Леди Осень

8

— Я сказал, нет! По какому праву вы вообще вмешиваетесь?!

— Это вы, по-моему, слишком много на себя берете!

—Я ее муж!

— Ее ли? — насмешливое.

Пауза. Затем упрямое:

— Это не важно! Магия убьет то, что осталось от моей жены. Неужели не понятно? Сами же видите, что с ней происходит! Теряет сознание на каждом шагу, от былой красоты не осталось и следа…

— А вам только красота в ней важна?

— В ней? — горький смешок. — В ней мне вообще ничего не важно. Я лишь хочу, чтобы моей жене потом было куда вернуться!

Сразу стало как-то больно и ужасно обидно. Не то чтобы я дорожила мнением Глеба, но просто… неприятно вдруг осознать, что никому не нужен, что твоя судьба не имеет значения, что своим существованием лишь мешаешь окружающим…

Понятное дело, ему хотелось бы видеть на моем месте Инну. Я бы может тоже предпочла сейчас находиться на своем месте, а не терпеть эти жуткие неудобства. Но кого это волнует? А то, что я ни в чем не виновата, что я — такая же жертва обстоятельств, как и он сам… Это не важно…

Вот уже полчаса я лежу здесь, на жесткой кровати, в тесном гостиничном номере — единственном, какой удалось найти в этот насыщенный день — слушаю эту бессмысленную ругань двух совершенно посторонних для меня мужчин и жду их решения, просто потому, что ничего иного мне не остается. Они конечно вышли в другую комнату, чтобы не мешать мне своими криками, но с тем же успехом могли спокойно устроиться в моей постели и укрыться тем же одеялом…

Будь я на это способна, давно сбежала бы от них через окно под шумок. Уверена, они не скоро бы заметили пропажу. А некоторые, может, даже и обрадовались бы такому исходу. Вот только сил не было совершенно. Даже веки и те разлепить удавалось с трудом. Только горячие слезы жгли кожу, стекая по щекам на подушку…

— И это вы говорите о принцессе, — холодно, почти враждебно напомнил голос.

Вряд ли ему удалось пристыдить Глеба хоть немного, но ответное молчание говорило о том, что впредь тот постарается быть осторожнее в своих высказываниях. Никто ему не запрещает меня ненавидеть. Просто не стоит заявлять об этом в открытую верному слуге королевской семьи.

— В таком случае, вы тем более не должны возражать против моего метода, лорд Февральский.

— Да делайте что хотите! — раздраженно бросил Глеб и, судя по звукам удаляющихся шагов, покинул номер, громко хлопнув дверью.

На некоторое время воцарилась тишина. А потом я ощутила на своей щеке чьи-то пальцы, бережно стирающие мои слезы.

— Не стоит так переживать из-за него. Ему сейчас тоже нелегко. На эмоциях можно и не такого наговорить.

Я это понимаю. Вот только б если осознание приносило душевное облегчение...

Хотела вслух ответить ему, но горло так пересохло, что я закашлялась.

Мужчина подал мне воды и поддержал, помогая выпить. Его неожиданная забота так удивила, что я, словно допуская, что мои глаза обманывают меня, и передо мной совершенно другой человек, зачем-то уточнила:

— Филин?

Уголки его губ едва заметно дрогнули, словно он хотел улыбнуться, но потом передумал.

— Филипп мне больше по душе, если не возражаешь. И давай на «ты»?

Я пожала плечами. На «ты», так на «ты». А то, что имя родное ему, по всей видимости, не очень-то нравится… Ну, тут у каждого свои причуды. Меня так даже больше устраивает. А то упоминание хищных птиц при общении с человеком, который может оборачиваться этой самой птицей, не очень-то способствует сближению.

Боже, о каком сближении вообще речь? Да еще и с королевским-то сыщиком, выполняющим поручения Леонарда, жаждущего меня схватить и наказать за побег. Похоже, магия не только мои жизненные силы выпила, но еще и мозгами успела полакомиться…

— Вы вернете меня королю? — спросила я с надеждой на отрицательный ответ.

