Леди Осень

7

Весь остаток дня я провела в постели, пока Глеб занимался решением текущих задач. Где и как именно он их решал, я не знаю, но по возвращении принялся поить меня каким-то зельем.

— Что это? — не скрывая подозрения спросила я.

— Отвар, который должен успокоить тебя и твою магию. И я настоятельно рекомендую выпить все до последней капли. Иначе придется носить это, — он указал на два железных браслета, тихо звякнувших в его руке.

От одного их вида меня передернуло…

Случалось, что магия выходила из-под контроля и вредила жизням других людей. Когда какой-нибудь зимний лорд в особенно эмоциональном споре вдруг срывался и промораживал насквозь своего оппонента… Когда какая-нибудь весенняя леди, оказавшись в отчаянии, невольно ускоряла рост окружающих деревьев так, что находящиеся поблизости люди буквально своими телами натыкались на острые ветки, как на пики, или задыхались в крепких объятиях лоз… Когда кто-то из Летнего Двора, впадая в ярость, оборачивался диким зверем и загрызал на смерть всю свою семью…

Или я. Случайно попавшая в чужое тело и иссушившая его…

К сожалению, таких случаев предостаточно. Сезонная магия зачастую приносит не только пользу. Об этом стараются не говорить, но подобные происшествия в последнее время случаются все чаще. Так, не успев оглянуться, сильные мира сего превращаются в презренных преступников.

Их не запирают в тюрьмах, как простолюдинов, не казнят на городских площадях, как отпетых разбойников и пиратов. Их заковывают в простые, ничем не примечательные с виду и совершенно безвредные для всех остальных железяки, которые не только полностью блокируют магию, но и постепенно отравляют организм мага, навсегда лишая его магической силы.

Учитывая то, что большинство дворян занимают важные государственные посты, после блокировки они спокойно возвращаются к своим прежним жизням, к привычному окружению. И вроде бы ничего не меняется, но на самом деле меняется все.

Они продолжают, как раньше, ходить на работу, но быстро теряют свой авторитет среди коллег и подчиненных. Они посещают балы и светские рауты, но уже не купаются как прежде в восхищении окружающих. Даже друзья и родственники начинают избегать их общества, но не столько потому, что те совершили ужасный поступок, отняв чью-то жизнь, сколько за то, что навсегда утратили магию. Иными словами, сравнялись с чернью…

Ненавижу высший свет! Но все же…

Я не хотела, как преступница, носить на себе железо. И уж точно не хотела лишиться только что обретенной магии. Того, чего была лишена все эти годы.

Только сейчас я наконец-то осознала, почему все так за нее цепляются. Это ведь ни с чем не сравнимое блаженство, когда тебя изнутри до самых краев наполняет сила родственного времени года, когда ощущаешь свою связь с ним, с самой природой и понимаешь, что это настолько же естественно, как само дыхание…

Поэтому я послушно выпила предложенный отвар, не сводя при этом пристального взгляда с мужчины.

Признаться честно, Глебу я не доверяла. Особенно после того, как узнала, что он готов использовать и меня, и свою жену в корыстных целях.

Уверена, его чувства к Инне остались неизменны. Но что-то он ее совсем не бережет… Или это он меня так пытается наказать? Запереть в четырех стенах и изматывать бездельем и скукой? Что ж, довольно действенно. Меня это уже пугает.

— Это и есть твой план? — спросила я. — Напоить меня зельем и спрятать от всего мира?

— Нет. Мой план — найти Инну. С твоей помощью.

Недоуменно подняла брови:

— А что я-то могу сделать?

Глеб бросил взгляд на настенные часы, недовольно цокнул и бросил:

— Позже узнаешь. А пока нам надо торопиться. Мы должны покинуть город до наступления темноты.

Он помог мне подняться, а потом открыл платяной шкаф и принялся выбирать вещи для меня и себя.

— Почему сейчас? Еще ведь даже солнце не село! Не лучше ли будет незаметно исчезнуть под покровом ночи? Чтобы не заметили соседи?

— Не лучше, — отрезал мужчина. — Ты забыла, кто должен явиться по твою душу?

В ответ я скорчила гримасу — и правда забыла. Филин ведь ночная птица. И хотя мы мало о нем знаем, можно предположить, что днем он действует как человек, уважаемый летний лорд, а ночью оборачивается в филина, свою вторую ипостась, в честь которого ему дали имя при рождении, и… отправляется на охоту. Как правило, успешную охоту...

