Лёд между нами или Влюблён по должностной инструкции (СИ)

Глава 1

Настя.

— Сегодня сборные начали прибывать на открытие чемпионата мира по хоккею с шайбой на льду. Болельщики встречали их в аэропорту. Наш корреспондент расскажет, как это было, — с дежурной улыбкой вещала телеведущая.

Дальше я слушать не стала, потому что хоккей меня мало интересует. С некоторых пор. Даже вспоминать не хочу об этом. Успокоив взволновавшееся дыхание, я продолжила делать маникюр. Задумавшись, я не слушала репортаж. Из размышления меня вырвали следующие два слова.

—... Антон Чехов, — услышала я.

Пузырёк с лаком упал на пол, заливая паркет бледно-розовым цветом. Этого не может быть! Почему? Почему из всех хоккеистов именно этот человек попадает в сборную? ПОЧЕМУ?!

Вскочив с кровати, я начала судорожно одеваться, игнорируя то, что лак на ногтях ещё не высох. Не до маникюра! Если потороплюсь, то успею поговорить с начальницей до начала рабочего дня.

Выскочив на улицу, мчусь на автобус. Успеваю заскочить в уже закрывающиеся двери и мысленно молю водителя ехать побыстрее. На нужной остановке вылетаю из дверей, расталкивая пассажиров локтями, и бормочу извинения. Практически бегом, несусь в офис турфирмы в которой работаю. Распахнув дверь, влетаю в холл и замираю на месте.

Все, кто был в холле, раскрыв рот, уставились на меня. Мимоходом бросив взгляд в зеркало в коридоре, застываю, раскрыв рот. Неудивительно, что все так на меня смотрят. Причёска растрепалась на бегу, юбка перекрутилась, белая блузка перепачкана розовым лаком, а на ногах домашние тапочки, которые я забыла в спешке сменить на туфли перед выходом. Поправив причёску, я с достоинством по меньшей мере королевы, прошествовала в кабинет начальницы. Постучавшись вошла внутрь. Та, как и все остальные сотрудники, уставилась на меня, вытаращив глаза. Но внешний вид никак не прокомментировала.

— Доброе утро, Лариса Игоревна. Простите за вторжение, но я хочу попросить поменять меня с кем-нибудь в группе для сборной по хоккею, — начала я.

— Настенька, да ты что?! Как я могу тебя сменить? Ты хоть представляешь, какие деньги они отвалили за эти экскурсии?! — ответила начальница, — Тем более, что ты единственная сих родным языком.

— А как же Валя? — робко спросила я.

— Валя в декрете, ты же знаешь! — нахмурив брови, ответила Лариса Игоревна, — Почему ты не хочешь работать с этой группой?

— Нет, нет. Всё в порядке, — невпопад ответила я и вышла из кабинета.

В коридоре я присела на диванчик, размышляя, что мне делать дальше. Надо вести себя так, как будто я его не знаю. Сделать вид, что мы незнакомые люди. Да! Это лучше всего. Приняв такое решение, я встала и поехала домой переодеваться. А оттуда направилась в гостиницу.

Всю дорогу пыталась унять трясущиеся руки. Сейчас я увижу Его. ЕГО! Боже, да что со мной такое?! Прошло уже пять лет, а я всё брежу этим мерзким типом. Проклятый хоккеистишка! Ненавижу его!

Войдя в здание гостиницы, направилась к администратору. Предъявив нужные документы, я получила пропуск на этаж, где проживали хоккеисты. В лифте долго не могла нажать на нужную кнопку. Руки тряслись так, что в пору диагноз "Паркинсон" ставить! Да что же это такое?! Разозлившись на себя, со всей силы саданула кулаком по панели. В итоге уехала на тринадцатый этаж вместо десятого. Выйдя из лифта, решила, что всё же лестница надёжнее. Но теперь к рукам присоединились ноги, и я с трудом, качаясь, как матёрый алкоголик, и держась за стенку, спустилась на три этажа вниз. Зайдя на этаж, принялась искать номер 143, в котором жил главный менеджер сборной.

Найдя нужный мне номер, я трижды постучалась. Дверь резко открылась. Вот чёрт! А это точно номер менеджера?

— Настя?!

— Эм... - только и смогла я выдавить из себя.

