиции действующей власти чаще всего называли Михаила Тухачевского. Эти разговоры эмигрантов можно было бы оставить без внимания, если бы военные контрразведчики не задержали нескольких высокопоставленных офицеров из ближайшего окружения Михаила Тухачевского, а сам он не стал главным фигурантом оперативного дела Особого отдела Западного фронта под № 218, на обложке которого было написано его название: «Теплая компания».

Задержанного 13 декабря 1922 года первого помощника начальника штаба Западного фронта Н. Варфоломеева, начальника мобилизационного отдела И. Алексеева и некоторых других сотрудников штаба обвиняли в утрате этими людьми нескольких секретных документов, за сохранность которых они отвечали.

В феврале 1923 года военные чекисты задержали начальника оперативного отдела штаба фронта, бывшего полковника Генерального штаба В. Шестуна. Его подозревали в сотрудничестве с польской разведкой.

Оперативное дело «Теплая компания» было начато 14 октября 1922 года. Основные фигуранты: Михаил Тухачевский и начальник его штаба С. Меженинов. Оба подозревались, говоря казенным языком, в незаконном использовании народного имущества и взяточничестве.

Среди выдвинутых против Михаила Тухачевского обвинений: прием разного рода подношений от подчиненных, использование продовольственных товаров из войсковых фондов, проведение увеселительных мероприятий, огромная разница между расходами командующего Западного фронта и его официальной зарплатой и т. п.

К тому же Михаил Тухачевский конфликтовал с политорганами Красной Армии. Так, институт комиссаров он всегда считал «ненормальным наростом на шее армии, мешавшим управлять головой». Осенью 1923 года он пошел на резкое обострение отношений с политработниками. Как следует из агентурной сводки Особого отдела Западного фронта от 12 октября, Михаил Тухачевский намеревался выехать в Москву для личной встречи с Львом Троцким, перед которым хотел поставить вопрос ребром: он уходит с поста командующего фронтом, или своих постов лишаются руководители политической работы на фронте. При этом военные чекисты не могли оценить степень лояльности военачальника к советской власти.

Зато их настораживало другое. После поражения Красной Армии в советско-польской войне и активно проводимой Москвой подготовки «красного Октября» в Германии у Михаила Тухачевского сильны были реваншистские настроения. На Лубянке в качестве одного из сценариев развития событий, пусть даже маловероятного, рассматривали возможность похода частей и соединений Западного фронта через Литву и Польшу на помощь организаторам «красного Октября» в Германии. В качестве одной из упреждающих мер военные чекисты добились через командование Красной Армии передислокации в другие районы страны некоторых частей, включая части 4-го стрелкового корпуса и 7-й кавалерийской дивизии. В этом нет ничего удивительного. Ведь командир 4-го стрелкового корпуса, бывший офицер царской армии А. Павлов, исключенный из партии за пьянство, и командир 7-й кавалерийской дивизии Г. Гай, лишенный полномочий политкомиссара в связи с возбужденным против него уголовным делом, могли подтолкнуть командующего к авантюрным действиям. Ведь все трос переживали поражения от польской армии и были готовы к реваншу.

Почему Михаил Тухачевский, несмотря на все свои грехи перед советской властью, смог продолжить военную карьеру? По мнению историка Александра Здановича, «Тухачевский отделался партийным взысканием лишь потому, что заключил некую сделку с руководством ЦКК, обещав соблюдать нейтралитет во внутрипартийной борьбе и не солидаризироваться с протроцкистской группой военных деятелей»[177].

Другие задачи военных чекистов

На самом деле военные контрразведчики не только следили за благонадежностью командиров Красной Армии и противодействовали иностранном)/ шпионажу, но и активно боролись с бандитизмом в РСФСР [178] и других республиках[179], в том числе басмачеством в Средней Азии[180], крестьянскими восстаниями в период коллективизации. Хотя об этом в советское время писали крайне редко и лаконично. Не изменилась ситуация и в последние десятилетия. Есть много прекрасных публикаций на тему крестьянских восстаний в СССР в двадцатые-тридцатые годы прошлого века, но в них крайне редко сообщаются подробности участия частей и соединений Красной Армии и внутренних войск в анти повстанческих операциях.

На подавление крестьянских мятежей и восстаний в 1921–1922 годах были брошены лучшие силы РККА и войск ВЧК-ОГПУ. Общая их численность только в Тамбовской губернии доходила до 120000 человек, на Украине — более 56000, в Карелии — 12 000[181]. По сведеньям Статистического управления РККА, боевые потери Красной Армии в 1921 году превысили 170000 военнослужащих, а в 1922 году — 21 000 бойцов и командиров [182]. В качестве примера приведем данные о потерях противоборствующих сторон в Тамбовской губернии за период с января по март 1921 года[183]:

И это в стране, где Гражданская война закончилась в конце 1920 года, и началось мирное социалистическое строительство! Несмотря на это, до конца 1922 года военное положение сохранялось в 39 губерниях, областях и автономных республиках страны. В 1921 году ареной вооруженных столкновений правительственных сил и повстанцев стали территории центральной России, Северного Кавказа, Сибири, Украины, Белоруссии и Дальнего Востока[184].

Динамика крестьянских восстаний (без учета выступлений уездного масштаба) в 1918–1922 годах:[185]

Военные чекисты играли в антиповстанческой борьбе важную роль. Одна из их задач — организация разведки в стане противника и разработка спецопераций по ликвидации лидеров антисоветских бандформирований. Так, в мае 1921 года для подавления восстания Александра Антонова в Тамбовскую губернию прибыла кавалерийская бригада (по другим данным 17-я кавалерийская дивизия) под командованием знаменитого героя Гражданской войны Григория Котовского. В этом подразделение Особый отдел возглавлял Николай Алексеевич Гажалов. Последний не только организовал разведку, но и разработал план операции по ликвидации отряда повстанцев под командованием Ивана Матюхина[186]. Вот как об этом эпизоде вспоминает красноармеец Н. Ф. Скутельник:

«В это время был пойман начальник штаба Антонова — Эктов. Наша бригада делает маневр. Переодевшись в брюки с синими и красными лампасами, одев бурки, мы приказываем нач. штабу писать руководителю Матюхину письмо, что приехала из Кубани «банда» и хочет соединиться.

Маневр удался. После продолжительной переписки мы соединились. Вечером — совместное совещание командного состава, которое сопровождалось попойкой. И когда Антоновцы изрядно выпили самогону, Котовский вскрикнул: «Уничтожайте сволочь!» Мы стреляем в упор по заранее намеченным для каждого бандитам.

Тухнет огонь. Трое выскочили в окно, ложатся тут же под пулями часовых красноармейцев. Командование уничтожено. Выстрелы в хате, служившие сигналом, подняли бригаду, которая уничтожила на месте 450 человек бандитов. Остальные скрылись, сдавшись на другой день» [187].

Интересные подробности операции можно узнать из воспоминаний местных жителей:

«Красные разбили отряд Матюхина в селе Кобылинка. Котовский его в дом заманил и убить пытался. Но Матюхин лампу под потолком разбил, оконную раму на себя выдернул, коня у красных отобрал и ускакал. Отряд Матюхинский там пулеметами перебили… Но некоторым удалось из Кобылинки убежать, оттуда до Хитрово (родное село Матюхина. — Прим. авт.) всего шесть километров. Все, кто был в банде и остался жив, попрятались.

Красные говорили, что Матюхина убили, а он сильно израненный у родных прятался. Потом стали говорить, что Матюхин в лесах между Рассказово и Тамбовом скрывался, и где-то на Шевырляе его красные и убили. Позже стали поговаривать, что это не так, а убили там кого-то из его родных или односельчан. А сам Матюхин вроде бы в Краснодарский край подался. Через несколько лет он тайно оттуда к своей жене приезжал и долго у нее жил… Потом Матюхин вновь уехал и никто его больше не видел»[188].

На самом деле бывший штабс-капитан Российской императорской армии Павел Васильевич Эктов служил в штабе 2-й повстанческой армии, а не возглавлял его. В июне 1921 года чекисты организовали в Москве «Всероссийский съезд партизанских армий». Они надеялись, что на него прибудет все руководство повстанцев во главе с самим А. Антоновым. Из Тамбовской губернии действительно прибыли делегаты: П. Эктов, главный агитатор И. Иншин, начальник контрразведки повстанцев Н.Герасев и резидент в Тамбове кадет Д. Федоров. Все они были арестованы после окончания мероприятия. В ходе допросов от них удалось получить данные свыше 200 активных повстанцев, пароли и явки в различных населенных пунктах, которые чекисты потом использовали для проникновения в подпольные структуры. Однако самым важным было то, что удалось выяснить: военком Тамбова Збруев — агент повстанцев. Кроме того, была установлена так называемая «телеграфная агентурная сеть» антоновцев, перехватывающая для повстанческого штаба военные сообщения в Москву и ответные указания от штаба РККА[189].

«Банда» — созданная чекистами «Кубано-Донская повстанческая бригада Фролова», которая якобы пришла с Дона к антоновцам.

Бывший ветеран Первой мировой войны и зажиточный крестьянин Иван Матюхин командовал автономным отрядом повстанцев, который был укомплектован из местных жителей и воевал с советской властью исключительно в родных местах. Отбивал занятые правительственными войсками деревни, отступал и снова отбивал. Так село Хитрово несколько раз переходило из рук в руки.

За разработку и проведение этой операции военный чекист Николай Гажалов был награжден орденом Красного Знамени. Согласно тексту приказа командующего войсками Тамбовской губернии Михаила Николаевича Тухачевского от 21 сентября 1921 года № 41,«… за весьма ценную работу по искоренению бандитизма на территории Тамбовской губернии и, в частности, за самое горячее участие в имитировании кубанско-донской повстанческой бригады Фролова в районе села Кобыл кина, что привело к уничтожению главарей бандитизма» [190].

Сотрудница военной контрразведки в 1920–1921 годах Людмила Ивановна Матвейчук в январе 1921 года в качестве «связной» крупной городской эсеровской организации установила контакт с представителями банды повстанцев, которая готовила восстание в одном из районов Тамбовской губернии. Посланные до нее двое военных чекистов были разоблачены и казнены повстанцами. С заданием она справилась. Банду удалось заманить в организованную чекистами засаду.[191]

Также военные чекисты не забывали и о другой важной задаче — информировании командования Красной Армии о боеспособности и морально-психологическом состоянии частей и соединений. Так, по информационной сводке Особого отдела при РВС Тамбовской группе войск о настроениях среди населения и красноармейцев от 4 июня 1921 года:

«1-й боеучасток [192]

Волнений, выступлений и забастовок не было. Настроение рабочих и крестьян без изменения. Отношение крестьян к бандитизму отрицательное.

3-й боеучасток[193]

Настроение и взаимоотношение войсковых частей без существенных изменений, но в тыловых частях на почве все обостряющегося положения с продовольствием и обмундированием настроение красноармейцев все падает. Настроение рабочих на почве неполучения продовольствия (не получали хлеба уж несколько дней, что же касается приварочного, то не получали несколько месяцев) неудовлетворительное. Спекуляция развивается с ужасающей быстротой. В настоящий момент в спекуляции принимают участие все, не исключая и политработников (ответственных). Политбюро с этим злом борьбы совершенно никакой не ведет.

