«СМЕРШ». От Александра I до Сталина

22 июня 1941 года вступила в силу Директива 3-го Управления НКО СССР № 34794. В ней главной задачей чекистов в Действующей армии и военных контрразведчиков Дальневосточного фронта (ДВФ) определялось выявление агентуры немецких разведорганов и антисоветских элементов в РККА. Предписывалось «форсировать работу по созданию резидентур и обеспечению их запасными резидентами», не допускать разглашения военнослужащими военной тайны, причем особое внимание следовало обращать на работников штабов и узлов связи[241]. Вот только высока вероятность того, что в частях и соединениях, вступивших в приграничные бои с противником, о ней не узнали. В первые сутки войны отсутствовала связь Ставки со штабами отдельных армий [242].

Структура 3-го Управления и функции отделов утверждены наркомом обороны СССР 22.06.41 года:

— Начальник;

— Заместители (3 чел.);

— Помощник начальника;

— Секретариат;

— 1 отдел — Генштаб, Военная прокуратура, Военные трибуналы, редакция газеты «Красная звезда», Центр. Дом Красной армии, Центр, театр Красной армии, мобилизационные отделы;

— 2 отдел — ВВС, воен. представители;

— 3 отдел — автобронетанковые, техн. войска, арт. снабжение, оборонное строительство, снабжение горючим, воен. представители;

— 4 отдел — санитарно-ветеринарное упр., упр. учебных заведений, управление кадров, Гл. управление ПВО, основные рода войск, руководство работой 3 отделов периферии;

— 5 отдел — органы снабжения Красной армии, строительства и расквартирования;

— 6 отдел — контрразведывательный;

— 7 отдел — негласный состав;

— 8 отдел — шифровальный;

— Следственная часть;

— Отдел оперучета;

— Отдел кадров;

— Административно-хозяйственный отдел;

— Отдел политической пропаганды;

— Тюремное отделение.

27 июня 1941 года 3-е Управление НКО СССР издало Директиву № 35523 «О работе органов 3-го Управления НКО в военное время».

В этом документе были определены основные функции военной контрразведки:

«1) агентурно-оперативная работа:

а) в частях Красной Армии;

б) в тылах, обеспечивающих действующие на фронте части;

в) среди гражданского окружения;

2) борьба с дезертирством (сотрудники особых отделов входили в состав заградительных отрядов РККА, которые, вопреки распространенному мнению, не имели прямого отношения к органам госбезопасности. — Авт.);

3) работа на территории противника» (первоначально в районе до 100 км от линии фронта, в контакте с органами Разведывательного управления НКО СССР. — Прим. авт.)[243].

Военные контрразведчики должны были находиться как в штабах, обеспечивая режим секретности, так и в первых эшелонах при командных пунктах. Тогда же военные контрразведчики получили право вести следственные действия в отношении военнослужащих и связанных с ними гражданских лиц, при этом санкцию на аресты среднего командного состава они должны были получать от Военного совета армии или фронта, а старшего и высшего начальствующего состава — от наркома обороны.

Началась организация контрразведывательных отделений 3-х отделов военных округов, армий и фронтов, их структура предусматривала наличие трех отделений — по борьбе со шпионажем, националистическими и антисоветскими организациями и антисоветчиками-одиночками.

Военными чекистами были взяты под контроль военные сообщения, доставка военного снаряжения, вооружений и боеприпасов в действующую армию, для чего на железных дорогах были учреждены 3-и отделения, деятельность которых переплеталась (и, видимо, в чем-то дублировала) с органами госбезопасности на транспорте.

В начале июля 1941 года начальник 3-го управления НКО Анатолий Николаевич Михеев приказом наркома обороны Семена Константинович Тимошенко получил право самостоятельно назначать на должности в структуре особых отделов вплоть до заместителей начальников окружных и фронтовых 3-х отделов[244].

Приказом НКО СССР и НКВМФ СССР от 13 июля 1941 года [245] было введено «Положение о военной цензуре воинской почтовой корреспонденции», в котором определены структура, права и обязанности подразделений военной цензуры, методика и техника обработки корреспонденции, а также приведен перечень сведений, являющихся основанием для конфискации отправлений, и в соответствии с которыми сформированы при военно-почтовых сортировочных пунктах, военно-почтовых базах, военно-почтовых отделениях и военно-почтовых станциях отделения военной цензуры, на укомплектование которых направлены 900 контролеров, переданных 4-м отделом НКГБ СССР (из них для 3-го Управления НКО СССР — 650 контролеров и для 3-го Управления НКВМФ СССР — 250 контролеров).

В системе 3-х управлений НКО и НКВМФ были созданы отделения военной цензуры, находившиеся при штабах частей действующей армии и в тылу при военно-сортировочных пунктах, военно-почтовых базах, отделениях и станциях ВМФ (размещались в служебных помещениях Наркомата связи).

Уже в августе 1941 года военная цензура была передана в ведение 2-го спецотдела НКВД СССР (оперативной техники, во главе со старшим майором ГБ Евгением Петровичем Лапшиным), оперативное руководство продолжали осуществлять армейские, фронтовые и окружные Особые отделы.

Совместным приказом НКО и НКВМФ 15 июля 1941 года 3-и отделы были организованы при ставках главнокомандующих Северо-Западного, Западного и Юго-Западного направлений. Уже через два дня сменилось подчинение армейских органов военной контрразведки, вернувшихся в систему госбезопасности.

Возвращение в НКВД Особых отделов

Постановлением Государственного Комитета Обороны СССР № 187/сс от 17 июля 1941 года, подписанным Иосифом Сталиным, органы 3-го управления НКО СССР были реорганизованы в Особые отделы, а 3-е Управление НКО получило наименование «Управление Особых отделов с передачей в НКВД СССР»[246].

Постановление предписывало:

1. Преобразовать органы 3-го Управления, как в действующей армии, так и в военных округах от отделений в дивизиях и выше, в Особые Отделы, а 3-е Управление — в Управление Особых Отделов.

2. Подчинить Управление Особых Отделов и Особые Отделы Народному Комиссариату Внутренних Дел, а уполномоченного Особотдела в полку и Особотдел в дивизии одновременно подчинить соответственно комиссару полка и комиссару дивизии.

3. Главной задачей Особых Отделов на период войны считать решительную борьбу с шпионажем и предательством в частях Красной Армии и ликвидацию дезертирства в непосредственно прифронтовой полосе.

4. Дать Особым Отделам право ареста дезертиров, а в необходимых случаях и расстрела их на месте.

5. Обязать НКВД дать в распоряжение Особых Отделов необходимые вооруженные отряды из войск НКВД.

6. Обязать начальников охраны тыла иметь прямую связь с Особыми Отделами и оказывать им всяческую поддержку.

Главной задачей Особых отделов согласно постановлению ГКО от 17 июля 1941 года стала «решительная борьба со шпионажем и предательством в частях Красной Армии и ликвидация дезертирства непосредственно в прифронтовой полосе».

Появившаяся на следующий день Директива НКВД СССР № 169 разъясняла, что «смысл преобразования органов Третьего управления в Особые отделы с подчинением их НКВД заключается в том, чтобы повести беспощадную борьбу с шпионами, вредителями, диверсантами, дезертирами и всякого рода паникерами и дезорганизаторами». Руководство НКВД выражало уверенность, что работники Особых отделов оправдают доверие партии и «самоотверженной работой помогут Рабоче-Крестьянской Красной Армии укрепить дисциплину в ее рядах и разгромить врагов родины»[247].

19 июля 1941 года начальником Управления Особых отделов НКВД СССР был назначен заместитель наркома внутренних дел СССР Виктор Семенович Абакумов.

Первым заместителем Абакумова был назначен бывший начальник Главного транспортного управления НКВД и 3-го (секретно-политического) Управления НКГБ комиссар 3-го ранга Соломон Рафаилович Мильштейн (служивший в Особом отделе Кавказской Красной Армии в 20-е годы). Были назначены начальники Особых отделов:

— Северного фронта — бывший начальник УНКГБ по Ленинграду и Ленинградской области комиссар ГБ 3-го ранга Павел Тихонович Куприн;

— Северо-Западного фронта — бывший начальник Особого отдела ГУГБ НКВД СССР в 1938–1941 годах, а в июне 1941 года — прокурор СССР (по совместительству), генерал-майор Виктор Михайлович Бочков;

— Западного фронта — нарком государственной безопасности Белоруссии комиссар 3-го ранга Лаврентий Фомич Цанава;

— Юго-Западного фронта — бывший начальник 3-го управления Наркомата обороны комиссар ГБ 3-го ранга Анатолий Николаевич Михеев;

— Южного фронта — бывший нарком НКГБ Молдавии комиссар ГБ 3-го ранга Николай Степанович Сазыкин;

— Западного фронта — бывший начальник Трегьего отдела НКВД комиссар ГБ 3-го ранга Александр Михайлович Беляков.

В тот же день приказом № 00941 наркома НКВД СССР Лаврентия Берии для борьбы с дезертирами, шпионами и диверсантами предписывалось сформировать при Особых отделах дивизий и корпусов стрелковые взводы, при Особых отделах армий — отдельные стрелковые роты, при особых отделах фронтов — отдельные стрелковые батальоны, с укомплектованием этих частей из войск НКВД[248].

В связи с переходом от мирного времени на военные условия работы 20 июля 1941 года принят Указ Президиума Верховного Совета СССР об объединении Народного комиссариата государственной безопасности СССР и Народного комиссариата внутренних дел СССР в единый Народный комиссариат внутренних дел СССР. Это позволило сконцентрировать все усилия по борьбе с вражеской агентурой и преступностью в одном органе, укрепить охрану общественного порядка, общественной и государственной безопасности в стране.

Народным комиссаром внутренних дел назначен Берия Л. П., его первым заместителем — Меркулов В. И.

Штаты и структура центрального аппарата Управления Особых отделов НКВД СССР были утверждены 15 августа 1941 года.