Передо мной стоял тот, кого я больше всего на свете не хотела видеть. Антон Чехов. Нападающий хоккейной сборной. Звезда и надежда нашей страны, как говорили про него газетчики. В одних шортах он сверкал своей мускулатурой, сводя меня с ума. Словно и не прошло пяти лет. Руки, так же, как и раньше, затряслись от желания прикоснуться к его груди, а ноги ослабели, просто, от желания. Ненавижу этого человека! После всего того, что он сделал со мной, я всё равно хочу его! Я украдкой оглядела его с ног до головы. Совсем не изменился. Всё те же взлохмаченные русые волосы, сломанный нос, на котором, кажется, появилось ещё несколько переломов, густые брови, из-под которых сверкают зелёные глаза. Квадратные скулы, буквально кричащие о мужественности этого парня, сужаются и образуют узкий подбородок, с небольшой ямочкой посередине. Я снова и снова рассматривала его с ног до головы. Совсем не изменился. Разве что, повзрослел и возмужал, что сделало его ещё более привлекательным и сексуальным. Прошло пять лет, а я по-прежнему его люблю. Что за чёрт?! Я, как зачарованная, уставилась в его глаза, боясь даже моргнуть.

— Чех, кто там? — услышала я голос из глубины номера. Он-то и вывел меня из транса.

— Эээ... Здравствуйте, — крикнула я в глубину комнаты, — Я ваш гид.

— Гид? — услышала я вопрос со стороны Антона.

Из второй комнаты вышел мужчина, лет сорока. Невысокий с небольшим брюшком, но на вид нормальный, добродушный дядя. Он подошёл к нам и вопросительно посмотрел на меня.

— Вы из агентства? — уточнил он и, дождавшись моего кивка, продолжил, — Вас, кажется Наташа зовут?

— Настя, — ответили мы с Антоном в два голоса.

— Вы знакомы? — недоумённо переводя взгляд с одного на другого, спросил мужчина.

— Мы... пересекались. Раньше. Давно, — как-то коряво ответила я.

— Да? Ну, ладно, — бодро ответил мужчина, видимо, тут же забыв об этом разговоре, — Меня зовут Семён Владленович. Я главный менеджер сборной. Давайте в гостиную пройдём и там обсудим подробности нашей с вами работы.

Я прошла следом за ним в комнату и присела на указанное мне место на диване. Антон остался стоять у окна. Краем глаза я ловила каждое его движение, каждый его вздох и взгляд. Чувствуя себя, как кролик перед удавом, я с трудом выдавливала из себя слова. Ответы на вопросы вызывали особое затруднение, потому что для этого надо было сконцентрироваться на самом вопросе. А это было практически невозможно под пристальным и изучающим взглядом Антона. Вся его поза практически кричала о ненависти ко мне. Но, в тоже время, было в ней что-то другое. Какой-то интерес или недоумение. Он словно пытался понять изменилась ли я, и остались ли у меня к нему какие-то чувства.

Следующие полчаса были для меня настоящей пыткой. Я пыталась не обращать внимания на Антона, но мои попытки с треском проваливались. Вскоре у меня затекла спина от неудобной позы. От напряжения я так неестественно сильно выпрямила спину под взглядом Антона, пытаясь доказать, что мне всё равно, что он смотрит, что сама пожалела об этом. Непривычно нагруженные мышцы горели огнём, в добавок к взглядам парня, кинжалами впивавшимися мне в спину. Я буквально физически ощущала их. И это, отнюдь, не облегчало ситуацию.

Когда наконец разговор закончился и мы встали, я вздохнула с облегчением. Ещё лучше будет когда я выйду из номера. Там можно будет расслабиться и выдохнуть. А пока, оставшиеся пять минут, надо потерпеть. Стиснув зубы, я выдавила неестественную улыбку и протянула руку Семёну Владленовичу для рукопожатия. Тот, несильно сжимая, потряс её и проводил меня до двери. На пороге, уже выходя из номера, я не сдержалась и оглянулась, чтобы посмотреть на Антона. Тот всё так же хмуро разглядывал меня, сложив руки на груди. Я попрощалась и вышла в коридор.