Токаревская левоэсеровская организация имеет связь с органами чека, как, например: член указанной организации пом-начстанции Токаревка Колесов Степан Иванович держит связь со студентом 4-го семестра воронежских медкурсов Жевалевским Дмитрием Александровичем, который сотрудничает в чека.

4-й боеучасток[194]

Обмундирования недостаточно. Ощущается резкий недостаток снаряжения, в особенности не хватает поясных и ружейных ремней, недостаток—80 %. Санитарное состояние, за отсутствием питания для больных, неудовлегворительное. Вооружение удовлетворительное. В остальных частях изменений нет.

5-й боеучасток [195]

Настроение полевых частей хорошее, гарнизона, за сокращением пайка и невыдачи обмундирования, — неважное. Взаимоотношения красноармейцев и комсостава товарищеские, за исключением командира и его помощника 58-го полка, кои обращаются довольно грубо. Предположение плохое, паек сокращен, обмундирование выдается частично.

4-5 роты 575-го полка совершенно не получают обмундирования и ходят оборванные. Вооружение ниже среднего. Санитарное состояние, за недостатком медикаментов, плохое. Зажжен бандитами Отъясский лес в районе Гагарино, меры к ликвидации пожара приняты, но бандиты разгоняют производящих тушение пожара.

Гор. Тамбов

Забастовали товарный, механический, деревообделочный, пассажирский, малярный и кузнечный цеха вагонных мастерских станции Тамбов.

На станции Кандауровка рабочие службы пути 3-го участка 12-й дистанции, из-за невыдачи хлебного пайка, бастуют с 2 июня, работа на пути остановилась. На 9-м пути станции Тамбов от лопнувшего рельса сошло 9 вагонов, пути повреждены незначительно.

На перегоне Обловка — Ржакса бандитами разобран путь на 1120 сажень, на исправление выехала летучка желдива».

Еще одна важная задача — предотвращение бунтов самих частей и соединений Красной Армии. Ведь большинство красноармейцев — бывшие крестьяне! Так, военным чекистам удалось предотвратить восстание в 44-м полку. Зачинщики были задержаны, но разложившуюся воинскую часть пришлось перебросить в Ростов.

За серьезные злоупотребления, подрывающие боеготовность войск, чекисты арестовали комбригов 15-й кавалерийской дивизии С. Рабиновича и А. Лиханова[196].

Если говорить об участии военных контрразведчиков в борьбе с басмачеством в Средней Азии, то, например, в 1925 году помощник начальника Особого отдела 4-й стрелковой дивизии Константин Николаевич Бронис-лавский был награжден почетным боевым оружием с надписью: «За успешную борьбу с басмачеством». В 1930 году за успехи в борьбе с басмачеством его наградили орденом Трудового Красного Знамени Таджикской республики, а в 1932 году — орденом Трудового Красного Знамени Таджикской республики. К этому следует добавить, что в 1923 году «врид (временно исполняющий дела. — Прим. авт.) начальника подразделения Особого отдела войск Ферганской области Брониславский представляется к награде орденом Красного Знамени за то, что он, назначенный на ответственный пост, в самый разгар операции против басмачей в Фергане (июнь 1923 года) с честью выполнил возложенные на него задачи по содействию Красной Армии ликвидировать банды Кокандского уезда…

Своей работой на этом поприще тов. Брониславский доказал, что он умеет побеждать басмачей…»[197].

Во время советско-китайского вооруженного конфликта на КВЖД осенью 1929 года дальневосточные армейские чекисты задержали более 160 бывших колчаковцев, участвовавших в налетах на советскую территорию. Опергруппа из бывших партизан во главе с сотрудником Особого отдела Георгием Воеводой действовала в Манчжурии в районе станции Пограничная в тылу противника, совершая диверсии на железной дороге, взрывая мосты и добывая важную информацию.

В середине двадцатых годов прошлого века заместитель начальника Особого отдела 9-й бригады, будущий полковник КГБ Дмитрий Георгиевич Федичкин под видом сотрудника «Дальзолота» отправился в Китай, якобы для того, чтобы договориться с местными бизнесменами на предмет совместного поиска золота в Манчжурии. Однако реальной целью было проведение топографической съемки стратегического перевала через Малый Хинган и определение его проходимости. В городе Хэйхэ договорились с банкиром Чжан Сяопином, и тот профинансировал экспедицию, в состав которой под видом горных специалистов вошли два советских военных топографа. Экспедиция длилась несколько месяцев.

Данные о местности топографы экспедиции Федичкина условными значками заносили в особые тетради. По возвращении на топографическую карту была нанесена вся трасса перевала и подходы к нему — в общей сложности 300 километров. Карта была доставлена в штаб Хабаровского Военного округа, а в 1945 году по ней через перевал пошли войска Дальневосточного фронта и за несколько дней разгромили миллионную японскую армию[198].

Тайное сотрудничество Москвы и Берлина

В апреле 1922 года между Рейхсвером и Красной Армией было заключено временное соглашение о сотрудничестве. Немцы получили право создавать на территории Советской России военные объекты для проведения испытаний военной техники и обучения личного состава. Всем этим было запрещено заниматься на территории Германии Версальским договором. О военно-техническом сотрудничестве подробно рассказано в книге Сергея Горлова «Совершенно секретно: Альянс Москва — Берлин, 1920–1933 гг. (Военнополитические отношения СССР — Германия)»[199], поэтому не будем останавливаться на этом вопросе.

В 1925 году в рамках этого сотрудничества в Липецке была создана немецкая авиационная школа (научно-испытательная станция) «ВИФУ ПАСТ», которая была залеген-дирована под 4-й авиационный отряд 40-й отдельной авиационной эскадрильи. Все вопросы, связанные с ее функционированием, решались через главного военного атташе посольства Германии в Москве Нидермайера.

Командование школой, преподавание теории и руководство летной практикой осуществлялось немцами, постоянно находившимися в Липецке. Переменный курсантский состав после обучения возвращался в Германию. Обслуживающий персонал, включая механиков и мотористов, был вольнонаемным и состоял из жителей Липецка. Все расходы на содержание несла немецкая сторона.

Понятно, что советская военная контрразведка внимательно следили за немцами. В результате наблюдения были выявлены кадровые сотрудники германских спецслужб: начальники административного отдела Ганс Иогансон, Карл Буллингер и Эрнст Марквард; командир отряда майор Вальтер Штар, авиационные специалисты Огго фон Деттен и Бок, а также Фриц Хессель. Последний в 1937 году в Испании выполнял задания по проникновению в республиканскую армию. Также военные чекисты зафиксировали тайную деятельность помощника начальника административного отдела Макса Клесса, который активно пытался склонить к сотрудничеству с немецкой разведкой советских граждан, в т. ч. и военнослужащих Красной Армии. Другие активные «авиаторы»: инженер-строитель Эрнст Борман и заместитель начальника авиаотряда Феликс Бейкер[200].

Когда «уши» плохо слышат, а «глаза» — не видят

В 1933–1934 годах руководство Лубянки было вынуждено признать — организация агентурно-оперативной работы в отдельных Особых отделах, территориальных и транспортных органах была на низком уровне. Агентурноосведомительный аппарат в качественном отношении был слабым, а руководство им со стороны оперативного состава осуществлялось неудовлетворительно; в некоторых оперативных подразделениях регулярная связь поддерживалась лишь с одной третью всех агентов.

«В ходе проверки состояния работы с агентурой вскрылись многочисленные случаи расшифровки агентов и осведомителей, а также факты предательства и двурушничества с их стороны вследствие работы оперативного состава и руководителей чекистских подразделений с агентами, неумелая проверка агентов и слепое доверие к ним…

Вследствие неудовлетворительного состояния агентурноосведомительного аппарата и слабой работы с ним, большинство имевшихся в Особых отделах разработок велось годами и безрезультатно»[201].

«Особисты» отвечают за все

Председатель Объединенного государственного политического управления (ОГПУ) В. Менжинский, в связи с обострением внешней и внутренней обстановки, в целях объединения работы по всем видам шпионажа и по «белогвардейско-кулацкой и повстанческой контрреволюции» как в самой Красной Армии, так и вне ее, приказом ОГПУ № 299/137 от 10.09.1930 г. реорганизовал существующую структуру.

Согласно Приказу ОГПУ «О реорганизации особых отделов органов ОГПУ» Контрразведывательный и Восточный отделы Секретно-оперативного управления ОГПУ были расформированы и объединены в новый Особый отдел, подчиненный непосредственно руководству ОГПУ.

Структура нового органа была следующей:

— 1-й отдел — борьба со шпионажем, наблюдение за иностранными посольствами (за исключением Афганистана, Турции и Персии), консульствами и их связями, за национальными колониями на территории СССР (начальник В. А. Стырне);

— 2-й отдел — борьба с кулацкой, повстанческой, белогвардейской, контрреволюцией; молодежными контрреволюционными организациями; бандитизмом и контрреволюционными организациями, связанными с заграницей (начальник Н. И. Николаев-Журид);

— 3-й отдел — борьба с национальной и «восточной» контрреволюцией, со всеми видами шпионажа со стороны стран Востока (Афганистан, Турция, Персия), наблюдение за соответствующими посольствами, консульствами и национальными колониями на территории СССР (начальник Т. М. Дьяков);

— 4-й отдел — оперативное обеспечение штабов, частей и соединений РККА и РККФ (рабоче-крестьянский красный флот. — Прим. авт.), оборонного строительства и военно-учебных заведений (начальник Л. А. Иванов).

В марте 1931 года отделы были переименованы в отделения[202]. В июле 1934 года число отделений достигло восьми.

В 1930 году Особые отделы были образованы при всех ПП (Полномочных представительствах) ОГПУ, а через год приказом ОГПУ № 2/1 от 1 января 1931 года Особые отделы всех дислоцированных в краевых и областных центрах корпусов и дивизий РККА были слиты с аппаратами ПП ОГПУ; аналогичное событие произошло в центрах оперативных секторов ОГПУ [203].

На вновь созданный Особый отдел ОГПУ СССР и его органы на местах, помимо обеспечения государственной безопасности в частях и соединениях Красной Армии, возлагалась задача по организации контрразведывательной работы в республиках, краях и областях страны:

— выявление, предупреждение и пресечение шпионажа и другой подрывной деятельности иностранных государств и зарубежных антисоветских центров;

— борьба с политическим бандитизмом, кулацко-повстанческими вооруженными формированиями, с диверсионно-террористическими, национальными и другими антисоветскими формированиями и группами.

В задачу Особого отдела ОГПУ и его органов на местах также входило оперативное обслуживание Осоавиахима, начальствующего состава запаса РККА, профессоров, преподавателей и служащих военных кафедр гражданских вузов[204], военных и пограничных вузов, войск ОГПУ и погранвойск, военизированной пожарной охраны ОГПУ и частей особого назначения.

12 января 1932 года на Особый отдел ОГПУ были возложены задачи по борьбе с диверсиями и шпионажем на транспорте.

