Леди Стерва (СИ)

Часть III

Стоило мне увидеть Дашку и я начала успокаиваться. Подошел Артур, но особо расстроенным или шокированным не выглядел. Если бы мне в тот момент не было так плохо, я бы обратила на это больше внимания, но меня мало интересовали окружающие. Больше всего я хотела попасть домой.

Дорогу почти не помню. Кажется, я даже не плакала. Просто впала в ступор и ничего не видела и не слышала вокруг себя.

— Та-дам! — неожиданно вскричал Артур и распахнул дверь с широкой улыбкой.

Я была настолько шокирована его поведением, что даже соображать начала. Посмотрела ему за спину, ничего нового там не обнаружила и уставилась на парня с немым вопросом. Дашка на него шикнула и покрутила пальцем у виска, таща меня в дом. Я подчинилась и молча уселась на диван. Артур потоптался у порога, захлопнул дверь и направился в их с Дашкой комнату.

— Стоять! — рявкнула я. Парень дернулся, замер на пару мгновений и повернул ко мне испуганное лицо. — А теперь объясняй. Быстро, без лишних подробностей, но так, чтобы все стало предельно ясно.

— Екатерина Вик... - начала было Дашка, ноя ее перебила:

— А ты сядь и помолчи! Только твоих причитаний мне сейчас не хватает!

Рассказ занял минут сорок. Совсем без подробностей и оправданий у него не вышло, но по существу вопроса информации было больше.

—...мне сказали, что все это просто розыгрыш и Руслан будет ждать нас дома... - промямлил он и замолчал окончательно.

— Та-ак, — протянула я. — а под машиной был манекен и все окружающие, конечно, специально нанятыми актерами? — парень кивнул. — Замечательно! — подвела я итог и вынула телефон. После второго гудка мне ответили. — Ты мне нужен. Срочно. — и повесила трубку.

Через час ко мне приехал Скляр Сергей Федорович — один из лучших адвокатов страны и, по совместительству, друг семьи. Именно он вытащил меня из дерьма после смерти Лешки.

Мы ушли ко мне в кабинет и просидели там почти до утра. Благо у меня память на цифры хорошая и номер машины я запомнила. Остальное было делом техники, связей и...денег, конечно. Последнее было у меня, остальное — у Скляра, причем, в избытке. Еще сутки заняли мелкие формальности. День я потратила на сборы и поиск места в машине Сергея, где можно спрятать меня так, чтобы снаружи меня никто не увидел. Хорошо еще, что он догадался, что я не стала бы дергать его по пустякам и позаботился, чтобы привязать к нему эту тачку было невозможно.

Я понимаю Дмитрия и его желание отомстить, но он не ту выбрал. Если ему так хотелось мести, стоило предъявить счет за Лешку моему папочке, но никак не мне. И Артура я тоже понимаю. Простить — не прощу, но понимаю. Семья всегда на первом месте. Только лучше бы он сразу мне все рассказал, тогда был бы шанс найти выход, а теперь осталось только расхлебывать последствия. Хорошо, что извиняться не пытается — убила бы на месте и фамилию не спросила бы.

У себя дома, Сергей вручил мне новые документы. Теперь я — Алиса Сергеевна Рудакова. Имя выбрала наугад, а вот фамилия...такая была у мамы в девичестве. С отчеством все понятно. Над внешностью тоже пришлось поработать. Теперь у меня относительно короткая стрижка, рыжие волосы и зеленые глаза. Девочка — нимфетка, да и только! Минимум макияжа, яркая одежда с нелепыми рисунками (в моем шкафу и такая оказалась) и образ закончен. Теперь больше восемнадцати мне никто не даст. Только обручальные кольца пришлось оставить у Сергея. Временно, но все равно без них я чувствовала себя голой. Хорошо, что я загорать не люблю и следа от кольца на пальце не осталось, только небольшая мозоль на ладони, но она быстро пройдет.

— Всегда мечтала побывать в Париже, — вздохнула я. — а теперь предпочла бы оставить мечту мечтой.

— Все будет хорошо. Я договорился. Тебя там встретят и окажут всю возможную помощь. Только не жди от них чудес, — мужчина взлохматил мне волосы, чмокнул в макушку и шепнул: — Алиска...а что? Мне нравится.

Я улыбнулась ему и посмотрела на часы.

— Все, хватит рассиживаться. Рейс через три часа. Поехали. Мечта ждет! — весело закончила я и направилась к двери.

Скляр помог мне надеть шубку и, пока одевался сам, я распахнула дверь. Перешагнула порог и впечаталась в кого-то.

— Hello, Lady.

— Позови-ка мне своего горе-рыцаря, — почти вежливо попросил я.

— Кого?

— Артура, — поморщился я.

— А с какой стати... - но договорить ей не дали. Парень сам вышел к воротам, обнял девушку и спросил:

— Даш, что-то случилось?

— Где она? — ответил я вместо девушки.

— Уехала, — пожал плечами парень. — Мы не знаем куда.

Охотно верю. Я собирался вытрясти из парочки всю возможную информацию, но меня отвлек звонок телефона.

— Внимательно, — буркнул я, даже не глянув кто звонит и следя, чтобы перед моим носом не захлопнули дверь.

— Майкл, срочно нужна твоя помощь. Тут одна девушка направляется во Францию...

— Адрес? — прервал его я, сразу поняв о ком идет речь. А еще я вспомнил, где видел гостя Леди.

Скляр ответил и я сбросил вызов. Молча развернулся и пошел к машине. Это же надо! Не узнал старого друга! Хотя, он довольно сильно изменился. Да, и было это давно. Очень давно.

По дороге заехал домой. Принял душ, побрился и переоделся. Забрал свою сумку, приготовленную для поездки и отправился к Леди.

Стоило мне протянуть руку к звонку, как дверь сама распахнулась и в меня влетела Леди собственной персоной. Я поймал девушку в кольцо рук и поздоровался.

— Hay, — ответила она и после паузы добавила. — I'm Alisa, — акцент у нее настолько сильный, что я еле удержался, чтобы не поморщиться.

Она сменила имя? Логично. И выглядит иначе. Но голос тот же и взгляд определенно ее, про ощущение ее тела в своих руках я вообще молчу.

— Майкл, кончай прикалываться! — одернул меня Скляр. — Ты бы еще по-французски с ней заговорил! Она и в английском-то дуб дубом, только технический знает, а разговаривать вообще не может!

Мы пожали друг другу руки.

— Так я переводчиком буду или группой сопровождения? — уточнил я.

— И то, и другое. Просто помоги ей, — и он одним взглядом дал мне понять, что знает о моей причастности к похищению ее сына.

— Ну, что, Алиса, поехали в страну чудес?

— Поехали, — вздохнула она. — только отпусти меня, пожалуйста.

Черт! Я до сих пор ее обнимаю! С трудом выпустил девушку из объятий и стал спускаться по лестнице, сзади звонко зацокали каблучки. С каких пор она носит неудобную обувь? Неужели так много смыслит в смене личности? Откуда бы?

Я помог Алиске (в таком виде она мало походила на Леди) сесть в машину и, захлопнув дверцу, повернулся к Скляру.

— Откуда ты ее знаешь?

Он хмыкнул:

— Столько натворил, но не уточнил фамилию девушки? — я только плечами пожал. Я знал, что ее муж умер, но вот паспортные данные меня не интересовали. — Она жена Воя.

— Howl женился? На ней? — вот это номер!

— Ага. Обзавелся ребенком и даже умереть успел.

— Тогда понятно откуда у нее такие навыки... - пробормотал я и сел за руль.

Сколько еще тайн у этой девушки? Этот вопрос занимал меня всю дорогу до аэропорта. Почему молчала она, я старался не думать.

Я сидела тихо и украдкой рассматривала Майкла. Темно-русые волосы стильно подстрижены, нос с горбинкой (скорее всего, его ломали и не вправляли как положено), бездонные глаза цвета горького шоколада, тонкие губы, тяжелый подбородок, широкие плечи, мощный торс, прямые ноги и...просто идеальная филейная часть (успела рассмотреть пока спускались по лестнице). А зачем рассматривала? А затем, что я до сих пор ощущаю на теле его руки! Каждая клеточка будто огнем горит и требует вернуть его руки обратно. Стоя там в его объятиях, я ощущала дискомфорт, но стоило ему убрать руки и стало только хуже. Меня будто в ледяную воду окунули, или бросили одну в пустой сырой подвал. Я поняла, что дискомфорт относился к одежде между нами, а не к его прикосновениям.

Именно поэтому сейчас осторожно его разглядываю. Блин, рядом с ним даже Лешка смотрелся бы ребенком! Он же просто...нет, не гора мышц! Он огромный. Мощный. Сильный. Скала. Про таких говорят три на два. Я в этом отношении больная, как говорит сестра, и меряю мужиков, как кабанов, на вес. В этом веса много и оболочка мне нравится.

Воображение услужливо подкинуло пару картинок и я впервые в жизни почувствовала, что уши горят огнем от смущения. Я? Смущаюсь? Серьезно?! Да, никогда! Черт! Я смущаюсь. Только у нормальных девушек щеки краснеют, а у меня все ни как у людей. Генетическое отклонение. Я просто физически не способна покраснеть. Зато уши горят прекрасно!

Я снова покосилась на мужчину и вздохнула. Что я могу ему предложить? Сейчас я похожа на нескладного подростка. Он даже не посмотрит в мою сторону! "Дядя, где же ты раньше-то был? Теперь, чтобы тебя заинтересовать, мне нужно, как минимум, раздеться, — сердито подумала я. — Это, по крайней мере, заставит на меня посмотреть повнимательней и, возможно, увидеть женщину...".

Тряхнула головой, прогоняя ненужные мысли, и сердито уставилась на челку. Ненавижу этот дурацкий атрибут внешности! Мало того, что он делает из меня чуть ли не ребенка, так еще и в глаза все время лезет! Сердито фыркнула и достала из рюкзака (сумочка с моим имиджем не вяжется) повязку на голову. До Франции побуду в ней.

Тишина стала уже не просто неприятной и в чем-то полезной, она начала на меня давить.

— Для американца ты неплохо говоришь по-русски, — ляпнула я первое, что пришло в голову, только чтобы наполнить машину звуками.

Майкл перевел взгляд с дороги на меня и явно не собирался отводить глаза. Я тоже уставилась ему в лицо, точно зная, что лучше один раз потратить нервы и не отвести взгляд, чем потом сражаться с его снисхождением. Я не слабая! И не таким в глаза смотрела и не моргала! Черт! Нет, таким точно не смотрела. Меня будто раздевали слой за слоем и относилось это не к одежде. Он мою душу наизнанку выворачивал, выставляя на обозрение все страхи и тайны. Наверное, именно так чувствуют себя лягушки, когда их препарируют. Но я-то живая и от этого только хуже.

Через пару минут я начала ерзать, все таки трасса оживленная и мы не в пробке стоим. Стрелка спидометра ползла к сотне, а Майкл пялился на меня. После третьего тяжкого вздоха он хмыкнул, обратил внимание на дорогу и, не глядя, включил радио. Видимо, понял причину моего беспокойства.

На самом деле я легко переношу тишину и одиночество, но этот мужчина меня беспокоил. Меня к нему тянуло и плевать было на все. Одно воспоминание о том, как он сказал "Lady", заставляло сердце трепыхаться в груди пойманной птичкой, а дыхание сбиваться на рваный ритм.

Черт! О чем я думаю? Мне сына спасать надо, а я на мужика левого пялюсь! Я ведь о нем ничего не знаю, кроме имени. Ну, еще он друг Скляра и...и все. Как все? Машина у него хорошая. Одежда дорогая. Галантный. Голос у него завораживающий. Глаза, в которых хочется утонуть. Губы, которые так и тянет поцеловать. Плечи, в которые хочется впиваться руками так, чтобы костяшки побелели и стонать...стонать? Мать! Моя! Женщина! И я тоже не мужик! Мужик вот он, рядом сидит. Хочу!!!

Я опять заерзала на сиденье, чувствуя неприятную пустоту внутри. Благо, что штаны на мне относительно темные и из плотного материала, а то пятно было бы...видно его было бы!

— Я не американец, — я дернулась от звука его голоса и не сразу сообразила о чем он.

Посмотрела на часы. Пятнадцать минут. Долго думал. А с виду на тормоза не похож.

— Француз? — предположила, вспомнив его разговор со Скляром и пункт назначения.

— Русский я, — хмыкнул он. — просто долго жил во Франции, а потом в Америке.

— Значит, ты знаешь три языка? — молчать я устала. Рядом с ним непростительно молчать. Лучше уж я буду говорить, чем думать. Особенно, с учетом направления мыслей.

— Нет, — он помолчал и добавил: — Шесть.

Я выпучила глаза:

— Полиглот?

— Нет. Просто работа такая. Пришлось учить.

Так. О работе, судя по тону, он распространяться не станет. По крайней мере, сейчас.

— А Скляра откуда знаешь? — сменила я тему.

— Любопытной Варваре... - начал он, а потом фыркнул. — охотились вместе.

— Скляр с ружьем? — хохотнула я. — Плохо себе представляю. Он больше рыбалку любит.

— А он и не стрелял. Зато хорошо разделывает и готовит.

— Это да, с ножом он отлично управляется, — улыбнулась я, слегка расслабившись.

— А ты откуда знаешь? — вроде бы, заинтересовался он.

— Они с мужем меня на рыбалку несколько раз брали. Мы к Егору ездили.

— Он еще жив? — внезапно спросил Майкл. Или Миша?

— Нет. Сердце. Пять лет назад умер.

— Жаль. Хороший был человек и стрелок отличный.

— Ага. А еще шутник. Никогда не забуду, как он меня первый раз на охоту взял и до зимника в пяти километрах шесть часов вел через сопки. Все ждал, когда я ныть начну.

— И что? — почти улыбнулся Майкл. Уголки губ слегка дрогнули, но остановились.

— А мы когда на третий круг пошли, я его стукнула и сказала, что если он не перестанет валять дурака, я пойду впереди и максимум куда мы попадем — это сигаретный киоск. В зимник притопали через пять минут. Правда на этом испытания не закончились, но после той охоты он меня настоящим мужиком назвал и больше не издевался.

— И что же ты такого сделала? Медведя застрелила и сама тащила до машины?

Мне показалось, или в голосе проскользнула издевка? Я пожала плечами и спокойно ответила, не поддавшись на провокацию:

— Собственноручно вырезала у кабана печень, слегка остудила в снегу, смазала салом и съела под самогон. Правда стакан свежей крови из сердца мне понравился больше. Я вообще печенку не очень люблю, но традиции требовали. Хотя, я и пить не люблю. Благо там было холодно и меня не развезло...

Машина резко вильнула, дернулась и замерла. Майкл повернулся ко мне всем корпусом и начал разглядывать. Только теперь он будто оценивал противника. Так смотрят на равных. Неужели и этот увидел во мне мужика? Не хотелось бы. Вот с ним я бы предпочла остаться женщиной.

— Приехали. — сказал он минут через десять. — На выход, — и покинул машину.

Пока я возилась с ремнем безопасности, Майкл обогнул транспорт и открыл дверцу с моей стороны. Подал руку. Я осторожно вложила свою ладошку с его лапищу, в которой поместилось бы три моих, и выбралась на улицу.

— Ну что, Элис, готова полетать? — подмигнул он мне.

— Не знаю. Не пробовала еще.

Мою руку он не отпустил и мы вошли в аэропорт, как школьники на первом свидании. Но мне было все равно, как это выглядит со стороны, лишь бы он ко мне прикасался. Я чувствовала себя...правильно. Будто так и должно быть. Спокойно и надежно. Как за каменной стеной.

Интересно, какой из него любовник? С одной стороны он привлекательный мужчина, а с другой...он слегка пугал. Такой холодный и отстраненный. Сосредоточенно шагает вперед, будто позабыл, что я семеню за ним на высоченных каблуках.

— Майкл, — осторожно позвала я. Он замер и повернулся ко мне. — помедленней, если не хочешь, чтобы я себе ноги переломала, — виновато прошептала я. — Я уже разучилась ходить в этих кандалах.

Он хмыкнул и подхватил меня на руки.

— Мы на рейс опаздываем, — и бодро зашагал к столу регистрации.

Эта девчонка заставляет меня нервничать одним своим видом, но стоит ей открыть рот я просто впадаю в ступор. Когда я был на первой охоте и узнал о традициях...отец долго ржал, глядя, как меня выворачивает. Я больше никогда сырое мясо не ел, даже строганину на дух не переношу. А она...свежую кровь пила! С кем я имею дело? Много ли у нее тайн? Полно! Только почему она со мной ими так спокойно делится? Ждет от меня того же? Или просто не считает такие вещи тайнами?

Теперь вообще на руки ко мне забралась. Причем расслабилась и пристроила голову на моем плече, даже не замечая, что дышит мне в шею! Или замечая? Она это специально делает? Тогда почему не обняла меня, а руки на груди сцепила и скроила недовольную рожицу? Тоже специально?

Желание поцеловать ее росло с каждым выдохом, но в этом случае я просто затащу ее в первую же дверь и...и что? Что делают с женщинами, которых хотят? Во-от! А я не знаю!

У стола регистрации я быстренько поставил Элис на пол и, желая ее позлить, быстро заговорил с девушкой по-французски.

Когда я получил билеты и повернулся налево, чтобы взять девушку за руку и пойти в самолет...обнаружил пустоту. Элис стояла у огромного окна и смотрела на наш самолет. Я подошел ближе.

— Нам пора. Пойдем.

Она перевела на меня взгляд полный ужаса и прошептала:

— Ты уверен, что эта груда металла умеет летать?

— Боишься? — спросил я и не удержал улыбку.