— Вот. Надень, — Глеб протянул мне длинный черный плащ с капюшоном и теплые кожаные перчатки.

Когда я полностью оделась и собралась, мы спустились на первый этаж. В небольшой прихожей у самой двери уже стояли сумки, забитые всевозможными вещами.

— Когда ты успел все это собрать? — удивилась я.

Глеб не ответил. Да и не надо было — и так ясно, что весь сегодняшний день он провел не только в поисках успокаивающего зелья и железных браслетов, но и готовился к отъезду.

Снаружи у ворот нас уже поджидал наемный экипаж. Лакей помог разобраться с багажом, а мы тем временем сели в карету.

Уже внутри, устроившись на сидении напротив Глеба, я выглянула в окно и посмотрела на опустевший дом. С темными окнами он теперь казался безжизненным и неприметным. Ничего особенного, просто один из многих точно таких же домов на этой летней улице…

— А зачем ты уволил всех слуг? — вдруг поинтересовалась я.

Не знаю, почему именно этот вопрос пришел мне в голову. Почему не поинтересоваться о том, куда мы едем, что собираемся делать?

Может, просто вдруг захотелось почувствовать себя нормальной супружеской парой, отправляющейся в приятную поездку. Парой, не обремененной сомнениями, неопределенностью по поводу будущего, не отягощенной странными отношениями на грани ненависти… или даже за гранью. Парой, не сбегающей сейчас от преследования опасного человека, не пытающейся найти то, что до сих пор никому найти не удалось…

— Я их не увольнял, — вполне спокойно ответил Глеб, словно тоже ощущал потребность в передышке, в нормальном разговоре. — Мы же должны были отправиться в круиз по Летнему морю. На это время я отпустил слуг в отпуск. Пусть повидают свои семьи.

— Но ведь… медовый месяц уже давно закончился, — заметила с некоторой нерешительностью. Не уверена, что имею право вообще об этом напоминать.

Но Глеб невозмутимо пожал плечами:

— Пусть отдыхают. Мы все равно уезжаем.

— Верно, — выдохнула я, а сама подумала, что его подозрения обо мне действительно зародились довольно давно. И он возможно даже предполагал, что все обернется именно так.

На этом наш «нормальный разговор» иссяк. Карета тронулась с места.

Ехали мы долго, но я этого даже не заметила. За пару часов успели выехать из города, а потом меня сморил сон — очевидно, успокаивающее зелье вышло слишком действенным.

Сон оказался из разряда тех странных видений, приносящих странное чувство дежа вю, что появились с тех пор, как я рассталась со своим телом. Только на этот раз не только на уровне эмоций и смутных воспоминаний, а более детальный.

…густой осенний лес, и я бегу со всех ног без оглядки, петляя между деревьями, перепрыгивая через кочки, с головой ныряя в высокие заросли и прислушиваясь к звукам вокруг. Это выходит так легко и уверенно, словно росла я не в королевском дворце в окружении комфорта и роскоши, а в этом самом лесу или где-то поблизости. Все здесь до боли знакомо: каждый листик, каждая травинка, каждый камушек. И звуки, издаваемые лесом, созвучны моим шагам, моему дыханию, биению моего сердца.

Но есть и еще один звук, выбивающийся из всеобщей гармонии. Шорох тяжелых крыльев позади, шепот, зовущий меня по имени. Услышав его, я ускоряюсь, пытаясь увеличить расстояние между мной и преследователем. Но не выходит. Я уже вижу чью-то тень, накрывающую меня, ощущаю затылком чье-то теплое дыхание, чувствую чье-то касание на своем плече…

Где-то на краю сознания появляется мысль, что за мной гонится вовсе не птица. Но и сама я не человек, а мое имя не совсем мое… Но самое странное даже не это. Я не чувствую страха — напротив, мне весело, я смеюсь в голос, но вместо смеха слышу лишь шелест листьев и журчание реки.

Азарт и предвкушение встречи борются внутри. Часть меня хочет остановиться, сдаться на волю преследователя. Другая заставляет отбросить все сомнения и двигаться только вперед.