В августе-декабре 1941 года структура УОО НКВД продолжала меняться и усложняться. В августе у начальника Управления Особых отделов появились еще два заместителя — дивизионный комиссар Федор Яковлевич Тутушкин и майор госбезопасности Николай Алексеевич Осетров, в октябре 1941 года заместителем начальника УОО стал Лаврентий Фомич Цанава.

Всего в августе 1941 года по штатам Управления Особых отделов (вместе со следственной частью, секретариатом, оперативным отделением, административно-хозяйственно-финансовым отделением) числилось 387 человек[249].

В сентябре 1941 года УОО НКВД СССР имело такую структуру:

Секретариат

Оперативное отделение

1-й отдел (Генштаб):

• 1-е отделение (Оперативное управление Генштаба)

• 2-е отделение (остальные управления и отделы Генштаба)

• 3-е отделение (Разведуправление Генштаба)

2-й отдел (ВВС)

• 1-е отделение (штаб ВВС РККА)

• 2-е отделение (вооружение и тыл ВВС)

• 3-е отделение (военные академии, руководство ОО НКВД по частям ВВС)

• 4-е отделение (войска ПВО страны)

• 5-е отделение (ВДВ)

3-й отдел (бронетанковые войска, артиллерия, химические и железнодорожные войска)

4-й отдел (агентурно-оперативная работа в основных родах войск):

• 1-е отделение (00 НКВД по Карельскому, Ленинградскому, Волховскому и Северо-Западному фронтам, по 7-й армии, по резервным армиям)

• 2-е отделение (00 НКВД по Западному, Брянскому, Юго-Западному, Южному, Северо-Кавказскому фронтам)

• 3-е отделение (борьба с дезертирством, изменой, самострелами, организация заградительной службы)

• 4-е отделение (военные академии, редакции газет, органы военной прокуратуры, трибуналы, ЦДКА, ДТКА, ансамбли)

5-й отдел (Тыл РККА):

• 1-е отделение (Главное интендантское управление РККА, АХО НКО, интендантские органы в войсках)

• 2-е отделение (Главное санитарное управление РККА, Ветеринарное управление, Главное автодорожное управление, ВОСО, Квартирно-эксплуатационное управление, Военпроект, Главвоенстрой, академии)

6-й отдел (войска НКВД):

• 1-е отделение (погранвойска)

• 2-е отделение (внутренние войска)

• 3-е отделение (конвойные войска, войска по охране особо важных предприятий промышленности и по охране железных дорог)

• 4-е отделение (органы военного снабжения НКВД)

7-й отдел (розыск, оперучет, мобработа):

• 1-е отделение (оперативный учет, картотека)

• 2-е отделение (проверка номенклатурных работников, шифровальщиков, выдача допуска к секретной и мобилизационной информации, проверка работников, командируемых за границу)

8-й отдел (шифровальный)

Следственная часть

• 1-е отделение — шпионаж

• 2-е отделение — антисоветская деятельность

• 3-е отделение — руководство следствием в Особых отделах

Типовая структура ОО НКВД по фронту

Руководство (начальник, заместитель начальника по оперативным вопросам, заместитель начальника по следствию — начальник следственной части, помощник начальника, секретарь парткома)

Особоуполномоченный

Секретариат

Маш группа

Шифровальное отделение или группа

Оперативно-учетное отделение или учетная группа

Финансовая группа

1-е отделение (обслуживание штаба фронта)

2-е отделение (военно-воздушные части фронта)

3-е отделение (артиллерийские, танковые, инженерные, саперные части, подразделения связи, отдельные части фронтового подчинения)

4-е отделение (руководство и контроль за деятельностью подчиненных Особых отделов армий и бригад, организация заградительной работы)

5-е отделение (тыловые части, подразделения, подчиненные штабу фронта)

6-е отделение (контрразведывательная и зафронтовая работа)

7-е отделение (инженерно-саперные части) — для отдельных фронтов

Следственная часть

Отделение кадров

Комендатура

Гараж

КПЗ

Бюро пропусков

Штатная численность по состоянию на октябрь 1941 г. составляла 99-141 чел.

8 октября 1941 г. приказом НКВД СССР № 001474 оперативное обслуживание территориальных военных комиссариатов и призывных участков передано из УОО в 3-е управление НКВД.

В целях выявления среди военнослужащих Красной Армии, находящихся в плену и в окружении противника, изменников Родине, шпионов и дезертиров, постановлением ГКО — 1069 сс от 27.12.1941 г. для их содержания и проведения фильтрационной работы были организованы специальные лагеря, в каждом из которых для обеспечения работы по проверке военнослужащих были созданы Особые отделы.

18 февраля 1942 приказом НКВД СССР № 00346 оперативное обслуживание эвакогоспиталей Наркомздрава передано из Особых отделов в 3-и отделы УНКВД по территориальности.

Постановлением ГКО № 1095 от 03.01.1942 года железнодорожные войска Красной Армии были переданы в подчинение НКПС, где был создан Особый железнодорожный корпус.

Приказом НКВД № 00345 от 18.02.1942 г. 16 особых отделов железнодорожных бригад и оперсостав, обслуживающий отдельные железнодорожные части, были переданы из УОО в Транспортное управление НКВД СССР, где был образован Особый отдел НКВД Особого железнодорожного корпуса.

Военная контрразведка в войсках НКВД

На базе 3-го отдела НКВД СССР был создан 6-й отдел УОО, по контрразведывательному обслуживанию войск НКВД, в составе 4 отделений:

— 1-е отделение (погранвойска и учебные заведения войск НКВД);

— 2-е отделение (внутренние войска и охрана войсковых тылов фронтов);

— 3-е отделение (ж.д., конвойные и промышленные войска);

— 4-е отделение (органы снабжения войск).

Начальником 6 отдела был назначен капитан ГБ Лоркиш Иосиф Яковлевич, который в январе 1942 года переведен на должность заместителя начальника ОО НКВД Волховского фронта.

На его место с должности начальника ОО НКВД Западного фронта назначен комиссар ГБ 3-го ранга Беляков Александр Михайлович.

В связи с переводом Белянова А. М. на должность заместителя начальника ОО НКВД Воронежского фронта с 6 апреля 1942 года начальником 6 отдела назначен капитан ГБ Юхимович Семен Петрович.

Заместителем начальника 6 отдела до 10 сентября 1941 года был Лоркиш И. Я., а затем до своего назначения Юхимович С. П., которому в июле 1942 года присвоено звание майора ГБ.

Органы военной контрразведки в войсках формировались в соответствии с их организационной структурой.

Численность особых отделов НКВД зависела от количественного состава частей и соединений войск НКВД, где они проводили контрразведывательную работу. Особый отдел бригады, обычно состоял из 5–6 человек, дивизии — из 22–25. В полках Войск по охране тыла Действующей Красной Армии создавались Особые отделения.

ОО НКВД Отдельной мотострелковой дивизии особого назначения им. Дзержинского (ОМСДОН) имел прямое подчинение Управлению ОО НКВД СССР.

Органы военной контрразведки решали следующие основные задачи:

• борьба с разведывательно-диверсионными органами противника, шпионами, диверсантами, предателями и изменниками Родине, дезертирами и паникерами в частях Красной Армии и войск НКВД;

• проверка военнослужащих и других лиц, бывших в плену и окружении противника;

• ограждение штабов от проникновения в них агентуры противника, обеспечение сохранности секретной документации;

• обеспечение режима безопасности и охраны тыла фронта;

• оказание помощи командованию в повышении боевой готовности войск, контроль над политико-моральным состоянием военнослужащих.

Для обеспечения оперативных мероприятий, проводимых Особыми отделами НКВД, было принято решение о формировании при Особых отделах частей войск НКВД.

На их комплектование выделялся кадровый личный состав из числа пограничных, конвойных и войск по охране железнодорожных и промышленных объектов, дислоцированных в полосе действующей Армии, призванный из запаса начальствующий и рядовой состав в формируемые части не включался.

Особым отделам дивизий и корпусов передавались отдельные стрелковые взводы, Особым отделам армий — отдельные стрелковые роты, Особым отделам фронтов — отдельные стрелковые батальоны. В штате взвода предусматривалось 44 человека, роты — 124, батальона — 420. На вооружении состояли винтовки, ручные и станковые пулеметы, мотоциклы и грузовые автомобили.

На должности командиров рот назначался командный состав, имеющий звание не ниже капитана, на должности политруков рот — не ниже старшего политрука.

В своей работе Особые отделы НКВД тесно взаимодействовали с войсками по охране тыла ДКА (действующей Красной Армии).

По мере накопления опыта органами военной контрразведки совершенствовалась система контрразведывательных мер по борьбе с подрывной деятельностью разведок противника.

Военная контрразведка в ВМФ

После передачи в январе 1942 года 3-го управления НКВМФ в состав УОО был организован 9-й отдел — Контрразведка в РККФ.

Структура 9-го отдела (на май 1942 года):

— 1-е отделение (Наркомат ВМФ, Главный Морской штаб, Разведупр ВМФ, части и учреждения ВМФ центрального подчинения);

— 2-е отделение (авиация ВМФ).

Очередная реформа УОО НКВД

Приказом НКВД № 001326 от 23 июня 1942 г. была объявлена новая структура Управления Особых отделов. На базе подразделений 3-го отдела был создан 11-й отдел (химические, инженерные войска, войска связи). Также были созданы 10-й (контрразведывательный) и 12-й (Главное управление формирований и комплектования РККА, ОО НКВД по внутренним военным округам, Дальневосточному и Забайкальскому фронтам) отделы.

Приказом НКВД от 4 августа 1942 г. № 001612 8-й отдел был упразднен с передачей функций в 5-й спецотдел НКВД.

К июню 1942 года структура УОО НКВД имела следующий ВИД:

— Руководство (Виктор Семенович Абакумов, Мильштейн, Федор Яковлевич Тутушкин, Николай Алексеевич Осетров, Лаврентий Фомич Цанава);

— Секретариат;

— Оперативное отделение.

Следственная часть:

— 1-е отделение (по шпионажу);

— 2-е отделение (антисоветские формирования);

— 3-е отделение (по руководству следственной работой на периферии).