И меня будто подкосило. Ноги, которые тряслись, как осиновый лист, последние десять минут, не выдержали и просто перестали меня держать. Я медленно позволила своему телу сползти по стенке рядом с дверью номера из которого я только что вышла. Моля бога, чтобы кому-нибудь не пришло в голову сейчас пройтись по коридору или выйти из номера, я позволила себе расслабиться на несколько минут. Закрыв глаза, я прислонилась затылком к прохладной стене. И, даже с закрытыми глазами, я видела перед собой лицо Антона. Его глаза. Глаза, которые смотрели на меня со смесью ненависти, любопытства и бог знает чего ещё. Глаза, которые я так любила. Глаза, которые, возможно, были бы у нашего ребёнка. Глаза, которые я обожала целовать, когда Антон прикрывал веки. Видимо, судьба, всё же, не смотря на все мои мольбы, решила испытать меня. Рядом хлопнула дверь и я резко открыла веки. И мысленно застонала. Ну, почему?! Почему из всех бед со мной должна случиться наихудшая?! Ведь по коридору могла пройти уборщица, или портье, или просто кто-то из посетителей. Но именно этот мужчина вышел из номера. Я с тоской смотрела, как Антон торопливо приближается ко мне, надеясь, что это глюк на почве воспоминаний и встречи.

— Настя, что случилось?! — неожиданно заботливо спросил мой глюк, присаживаясь передо мной на корточки, — Тебе плохо? Что-то болит? Опять твоя спина?

— Всё в порядке. Я просто... гм... уронила... гм… кольцо, — попыталась я придумать хоть какую-то отмазку.

— И поэтому ты ищешь его, прислонившись спиной к стене и с закрытыми глазами? — уже ехидно спросил Антон.

Точно не глюк. Только живой Антон может так со мной разговаривать. Мне вдруг накрыла какая-то волна нежности к нему. Захотелось протянуть руку и поправить его непокорные волосы, которые вечно торчали в стороны. Как когда-то. Давным-давно. Слишком давно. Будто в прошлой жизни. С трудом поборов в себе это желание, я разозлилась на себя и на Антона. Какого чёрта он появляется в моей жизни?! Так внезапно!

— Послушай, что тебе от меня надо? — устало спросила я, молясь, чтобы он отвалил от меня. Ещё один разговор с ним сейчас был выше моих сил.

— Я... я... просто хотел спросить, как ты поживаешь, — ответил он.

— Нормально, — буркнула я, безуспешно пытаясь подняться на ноги, — Как видишь, жива. Спасибо, что поинтересовался.

— Да уж. Вижу я, как ты жива! — он подхватил меня подмышки и поставил на ноги одним движением, — И в чём душа держится? Ты опять диетами себя мучаешь?!

— Да какое тебе дело?! — разозлившись и на него, и на себя, закричала я, — Оставь меня в покое! — я стряхнула его руки, всё ещё лежавшие у меня на плечах, нервным движением.

— Да не трогаю я тебя, не трогаю! — Антон примирительно поднял руки, — Ты сама-то до лифта дойдёшь?

Я не удостоила его ответом и, повернувшись к нему спиной, пошла по коридору к лифтам покачиваясь из стороны в сторону, изредка сталкиваясь со стеной.

Антон.

Я стоял в коридоре и смотрел, как Настя уходит. В голове крутилось множество вопросов. Что она здесь делает? Она раньше не жила в Германии. Почему она работает гидом? Ведь она же училась на юриста. Она одна здесь? Замужем ли она? Может у неё парень есть? Хотя какое мне, чёрт возьми, дело?! Между нами всё уже давным-давно прошло, а повторения мы, я думаю, уже оба не хотим.

Хлопнув дверью, я вернулся в номер. Сел в кресло и прикрыл глаза. Как-то незаметно накатила усталость. Всё же перелёт и акклиматизация давали о себе знать. Да ещё и встреча с Настей совершенно выбила меня из колеи. Я снова и снова вспоминал, как я открываю дверь номера и вижу перед собой Настю. В первый момент я подумал, что у меня уже глюки от усталости появились. Как она могла здесь оказаться? Но когда она, так же как и я, ошарашено уставилась на меня, я понял, что это вовсе не бред моего воображения. Эта девушка передо мной совершенно реальна.

Несколько минут я не мог выдавить из себя ни слова. А потом у меня только вырвалось от удивления её имя. Словно надеясь, что я обознался, я назвал её по имени. И Настин ещё более ошарашенный вид, убедил меня в том, что я не брежу.

Беглый взгляд по её телу сверху вниз не принёс мне удовлетворения. Сразу же захотелось проверить, осталась ли она такая же как была на ощупь. Потрогать все её округлости и впадинки, которые я бы мог узнать с закрытыми глазами. Я мог бы узнать эту девушку из тысячи женщин. Достаточно одного прикосновения, одного поцелуя, да хотя бы одного слова, вздоха или взгляда, чтобы понять, что это она. Девушка, которую я когда-то любил. В прошедшем времени? Одного взгляда на неё было достаточно, чтобы понять, что не только в прошедшем времени. Люблю её и сейчас, по сей день. Возможно так же сильно я буду любить её и через десять, пятнадцать, двадцать лет. Ненавижу и одновременно люблю. Как такое может быть? Как можно испытывать столь противоречивые чувства к одному человеку?! Чёрт разберёт эти чувства!