Филипп молча смотрел на меня, будто пытаясь что-то разглядеть в моих глазах и чертах лица. Ожидание затянулась. Я уже было решила, что ответа не дождусь, что сбежавшая принцесса, которая ведет себя, как упрямый ребенок, просто недостойна откровенности такого уважаемого и ответственного человека, но тут услышала:

— Как бы я в дальнейшем не поступил, знай — я никогда не причиню тебе вреда и не позволю никому другому это сделать.

Это… неожиданный ответ… И самое главное, очень хотелось ему верить. Даже сомнений не возникло в том, что все будет так, как он сказал, что он действительно не даст меня в обиду.

Но на мой вопрос Филипп так и не ответил. Вместо этого сказал:

— А сейчас закрывай глаза и спи. Тебе надо отдыхать, набираться сил.

Мои глаза — будто бы все это время только и ждали его команды — стали закрываться. Прежде чем уснула, почувствовала мягкое прикосновение чужой руки к своей.

«Нет! — хотелось мне одернуть руку и спрятать ее от чужих глаз. — Не надо на нее смотреть. Она ведь так уродлива…» Но все это пронеслось лишь в мыслях, а на деле я даже шевельнуться не смогла.

Ощущение чужого присутствия ни капли не раздражало, а напротив, успокаивало, дарило чувство защищенности и надежности. Потому не удивительно, что приснилось мне нечто невероятно чудесное и замечательное.

Сон был наполнен легкостью и счастьем, нежностью и любовью. Казалось, я наконец-то нашла то, что так долго искала…

…Сентябрь. Ясное солнце ласкает мою кожу своими теплыми лучами сквозь пока еще зеленые листья на деревьях. Я сижу на увядающей травке на пике невысокого холма, утопая в объятиях самого родного на свете человека, и лениво наблюдаю за протекающей под нами деятельностью.

Мы находились на границе яблоневого сада. Наши фрукты всегда славились своими спелостью и вкусом. Десятки ребятишек весело лазили по деревьям, помогая своим родителям собирать урожай. Их веселый смех проносился по всем близлежащим окрестностям.

А прямо за нами, за холмом, начинались виноградные сады, где также кипела работа. Из собранного урожая затем будут изготавливаться лучшие вина, столь востребованные во всем королевстве, а потому и самые дорогие…

Да, нет края богаче нашего! Нет края прекраснее…

— Вот, значит, как оно когда-то было, — со вздохом сказала я и доверчиво положила голову на плечо своего мужа…

Да, точно! Мужа! Кем еще может быть этот мужчина, с такой любовью обнимающий меня, нежно целующий мою шею, шепчущий на ухо приятные слова…

Я повернулась, чтобы посмотреть на него — так хотелось увидеть его глаза!.. Но никого не обнаружила… Все это время я находилась здесь одна. Вместо глаз мужа на меня смотрели тускло-зеленые листья, вместо его голоса слышался шепот прохладного ветра, вместо его губ меня целовало низко светящее солнце, а обнимал меня… Сентябрь…

Проснулась с ощущением тоски, но глубоко в душе тлела странная надежда на то, что рано или поздно все наладится, все обязательно будет хорошо. Как прежде или даже лучше.

Комната была пуста. Филиппа рядом не было. Хотя что это я? Неужели и правда надеялась, что он останется со мной на всю ночь? Наивная…

Светило утреннее солнце, а значит, все веселье ночи Первоцвета прошло мимо меня. Что ж, не больно-то хотелось!

Я поднялась с постели, потянулась и вдруг заметила: что-то явно изменилось. Понадобилось несколько минут, чтобы понять — я больше не чувствую себя разбитой и уставшей, мое тело полно сил и энергии, а руки… Руки снова молодые и красивые!

Даже не верится! И это всего за одну ночь? Но разве такое вообще возможно?

Стремясь поскорее узнать подробности своего чудесного исцеления, я выбежала из комнаты и натолкнулась на мрачного Глеба, размеренно потягивающего горячий чай за круглым столиком в гостиной.

— А, проснулась? Надо же! Я думал, больше времени потребуется… — ворчливо заметил он.