1-й отдел (Генштаб Красной Армии, штабы фронтов, армий, разведорганы):

— 1-е отделение (оперативное управление Генштаба РККА, штабы фронтов и армий);

— 2-е отделение (все управления и отделы Генштаба, узел связи, управление кадров);

— 3-е отделение (Главное разведывательное управление Генштаба, разведорганы фронтов и армий).

2-й отдел (обслуживание ВВС, ВДВ и ПВО):

— 1-е отделение (Штаб ВВС Красной Армии);

— 2-е отделение (вооружение и тыл ВВС);

— 3-е отделение (академии ВВС и руководство периферийной работой по частям ВВС);

— 4-е отделение (ПВО);

— 5-е отделение (воздушно-десантные войска).

3-й отдел (Главное автобронетанковое управление (ГАБУ), Главное артиллерийское управление (ГАУ) Красной Армии, танковые войска и артиллерия, гвардейские минометные части):

— 1-е отделение (ГАБТУ Красной Армии, АБТУ фронтов и армий, танковые армии, танковые корпуса и бригады, НИИ танковый полигон);

— 2-е отделение (Главное управление начальника артиллерии (ГУНАРТ) Красной Армии, Управление гвардейских минометных частей, артиллерийские управления фронтов, артотделы армий, артиллерия Резерва Главного командования, минометные части Красной Армии);

— 3-е отделение (ГАУ Красной Армии).

4-й отдел (руководство агентурно-оперативной работой особорганов фронтов по родам войск: пехота, артиллерия, кавалерия, борьба с изменой, дезертирством, самострелами и заградительная служба):

— 1-е отделение (обслуживало фронты: Карельский, Ленинградский, Волховский, Северо-Западный, Калининский; 7-ю отдельную армию и Резервную армию);

— 2-е отделение (обслуживало фронты: Западный, Брянский, Юго-Западный, Южный и Северо-Кавказский);

— 3-е отделение (по борьбе с изменой, дезертирством и самострелами, организация заградительной службы);

— 4-е отделение (редакции военных газет, органы военной прокуратуры, военные трибуналы, Центральный дом Красной Армии (ЦДКА), Дома творчества Красной Армии (ДТКА), ансамбли, оркестры, военные академии).

5-й отдел (Главное интендантское управление, Главное санитарное управление, Ветеринарное управление, Главное управление военных сообщений, Главвоенстрой, АХО, Квартирно-эксплуатационное управление, академии):

— 1-е отделение (Главное интендантское управление, интендантские управления фронтов, интендантские отделы армий, АХО, Управление снабжения горючим, интендантские отделы армий);

— 2-е отделение (Главное сануправление, Ветеринарное управление, фронтовые и окружные санслужба и вет-служба, органы Военного Сообщения (ВОСО), Главное автодорожное управление, Квартирно-эксплутационное управление (КЭУ), Главвоенстрой, Военпроект, академии).

6-й отдел (войска НКВД):

— 1-е отделение (пограничные войска и учебные заведения войск НКВД);

— 2-е отделение (внутренние войска и войска охраны тыла фронтов);

— 3-е отделение (железнодорожные, промышленные и конвойные войска);

— 4-е отделение (органы военного снабжения войск НКВД).

7-й отдел (оперативный учет):

— 1-е отделение (действующий учет по управлению особых отделов, отчетность фронтовых особорганов, учет изменников Родины, шпионов, диверсантов, террористов, трусов, паникеров, дезертиров, самострельщиков и антисоветского элемента, особый учет изменников

Родины, агентов разведки и лиц, скомпрометированных по показаниям последних);

— 2-е отделение (проверка военной номенклатуры ЦК ВКП(б), НКО, НКВМФ, шифрработников, допуск к совершенно секретной и секретной, мобилизационной и ТОС (технике особой секретности) работе, проверка работников, командируемых за границу, и личного состава Красной Армии и Военно-Морского Флота).

8 отдел (шифровальный):

— 1-е отделение (шифровальное);

— 2-е отделение (агентурно-оперативное обслуживание шифроорганов Красной Армии, инспектирование шиф-рорганов 00, учел' и пересылка шифров).

9-й отдел (по обслуживанию ВМФ):

— 1-е отделение (Главный морской штаб, Разведуправление ВМФ, Школа Разведупра, командование управлений наркомата, части и учреждения НКВМФ центрального подчинения, руководство по линии указанных объектов периферией);

— 2-е отделение (управление ВВС, штаб ВВС, узел связи ВВС, руководство по линии ВВС периферией, управление ПВО).

10-й отдел (по руководству контрразведывательной работой особых органов фронтов и округов).

11-й отдел (по обслуживанию инженерных и химических войск, саперных армий, оборонительного строительства и войск связи).

12-й отдел (по обслуживанию Главного управления формирований и комплектования РККА).

Аппараты, подчиненные УОО НКВД СССР:

— ОО НКВД НИИ ВВС Красной Армии и Монинского авиагарнизона;

— ОО НКВД Отдельной мотострелковой дивизии особого назначения им. Дзержинского (ОМСДОН);

— ОО НКВД гарнизона Московского Кремля[250].

В июне 1942 года штатная численность Управления Особых отделов НКВД СССР составляла 225 человек [251].

12 августа 1942 года приказом НКВД СССР № 001672 агентурно-оперативное обслуживание аппаратов военных представительств на промышленных предприятиях передано из Управления особых отделов в Экономическое управление НКВД СССР.

Органы военной контрразведки в войсках формировались в соответствии с их организационной структурой.

Численность особых отделов НКВД зависела от количественного состава частей и соединений войск НКВД, где они проводили контрразведывательную работу. Особый отдел бригады обычно состоял из 5–6 человек, дивизии — из 22–25.

От органов военной контрразведки требовали конкретной и предупредительной работы по следующим направлениям:

• борьба с разведывательно-диверсионными органами противника, шпионами, диверсантами, террористами, предателями и изменниками Родине, дезертирами, трусами и паникерами;

• пресечение антисоветской деятельности вражеских элементов, контроль над политико-моральным состоянием военнослужащих;

• предупреждение провала боевых операций, выявление серьезных недочетов в состоянии частей КА и ВМФ;

• предупреждение преступной деятельности лиц командноначальствующего состава, подрывающих боеспособность частей Красной Армии и кораблей ВМФ, выявление среди них фактов бездеятельности и морально-бытового разложения;

• проверка военнослужащих и других лиц, бывших в плену и окружении противника;

• ограждение штабов от проникновения в них агентуры противника, обеспечение сохранности секретной документации;

• обеспечение режима безопасности и охраны тыла фронта;

• оказание помощи командованию в повышении боевой готовности войск.

На основании постановления ГКО № 2406 от 13.10.1942 года «О подчинении уполномоченного Особого отдела в полку и начальника Особого отдела соединения командиру части или соединения» приказом НКВД СССР № 002279 от 14.10.42 г. старшие оперуполномоченные и оперуполномоченные особых отделов в полках и начальник особого отдела соединения одновременно с подчинением по линии особых органов НКВД были соответственно подчинены командиру полка и командиру соединения.

Подготовка сотрудников военной контрразведки определяется целым рядом критериев. Во-первых, помимо навыков оперативно-розыскной деятельности, им необходимо знание военного дела и специфики деятельности видов вооруженных сил и родов войск. Во-вторых, наряду с противодействием шпионажу, органы военной контрразведки участвуют в обеспечении боевой готовности войск и предотвращения их возможного разложения. И, наконец, в процессе контрразведывательного обеспечения войск и подготовки для этой деятельности сотрудников необходимо упитывать особенности деятельности противостоящих им спецслужб в связи с их разведывательной деятельностью по обеспечению военных задач, решаемых военно-политическим руководством стран противника[252].

Хотя все вышеперечисленное возможно соблюсти при подготовке военных контрразведчиков лишь в мирное время. К тому же в тридцатые годы никто не предполагал, что потери военных контрразведчиков будут колоссальными, но об этом ниже. И, соответственно, в первые месяцы войны возник их острейший дефицит.

В 1935 году НКВД образовано десять межкраевых школ по подготовке оперсостава для ГУГБ НКВД СССР. В период с 1935 по 1941 год ежегодный набор в эти школы составлял около 2 тыс. человек, в это число входили и военные контрразведчики[253].

Когда современные журналисты и историки критикуют работу военных контрразведчиков в годы Великой Отечественной войны, указывая на их слабую юридическую и оперативную подготовку, то авторы забывают или просто не знают один важный факт. Большинство кадровых «особистов», которые окончили специализированные учебные заведения до начала Великой Отечественной войны и в течение нескольких лет служили в Красной Армии, погибли в первые месяцы войны, отступая с боями вместе с войсками в глубь страны. В результате появилось много вакантных мест. С другой стороны, спешно формировались новые войсковые части и соединения, и там тоже требовались военные контрразведчики.

Согласно разработанным до войны мобилизационным планам, потребности военной контрразведки планировалось удовлетворить за счет призыва на военную службу сотрудников органов госбезопасности. Советская военная доктрина предусматривала, что после серии приграничных сражений Красная Армия будет воевать на территории страны-агрессора. Поэтому основная задача военной контрразведки — участие в «зачистке» тыла наступающей Красной Армии. Как это и происходило в 1944–1945 годах.

В реальности все произошло по-другому. Стремительно отступающая и несущая огромные потери Красная Армия, огромное количество агентов противника в прифронтовой полосе. Причем не только переброшенных через линию фронта, но и инициативников, которые активно готовились к встрече «новых хозяев». Мобилизованных в действующую армию чекистов не хватало, и тогда в органы военной контрразведки начали набирать тех, кто до этого не служил в правоохранительных органах и не имел юридического образования. Порой обучение новых военных чекистов не превышало двух недель. Затем — непродолжительная стажировка на передовой (обучались у опытных сотрудников), и на самостоятельную работу. И так продолжалось до 1943 года. Понятно, что такой способ подготовки кадров не гарантировал, что оперативник будег знать все тонкости уголовного права, криминалистики и т. п. Как следствие — нарушение закона.