Семён Владленович и Настя переместились в гостиную. А я, не в состоянии оторвать взгляд от девушки, как привязанный, последовал за ними. Я снова и снова разглядывал знакомые черты. Настя осталась такой же высокой, хотя мне едва до плеча доставала, такой же стройной и красивой. Казалось, что она ни на грамм не поправилась. Разве что грудь немного увеличилась и бёдра стали чуть-чуть шире, едва заметно для постороннего человека. Но я слишком хорошо изучил её тело. В остальном, она не изменилась. Разве что волосы отстригла, и теперь они едва касались кончиками её шеи, по которой так и хотелось провести пальцами, как раньше, пробуя мягкость её кожи. А карие глаза всё также, словно в душу глядели.

Я пришёл в себя, когда Настя и Семён Владленович поднялись и стали прощаться. На пороге Настя обернулась и посмотрела на меня. И что-то оборвалось во мне. Едва за ней закрылась дверь, я бросился следом. На несколько минут замер на пороге, переводя дыхание, внезапно сбившееся от волнения. Вытерев липкие от холодного пота руки о шорты, я открыл дверь и вышел в коридор. Настя сидела на полу, прислонившись спиной к стене. Испугавшись, я бросился к ней и опустился на колени.

— Настя, что случилось?! Тебе плохо? Что-то болит? Опять твоя спина? — я отлично помнил, как часто у неё болела спина от нагрузок.

— Всё в порядке. Я просто... гм... уронила... гм… кольцо, — промямлила она.

— И поэтому ты ищешь его, прислонившись спиной к стене и с закрытыми глазами? — от понимания того, что она не хочет говорить со мной нормально и честно, хотя бы сейчас, в момент своей слабости, я разозлился.

— Послушай, что тебе от меня надо? — Настя подняла на меня глаза, в которых плескалась такая усталость, словно ей не 22, а, как минимум, 50 лет.

— Я... я... просто хотел спросить, как ты поживаешь, — я почему-то вдруг растерялся и начал мямлить. Действительно, зачем я вышел за ней следом? Сам не знаю.

— Нормально, — пробурчала себе под нос Настя и, опираясь рукой о стену, попыталась подняться, — Как видишь, жива. Спасибо, что поинтересовался, — она уже в третий раз пыталась подняться, но ноги её не держали.

— Да уж. Вижу я, как ты жива! — почему-то я разозлился на неё. Видя её безуспешные попытки подняться, я сжалился над ней, и, подхватив подмышки, поставил на ноги. Весила она ещё меньше, чем раньше, — И в чём душа держится? Ты опять диетами себя мучаешь?! — я невольно провёл руками по её плечам, гладя её мягкую кожу.

— Да какое тебе дело?! Оставь меня в покое! — вдруг закричала Настя.

— Да не трогаю я тебя, не трогаю! — я поднял руки, пытаясь успокоить строптивицу, — Ты сама-то до лифта дойдёшь?

Настя только гордо фыркнула и пошла в сторону лифтов. Её качало из стороны в сторону, как матроса на корабле. Пару раз врезавшись в стену, она скрылась за углом. Во мне проснулась забота, желание уберечь девушку. Захотелось броситься за ней следом и помочь дойти до лифта. Зная, что это не приведёт ни к чему хорошему, я усмирил своё желание и вернулся в номер.

На следующий день вся команда вернулась к тренировкам. Начали с разминки, а после отправились в раздевалку, чтобы переодеться. Я сидел на скамейке перед своим шкафчиком и завязывал шнурки на коньках. Рядом стоял мой друг и товарищ по команде Миша Прокофьев. Мы с ним были знакомы лет десять, как минимум. Мы вместе играли ещё в юниорах. Над нами тогда все смеялись — Чехов и Прокофьев, писатель и композитор, парочка интеллектуалов среди спортсменов.

Как сейчас помню, как мы с Мишкой познакомились. Когда я впервые пришёл в юниорскую сборную, все там были, как минимум, на год меня старше. Все стали дразнить меня, что мол "Чех, а за нас играет". Я, не смотря на то, что парней было больше, да и крупнее меня они были, не раздумывая бросился на них с кулаками. А Мишка тогда за меня заступился и с тех пор мы друзья. Сначала в одну команду в Континентальной Хоккейной Лиге нас взяли, потом в сборную. Так что не разлей вода мы, друг за друга горой. Почти что братья. Мишкина жена Люба меня так и называет — "Мишкин брат Антон". Друг сел рядом со мной на скамейку и стал натягивать коньки.