— Потребуется на что? И где Филипп? То есть…

— Я понял, о ком ты, — перебил меня Глеб и почему-то недовольно поморщился, словно не одобрял и малейшего намека на наше сближение. — Отсыпается. Где ж ему еще быть. После того, как столько энергии в тебя влил, я еще удивлюсь, если к ужину встанет.

— Что значит влил? О чем ты?

Глеб посмотрел на меня, как на недалекую.

— То и значит. Думаешь, если бы не его помощь, ты бы была сейчас такой бодрой и здоровой?

Филипп поделился своей энергией? Но как? Для этого же нужна похожая магия, в идеале полностью совместимая. Но это явно не про нас. У него летняя магия оборота, у меня осенняя магия увядания — совершенно ничего общего.

Однако в данный момент мое настроение было слишком прекрасным, чтобы раздумывать над такими странными вещами и искать, кто из мужчин врет и с какой целью.

— Так это же прекрасно! — просто заявила я. — Мы должны быть ему благодарны! Разве нет? Не понимаю, чем ты не доволен?

— Тем, что теперь мы вынуждены терять время, ожидая, когда он проснется! Время, которое мы могли бы потратить на поиски Инны...

— Неправда! — послышался голос Филиппа за моей спиной. — Ты не из-за этого переживаешь.

Я обернулась и увидела вполне бодрого и полного сил королевского следопыта. И не похоже, чтобы ночное вливание энергии хоть сколько-нибудь утомило его. Без своего темного камзола он выглядел еще более высоким и мощным. Тонкая ткань рубашки четко обрисовывала мышцы его рук, скрещенных на груди. Уверена, силы в них немерено…

Он приветливо улыбнулся мне, отчего сердце вдруг радостно запело, а потом перевел взгляд на Глеба и насмешливо произнес:

— Он просто решил, что я покушаюсь на твою честь.

— Что?! — опешила я.

— Ты залез к ней в кровать! — воскликнул Глеб, подскочив со стула.

— Это было нужно для передачи энергии, — спокойно объяснил Филипп, видимо, повторяя эту фразу уже не в первый раз.

— Ты должен был спросить у меня разрешения!

— С чего бы это?

— Я ее муж!

Филипп по-птичьи склонил голову набок и с неподдельным интересом взглянул на собеседника.

— Да ну! Ты уже определись, муж, чей ты на самом деле муж!

Глаза Глеба загорелись уже знакомым злобным блеском. Было заметно, что еще немного, и он нападет на королевского посланника с кулаками. А конфликты нам совершенно не нужны.

Поэтому, пока мужчины еще были способны себя контролировать, я быстро вклинилась между ними и миролюбивым тоном произнесла:

— Господа! Может, присядем за стол и спокойно все обсудим? Я вот, например, не отказалась бы от завтрака.

Удивительно, но меня услышали, и вроде бы даже немного успокоились. Глеб молчаливо расставил и наполнил кружки горячим ароматным чаем, а Филипп перенес с подноса, принесенного служанкой, тарелки с едой.

Некоторое время мы в полной тишине поглощали пищу, периодически бросая друг на друга хмурые взгляды. И вскоре я осознала — каким бы прекрасным изначально ни было мое настроение, недостаток информации и напряжение, возникшее между моими спутниками, не позволят насладиться им в полной мере.

Мысли вернулись к только что услышанному. Глеб сказал, Филипп спал со мной в одной кровати? Это ведь… должно вызывать возмущение, как минимум. Я, замужняя (или не совсем?) леди, провожу ночь наедине с посторонним человеком, в то время, как мой муж (или не совсем?) спокойно спит за стеной!..

Или, если смотреть на это с другой стороны, все еще ужаснее — я, уважаемая (или не совсем?) леди, принцесса, в конце концов, могла быть скомпрометирована, стань известие о прошедшей ночи достоянием общественности… О, боже!

Не то, чтобы я переживала за свою репутацию — она меня мало заботила. О любом человеке можно выдумать любую ложь, да притом сделать это так искусно, что тот потом до конца жизни не отмоется. «Репутация — вещь хрупкая, а общественное мнение податливо, как глина…» — часто говорил король Леонард.