Даже у Тихоокеанского флота, который до августа 1945 года находился в состоянии боевой готовности, и теоретически безвозвратные потери военных контрразведчиков были минимальными, все равно испытывал серьезный дефицит кадров. Ведь часть кораблей и личного состава была передана другим флотам и флотилиям. Свыше 147 тысяч моряков-тихоокеанцев в составе морских стрелковых бригад, переданных в Сухопутные войска, участвовали в Московской, Сталинградской битвах, в Битве за Кавказ, в обороне Заполярья, Севастополя и Ленинграда.

В самом начале Великой Отечественной войны 3-м управлением НК ВМФ СССР проведены организационно-штатные мероприятия во всех органах военно-морской контрразведки. Вопросы мобилизационного комплектования ускоренными темпами были решены почти в полном объеме, и новые кадры прошли спецкурс подготовки оперативных работников. В условиях Дальневосточного фронта, согласно планам мобилизационного развертывания, кандидаты отбирались из запаса, слушателей военн о-политических курсов, а также кадрового резерва партийных организаций. С сотрудниками, не имевшими теоретической подготовки, проводились занятия в форме восьмидневного семинара по плану 100-часовой программы обучения оперативных работников органов безопасности, который был утвержден приказом НКВД СССР от 25.09.1939 года № 00989.

Планы чекистской подготовки для подобранных на работу сотрудников были направлены на ознакомление слушателей с требованиями по основным направлениям оперативнослужебной деятельности, таким как секретное документове-дение и шифровальная работа, организация процесса осведомления, следствие, оперативно-боевая подготовка. Занятия проводились ежедневно с 9 до 17 часов. Расписание занятий в силу большого объема изучаемых предметов и дисциплин отдыха не предусматривало, а в течение одного дня с сотрудниками успевали рассмотреть не более четырех учебных вопросов. За восемь дней занятий слушателям читался курс лекций по 17 темам юридических и специальных дисциплин, проводились прикладные занятия, связанные с передачей практики использования агентурно-осведомительной сети.

Во второй половине 1941 года подготовка оперативных работников из числа мобилизационного пополнения по планам 100-часовой программы обучения сыграла важную роль в комплектовании особых отделов для специальных частей Красной армии, выполнявших боевые задачи на западном театре военных действий[254].

Не вернулись из боя

Из всех оперативных подразделений Лубянки (не считая пограничников и военнослужащих внутренних войск) военные чекисты первыми вступили в бой с врагом, и у них (из всех подразделений госбезопасности) были одни из самых больших потерь. Достаточно сказать, что за период с 22 июня 1941 года по 1 марта 1943 года военная контрразведка потеряла 3 725 человек убитыми, 3092 пропавшими без вести (фактически погибшими) и 3 520 ранеными.

Осенью 1941 года на Юго-Западном фронте попал в окружение и погиб бывший начальник 3-го Управления НКО Анатолий Николаевич Михеев[255].17 июля 1941 года он был назначен начальником Особого отдела Юго-Западного фронта. Не нужно считать это понижением: в те дни, когда германское командование пыталось реализовать планы блицкрига, и на карту была поставлена судьба нашей страны, в действующую армию направляли самых надежных, самых лучших. Достаточно сказать, что в то же самое время командующим войсками Резервного фронта был назначен 1-й заместитель наркома обороны генерал армии Георгий Константинович Жуков… К месту назначения комиссар госбезопасности Анатолий Михеев прибыл 20 июля 1941 года. Вместе с ним на фронт приехали старший оперуполномоченный М. А. Белоусов (в органы военной контрразведки был направлен 27 июня 1941 года после окончания Военно-политической академии), капитан госбезопасности Ф.А. Петров (бывший начальник отдела центрального аппарата военной контрразведки) и адъютант Михеева лейтенант Пятков[256].

Впоследствии Маршал Советского Союза Иван Христофорович Баграмян, воевавший вместе с Михеевым, вспомнил в своих мемуарах слова Анатолия Николаевича о том, что место чекиста в условиях войны — на самых опасных участках борьбы с врагом. Он может и должен сражаться как солдат, но при этом никогда не вправе забывать о своих основных обязанностях.

А потому в первый же день Михеев, взяв с собой Пяткова, Белоусова и старшего оперуполномоченного отдела младшего лейтенанта госбезопасности Г. Горюшко, отправился на передовую. На позиции одной из рот, от которой в этот день после десяти вражеских атак осталось только восемь человек, группе Михеева довелось участвовать в отражении очередной, уже одиннадцатой, танковой атаки немцев, причем Горюшко удалось поджечь два танка связками гранат. Михеев хотел на себе ощутить психологическое состояние бойца в момент фашистской атаки и без посредников оценить оперативную работу на передовой. И так поступил человек, который возглавлял с февраля по июль 1941 года 3-е Управление НКО! Понятно, что его подчиненные поступали аналогичным образом.

Перед возвращением в отдел Михеев предупредил подчиненных:

«В отделе никому не рассказывайте, в какой переплет мы попали, а то найдутся и такие, которые скажет: «Зачем их понесло в окопы?» А нам надо это было. Особенно мне. Я лично хотел видеть в бою наших красноармейцев, быть с ними рядом и на себе ощущать психологическое состояние человека в момент фашисткой атаки. Одновременно я хотел ознакомиться с условиями работы наших оперработников на передовой»[257].

Именно так много лет спустя утверждал единственный из доживших до мая 1945 года участников той поездки на передовую — М. А. Белоусов. Пятков и Горюшко погибли 20 сентября при попытке прорвать окружение противника. Горюшко замахнулся на танк гранатой, но не успел ее бросить, так как был скошен пулеметной очередью. Пятков был тяжело ранен в живот и некоторое время оставался на поле боя, но при угрозе захвата его немцами застрелился[258].

Михеев регулярно говорил военным чекистам:

«При прорыве обороны противником и вынужденном отходе оперработник обязан предотвратить панику, бегство, разброд. Он имеет право лишь на организованный отход в боевых порядках. В любом случае он должен показывать личный пример мужества и стойкости… Армейский чекист в критический момент боя должен заменить выбывшего из строя командира, не говоря уже о политруке».

В том, что к концу июля командованию Юго-Западного фронта удалось существенно изменить настроение войск и не допустить сдачи противнику столицы Украины, была немалая заслуга чекистов, и в первую очередь начальника Особого отдела фронта Анатолия Николаевича Михеева.

21 августа фашисты нанесли мощный удар по правому флангу фронта и прорвали его, развивая наступление. 14 сентября 1941 года штаб фронта, Военный совет и Особый отдел оказались в окружении. Все попытки вырваться из окружения закончились неудачей.

21 сентября 1941 года Анатолий Николаевич Михеев вместе с группой военных контрразведчиков и пограничников вступил в последний бой с противником. В той схватке, кроме него, погибли его заместитель старший майор госбезопасности Якунчиков, дивизионный комиссар Никишев, начальник Особого отдела 5-й армии майор госбезопасности Белоцерковский и еще несколько пограничников[259]. Анатолий Михеев — не единственный из высокопоставленных военных чекистов, кто погиб на фронтах Великой Отечественной войны.

Среди погибших — бригадный комиссар Александр Григорьевич Шашков, начальник Особого отдела 2-й армии Волховского фронта. На войну он ушел с должности заместителя начальника УНКВД по Черновицкой области. Погиб в июне 1942 года под Мясным Бором [260] . Напомним, что весной 1942 года 2-я армия попала в окружение. Почти весь ее личный состав погиб или попал в плен. Среди погибших — 112 военных контрразведчиков[261].

Возьмем, к примеру, ситуацию на Ленинградском фронте. В годы войны в Особых отделах этого фронта служило 2 500 чекистов[262], из них погибло 350[263]. Самыми кровопролитными были первые месяцы войны — к февралю 1942 года потери Особого отдела Ленинградского фронта составили около 300 человек[264]. В Особых отделах дивизий народного ополчения Ленинградского фронта погибло 169 чекистов[265]. Только в первую неделю Великой Отечественной войны на территории Прибалтики погибло 47 военных чекистов. Всего на трех фронтах Северозападного направления погибло 1275 военных контрразведчиков[266]. Гибли «особисты» не только на фронте, но и в осажденном Ленинграде. Так, 2 апреля 1942 года немецкая бомба упала во двор Управления НКВД Ленинградской области, который находился по адресу Большой Литейный проспект, 4. От взрыва бомбы пострадало несколько чекистов, а работник Особого отдела Балтфлота капитан 3-го ранга М. М. Черного-ров погиб за рабочим столом в служебном кабинете[267].

В 1943 году потери среди военных контрразведчиков были так же высоки. Так, потери органов «Смерш» 4-го Украинского фронта составили:

Потери личного состава убитыми, пропавшими без вести и раненными, составили 26 % к числу сотрудников[268].

На 1 марта 1944 г. погибли 3725, пропали без вести — 3092, были ранены и находились в госпиталях — 3520, вернулись из плена и вышли из окружения — 609 военных чекистов[269].

Хотя погибали военные контрразведчики не только на передовой, но и в первые месяцы войны во время эвакуации. Так, 28 августа 1941 года личный состав Особого отдела Таллиннского военного гарнизона должен был эвакуироваться из уже частично захваченного немцами Таллина на плавмастерской «Серп и молот». Судну удалось под непрерывными авианалетами и артобстрелами противника пройти часть пути, а потом оно начало стремительно тонуть. Большая часть сотрудников погибла. Остальным удалось добраться до Ленинграда [270].

Кадры для военной контрразведки

Уже в первые недели войны резко возросла потребность в военных контрразведчиках. Для решения этой задачи при Высшей школе НКВД СССР 26 июля 1941 года были организованы Курсы подготовки оперативных работников для Особых отделов (приказ НКВД № 00960 от 23 июля 1941 года)[271]. Планировалось набрать 650 человек и обучать их в течение одного месяца. Начальником курсов был назначен по совместительству начальник Высшей школы НКВД комбриг (в приказе он проходит в этом звании, отмененном уже к 1940 году) Никанор Карпович Давыдов. Во время учебы первым слушателям курсов пришлось строить оборонительные сооружения, ловить под Москвой немецких парашютистов.