С 28 марта 1933 года согласно Циркуляру ОГПУ особым отделам ПП ОГПУ осуществлялось руководство иностранными отделениями (внешняя разведка) ПП ОГПУ в сфере организации разведки в приграничной полосе [205] с обеих сторон государственной границы[206].

Постановлением ЦИК от 10 июля 1934 года ОГПУ как самостоятельная государственная организация было упразднено, а на его базе было создано Главное управление государственной безопасности (ГУГБ), которое вошло в состав республиканско-союзного Наркомата внутренних дел (НКВД). Особый отдел вошел в состав ГУТБ.

НКВД СССР 21 августа 1934 г. издал приказ «О структурном построении и подчиненности органов НКВД».

Принцип построения Особого отдела остался без изменения, была проведена лишь его структурная реорганизация.

Особый отдел (255 человек по штату) Главного управления государственной безопасности НКВД СССР имел в своем составе 8 отделений:

— 1-е отделение — контрразведывательное обеспечение Красной Армии и Флота, а также Гражданского воздушного флота (52 сотрудника);

— 2-е отделение — контрразведывательная работа в войсках НКВД;

— 3-е отделение — контрразведывательная работа по пресечению разведывательно-диверсионной деятельности спецслужб Японии, Турции, Персии, Афганистана и Китая, предотвращение проникновения в секции Коминтерна в перечисленных странах враждебных, шпионских и провокационных элементов;

— 4-е отделение — контрразведывательная работа по спецслужбам Польши, Румынии, Чехословакии, Финляндии, Литвы, Латвии и Эстонии;

— 5-е отделение — контрразведывательная работа по спецслужбам Германии, Австрии и Венгрии;

— 6-е отделение — противодействие разведкам, Великобритании, Франции, Италии, Греции, Скандинавских стран и США;

— 7-е отделение — борьба с террористической деятельностью на территории СССР представителей закордонных белогвардейских эмиграционных центров;

— 8-е отделение — контрразведывательная работа по предотвращению попыток проникновения агентов иностранных разведок в аппараты Коминтерна, Наркомата иностранных дел, МОПР и Интуриста на территории СССР, а также на каналах проникновения через советские порты в СССР шпионов и контрреволюционных элементов.

Начальником Особого отдела ГУГБ НКВД СССР остался Гай М. И. Руководителями Особых отделов военных округов были назначены по совместительству начальники того Управления НКВД, на территории которого находился штаб округа.

Система органов госбезопасности в армии и на флоте включала в себя особые отделы и особые отделения ГУГБ НКВД в частях и соединениях РККА и ВМФ с непосредственным подчинением особым отделам военных округов и особым отделам управлений госбезопасности НКВД республик и УНВД краев и областей по территориальности.[207]

Приказом НКВД № 00216 от 10 июня 1935 года в связи с преобразованием Украинского ВО в Киевский и Харьковский военные округа были сформированы единые аппараты: ОО ГУГБ НКВД по Харьковскому ВО — ОО УГБ УНКВД Харьковской области и ОО ГУГБ НКВД по Киевскому ВО — ОО УГБ НКВД УССР. Руководителем ОО новых военных округов назначался по совместительству начальник местного НКВД, где располагался штаб округа.

С выходом Постановления Политбюро ЦК ВКП (б) «О смещении Г. Г. Ягоды и назначении Н. И. Ежова наркомом внутренних дел» от 11 октября 1936 г. началась очередная реорганизация органов государственной безопасности, напрямую это затронуло деятельность Особого отдела.

Было признано, что борьба с контрреволюцией в войсках почти не велась, работа по армии была в загоне, существующий Особый отдел на фоне общей контрразведывательной работы утратил свои позиции в организации оперативной работы по обслуживанию Вооруженных Сил. Особо было отмечено на малое количество армейских дел.

Приказом НКВД СССР № 00383 от 28.11.1936 г. из Особого отдела был выделен в самостоятельный Контрразведывательный отдел.

Перед обновленными Особыми отделами была поставлена задача — поднять контрразведывательную работу по обслуживанию войск на новый уровень, создать аппарат из квалифицированных сотрудников, знающих армию и флот.

Необходимо было в кратчайшие сроки выявить в Вооруженных силах контрреволюционные элементы, агентуру иностранных разведок, вскрыть диверсионно-вредительские организации, активнее использовать наступательные формы работы.

25 декабря 1936 года в «целях конспирации» отделам ГУГБ были присвоены номера. Особый отдел стал значиться под № 5[208].

21 марта 1937 года было принято Временное положение о 5-м отделе, на него возлагалась контрразведывательная работа в РККА, РКМФ и войсках НКВД.

1-е отделение — контрразведывательное обеспечение штабов;

2-е отделение — контроль вооружений, артиллерии, танковых, химических войск, войск связи, Особого технического бюро, НИИ вооружений, военных представительств на заводах:

3-е отделение — контрразведывательное обеспечение полевых войск;

4-е отделение — контрразведывательное обеспечение авиации;

5-е отделение — контрразведывательное обеспечение военно-морского флота;

6-е отделение — контрразведывательное обеспечение строительно-хозяйственных подразделений;

7-е отделение — контрразведывательное обеспечение военных вузов, кроме Академии Генштаба;

8-е отделение — контрразведывательное обеспечение складов;

9-е отделение — контрразведывательное обеспечение кадров запаса и Осоавиахима;

10-е отделение — контрразведывательное обеспечение войск НКВД;

11-е отделение — организационно-учетное;

12-е отделение — мобилизационное.

Подразделения военной контрразведки в корпусах, дивизиях и бригадах сохранили названия особых отделов.

В 1937 году приказом НКВД СССР № 00514 Особое отделение флотилии ВМС Северных морей было преобразовано в Особый отдел Северного флота численностью 27 человек.

Новая форма одежды

В Положении об особых органах[209] ГУТБ НКВД СССР, объявленном 23 мая 1936 года совместным приказом НКО/ НКВД СССР № 91/183 и устанавливавшем в том числе знаки различия и форменную одежду для сотрудников военной контрразведки, оговаривалось, что в случае совместного разрешения начальников ОО ГУГБ НКВД СССР и Управления по начсоставу РККА сотрудникам особорганов, имевшим военное или специальное военно-техническое образование либо армейский командный стаж, предоставлено право ношения форменной одежды и знаков различия командного или военно-технического состава обслуживаемых ими частей.

Если перевести с казенно-бюрократического языка на обычный, то согласно этому приказу военным контрразведчикам разрешалось, но только с разрешения начальника Особого отдела ГУГБ НКВД СССР и Управления по начсоставу РККА, носить не форму НКВД, а армейскую. Например, отвечает военный чекист за оперативное обслуживание танкового полка, — значит, может носить форму и знаки различия офицера танкиста.

При этом личному составу центрального аппарата ОО ГУГБ НКВД СССР и аппаратов Особых отделов УТБ территориальных органов внутренних дел, а также лицам, работающим вне РККА и ВМС и подчиненных им учреждений, установлена форма одежды начсостава госбезопасности НКВД.

Повседневная форма одежды командного и начальствующего состава центрального аппарата и региональных подразделений (за исключением военных чекистов, работавших непосредственно в частях и соединениях РККА и ВМФ) состояла из фуражки[210], суконной гимнастерки с нарукавным знаком госбезопасности[211] и нарукавными знаками различия[212], темносиних брюк «бриджи», походного снаряжения[213] (аналогичного для среднего, старшего и высшего начальствующего состава сухопутных и воздушных сил РККА) и сапог. Кроме этого, можно было носить форменную тужурку темно-синего цвета, летнее плащ-пальто, кожаные краги и хромовые ботинки. Зимняя форма включала шапку-финку и пальто-реглан с пристегнутым меховым воротником. Ткань верха шапки соответствует материалу плаща-пальто, а мех — цвету воротника.

Понятно, что военные чекисты, занимающиеся непосредственным оперативным обслуживанием частей РККА и ВМФ, в своей чекистской форме не только бы выделялись среди других военнослужащих, но и сразу же демаскировали себя.

Как до образования Наркомата внутренних дел, так и после июля 1934 года оперативными работниками особых органов использовалась форма одежды и петлицы (в сухопутных войсках) или нарукавные нашивки (на флоте) тех воинских частей или учреждений, к которым были прикреплены по службе.

Для сотрудников Особых отделов были установлены знаки различия по категориям в соответствии с занимаемой ими должностью.

13-я категория (4 ромба):

— начальник Особого отдела (00) ОГПУ Центра и его заместители.

12-я категория (3 ромба):

— помощники начальника ОО ОШУ Центра;

— начальники ОО ОГПУ военного округа и их заместители;

— начальники ОО региональных полномочных представительств (ПП) ОГПУ/ГПУ.

11-я категория (2 ромба):

— начальники отделения, части ОО ОГПУ Центра;

— секретарь ОО ОГПУ Центра;

— заместители и помощники начальника ОО региональных ПП ОГПУ/ГПУ;

— начальники ОО ОГПУ корпуса, ВМС края, группы войск и их заместители.

10-я категория (1 ромб):

— сотрудники для особых поручений, оперуполномоченные ОО ОГПУ Центра;

— начальники отделения ОО региональных ПП ОГПУ/ ГПУ, ОО НКВД ВО, армии, флота, ВМС края, группы ВОЙСК;

— начальники ОО ОГПУ дивизии, отдельной бригады, флотилии.

9-я категория (3 прямоугольника):

— уполномоченные ОО ОГПУ Центра;

— помощники начальника отделения и оперуполномоченные ОО региональных ПП ОГПУ/ГПУ;

— оперуполномоченные ОО ОГПУ ВО, армии, флота, группы войск, дивизии, бригады, флотилии.

8-я категория (2 прямоугольника):

— помощники уполномоченного, помощник секретаря ОО ОГПУ Центра;

— уполномоченные, секретари ОО региональных ПП ОГПУ/ГПУ;

— уполномоченные ОО ОГПУ ВО, армии, флота, группы войск, дивизии, бригады, флотилии и полка.

7-я категория (1 прямоугольник):

— помощники уполномоченного ОО региональных ПП ОГПУ/ГПУ;

— помощники уполномоченного ОО ОГПУ ВО, армии, флота, группы войск, дивизии, бригады, флотилии.

6-я категория (4 квадрата):

— секретари ОО ОГПУ дивизии, бригады, флотилии.

5-я категория (3 квадрата):

— коменданты ОО ОГПУ дивизии, бригады.

После введения персональных званий для ГУ ГБ осенью 1935 года вопрос по форме одежды возник и у руководителей НКВД. В нормативных документах четко отмечалось, что сотрудникам Особых органов ГУ ГБ НКВД «присвоено обмундирование частей, ими обслуживающихся», в нем же содержалось несколько странное условие: «… причем со знаками различия ГУГБ». Между Наркоматом и Инстанциями началась оживленная переписка. В качестве примера процитируем телеграмму наркома внутренних дел СССР Генриха Ягоды, которую он направил Иосифу Сталину 27 ноября 1935 года.