Тем более, за последние недели я и так уже натворила всякого, чего обществу обо мне точно знать не следует. Куда уж дальше-то переживать!

Другое дело, что я очень хорошо себя знаю и уверена, что никогда бы не позволила чужому малознакомому мужчине перешагнуть границы, намеренно остаться с ним наедине, лишившись поддержки того, кто обязан меня защищать…

Но ведь именно это я и сделала! И вот что странно — вопреки здравому смыслу в данной ситуации я была абсолютна спокойна. Даже если Филипп без моего согласия воздействовал на меня какими-то чарами, меня это не волновало. Точнее, приятно волновала его близость, присутствие рядом со мной и ночью, и сейчас… Мне казалось это естественным, правильным и, возможно, даже хотелось большего, продлить это ощущение…

Наверное, на меня так повлиял тот странный сон. Да, определенно так и есть! В нем меня преследовали те же чувства.

А вот с лордом Июньским стоит быть осторожнее и ни в коем случае не расслабляться. Все-таки нельзя забывать, кем он является, на кого работает и чьи приказы исполняет. Вдруг он и сейчас поддерживает связь с его величеством, собирает на меня компромат, докладывает ему обо всех моих промахах, держит в курсе происходящего? Чтобы потом, когда я вернусь ко двору уже в собственном облике, тот мог держать меня в ежовых рукавицах и контролировать каждый мой шаг, что по причине моего упрямства ему прежде удавалось не всегда…

Не успела я хорошенько обдумать эту мысль, как Филипп, решивший, видимо, все расставить по своим местам и прояснить ситуацию, в которой мы все оказались, заговорил:

— А теперь послушайте меня внимательно. Во-первых, все, что я делаю, необходимо для дела. Можете сомневаться в необходимости этих действий или моих истинных намерениях, но ни в коем случае не смейте препятствовать мне!

Звучал он грозно, как, собственно, и выглядел. Смотрел при этом только на Глеба. И из-за того, что изначально взял официальный тон, сложно было понять, обращается он только к нему или меня тоже касаются эти замечания.

На всякий случай я решила внимать и помалкивать, ибо мало ли…

Дождавшись покорного кивка Глеба, лорд Июньский продолжил:

— Во-вторых, что касается самого дела. Во все подробности плана вдаваться не буду. Вам следует знать только одно: прежде всего необходимо добраться до леди Инны и провести обратный ритуал обмена телами. Надеюсь, зелье при вас?

— Да, вот оно, — Глеб достал синий флакончик из внутреннего кармана куртки и собирался сначала поставить его перед всеми на стол, но тут же спрятал обратно, видимо опасаясь расстаться с единственной важной вещью, оставляющий ему хоть какой-то контроль над ситуацией.

Жаль, мне было бы спокойнее, будь он у меня. Думаю, лорд Филин, как очевидный лидер нашей группы, также не отказался бы присвоить себе все козыри. Но к моему удивлению, тот просто кивнул и не стал требовать отдать зелье.

— Задерживаться в этом городе мы больше не можем. Как и ждать окончания праздника. Нужно торопиться. Той энергии, что я передал принцессе Софии должно хватить на первое время. Но она не задержится надолго. Тело чужое, несовместимое с душой и магией, похоже на сито — жизненная энергия стремительно вытекает из него. Проснувшаяся магия, неспособная правильным образом циркулировать по каналам организма, отравляет его и ускоряет процесс потери жизненных сил… Сами видели, к какому результату это приводит.

О да… Лучше бы не видели…

Что ж, некоторые моменты теперь прояснились, но меня по-прежнему продолжал мучить один вопрос.

— Простите, лорд Филин, — обратилась я так же официально. — Позволено ли мне узнать подробности этой… передачи энергии?

Глеб тихо хмыкнул, по-видимому, знакомый с этим процессом. Но насколько хорошо он с ним знаком, по его реакции понять было сложно.

А лорд Июньский объяснил:

— Я разделил с вами сон, леди София. Буквально. Эта практика довольно распространена среди моего рода и очень удобна, для поддержки тех из нас, кто от истощения не может обернуться обратно из животного облика в человеческий.