С 11 августа 1941 года эти курсы были переведены на трехмесячную программу обучения. В сентябре 1941 года 300 выпускников Высшей школы было направлено в подразделения военной контрразведки.

Приказом начальника Высшей школы 28 октября 1941 года к Особый отдел Московского военного округа было направлено 238 выпускников курсов. Последняя группа выпускников курсов в количестве 194 человек была направлена в распоряжение НКВД в декабре 1941 года. Затем Высшая школа была расформирована, потом вновь создана.

В марте 1942 года в Москве был организован филиал Высшей школы НКВД. Там предполагалось обучить 500 человек в течение четырех месяцев. Первый набор был произведен из резерва работников Особого отдела НКВД Московского военного округа. В составе Высшей школы этот филиал находился до июля 1943 года, затем был передан в ГУКР «Смерш» НКО СССР. Всего за время войны Курсы закончили 2417 чекистов, направленных в армию и на флот[272].

Одновременно шла подготовка кадров для Особых отделов и в самой Высшей школе. Так, в 1942 году большая группа выпускников была направлена в распоряжение особого отдела Сталинградского фронта. А всего за время Великой Отечественной войны Высшей школой для Особых отделов было подготовлено 1943 человека[273]. По другим данным — 2417[274].

Кадры для военной контрразведки готовили не только в Москве, но и в регионах. Так, в первые недели войны 3-ми отделами военных округов на базе межкраевых школ НКГБ были созданы краткосрочные курсы для подготовки оперативного состава.

В качестве примера расскажем о том, что происходило в Новосибирской межкраевой школе. 1 июля 1941 года был произведен первый набор — 306 курсантов — командиров и политработников Красной Армии. Учебным планом предусматривалось чтение лекций и проведение практических занятий, главным образом по подбору агентуры, работе по первичным сигналам, делам оперативного учета и отработке основных чекистских документов. В конце июля 1941 года произошел первый выпуск Краткосрочных курсов при Особом отделе НКВД Сибирского военного округа. Именно так теперь официально именовались эти курсы.

На курсы поступали призванные из запаса политработники и командиры Красной Армии и Военно-Морского Флота, разные по возрасту, общеобразовательной и военной подготовке. Отбором кандидатов на учебу занимались Особые отделы внутренних военных округов страны.

В основу обучения на краткосрочных курсах было положено общее знакомство с организацией оперативной работы в войсках. В конце июля 1941 года, после определения степени подготовки, был произведен первый выпуск курсантов. Все они направлялись в распоряжение Особых отделов НКВД фронтов[275].

Второй набор (500 человек, возраст 18–20 лет) на курсы был закончен 29 июля 1941 года. Срок обучения был увеличен до двух месяцев. Все выпускники после окончания обучения были направлены в действующую армию.

В сентябре-октябре 1941 года произведен третий набор — 478 человек. Теперь большинство курсантов — ответственные работники райкомов, обкомов и политработники Красной Армии.

С марта 1942 года время обучение было увеличено до трех месяцев. На курсах одновременно обучалось от 350 до 500 курсантов. Правда, теперь большинство обучающихся — младшие командиры Красной Армии, направленные на учебу управлениями военной контрразведки фронтов [276].

В интересах подготовки оперативных сотрудников для территориальных органов НКВД-УНКВД, а также особых отделов с 17 декабря 1941 г. при Отделе кадров НКВД СССР (с местом дислокации в г. Куйбышеве) были организованы 3-месячные курсы по подготовке оперативного состава в количестве 500 человек.

Для проведения занятий по специальным предметам в качестве лекторов привлекали оперативный состав управлений и отделов НКВД СССР и УНКВД по Куйбышевской области. По военным предметам в качестве преподавателей подбирали лиц из командного состава куйбышевского гарнизона[277].

В мае 1942 года при Особом отделе НКВД Сибирского военного округа были организованы двухмесячные курсы подготовки резерва оперативно-чекистских кадров для Особых отделов НКВД [278] .

Тогда же при Особом отделе НКВД Краснознаменного Балтийского флота были организованы трехмесячные курсы по подготовке и переподготовке оперативно-чекистских кадров[279].

Ветераны снова в строю

В сентябре 1941 года была издана директива НКВД СССР «О порядке восстановления на работе бывших чекистов и направлении их в Действующую армию для службы в особых органах НКВД».

В октябре 1941 года — Директива НКВД СССР «Об организации учета находящихся на излечении военных госпиталях работников особых органов НКВД и дальнейшего их использования». Документ, в частности, предписывал: «Сотрудников (особистов), выписанных из госпиталей, пропускать через врачебные комиссии и признанных военной комиссией годными к службе в полевых условиях направлять к месту прежней службы». Также указывалось, что «обо всех случаях прибытия сотрудников особых органов в военные госпиталя при их выбытии или зачислении на работу в аппараты НКВД — УНКВД и ОО военных округов сообщать по месту их прежней службы и в 5-е отделение Отдела кадров НКВД СССР»[280].

В декабре 1941 года — приказ НКВД СССР о проведении отбора и специальной подготовки чекистских кадров для укомплектования Особых отделов НКВД и директива о мероприятиях по подготовке кадров для работы в Особых отделах НКВД.

Эти мероприятия свидетельствовали о дефиците кадров для подразделений военной контрразведки. В этом нет ничего удивительного. С одной стороны, формировались новые воинские подразделения, а с другой — многие «особисты» погибали в течение нескольких месяцев службы. Так, ветеран военной контрразведки генерал-майор Леонид Иванов был четвертым оперуполномоченным в батальоне (трое его предшественников погибли в течение первого года войны).

Кадры для «Смерша»

15 июня 1943 года Иосиф Сталин подписал приказ ГКО об организации школ и курсов ГУКР «Смерш». Согласно тексту этого документа, необходимо было создать четыре «постоянных школы: 1-ую Московскую — на 600 чел., 2-ю Московскую — на 200 чел., Ташкентскую — на 300 чел., Хабаровскую — на 250 чел. со сроком обучения от 6 до 9 месяцев и курсы с 4-х месячным сроком обучения в гг. Новосибирске — на 200 чел. и Свердловске — на 200 чел.».

В ноябре 1943 года Новосибирские курсы по подготовке оперативного состава были реорганизованы в школу ГУКР «Смерш» НКО СССР с комплектом 400 слушателей и с шестимесячным, в дальнейшем годичным, сроком обучения. Занятия начались во второй половине января 1944 года. В июле 1944 года был произведен первый выпуск школы — 289 человек были отправлены на фронт. В августе 1944 года произведен второй набор — 264 человека.

Позднее Новосибирские, Свердловские, а также Саратовские и Ленинградские курсы получили статус школ. В школах ГУКР «Смерш» был установлен годичный срок обучения. При школах открыты курсы переподготовки со сроком обучения 3 месяца[281].

Всего за годы Великой Отечественной войны в Новосибирске на курсах Особого отдела и ГУКР «Смерш» было подготовлено около 4000 военных чекистов[282].

Созданные в июне 1943 года Свердловские курсы по подготовке оперативного состава контрразведки (с 4-х месячным сроком обучения) в июне 1944 года были «реорганизованы в школу Главного управления контрразведки «Смерш» с контингентом слушателей 350 человек». Срок обучения — от 6 до 9 месяцев[283].

С 1 марта 1944 года начала действовать Высшая школа контрразведки ВМФ по подготовке и переподготовке оперативного состава органов «Смерш». Одновременно в ней должно было обучатся до 650 человек. Согласно приказу об организации школы:

«Комплектование Высшей школы переменным составом проводить:

A) на отделение подготовки из числа офицерского и старшинского состава всех родов войск оружия ВМФ;

Б) на отделение переподготовки из числа офицеров контрразведки «Смерш» со стажем практической работы не менее одного года;

B) на отделение усовершенствования из числа руководящих оперативных работников органов контрразведки «Смерш» от заместителей начальников отделений и выше со стажем работы не менее двух лет».

Срок обучения на всех трех отделениях — один год.

«Установить постоянную дислокацию Высшей школы в г. Москве.

Временно до подыскания и оборудования помещения в г. Москве Высшую школу разместить в здании курсов отдела контрразведки «Смерш» КБФ в г. Ленинграде» [284].

Для того, чтобы стать курсантом Высшей школы, было необходимо:

• иметь законченное среднее образование;

• возраст от 20 до 35 лет;

• быть кандидатом или членом ВКП(б) и, как исключение, членом ВЛКСМ;

• по состоянию здоровья быть пригодным к оперативной работе[285].

Отметим, что даже к середине войны проблема с дефицитом кадров не была решена. В июле 1943 года нарком внутренних дел потребовал от начальников отделов контрразведки НКВД «Смерш» фронтов и округов в декадный срок в пограничных и внутренних войсках НКВД подобрать из числа средних командиров и политработников кандидатов на практическую работу и использовать их в качестве практикантов в отделах контрразведки НКВД фронтов, округов, дивизий и бригад. Указанные военнослужащие были прикреплены к квалифицированным оперативникам, которые передавали им опыт практической работы, а теоретические знания они получали в дни командирской учебы. Зачисление практикантов на штатные должности в отделы контрразведки производилось только с разрешения Отдела кадров НКВД СССР [286] .

Важным, по своему значению для успешных действий советских войск на фронте, направлением работы военной контрразведки во время Великой Отечественной войны были т. н. радиоигры с немецкими разведорганами. Суть их была проста: задержанные с поличным (в данном случае — с портативной радиостанцией, предназначенной для приема и передачи сообщений на коротких волнах) немецкие агенты под контролем военных чекистов передавали своему руководству дезинформацию. Передаваемые за линию фронта сведенья не должны были вызывать подозрения у противника, поэтому требовался тонкий, аккуратный подбор ложных сведений, чередовавшихся с правдивыми. Такие же игры проводили и немцы, и союзники СССР — англичане.

Отметим, что советская военная контрразведка начала проводить радиоигры с первых месяцев Великой Отечественной войны. К моменту создания «Смерша» весной-летом 1943 года у нее был накоплен значительный опыт в этой сфере. Почему это важно? Фактически УКР «Смерш» НКО, а только он мог после мая 1943 года заниматься организацией и проведением радиоигр, использовал наработки и кадры предшественника.