«В положении о прохождении службы в Красной Армии пунктом 25 предусмотрено, что особисты, работающие в армии, носят форму и знаки различия, отличные от командного и начальствующего состава РККА. Это решение чрезвычайно затруднит работу особистов в частях, казармах и складах, где ношение чекистами отличной от частей РККА формы, мгновенно приведет к полному расконспирированию агентурной работы. Поэтому прошу во изменения этого порядка установить, что особисты носят форму и знаки различия, присвоенные личному составу РККА».

Наконец, 23 мая 1936 года было объявлено Положение об особых органах ГУГБ НКВД СССР, согласно которому сотрудникам ОО корпусов, флотов, особых отделений дивизий, бригад, укрепрайонов, флотилий, а также отдельным оперработникам, прикрепленным к частям и учреждениям РККА, устанавливалась форма одежды и знаки различия военно-политического состава соответствующих родов войск согласно присвоенным им специальным званиям органов госбезопасности:

— 2 ромба — старший майор ГБ;

— 1 ромб — майор ГБ;

— 3 прямоугольника — капитан ГБ;

— 2 прямоугольника — старший лейтенант ГБ;

— 1 прямоугольник — лейтенант ГБ;

— 3 квадрата — младший лейтенант и сержант ГБ.

Таким образом, особисты при форме политсостава рода войск, к которому принадлежала войсковая часть или соединение, ими оперативно обеспечивающиеся, стали иметь как бы два звания — собственно присвоенное специальное звание ГБ и звание, по которому их знали в части (напр., майор ГБ — бригадный комиссар). Личному составу центрального аппарата ОО ГУГБ НКВД СССР и аппаратов особых отделов УГБ территориальных органов внутренних дел, а также лицам, работающим вне РККА и ВМС и подчиненных им учреждений, устанавливалась форма одежды начсостава госбезопасности. Данное положение оставалось до 1941 года, когда военная контрразведка на короткое время перешла в ведение Наркомата обороны (на базе ОО ГУГБ НКВД было образовано 3-е Управление НКО). В мае-июле 1941 года сотрудников ОО (теперь уже 3-х Управления/отделов) начали аттестовывать в званиях политсостава. После возвращения военной контрразведки в состав НКВД (с августа 1941 г. — Управление особых отделов НКВД СССР) особистов вновь принялись переаттестовывать на спецзвания ГБ. На форме одежды, однако, эти переаттестации никак не отразились.

От отдела до управления и обратно

В 1937–1938 годах проводилась работа по оптимизации структуры НКВД. Было признано, что существующая организационная структура ГУГБ не соответствовала задачам борьбы с подрывной деятельностью иностранных разведок и «враждебными элементами» внутри страны.

Решением Политбюро ЦК ВКП (б) от 28.03.1938 г. была утверждена новая структура оперативно-чекистских управлений НКВД СССР, которая объявлена приказом НКВД № 00362 от 09.06.1938 г.

Было ликвидировано Главное управление государственной безопасности, и на его базе сформированы самостоятельные оперативно-чекистские управления НКВД СССР. 1-е — Управление государственной безопасности, 2-е — Управление особых отделов (УОО), 3-е — Управление транспорта и связи.

Структура центрального аппарата УОО НКВД СССР:

— 1-й отдел — оперативное обеспечение ВВС;

— 2-й отдел — оперативное обеспечение автобронетан-ковых и технических войск (начальник И. Я. Бабич);

— 3-й отдел — оперативное обеспечение пехоты, кавалерии, артиллерии (начальник М. С. Ямщицкий);

— 4-й отдел — оперативное обеспечение ВМФ (начальник Федоров);

— 5-й отдел — оперативное обеспечение штаба пожарной службы, ПВО, связи, РУ РККА (военная разведка), снабжения и финансов РККА;

— 6-й отдел — оперативный (аресты, обыски, наружное наблюдение)[214].

Особые отделы войск НКВД не были переданы в Управление особых отделов. В составе 1-го Управления был образован 6-й отдел, куда из 5-го отдела ГУТБ была передана функция по обеспечению безопасности войск НКВД, который также осуществлял надзор за милицией, пожарной охраной и другими военизированными организациями, его возглавил майор ГБ Морозов И.Д.

В июне 1938 года агентурно-оперативное обслуживание войск НКВД по охране железнодорожного транспорта было передано Управлению особых отделов.

20 августа 1938 года 6-й отдел ГУГБ был расформирован, приказом НКВД СССР № 00539 оперативное обслуживание пограничных и внутренних войск стало полностью осуществляться 6-м отделом УОО НКВД СССР.

В тоже время в течение 1938 года секретно-политический отдел ГУГБ НКВД СССР вел всю следственную работу по «военно-фашистскому заговору» в войсках НКВД. Непосредственное участие в допросах военнослужащих-чекистов принимал начальник отделения СПО Абакумов В. С., будущий руководитель военной контрразведки «Смерш».

По версии следствия заговор в пограничных и внутренних войсках был составной частью масштабного «военнофашистского заговора». Массовые аресты были проведены среди командного состава ГУПВВ НКВД СССР, Управления внутренних войск Московского округа, Отдельной мотострелковой дивизии особого назначения.

В 1938–1939 годах были уволены или арестованы 11 начальников войск округов и их заместителей. Среди них — начальник УПВО Казахской ССР комбриг Ротэрмель А.А., начальник войск Северо-Кавказского округа комбриг Кобелев П. Г., начальник войск Восточно-Сибирского округа комбриг Лепсис Р. К., начальник УПВО Грузинской ССР полковник ДэрбутЖ.А., начальник УПВО Азербайджанской ССР комбриг Смирнов П. И., начальник УПВО Туркменской ССР комбриг Леонов В. А. и другие.

Арестованным командирам и политработникам войск НКВД предъявлялись стандартные обвинения как участникам контрреволюционных террористических организаций за ведение «контрреволюционной троцкистской работы», вредительство, направленное на ослабление боевой и политической подготовки войск, за связь и сращивание с классовыми, чуждыми и вражескими элементами, «за шпионаж».

Расследование дел в отношении военнослужащих сопровождалось грубыми нарушениями при проведении следственно-судебных мероприятий, широко применялись меры физического воздействия.

29 сентября 1938 года на основании Постановления Политбюро ЦК ВКП (б) «О структуре НКВД СССР» была проведена очередная реорганизация, и приказом НКВД СССР № 00641 объявлена новая структура НКВД, причем было восстановлено ГУГБ во главе с первым заместителем наркома внутренних дел Берией Л. П.

Управление Особых отделов было ликвидировано, а на его базе организован 4-го (Особый) отдел ГУГБ НКВД СССР, его руководителем был назначен старший майор ГБ В. М. Бочков, который в период с 1921 по 1935 год проходил службу на командных должностях в войсках ГПУ — НКВД СССР.

Структура 4-го (Особого) отдела ГУГБ НКВД СССР:

— 1-е отделение — оперативное обеспечение штабов;

— 2-е отделение — оперативное обеспечение Разведуправления;

— 3-е отделение — оперативное обеспечение ВВС;

— 4-е отделение — оперативное обеспечение технических ВОЙСК;

— 5-е отделение — оперативное обеспечение мототехни-ческих ВОЙСК;

— 6-е отделение — оперативное обеспечение артиллерии и кавалерии;

— 7-е отделение — оперативное обеспечение пехоты;

— 8-е отделение — оперативное обеспечение политорганов;

— 9-е отделение — оперативное обеспечение органов снабжения;

— 10-е отделение — оперативное обеспечение ВМФ;

— 11-е отделение — оперативное обеспечение войск НКВД;

— 12-е отделение — организационно-мобилизационное;

— следственная часть[215].

24 ноября 1938 года Постановлением Политбюро ЦК ВКП (б) Ежов Н. И. был освобожден от обязанностей Народного комиссара внутренних дел, и наркомом внутренних дел назначен Л. П. Берия.

В результате смены руководителя организационная перестройка в Наркомате внутренних дел была продолжена, органы военной контрразведки ждал новый неожиданный поворот в их истории.

11 января 1939 года на заседании Политбюро ЦК ВКП(б) было принято Постановление «О работе Особых отделов НКВД СССР», которое определяло деятельность военных чекистов до начала Великой Отечественной войны.

Впервые были регламентированы вопросы взаимодействия между Особыми отделами НКВД и армейскими подразделениями различных уровней. В дальнейшем была достигнута еще большая независимость военных контрразведчиков от Наркомата обороны.

Согласно этому документу:

«1. На Особые отделы НКВД возлагаются специальные задачи по борьбе с контрреволюцией, шпионажем, диверсией, вредительством и всякого рода антисоветскими проявлениями в Рабоче-Крестьянской Красной Армии, Военно-Морском Флоте и пограничных и внутренних войсках НКВД.

2. Особые Отделы НКВД осуществляют эти задачи путем:

а) организации агентурно-осведомительного аппарата в армии, флоте и среди гражданского населения, имеющего непосредственное соприкосновение с войсковыми частями, учреждениями, снабженческим аппаратом и отдельными военнослужащими;

б) ведения следствия по делам о контрреволюции, шпионаже, диверсии, измене родине, вредительстве в РККА и Военно-Морском Флоте, войсках НКВД и среди указанного выше гражданского населения и путем производства, в связи с этим, обысков, арестов и выемок.

3. Аресты рядового и младшего начальствующего состава РККА Особые Отделы НКВД военных округов (армий) согласовывают с Военными Советами округов. Аресты среднего, старшего и высшего командного и начальствующего состава РККА согласовываются Особым Отделом НКВД СССР с Народным Комиссаром Обороны СССР.

4. Для руководства Особыми Отделами НКВД и выполнения задач, возложенных на Особые Отделы по центральному аппарату Народного Комиссариата Обороны Союза ССР, Народного Комиссариата Военно-Морского Флота и Главного Управления пограничных и внутренних войск НКВД СССР, организуется Особый Отдел НКВД СССР армии и флота, входящий в состав Главного Управления Государственной Безопасности НКВД СССР.

5. В местах дислоцирования управлений военных округов, отдельных армий и флотов создаются Особые Отделы НКВД округов, отдельных армий и флотов, непосредственно подчиненные Особому Отделу НКВД СССР.

6. При армейских группах, корпусах, флотилиях, дивизиях и бригадах, укрепленных районах и крупных военных объектах (военные училища, склады и т. д.) создаются Особые Отделы (отделения, группы и уполномоченные) НКВД, подчиняющиеся во всех отношениях соответствующим Особым Отделам НКВД военного округа, отдельной армии или флота.

7. Начальник Особого Отдела НКВД СССР назначается Народным Комиссаром Внутренних Дел Союза ССР по согласованию с Народным Комиссаром Обороны Союза ССР и подчиняется начальнику Главного Управления Государственной Безопасности.

Начальники Особых Отделов округов, армий, корпусов, дивизий и бригад назначаются Народным Комиссаром Внутренних Дел по согласованию с Народным Комиссаром Обороны Союза ССР. Назначение оперуполномоченных Особого Отдела при полках, военно-учебных заведениях и складах согласовывается с Военными Советами округов (армий).

Назначение Наркомвнуделом СССР начальника Особого Отдела НКВД СССР, начальников Особых Отделов округов (армий) и начальников Особых Отделов дивизий объявляется также приказом Народного Комиссара Обороны СССР.