Она поджала губы. Я взял малышку за руку и потащил к самолету.

— А может мы на поезде поедем?

Я замер. Внимательно посмотрел на нее и опять взял на руки.

— На поезде мы будем ехать неделю, а так через несколько часов на месте будем, — пояснил я. — Ты ведь, кажется, торопилась?

Она замотала головой и вцепилась в мою куртку мертвой хваткой.

— Лучше позже и живая, чем торопиться и разбиться в... - она попробовала подобрать слово, а потом выпалила: — в этом!

— Прекрати. Я не первый раз лечу самолетом и еще ни разу не падал. Или ты просто нашла хороший предлог на мне покататься? — поддел я, пытаясь ее отвлечь.

Она нахохлилась и снова сцепила руки на груди. Мне показалось, или я попал в точку? Точно! Вон и уши покраснели. Ей что, правда, нравится на мне кататься? Мне радоваться, или расстраиваться? На лице расплылась идиотская улыбка.

— Прекрати скалиться, — зашипела она. — и поставь меня! Я сама могу идти!

— В этих, как ты сказала, кандалах? — хмыкнул я. — Мы тогда точно на рейс опоздаем!

— Вот и отлично! — кивнула она.

Я только вздохнул и покачал головой.

У входа в самолет я на пару секунд замер, прикидывая, как ухватить девушку, чтобы не стукнуть ее. Плюнул на приличия и, отпустив ее ноги, прижал одной рукой к себе, а второй протянул девушке билеты. На удивленный взгляд стюардессы пояснил:

— Первый раз летит. Боится.

Девушка улыбнулась и показала мне куда идти. Элис только фыркнула.

— Не делай так. На лису похожа становишься, — улыбнулся я. Она зашипела. — Точно лиса.

— А почему с этой по-русски разговаривал? — ехидно спросила она.

— А вдруг она французский не знает? Или решила бы, что я тебя насильно в чужую страну тащу?

— А если я сейчас закричу? — спросила она. — Меня ссадят с самолета? — я кивнул, прекрасно поняв куда она клонит.

Элис набрала в легкие воздуха, а я улыбнулся шире:

— Только ты закричать не успеешь. Откроешь рот — поцелую.

Она задохнулась от возмущения и отвернулась, а ушки-то опять покраснели! Я быстро усадил ее в кресло и пристегнул. Устроился рядом и шепнул ей на ухо:

— Вот и умница. Ненавижу целоваться в самолетах.

— Большой опыт? — фыркнула она.

— Нет. Но приобретать его я не намерен.

Элис хотела что-то ответить, но тут самолет пришел в движение и она, побледнев, вцепилась в подлокотники кресла так, что побелели костяшки пальцев. Я снова улыбнулся и откинулся на спинку кресла, расслабившись.

Как только самолет набрал высоту и выровнялся, к нам подошла стюардесса и спросила не нужно ли чего. Элис замотала головой, а я попросил сок и что-нибудь поесть.

— Как ты можешь есть в такой обстановке? — с трудом выдавила она.

— А что еще мне делать? — хмыкнул я. — Тем более, что я голодный.

Отвечать она не стала. Закрыла глаза и часто задышала. Вернулась стюардесса с соком и бутербродами. Вручила мне заказ и внимательно посмотрела на Элис. Тронула ее за плечо, от чего девушка вздрогнула, и спросила:

— Вам что-нибудь нужно?

Элис кивнула, не открывая рта. Стюардесса улыбнулась и через минуту вернулась с пакетом. Девушка затравленно на меня покосилась. Я только хмыкнул и отвернулся к окну, а стюардесса отстегнула ремень безопасности и повела Элис в туалет.

Расставшись с ужином, я быстренько умылась и, показав своему отражению язык, вернулась на свое место. Во рту остался неприятный привкус и я попросила воды.

— Лучше водки, — хмыкнул этот гад. — и запах лучше маскирует и успокоишься заодно.

Стюардесса еле удержала на лице вежливую улыбку и удалилась, а я поджала губы и обиженно засопела. Так, стоять! Теперь я еще и обижаюсь? Последний раз я обиделась на Лякуса за неудачную шутку с ножичком. Он слегка оцарапал мне шею, я слегка свернула ему челюсть и разбила нос. Мне было двенадцать, ему восемнадцать. Потом его побила моя сестра и двоюродный брат, причем последний прописал его на месяц в больницу. Сестренка тогда заявила, что кто меня обидит — тот дня не проживет. Обижаться я тогда завязала напрочь. И что теперь? Теперь мужчина которого я...который...

— Мисс, вот Ваша вода. Еще что-нибудь нужно? — прервал сумбур в моей голове голос стюардессы.

Я молча покачала головой и взяла стакан. Сделала пару глоточков, а потом улыбнулась и...вылила остатки на штаны Майкла.

Мужчина вскочил и уставился на меня с таким гневным и одновременно обиженным выражением лица, что я не выдержала и рассмеялась.

Майкл попросил у стюардессы полотенце и направился в туалет.

— В твоем возрасте проситься нужно! — попеняла я ему вслед и снова засмеялась.

Через минуту он вернулся. К сожалению в сухих штанах. Если бы на нем были джинсы...но на нем были штаны армейского типа с пропиткой от влаги (о чем я знала до того, как выливать воду, иначе не сделала бы подобной глупости), так что пострадала только его гордость и то ненадолго.

— Зачем ты это сделала? — тихо спросил он, сев рядом.

— А лучше было бы дать тебе в челюсть? — поинтересовалась я.

— За что? — изумился Майкл.

— За черствость и плоский юмор! — рявкнула я и отвернулась, решив, что разговор окончен.

Майкл посопел еще пару минут и затих. Я посмотрела на него. Глаза закрыты, дыхание ровное. Спит? Вряд ли.

У меня кончики пальцев покалывало от желания к нему прикоснуться. Я сжала кулаки и уставилась на него с невыразимой злобой. Я тут сгораю от желания, а он делает вид, что спит! Вот же...гад! Бесчувственный чурбан! Юморист хренов!

Вспомнила, как он подхватил меня на руки и понес. Легко, будто я не весила почти шестьдесят кило. Желание его обнять было настолько сильным, что пришлось сцепить руки на груди. А чтобы не начать глупо улыбаться, я скроила гневную мину и старалась думать о розовых сердечках. Я говорила что ненавижу сердечки и розовый цвет? Нет? Странно...

Помню, когда выходила замуж, мне стоило больших трудов найти именно кольца на машину, а не дурацкие сердечки. А букет? Я замучилась объяснять этой курице, что у меня от одной мысли о розах голова болит, а розовый цвет не сочетается с моим платьем и цветом волос! Видите ли желтые тюльпаны на свадебный букет — это плохая примета! Сергей хотел устроить мне сказку вместо свадьбы. Я решила побыть золушкой и все, кроме подвязки и нижнего белья, на мне было золотое. Представляете себе классическое золотое платье и розовые розы? Брр!

Именно это я вспоминала, нежась в руках Майкла и стараясь не замурлыкать от удовольствия. А когда он поставил меня на пол...я будто с небес на землю упала и больно ударилась. Так хотелось обратно...я стала оглядываться по сторонам и...увидела это! До сих пор не верится, что эта штука умеет летать! Правда я слегка преувеличила свой страх и с удовольствием вновь оказалась в руках Майкла. Пусть лучше он держит меня в руках, чем я сама буду этим заниматься.

А он и не против был, вроде. Неужели понял, что я это специально сделала? Точно, даже улыбаться стал. Я почувствовала, что уши пять горят и разозлилась на себя. Пока ругала себя, не заметила, как мы оказались у входа. Майкл замер, а в следующее мгновение я оказалась всем телом прижата к нему, но все еще висела в воздухе. Ощутив нечто весьма похожее на эрекцию, я решила его позлить. Но когда он сказал, что поцелует...я растерялась! Неужели все настолько очевидно? Черт!

— Дырку просмотришь, — неожиданно сказал Майкл, не открывая глаз.

— С чего ты взял, что я на тебя смотрю? — хотела ответить гневно, но получился какой-то сдавленный писк.

— Лисичка, если тебе так хочется это сделать, просто сделай, а не прожигай меня взглядом, — улыбнулся он, но глаза так и не открыл!

Мое терпение лопнуло:

— А если я тебя ударить хочу?

— Ударь. Хоть душу отведешь, — спокойно ответил он и, наконец, посмотрел на меня своими невозможно-черными глазами.

И что мне теперь делать? Черт! Кажется, я влипла...нет, я точно влипла! По самое не балуйся!

— Тебе помочь с выбором? — усмехнулся я и получил ощутимый, хорошо поставленный удар в челюсть.

— Больно? — ласково поинтересовалась она, глядя мне в лицо и с трудом удерживаясь, чтобы не потереть ушибленную руку.

— Теперь моя очередь, — улыбнулся я и, взяв поврежденную конечность, осторожно поцеловал каждый пальчик, внимательно наблюдая за реакцией Элис.

Руку она отбирать не пыталась, но стоило мне слегка ослабить хватку, как лисичка мигом высвободила свою конечность и отвернулась от меня. Я снова улыбнулся, вздохнул, откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Лицо все еще слегка ныло, но это того стоило. У нее так забавно краснеют ушки! От воспоминаний я улыбнулся шире, а вот штаны вмиг стали неудобными.

Осторожно приоткрыв один глаз, покосился на девушку. Сидит в той же позе, что и я, даже глаза закрыла. А вот дыхание ее подводит. Рваный неглубокий ритм и уши все еще горят. Интересно, о чем она думает?

— Дырку просмотришь, — с издевкой сказало это чудо и открыло глаза.

Я присмотрелся и понял, что меня все это время смущало.

— У тебя разве зеленые глаза?

— Это линзы. Чуть хуже вижу и все цвета темнее, но... - она запнулась и уставилась на меня с подозрением. — а откуда ты знаешь какого цвета у меня глаза?

Я предпочел промолчать, а она не стала настаивать. Снова закрыл глаза, дождался пока девушка уснет, попросил у стюардессы одеяло и, укрыв малышку, спокойно уснул.

Проснулся от тычка под ребра, справа раздался смешок и я мигом вспомнил где нахожусь и что сдачи давать не желательно, хотя очень хочется.

Ощутил движение воздуха, похоже девочке понравилось меня избивать. Но я не боксерская груша, так что просто перехватил ее руку и поцеловал.

— Не стоит увлекаться. В следующий раз дам сдачи, — предупредил я.

— Ударишь женщину? — округлила она зеленые глазища.

— Зачем? — изумился я. — Есть другие способы...

Повисла долгая пауза. Не знаю, что она себе напридумывала, но Элис скрестила руки на под грудью и насупилась. А ушки опять покраснели! Дождусь момента и обязательно поцелую их в пылающие кончики! Меня опять накрыло волной возбуждения и я постарался выкинуть из головы все лишнее.

Объявили посадку. Элис побледнела и вцепилась в подлокотники. Я накрыл ее руку своей и осторожно погладил, стараясь успокоить. Она дернулась, но руку не отняла. Я улыбнулся и выглянул в окно. Летели мы на закат, так что в Париже поздний вечер. Город сверкает тысячами огней. Давно я здесь не был. И никогда бы не вернулся, но обстоятельства сложились иначе.

Приземлились мягко. Как только самолет замер, я встал с места и, взяв Элис за руку, направился к выходу. В аэропорту меня ждал сюрприз. Рядом с Эндрю, которому звонил я, стоял Самюэль, которого, скорее всего, вызвал Скляр. Вообще-то они просто Андрей и Сашка, но Элис об этом знать пока не стоит. Эндрю кивнул и я направился в их сторону. Поздоровался по-французски и подмигнул парням, чтобы поддержали игру.

— Michelle, est-elle? — уточнил Сашка. (Мишель, это она?).

— Pensez-vous que je suis venu avec sa maitresse? — я приподнял одну бровь, а потом улыбнулся. — Bien sur, ce n'est Alice. (А ты думаешь я приехал сюда с любовницей? Ее зовутЭлис).

— Bonjour, mlle Alice, — обратился он к Элис. (Здравствуйте, мисс Элис).

— Что он сказал? — дернув меня за руку, зашипела она.

— Спросил когда я успел обзавестись такой очаровательной дочерью, — ухмыльнулся я.

— И что ты ему ответил? — нахмурилась она.

— Что тебя зовут Алиса.

— По-моему, его фраза была короче твоей, — буркнула Элис и отвернулась.

— Элис, не злитесь на него — это бесполезно. Он не исправим, — улыбнулся Эндрю и протянул ей руку для приветствия. — Меня зовут Андрей, а моего друга Саша и мы прекрасно говорим по-русски.

— Тоже русские, знающие шесть языков и имеющие отвратительный характер в нагрузку? — съязвила она, отвечая на рукопожатие.

— Нет, что ты! — вмешался Саша. — Мишель у нас в этом плане уникум!

— В каком? — уточнила девушка.

— Да, в любом! — заржал Андрей. — Хотя, я впервые вижу его с девушкой.

— Он гей? — округлила глаза Элис, а я задохнулся от возмущения.

"Друзья" нагло заржали, но, увидев мое выражение лица, поспешили "развеять" ее сомнения в нетрадиционности моей сексуальной ориентации:

— С мужчинами он тоже замечен не был.

— Евнух? — ахнула Элис и посмотрела на меня с показным сочувствием, но на дне глаз загорелся огонек, а губы задрожали от сдерживаемой улыбки, показывая насколько ее радует этот разговор.

— Может, мы уже поедем? Я хочу поесть и выспаться! — рявкнул я.

В машине я решил отомстить Элис и разговаривал исключительно по-французски. Андрей с Сашкой привыкли отвечать на том языке, на котором к ним обращаются, так что девушка ничего не понимала. Хотя, если она что-то спрашивала у парней, отвечали ей на чистом русском. Но она старалась рта не раскрывать. Только уточнила, что Эндрю на самом деле ирландец, а Самюэль — англичанин.

Маленький одноэтажный домик, находился на окраине города и оказался очень уютным внутри, несмотря на не особо впечатляющий фасад. Просторная прихожая, светлая гостиная, современная кухня с набитым до отказа холодильником и две (ура!) спальни, причем не смежные. Я выбрала себе голубую спальню с морским дизайном, а шоколадную в стиле ретро оставила Майклу, хотя в другое время с удовольствием поменялась бы с ним местами.

Бросив сумку возле кровати, отправилась на кухню и принялась готовить. Мужчины устроились в гостиной, обложившись бумагами и что-то тихо обсуждая, только уже по-английски.

Лезть к ним с вопросами я не стала, решив попозже все вытрясти из Майкла. Если он думает, что я буду сидеть здесь и ждать, пока он найдет моего сына, то глубоко заблуждается. Я хочу лично посмотреть в глаза Дмитрию Ивановичу и спросить на что он надеялся, отбирая у меня сына!

Я разозлилась. А когда я в гневе, то жажду деятельности. В данный момент под рукой оказались продукты и кухня. В итоге через час я позвала всех ужинать. Мужчины попробовали отказаться, но, увидев заставленный стол, решили помочь Майклу не лопнуть от обжорства.

— И как все это называется? — поинтересовался Майкл с недовольной миной.

— Мясо по-капитански, рыба по-императорски, салат "Цезарь", салат "Мимоза", спагетти с томатным соусом, блины, бисквит с яблоками, свежесваренный эспрессо и горячий чай, — перечислила я, указывая на нужные тарелки. — Хлеб и воду, думаю, ты опознал сам.

— Ты решила накормить роту солдат? — очень тихо и слишком ласково спросил он.

— Здесь даже на десяток человек не хватит! — возмутилась я. — И вообще, чем ты недоволен? Ты не говорил, что хочешь на ужин и я приготовила несколько блюд на выбор!

— Это, по-твоему, несколько?! — повысил он тон.

— Все отлично, Элис. Просто этот ворчун привык питаться по-спартански и не верит, что женщины умеют готовить, — вмешался Эндрю. — Мишель, ну правда, девушка старалась. Не кипятись.

— При чем тут это? — не унимался Майкл. — Я после такого ужина три дня отсыпаться буду, а потом еще неделю потеть на тренировках, чтобы избавиться от последствий ее кулинарного порыва! И это при условии, что я не отравлюсь!

В горле встал ком, а глаза защипало от еле сдерживаемых слез. Резко выдохнула, зло посмотрела на Майкла и "мило" улыбнулась:

— Не нравится значит? — зашипела я. — Хорошо... - взяла скатерть за углы, собрав ее вместе с тарелками в узелок и бухнула в раковину. Раздался звон, а я удовлетворенно кивнула и повернулась к Майклу: — Теперь Ваша душенька довольна?! — и, не дожидаясь ответа, ушла в свою комнату.

Очень хотелось хлопнуть дверью, но я прикрыла ее максимально тихо и закрыла на ключ. Повалилась на постель и...задумалась. Плакать расхотелось, стоило Майклу пропасть из поля зрения.

В самолете я проснулась от того, что мне стало жарко и обнаружила на себе теплое одеяло. Не удержалась и стукнула его за глупую заботу. Сам-то он не укрылся, а меня сварить решил! Немного подумав, решила, что была не права и хотела погладить его по щеке, но Майкл перехватил мою руку и опять начал ерничать, убив на корню все мои добрые порывы. Потом еще эта дурацкая шутка с встречающими...но последней каплей стала машина! Он сидел рядом и ни разу даже не посмотрел в мою сторону! Хотя, я точно знаю, что он меня хочет.

Я решила сменить тактику. Мама учила, что путь к сердцу мужчины лежит через желудок и с раннего детства учила меня готовить. Уже в шесть лет я умела варить борщ и разделывать селедку не идеальное филе, а он сомневается в моих способностях! Самовлюбленная, эгоистичная, неблагодарная скотина! Ненавижу! И все равно хочу!!!