— Люба сказала, что видела тебя вчера в гостинице с какой-то девицей, — сказал Миша.

Я испуганно посмотрел на него. Не хватало ещё, чтобы он узнал Настю, ведь вся история развития наших отношений прошла у него на глазах. Почему-то мне не хотелось, чтобы друг знал, что я встречался с Настей.

— Ты когда остепениться собираешься? — серьёзно спросил друг, а в глазах так и прыгают смешинки, — Женился бы, детишек завёл.

— Нет уж, спасибо. Я добровольно в этот хомут не полезу! — отмахнулся я.

— Люба за тебя переживает. Говорит, молодость потратишь на всяких вертихвосток, гоняющихся за твоей популярностью, а потом уже поздно будет, — вздохнув, продолжал Миша.

— Я благодарен Любе за заботу, но мне и так хорошо. Вот скажи, к чему мне жена? Я 10 месяцев в году на соревнованиях. А оставшиеся два месяца хочу развеяться, отдохнуть. А жена что, за мной по городам ездить будет? Или сидеть большую часть года дома, ожидая меня и нянча наших детей? — спросил я.

— Ну ведь Люба со мной ездит и, ничего, не жалуется, — привёл своей довод друг.

— Люба! Люба она одна такая. Золото, а не женщина! Больше нет такой замечательной женщины в мире, готовой за своим мужем хоть на край света, — улыбаясь, поддразнил друга я, хотя действительно имел это в виду.

— А как же Настя? — неуверенно глядя на меня, спросил Миша.

— При чём тут она?! — вспылил я. К чему он вдруг её вспомнил?

Миша хотел было что-то ответить, но в этот момент в раздевалку зашёл тренер.

— Так! Чехов, Прокофьев! Какого фига расселись? Быстро встали и пошли на лёд! Или я буду вместо вас канадцам забивать?! — закричал он.

Мы, так и не закончив наш разговор, вышли из раздевалки и пошли тренироваться. Играл я практически на автомате. Все мысли снова заняла Настя. Что ж за ерунда-то такая?! Почему-то вспоминался наш первый поцелуй.

Помню, что дело было зимой. Я встречал Настю у школы. Во дворе народ играл в снежки, и мимо них никак нельзя было пройти. Поэтому, когда один из снежков угодил в Настю, она задорно рассмеялась и принялась отвечать обидчику. Так мы оказались вовлечены в игру. Здорово извалявшись в снегу, мы медленно топали домой, покинув поле боя после часовой схватки. Уже у Настиного подъезда я заметил снежинку у неё на реснице. Не задумываясь, я протянул руку и стряхнул её, задевая при этом нежную кожу её щеки. Мы замерли и уставились друг на друга. Смотря на её губы, мне до жути захотелось её поцеловать. Я заглянул ей в глаза, ища в них сомнение, неуверенность или боязнь. Но ничего подобного я там не увидел. Карие глаза смотрели на меня с нежностью и ожиданием поцелуя. Я медленно наклонился и ласково, едва касаясь, поцеловал мою девочку. Она замерла, прикрыв глаза, и задержала дыхание. На несколько томительных секунд я прижался к её губам, боясь напугать её более активными действиями. Всё же я старше её на два года, и опыта у меня имелось больше, чем у неё. Ужасно хотелось притянуть Настю к себе, крепко прижать к своей груди, чтобы ощутить её всем телом, но, с трудом сдержавшись, я отстранил её за плечи от себя на несколько шагов.

И почему именно сейчас я вспомнил об этом?! Разозлившись на себя, я стукнул клюшкой о лёд, от чего она сломалась. Ребята недоумённо посмотрели на меня.

— Чехов?! В чём дело?! — закричал тренер из-за бортика, — Ты спишь или играешь?!

Пробурчав себе под нос недоброе пожелание тренеру отправиться куда подальше, я наконец-то сконцентрировался и дальше игра пошла для меня лучше. После тренировки, когда вся команда вышла из душа в раздевалку, к нам зашёл главный менеджер команды Семён Владленович.