8. Особый Отдел НКВД СССР выполняет специальные задания Народного Комиссара Обороны Союза ССР и Народного Комиссара Военно-Морского Флота, а на местах — Военных Советов соответствующих округов, армий и флотов.

9. Начальник Особого Отдела НКВД СССР обязан своевременно и исчерпывающе информировать Народный Комиссариат Обороны Союза ССР (Наркома, его заместителей, а по отдельным вопросам, по указанию Народного Комиссара Обороны, — начальников центральных управлений Народного Комиссариата Обороны), обо всех недочетах в состоянии частей Рабоче-Крестьянской Красной Армии и обо всех проявлениях вражеской работы, а также о всех имеющихся компрометирующих материалах и сведениях на военнослужащих, особенно на начальствующий состав. На местах Особые Отделы округов, армий и флотов информируют соответствующие Военные Советы, особые отделения НКВД корпусов, дивизий и бригад — командиров и комиссаров соответствующих войсковых соединений, а оперуполномоченные при отдельных частях, учреждениях и заведениях РККА — соответствующих командиров и комиссаров этих частей.

10. Начальники Особых отделений корпусов, дивизий и бригад входят в состав военно-политических совещаний и информируют эти совещания о недочетах в политико-моральном состоянии частей, их боевой подготовке и снабжении.

11. Коммунисты и комсомольцы, работающие в Особых Отделах, кроме работающих в центре и в Особых Отделах НКВД военных округов (армий) и флотов, состоят на партийном и комсомольском учете при соответствующих политорганах.

Настоящий порядок распространить на Народный Комиссариат Военно-Морского Флота»[216].

В феврале 1939 года на основании постановления СНК СССР ГУПВВ НКВД СССР было разделено на 6 главных управлений:

• Главное управление пограничных войск НКВД СССР, в его состав входили оперативные войска НКВД СССР;

• Главное управление войск НКВД СССР по охране железнодорожных сооружений;

• Главное управление войск НКВД СССР по охране особо важных предприятий промышленности;

• Главное управление конвойных войск НКВД СССР;

• Главное управление военного снабжения НКВД СССР;

• Главное военно-строительное управление НКВД СССР.

Контрразведывательное обеспечение войск НКВД вел 4 (Особый) отдел ГУГБ НКВД СССР, где данная работа возлагалась на 11 отделение, которое возглавил капитан ГБ Лоркиш И. Я.

В соответствии с приказом НКВД СССР от 11.05.39 года № 00536 были введены новые штаты Особых отделов НКВД.

В августе 1940 года начальник Особого отдела НКВД СССР Бочков В. М. был назначен прокурором Союза ССР, новым начальником стал майор ГБ Михеев А. Н., который до этого возглавлял Особый отдел Киевского особого военного округа, а в период с 1933 по 1935 год проходил службу в войсках НКВД.

Структура 4-го (Особого) отдела ГУГБ НКВД СССР, который имел в своем штате 394 человека:

— Управление (начальник майор г.б. Михеев А. Н., заместители — майор г.б. Беляков А. М., майор г.б. Осетров Н.А, капитан г.б. Петров А. И., помощники нач. отдела — капитан г.б. Москаленко И. И., капитан г.б. Щербаков Л. К.);

— 1-е отделение — оперативное обеспечение штабов;

— 2-е отделение — оперативное обеспечение Разведуправления;

— 3-е отделение — оперативное обеспечение авиации;

— 4-е отделение — оперативное обеспечение технических ВОЙСК;

— 5-е отделение — оперативное обеспечение мототехнических частей;

— б-е отделение — оперативное обеспечение артиллерии и кавалерии;

— 7-е отделение — оперативное обеспечение пехоты;

— 8-е отделение — оперативное обеспечение политорганов;

— 9-е отделение — оперативное обеспечение органов снабжения;

— 10-е отделение — оперативное обеспечение НКВМФ;

— 11-е отделение — оперативное обеспечение войск НКВД;

— 12-е отделение — организационно-мобилизационное;

— следственная часть.

В октябре 1940 года Особый отдел НКВД Сибирского военного округа состоял из начальника, двух его заместителей, 11 начальников отделений, двух начальников отделений гарнизонов, пяти заместителей начальников отделений, 14 старших оперуполномоченных, 4 следователей.

В качестве приоритетной задачи ставилась работа, направленная на вскрытие антисоветской деятельности, недочетов в боевой подготовке и политико-моральном состоянии частей, являющихся результатом деятельности вражеских элементов или преступной халатности.

В начале 1941 года в систему органов военной контрразведки входило 16 окружных особых отделов, перечислим их:

— Особый отдел НКВД Архангельского военного округа;

— Особый отдел НКВД Забайкальского военного округа;

— Особый отдел НКВД Закавказского военного округа;

— Особый отдел НКВД Западного особого военного округа;

— Особый отдел НКВД Киевского особого военного округа;

— Особый отдел НКВД Ленинградского военного округа;

— Особый отдел НКВД Московского военного округа;

— Особый отдел НКВД Одесского военного округа;

— Особый отдел НКВД Орловского военного округа;

— Особый отдел НКВД Прибалтийского особого военного округа;

— Особый отдел НКВД Приволжского военного округа;

— Особый отдел НКВД Северо-Кавказского военного округа;

— Особый отдел НКВД Сибирского военного округа;

— Особый отдел НКВД Среднеазиатского военного округа;

— Особый отдел НКВД Уральского военного округа;

— Особый отдел НКВД Харьковского военного округа[217].

За период Советско-финской войны в состав Особого отдела Северо-Западного фронта входило 60 особых отделов и отделений.

Противодействуя финской разведке

В двадцатые — тридцатые годы прошлого века финские спецслужбы активно работали против Советского Союза. Подробно об этом рассказано в монографии Э. П.Лайдинена и С. Г. Веригина «Финская разведка против Советской России. Специальные службы Финляндии и их разведывательная деятельность на Северо-Западе России»[218]. Отметим лишь несколько моментов, связанных с деятельностью военных чекистов. Так, финская разведка проявляла повышенное внимание к советским военнослужащим-финнам. Для установления контактов с последними Хельсинки регулярно направляло на территорию Советского Союза своих эмиссаров.

На советских военнослужащих финской национальности выходили не только напрямую, но и через их родственников. В качестве примера можно рассказать историю супруги офицера Красной Армии (финна по национальности) Л. В. В начале тридцатых годов прошлого века политическая полиция Финляндии направила в СССР с разведывательным заданием своего сотрудника X. X. Ф. («Хейкки Хейкинен» и «Е Н.»). В городе Киселевск он познакомился с проживавшей там Л. В. Сейчас сложно сказать, была ли их встреча случайной или частью подготовленной финнами операции, но точно известно — между ними начался роман. Ав 1933 году она по предложению подданного Финляндии приехала к нему в гости. Иностранец уговорил ее посетить полицию и рассказать все, что она знает о службе мужа. Дама согласилась. В дальнейшем она использовалась в качестве информатора. Как сложилась ее судьба, и была ли она в конце концов разоблачена — тоже неизвестно[219].

Соблюдение законности

В середине октября 1940 года руководство Особого отдела ГУГБ НКВД СССР взяло под личный контроль следственное производство на местах. Согласно Директиве, которую получили начальники Особых отделов НКВД военных округов, флотов, флотилий, им предписывалось:

«1. Через 5 дней по получении данной директивы выслать в Особый отдел ГУГБ НКВД СССР краткие справки по каждому делу, находящемуся в следственном производстве особых органов, обязательно указав даты ареста обвиняемых и дальнейшие перспективы дела.

2. Впредь по каждому аресту направлять в Особый отдел ГУГБ НКВД СССР специальное сообщение, указывая материалы, послужившие основанием к аресту, результаты обыска и первичного допроса.

3. По следственным делам, по которым вам будет послано извещение о взятии их на контроль, каждые 7 дней направлять докладные записки в Особый отдел ГУГБ НКВД СССР о добытых в процессе следствия материалах, намеченных по делу мероприятиях. По окончании дела сообщать о результатах следствия и суда.

К докладным запискам прилагать наиболее существенные протоколы допросов по делу»[220].

Из НКВД в НКО

В феврале 1941 года НКВД был разделен на два наркомата: внутренних дел и государственной безопасности. Ввиду угрозы войны военная контрразведка была выделена из ГУГБ НКВД и передана в Наркомат обороны и Наркомат ВМФ.

Согласно Постановлению ЦК ВКП(б) и СНК СССР от 8 февраля 1941 года Особые отделы из НКВД были переданы в НКО НК ВМФ. Согласно тексту этого документа:

«За время своего существования особые отделы НКВД проделали большую работу и сыграли положительную роль в деле разгрома контрреволюционных элементов, проникших в Красную Армию и Военно-Морской Флот.

В настоящее время в связи с укреплением Красной Армии и Военно-Морского Флота, значительным усилением их мощи и боевой готовности, ростом хорошо подготовленных и преданных делу партии Ленина — Сталина кадров командного и политического состава ЦК ВКП(б) и СНК СССР считают целесообразным передать органы особых отделов из ведения НКВД в ведение Наркомата обороны и Наркомата Военно-Морского Флота.

ЦК ВКП(б) и СНК СССР ПОСТАНОВЛЯЮТ:

1. Ликвидировать Особый отдел ГУГБ НКВД СССР.

2. Организовать при Наркомате обороны и Наркомате Военно-Морского Флота особые отделы НКО и НКВМФ, подчинив их непосредственно народным комиссарам обороны и Военно-Морского Флота. Именовать особые отделы НКО и НКВМФ соответственно Третьими управлениями НКО и НКВМФ.

3. Возложить на Третьи управления Наркомата обороны и Наркомата Военно-Морского Флота следующие задачи:

а) борьба с контрреволюцией, шпионажем, диверсией, вредительством и всякого рода антисоветскими проявлениями в Красной Армии и Военно-Морском Флоте;

б) выявление и информирование соответственно народного комиссара обороны и народного комиссара Военно-Морского Флота о всех недочетах в состоянии частей армии и флота и о всех имеющихся компрометирующих материалах и сведениях на военнослужащих армии и флота.

4. Определить, что эти задачи Третье Управление НКО и НКВМФ осуществляют путем:

а) организации агентурно-осведомителъного аппарата в армии, флоте и среди гражданского населения, имеющего непосредственное соприкосновение с войсковыми частями, учреждениями, снабженческим аппаратом и отдельными военнослужащими;

б) ведение следствия по делам о контрреволюции, шпионаже, диверсии, измене Родине, вредительстве в Красной Армии и Военно-Морском Флоте и среди указанного выше гражданского населения и путем производства в связи с этим обысков, арестов и выемок.

ПРИМЕЧАНИЕ: Вербовка агентуры среди указанного выше населения, а также аресты среди них Третьи Управления НКО и НКВМФ и их периферийные органы производят по согласованию с соответствующими органами НКГБ СССР по территориальности.

5. Организовать при НКВД СССР Третий отдел с функциями чекистского обслуживания пограничных и внутренних войск НКВД СССР.

6. Образовать в Москве Центральный совет из представителей НКГБ СССР, НКО, НКВМФ и НКВД СССР в составе Народного Комиссара Государственной Безопасности СССР, Народного Комиссара Внутренних Дел СССР, начальника 3-го управления Наркомата обороны и начальника 3-го управления Наркомата Военно-Морского Флота.