В прихожей послышалась возня и тихие голоса. Мужчины, видимо, отошли от шока и решили, что пора расходится. Я прислушалась и с удивлением поняла, что говорят они по-русски.

— Зря ты так с ней, — это Саша. — девочка и правда старалась.

— А бисквит я заберу, он почти не пострадал и очень вкусный, — тихий шлепок и чуть громче: — Не тяни руки! У тебя вон, повар есть. Извинишься — она тебе еще один приготовит.

Совсем тихое и неразборчивое бурчание. Видимо, Майклу стало стыдно. Наконец-то!

— Кстати, а на фига ты это сделал? Видел ведь, что она сорвется... - опять Сашка.

— Не твое дело, — буркнул Майкл.

— Мишель, но хоть извиняться ты собираешься? — настаивал Саша.

— Если бы я знал как! Ты же в курсе, что я в женщинах дуб дубом! — с нотками отчаяния в голосе отозвался этот гад.

— Да, она же еще девчонка совсем. Что в них понимать? Опыта никакого!

— Какая девчонка? Ей четвертак скоро. Сыну три года! Собственно, мы его и ищем!

— Тогда скажи ей все, как есть, — предложил Андрей.

— Что сказать? — злобно рыкнул Майкл. — Что я не помню ни одной своей женщины и вообще не уверен, что у меня хоть раз был секс, а на свидания и флирт никогда не было ни времени ни желания? И что она мне, по-твоему, ответит?

— Что ты лопух! — хохотнул Сашка. — В таком возрасте в девственниках сидеть!

— Я не девственник! — рявкнул Майкл в полный голос.

— Ты уверен? — повисла пауза. — А раз не уверен, значит все может быть. Пока все до мельчайших подробностей не прочувствуешь и, желательно, на трезвую голову — будешь ходить в девственниках!

Хлопнула входная дверь, а через пару минут и дверь в комнату Майкла. А я все лежала и пыталась переварить услышанное. Получалось плохо.

Ближе к трем по местному времени в животе начался бунт и я пробралась на кухню, чтобы выпить кофе с бутербродами. Свет включать не стала. Без линз я вижу отлично, даже в полной темноте. Быстренько соорудила бутерброд с сыром и чашку чая. Только уселась за стол, как на пороге появился Майкл в одних боксерах и уставился на меня. Выражение лица просто кричало, что меня ждут неприятности, но стоило мне перевести взгляд на его торс...и стало плевать, что у него на лице. Такого количества шрамов я не видела ни разу в жизни. Причем почти все были от ножей (тонкие и длинные) и пуль (аккуратные кружочки с тонкой чертой от разреза для извлечения пули). Я ожидала чего угодно, вплоть до татуировок, но точно не такого. В скольких боевых операциях он участвовал?

Мысли понеслись с космической скоростью. Русский, долго жил во Франции и прекрасно знает язык, странные знакомые и отличные боевые навыки...плюс шрамы и получаем? Иностранный легион! Мать твою! С кем я связалась?

— Что ты тут делаешь? — рявкнул он.

Я растерялась и ляпнула первое, что пришло в голову:

— Ты служил в легионе?

Он моргнул пару раз, потом посмотрел на себя и опять на меня. Я сжалась в комок и пожалела, что вообще родилась на свет.

— Не твое дело!

— Не смей на меня орать! — не выдержала я. — Я тебе не подружка и не маленькая девочка!

А вот встала я зря. На мне был только тонкий топ и короткие трикотажные шорты. Белье я на ночь снимаю, так что стояла перед ним фактически голая. Майкл уставился на мои ноги и открыл рот. Боксеры четко обрисовали его отношение к моему внешнему виду. Мужчина с трудом перевел взгляд мне на лицо, а потом молча развернулся и ушел к себе в комнату. Я бухнулась обратно на стул, тяжело дыша и пытаясь успокоить бешеное сердцебиение. И как все это понимать?! Черт!

Есть сразу расхотелось, но я все же впихнула в себя бутерброд. Сполоснула чашку и ушла к себе. Уснуть не получалось, в голове образовалась куча мала из глупых мыслей и обрывков информации и пока я ее не разгребу — уснуть не смогу.

Итак, что мы имеем? Предположения и точные данные. Из последнего: знаком со Скляром, знает Егора, жил во Франции, знает минимум три языка, имеет отвратительный характер, не умеет общаться с женщинами. А теперь мои домыслы: служил в иностранном легионе, мог знать моего мужа, видел меня раньше (иначе откуда ему знать, что у меня не зеленые глаза?), скрывает от меня что-то важное, боится меня (иначе не сбежал бы только что из кухни) и хочет меня...или просто давно секса не было (если вообще хоть раз был). М-да. Не густо. Ладно, завтра позвоню Скляру и все выясню. Я хочу знать кого мне подсунули.

Уснула я уже ближе к утру. Проснулась, как обычно, через четыре часа. И именно в эти четыре часа Майкл успел слинять! И где он? Как его искать? Я даже номер телефона не знаю! Черт! Что делать? Скляр! Мне нужны ответы и срочно! Достала мобильник и набрала номер. Автоответчик.

— Сергей, перезвони мне срочно! — рявкнула я и бросила трубку.

Теперь остается только ждать. Я побродила по дому, навела порядок, даже сунулась в комнату Майкла. Кстати, там ничего не было. То есть ничего, что намекало бы на присутствие здесь живого человека. Ни личных вещей, ни смятой постели, даже зубной щетки в ванной! Такое впечатление, что он мне приснился. Красота! Приготовила обед. Поела. Опять вымыла посуду. Покурила. Покопалась в ноуте. Скука! Если бы я знала полное имя Майкла, могла бы хоть по базам его пробить, а так. Не копаться же мне в списках легионеров!

Ближе к вечеру, когда я уже на стенку лезла от бездействия и восьмой раз перечитывала параграф по истории, стараясь запомнить все даты, позвонил Скляр.

— Привет. Звонила? — голос слегка усталый, но спокойный.

— Привет. Да. Расскажи-ка мне про Майкла, — попросила я.

— Что именно? — после паузы уточнил он.

— Все, что знаешь, — отозвалась я. — но начни с главного — полное имя?

— Французское или русское?

— Оба, — рявкнула я. — и кончай ломать комедию! Я помощи просила, а меня тут одну в доме бросили и даже записки не оставили!

— Ладно, не ругайся, — и начал рассказывать: — Значит так. Беседин Михаил Николаевич, или Мишель Росс. Оба имени абсолютно настоящие, ввиду двойного гражданства и службы в легионе. Отслужил он пять лет. Потом долго жил в Америке. Служил в каком-то спецподразделении. Есть еще один паспорт на имя Майкла Стивенса, но это уже незаконно. Потом провел полгода в Турции и вернулся в Россию. Стал телохранителем. Родился и вырос в Тернее. Знает шесть языков. С женщинами проблемы...

— Стоять! А родители?

— Мама умерла при родах. Папа — незадолго до окончания школы. В армию Майкл не пошел, сразу рванув во Францию.

— Круто. А теперь расскажи откуда он знает меня. И не юли. Муж меня с ним не знакомил. То есть про некоего Беса я слышала, но ни разу не видела. Могу предположить, что вы всем скопом дружили, но я тогда еще пешком под стол ходила...

— Он работал на Волкова Дмитрия Ивановича.

А вот это уже интересно! Просто замечательно! Мой главный "помощник" работал на моего врага. Во что я вляпалась? Черт!

— Эй, ты чего притихла? — осторожно спросил Скляр.

— Жду, пока ты объяснишь зачем отправил его со мной, если все знал, — пожала я плечами, хотя по телефону этого не видно.

— Затем, что его убрали от дела и отправили следить за тобой. Он не имел отношения к похищению Руса, зато хорошо знает Дмитрия и может тебе помочь. Между прочим, его уволили в тот же день за два часа до похищения.

— Предположим, я тебе верю. Почему ты считаешь, что это не подстава? — спокойно спросила я.

— Потому что знаю Майкла. Он бы так не поступил.

— Конечно. Все про всех все знают! Одна я нахожусь в счастливом неведении! — рявкнула я и отключилась.

Не желаю ничего больше слышать. Не из третьих рук. Лучше я дождусь самого Майкла и послушаю его. С этой мыслью я ушла в спальню и засела за учебу. Раз уж я ничего не могу сделать для сына прямо сейчас, буду заниматься. По крайней мере, это отвлечет меня от лишних мыслей. Если я сейчас начну обдумывать ситуацию, то повешу на Майкла всех собак и ему будет потом очень трудно что-либо мне доказать. Так что я сохраню в голове только факты, а остальное обдумаю после конструктивного разговора.

К шести утра я поняла, что почти успокоилась и проголодалась. Завтракать пошла с ноутом в обнимку. Пока заваривался чай, запустила базу данных по жителям нашей необъятной и нашла таки Беседина Михаила Николаевича.

Ничего нового для себя не узнала, кроме даты рождения — 27.06.1975 г. Это значит, что он младше моего мужа на три года и сейчас ему 37лет. Старичок. Хотя, мой муж умер в этом возрасте и я посчитала, что это слишком рано. Ладно, не суть важно. Что там еще? Братьев и сестер, как и других родственников, нет. Бедный сиротка! Черт! И откуда во мне столько злобы? Что он мне сделал? Следил? Приказали. Похитил сына? Не факт. Не помогает сейчас? А чем он тогда занят? В итоге остается только тот факт, что он сбежал и бросил меня одну. Сначала возбужденную на кухне, а потом спящую в доме.

Еще пару часов порывшись в данных я обнаружила примечательный фактик. Майкл и Егор были соседями и, соответственно, не могли не знать друг друга. С учетом того, что они еще и ровесниками были. Скляр младше мужа на год и они вместе ездили в гости к Егору. Отсюда вывод: Майкл определенно знал моего мужа. Вот только были ли они друзьями? Могли ведь и не общаться особо. Хотя, это вряд ли.

Ближе к обеду я поняла, что начинаю зацикливаться на Бесе и постаралась отвлечь себя учебой. Хватило меня до заката. Потом я начала метаться по дому, как зверь в клетке и медленно сходить с ума от...а от чего? От неизвестности? От беспокойства? От безделья? Все и сразу?

"И за кого же ты беспокоишься? — ехидно спросила у себя самой. — За сына, или за Майкла? И что ты хочешь делать? Помогать ему, или соблазнять?". М-да, проблемка. Как я могу разобраться в поведении Беседина, если в самой себе запуталась?

Ближе к полуночи я так себя извела глупыми мыслями, что даже голова разболелась. Зато точно для себя решила, что на первом месте у меня сын, а потом уже личная жизнь. Удовлетворенная таким результатом, я сходила в душ и повалилась на кровать с твердым намерением поспать.

Через пять минут резко вскочила и прислушалась. Показалось, или нет? Точно, в доме кто-то есть. Осторожно выглянула в прихожую и уронила челюсть на пол.

Черт! Вот зачем она это делает? Мне уходить надо, а вместо этого я вынужден принимать ледяной душ. Садистка!

Я как раз собирался одеваться, когда услышал шум на кухне и выскочил в чем был, чтобы проверить нет ли посторонних. Между прочим за нее волновался! А она! Хотя, сам дурак. Не придумал ничего умнее, чем спросить что она делает! Сам ведь прекрасно видел. И сам виноват, что девчонка голодной осталась! Кстати, кусочек бисквита я успел таки урвать...улыбнулся, вспоминая божественный вкус выпечки. Представил, как она кормит меня с рук. Стоп! О чем я думаю? М-мать! Опять в душ.

В третий раз за вечер растираясь полотенцем я пытался решить, как вести себя с ней дальше. Отпираться от легиона теперь бесполезно, а если рассказывать, то все сразу. Хотя, скорее придется оправдываться и прощения просить. Почти уверен, что она позвонит Скляру и все из него вытрясет.

Howl, где ты ее нашел? Как ты с ней справлялся? За что эта девочка тебя любила? Зачем и чему именно ты учил ее? Мало тебе было, что девочка соображает хорошо? Решил сделать из нее бойца? Боялся, что она не сможет сама о себе позаботиться, если тебя не будет рядом? Или просто хотел, чтобы она умела себя защитить?

А что бы я делал на его месте? Я и так на его месте! Так что я молча бы наблюдал со стороны и вряд ли когда-нибудь осмелился с ней познакомится. У Воя никогда проблем с женщинами не было. Жуткий бабник. А на ней женился. Почему? Влюбился? Не мудрено. Никогда бы не подумал, что нам с ним одинаковые женщины нравятся. Хотя...я многих его девушек видел и ни одна не зацепила. Элис, что же в тебе такого особенного? Перед глазами тут же всплыл образ девушки. Да, твою же мать!

Не думать о ней! Не представлять! Не думать! Не...навижу! Но хочу! Очень-очень хочу!

Пятый раз вышел из душа и глянул на часы. Через десять минут я должен быть в машине. Быстренько оделся, собрал вещи и тихонечко выскользнул из дома. Хотел было оставить записку...не нашел чем и на чем писать. Ладно, потом SMS-ку сброшу.

Пока мчался к месту встречи, вспоминал свой побег. Мне нужно вернуть ей сына, а если бы я не ушел...до утра бы из дома не выбрался. Прости, малышка, но так нужно. Так будет лучше. Господи, кому я вру? Себе. А зачем? Стыдно! Дико стыдно, но я банально испугался. Не могу я ей признаться, что не знаю, что делать с женщиной на трезвую голову! И не уверен, что пьяный что-то могу.

Вот вернемся в Россию, куплю книжек каких-нибудь умных и тогда...что тогда? Ну, написал какой-нибудь придурок, как у него все легко и просто получается, а мне что с того? Теория — это одно, а практика...на практике все совсем иначе. Папа тоже говорил: "Берешь в руки винтовку, упираешь приклад, целишься и жмешь на курок. Все просто.", а на практике я узнал, что такое отдача, сбитый прицел и движущаяся мишень! Не думаю, что женщины в этом плане сильно отличаются от оружия.

Но как же она была хороша в этой маечке и подобии шортиков! Грудь — закачаешься! А ножки! Мым...черт! Только не сейчас! Резко ударил по тормозам и глубоко задышал, стараясь успокоится. Она меня в могилу сведет!

На место прибыл злой, как черт. Осмотрел команду, поздоровался и приступил к инструктажу. План разрабатывали Андрей с Сашкой, так что накладок быть не должно. Я сам лично все проверил, пока Элис копалась на кухне. Раздал парням наушники и все разошлись по местам.

За минуту до начала у ворот появилось несколько машин с бравыми ребятками и каким-то хмырем в дорогом костюме. Кто это? Неужели Волков так быстро нашел нужных людей? Ладно, подождем и посмотрим, что будет дальше.

А дальше было томительное ожидание и неизвестность. Гость отбыл только через сутки, что меня совсем не порадовало. О чем могут так долго договариваться два серьезных человека с большими деньгами? По опыту скажу — мало о чем, если это не связано с криминалом, или очень уж большими деньгами. И что-то мне подсказывает, что в данном случае присутствует и то и другое.

Для верности мы выждали еще час и начали штурм. Благо, домик стоит обособленно и соседи ничего бы не услышали, даже начни мы тут гранатами швыряться. Задача стояла четко — в живых должны остаться только сам Волков и маленький мальчик, если таковой здесь обнаружится.

Руслана в доме не было. Зато Дмитрий Иванович был. Его ранили в процессе, но он был жив и относительно здоров. По крайней мере, умирать от ранения точно не собирался. На всякий случай я его осмотрел и констатировал касательное ранение в плечо. Скорее всего рикошет.

Разговаривали мы долго. Очень долго. Мужик оказался крепким и прекрасно понимал, что жив он ровно до тех пор, пока молчит. Но у каждого есть слабое место и определенный запас прочности. Его слабым местом оказались ноги.

К тому моменту, как я закончил, в доме остались только Андрей и Сашка. Ну, и труп Волкова, разумеется, со мной в придачу. Парни все убрали и разъехались, предоставив нам самим закончить начатое. Пока мы упаковывали труп, Эндрю не выдержал:

— Вот теперь я понимаю, почему тебя назвали Бесом.

Я промолчал. Мою русскую фамилию эти двое не знают, а в совместных боевых операциях я как-то умудрился не показывать свою кровожадность. В легионе не принято было распространятся о деталях, так что те, кто видел меня в худшие моменты моей жизни, молчали об этом, но прозвище дали то же, что и на родине. Наверное, это карма. Или я просто соответствую своей фамилии больше, чем хотелось бы. Лишь бы об этом никогда не узнала Элис. Думать о том, что она когда-нибудь увидит меня в такой момент положительно не хотелось.

Уже подъезжая к дому я почувствовал слабость и осмотрел себя. Обнаружилось, что я весь перемазан кровью и не вся она чужая. Притормозил в тихом переулке и попробовал переодеться. Не получилось. Голова кружилась от голода и потери крови, правая рука не слушалась. Ладно, будем надеяться, что эта хитрая лисичка уже спит и я смогу тихо проскользнуть в свою комнату.

Похвалил себя за то, что не заглушил мотор и поехал домой. Из машины буквально вывалился, приложившись коленом о камушек и тихо выругавшись. А открывать дверь левой рукой сложновато, особенно когда замочная скважина норовит попрыгать и побегать. Закрыл глаза, поймал ключом дырочку и, наконец-то, вошел в дом.

Так, а теперь главное не шуметь! Оперся рукой о стену и...попал ладонью на крючок для одежды. Ругнулся, убрал руку и начал сползать по двери на пол. Ладно, доползу до комнаты, а там...

— Элис, лицо попроще, со мной все в порядке, — почти улыбнулся я и окончательно сполз на пол.