— Ребята, завтра у нас экскурсия по городу. Там будет телевидение, журналисты, так что даём интервью, фотографируемся и не забываем улыбаться. Всем быть с жёнам, детьми или любым другим сопровождением. Так, Чех! Не вздумай притащить весь свой гарем! Достаточно будет какой-нибудь одной киски с ногами от ушей и небольшим количеством мозгов. Ещё лучше, чтобы она была немая, а не как в прошлый раз! Ты меня понял?! — ткнув в меня пальцев, грозно спросил Семён Владленович.

— Понял, понял, — отмахнулся я от него.

— Да. И вот ещё что, — уже в дверях добавил менеджер, — У нас будет очень хороший гид, молодая девушка. Не вздумайте мне её обижать!

У меня в голове словно что-то щёлкнуло и несколько кусочков мозаики соединились в единую картинку. Гид, молодая девушка, вчерашний приход Насти. Похоже, что как бы нам с ней не хотелось встречаться, завтра это произойдёт неизбежно.

— Особенно это относится к тебе, Чех! — услышал я сквозь грохот крови в ушах.

Настя.

Утром я проснулась в дурном настроении. А чему уж тут радоваться, если через несколько часов я снова увижу Антона. Может мы даже и разговаривать не будем, но мне достаточно одного его вида.

Зайдя в ванную, посмотрела на своё отражение в зеркале. Критически осмотрела. Под глазами залегли тёмные круги. Да уж, с этой "красотой" мало что можно сделать. Слегка замазала тональным кремом, но помогло это не сильно. Закончив макияж, подошла к шкафу и распахнула дверцы. Вынимала один наряд за другим, но каждый раз что-то в нём было не то. Гора ненужной одежды уже грозила свалиться с кровати, когда я наконец-то сообразила, что я веду себя, как неразумная девчонка. Ради чего мне прихорашиваться?! Ради Антона? Сомневаюсь, что он оценит. И потом, какая мне разница, оценит он или нет. Я просто иду на работу, а не на свидание с этим хоккеистом. Так что, ещё раз мысленно отругав себя, я вытащила из-под груды одежды свои рабочие серые брючки и невзрачную кофточку. Образ был довершён удобными балетками. Закинув сумку на плечо, я вышла из дома.

Пока я ехала в трамвае, я снова и снова прокручивала в голове маршрут, текст и исторические факты. Для меня всё это не впервой, но, всё же, нельзя исключить фактор волнения. Там же будет Антон. Снова он будет буравить меня своими глазюками, будто желая пришпилить к земле прямо там на месте. Даже само его присутствие волновало меня, не говоря уже о взглядах.

Я подняла взгляд и увидела на площадке у двери парня, лет двадцати, который неотрывно смотрел на девушку, стоящую рядом со мной. Она явно ему понравилась, и он всем своим взглядом и видом хотел привлечь её внимание. Девушка бросала на него украдкой взгляды и краснела каждый раз, стоило их глазам только встреться. Память тут же услужливо подсунула мне картинку из прошлого. Событие, которое случилось в моей жизни пять с половиной лет назад.

Таким же ранним утром, вот только не в Германии, я ехала на трамвае в школу. Я стояла в проходе, поскольку трамвай был битком, и продвинуться было некуда. Все проходящие мимо, а точнее протискивавшиеся, нещадно толкали меня локтями и сумками, пробираясь к выходу. В очередной раз резко выдохнув от того, что кто-то заехал мне локтём по рёбрам, я попыталась ухватиться за поручень. Но в этот момент трамвай тронулся и я, не имея никакой опоры, полетела в сторону. И мягко приземлилась в руки какого-то услужливого пассажира, который вовремя меня поймал. Мой взгляд упёрся в широкую грудь. Подняв голову, я встретилась с насмешливым взглядом зелёных глаз.

— Простите, — пролепетала я, пытаясь восстановить утраченное равновесие.

Молодой человек улыбнулся, но не выпустил меня из своих рук.

— Ты уверена, малышка, что хорошо стоишь? — обворожительно улыбаясь, спросил он.

Я снова заглянула в зелёные глаза и потеряла рассудок. Такие красивые и глубокие, они манили заглянуть ещё глубже. Трамвай снова дёрнуло и я потеряла зрительный контакт с этим парнем. Очнувшись, я огляделась по сторонам и поняла, что мне надо выходить на следующей. Разочарованно вздохнув, я стала пробираться к выходу, прокладывая себе путь локтями. Трамвай остановился и я обернулась через плечо, чтобы в последний раз взглянуть на красивого незнакомца, который спас меня от падения. Он, улыбаясь, смотрел на меня. Пойманная на подглядывании, я покраснела, отвернулась и поскорее выбежала из трамвая.