Образовать на местах в военных округах аналогичные советы в составе руководителей местных органов НКГБ и НКВД СССР и начальников соответствующих периферийных органов Третьих управлений НКО и НКВМФ.

Возложить на образуемые советы задачу координирования борьбы с антисоветскими элементами, в частности, выработку общих методов работы, дачу установок и указаний по отдельным делам и вопросам, затрагивающим интересы соответствующих органов НКГБ, НКО, НКВМФ и НКВД, разрешение возникающих в процессе работы разногласий и пр.

Центральный Совет и Советы на местах собираются по мере необходимости, но не реже одного раза в месяц.

7. Передать на укомплектование организуемых Третьих Управлений НКО и НКВМФ кадры работников ликвидируемого Особого отдела ГУГБ НКВД СССР и его периферийных органов.

8. Передать соответственно в организуемые Третьи Управления НКО и НКВМФ ныне ведущиеся в Особом отделе ГУГБ НКВД СССР литерные, агентурные и следственные дела, перечислив за ними арестованных.

9. Арестованные, числящие за Третьими Управлениями НКО и НКВМФ и Третьим Отделом НКВД СССР, могут содержаться в подследственных тюрьмах НКВД СССР.

Организовать при Третьих Управлениях НКО и НКВМФ и их периферийных отделах камеры предварительного заключения арестованных.

10. Установить, что органы Третьих управлений НКО и НКВМФ и 3-й отдел НКВД СССР по договоренности с органами НКГБ используют для проведения необходимых оперативных мероприятий (наружное наблюдение, опер, техника) соответствующие средства НКГБ. Органы Третьих Управлений НКО и НКВМФ организуют у себя необходимый оперативный учет, направляя копии своих учетных карточек в соответствующие отделы НКГБ — УНКГБ.

Законченные агентурные и следственные дела органы Третьих управлений НКО и НКВМФ по миновании в них надобности, но не позже чем через год после окончания, направляются на хранение в архивы соответствующих НКГБ-УНКГБ.

Порядок сдачи дел в архивы, обмена оперативной документацией, согласование вербовок агентуры и арестов определяется особой инструкцией, утверждаемой Центральным Советом.

11. Передать из НКВД СССР соответственно в НКО и НКВМФ предназначенные на содержание Особого отдела НКВД СССР в 1941 г. кредиты и денежные ассигнования, а также приписанный к ОО автотранспорт.

12. Назначить начальником Третьего управления НКО тов. Михеева А. Н.; начальником Третьего управления НКВМФ тов. Петрова А. И.; начальником Третьего отдела НКВД СССР тов. Белянова А. М.

13. Все периферийные органы Особого отдела НКВД (округов, армий, корпусов, дивизий, флотов и флотилий) передать соответственно в ведение НКО и НКВМФ.

14. Установить следующий порядок подчинения органов Третьих управлений НКО и НКВМФ:

а) начальники Третьих управлений НКО и НКВМФ подчиняются соответственно народным комиссарам обороны и Военно-Морского Флота.

Все назначения оперативного состава Третьих управлений НКО и НКВМФ, начиная с оперуполномоченного полка и соответствующей ему единицы во флоте, проводятся приказами народных комиссаров обороны и Военно-Морского Флота;

б) начальник Третьего отдела Военного округа (фронта) подчиняется начальнику Третьего Управления НКО и Народному Комиссару Обороны СССР;

в) начальник Третьего отдела корпуса подчиняется начальнику Третьего отдела округа (фронта) и командующему войсками округа (фронта);

г) начальник 3-го отделения дивизии подчиняется начальнику 3-го отдела корпуса и командиру корпуса;

д) уполномоченный 3-го отделения в полку подчиняется начальнику 3-го отделения и командиру дивизии;

е) соответствующий порядок подчинения устанавливается по линии органов Третьего управления НКВМФ.

15. Структура органов Третьего отдела НКВД СССР устанавливается распоряжением Народного Комиссара Внутренних Дел Союза ССР.

16. Передачу органов Особого отдела из ведения НКВД СССР в ведение НКО и НКВМФ закончить в 5-дневный срок»[221].

Согласно Приказу НКО СССР № 0011 «О сформировании 3-го Управления НКО СССР» от 13 февраля 1941 года:

«В соответствии с постановлением Правительства Союза ССР от 8 февраля 1941 года:

1. Сформировать при народном комиссаре обороны Союза ССР 3-е Управление, возложив на него следующие задачи:

а) борьба с контрреволюцией, шпионажем, диверсией, вредительством и всякого рода антисоветскими проявлениями в Красной Армии;

б) выявление и информирование командования соединений и частей Красной Армии о всех недочетах в состоянии частей армии и о всех имеющихся компрометирующих материалах и сведениях на военнослужащих Красной Армии.

2. Указанные задачи 3-е Управление НКО Союза ССР осуществляет путем:

а) организации агентурно-осведомительного аппарата в армии и среди гражданского населения, имеющего непосредственное соприкосновение с войсковыми частями, учреждениями, снабженческим аппаратом и отдельными военнослужащими;

б) ведения следствия по делам о контрреволюции, шпионаже, диверсии, измене родине, вредительстве в Красной Армии и среди указанного выше гражданского населения и путем производства в связи с этим обысков, арестов и выемок.

3. Установить, что вербовка агентуры среди указанного выше гражданского населения, а также аресты среди них 3-е Управление НКО СССР и подчиненные ему периферийные органы производят по согласованию с соответствующими органами КГБ СССР по территориальности.

4. Назначить начальником 3-го Управления НКО СССР майора государственной безопасности т. Михеева А. Н., предоставив ему права начальника Главного управления НКО, согласно Положению о начальнике 3-го Управления НКО СССР.

Прием дел, арестованных, кредитов, денежных ассигнований, имущества и автотранспорта бывш[его] Особого отдела ГУТБ НКВД СССР — закончить в 5-дневный срок.

5. Начальнику 3-го Управления НКО СССР майору государственной безопасности т. Михееву разработать и представить мне на утверждение положение о работе 3-го Управления НКО СССР.

6. Устанавливается следующий порядок подчинения органов 3-го Управления НКО СССР:

а) начальник 3-го Управления НКО СССР подчиняется народному комиссару обороны Союза ССР;

б) начальник третьего отдела военного округа (фронта) подчиняется начальнику 3-го Управления НКО и народному комиссару обороны Союза ССР;

в) начальник третьего отдела армии подчиняется начальнику третьего отдела округа (фронта) и командующему войсками округа (фронта);

г) начальник третьего отдела корпуса, не входящего в состав армии, подчиняется начальнику третьего отдела округа (фронта) и командующему войсками округа (фронта);

д) начальник третьего отдела корпуса, входящего в состав армии, подчиняется начальнику третьего отдела армии и командующему армией;

е) начальник третьего отделения дивизии подчиняется начальнику третьего отдела корпуса и командиру корпуса;

ж) уполномоченный третьего отделения в полку подчиняется начальнику третьего отделения дивизии и командиру дивизии.

7. Начальнику 3-го Управления НКО СССР майору государственной безопасности т. Михееву представить мне на утверждение структуру, штаты, расстановку личного состава и тарифный перечень 3-го Управления НКО СССР и подчиненных ему органов.

Все назначения и перемещения оперативного состава от уполномоченного и выше отдавать моим приказом.

8. Распространить на личный состав 3-го Управления и его органов действие уставов Красной Армии.

9. Внутренний распорядок, командирская специальная подготовка в 3-м Управлении НКО СССР и его органов организуется начальниками органов отдельно от общевойсковой учебы, исходя из особенностей оперативной работы;

10. Командиры дивизий, корпусов, командующие армий и округов (фронтов) налагают взыскания наличный состав органов 3-го Управления за проступки, не связанные с выполнением оперативных заданий.

11. Распространить на личный состав 3-го Управления НКО СССР и подчиненных ему органов действие приказа НКО СССР за № 227 от 26 июля 1940 года о порядке обращения по служебным вопросам и принесения жалоб военнослужащими.

12. О роли и задачах 3-го Управления НКО СССР разъяснить всему начсоставу Красной Армии до командира взвода включительно»[222].

Для координации работы НКВД, НКГБ, 3-го Управления НКО и 3-го Управления НК ВМФ 12 февраля 1941 года был образован Центральный совет в составе народных комиссаров государственной безопасности и внутренних дел, начальников третьих управлений НКО и НК ВМФ. Аналогичные органы для координации деятельности НКВД, НКГБ, 3-го Управления НКО и 3-го Управления НК ВМФ были созданы на местах[223]. 12 марта 1941 года было утверждено Положение о 3-м Управлении НКО, а 25 апреля 1941 года — Положение о 3-м Управление НК ВМФ [224] .

В наркомате внутренних дел СССР был 3-й отдел, который занимался оперативным обеспечением внутренних и пограничных войск[225].15 февраля 1941 года приказом НКВД СССР были определены организация и задачи Третьего отдела НКВД СССР в пограничных и внутренних войсках НКВД.

3-й отдел НКВД СССР был создан на базе 11-го отделения Особого отдела ГУГБ. Его руководитель майор ГБ Белянов А.М. до этого являлся заместителем начальника Особого отдела ГУГБ НКВД СССР.

Деятельность 3-го отдела НКВД СССР курировал заместитель наркома внутренних дел СССР В. С. Абакумов.

Одновременно была проведена реорганизация главных управлений войск НКВД путем образования:

• Главного управления войск НКВД СССР по охране железнодорожных сооружений и особо важных предприятий промышленности;

• Управления конвойных войск НКВД СССР;

• Управления оперативных войск НКВД СССР;

• Управления агитации и пропаганды войск НКВД СССР;

• Управления военного снабжения НКВД СССР;

• Военно-строительного отдела.

Главное управление пограничных войск НКВД СССР свой статус сохранило.

Прошло два месяца после передачи военной контрразведки из НКВД в НКО, и руководство СССР обнаружило, что из-за передачи Особого отдела из НКВД в НКО и НКВМФ нарушалась система обмена информацией и взаимодействия между органами госбезопасности и военной контрразведкой. Также прекратилось поступление объективной информации о боеготовности Красной Армии и ВМФ[226]. Поэтому 19 апреля 1941 года ЦК ВКП(б) и СНК СССР приняли Постановление «О третьих управлениях НКО и НКВМФ». Согласно тексту этого документа:

«В целях ликвидации этого недостатка в дополнение к указанному выше решению ЦК ВКП(б) и СНК СССР

ПОСТАНОВЛЯЮТ:

Ввести в штаты органов Третьих управлений Наркомата обороны и Наркомата Военно-Морского Флота (в центре, в округах, армиях, корпусах, дивизиях, бригадах, укрепленных районах, гарнизонах, военных академиях, умили щах, флотах, флотилиях и военно-морских базах) должности заместителей начальников Трегьих управлений (отделов, отделений), непосредственно подчинив их соответствующим НКГБ — УНКГБ по территориальности, с одновременным их подчинением начальникам Третьих управлений (отделов, отделений).