Сознание не потерял, но соображал со скрипом. Помню только ее перепуганное лицо и невнятный возглас.

Как она так быстро оказалась возле меня? И чего вид такой недовольный? Я же вернулся! Живой! Почти невредимый! И с информацией! Она не могла одеться поприличней? Зараза! Так и хочется прикоснуться. Куда она меня тащит?

О, кровать! Не надо, я сам! Повалился на покрывало и прикрыл глаза. Теперь можно отрубиться. Так, стоп! Это что? Руки. Под одеждой. Не мои. Ей что, прямо сейчас надо? А подождать денек никак? У меня крови в организме сейчас не хватит на это. Черт! Прекрати меня раздевать! А, хрен с тобой! Все равно сил сопротивляться нет. Мым, да...и вот тут погладь...приятно. Эй! Мокро же! Она что, меня лижет? Открыл глаза. Нет, полотенце намочила и пытается смыть кровь. Ай, мать твою! Больно же! Руку не трогай! Зашипел сквозь зубы и ранение она оставила в покое.

А штаны с меня когда исчезли? Опять эта мокрая тряпка! Хотя...да, детка, вот так хорошо! Чуть не начал мурлыкать от удовольствия.

А как я на животе оказался? Черт, больно! Я что, еще и в ногу ранен? Да, ранен! Бедное мое бедро. Бедро? А артерия не задета? Нет, боль с внешней стороны и не глубоко. Это хорошо.

О, я опять на спине и дышать сразу легче стало. Вот, если бы она меня еще и не тормошила. Что?

— Майкл, пожалуйста! Где твой телефон? — и сколько тревоги в голосе!

Лисичка, ты что, хочешь и его потаскать и помыть? Зря, он чистый. Я его под козырьком оставил в машине...эй, куда побежала? Я же еще ничего не сказал! Или сказал? Черт! Сказал! Опять шаги и звонкий голосок моей девочки:

— Эндрю, это Элис...да...нет, все в порядке...почти. Эндрю! Мать твою, я языка не знаю! Мне нужно, чтобы ты приехал, но по дороге заскочи в аптеку...да...сейчас...так, глюкоза, перекись водорода, бинты, иголка, нитка...нет, для человека! Скажи, что собака ухо порвала! Капельницу купи и шприцов на пять кубиков, антибиотик какой-нибудь...ага, пластырь надо будет...и этот...как его? Лидокаин купи. А ты хочешь, чтобы я его на живую штопала?..нет, но я умею. Черт, Эндрю! И как ты это объяснишь?! Да? А вот я так не думаю! Чтобы через двадцать минут был здесь с покупками, а не с мясником! Я к нему никого не подпущу!

У, какая ты у меня грозная. Так, стоп! Штопать? Капельница? Она что, в доктора поиграть решила? А пациент кто? Я не хочу быть ее игрушкой! Само заживет! Ну, подумаешь пара шрамов останется. Переживу! А Элис в качестве доктора могу и не выдержать. Но кто меня спрашивает?

Чего ты меня по голове гладишь? Я не маленький и мне не больно! Плакать не буду. Чего это на щеках мокрое? Открываю глаза. Нет, точно не я плачу. А почему мокро? О, а лисичка почему плачет?

— Ты только не отключайся, пожалуйста. При такой потере крови это опасно. Майкл...

Глупенькая, перепуганная лисичка! Не буду я отключаться. Лучше бы шею мне размяла, болит жутко. Да, вот так...я что, опять вслух сказал? Возможно. Она ведь массирует мне шею. И затылок. И не плачет больше. Может еще попросить ее не тыкать в меня иголками? Хотя...черт с ним, пусть штопает. Лишь бы не уходила. Так приятно, когда она ко мне прикасается. От удовольствия даже глаза прикрыл.

О, Андрюха. А ты когда здесь появился? А чего рожа недовольная? Нет, скорее, удивленная.

— А почему он голый? — кто голый?

— У него бедро распорото, — малышка, у тебя лучший голос в мире! — Ты что, голого мужчину не видел ни разу?

— Я за тебя волнуюсь, вообще-то! — а чего за нее волноваться? Я рядом, значит с ней все будет в порядке.

— Я сына родила! Думаешь от сквозняка залетела? — и голосок такой недовольный. — Где лекарства?

Шелест пакета, бормотание и...черт! Что она делает?

— Тише, не дергайся! Это всего лишь перекись! — предупреждать надо! — Хорошо, я буду с тобой все время разговаривать, — согласилась она. Пора завязывать вслух мысли излагать, а то договорюсь... — Эндрю, иди лучше на кухню! Не стой над душой! В холодильнике найдешь, что поесть. Разогреть не забудь! — а меня покормить? — А тебе глюкоза. Что бы не жаловался, что я тебя отравила! — буркнула она. — из твоих рук я готов даже яд пить! — Майкл! Не дергайся. Дай обезболивающее вколю, — она повозилась немного и я ощутил несколько легких уколов в плечо. — Так, а теперь скажи, если будет больно и я добавлю лидокаина. Чувствуешь что-нибудь? — хочу спать и жрать! — Отлично. Можно шить. Раз стежок...два стежок... - открыл глаза и стал наблюдать за ее лицом.

Элис закусила губу до крови и даже не заметила. Лобик наморщила и дышит как-то судорожно. Боится? Малышка, все отлично. Только не молчи.

— Все. Всего четыре стежка. Сейчас забинтую и бедром займемся. Эндрю! А ты нитки какие купил?

— Сказали, что они сами рассасываются, чтобы потом за животным не бегать и не мучить его кучей лекарств. Типа зашили, забинтовали, через неделю размотали, узелки убрали и все.

— Это хорошо. Ты бинтовать умеешь? Помоги. А то я тут такого наворочу со страха!

Они повозились минут пять, а потом перевернули меня набок. Бедро она обкалывала трижды. Все никак не отпускала боль. Я, конечно, говорил, что ничего не чувствую, но она как-то понимала, что я просто терплю. Наверное, я морщился. А может, по глазам видела. Не знаю. В итоге я вообще ногу чувствовать перестал. Она наложила семь швов и забинтовала. Я опять оказался на спине.

— Сейчас поставлю тебе капельницу. Только не дергайся. Я очень плохо ловлю вену.

— Давай я, — предложил Эндрю.

Элис подумала, кивнула и ушла куда-то.

— Не знал, что ты умеешь.

— Сам в шоке! — хохотнул он. — Не парься. Я на курсы ходил, — он молча вогнал мне иголку и крутанул стопор на капельнице. — А девочка к тебе не равнодушна.

— Да? — изумился я. — Не заметил.

— Я бы на ее месте тебя в свою комнату не тащил...

А я что, в ее комнате? То-то смотрю все вокруг подозрительно синее. А почему она меня к себе принесла? Дурак, я ведь тяжелый! Она же меня одна тащила, а ее комната ближе. Я кивнул своим мыслям и отключился.

Черт, как холодно! Хоть бы укрыли! Изверги! Меня трясло, как в лихорадке. Почему дышать так трудно? Попробовал открыть глаза. Не вышло. Пошевелился. Черт! Да, на мне этих одеял, судя по весу, штук пять, минимум! Тогда почему так холодно? С силой сжал челюсти, чтобы зубы не стучали. Сосредоточился и постарался расслабиться, чтобы слегка согреться. Получилось плохо. Раны разболелись. Услышал свой слабый стон. Через пару секунд тихо скрипнула дверь и моя девочка чертыхнулась. А это что? Похоже на шелест одежды. Она что, переодеться решила? А почему здесь? Снова попробовал открыть глаза.

Мелькнул смутный силуэт и одеяла на мне задвигались. Левый бок обожгло жаром. Я вздрогнул от неожиданности, а потом расслабился. Боже, как хорошо. Начал проваливаться в дрему, но что-то меня тревожило. Черт! Она ведь не одета! Я сплю? Боль подсказывала, что нет, а сознание настойчиво предлагало не углубляться в размышления и сделать вид, что я сплю. Во сне можно все? Ну, почти все.

Голова Элис лежала у меня на левом плече и она всем телом прижималась к моему боку. Попробовал пошевелить левой рукой. Получилось. Значит капельницу уже убрали. Обнял малышку и прижал к себе теснее. Она не стала вырываться и даже не пискнула. Тоже спит? Было бы просто чудесно. Обнаглел окончательно и, чуть повернувшись, фактически закинул девушку на себя. Твердый сосок пощекотал кожу на груди, ее нога оказалась где-то в районе моего живота, а сам я держал ее за попку. Я в раю! Девочка чуть пошевелилась и горячее дыхание обожгло мне шею. Стало жарко.

Я постарался больше не двигаться, чтобы не разбудить малышку. А вдруг сбежит? Она опять пошевелилась и уткнулась лицом мне в ключицу. Не выдержал и поцеловал ее туда, куда дотянулся — в макушку. Слегка сжал ее попку и потянул вверх. Отлично! Теперь я могу дотянуться до носика. Если чуть повернуть голову, то и в щеку смогу поцеловать.

Спи-спи, малышка. На секс я сейчас точно не способен, так что за свою честь можешь не волноваться. Подтянул ее еще чуть-чуть и нашел таки губы. Рука тут же обвилась вокруг тонкой талии и погладила шелковистую кожу. Провел языком по ее губам, пробуя на вкус. Элис тихонько вздохнула и приоткрыла ротик. Мой язык тут же скользнул внутрь и лизнул зубки. Почувствовал, как девочка зашевелилась и напрягся. Шею обвила тонкая горячая рука и я расслабился, сильнее впиваясь в ее губы. Тонкие пальчики зарылись в волосы на затылке и...она ответила на поцелуй! Черт! Она что, не спит? Плевать! Хочу ее! Забыв про боль в правой руке, взял ее за затылок, а левой слегка подтолкнул, закидывая на себя полностью. Она потерлась об меня, словно кошка...нет, лисичка. Моя маленькая, хитрая лисичка.

Прервал поцелуй и открыл глаза, встречаясь взглядом с серебристыми глазами малышки. Она улыбнулась и наклонилась, опустив веки и осторожно целуя меня в небритый подбородок, уголок губ, а потом нашла губы и...мым. Моя Леди!

По двери медленно сползал Майкл. Увидев меня, криво улыбнулся и сказал, что с ним все в порядке. Даже съязвить не забыл! Это для него в порядке? То есть это нормально, пропасть на двое суток, а потом вернуться домой полу-трупом и улыбаться при этом? Отпад!

Сбегала в комнату и вернулась с большим полотенцем. Продела его подмышками мужчины и потащила к себе в комнату. Так проще и ближе. Я не слабенькая, но эта тушка весит под сотню, а то и больше! Остановилась, прикидывая, как бы закинуть его на постель. О, как! Сам встал и пошатываясь сделал два шага, а потом просто повалился на покрывало. Обалдеть!

А это еще что такое? Подошла ближе и потрогала пальцем. Да, он в крови весь! Чем он занимался двое суток, мать его так?! Судя по состоянию, это не просто усталость. Он ранен. И как я должна понять куда? Повертела в руках уже испорченное полотенце и пошла в ванную. Быстренько натянула на себя штаны и футболку, набрала воды в тазик (таковой отыскался под ванной) и вернулась в комнату.

Майкл лежал в той же позе и ровно дышал. Отрубился? Плохо. Но дергать его пока не буду. Сначала выясню что с ним. Как бы его раздеть? Попыталась просто стянуть с него водолазку. Не вышло. Пришлось резать. А этот гад еще и улыбается! Так, штаны тоже долой! Злорадно улыбнулась и искромсала и трусы. М-да, Аполлон! Только в шрамах и "фигулька" побольше будет. А ничего так у него задатки. Так, стоп машина! Сначала дело, потом глупые мысли!

Намочила полотенце и стала осторожно смывать с него кровь. Потратила на это дело часа два. Когда добралась до руки, Бес зашипел и рявкнул что-то по-французски. Даже глаза открыл. Так, а вот и ранение. Присмотрелась повнимательней. Пуля прошла вскользь, кость не задета, но мясо распорото основательно и кусок болтается, пытаясь отвалиться напрочь. К горлу подкатила тошнота. Стоять! Ему помощь нужна, а не кисейная барышня! Вообще, ранение не такое уж и страшное в плане здоровья. Крови из него много не потеряешь, так что это либо заражение, либо есть еще одно повреждение. Но я его не вижу.

Еще раз осмотрела тушку, прикидывая, как бы перевернуть его на живот. Придумала! Заодно и от остатков одежды его избавлю. Подоткнула покрывало с одной стороны ему под бок, обошла по кругу и резко дернула с другой. Ура! Пациент спиной вверх. Скинув грязное покрывало на пол, выкинула остатки изрезанной одежды и принялась смывать кровь со спины и ног. О, а вот и наш источник кровопотери! Длинное глубокое ножевое ранение на внешней стороне правого бедра чуть ниже потрясающей...кхм...ну, вы поняли.

И снова эпопея с переворачиванием. Только теперь я дергала уже одеяло, оставив его в костюме Адама на чистой простыне. Одеяло бросила в ногах постели, унесла тазик и полотенце. Прошлась по дому в поисках медикаментов. Ничего не обнаружила. И что мне делать? Я даже по-английски с аптекарем поговорить не смогу! И эту самую аптеку еще найти надо! Класс!

Мысли понеслись вскачь. Что я могу? Могу позвонить Скляру...и чем он поможет? Стоп! Я могу позвонить Сашке, или Андрею! Перерыла все вещи Майкла и его машину, но мобильник не нашла. Вернулась в спальню и принялась тормошить его многострадальную тушку.

— Майкл...Бес, мать твою! Да, просыпайся ты! Ну, же! Майкл, пожалуйста! — уже на грани истерики кричу я. О, глаза открыл! Так, пока он в сознанке нужно спрашивать, вдруг ответит? — Где твой телефон?

Он поморщился, потом долго думал и быстро заговорил по-французски. И как я должна понять это? Видя мое нахмуренное лицо, бормочет уже по-английски. Стало легче, ага! Сейчас оставшиеся три языка переберем и к ночи я услышу родную речь!

— Майкл, по-русски, пожалуйста... - в отчаянии прошу я.

— Я его под козырьком оставил в машине... - дальше он опять сбился на чужой язык, но какой я не поняла.

Погладила его по щеке и пошла в машину. Телефон и правда был под козырьком. Пока шла обратно рылась в списке контактов. Сашка трубку не брал и я стала искать Эндрю. Их насчиталось целых три. И какому звонить? Пролистала список еще раз и наткнулась на контакт "Ирландец". А что? Вполне логично. Ответили после второго гудка.

— Soigneusement, — услышала я знакомый голос. (Внимательно).

— Эндрю, это Элис... - так, голос не дрожит. Уже хорошо.

— Элис? — мигом перешел он на русский. — С Мишелем что-то случилось? Он ранен?

— Да... - начала я, но меня перебили:

— Сильно? Ты сама-то как? Скорую вызвать? — и зачем так много вопросов подряд?

— Нет, — поспешила я его успокоить. — все в порядке...почти. Просто мне нужны кое-какие лекарства.

— Так сходи в аптеку, — предложил он.

— Эндрю! Мать твою, я языка не знаю! — рявкнула я.

— Ясно. А от меня ты чего хочешь?

— Мне нужно, чтобы ты приехал, но по дороге заскочи в аптеку... - он опять перебил:

— А больше некому? Я самый везучий? Ты хоть знаешь, что тебе точно нужно в аптеке?

— Да...

— Погоди, я ручку найду, записать, — пара мгновений тишины. — диктуй.

— Сейчас... - я ненадолго задумалась. — так, глюкоза, перекись водорода, бинты, иголка, нитка...

— Какая нитка? Для ткани? — уточнил он.

— Нет, для человека! Скажи, что собака ухо порвала!

— Не ори. Понял я. Ты паникерша и собираешься зашивать ему царапину, — я обижено засопела. — Ладно, что еще?

— Капельницу купи и шприцов на пять кубиков, антибиотик какой-нибудь...

— Какой-нибудь! А поточнее? Ладно, не напрягай мозги. У фармацевта уточню, чего "собакам" с порванным ухом можно, — хохотнул он.

— Ага, — тоже улыбнулась я. — пластырь надо будет...и этот...как его? Лидокаин купи.

— А это-то зачем? — изумился он.

— А ты хочешь, чтобы я его на живую штопала?..

— Ну, да. С наркозом легче будет. А ты хоть раз человека зашивала?

— Нет, но я умею.

— Откуда?

— На кошках тренировалась! — рявкнула я.

— Может, лучше врача вызвать? Раз он так сильно ранен.

— Черт, Эндрю! И как ты это объяснишь?! — ехидно спросила я.

— Порезался, когда брился, — мигом нашелся он.

— Да? Очень умно! Думаешь врач поверит?

— Конечно. Мне же верят! — парировал он.

— А вот я так не думаю! Чтобы через двадцать минут был здесь с покупками, а не с мясником! Я к Майклу никого не подпущу! — и сбросила вызов.

Появился Эндрю только через час. Я за это время извелась вся. У Майкла подскочила температура. Причем так сильно, что я испугалась. Сбегала за полотенцем, намочила его холодной водой и приложила к голове. Гладила его по волосам и уговаривала прийти в сознание. Минут через пятнадцать, когда полотенце почти высохло, он открыл глаза. От облегчения я расплакалась.

— Ты только не отключайся, пожалуйста. При такой потере крови это опасно. Майкл... - начала уговаривать я.

— Глупенькая, перепуганная лисичка! Не буду я отключаться, — улыбнулся он. — Лучше бы шею мне размяла, болит жутко, — забавно, но даже в таком плачевном состоянии голос его не дрожал и был достаточно четким.