Так значит, именно его присутствие я ощущала во сне? Тогда все еще более странно… Почему я приняла его за некоего несуществующего мужа? И почему мне было так приятно с ним?

Несмотря ни на что, мне такое объяснение показалось вполне логичным. В отличие от Глеба.

— Насколько мне известно, — заметил он, — это касается прежде всего магической энергии, а не жизненной. Вы забрали у Софи излишки ее магии. Осенней магии. Которая должна была вам навредить, так как вы — летний лорд. И этот факт вызывает некоторые подозрения.

— Интересно, какие? — усмехнулся Филипп. — Небось считаете меня самозванцем из Осеннего Двора?

— Нет, что вы. В вашей личности я уверен. А вот в ваших корнях… — с намеком протянул Глеб.

— Держите свои умозаключения при себе! За свои корни вы также вряд ли сможете поручиться…

И оба вроде бы ничего такого не сказали, но заставили меня задуматься вот о чем. Правящая верхушка Дворов живет, как правило, обособленно друг от друга и нечасто сочетается браками между собой. Виновата в этом прежде всего конфликтная магия и непредсказуемый результат — какой магией будут обладать дети?

От этого будет зависеть очень многое: чью фамилию будет носить ребенок, где жить, кем работать… Наследникам Лета тяжело живется в Зимнем Дворе, так же, как наследникам Зимы, проблематично жить в Летнем. Зато с весенней магией и летняя, и зимняя ладят вполне неплохо, о чем лишний раз подтверждает брак между родителями Глеба.

Самый лучший способ, позволяющий в таких ситуациях не расставаться членам образовавшейся семьи, — переехать в Эльтерес. Но даже тогда им приходится идти на компромисс и выбирать, в какой части города жить. К тому же, не все могут себе это позволить.

А еще бывают такие ситуации, как у меня. Когда магия заблокирована или отказывается проявляться. И вот тут… есть над чем подумать.

Почему она была заблокирована? Мне всегда говорили, что мое время еще не пришло, и нужно немного подождать — рано или поздно магия обязательно проявит себя. Все верили в это, ведь не зря же со мной занимался сам лорд Ясень Мартовский!

Но что, если он, прекрасно зная о нашем с ним будущем браке, вовсе не желал пробуждения моей магии? И все это время каким-то образом блокировал ее? Ведь осенняя и весенняя магия тоже конфликтуют друг с другом.

Это также проявляется и в характерах. Дети Весны, как их часто называют, как правило, очень эмоциональны и общительны, в то время, как детей Осени, наоборот, принято считать слишком сдержанными и замкнутыми. Долгое время их вообще считали чуть ли не отшельниками.

Но я об этом прежде не задумывалась просто потому, что не видела подобных примеров. Ведь детей Осени больше не существует, как и самого Двора…

Мысли мои унеслись так далеко, что я не заметила, как пропустила часть разговора.

— …нужно торопиться, поэтому придется пробираться сквозь толпу, — говорил тем временем Филипп. — Главное, держитесь поближе ко мне. Я знаю кратчайший путь до Озер.

— Так значит, она все-таки в Озерах, — выдохнул Глеб.

— Да.

— И что дальше? Как мы будем ее искать? — начал допытываться муж Инны, внезапно воодушевившийся новостью. — Как разберемся с похитителями? Нужно продумать план от и до! Нельзя нестись туда сломя голову… — тут он посмотрел на меня. — Куда денем Софи? Ей не следует идти с нами. Это может быть опасно…

Я удивленно подняла брови. Да ладно! Не он ли еще вчера предлагал мне лично выманить преступников? Откуда вдруг такая заботливость?

Ах, да! Ну конечно! Вдруг с этим телом что-нибудь случится… Испорчу еще в пылу схватки…

— В этом нет необходимости, — заверил Филипп. — Нам не придется ее искать. Так же, как и опасаться похитителей.

— Почему? — в один голос спросили мы с Глебом.

Королевский следопыт молча перевел взгляд с одного на другого, словно раздумывая, стоит ли нам рассказывать. И наконец решился.

— Потому, что это именно я отвез ее туда.