Указанные выше заместители начальников Третьих управлений (отделов, отделений) НКО и НКВМФ назначаются, перемещаются и увольняются приказами НКГБ СССР и содержатся за счет НКГБ СССР.

Установить, что главная обязанность заместителей начальников Третьих управлений (отделов, отделений) НКО и НКВМФ заключается в информировании начальников Третьих управлений (отделов, отделений) о делах, находящихся в производстве органов госбезопасности и имеющих прямое отношение к работе органов Третьих управлений, и в информировании соответствующих органов Наркомата госбезопасности о всех делах, имеющихся в производстве Третьих управлений (отделов, отделений).

4. Обязать органы Третьих управлений НКО и НКВМФ о всех произведенных ими арестах, а также результатах допросов арестованных немедленно сообщать органам госбезопасности: в центре — НКГБ СССР, на местах — НКГБ — УНКГБ по территориальности через заместителей начальников Третьих управлений (отделов, отделений).

5. Предоставить право органам госбезопасности брать в свое производство любое следственное или агентурное дело, ведущееся в органах Третьих управлений НКО и НКВМФ, с перечислением за собой арестованных и агентуры.

6. Предоставить право органам Третьих управлений НКВМФ требовать от органов госбезопасности передачи дел, имеющих прямое отношение к системе Армии и ВМФ.

7. Установить, что организованные в соответствии с пунктом 5 решения ЦК ВКП(б) от 8 февраля 1941 г. Центральный совет и местные советы созываются под председательством представителей органов Наркомата госбезопасности»[227].

Готовясь к будущей войне

Об этом многие историки и журналисты предпочитают не вспоминать, но уже в конце лета 1939 года органы военной контрразведки начали подготовку к Великой Отечественной войне. Так, 2 августа 1939 года в особые отделы военных округов и армий была направлена Директива НКВД СССР № 616 «Об устранении недостатков в отмобилизовании войсковых частей, развернутых по штатахм военного времени и направляющимся к месту назначения» [228].

30 сентября 1940 года Особый отдел ГУГБ НКВД СССР подготовил специальный обзор. В нем рассматривались вопросы организации работы военных чекистов на ТВД (театр военных действий; руководство в боевой обстановке подчиненными органами; место оперуполномоченного в бою; деятельность на освобожденной от противника территории; использование специальных сил и средств; борьба с дезертирством; первичная работа с военнопленными).

В ноябре и декабре 1940 года этот же орган подготовил и направил начальникам ОО НКВД военных округов, фронтов, армий две директивы об оперативных мероприятиях по пресечению подрывной деятельности германской разведки и мерах по расследованию фактов утери и хищения секретных документов в войсках. В этих директивах были указаны объекты, вызывающие главное внимание спецслужб противника, рассматривались его ухищрения при ведение шпионских акций, использования агентов и диверсантов[229].

Вот что, например, сообщалось в Ориентировке Особого отдела ГУГБ НКВД № 4/66389 «Об оперативных мероприятиях по пресечению подрывной деятельности германской разведки» от 30 ноября 1940 года:

«… Наиболее заслуживающими внимания и характерными являются: установка на разложение воинских частей Красной Армии, попытки склонить военнослужащих к измене Родине и использование самого различного элемента из числа жителей западных областей Украины и Белоруссии…

Немецкая разведка не только практикует засылку агентов-одиночек, но и прибегает к групповым переброскам.

Основными кадрами немецкой разведки, засылаемыми на территорию СССР, являются:

— квалифицированные агенты оуновской разведки («Организация украинских националистов»), имеющие большой опыт работы против нас, хорошо знающие нашу территорию и располагающие большими связями;

— поляки — участники нелегальных националистических формирований в Германии, имеющие связи среди польского контрреволюционного подполья на нашей территории. Зачастую такие лица используются руководителями организаций, состоящими на службе в германской разведке; военнослужащие бывшей польской армии, возвращающиеся из германского плена, вербовка которых проходит как при освобождении из лагерей, так и в погранполосе;

— возвращающиеся из Франции поляки и украинцы, выехавшие туда на заработки до германо-польской войны 1939 г;

— беглецы из западных областей УССР и БССР — участники различных контрреволюционных формирований, уголовно-бандитские элементы, а также лица, бежавшие из СССР с целью уклонения от призыва в Красную Армию;

— принудительно работающие поляки и евреи в немецкой погранполосе на строительстве оборонительных сооружений;

— дезертиры германской армии, пойманные и завербованные германскими пограничными разведпунктами (очень редко).

Особый отдел ГУГБ НКВД СССР, ориентируя о методах работы немецкой разведки, еще раз напоминает всем начальникам особых отделов округов, армий, флотов, корпусов и особых отделений дивизии, бригад, гарнизонов о повседневной, кропотливой работе, обратив особое внимание на вышеперечисленные категории лиц, и

ПРЕДЛАГАЕТ:

(…)

2. Тщательно проверять связи разрабатываемых лиц из окружения военнослужащих, изучать характер этих связей и устанавливать наличие связей фигурантов дел с закордоном.

3. Лиц, проявляющих изменнические настроения, немедленно брать в активную разработку. В пограничной полосе военнослужащих, проявляющих изменнические настроения, немедленно по договоренности с командованием под разными благовидными предлогами отводить с границы в тыл и разработку доводить до конца в тылу.

4. Выявлять все военные и гражданские связи бежавших за границу и активно их разрабатывать. Своевременно ориентировать соответствующие территориальные органы НКВД о связях изменников Родины по месту проживания и прежней работы изменника.

5. Наиболее перспективные и требующие серьезных комбинаций дела о шпионаже должны быть на личном контроле у начальников особых отделов округов, армий, флотов. С ориентировкой ознакомить весь оперативный состав»[230].

В начале 1941 года Особые отделы подготовили планы мероприятий «по созданию агентурно-осведомительного аппарата в случае начала войны, по организации оперативной работы среди военнопленных, перебежчиков и интернированных, среди гражданского населения на занятой противником территории». В органах военной контрразведки было введено в действие «Наставление по мобилизационной работе органов НКВД» (вступило в силу 27 января 1941 года; в документе были расписаны действия Особых отделов при общей, частичной, скрытой и открытой мобилизации), подготовлены и объявлены штаты Особых отделов на военное время [231].

В январе 1941 года в третьей директиве, доведенной до начальников Особых отделов корпусов, дивизий и бригад, отмечалось, что немецкая разведка активно насаждает свою агентуру в советских учреждениях и организациях, непосредственно соприкасающихся с воинскими частями и соединениями[232]. Также в ней сообщалось:

«… За последнее время НКВД УССР и особыми органами КОВО вскрыт ряд дел по линии немецкого шпионажа, из которых видно, что немецкая разведка наряду с уже известными методами шпионажа ведет активную разведывательную работу путем насаждения своей агентуры в государственных гражданских учреждениях, получая от нее необходимые ей сведения о воинских частях Красной Армии…

Установлено, что основными учреждениями и организациями, имеющими соприкосновение с воинскими частями, являются: почтово-телеграфные конторы, госбанки, заготовительные организации («Заготсено», «Заготмясо», «Загот-зерно» и т. д.), железные дороги и разные тресты типа «Утильсырье» и др. Ориентируя о вышеизложенном,

ПРЕДЛАГАЕМ:

1. Через территориальные органы НКВД не допускать подозрительных по шпионажу лиц, которые стремятся поступить в гражданские учреждения, имеющие непосредственное соприкосновение с воинскими частями.

2. Через агентуру из окружения вести постоянное наблюдение за работниками, имеющими непосредственное отношение к документам и письмам личного состава частей Красной Армии, независимо от наличия на них компрометирующих материалов.

3. Через командование частей соединений и округов добиться надлежащего порядка, обеспечивающего сохранение военной тайны в представляемых госучреждениям расчетных документах, в служебной и личной переписке военнослужащих.

Установить и тщательно проверить все факты разглашения военной тайны военнослужащими и виновных через прокуратуру привлечь к уголовной ответственности.

4. Настоящую ориентировку довести до сведения всего оперативного состава вверенных вам особых органов. Об исполнении донести к 15 апреля с.г.»[233].

В середине апреля 1941 года начальники отделов военной контрразведки военных округов получили из Москвы очередную Директиву. В ней сообщалось:

«По данным, полученным из НКГБ СССР, за последнее время ряд иностранных разведок активизировал разведывательную работу против СССР. При этом главное внимание ими уделяется вопросам военного характера.

Особую активность проявляет немецкая разведка, которая около 70 % всех заданий дает по Красной Армии. В ряде случаев иноразведкам удается получить довольно точные данные по интересующим их вопросам.

Английская разведка, например, имеет верные сведения о дислоцировании некоторых наших частей.

Основные задания иноразведок по военным вопросам сводятся к следующему:

1. Дислокация воинских частей.

2. Техническое оснащение Красной Армии.

3. Военная авиация:

а) состояние бомбардировочной и истребительной авиации;

б) количество боевых машин, их типы и вооружение:

в) точное расположение подземных ангаров, бензохранилищ и характер маскировки последних.

4. Средства передвижения Красной Армии.

5. Оборонительные сооружения.

6. Схемы телефонной связи между штабами и подразделениями Красной Армии.

7. Противовоздушная оборона:

а) система противовоздушной обороны;

б) расположение зенитных частей, система орудий, их огневая мощь;

в) система наблюдательных постов противовоздушной обороны.

8. Личный состав Красной Армии:

а) форма, выправка, одежда и поведение;

б) изучение командного состава, выявление среди него недовольных, при этом в отдельных случаях поручается вербовка из числа последних;

в) обработка недовольных командиров Красной Армии на измену Родине и нелегальный уход за кордон;

г) женской агентуре даются задания заводить знакомства среди летного состава, обрабатывать его на перелет за кордон;

д) разлагать и спаивать командный состав в целях использования его для получения шпионских сведений;

е) вербовка жен командного состава, в первую очередь прибывших из восточных областей СССР.

Помимо этого, отдельными иноразведками даются специальные задания своей агентуре следующего характера:

Немецкая разведка

1. Установить расположение зенитных батарей и выяснить дислокацию воинских частей Московского гарнизона.

2. На периферии, и в частности по пограничным округам, перед агентурой ставятся вопросы сбора шпионских материалов военного характера.

3. Сбор сведений о количестве выпекаемого хлеба для Красной Армии и забоя скота для определения численности и расположения войск.

4. Хищение документов, принадлежащих военнослужащим и их семьям.

(…)

ПРЕДЛАГАЮ:

1. Основное внимание оперсостава органов Третьего управления НКО направить на контрразведывательную работу:

2. Разработать конкретный план усиления агентурно-розыскной работы по выявлению шпионских и подозрительных по диверсии элементов в штабах войсковых соединений авиационных, танковых и технических родов войск, складах.

3. Активизировать агентурные разработки лиц, подозрительных по шпионажу…

По агентурным разработкам, состоящим на контроле в центре, никаких операций без согласования с Третьим управлением НКО не проводить.

[…]

5. Обращать внимание на лиц, интересующихся отвлеченными, не представляющими особой секретности данными о Красной Армии (бытовые условия, выправка военнослужащих, знаки различия и т. д.), проверять их, имея в виду, что среди них могут оказаться лица, действующие по заданиям иноразведок или являющиеся агентурой последних.