До школы ещё надо было идти пятнадцать минут пешком. Решив проверить, сколько времени у меня осталось, я полезла в карман джинсов, чтобы посмотреть часы на телефоне. Но я там ничего не обнаружила. Проверив другой карман, там я тоже ничего не нашла. Скинув со спины рюкзак, я судорожно стала рыться по всем карманам, но телефона нигде не было.

— Не это ищешь? — услышала я над собой насмешливый голос.

Мой взгляд наткнулся на белые кроссовки, потом пропутешествовал по голубым джинсам, синей футболке, обтягивающей широкую грудь, в которую я совсем недавно утыкалась носом, а потом встретились с блестящими зелёными глазами.

— Вы его украли? — поднявшись на ноги, спросила я.

— Если бы я его украл, стал бы я его теперь возвращать? — посмеиваясь, ответил парень вопросом на вопрос.

— Может вы хотели со мной таким способом познакомиться, — пожала плечами я.

— Я действительно хочу с тобой познакомиться, но телефон ты уронила сама, — он протянул мне трубку, которую я быстро выхватила.

Взглянув на часы, я чертыхнулась. Снова опаздываю! Биологиня меня за это убьёт! Подхватив с асфальта портфель, я собиралась убежать, но меня поймали за руку.

— Эй, а поблагодарить благородного рыцаря-спасителя? — лукаво улыбаясь, сказал парень.

— Благодарю вас о благородный рыцарь! — театрально протянула я, — Так сойдёт?

И, не дожидаясь его ответа, я снова повернулась к парню спиной, намереваясь бежать на уроки.

— Нет, принцесса, так не пойдёт! — парень покачал головой, — Придётся тебе сходить со мной на свидание, чтобы в достаточной мере отблагодарить меня.

— Хотеть не вредно! — крикнула я уже на бегу.

— Я тебе позвоню, — крикнул парень мне в след.

Я резко затормозила.

— У тебя нет моего телефона, — ответила я ему.

— Уже есть! — и в доказательство этих слов он достал свой мобильный и набрал номер.

Я ошарашено уставилась на свой телефон, оживший у меня в руке. На дисплее высветилось "Антон Чехов".

— Ха-ха-ха! Очень смешно шутник! Ты такой же Антон Чехов, как я Марина Цветаева! — я саркастически усмехнулась.

— Ты не поверишь, но это моё настоящее имя. У меня даже отчество Павлович, — парень снова подошёл близко ко мне.

Я недоверчиво уставилась на парня.

— Честное слово! — он улыбнулся, — Вот такое у моих родителей извращённое чувство юмора. Могу я узнать, как зовут мою прекрасную принцессу? — промурлыкал он.

— Настя Антонова, — краснея, промямлила я.

— Ну, беги в школу, Настя Антонова. Но не забывай про наше свидание! — крикнул он уже мне в спину.

Я очнулась от воспоминания вовремя. Следующая остановка моя. Украдкой смахнув набежавшие слёзы, я стала пробираться к выходу. Почему после всего полугода, самого счастливого полугода в моей жизни, этот человек приносит мне только несчастья и страдания? Ведь мы же любили друг друга. Или это только я его любила? Отмахнувшись от горьких мыслей, я попыталась успокоиться. Не хватало ещё макияж испортить. Что обо мне люди подумают, если я появлюсь перед ними в таком виде, зарёванная, с размазанной по щекам тушью? Там же человек 50, как минимум, будет. Решительно вздохнув, я твёрдой походкой направилась к гостинице, в которой жили хоккеисты. Мысленно я убеждала себя, что всё будет нормально и я смогу выдержать этот день. Надо перетерпеть только один день, и всё, я больше Его не увижу.

У входа толпились журналисты, так что мне пришлось с боем пробираться через них, чтобы попасть внутрь здания. Растолкав всех локтями, я вошла в холл и увидела, что вся команда уже в сборе. Кто-то был с жёнами и детьми, некоторые с подружками. Я, сама не зная почему, отыскала глазами Антона. И мысленно вздохнула с облегчением, когда поняла, что он один. Ни жены, ни девушки, ни даже простой подружки с ним рядом не было. Сейчас он стоял рядом с одним из хоккеистов, который обнимал стоящую рядом с ним девушку, и о чём-то разговаривал. Видимо, почувствовав мой взгляд, он повернулся и посмотрел на меня. Наши глаза встретились через холл, и меня охватил какой-то необъяснимый жар. Всё тело запылало, плавя мой мозг и силу воли вместе с ним. Я просто не могла оторвать взгляд от Антона. Всё пространство огромного помещения для меня сузилось до одного человека. Сердце неистово застучало, а перед глазами крутились чёрные точки. Не знаю сколько бы мы так стояли, глядя друг на друга, когда меня кто-то толкнул, проходя мимо и вырывая из какой-то прострации.