В течение первых трех лет войны органы военной контрразведки использовали для радиоигр с противником «152 «захваченных агента… Например, в период подготовки наступления в районе Курской дуги дезинформационные материалы и замыслы советского командования на этом участке фронта передавались противнику по радиостанциям, дислоцированным в гг. Ливны, Елец, Шигры, Касторное, Тамбов, Уральск»[287].

Другой пример. Для дезинформации противника о планируемой в январе 1945 года Висло-Одерской операции — в ходе ее реализации была освобождена территория Польши к западу от Вислы и захвачен плацдарм на левом берегу Одера, использованный впоследствии при наступлении на Берлин, — использовались 24 агентурных радиостанции. Они находились в различных городах: Москве, Ленинграде, Риге, Одессе и даже в Новосибирске[288].

В апреле 1943 года НКВД направило в ГКО спецсообще-ние «Об использовании в радиоиграх захваченных немецких радиостанций». Вот текст этого документа:

«По Вашим указаниям с 1 мая 1942 г. в целях пресечения активности германских разведывательных органов, создания видимости работы переброшенных шпионских групп и агентов-одиночек, в интересах Главного командования Красной Армии было начато использование захваченных немецких радиостанций.

Из 225 захваченных за это время радиостанций использовались в целях дезинформации 76. Часть станций по причине истощения батарей питания раций и невозможности их дальнейшей работы в интересах Главного командования Красной Армии связь с немцами прекратила.

В настоящее время радиоигру с противником ведут 17 станций, находящихся в следующих городах: Вологде, Ярославле, Солигаличе, Волоколамске, Москве, Люберцах, Рязани, Тамбове, Воронеже, Куйбышеве, Пугачеве, Горьком, Свердловске, Уфе, Уральске и Новосибирске.

С 1 мая по 1 августа 1942 г. по утвержденным Ставкой планам, а в последующем по указаниям начальника Генерального штаба Красной Армии тов. Василевского проводилось систематическое выявление ложных группировок наших войск, усиленные переброски в нужных направлениях войсковых резервов и техники. Противнику были выявлены ложные группировки в составе: 225 стрелковых дивизий, 3 танковых армий, 6 танковых корпусов, 53 танковых бригад, 80 артполков, 6 дивизий и 3 армейских штабов.

В январе 1943 г. в г. Горьком выявлено формирование резервной армии. Через северные порты показаны разгрузка и проследование через Волгу до 1300 самолетов и 2000 танков.

Наряду с передачей дезинформационных сведений по радиостанциям проводились агентурные комбинации по подставе германской разведке нашей проверенной агентуры, вызову агентов-связников и др.

Приобретенный опыт работы по использованию радиостанций противника позволяет сделать следующие положительные для нас выводы.

Проводимой нами радиоигре противник верит, дорожит этим источником информации и передаваемые ему сведения в какой-то степени учитывает в своих оперативных планах. Это положение подтверждается следующим.

С июня 1942 г. к 13 перевербованным немецким радистам германская разведка на подставленные явочные адреса направила 15 агентов-связников с документами, деньгами и батареями (все агенты-связники арестованы).

По станциям, находящимся в городах Волоколамске, Люберцах, Горьком, Рязани, Пугачеве, в настоящее время ожидается приход новых агентов-связников.

Восьми используемым станциям немецкая разведка для продолжения их работы с самолетов на парашютах выбросила посылки с фиктивными документами, крупными суммами денег, продуктами, одеждой и батареями для питания раций.

Две радиостанции ожидают получения аналогичных посылок. Кроме того, пятью разведывательными группами получены извещения, что за проделанную работу они награждены противником боевыми орденами.

Наиболее яркими фактами, подтверждающими, что наша дезинформация противника достигла своей цели, являются следующие.

1. Радиостанция «Неон», ст. Подборовье Северной железной дороги, выполняя задачу скрытия концентрации наших войск на Волховском направлении, в декабре 1942 г. и январе сего года систематически питала противника преуменьшенными данными о перевозках войск и техники на города Тихвин и Волхов.

20 января в связи с переданным нами сообщением о болезни радиста и необходимости его лечения в госпитале из Псковского радиоцентра получена следующая радиограмма: «Очень сожалеем. Пока продолжайте работать. В начале февраля возвращайтесь к нам обратно. Обдумайте план. Перед переходом рацию спрячьте или уничтожьте. Вы работали недостаточно бдительно и проворонили скопление второй ударной армии».

2. Генштабом Красной Армии с целью сковывания сил противника на севере через группу захваченных станций в городах Пудоже, Ярославле, Вологде, Москве и на ст. Обозерской Северной железной дороги в течение января сего года были переданы дезинформационные сведения о концентрации наших войск и техники на Карельском фронте.

Противнику был показан подвоз на Карельский фронт 70 эшелонов с войсками и 8 эшелонов с артиллерией, причем эти сведения в основном из г. Вологды и подтверждались соответствующими передачами по другим станциям.

В связи с проведенной нами дезинформацией Главным разведывательным управлением Красной Армии из Женевы 3 и 10 февраля сего года получены следующие телеграммы.

«26 января сего года из Тронхеймского резерва вышли торпедные и зенитные катера в Нарвик. С 26 января ОКБ — главное немецкое командование — объявило в Линахамари, Киркинесе, Тромсе мобготовность флота. ОКБ получило данные, что с января в города Мурманск и Кандалакшу прибывают новые советские войска и техника».

«С 22 января главное немецкое командование имеег данные о накоплении новых советских войск и техники в Мурманске и Кандалакше. Главное немецкое командование ожидает советское наступление на Лапландию с целью окружения армий Дитля».

После того как осенью 1942 г. были исчерпаны составленные Генштабом Красной Армии специальные планы дезинформации противника, утвержденные Ставкой, получение новых военных дезинформационных сведений стало чрезвычайно затруднительным.

Отсутствие в Генштабе Красной Армии специально выделенных лиц или отдела, ведающего вопросами дезинформации, приводит к тому, что получаемые НКВД СССР в настоящее время сведения не способствуют укреплению доверия противника к работающим станциям и ведут к провалу настоящей и прошлой работы по игре с противником.

Между тем использование захваченных радиостанций противника может стать одним из серьезных средств Главного командования Красной Армии в борьбе с немцами. Учитывая необходимость передачи немцам дезинформации не только по общевойсковым вопросам, но и по вопросам авиации, морского флота, ПВО, экономики и политики, желательно, чтобы в составе дезинформационного отдела при Генштабе Красной Армии были представители указанных ведомств»[289].

В реальности все было гораздо сложнее, чем описано в этом документе.

В период с 22 июня 1941 года по 1 июня 1943 года «органами контрразведки «Смерш», НКВД и НКГБ арестовано 1040 германских шпионов-парашютистов, переброшенных противником на нашу сторону, из которых 464 разведчика явились в наши органы добровольно с повинной». 263 шпиона-парашютиста были снабжены портативными коротковолновыми приемопередающими радиостанциями, замаскированными в чемоданах и противогазных сумках.

«После перевербовки некоторой части агентов-парашютистов нашими органами было включено в радиоигру с противником 89 изъятых радиостанций.

Из этого количества 65 раций были в разное время из игры выведены из-за потери к ним противником оперативного интереса, опасности провала наших мероприятий вследствие длительного срока работы станций и по техническим причинам.

Остальные 24 радиостанции работают по настоящее время [1 июня 1943 года. — Прим. авт.] и размещены в разных местах Советского Союза, так как при переброске разведчиков на нашу сторону немцы указывали им пункты для оседания.

8 работающих ныне станций функционируют с 1942 г., а остальные — с 1943 г., причем 2 начали работать с февраля сего года, 2 — с марта и 12 — с мая 1943 г.

С помощью работающих радиостанций ГУКР «Смерш» осуществляет мероприятия по вызову агентуры противника на нашу сторону для ее перехвата и в этих же целях передает немцам дезинформацию военного характера, которая согласовывается с Генеральным штабом Красной Армии»[290].

По официальным данным, за время Великой отечественной войны было проведено 193 радиоигры. На нашу сторону было выведено и арестовано более 400 официальных сотрудников и агентов спецслужб противника[291]. Много это или мало?

Много, если учесть, что всего в советском тылу за годы Великой Отечественной войны было задержано или явились с повинной 1854 агента-парашютиста противника (в т. ч. 631 радист)[292]. И каждый из них представлял реальную угрозу. Большинство парашютистов Берлин планировал использовать для проведения разведывательных и диверсионных акций в тылу Красной Армии достаточно длительное время — на протяжении нескольких месяцев. В противном случае затраты на их подготовку и заброску не оправдывали себя. Так что получается, что каждый пятый «парашютист» был задержан благодаря радиоиграм. Военные чекисты заранее знали место и время их выброски с самолета и организовывали засаду на месте приземления или на конспиративной квартире, куда должен был прийти немецкий агент.

Мало, если учесть, что большинство немецких шпионов были «нерадифицированы» и забрасывались в прифронтовую зону на непродолжительное время пешим способом. Согласно данным, приведенным в «Сообщении НКВД СССР № 1407/Б в ГКО и ЦК ВКП (б) об итогах борьбы с агентурой немецкой военной разведки», с 22 июня 1941 года по 1 августа 1942 года НКВД арестовало 11765 агентов противника. В период с 1 января по 1 августа арестовано 7755 агентов противника, из них только 222 парашютиста. Из тех, кто пересек линию фронта на самолете, добровольно явились с повинной 76 человек, убито при задержании 74. У «десантников» изъято 74 радиостанции, из которых только 31 использовалась для дезинформации немецкой разведки[293].

Если с помощью радиоигр было нейтрализовано так мало немецких агентов, то почему рассказ об этом оперативном мероприятии выделен в отдельную главу книги? Основная ценность радиоигр заключалась не в количестве нейтрализованных в ходе ее проведения немецких шпионов, а в возможности снабжения дезинформацией противника. В ситуации с «нерадифицироваными» агентами такая возможность была минимальной. По двум причинам.