[…]

7. Через командиров частей, соединений организовывать периодически проверку состояния хранения сов. секретных документов, оргмобиланов, документов оборонного характера. Иметь неослабное наблюдение за лицами, соприкасающимися с такого рода документами.

8. Тщательно расследовать каждый факт утери, хищения сов. секретных документов.

9. Обратить особое внимание на лиц, замеченных в разглашении военной тайны.

10. В приграничных округах сделать особый упор на проверку экипажей самолетов. О лицах, не внушающих политического доверия или морально неустойчивых, немедленно информировать командиров авиасоединений для отвода их от полетов.

П. 3-м отделам ЗапВО, КОВО, ПрибОВО, МВО особое внимание обратить на задание немецкой разведки, ЛВО — финской, ДВФ — Японской и ЗакВО — турецкой, иранской, и суммой принятых опермероприятий предотвратить получение иноразведками данных по интересующим их вопросам.

— Настоящую директиву проработать с оперативным составом.

Об исполнении и принятых мерах донести через 10 дней по получении настоящей директивы»[234].

Справедливости ради отметим, что одновременно проводилась работа по другим направлениям противодействия [235] иностранным (в первую очередь германской) разведкам. Так, с 30 августа 1940 года начальники «Особых отделов НКВД округов, армий, флотов и флотилий во всех случаях измены Родине (побег или перелет за границу) со стороны военнослужащих» должны были производить тщательное расследование

Форма военных чекистов

До февраля 1941 года военные чекисты носили униформу обслуживаемого ими рода войск со знаками различия политического состава (наличие нарукавных звезд политсостава и отсутствие нарукавных знаков госбезопасности) и звались либо спецзваниями государственной безопасности, либо званиями политсостава.

В период с февраля 1941 года по июль-август 1941 года военные контрразведчики также носили униформу обслуживаемого рода войск со знаками различия политического состава и имели только звания политсостава.

Личный состав 4-го отдела ГУГБ НКВД СССР (с 29 сентября 1938 года по 26 февраля 1941 года выполнял функции военной контрразведки) носил униформу и знаки различия госбезопасности и имел звания «сержант ГБ — генеральный комиссар ГБ» — спецзвания госбезопасности.

Сотрудники центрального аппарата 3-го управления НКО СССР носили униформу ГБ и спецзвания ГБ (начальник 3-го управления НКО майор ГБ А. Н. Михеев, зам. начальника — майор ГБ Н. А. Осетров и так далее).

Форма одежды (фуражка, гимнастерка, темно-синие брюки «бриджи», сапоги) не претерпела существенных изменений до 1943 года. В зимней форме были внесены изменения. Теперь с шапкой-финкой можно было носить комбинированный кожаный плащ с пристежным меховым воротником.

Во время советско-финской войны

Военные контрразведчики в зоне боевых действий нейтрализовали свыше 40 агентов иностранных разведок и большое количество диверсантов.

За добросовестное исполнение служебных обязанностей, за мужество и героизм, за образцовое выполнение заданий командования 348 сотрудников Особых отделов было награждено правительственными наградами. Около 30 военных чекистов погибло[236].

Хотя «особисты» занимались не только нейтрализацией агентов иностранных спецслужб, но и следили за боеспособностью Красной Армии. Так, в течение первой декады января 1940 года на имя Иосифа Сталина начальниками Особых отделов Ленинградского военного округа, 7-й, 8-й и других армий было направлено 22 спецсообщения, в которых говорилось о низкой боеготовности частей Красной Армии, дезорганизации во взаимодействии командования всех уровней.

Отдельно следует отметить доклады о «специфичном» поведении отдельных военачальников во время боевых действий. В качестве примера процитируем документ, датированный 20 июля 1940 года:

«5 марта 1940 года за изменнические действия, повлекшие тяжелые последствия во время военных действий с финской белогвардейщиной, были арестованы: командир 18-й стрелковой дивизии КОНДРАШОВ Григорий Федорович и названный им как его адъютант НОВИЧЕНКОВ Борис Борисович, впоследствии оказавшийся помощником начальника штаба артиллерии дивизии.

Произведенным Особым отделом НКВД СССР расследованием установлено, что дивизия вследствие преступнонебрежных действий КОНДРАШОВА попала во вражеское окружение.

Оборона блокированного гарнизона, где находился командный пункт дивизии, КОНДРАШОВЫМ была организована плохо, командные высоты, находившиеся в непосредственной близости, заняты не были. Получив приказание об организации выхода из белофинского окружения, КОНДРАШОВ никакой подготовки к выходу не произвел. Рядовой состав о намеченном выходе полностью оповещен не был, из-за чего выход превратился в беспорядочное отступление. Выход из окружения производился 2 колоннами — южной и северной. После выхода южной колонны начала движение северная, по которой противник сосредоточил всю силу своего огня. В результате этого личный состав, скрываясь от поражения, стал расползаться по сторонам. Видя создавшуюся панику, КОНДРАШОВ вместо принятия решительных мер к сохранению спокойствия и выводу личного состава из сферы сосредоточенного артиллерийского, минометного и пулеметного огня противника бросил колонну и бежал в район расположения 20 стр. полка.

После совершения этого предательского акта КОНДРАШОВ в лесу случайно встретился с отставшим от северной колонны помощником начальника штаба артиллерии дивизии мл, лейтенантом НОВИЧЕНКОВЫМ, которого при встрече с нашими частями и назвал своим адъютантом.

Следствием также установлено, что, бросив руководство колонной и скрываясь от участия в боях, КОНДРАШОВ высказывал НОВИЧЕНКОВУ намерения сдаться противнику в плен, однако НОВИЧЕНКОВ это изменническое предложение категорически отверг.

КОНДРАШОВ признал себя виновным в том, что не организовал оборону блокированного гарнизона, не обеспечил вывода личного состава из вражеского окружения, бросив в ответственный момент выходившую из окружения северную колонну.

Виновность КОНДРАШОВА в вышеуказанных преступных действиях полностью установлена, что подтверждается имеющимися материалами и личным признанием обвиняемого. НКВД СССР считает необходимым КОНДРАШОВА Григория Федоровича за совершенные им изменнические действия, в которых он виновным себя признал, предать суду Военной коллегии Верховного суда Союза ССР. Младшего лейтенанта НОВИЧЕНКОВА Бориса Борисовича, как не являвшегося адъютантом КОНДРАШОВА и не имеющего отношения к его предательской деятельности, а также потому, что виновность самого НОВИЧЕНКОВА в изменнической деятельности следствием не установлена, последнего из-под стражи освободить и дело о нем производством прекратить. Прошу Ваших указаний»[237].

Еще один малоизвестный факт — впервые заградотряды в прифронтовой полосе Красной Армии появились не осенью 1941 года, а в феврале 1940 года — во время советско-финской войны. Согласно совместному приказу наркомов внутренних дел и обороны № 003/0093 от 24 января 1940 года:

«Для пресечения случаев дезертирства и в целях очищения тыла действующей армии от вражеского элемента, ПРИКАЗЫВАЕМ:

1. Из состава оперативных полков НКВД, обеспечивающих коммуникации действующей армии, сформировать контрольно-заградительные отряды, подчинив их особым отделам.

На контрольно-заградительные отряды возложить задачу организации на основных направлениях заслонов и застав, проведение облав в тылу действующей армии, проверку документов у одиночек и неорганизованного следования военнослужащих и граждан, направляющихся в тыл, и задерживать дезертиров.

Задержанных направлять в соответствующие особые отделы.

(…)

Контрольно-заградительные отряды сформировать численностью по 100 человек, в составе трех стрелковых взводов и оперативной группы Особого отдела в 3–5 человек.

(…)

2. Контрольно-заградительные отряды сформировать из следующего расчета:

1) на участке 14-й армии — два отряда (в т. ч. один при Особом отделе армии) из состава 8-го запасного (Петрозаводского) полка НКВД;

2) на участке 9-й армии — пять отрядов (в т. ч. один при Особом отделе армии) из состава 2-го, 3-го и 5-го полков НКВД;

3) на участке 8-й армии — восемь отрядов (в т. ч. один при Особом отделе армии) из состава 1-го, 4-го и 7-го полков НКВД;

4) на участке 18-й армии — пять отрядов (в т. ч. один при Особом отделе армии) из состава 6-го полка НКВД;

5) на участке 7-й армии — семь отрядов (в т. ч. один при Особом отделе армии) из состава 6-го полка НКВД.

6-й полк НКВД расформировать.

(…)

Для этой работы должны быть мобилизованы все лучшие кадры особых отделов; а также должны полностью использоваться, как вооруженная сила, контрольно-заградительные отряды, приданные особым органам.

6. Требуем в отношении дезертиров — предателей родины принимать самые крутые и жесткие меры. Дезертиры должны немедленно предаваться суду военного трибунала с разбором дел в течение суток.

Приговоры трибуналов необходимо заводить до личного состава частей.

7. Впредь арест красноармейцев и младшего начсостава производить по согласованию с Военным Советом армий…»[238].

Спустя полтора месяца руководство НКВД подвело первые итоги деятельности контрольно-заградительных отрядов. С 25 января по 13 марта 1940 года органами военной контрразведки было задержано 6724 военнослужащих без документов и подозреваемых в дезертирстве. Вопреки распространенному мнению, которое рисует «особистов» исключительно как садистов и палачей, сотрудники Особых отделов демонстрировали высокий уровень милосердия и справедливости. Так, 5934 задержанных, после предварительного расследования, были отправлены в свои части, как отставшие. 790 человек предано военному трибуналу и только 6 из них были оправданы[239]. Так что более «кровожадными» были военные юристы, а не чекисты.

Готовясь к будущей войне

Один из популярных мифов — в конце тридцатых годов прошлого века основными противниками военных чекистов были исключительно «враги народа», которых реабилитировали как жертв политических репрессий после смерти Иосифа Сталина. О трагедии 1937 года написано огромное множество книг, поэтому мы не будем останавливаться на этом вопросе, а расскажем о малоизвестной стороне деятельности органов военной контрразведки в предвоенный период — борьбе не с вымышленными, а настоящими врагами советской власти. Так, начальник Департамента военной контрразведки ФСБ России генерал-лейтенант Александр Георгиевич Безверхний сообщил:

«В 1940-м и первой половине 1941 года органами госбезопасности, включая особые отделы, было ликвидировано 66 резидентур германской разведки, разоблачено свыше 1600 агентов… Абверу не удалось создать внутри СССР устойчивую разведывательную сеть, обеспечить Вермахт достоверной информацией о его военной мощи… Когда же война началась, то в соответствии со стратегией «блицкрига» немецкая разведка сосредоточила свои основные силы и средства в зоне боевых действий и в ближайшем тылу советских войск… Агентура, приобретенная Абвером в преддверии войны, состояла в основном из белоэмигрантов, работавших по идейным соображениям. Но длительный отрыв от обстановки в нашей стране делал их заметными среди советских военнослужащих и населения. К концу 41-го эти агентурные кадры были в основном обезврежены сотрудниками особых отделов…»[240].