Я послушно переместила руку ему на шею и стала осторожно разминать напряженный мышцы, постепенно смещаясь к затылку. Беседин улыбнулся шире и прикрыл глаза. Хорошо, что мурлыкать не стал! С него бы сталось! А лисичку я ему еще припомню!

Через пару минут Бес опять отключился. Я сходила на кухню и выпила стакан вина, чтобы успокоиться. Вернувшись, обнаружила что Майкл дрожит. Черт! Теперь он мерзнет! Укрыла его одеялом. Убрала ненужное полотенце и села рядом, то и дело поглядывая на часы. Беседин еще пару раз приходил в себя, открывал глаза, говорил что-то по-французски и опять отключался. К приходу Эндрю температура опять поднялась и одеяло пришлось скинуть.

— Ты чего так долго? — зашипела я на гостя.

— Пришлось в три разных аптеки заезжать. Потому что такой набор вызвался бы подозрения и меня загребли бы фараоны до выяснения. Хватит хипишить. Где он?

Я молча кивнула и повела Эндрю в спальню.

— И Майкл согласился спать в этом голубом раю? — хохотнул мужчина.

— Это моя комната, — угрюмо буркнула я.

— А почему он голый? — изумился Андрей.

— У него бедро распорото, — пояснила я, — пришлось раздеть, чтобы найти ранения. Ты что, голого мужчину не видел ни разу?

— Я за тебя волнуюсь, вообще-то! — ой, какая трепетная забота о моей нравственности!

— Я сына родила! Думаешь от сквозняка залетела? — разозлилась я и перешла к делу: — Где лекарства?

Я порылась в торжественно врученном мне пакете. Нашла лекарство от столбняка и антибиотик. Вколола их по-очереди. Бес даже вздрогнул. Опять отключился. Ладно, что у нас там дальше? Промыть рану. Открутила крышку от перекиси водорода и щедро плеснула ему на руку. Майкл вздрогнул и застонал. Жидкость шипела и радостно впитывалась в простынь грязной лужицей.

— Тише, не дергайся! Это всего лишь перекись! — отдернула я Беса, когда он попытался сесть.

— Предупреждать надо! — недовольно буркнул он.

— Хорошо, я буду с тобой все время разговаривать, — Андрей хихикнул, а я вдруг разозлилась: — Эндрю, иди лучше на кухню! Не стой над душой! В холодильнике найдешь, что поесть. Разогреть не забудь!

— А меня покормить? — возмутилось раненая особь мужского пола, еще совсем недавно боявшаяся отравления и ожирения.

— А тебе глюкоза. Что бы не жаловался, что я тебя отравила! — мстительно заявила я.

— Из твоих рук я готов даже яд пить! — и снова попытался сесть.

— Майкл! — я положила руки ему на плечи и надавила. — Не дергайся. Дай обезболивающее вколю, — быстренько набрала лекарство в шприц и обколола рану на руке. — Так, а теперь скажи, если будет больно и я добавлю лидокаина. Чувствуешь что-нибудь? — приложила отваливающийся кусок мяса к руке, он только что-то невнятно буркнул. — Отлично. Можно шить. Раз стежок...два стежок...

Меня сейчас стошнит! Закусила губу до крови, чтобы сдержать рвотный позыв и сосредоточилась на ране. Старалась дышать чаще и думать меньше. Завязала последний узелок.

— Все. Всего четыре стежка. Сейчас забинтую и бедром займемся, — снова погладила его по голове и крикнула: — Эндрю! А ты нитки какие купил?

— Сказали, что они сами рассасываются, чтобы потом за животным не бегать и не мучить его кучей лекарств. Типа зашили, забинтовали, через неделю размотали, узелки убрали и все, — ответил он, входя в комнату.

— Это хорошо. Ты бинтовать умеешь? Помоги. А то я тут такого наворочу со страха!

Мы быстренько перебинтовали рану и перевернули Беса набок. Я достала еще четыре ампулы лидокаина и принялась обкалывать рану на бедре.

— Так больно? — ткнула пальчиком рядом с раной.

— Нет, — сквозь зубы выдавил Майкл и поморщился.

Я повторила процедуру. Результат тот же. С четвертой попытки получилось и я стала накладывать швы. В этот раз было легче. Привыкаю?

Закончив, позвала Андрея и мы вместе наложили бинты на вторую рану.

— Сейчас поставлю тебе капельницу. Только не дергайся. Я очень плохо ловлю вену.

— Давай я, — предложил Эндрю.

Я кивнула и вышла из спальни. Есть хочу. И нужно что-то приготовить для Майкла. Я как раз села за стол, когда на кухне появился Эндрю.

— Подождешь немного? Капельница кончится и нужно будет перенести его в другую комнату.

Мужчина молча кивнул. В тишине я приготовила бульон для Майкла и испекла мясной пирог для Андрея. Потом мы сообща перетащили бесчувственного Беса в его комнату и уложили на постель. Я проводила гостя и пошла наводить порядок в своей спальне. Обозрела бардак, вздохнула и начала сгребать с пола мусор.

Закончив уборку, заглянула к Майклу. Мирно спит. Вздохнула. Так хочется лечь рядом, чтобы он меня обнял, поцеловал и сказал, что все будет хорошо! Черт! Я забыла спросить у Эндрю, где Бес был эти двое суток! Ладно, потом спрошу.

Зевнула, чуть не вывихнув челюсть, и только сейчас поняла, как меня измотала эта ночь. Надо поспать. Вот только как? И где? Моя постель непригодна, вторая занята, а подходящего дивана здесь нет. Проверила кресла в гостиной на предмет раскладывания и разочарованно вздохнула. Еще раз заглянула к Майклу. Лежит с открытыми глазами и смотрит в потолок. На внешние раздражители не реагирует. Потрогала лоб. Температура в норме. Он что, спит с открытыми глазами?

Надо бы его покормить, но как? Не через воронку же заливать! Да, и нет ее у меня. Позвонила Эндрю. Недовольным и явно сонным голосом, мне сообщили, что проще всего сделать, как в легионе — тупо гаркнуть "dejeuner" (я уточнила и узнала, что переводится сие, как обед) и сунуть ложку в руки. Подумал немного и предложил в данном случае покормить его с ложечки. Причем, ехидно так посоветовал. Майкл мне что, руку в процессе откусить попытается? Драться будет? Ругаться начнет? На каком языке? Не суть. От первого я увернусь, второе пресеку в зародыше, в данный момент я сильнее, а третье...если язык будет чужой, вряд ли пойму, а если родной и любимый...я и ответить могу!

С таким боевым настроем я и отправилась на кухню. Налила бульон в тарелку, покрошила туда вареное яйцо и немного зелени, подогрела слегка и отправилась к страдальцу. Так, а теперь вопрос: как сесть, чтобы и его накормить и самой в безопасности остаться? Подумала немного и решила сесть у него за спиной. Поставила тарелку на прикроватный столик, зашла слева и осторожно приподняла драгоценную тушку. Поправив подушку, уселась сзади и взяла тарелку.

— Dejeuner, — шепнула ему на ушко.

Майкл послушно открыл рот, я сунула ложку и он проглотил. Блаженно зажмурился и что-то прошептал по-французски. Снова открыл рот.

Через пять минут тарелка опустела. Я улыбнулась и попробовала выбраться из-под мужчины. Не тут-то было! Он сполз ниже, пристроив голову у меня на животе, повернулся на левый бок и, обняв меня за ногу, уснул. Высвободиться не было никакой возможности. Ну, и ладно. Переложила подушку и завалилась набок. Уснула почти мгновенно.

Проснулась ровно через четыре часа. Дышать было трудно, а тело будто огнем горело. Осмотрелась и поняла, что горю не я, а Бес. Черт! Да, у него температура под сорок! Выбралась из постели и принесла тазик холодной воды со льдом. Обтерла мужчину влажным полотенцем, потом замотала в него лед и приложила к ране на руке. Она горела сильнее всего. Принесла антибиотик и сделала укол. А потом начался ад кромешный.

Майкл метался по постели и что-то кричал по-французски, потом перешел на английский, но понятней не стало. Во-первых, говорил он теперь почти шепотом и очень быстро, а во-вторых начал судорожно сжимать кулаки так, что на ладонях выступила кровь.

Я сидела возле него и не знала, что делать. Пыталась с ним разговаривать — бесполезно. Через час не выдержала и заплакала. Майкл тут же открыл глаза.

— Малышка, не плачь. Все хорошо.

Я встрепенулась, вытерла слезы и посмотрела на него с обидой.

— Ты меня напугал!

— Прости, — шепнул он. — Иди сюда, — я покорно подошла. — Ляг рядом.

Что мне было делать? Конечно, я легла. Уткнулась лицом в его грудь и опять заплакала. Он погладил меня по голове и опят зашептал:

— Не плачь, лисичка, я все исправлю. Тебя больше никто не обидит. Я наизнанку вывернусь, но найду твоего сына.

— Ты знал, что его похитят? — сама того не желая, спросила я.

— Да, — вздохнул он и прижал меня к себе крепче. — знал. Но я не думал, что все будет так. Я собирался забрать его к себе и через пару месяцев, когда Волков успокоиться, вернуть домой. Но он заметил, что я... - он замолчал.

— Что ты? — осторожно спросила я.

— Как я смотрю на тебя, — выкрутился Беседин. — он понял, что я к тебе не равнодушен и обвел меня вокруг пальца. Но я нашел этого гада. Малышка, он больше никогда не появится в твоей жизни!

— Что ты натворил? — испугалась я.

— Ш-ш-ш, тише маленькая, — он погладил меня по спине. — Все хорошо. Его никто не найдет.

— Что ты с ним сделал? — настаивала я.

— Ты хочешь знать подробности? — я подумала и кивнула. Майкл вздохнул и уткнулся носом мне в волосы. Зашептал: — Переломал ему все пальцы. Каждую фалангу отдельно. Вырвал ногти. Вывихнул руки из суставов. Срезал несколько кусков кожи со спины. Вырвал все зубы. Выжег глаза...стойкий мужик. Сломался, только когда я ему коленную чашечку выбил и начал отрезать ногу...

— Хватит, — выдохнула я, дрожа от страха.

— Не бойся. Я никогда тебя не обижу. Он был психом. Собирался продать твоего сына на органы. Его больше нет и я никому не позволю причинить боль ни тебе, ни твоему сыну. Я обещал Вою, что отдам долг.

— Какой долг? — не поняла я.

— Твой муж спас мне жизнь. Я так и не успел вернуть долг. Думаю, жизнь его сына стоит моего спасения.

— У меня больше нет мужа, — всхлипнула я. — И сына я потеряла.

— Нет, лисичка. Сына я тебе верну. Мужа не смогу, но сына верну. Теперь я знаю где он и обязательно его спасу, — я молчала. Просто не знала, что сказать. Майкл продолжил: — Его отправили в Америку. Я уже связался с кем надо и мальчика нашли. За ним присматривают и не дадут в обиду. Сейчас до него не добраться. Но через неделю его будут переправлять в клинику и тогда... - он опять замолчал. — ни о чем не волнуйся. Я все сделаю. Очень скоро твой сын будет с тобой.

— А ты? — сама не знаю, зачем это спросила, но теперь замерла, ожидая ответа.

— Я? — он помолчал. — Буду все так же тебя любить и держаться на расстоянии.

Я ощутила поцелуй в макушку и следом размеренное дыхание. Майкл уснул. Выбралась из его объятий и пошла в ванную. Мне нужна вода и время, чтобы подумать.

Набрала полную ванну и с блаженным стоном опустилась в горячую воду. Полежала немного с закрытыми глазами, успокаиваясь и ожидая, когда закончатся беззвучные слезы. Как же мне больно! Господи, когда все это кончится? Сколько можно? Я так устала от...да, от всего! От борьбы, от поисков, от боли, от слез и, самое главное, я устала от самой жизни. Если бы не Рус, я бы с самого начала сдалась. Хотя...не сдалась бы, наверное...но жила бы сейчас точно иначе. Я ведь боролось, пока не встретила Сергея. И он научил меня всегда идти вперед, не смотря ни на что. Два месяца в школе выживания, неделю из которых я провела в Тайге одна, имея при себе только коробок спичек, веревку, спальный мешок и нож (еще был маячок на экстренный случай и ракетница, которую я потеряла в первую же ночь). Потом он учил меня драться и думать иначе. Мы с ним подолгу разговаривали, а иногда и спорили. Он всегда был прав. Почти пять лет он был рядом и все время вдалбливал мне в голову, что я сильная и буду жить долго. Что я со всем справлюсь. "Любимый, а ты когда-нибудь думал, что все может сложиться именно так?" — спросила я, не рассчитывая на ответ. Его и не последовало. Но стало легче. Будто он меня услышал и часть всех проблем просто испарилась, канув в небытие. Прошлое не вернуть, но можно изменить будущее.

Открыла глаза и поняла, что больше не плачу. Хватит себя жалеть. Пусть кому-то сейчас легче и проще, чем мне, но кто-то обязательно сидит в еще более глубокой яме и выбраться ему никто не поможет. У меня есть Бес и Рус, а дома ждет Дашка и верит, что я вернусь с сыном. У меня скоро сессия и я так и не сдала последний заказ. Все нужно доводить до конца, даже если это потеряло всякий смысл.

Выйдя из ванной и завернувшись в полотенце, я открыла ноут и быстренько откорректировала проект сайта, отправила заказчику и захлопнула крышку. Одним делом меньше. Откинулась на спинку кресла и позволила себе подумать о Майкле.

"Буду все также любить, но держаться на расстоянии..." — кажется, так он сказал. Значит, он меня любит. Интересно, а когда он в меня влюбиться успел? Пока следил, или уже после того, как познакомился лично? А это важно? Возможно. Но об этом я спрошу его позже. Сейчас стоит подумать о другом. Как удержать его рядом? Я не хочу, чтобы он держался на расстоянии. А почему? Потому...

"Давай, самой себе можно сказать правду. Не обязательно рассказывать это всем. Даже самому Майклу это можно не говорить, но самой себе я обязана признаться!" — уговаривала я себя. В чем? Да, в том, что по уши влюбленна в этого мужчину! Да, у него отвратительный характер и темное прошлое. Да, он все время пытается вывести меня из себя и делает вид, что я его не интересую. Но мне на это плевать. Я люблю его и хочу, чтобы он был рядом. Нет, не так. Я хочу сама быть рядом с ним.

Он помог Волкову? Плевать. Он помогает мне, потому что должен моему мужу? Тем более, плевать. Он не хочет остаться рядом? Поправимо. Муж всегда повторял, что за любовь нужно бороться. Не слепо и бездумно, но нужно. Есть ли смысл бороться в данном случае? Не знаю. Может быть его слова — это просто бред. У него высокая температура, он ранен и мог вообще не соображать кто рядом, что он говорит и про кого. Но сначала нужно все проверить, а потом уже сдаваться без боя. А я без боя не сдамся! У меня еще неделя, как минимум, чтобы выяснить нужна ли я ему.

Вспомнился разговор в прихожей три дня назад. Майкл не знает, что делать с женщинами. Так и я далеко не обычная женщина. А когда встретила Сергея вообще пацанкой была. Люди быстро учатся...

Что это? Показалось, или я слышала слабый стон? Вскочила с места и понеслась в комнату Майкла. Черт! У него опять упала температура! Губы фиолетовые, весь дрожит и выражение лица такое, будто ему жутко больно. И это при том, что он укрыт теплым одеялом! Грелки здесь нет, лекарства только от жара, а покормить его горячим сейчас не удастся. Что же делать? Решение пришло мгновенно. Я вколола ему обезболивающее, скинула полотенце и залезла под одеяло. Буду пользоваться походным способом, раз вариантов нет. Не тащить же его в ванную!

Взглянула на часы. Полночь. Значит я весь день была занята только собой, совсем забыв о Майкле. Ну, и кто я после этого? Ладно, и так понятно, можно не озвучивать вслух!

Еще немного поколебавшись, откинула левую руку Беса в сторону и прижалась к нему всем телом. Мужчина вздрогнул, но быстро расслабился и размеренно задышал. Постепенно он перестал быть холодным, как лед. Я тоже расслабилась и провалилась в сон.

Какой мне снился сон! Майкл обнимал меня, а я, закинув на него ногу, уткнулась лицом ему в ключицу и наслаждалась близостью. Мыслей о чем-то большем не было. Мне и так хорошо. Вздохнула и расслабилась, погружаясь глубже в сон. Меня накрыло чернотой.

Дышать было трудно. Да, какое там трудно! Нечем! Судорожно пытаюсь вздохнуть, но становиться только хуже. Во рту появляется что-то горячее и подвижное. От испуга просыпаюсь и...понимаю, что меня целуют. Осторожно приоткрываю глаза. Майкл. Я все еще сплю? Нет. Точно, нет. Слишком приятно и я четко ощущаю, как в ногу упирается что-то твердое и подрагивающее. Неужели он сподобился меня соблазнить? Или опять бредит? Плевать! Обнимаю его за шею, запустив пальцы в мягкие волосы и углубляю поцелуй. Рука на затылке и через секунду я оказываюсь сверху. Слегка поерзала, устраиваясь поудобней.

Но насладиться моментом не дали. Майкл отстранил меня. Распахиваю глаза, чтобы узнать причину такого поведения и возмутиться, и тону в темно-карих, почти черных, глазах. Краем сознания отмечаю, что взгляд у него ясный, если не считать легкой дымки страсти. Значит, ему уже лучше. Улыбаюсь и снова закрываю глаза. Так проще. Наугад целую и попадаю в колючий подбородок. Смещаюсь немного вверх и целую уголок губ. Чуть правее и я, наконец, нахожу губы.