И вот я собираю все силы, делаю рывок… моя нога цепляется за торчащий из земли корень… Последнее, что чувствую — искреннее изумление собственной неловкости и ощущение падения…

Проснулась, как ни странно, не от удара, а от странного грохота. Весь сон тут же как рукой сняло. Даже обдумать увиденное хорошенько не успела.

Как оказалось, это были звуки оркестра. Выглянув в окно, заметила, что мы стоим на месте посреди дороги, и нас неспешно огибает шумная людская толпа.

— Что происходит? — обратилась к Глебу.

— Сегодня ночь Первоцвета, — хмуро ответил он.

— И что? — не поняла я. Спросонья до меня медленно доходило.

— Мы въехали на территорию Весеннего Двора, а здесь это важнейший праздник.

Что ж, это верно. Ночь Первоцвета — традиционный праздник весны, любви и плодородия. В других Дворах его почти не празднуют, — разве что семейные пары, желающие завести ребенка, на это время часто берут отпуск с работы, чтобы провести время наедине. А здесь он считается одним из первостепенных и основополагающих. И сейчас, вновь выглядывая в окно, я замечала множество обнимающихся и целующихся парочек, безоглядно отдающихся своим чувствам и совершенно не стесняющихся чужого внимания. Благо хоть до откровенного распутства дело не доходило… Хотя еще не вечер…

— Судя по всему, нам придется пойти пешком. Карета здесь не проедет, — заключил Глеб, беспокойно оглядываясь по сторонам.

— А если в объезд?

— Поздно. Мы застряли. Все дороги забиты. К тому же, чем дальше будем продвигаться вглубь Весеннего Двора, тем большее столпотворение нам будет встречаться. Придется переждать хотя бы пару дней. Надеюсь, гостиницы еще не все заняты...

— Может, это и к лучшему, — вздохнула я. — Думаю, в толпе Филину будет сложнее нас найти.

Судя по выражению лица Глеба, он явно в этом сомневался. Но иных вариантов в данной ситуации не было. Поэтому, покинув карету и отдав последние распоряжения кучеру, мы не без некоторой опаски влились в толпу и невольно стали частью праздничного шествия.

Я многое слышала об этом празднике. Холодные и чопорные аристократы Зимнего Двора отзывались о нем как об официально разрешенном торжестве похоти и разврата. Летний Двор относился к нему довольно философски, мол, каждый развлекается, как может, не стоит судить их слишком строго. Сами же представители Весеннего Двора умудрялись приписывать данным гуляниям определенную долю романтики, как собственно и всему, что они делают:

«Ах, я изменил своей жене с ее родной сестрой! И хоть они близнецы, но на самом деле совершенно разные! Такой чувственной и нежной женщины я в жизни не встречал. Ее соблазнительный образ навсегда в моем сердце, ведь любовь — это так прекрасно! И неважно, что уже завтра я вполне неплохо развлекусь с их общей кузиной. Она ведь столь восхитительна…»

Или:

«Ох, в пылу страсти я разболтала иностранному шпиону все государственные тайны! Но это было какое-то наваждение! Чувствам, вспыхнувшим между нами, было невозможно противиться! Они разжигают кровь, перехватывают дыхание, развязывают язык… Они выше нашей воли…»

Все это, конечно, утрированно, но во дворце и не о таких историях шептались. К счастью, не все дети Весны настолько беспечны, что готовы идти на поводу у своих желаний и сиюминутных порывов страсти, пренебрегая своими обязанностями и семейными ценностями. Иначе от нашего великого королевства уже бы давно ничего не осталось.

Лишь одну ночь в году Весенний Двор позволяет своим жителям окунуться в котел бурлящих чувств, отдаться эмоциям, воплотить в жизнь самые сокровенные фантазии и просто насладиться свободой. И сейчас, продвигаясь вместе со всеми вглубь праздничного города, я могла видеть, насколько на самом деле богата их фантазия.

Буквально каждый уголок улицы был украшен цветами. За ними почти не видно было стен зданий. Музыка звучала со всех сторон и, смешиваясь, превращалась в какофонию. Танцовщицы в легких полупрозрачных нарядах, не скрывающих почти ничего на своих телах, плавно кружились на расположенных вдоль улиц платформах. Другие девушки разгуливали прямо в толпе и одаривали понравившихся им мужчин цветочными венками. Их раскованные движения так и притягивали взгляд, заставляя щеки отчаянно краснеть, а сердце учащенно биться.