Парень, который стоял рядом с Антоном, повернулся и проследил за взглядом своего друга. И в нём я, к своему удивлению, узнала Мишу Прокофьева, друга Антона. Он недоумённо уставился на меня, пытаясь понять, что я тут делаю. Я отчётливо увидела, как он произнёс мои имя. Расталкивая всех локтями, он прокладывал свой путь ко мне. Когда между нами оставалось около метра, он замер, как вкопанный, и вопросительно посмотрел на меня.

— Настя? Это ты? Что ты тут делаешь? Как ты вообще тут оказалась? — спросил он, вопросительно изогнув брови.

— Это я, привет, Мишка! — со смехом ответила я.

С радостным криком "Настюха!" он заключил меня в медвежьи объятья, и сжал с такой силой, что у меня затрещали рёбра. Подняв меня над землёй, он закружился вокруг своей оси вместе со мной. Я засмеялась и Миша ответил мне радостным смехом. Совершив несколько оборотов, он поставил меня на землю и ещё раз прижал к себе. Я оторвала взгляд от смеющихся глаз Мишы и увидела, что к нам уже пробрались Антон и та девушка, что стояла рядом с ним. Оба смотрели на нас недовольно.

— Я смотрю, счастливое воссоединение состоялось?! — пробурчал Антон.

На секунду мне показалось, что я услышала в его тоне нотки ревности. Но я тут же отогнала подобные мысли. Это точно не может быть. После того, КАК мы с ним расстались, вряд ли у него остались ко мне какие-либо чувства.

Миша подошёл к девушке и обнял её за талию.

— Любаш, это Настя. Ну, ты помнишь, я тебе про неё рассказывал, — сказал он, заглядывая ей, и глаза девушки тут же утратили блеск ревности, а на губах появилась улыбка, — Насть, это моя жена Люба, — он нежно обнял её второй рукой за талию.

— Мне очень приятно с тобой познакомиться, — улыбаясь, сказала Люба, — Мне Миша про тебя столько рассказывал.

— Видимо, только плохое, — пошутила я.

Миша хотел что-то ответить, но тут к нам подошёл Семён Владленович.

— А, Анастасия! Прекрасно. Значит, мы можем начать, да? Вы готовы? — он вопросительно посмотрел на меня.

Я только кивнула. Он поманил меня за собой и вывел перед всеми.

— Так, господа! Пожалуйста, минуточку внимания. Это Анастасия. Она будет сегодня нашим гидом. Прошу любить, жаловать и не обижать, — объявил он, — Чех, ты меня слышал? Не обижать!

Антон только безразлично пожал плечами. Почему-то это меня покоробило. Но, собравшись с мыслями, я приступила к экскурсии. Следующие несколько часов я погрузилась в историю города, его улицы и достопримечательности. Особенно отвлекало обилие журналистов и то, что практически на каждом шагу нам встречались хоккейные фанаты, которые узнавали своих кумиров и принимались их фотографировать или просить автограф. Но больше всего из строя выбивал постоянный взгляд зелёных глаз, преследовавший меня везде. Я чувствовала себя бабочкой в коллекции энтомолога. Такое ощущение, что тебя прикололи булавкой и рассматривают под лупой. Когда экскурсия подошла к концу и мы снова вернулись к гостинице, я чувствовала себя выжатой, словно лимон. Сил едва хватало только на то, чтобы передвигать ноги. Попрощавшись со всеми, я направилась к выходу. И уже у самых дверей услышала, как меня зовут по имени.

— Настя! — я обернулась и увидела Мишу, бегущего ко мне, — Подожди. Может завтра сходим на ужин? Хотя бы расскажешь, как жила все эти пять лет, что делала. Люба очень хочет с тобой познакомиться.

— Ладно, — я улыбнулась ему и договорилась о времени и месте встречи.

— Я так по тебе соскучился! — прощаясь, со мной добавил Миша и обнял меня, — Антон тоже по тебе скучал. Он сам не свой ходил, как вы разбежались.

— Не надо, Миш, — попросила я и ушла.