Поцелуй постепенно становится все настойчивей, превращаясь в почти яростный. Майкл пальцами пробежался по позвоночнику от затылка к копчику и слегка сжал попку. Не смогла сдержать стона и отстранилась от него. Услышала судорожный вздох.

— Как ты себя чувствуешь? — м-да, ничего глупее я придумать не могла...ладно, я возбуждена и соображаю со скрипом, так что это простительно.

— Хочу тебя, Леди, — шепнул он и слегка приподнял бедра, задев кончиком члена клитор.

Я вздрогнула и выгнулась от удовольствия. Это про него говорили, что он ничего не смыслит в сексе? Придурки!

Черт, он слишком высокий! Сдвигаюсь ниже, покрывая поцелуями шею, и чувствую, как в меня входит головка. Майкл скрипнул зубами и застонал. Я замерла.

— Что? — испуганно спросила я. — Больно?

Попробовала встать, но меня крепко прижали к широкой груди и поцеловали в макушку.

— Малышка, ты меня с ума сведешь! — выдохнул Майкл.

А потом резко двинул бедрами, полностью входя в меня и громко застонал. Чтобы сдержать собственный крик, я впилась зубами ему в плечо и сжала кулаки, сминая простыни. Он не только высокий, но и огромный. Он заполнил меня без остатка и все еще пробивается вперед. Внутри все сжалось и я задрожала. Разжала зубы и закричала в голос. Через секунду оказалась на спине, придавленная его телом. Майкл накрыл мои губы своими, заглушая крик и медленно задвигался, заставляя выгибаться дугой и царапать его спину от избытка чувств.

Медленней. Осторожней. Черт! Слишком тесно, слишком горячо, слишком влажно! И так сладко! Невыносимо хорошо! Не могу! Стоять! Держать себя в руках! Она для тебя слишком маленькая!

Впиваюсь руками в спинку кровати, до боли сжимаю челюсти и стараюсь не сорваться на бешеный ритм. Но это слишком трудно! Хочу еще глубже, еще сильнее, еще быстрее!

— Майкл... - слабый стон Элис полный страсти рвет самоконтроль в клочья и я срываюсь.

Девочка кричит и бьется подо мной, а я уже не могу остановиться. Она восхитительна! Ее ноги обвивают мои бедра, а ноготки впиваются в спину, раздирая кожу. Из горла вырывается почти животный рык и остатки здравого смысла тонут в ее хриплых стонах. Чувствую, как она пульсирует вокруг меня. Почти ничего не соображая, двигаюсь еще быстрее. Толчок, еще один и взрыв. Обессиленно падаю, но через секунду перекатываюсь на спину, увлекая лисичку за собой и устраивая ее на своей груди. Она сворачивается в клубочек и тяжело дышит. Моя грудь ходуном ходит, поднимая и опуская девочку. Нежный поцелуй в плечо, в том месте, где в прошлый раз были ее зубы и я зажмуриваюсь, почти мурлыча от блаженства. Накатывает жуткая усталость и я проваливаюсь в сон. Последней связной мыслью было: "Сдохну, но этот раз запомню!".

Пробуждение было не из приятных. Начать стоит с того, что я был в своей комнате и в одиночестве. Это расстроило больше всего. Очень хотелось проснуться и увидеть свою Леди рядом. Взглянул на часы. Полдень. Ладно, она очень мало спит, а валяться рядом с безвольной тушкой приятного мало. Вот сейчас встану, оденусь, умоюсь — провел рукой по лицу — и побреюсь! Стану похож на человека и отправлюсь на ее поиски. Без поцелуя, думаю, не останусь. Вспомнил последние события и зажмурился. Она еще более восхитительна, чем я думал! Это стоило пары месяцев в возбужденном состоянии и неизменно-ледяного душа. До сих пор ощущаю ее ноготки спиной и это самая приятная боль на свете. А еще ноют некоторые мышцы в теле и это не менее приятно. Покрутил головой, разминая шею и ключицу тут же прострелило. Она же меня еще и покусала! Страстная девочка. Моя...все, сил нет больше терпеть. Пора вставать.

Откинул одеяло и попробовал встать с постели. Тут и обнаружился еще один неприятный факт, сильно испортивший настроение. Правая нога нещадно болела при любой попытке ею двигать. Похоже, мне рассекли мышцу и довольно глубоко. На прикроватном столике я обнаружил обезболивающее и стакан воды. Принял таблетку и через несколько минут, когда боль стала терпимей, встал с постели и поковылял в ванную, где и провел почти пол часа.

После водных процедур побрел в кухню, откуда распространялся божественный аромат выпечки. Элис стояла у плиты и что-то жарила. На столе обнаружился свежий кофе и бисквит. На малышке была серая кофта с длинным рукавом и каким-то ярким рисунком на груди и свободные ярко-оранжевые штаны в пол. Мерзнет? Странно. Не замечал за ней такой тепличности.

— Доброе утро, — сказал я, садясь за стол.

— Привет, — без какого-либо выражения ответила девушка, не оборачиваясь. — кофе еще горячий. Растворимый, его готовить не нужно. Яичницей отравиться не побоишься? — ехидно спросила она, поворачиваясь и ставя рядом с чашкой тарелку. — Ее даже идиот приготовить может.

— А торт кому? — хмуро спросил я, поняв, что девушка в данный момент зла. Вот только почему?

— Мне, — пожала она плечами, выключая газ и садясь напротив меня. — все не съем, но понадкусывать смогу. Остальное птичкам скормлю, — она криво ухмыльнулась и добавила: — Либо разжиреют и летать не смогут, либо отравятся и сдохнут. В любом случае я здорово испоганю им жизнь! Ненавижу пернатых тварей.

— Издеваешься? — еще больше нахмурился я.

Она только хмыкнула и перелила себе в чашку кофе из турки. Значит мне растворимая гадость и жаренные яйца, которые я на дух не переношу, а себе она приготовила настоящий завтрак? Ладно, этого стоило ожидать. Любые слова и действия имеют свои последствия. Попробуем зайти с другой стороны.

— Как спалось? — вежливо поинтересовался я.

— Последние сутки вообще не спала, в отличие от тебя, — спокойно сказала она, сделав глоток кофе и прикуривая сигарету.

Так я больше суток продрых, значит? Круто. Не знал, что секс так выматывает...

— Как себя чувствуешь? — прервал мои размышления все такой же безликий голос.

Это дань вежливости, или ее действительно волнует мое самочувствие?

— Терпимо, — после паузы ответил я, решив, что врать не стоит. Она вздернула левую бровь и я пояснил: — Нога болит, а в остальном я даже рад, что все так вышло.

Хотел было улыбнуться, но хмурое выражения лица Элис заставило сохранить серьезность.

— Да? — с ноткой удивления, протянула она. — Странно. Я-то думала, что тебя беспокоит похищение моего сына в котором ты принимал участие, — хотел было спросить откуда она знает, но вспомнил про Скляра и промолчал. Она подождала немного и задумчиво продолжила, глядя куда-то в сторону: — Или для тебя это нормально?

— Если ты о похищении, то я...

Она поморщилась и перебила:

— Нет. Скляр объяснил мне, что произошло.

— Тогда о чем ты? — глухо спросил я.

— Я понимаю, что Иностранный Легион — это не увеселительное заведение и там приходится убивать, но пытки. Совесть не мучает? Кошмары не снятся?

Черт! А об этом она откуда знает?! Эндрю! Убью гада! Скотина болтливая! Так, стоп. Не о том думаю. Тщательно подбирая слова, я медленно ответил:

— Он собирался продать твоего сына на органы, а тебя беспокоит, что он страдал перед смертью?

— Плевать мне, что он испытывал перед смертью! — рявкнула она.

Наконец-то! Первая сильная эмоция за утро. Такая Леди мне нравится больше.

— И в чем же проблема?

— В тебе! Как я должна реагировать на присутствие рядом такого человека, как ты? — теперь все понятно, но легче не стало, скорее, наоборот.

Интересно, она узнала обо всем до того, как залезла нагишом ко мне под одеяло, или после? Надо будет спросить у Андрюхи. Или проще у самой Элис?

— А было бы лучше, если бы я его просто грохнул? Или надо было взять его измором? Или сдать властям? — в ее глазах что-то промелькнуло и выражение лица изменилось, теперь она выглядела усталой и подавленной. — Если бы я не сделал то, что сделал, он бы ни за что не сказал где Руслан. Об этом ты не думала?

Она опустила голову и принялась внимательно разглядывать стол. Плечи опустились и я заметил, что малышка мелко дрожит. Осторожно встал и подошел к ней, дотронулся до плеча. Элис вздрогнула и отстранилась.

— Не трогай меня... - сдавленно прошептала она, с трудом сдерживая слезы. — никогда меня не трогай.

А потом вскочила и убежала в свою комнату. Сухо щелкнул замок и я понял, что она еще и заперлась.

И как все это понимать? Она узнала обо всем пока я спал и теперь жалеет о случившимся? Или мне все приснилось? Ага, и исцарапанная спина, и укус на плече, и ее стоны...все приснилось!

"А чего ты ожидал? — ехидно поинтересовался внутренний голос. — Что она сразу в тебя влюбится? Что ей будет плевать на твое прошлое? Что она простит тебе сына?". Я стукнул кулаком по столу и глухо зарычал от отчаяния.

Через пол часа, слегка придя в себя, я взял кусок бисквита и отправился к себе. Жрать хотелось зверски, а жаренные яйца я не возьму в рот, даже под угрозой смерти. В детстве ими отравился и полтора месяца провел в больнице. Больше не хочется.

Надо позвонить Эндрю и узнать, что он рассказал моей (а моей ли? Уже не уверен.) Леди.

— Элис, только не говори, что мне опять придется ехать в аптеку!

— Это я.

— Мишель? — обрадовался он. — Пришел все таки в себя? Это хорошо.

— Не сказал бы, — недовольно буркнул я.

— А что так? — настороженно спросил Эндрю.

— А сам не догадываешься? — не выдержал я. — На хрена ты ей рассказал, что я сделал с Волковым?!

На том конце провода замолчали. Я терпеливо ждал. Минут через пять Андрей осторожно уточнил:

— Ты меня за идиота держишь, или в предатели записал? Я никогда не болтаю о таких вещах и ты это знаешь.

— Тогда откуда она узнала?! — рявкнул я.

— Не знаю, но я ей ничего не говорил! — в тон мне ответил он и отключился.

Я с чувством выругался по-французски, не успев перейти на родной язык после разговора. Потом побился головой об стену и повалился на постель. Отправил Эндрю SMS-ку с извинениями и задумался. Откуда она могла узнать? Следила за мной? Исключено. Догадалась сама? А как? Я ведь ничего не говорил о том куда ездил. Предположила и попала в точку? Может быть. Черт! Ну, почему я не попытался от всего отпереться? Потому что думал, что она знает точно! Идиот! Стало холодно. Я завернулся в одеяло и попытался уснуть. Получилось.

Проснулся от того, что мне было нестерпимо жарко. Повернулся, не открывая глаз, собираясь скинуть одеяло на пол, и понял, что рядом кто-то есть. Сердце забилось быстрее и я с удовольствием обнял свою Леди. Потерся лицом о ее плечо и поцеловал в ключицу. Даже если я все еще сплю, просыпаться нет никакого желания!

Повернул малышку к себе лицом и впился в губы. Боже, как я соскучился! Элис потянулась в моих руках и обняла за шею, отвечая на поцелуй. Одна моя рука туже опустилась чуть ниже поясницы, а вторая зарылась в шелковистые пряди на затылке, не давая девушке отстраниться. Услышал слабый стон моей Леди и понял, что больше не могу сдерживаться. Подался вперед и громко застонал, чувствуя, как проникаю в ее жаркое лоно. Девушка выгнулась сильнее и закинула на меня ногу, впуская еще глубже. Одно легкое движение и она уже подо мной. Обхватив меня за бедра ногами и впившись ногтями в плечи, малышка сладко стонет и выгибается навстречу бешеному ритму моих толчков.

Желание поцеловать ее стало почти невыносимым и я наклонился к ее губам, одновременно выскальзывая из тела. Она такая маленькая! Поцелуй оказался соленым. Раздвинул нежные губки языком и нашел место укуса. Осторожно лизнул ранку и сильнее прижал малышку к себе. Она вздрогнула и попыталась сместиться вниз. Приподнявшись, переворачиваю такое желанное и родное тело на животик и медленно погружаюсь, с трудом сдерживаясь и думая только о том, чтобы не сделать ей больно. Правой рукой намертво вцепился в спинку кровати, а левой осторожно поддерживаю лисичку под плоский животик. И тут она сделала подлость. Резко подалась назад, впуская меня на всю длину и громко закричала. Здравый смысл и самоконтроль обнялись, дружно махнули ручкой и свалили в неизвестном направлении. Я потонул в ощущениях и с рычанием опять сорвался на бешеный ритм. Элис билась подо мной и кричала в голос пока не охрипла.

Я взорвался, чувствуя, как она дрожит и пульсирует вокруг меня. Реальность разлетелась вдребезги. Единственное, что я точно знал — в руках у меня самый драгоценный подарок судьбы и я ни за что его не потеряю, чего бы мне это не стоило.

— Je t'aime, ma chanterelle! — прошептал я, надеясь, что эту фразу она поймет, и покрепче прижал к себе, твердо намеренный в этот раз проснуться рядом с ней, а не в одиночестве. (Я люблю тебя, моя лисичка!).

Глаза я открыть так и не решился, боясь, что все это сон. А вдруг он испуганно испариться под моим взглядом?

Через несколько минут усталость взяла свое и я провалился в черноту.

Дыхание Майкла стало размеренным и глубоким. Я полежала еще чуть-чуть и аккуратно высвободилась из сильных рук. Подхватила с пола разорванную майку и ушла в свою комнату. Подумала немного, залезла в ванную и задумчиво уставилась на желто-синие разводы по телу, медленно наливающиеся чернотой.

Что это было? Почему я не попыталась его остановить? Почему мое тело так остро реагирует на его близость? События двух последних суток не давали покоя, а собственное поведение я могла охарактеризовать одним емким словом — дура.

Ну, ладно. Первые сутки все было относительно нормально. Ключевое слово — относительно. С чего бы начать? Самокопание вещь сложная и на курсах психологии всегда повторяли, что если не знаешь с какого места все полетело к чертям, вернись к самому началу. Вот с начала и начнем. Только нужно определиться каких именно чертей я собираюсь раскапывать.

Окунулась в воду, вынырнула и задалась вопросом, что именно меня беспокоит. А беспокоит меня Майкл. Сын, конечно, тоже беспокоит, но тут все понятно и дергаться пока не стоит. Так что вернемся к нашим баранам. Точнее, Бесу. С какого момента начать? С того, с которого все запуталось. Запуталось все после секса...стоп! Запуталось все, после его признания. Судя по его сегодняшней реакции, Беседин этого разговора в упор не помнит. С этим все понятно. То есть понятно, что он думает, что я сначала с ним переспала, потом узнала о Волкове и теперь жалею о случившимся. Интересно, как бы он отреагировал, если бы узнал, что все было с точностью наоборот? А вот это я узнаю утром.

Едем дальше. Секс. Это было...было...было и было! И хватит об этом. Стоять! С собой нужно быть честной и откровенной. Всегда и во всем. Секс был восхитительным. Последний раз, после такого головокружительного оргазма я узнала, что беременна...упс! Так, а когда?..за день до отлета. Уф, отлегло. Так и знала, что надо было тогда еще и трубы перетянуть, так нет же! Испугалась, что не то перетянут, или напортачат. Ладно, не важно.

Потом я отрубилась и проснулась на его груди. Это было...потрясающе! Сразу захотелось повторить ночной марафон, но...в туалет хотелось сильнее. Именно там я и обнаружила, что Майкл не в состоянии контролировать свою силушку. Ходить в синяках я не люблю. Они долго у меня проходят и болят нещадно. Так что я схватилась за телефон и попросила Эндрю снова смотаться в аптеку и купить мне мазь от синяков. Мою через таможню не пропустили бы. С лекарствами вообще строго при вылете за границу, тем более негерметичными. Надо отдать Эндрю должное, он не ворчал. Просто уточнил название и свойства, хмыкнул и сказал, что приедет через час. Я забрала коробочку, вручила спасителю торт, поблагодарила и умчалась обратно в ванную. Хорошо, что на спине синяков не оказалось.

Чтобы не шокировать Майкла, я нацепила на себя максимально закрытые вещи. Заглянула к Бесу и обнаружила, что он все еще дрыхнет. Присмотрелась и поняла, что ему опять стало хуже. Вколола жаропонижающее и обезболивающее и пошла готовить. Впихнула в мужчину тарелку мясного бульона с овощами и ушла к себе. Целый день занималась подготовкой к следующей сессии. Вечером опять накормила Майкла, поела сама и вернулась к учебе.

А вот ближе к рассвету я забеспокоилась. Нет, не за Майкла. Ему сейчас и положено побольше спать. Меня интересовало его реакция на прошлую ночь. Так что стоило подумать о своем поведении. Кидаться ему на шею с поцелуями я не собиралась, но и отпираться от близости не имеет смысла. Однако, мне важно знать, как он сам отнесется к случившемуся. Облегчать ему задачу я не буду. Решила оставить все, как есть и реагировать по ситуации.

Услышав шум воды в ванной, я поняла, что Бес проснулся и занялась завтраком. Личность я злопамятная, а его выходка требовала отмщения. Так что я налила ему растворимый кофе и приготовила яичницу. Не хочет есть то, что я готовлю, пусть давится этим. Даже омлетом его не удостою! На самом деле я знаю способов двадцать приготовления яиц и в доброй трети вариантов человек вообще не сообразит, что яйца в блюде присутствуют. Но Бес напрочь отшиб у меня желание блистать перед ним своими кулинарными способностями.