В попытке отвлечься, решила расспросить Глеба:

— А ты разве не знал, что здесь будет такое? Зачем было выбирать это направление?

— Потому, что следы принцессы ведут именно сюда, — ответил он. На девушек вкруг не смотрел — упрямо прокладывал путь сквозь толпу. Я старалась не отставать ни на шаг. — Судя по показаниям лорда Ясеня, в ту ночь они успели пересечь границу Весеннего Двора, но в лесу на них напали и разлучили друг с другом. Принцессу увезли на Озера, это совершенно точно. Вот только там след и обрывается. Город большой, затеряться проще простого. Я даже подозреваю, что Озера она так и не покидала. Скорее всего ее до сих пор прячут где-то там. И теперь, когда я узнал правду о ней… и тебе… у меня созрел план.

— Какой?

— Ты выманишь ее похитителей, — огорошил Глеб.

— Что?! — я застыла столбом посреди улицы, но тут же спохватилась и продолжила движение, боясь потеряться в потоке людей. — Как ты себе это представляешь?!

На мои возмущенные крики обратили внимание окружающие.

— Милая девушка не в настроении? Не желаете потанцевать? Или выпить? Сразу станет веселее! — предложил мне какой-то мужчина.

— А может, сразу уединиться? Чего время тянуть? — добавил другой.

Глеб грубо схватил меня за руку, показывая, что никуда я с ними не пойду, и прогнал их прочь. А мне заявил:

— Подробности потом. Найдем место поспокойнее, там и поговорим.

И правда, здесь было слишком шумно, людно и суетливо. Много посторонних ушей и языков, стремящихся влезть не в свое дело. Но эти недомолвки и откладывания на потом уже начинали порядком раздражать. Что за недоверие? Я ведь уже признала свою вину, раскаялась и согласилась помогать!

Хотелось узнать подробности. Как выяснилось, что мое тело с Инной сейчас именно в Озерах, самом крупном весеннем городе? Зачем король приказал действовать скрытно? Почему бы не призвать на помощь общественность, а не вести себя так, будто ничего страшного не произошло? И почему за целый месяц поисков дело так и не продвинулось вперед?

Вопросы рождали сомнения, а сомнения — абсолютно нерациональную злость, от которой вновь начала пробуждаться магия. Видно, действие зелья длится недолго. А мельтешащие вокруг люди и достающие бессмысленными вопросами ничуть не упрощали ситуацию.

Знакомое тепло в груди стало разрастаться, а голова — отчаянно кружиться. Так, надо срочно успокоиться, а то мне что-то снова нехорошо… Не хватало еще прямо тут в обморок грохнуться… или выпить все оставшиеся соки из этого тела…

— С вами все в порядке? Я помогу, — поинтересовался очередной незнакомый голос за спиной.

Вот только этот уже вызывал не брезгливость, а совсем другие чувства.

Притягательный, бархатный, прямо-таки ласкающий мой слух в этой адской смеси раздражающих звуков. Такой желанный, как глоток холодной воды в жаркой пустыне. Не терпелось увидеть обладателя этого голоса, и я обернулась…

ОН! Это он! Тот самый мужчина со свадьбы! Его глаза я узнаю из тысячи! Нет, из миллиона! Серо-зеленые, как у многих, казалось бы, но на самом деле особенные… Совершенно неповторимые и такие родные…

— Вы!.. — выдохнула я.

Не зная, чего в моем голосе было больше, радости или удивления, а может даже облегчения, но это мгновенно привлекло внимание Глеба, успевшего уйти чуть вперед. Он тоже обернулся посмотреть, кто это тут решил мне помочь, и обомлел.

— Вы?! — в его голосе слышался шок вперемешку со страхом или даже каким-то ужасом.

Незнакомец рассмеялся:

— Я, — подтвердил он, не отрывая от меня взгляда. — А вы шустрые! Далеко успели уйти. Должен признать, пришлось изрядно попотеть, чтобы вас найти.

Понадобилось несколько мгновений, чтобы понять — этот мужчина и есть Филин. Тот самый!

Только не это!

Не успела я ничего ответить, как тьма накрыла меня с головой, унося на самое дно. Последнее, что почувствовала — как теплые руки подхватили меня, ограждая от окружающего мира, а потом пустота… и долгожданная тишина.