Во-первых, информация, собранная «нерадифицирован-ным» агентом, в большинстве случаев устаревала и теряла практическую ценность для немецкого командования. Просто агент не успевал оперативно добыть нужные сведенья и благополучно пересечь линию фронта. К тому же всегда существовал риск его гибели, например, на минном поле или во время артобстрела при пересечении нейтральной полосы.

Во-вторых, звучит цинично, но чекистам было проще проконтролировать степень искренности агента, который находился под их круглосуточным присмотром, чем того, кого они перевербовали и отправили в тыл противника. И это очень важно при проведении мероприятий по дезинформации противника. Ведь если командование Вермахта узнает, что сообщенная немецким агентом информация о местах дислокации основных сил Красной Армии ложная, а на самом деле подразделения дислоцируются в другом месте, то Берлин предпримет все для того, чтобы узнать истинное место расположения противника. Более того, немцы сделают все, чтобы Москва поверила в успех проведенной ее операции по дезинформации.

Справедливости ради отметим, что «нерадифицированных» агентов военные чекисты тоже активно и успешно использовали. Например, в качестве агентов — опознавателей своих бывших сокурсников по разведшколе. Впрочем, это тема для отдельной книги, посвященной деятельности советской контрразведки в годы Великой Отечественной войны.

Вернемся к теме радиоигр. По мнению отдельных отечественных историков, самая успешная операция по дезинформации противника во время Великой Отечественной войны была проведена осенью 1944 года. В тот момент советская разведка получила информацию о подготовке немцами контрудара на Западном фронте. И по заданию Иосифа Сталина было сделано все, чтобы убедить германское командование в правильности разработанного им плана.

С помощью нескольких десятков немецких агентурных групп, захваченных и перевербованных военными чекистами, немцам была передана дезинформация о том, что Красная армия измотана, и ее наступление предстоящей зимой не планируется. В итоге Вермахт начал известное наступление в Арденнах и в боях с англо-американскими войсками понес внушительные потери. Не меньшие потери понесли союзники, и их наступление на восток практически приостановилось. А британский премьер Уинстон Черчилль был вынужден просить своего советского коллегу как можно скорее перейти в наступление в Польше[294].

По утверждению начальника Управления военной контрразведки ФСБ РФ генерал-лейтенанта Александра Безверхнего, «дезинформация сопутствовала успеху Курской битвы, Белорусской, Ясско-Кишиневской, Прибалтийской и Висло-Одерской операций»[295].

С конца 1941 года по сентябрь 1943 года под контролем военных чекистов работало 80 агентов — радистов противника. При помощи 24 агентурных радиостанций военные контрразведчики смогли убедить немецкое командование, что Красная Армия не будет наступать в Польше и в Восточной Пруссии. В отдельные моменты времени проводилось до 70 радиоигр противника[296].

Процитируем один из отчетов руководства «Смерша» об использование перевербованных немецких агентов в оперативных играх с противником. Документ подготовлен в марте 1944 года.

«За время войны германская военная разведка с целью создания повстанческих формирований и бандитизма для дезорганизации тыла Красной Армии и нарушения коммуникаций, связывающих фронт с глубоким тылом, забрасывает специально подготовленную агентуру в районы, где, по данным немцев, имелись административно ссыльные, дезертиры, банды и антисоветско-националистическое подполье.

Исходя из этих задач, германская военная разведка забрасывала группы своих агентов, главным образом, в лесистые местности Ярославской, Тамбовской, Вологодской и Архангельской областей, а также в Закавказье, Казахстан и Мордовскую АССР.

Забрасываемые группы агентов снабжались оружием, большим количеством взрывчатых веществ, крупными денежными суммами, фиктивными документами и антисоветской литературой.

Для связи с немецкими разведорганами эти группы имели коротковолновые приемо-передающие радиостанции.

После приземления группы агентов противника должны были по заданию немцев устанавливать связь с дезертирами, бандитами, антисоветским и националистическим элементом, с последующим использованием их для повстанческой, шпионской и диверсионной работы.

В последние месяцы немцы стали давать указания выброшенным ими группам устанавливать расположение лагерей военнопленных, бывших военнослужащих германской армии, с тем, чтобы организовать освобождение этих пленных, сформировать из них вооруженные отряды, которые должны действовать совместно с дезертирами и бандами.

Для вооружения завербованных немецкими агентами бандитов я дезертиров противник сбрасывает оружие, боеприпасы и взрывчатые вещества. В помощь действующим группам германская военная разведка направляет других агентов и подготавливает выброску эмиссаров.

В целях предотвращения подрывной работы германской военной разведки по созданию повстанческих формирований и дезертирских групп, а также для вызова от немцев на нашу сторону друтих активных агентов и эмиссаров, с последующим их арестом, Главное управление «Смерш», перевербовав ряд немецких агентов, использует их для создания перед противником видимости успешного развертывания их работы по созданию повстанческих групп и проведению диверсионных актов.

Так, по перевербованной нами группе германских агентов, именуемой «Лесники», перед немцами легендируется связь с дезертирами, скрывающимися якобы в Чухломских лесах, и создание опорных пунктов в гг. Галич, Ярославль и Кострома для установления связей с антисоветским элементом и привлечения его для шпионско-диверсионной работы.

По перевербованным нами группам немецких агентов, условно именуемым «Подрывники» (Вологодская и Архангельская области), «Бурса» (Тамбовская область) и «Дезертиры» (Мордовская АССР), перед противником легендируется работа по привлечению антисоветского элемента, осуществлению диверсионных актов, а также установлению связи с немцами, находящимися в лагерях военнопленных.

По группам немецких агентов «Тростники» (Казахстан), «Разгром» и «Подполье» (Грузинская ССР) легендируется установление связи с националистическим элементом и бандами, а также подготовка повстанческих групп.

Противник работе перевербованных нами групп его агентов верит и считает, что они «обеспечивают развертывание подрывной работы» в намеченных немцами тыловых районах СССР.

Подтверждением этого является то, что германская военная разведка в результате проведенных нами агентурных мероприятий систематически оказывает помощь этим группам, сбросив за вторую половину 1943 года и первые два месяца сего года на подставленные нами места 29 активных шпионов-диверсантов, 4 пулемета, 21 ППШ, 44 винтовки и револьвера, 500 кг взрывчатых веществ, ящик противотанковых мин, 55 гранат, 12 680 патронов, 1300 капсюлей и детонаторов и 5 бухт бикфордова шнура.

Кроме того, им же сброшено 8 радиостанций с запасом питания 1 506700 рублей советских денег, большое количество фиктивных документов, печатей и штампов военного и гражданского образца, а также антисоветская литература (газеты, журналы, листовки).

Все 29 немецких агентов арестованы органами «Смерш», а сброшенное вооружение, боеприпасы, деньги, документы и другое имущество изъяты.

В последнее время немцы сообщили перевербованным нами группам агентов германской разведки о подготовке им дополнительных выбросок людского пополнения и груза.

Так, группам германских агентов, именуемым «Разгром», «Тростники» и «Подрывники», противник готовит в ближайшее время переброску новых агентов, а группам «Лесники», «Бурса» и «Подполье» — значительного количества груза с вооружением и взрывчатым веществом.

Нами проводятся дальнейшие мероприятия, направленные к вызову на нашу сторону и аресту других активных шпионов и диверсантов германской военной разведки.

В этих целях перед немцами легендируем «активную работу» перевербованных органами «Смерш» групп германских агентов в части:

1. Расширения связей среди дезертиров, бандитов в лесистых местностях и антисоветского элемента в населенных пунктах для организации из них, якобы, повстанческих групп;

2. Проведения диверсионных актов в районе «действия» этих групп, сбора ими разведывательных данных военного характера, приобретения явочных квартир и организации «потайных складов» хранения оружия, боеприпасов и взрывчатых веществ, получаемых от немцев;

3. Установления связи с военнопленными, бывшими военнослужащими германской армии, содержащимися в лагерях, и подготовки их освобождения с вызовом для этой цели других агентов и получения от противника необходимого оружия и боеприпасов;

4. Расширения связи с якобы существующим националистическим элементом в Казахстане и Грузии с целью вызова на нашу сторону эмиссаров»[297].

Арестованный в мае 1945 года бывший руководитель Абвер-3 генерал-лейтенант Франц фон Бентивеньи на допросе в «Смерше» так оценил эффективность работы своих противников, ссылаясь на данные Абвера:

«Почти ни один заброшенный в тыл Красной Армии немецкий агент не избежал контроля со стороны советских органов, и в основной массе немецкая агентура была русскими арестована, а если возвращалась обратно, то зачастую снабженная дезинформационным материалом»[298].

Высока вероятность того, что в Москве разработали шаблон справки, которую заполняли сотрудники подразделения военной контрразведки на каждую радиоигру. Мы восстановили ее на основе Справки УКР «Смерш» Закавказского фронта по радиоигре «Разгром» от 28 июля 1943 г.:

«1. Состав разведывательной группы.

Первый радист:

а) фамилия, имя и отчество;

б) кличка: немецкая, наша;

в) год и место рождения, национальность:

Второй радист:

а) фамилия, имя и отчество;

б) кличка: немецкая, наша;

в) год и место рождения, национальность:

[…]

Старший группы:

а) фамилия, имя и отчество;

б) кличка: немецкая, наша;

в) год и место рождения, национальность.

2. Когда и с какого аэродрома выброшены в наш тыл, район и время приземления.

3. С кем совместно летели на самолете [не только другие парашютисты, но экипаж самолета: пилот, штурман, бортмеханик, стрелок-радист и инструктор парашютного дела, он же второй стрелок].

4. Какой получен инструктаж от немецкой разведки о поведении после приземления (что делать с парашютом, аппаратурой, направление движения, сроил передачи первой радиограммы).

5. Действительное поведение разведчиков после приземления (подробно обстоятельства задержания или добровольной явки).

6. Какой получен инструктаж на случай задержания органами НКВД.

7. Передавались ли радиограммы разведчиками самостоятельно, до включения их в радиоигру.

8. Полученное задание по сбору разведданных и подробное изложение рекомендованных методов его выполнения.