Майкл появился на кухне и я будто с цепи сорвалась, поняв, что обнимать и целовать меня не спешат. А увидев его реакцию на завтрак, я просто разозлилась и решила добить его безразличием. Получилось плохо. Разговор свернул не в ту сторону, я потеряла контроль и сболтнула лишнего. Зачем это делала, не понимаю, но уж очень хотелось сделать ему больно. На самом деле мне плевать, насколько сильно страдал Волков. И плевать, что Майкл способен на пытки. Я и сама далеко не ангел. Не думаю, что на его месте поступила бы иначе. Вопрос мой относился вовсе не к пыткам. Он сидел напротив такой спокойный и холодный, а у меня внутри все дрожало от желания прикоснуться к нему, обнять, поцеловать, вновь ощутить в себе! Его ответ буквально выбил меня из колеи, а когда он прикоснулся ко мне...я хотела сказать совсем другое и среагировать хотелось иначе. Меня буквально потряхивало от желания оказаться в его объятиях и поиметь прямо на кухне. Хотелось сказать, что мне не нужно утешение...но вышло то, что вышло.

Оказавшись в своей комнате я долго мерила шагами ковер, а потом закрылась в ванной и от души выплакалась. Отпустило меня ближе к ночи. Я выползла на кухню, с удовольствием отметила сократившиеся размеры бисквита, и приготовила ужин. Взяла тарелку и пошла к Майклу. Он закутался в одеяло и дрожал. Разбудить его мне не удалось. Пришлось опять сесть у него за спиной и кормить с ложечки. В этот раз он на меня не падал и не пытался удержать, так что я беспрепятственно выбралась из постели, поужинала, вымыла посуду и...вернулась к Бесу. Не знаю, зачем я это сделала. Наверное, мне просто хотелось быть к нему ближе. Я свернулась в клубочек у него под боком и моментально уснула.

Проснулась от жарких поцелуев и просто утонула в ощущениях. Все же я сильно сомневаюсь, что до меня у него не было женщин. Может, он их и не помнит, но тело его очень даже помнит! Голос я сорвала, тело покрылось новой порцией синяков, но сожалений по этому поводу я не испытываю точно. Еще и эта фраза на французском. Звучало это словно музыка. Интересно, что она значит?

Выбравшись из окончательно остывшей воды, я растерлась полотенцем, намазалась кремом и оделась. За окном стало светлеть, часы показывали шесть утра. Выждав еще полтора часа, я решилась позвонить Эндрю. В прошлый раз я перенесла его номер в свой телефон, так что не пришлось заходить в соседнюю комнату за мобильником Майкла. Ответили почти сразу и мужчина, отсмеявшись, все же сообщил мне перевод слов, врезавшихся в память. Любит? Лисичка? Его?! Убью!!! Или люблю? Черт!..

— Бес, если бы ты знал, как сильно я тебя ненавижу! — мне нужно было выговориться вслух и голос был отчетливым, впечатывая слова в сознание и непонятным образом успокаивая. — Ненавижу твою нерешительность и нежелание бороться. Ненавижу твои прикосновения и поцелуи, заставляющие забыть обо всем на свете! Ненавижу твои глаза, в которых тону! Ненавижу! И люблю... - тише добавила я. — очень-очень люблю...только я не лисичка и, точно, не твоя!

— Ошибаешься, малышка, — раздался спокойный голос Майкла за спиной и вокруг меня обвились сильные руки. — Ты моя, — легкий поцелуй в висок. — И именно лисичка, — еще один поцелуй, теперь уже в шею чуть ниже уха. — И я тебя не отпущу.

— Что ты тут делаешь? — сдавленно спросила я, пытаясь успокоить колотящееся где-то в желудке сердце и уговорить его вернуться на место.

— Мне надоело просыпаться в одиночестве и гадать приснилась ты мне, или нет, — ответил он и прижал к себе сильнее.

— Отпусти, — попросила я, поморщившись от того, как сильно дрожит голос.

— Никогда, — он развернул меня к себе лицом и впился в губы.

Я застонала и выгнулась в его руках, стараясь отодвинуться. Тело все еще болело после его смелых ласк. Эффект был прямо противоположным. Руки Майкла легли мне на бедра и, слегка сжав, рванули вверх. Я инстинктивно обхватила мужчину ногами и оказалась прижатой к стене. Наши лица теперь были на одном уровне и поцелуй стал глубже, острее и...я поняла, что этого мало! Не сдержала стон, прозвучавший глухо из-за поцелуя и больше похожий на рычание, и впилась ногтями в широкие плечи. Одежда внезапно стала помехой, а не защитой и я позволила стянуть с себя кофту. Штаны затрещали по швам и в голове мелькнула последняя связная мысль о том, что такими темпами он мне всю одежду испоганит и придется ходить нагишом.

Бес поднял меня еще выше и обхватил губами сосок, слегка прикусив, а потом обведя языком. Сил сдерживаться не осталось. Я выгнулась и взмолилась, почти плача:

— Майкл, пожалуйста...

— Что? — хрипло спросил он, заглядывая мне в глаза. Я только головой замотала, потянувшись к его губам. — Лисичка, тебе стоит только слово сказать... - он подул на еще влажный после поцелуя сосок и я снова застонала, выгибаясь дугой. — скажи это...

Голос обволакивал, заставляя подчиниться.

— Я хочу тебя, — простонала я.

Бес улыбнулся и, опустив меня ниже, плавно вошел. Мир разлетелся на осколки и никак не хотел опять собираться в картинку. Понятия не имею, как мы оказались в моей постели и что я говорила. Помню, только еще один взрыв и всепоглощающее чувство абсолютного счастья.

Реальность все же вернулась в исходное состояние. Правда, сделала это весьма оригинально — под отборный мат. Майкл, не стесняясь в выражениях ругался минимум на четырех языках, из которых я знала только один. По-английски он, почему-то, матерится не счел нужным. Однако, и четверти знакомых слов хватило, чтобы понять, что ругает он себя. Интересно, за что? Прислушалась повнимательней и улыбнулась. Бес, наконец, заметил мои синяки и без труда определил их источник. По идее, сейчас он должен пообещать больше меня не трогать, или постараться быть нежнее...

— Сильно больно? — обеспокоено спросил он, заметив, что я уже не сплю.

— Нормально, — еще шире улыбнулась я. — жить буду.

— Я... - начал он, но я перебила:

— Не смей! Мне все нравится и я не желаю больше нежности или полного отсутствия твоего внимания.

— Что? — изумился он, а потом махнул рукой. — Я не это хотел сказать.

— А что? — заинтересовалась я.

— Что куплю тебе мазь и буду немного осторожней.

— Немного? — он кивнул, а я засмеялась. — У меня уже есть мазь, — Майкл вздернул правую бровь. — Эндрю привез, — пояснила я и похлопала по пустому месту рядом с собой. — Иди сюда, страстный мой!

Бес улыбнулся и скользнул в постель.

— Ненасытная, хитрая лисичка! — осторожно заключая меня в кольцо рук и устраивая голову у себя на плече, сказал он.

— Лучше по-французски. Ты так ласково мурлычешь на этом языке... - шепнула я, обнимая его за шею и нежно целуя в уголок губ.

— Voraces, les sournois chanterelle! — покорно повторил он, не забыв мурлыкнуть в конце.

Стоило только потянуться за очередным поцелуем, как сработал закон подлости и его телефон завибрировал. Беседин тихо застонал и потянулся к мобильнику.

— Oui, — буркнул он в трубку. Пару минут слушал, а потом отрывисто бросил: — Understood, — и повернулся ко мне.

— Что-то случилось? — спросила я, заметив тревогу в его взгляде.

— Ничего непоправимого, но нам лучше поторопиться. Двадцать минут на сборы, — чмокнул меня в кончик носа и через две секунды исчез.

Так быстро я еще не собиралась никогда в жизни. Ровно через пятнадцать минут я стояла на улице полностью одетая, с аккуратно собранной сумкой и ждала Майкла.

Я принял душ и оделся. Закинув в так и не разобранную сумку пластырь и выпив еще две таблетки обезболивающего, вышел на улицу, чтобы прогреть машину, пока Леди собирается. Она уже стояла возле джипа и спокойно ждала меня. Улыбнувшись, я не удержался и еще раз ее поцеловал, а потом щелкнул сигнализацией и рванул в аэропорт. Элис всю дорогу молчала. Наверное, ждала, что я сам все объясню, но мне не хотелось разговаривать в машине. Лучше отложить новости до самолета. А может, она сама все поняла и теперь обдумывает ситуацию. Позже спрошу, если не забуду.

В аэропорту нас ждал частный самолет. Так быстрее и надежней. Мы поднялись на борт и пристегнулись. Все так же молча. Лисичка на этот раз спокойней отреагировала на железную "птичку". Может привыкла, а может просто задумалась и не замечала ничего вокруг. Она сидела напротив и смотрела на меня своими огромными глазами, которые опять стали насыщено-зеленого цвета. Дождавшись, когда самолет наберет высоту, я отстегнул ремень безопасности, наклонился вперед и поцеловал малышку. Она вздрогнула и будто очнулась, а потом будто нехотя ответила на поцелуй. Я оторвался от ее губ и пересадил к себе на колени. Подумал пару секунд и стал целовать нежную шейку, позволив рукам пробраться под ее кофту. Она отстранилась и засмеялась:

— И кто из нас ненасытный? Или это сорок лет воздержания так пагубно на тебе сказались?

— Почему сорок? — изумился я.

— Ну, тридцать семь, — отмахнулась она. — не суть важно.

— Милая, а откуда такие цифры взялись? — все еще не понимал я.

— А когда у тебя последний раз был секс? — уточнила она.

Я взглянул на часы и ответил:

— Вчера.

— До меня.

— Последний раз я просыпался в обществе особи женского пола около года назад, — честно ответил я. — Но не могу с уверенностью сказать, что у нас был секс. А что?

— А до этого? — продолжила она допрос.

— Может сразу перечислить тебе все случаи, когда я просыпался не один? — буркнул я.

— А их было много? — хихикнула она.

— Не очень, — сник я, а потом слегка разозлился. — Только я все равно не понимаю, зачем тебе это нужно и какое отношение имеет к названной цифре.

— Ну... - она сделала вид, что задумалась. — я случайно подслушала тот разговор после неудавшегося ужина... - я скрипнул зубами. — и решила, что раз ты не помнишь ни единой своей женщины, то всю свою страсть решил излить на меня.

— И все равно не понимаю, откуда взялась цифра, — не унимался я.

— Ладно, — пожала она плечиками. — давай тогда посчитаем иначе. Если половое созревание у мальчиков начинается лет в четырнадцать... - она опять задумалась и выдала: — то получится страсть в тебе копилась двадцать три года.

Я понял, что ничего не понял и решил зайти с другой стороны:

— Алиса... - девушка повернула голову и посмотрела мне в глаза. — а от какой даты ты ведешь счет? — вкрадчиво спросил я.

— От твоего рождения, конечно.

— Тогда у тебя явные проблемы с начальной арифметикой, — вздохнул я.

— Это почему? — нахмурилась она.

— Ну...например, потому, что мне в данный момент тридцать три года. Если, как ты говоришь, мое половое созревание началось в четырнадцать, то страсть копилась во мне всего девятнадцать лет. Откуда еще четыре взялось?

— Что значит тридцать три? — выпучила она глаза.

— То и значит. Я родился двадцать седьмого июня семьдесят девятого года. Считай.

— Бред, — пробормотала она.

— Это еще почему? — опять не понял я.

— А потому! — она взяла свой ноут, пощелкала клавишами и ткнула пальцем в нужное место: — Вот!

Я уставился на ровные строчки. Досье. Мое. Вот только кто-то основательно в нем поковырялся. Начиная с имени матери и заканчивая датой отъезда из России.

— Милая, — ласково шепнул я, крепче обнимая свою лисичку. — здесь и половина инфы не является правдой. Даже предположить боюсь кто и зачем это сделал, но факт остается фактом — мне тридцать три года.

Элис уставилась на меня с подозрением и попросила:

— Тогда рассказывай, что там должно быть написано.

— Ну... - я еще раз пробежался по строчкам. — мою мать звали не Таней, а Светой, хотя отчество верное — Вадимовна. Она вышла замуж за отца, но фамилию оставила свою, так что не Беседина, а Кутикова. Умерла она при родах в возрасте девятнадцати лет. Что там еще? Папа умер на три месяца раньше и не повесился, а утонул, причем случайно. Жил я не рядом с Егором, а через два дома и на дрогой стороне улицы. После школы я все же побывал в армии, а потом еще пол года прожил по месту прописки и только после этого рванул во Францию. В Россию вернулся два с половиной года назад.

— Про то, что было с тобой не в России ты рассказывать, конечно, не будешь? — тихо спросила она и в голосе послышалась горечь.

Я покачал головой, отставил ноутбук и снова поцеловал свою малышку. Она поспешно отстранилась. Я разочарованно вздохнул:

— Что-то еще?

— Кто тебе звонил? — задала она вопрос, который я ожидал услышать гораздо раньше.

— Стэн, — коротко ответил я, дав понять, что эту тему развивать не намерен.

— Мы едем за Русом?

Я кивнул. Не говорить же ей, что она просто будет сидеть в четырех стенах, а я пойду заниматься привычным делом!

Стэн сказал, что возникли некоторые осложнения и нам стоит поторопиться. Видно, об исчезновении Волкова заказчикам уже доложили и это их не обрадовало. Охрану удвоили и добавили техники. Теперь там сигнализация получше и камер побольше. А еще прошел слушок, что мальчика вывозить не будут. Хирурга вызвали прямо туда и завтра к вечеру все будет готово. Времени мало, проблем много.

Но Элис ни к чему все это знать. Она останется в безопасном месте, а я схожу за ее сыном. И я точно принесу ей не трупик для похорон, а живого мальчика. Хочется верить, что принесу сам, а не передам с надежным человеком.

— И не мечтай! — стукнула меня в плечо Элис.

— О чем?

— О том, что я отпущу тебя одного и ты спокойно там умрешь, чтобы не выслушивать мои обвинения! Я иду с тобой и ты обязательно останешься жив! А эти глупые мыслишки я тебе еще припомню! И выходку с Волковым, к которому ты ходил без меня тоже!

И чего так орать? Будто ее спрашивать кто-то будет!

— Беседин... - с угрозой протянула она. — я серьезно. Даже не пытайся закрыть меня в спальне и оставить там одну, дожидаться твоего возвращения! — я только застонал. Она что, мысли читает? — У тебя на лице все написано! — рявкнула она. — Я не буду отсиживаться в тылу, когда мой сын в опасности!

— Ладно, — "сдался" я. — но ты наденешь бронежилет, — мстительно добавил я, услышав вздох облегчения и почувствовав, как она расслабилась в моих руках.

— Вот еще! — фыркнула она. — А двигаться в этой гадости я как буду? Ну, уж нет. Экипировка у меня с собой есть. О своей безопасности я позабочусь сама!

Вот несносная девчонка! Возомнила себя Матой Хари? Сейчас проверим! Резко встаю, ставлю девочку на ноги, делаю шаг на относительно свободное пространство и ехидно предлагаю:

— Ну, покажи, как ты двигаешься без этой гадости и забо...

Я даже стойку принять не успел, а Элис уже оказалась у меня за спиной и приставила к горлу нож. Я резко схватил ее за запястье, собираясь вывернуть руку, но между ног что-то шевельнулось. Скосил глаза и увидел длинный клинок. И где только прятала?!

— Я бы не стала так рисковать потомством, — мурлыкнула она и лизнула меня за ухом.

Резко втягиваю в себя воздух сквозь зубы и понимаю, что проверка окончена. Мягко отстраняю ее руку и поворачиваюсь. Элис тут же прильнула ко мне всем телом. Поцелуй был пьянящий, но не настолько, чтобы я окончательно расслабился. Осторожно обнимая девушку, я методично исследовал ее тело, проверяя на оружие. Она обняла меня за шею, значит, все уже попрятала на места.

Клинок, которым меня грозили лишить самого дорого, оказался закреплен в ножнах на спине точно между лопаток, рукоятка пряталась под волосами. Кинжал, пощекотавший горло, крепился на руке и имел пару. Еще один клинок на внутренней стороне бедра, второй я обнаружил между грудей. Нечто, очень похожее на нунчаки, в количестве двух пар заткнуто за пояс штанов и крепится к пояснице специальными ремешками. И это я еще ниже колен не проверял! Черт! Да, Мата Хари, по сравнению с ней, просто погулять вышла! И как я всего этого раньше не заметил?!

— Все пощупал? — насмешливо спросила лисичка, отстраняясь и я заметил, что у нее даже дыхание не сбилось. Значит, она просто позволила себя обыскать и этот поцелуй ее совсем не тронул! Вот я болван! — Может, тебе еще ножку протянуть? Там тоже много интересного...хотя, давай лучше сам на колени встанешь и посмотришь, мм? — и картинно выставила вперед правую ногу, откровенно смеясь надо мной и ни капли не щадя мое самолюбие!

— Не увлекайся, — посоветовал я и снова притянул ее к себе.

Элис ловко вывернулась и устроилась в своем кресле.

— И не мечтай. Заниматься сексом в самолете я не буду, — "мило" улыбнулась, пристегнула ремень, откинулась на спинку сиденья и, прикрыв глаза, расслабилась.

Я промолчал. А что тут скажешь? Сам виноват. Заслужил. Если я так крут, то как же позволил девчонке себя скрутить меньше, чем за пол минуты? Оправдываться и кричать, что салон маленький, я ранен и не успел подготовиться, не имело смысла. С моим послужным списком, я даже во сне должен был скрутить ее. Единственное, что хоть как-то утешало — ее учил сам Вой, а это дорогого стоит. Не удивлюсь, если она и его однажды сделала.