9. Указанный срок действия в тылу Красной Армии.

10. Чем снабжена разведывательная группа и как экипированы разведчики (радиоаппаратура, деньги, оружие, продукты, личные вещи, обмундирование).

11. Перечень и сроки полученных каждым разведчиком документов, рекомендованные методы пользования документами по устройству на жительство, работу, при получении продуктов по военным аттестатам. Сроки проживания в данном населенном пункте на подобранных квартирах.

12. Рекомендованный порядок организации радиосвязи.

A. Установленное расписание связи.

Б. Порядок вступления в связь (кто первый дает позывные, продолжительность дачи позывных).

B. Как часто должны вступать в связь и продолжительность сеансов.

Г. Что должен делать радист с радиограммами, в приеме которых от противника получена квитанция.

Д. Что должен делать радист при неполучении квитанции на переданную противнику радиограмму (хранить ли до следующего сеанса, запрашивать ли квитанцию и передавать ли эту телеграмму вторично).

Е. Должен ли радист передавать радиограммы «вслепую» и при каких обстоятельствах.

Ж. Действия разведгруппы при потере связи.

13. Порядок составления текстов радиограмм.

A. Максимальное количество знаков.

Б. Сущность разведывательных данных о железнодорожных перевозках (чтоуказывается, количество вагонов или эшелонов).

B. Что должно быть обязательно отражено в тексте, кроме сущности разведданных (дата, время наблюдения, кем добыты сведения, чья подпись).

Г. Нужно ли указывать названия пунктов действия группы.

Д. Рекомендовано ли разведчикам употреблять союзы и предлоги.

14. Дата установления связи с противником, кем санкционирована игра.

15. Как организована работа рации.

A. Оперсостав, осуществляющий руководство работой точки.

Б. Откуда организуются сеансы связи.

B. Где хранится радиоаппаратура.

Г. Установленный порядок контроля за работой радиста на ключе.

Д. Условия и порядок содержания разведчиков.

16. Что и когда легендировано по делу.

A. Адреса местожительства разведчиков.

Б. Места работы их и должность.

B. Связи с военнослужащими и гражданским населением.

17. Какой получен инструктаж по вызову агентов-связников и посылок с документами, батареями, деньгами.

18. Какая имеется условность для встречи с агентами-связниками.

19. Когда и каким путем прибыли агенты-связники, какие доставлены посылки, и чем был легендирован их вызов.

20. Наличие фактов, указывающих на недоверие противника к радиостанции.

21. Технические данные радиостанции.

A. Позывные: центра —…, корреспондента —…

Б. Время работы:

B. Длины волн: центра дневная —…, вечерняя —…, корреспондента — то же самое.

Г. Частоты кварцев рации корреспондента.

Д. Шифровальный лозунг.

Е. Условности: на случай самостоятельной работы и под диктовку органов контрразведки.

Ж. Тип переговорного кода (международный, Красной Армии, комбинированный и т. д.).

3. Запас батарейного питания»[299].

Вот как описываются в ведомственной монографии, посвященной истории КГБ, отдельные элементы проведения таких радиоигр:

«К участию в радиоиграх привлекались задержанные и перевербованные немецкие агенты-радисты, а также агенты органов госбезопасности, внедренные в германские разведорганы и переброшенные затем противником на советскую территорию с радиостанциями.

Органы госбезопасности тщательно следили за тем, как реагирует противник на передаваемые ему сообщения. При малейших признаках недоверия с его стороны в радиоигру вносились соответствующие изменения.

Сеансы радиосвязи, как правило, проводились из того района, где согласно заданию немецкой разведки, должен был находиться ее агент. Перед сеансом радиосвязи с вражеским разведцентром, радист инструктировался о том, как он должен вести переговоры” [300].

Одну из первых удачных радиоигр провели сотрудники Особого отдела НКВД Северо-западного фронта в сентябре 1941 года. В результате удалось арестовать 10 немецких агентов[301].

Хотя не все оперативные мероприятия заканчивались так удачно. Вот пример неудачной попытки, о которой рассказал на одном из допросов руководитель подотдела 2А (диверсионно-террористические действия против СССР) Абвер-2 полковник Эрвин Штольц[302]:

«Большая группа агентов-инспираторов была выброшена на парашютах в районе Ленинграда. Главной целью операции было поднятие восстания среди эвакуированных русскими властями в Корский район литовцев и латышей.

Рижское отделение Абвера «Остланд» произвело выброску группы агентов северо-восточнее Ленинграда, где в лагерях беженцев проживали интересовавшие нас прибалты…

Во время первого сеанса радиосвязи поступило сообщение о том, что десантирование прошло успешно, но руководитель группы якобы склонял агентов перейти на сторону русских и сдаться в плен, поэтому он и два его приспешника были разоружены и ликвидированы. Агенты просили прислать подкрепление и оружие. Руководители операции сразу же заподозрили что-то неладное и какое-то время ограничивались уклончивыми ответами. Впоследствии в Ригу был вызван инструктор радиодела, обучавший агентов в разведшколе, который указал на отсутствие оговоренных кодовых знаков при передаче шифровки и изменение почерка радиста. Руководство Абвер-2 пришло к выводу, что группа арестована, и теперь советская контрразведка пытается наладить радиоигру, требуя новых агентов, оружия и боеприпасов. В силу вышеизложенных причин операция была приостановлена»[303].

Другой пример. В ночь на 12 февраля 1942 года из населенного пункта Клягинский Ульяновского района Орловской области, примерно в 25 километрах к северо-западу от Волхова, гитлеровцы перебросили через линию фронта в расположение частей Советской Армии шпионскую группу в количестве 22 человек на шести санных повозках. Согласно легенде, отряд являлся командой связи, выполнявшей специальное задание штаба ПВО 50-й советской армии. Легенда подкреплялась соответствующими фиктивными документами.

Перед группой была поставлена задача: пройти по специальному маршруту и установить наличие штабов, крупных частей и соединений Красной Армии, складов оружия, боеприпасов и материального обеспечения, наблюдать за передвижением воинских частей, идущих к линии фронта и т. п. В группе находилось два радиста, которые должны были передавать информацию немцам.

В середине февраля 1942 года разведывательное подразделение было захвачено в районе города Волхова. Начальник отдела П.П. Тимофеев и начальник отделения В. Я. Барышников вышли с предложением к руководству Наркомата о включении рации в работу под контролем нашей контрразведки с использованием одного из радистов[304].

План операции советских контрразведчиков предусматривал использование одного из радистов и имитацию существования группы, которая должна была действовать в тылу Красной Армии в районе города Калуги. Вместо немецких агентов решили использовать бойцов войск НКВД и пограничников. Командиром отряда назначили майора Богданчикова.

Операция сорвалась из-за длительного радиомолчания (более 20 суток) и отказа группы перейти сразу через линию фронта[305].

С конца 1941 года по сентябрь 1943 года в оперативных играх было задействовано 80 захваченных вражеских агентов с рациями, работавшими под диктовку органов госбезопасности. Число радиоигр увеличивалось. Например, если в марте 1942 года было задействовано 7 радиоточек, то через месяц их число возросло до девяти, а в мае их насчитывалось уже десять. К концу 1943 года было задействовано 56 радиостанций, изъятых у заброшенных на территорию СССР шпионских групп. В период с 1942 по 1943 год началась работа 83 новых радиоточек.

В результате с 1 мая по 1 августа 1942 года советская военная контрразведка передала вражеским разведорганам ложные сведения о сосредоточении на различных направлениях советско-германского фронта 255 стрелковых дивизий, 3 танковых армий, 6 танковых корпусов, 53 танковых бригад, 80 артиллерийских полков, 6 кавалерийских дивизий и 3 армейских штабов. В декабре 1942 года были успешно завершены мероприятия по дезинформации Абвера о концентрации наших войск на волховском направлении. В течение декабря 1942 — января 1943 года чекисты передавали в разведывательные центры противника дезинформационные сведения о перевозке советских войск и техники в районы Тихвина и Волхова. Ложные сообщения поступали к противнику из Вологды, Бологого, Ярославля, Рыбинска, Калинина и других городов.

После апреля 1943 года

С момента образования УКР «Смерш» НКО в его 3-м отделе было создано подразделение радиоконтрразведки под руководством подполковника (затем полковника) Владимира Яковлевича Барышникова, в 1944 году ставшего начальником отдела. В его ведение были переданы все радиоигры, кроме игр «Монастырь» и «Курьеры»[306], проводившихся 4-м управлением НКВД — НКГБ СССР.

Радиоконтрразведка «Смерш» была усилена личным составом спецотделения по радиоиграм (8 человек), переданным из 2-го отдела 2-го контрразведывательного управления НКВД. Начальником отделения ранее был Николай Михайлович Ендаков, в прошлом служивший в органах военной контрразведки ВВС РККА, участник гражданской войны в Испании (был комиссаром авиации республиканской армии). После перевода отделения по радиоиграм в «Смерш» его начальником вместо направленного на руководящую работу в территориальные органы НКГБ Ендакова был назначен майор Дмитрий Петрович Тарасов. Вместе с Барышниковым и Тарасовым проведением радиоигр занимались сотрудники 3-го отдела майоры Сергей Елин, Владимир Фролов, капитаны Григорий Григоренко и Иван Лебедев.

Тематика радиоигр была разнообразна. Ведущее направление принадлежало, конечно, военно-стратегической дезинформации, передававшейся немцам с целью обеспечить успешное ведение боевых операций Красной Армии. Здесь, естественно, нельзя было обойтись без сотрудничества с Генштабом РККА (начальники — генерал армии А. М. Василевский, с 1945 года — генерал армии А. И. Антонов), его оперативным управлением (начальник генерал-полковник С. М. Штеменко) и Разведупром РККА (начальник генерал-лейтенант Ф.Ф. Кузнецов). Результатом стали радиоигры «Бурса», «Двина», «Знакомые», «Развод», «Танкист», «Узел», «Явка» и др., внесшие свой вклад в успех Курской битвы (1943), Белорусской и Ясско-Кишиневской операций (1944) и другие.