Так что, засунув свою побитую гордость поглубже, я устроился в своем кресле. До самой посадки мы больше не разговаривали. Мне было о чем подумать, а девочка просто спала. Я смотрел на нее и понимал, что оставить ее в тылу не смогу. Она мне просто не простит такой подлости. Значит пойдет со мной. Надеюсь, смогу прикрыть ее спину.

Стэн, как и обещал, встречал нас в аэропорту. Я шел впереди, Элис держалась у меня за спиной. Увидев меня, мужчина улыбнулся, но потом взгляд его переместился правее и улыбка исчезла. Стэн выпучил глаза и открыл рот. Чуть повернув голову, я заметил, что лисичка тоже замерла и прикинулась зеркалом, полностью скопировав мужчину. Потом она взвизгнула и понеслась на Стэна. Запрыгнула на него и начала покрывать поцелуями его лицо. Я стоял столбом и не мог понять, что здесь, собственно, происходит. В душе шевельнулось что-то, очень похожее на злость. Кулаки непроизвольно сжались. Так и хотелось съездить Стэну по морде за то, что он позволяет себе обнимать мою Элис! Я ревную?

— Стас! Боже, как я соскучилась! — радостно прокричала я, повиснув на нем пандой.

— Мышка, ты совсем не изменилась, — засмеялся он, целуя меня в нос и сильнее сжимая в объятиях, — я тоже скучал.

Я вцепилась в парня мертвой хваткой и что-то рассказывала, пока он, перехватив меня поудобней, понес к машине на сгибе локтя. Уже устроив меня на переднем сиденье, он вдруг спросил:

— А ты чего здесь вообще делаешь?

— За сыном прилетела, — сникла я. — Майкл сказал, что он здесь.

— Черт! Майкл! — и стал оглядываться.

Бес стоял рядом с машиной и смотрел на Стаса так, что даже я сжалась в комочек, предчувствуя бурю столетия. А потом вспомнила его дурацкую выходку с Эндрю и Самюэлем и решила отыграться. Притянула Стаса за ворот и прошептала:

— Не говори ему ничего, пусть помучается.

Стас улыбнулся и подмигнул так, чтобы Майкл не заметил.

— А что у тебя с ним? — так же тихо спросил он.

— Пока не решила. Но он должен мне сына, — пожала я плечами.

Я очень давно не видела Стаса, но была уверенна, он в курсе всей истории и знает, что Сергея больше нет. Потому и вопросов неприятных не задает.

Наконец, все загрузились в машину. Майкл сидел сзади и метал глазами молнии, но упорно молчал. Наверное, не хотел выглядеть идиотом, задавая банальные вопросы и получая на них размытые ответы. Правильно делал, между прочим.

— Стас, а ведь ты в Канаду уезжал. Как здесь-то оказался?

— А я до Канады так и не доехал. Застрял в легионе, потом рванул в штаты.

— Тоже получил французское гражданство? — заинтересовалась я.

— Нет, — отмахнулся он. — зачем мне? Второе гражданство есть, но американское.

— Брежнев, ты меня удивляешь!

— Э, мышка, я теперь Стэн Барс. Не перепутай. Здесь русских не жалуют, там более с такими фамилиями. А тебя, значит, теперь Алиской зовут? — ловко сменил он тему. Я кивнула.

— Не знал, что ты тоже русский, — не выдержал Майкл.

— А этого никто не знал. Никому и не надо было, — пожал плечами Стас.

Я его прекрасно понимала. Зачем кому-то знать, что он русский, если дорога на родину закрыта раз и навсегда? Плохая вышла история. Отправились провожать друга в армию, а в итоге подписали всем пятерым путевки на зону. Стас один успел свалить из страны. Знал, что срок впаяют, хотя сам в драке вообще не участвовал, а мирно отдыхал на полу. Но когда это нашу систему волновали такие мелочи? В Канаде у него родственники дальние есть, потому туда и рванул. Значит, не доехал.

— Мелкая, о чем задумалась?

— Ни о чем. Просто грустно стало, — отмахнулась я и через силу улыбнулась.

— М-да, потопталась по тебе жизнь, — усмехнулся он.

— Скорее, катком проехалась, — поправила я.

— Плохой был каток, раз ты все еще цветешь и пахнешь!

Я сделала испуганное лицо, подняла руку, сделала вид, что принюхиваюсь и повернула к Стасу удивленную мордашку:

— Что, уже пахнет?

Он откровенно заржал и потрепал меня по голове.

— Приехали, — возвестил он, заглушая двигатель.

Я выпорхнула из машины, обогнула ее и запрыгнула на Стаса со спины.

— А теперь покатай меня, большая черепаха!

Парень сделал пару кругов по двору и направился к дому. В прихожей меня поставили на пол.

— Повеселились и хватит. У нас еще куча дел. На рассвете выдвигаемся.

— Она с нами не пойдет! — безапелляционно заявил Майкл и мы оба повернулись к нему.

— И как ты намерен ее отговорить? Я с ней сражаться не буду — себе дороже.

— Это еще почему? — не понял Бес.

— Так она же обидится!

— И что? — хмыкнул он.

— Кто ее обидит — тот дня не проживет! А я, пока еще, хочу жить!

— Спасибо, милый. Я знала, что ты меня поймешь.

— Женщине там не место! — рявкнул Беседин.

— Это еще что за замашки? Тебе еще раз показать на что я способна? — заканчивала фразу я стоя у мужчины за спиной, а в бок ему упирался его же пистолет. — Так, все. Я в душ, — возвестила я, направляясь в указанном Стасом направлении и на ходу пряча пистолет в карман куртки.

Когда я вышла, парни уже сидели в гостиной и разбирали план спасения Руса по пунктам. Мыться я не стала, так что успела вовремя — они только начали. Минут сорок я вникала в детали, а потом осторожно поинтересовалась:

— А где буду я?

— А ты будешь вот тут, — Майкл ткнул в точку на плане.

Я присмотрелась и решила что Бес пошутил, но, судя по довольной мине, ни черта он не шутил!

— Издеваешься? Это что, ограбление, чтобы я на стреме стояла?

— Так, ша! — мигом пресек зарождающуюся ссору Стас. — Бес, хватит издеваться над Элис. Если она хочет участвовать, значит будет.

— Ага, а я вместо того, чтобы вытаскивать из дерьма ее сына, вынужден буду нянчится с ней самой? — ехидно спросил Майкл.

— Кто тебе сказал, что с ней нужно нянчится? — удивился Барс. — И вообще, если так не хочешь работать с ней в паре, мышка пойдет со мной.

Так приятно было наблюдать за физиономией Майкла в этот момент! Он сам себя загнал в ловушку! Требовать чтобы я пошла с ним, Беседин теперь не мог, а отпускать меня со Стасом страсть как не хотел!

— Спасибо, милый, — мурлыкнула я и обняла Барса. — Кстати, ты не против, если я посплю в твоей комнате?

Он пожал плечами, а Майкла прорвало:

— И с какой это стати? Здесь полно свободных комнат!

— Чтобы ты мог запереть меня в одной из них и свалить? Не выйдет! — парировала я.

— Ты могла бы и в моей поспать... - чуть тише, с ноткой неуверенности, сказал Бес.

— Заманчивое предложение, но я, пожалуй, откажусь.

— Почему? — искренне удивился он.

— Потому, что у тебя в сумке видела наручники, а я тебя не настолько хорошо знаю, чтобы решить, что ты не способен пристегнуть меня к батарее!

Майкл скрипнул зубами, но промолчал. Из чего я сделала вывод, что попала в точку. Стас, слушая нашу перепалку, только улыбался и хмыкал.

— Раз со спорами закончили и план утвержден, все свободны до четырех утра, — потом наклонился ко мне и шепнул на ушко: — Провокаторша.

Подхватил на руки и понес в спальню. Даже представить себе боюсь, какое лицо было в тот момент у Майкла. Позлить его хотелось чрезвычайно и я, для полноты эффекта, обняла Стаса за шею и поцеловала в щеку.

— Зачем ты его дразнишь? — тихо спросил парень, опустив меня на пол.

— Сам виноват. Это месть за Францию. Этот гад сначала поиздевался над моим незнанием языков, а потом заявил, что я плохо готовлю, даже не попробовав!

— О! Ну, тогда он, конечно, заслужил наказание, — немного подумав, Стас вынул из шкафа костюм и стал переодеваться, удалившись в ванную, но дверь не закрыл. — Может нам до кучи еще и кроватью поскрипеть?

— Не стоит перегибать палку. К тому же, я сомневаюсь, что у тебя кровать скрипит.

— Не скрипит, — согласился Барс. — Но зато мы можем на ней попрыгать и покричать от счастья!

— Ты все тот же ребенок! До сих пор любишь поиграть на чужих нервах и поиграться в войнушку!

— Не правда! В детстве я играл в куклы! У меня же две старшие сестры! Это ты у нас больная на всю голову и предпочитала машинки с пистолетами, а я был тихим и покладистым ребенком.

Я засмеялась и бухнулась на постель. Задумалась над его предложением, но потом отмахнулась от этой идеи.

— Знаешь, Майкл не настолько сильно меня задел, чтобы так увлекаться местью.

— Значит, обидеть не успел? — спросил Стас, возвращаясь в комнату. — Или не смог?

— Ты же знаешь, я разучилась обижаться.

— Ладно. Ты спать собираешься?

— Я в самолете подремала и до этого спала часов пять.

— Ты стала больше спать? — удивился он.

— Нет. Просто стресс сказывается, — пояснила я.

— Ага, — хохотнул он. — и физические нагрузки.

Я скорчила зверскую мину и, гордо задрав нос, направилась в ванную. Получив ускорение в пятую точку с ноги, резко развернулась, обозначила удар в живот и захлопнула за собой дверь. Минут через двадцать Стас поскребся в дверь, тихонечко ее приоткрыл и поставил на пол мою сумку.

— Благодарствую! — гаркнула я, вылезая из душа.

Быстренько вытерлась, напялила нижнее белье и, подхватив сумку, вышла из ванной.

— Стас, солнышко, помоги экипировку нацепить, а то я с ремешками до утра промучаюсь!

Парень спокойно расстегнул сумку, тихо присвистнул и начал помогать. В процессе я успела одеться полностью и выклянчить у Стаса пару пистолетов с запасными обоймами к ним. Потом мы просто разговаривали, наверстывая упущенное. Я узнала, как жилось ему, рассказала, что твориться дома, немного выспросила о Майкле...кстати, о последнем ничего нового из разговора не почерпнула.

В половине четвертого, когда мы замолчали и разбрелись по углам с ноутами, за дверью раздался шорох. Я переглянулась со Стасом и подмигнула ему. Выскользнула из кресла и бесшумно подошла к двери. Пинком распахнула ее и приложила Майкла нунчакими пониже спины.

— В твоем возрасте уже несолидно подслушивать! И вообще, я начинаю думать, что ты ревнуешь! — насмешливо отсчитала я, ни капли не щадя его самолюбие.

Он что-то буркнул себе под нос и направился дальше по коридору.

— Майкл, — позвала я, он обернулся. — не хочешь меня поцеловать перед сном?

— Перебьешься... - донеслось в ответ и мужчина скрылся за углом.

Стас сидел в кресле и давился смехом.

— Когда ты ему сообщишь? — с трудом выдавил он, отсмеявшись.

— Не знаю, — пожала я плечами. — После того, как увижу сына, наверное.

Больше мы не разговаривали. Через пол часа загрузились в машину и двинулись на место. На улице еще темно, все спят. Самое время для штурма.

Несносная девчонка! Сначала она вещается на Стэна так, будто всю жизнь его одного ждала и любит без памяти, потом оказывается с ним в паре, следом идет к нему ночевать...что здесь происходит?! И ведь Стэн тоже молчит! Только улыбается ехидно и говорит, что мне не о чем волноваться! А я не волнуюсь! Я ему шею тихонечко сверну и скажу, что так и было, а волноваться не стану!!!

Минут двадцать пометавшись по комнате, перевернув все, что могло перевернуться, помяв стены и отбив ногу об кровать, я не выдержал и пошел подслушивать. Как мальчишка, ей богу! Идиотом ревнивым себя чувствую, а спокойно сидеть на месте пока МОЯ лисичка остается наедине с посторонним мужчиной не могу!

Прокрался по коридору, присел на корточки и заглянул в замочную скважину. Элис стоит боком к двери в узких штанах и тонкой кофте с длинным рукавом, а Стэн тихо матерясь, закрепляет у нее на спине нунчаки поверх клинка. Куча тоненьких ремешков опоясывает тело девушки и надежно удерживает оружие в удобном для выхватывания состоянии. Я застал самый финал — Элис накинула куртку, застегнула молнию до середины живота, проверила экипировку и повернулась к Стэну. Я чуть дверь не вышиб, когда этот гад обнял МОЮ малышку и поцеловал в щеку...сдержался. А дальше начались вещи совсем странные. Эти двое сели на постель в позе лотоса и стали...разговаривать!

Все бы ничего, но я не понял ни слова! Элис не знает ни одного иностранного языка?! Как же! Она просто не знает тех языков, на которых говорю я! Зато прекрасно владеет арабским!!! Черт! Когда она его выучила? И, что важнее, откуда его знает Стэн?!

Несмотря ни на что, я остался на месте и следил за ходом беседы. Сначала парочка улыбалась, а потом оба помрачнели. Понятия не имею, о чем они говорили, но точно не о любви. Это слегка успокоило. Хотя...а кто сказал, что не о любви? Может, они друг друга любили без памяти, но жизнь развела в разные стороны? Стэн оказался в легионе, а Элис встретила Воя...убью!

Тут малышка заплакала, Стэн заключил ее в объятия и стал гладить по голове, что-то тихо нашептывая. Черт! Черт! Черт!!! Теперь точно убью! Уже собирался забить на все и прервать их "милую" беседу...а вдруг, она его любит? Что если я был объектом страсти? Мимолетным увлечением, а он ее мужчина? Может, она его всю жизнь ждала? А я кто? Придурок, который помог украсть сына? Эгоистичная скотина, ничего не понимающая в женщинах? Еще и выгляжу как чучело заштопанное! А Стэн всегда пользовался успехом у женщин. У меня нет шансов.

Поднялся с пола и поплелся к себе в комнату...но ушел недалеко. Дверь за спиной распахнулась и меня приложили по пятой точке, причем довольно ощутимо. "Синяк обеспечен..." — как-то отстранено подумал я. Ну, и черт с ним. Пусть будет. Но этого ей показалось мало и на прошлась по моей нравственности.

— Ради тебя, хоть мордой об асфальт... - буркнул я, не замедляя шага.

— Майкл, — ласково позвала она и я обернулся через плечо, — не хочешь меня поцеловать перед сном?

— Перебьешься... - чуть громче сказал я, еле удержавшись, чтобы не посоветовать попросить о том же Стэна.

Вернувшись к себе, я колошматил стены оставшиеся пол часа до выхода из дома. Пришлось нацепить перчатки, чтобы спрятать разбитые костяшки. Ехали молча.

На месте нас встретили Хаттабыч, Паук и Волк. Первые двое координировали и занимались системами безопасности, а Волк пошел со мной в паре. Решили не убивать всех подряд, а тихо выкрасть Руса и так же тихо уйти. Хаттабыч у нас араб, так что ему достались Элис и Стэн, а Паук занялся мной и Волком.

Разобравшись со снаряжением и проверив связь, направились к дому. И тут Элис вложила свои пальчики в мою ладонь и слегка сжала. Я обернулся.

— Я люблю тебя, — одними губами сказала она и потянула меня за руку, прося наклониться.

Я машинально подчинился и получил поцелуй полный страсти. Притянул малышку к себе и впился в ее губы, как маньяк. Она тихо застонала и нехотя отстранилась.

— Я тоже тебя люблю, — так же беззвучно ответил я, резко развернулся и пошел к темному зданию, из которого я просто обязан вытащить ее сына.

Все оказалось не так сложно, как казалось. Наши технические гении заранее подключились к системе наблюдения, заменили картинку, а реальную просматривали сами и координировали наши действия. Правда Руса мы так не обнаружили на камерах, но в нескольких помещениях наблюдение не велось. Именно их нам и предстояло проверить.

Сложнее всего оказалось именно проникнуть в здание. Большая часть охраны находилась снаружи, на окнах решетки, двери на сигнализации. Пришлось пробираться через подвал. Чуть не застрял в узком лазе. Повезло, что Волк спрыгнул первым и успел дернуть меня вниз прежде, чем нас заметили.

Мы проверили два помещения и как раз вскрывали третью дверь, когда я услышал выстрелы. Это плохо. Теперь будет сложнее покинуть дом, но зато можно больше не прятаться особо. Я вышиб дверь ногой. Мальчик мирно спал на огромной кровати.

Оставив Волка присматривать за коридором, я постарался максимально аккуратно разбудить ребенка. Получилось. Руслан потер глаза и спросил хрипловатым со сна голосом:

— Вы пришли меня спасать?

— Да, — коротко ответил я, потом повернулся к нему спиной и присел на корточки. — Залезай. На плечах есть петли, чтобы удобней было цепляться. У меня не будет возможности тебя держать, так что цепляйся крепче и веди себя тихо.

Надо отдать пацану должное — он не плакал, не паниковал, не задавал лишних вопросов и вообще вел себя как взрослый. Молча забрался мне на спину, ухватился за петли и сказал:

— Я готов.

Не будучи уверенным в том, что смогу всегда двигаться мягко, я пристегнул мальчика к себе двумя ремнями крест-на-крест и только после этого встал в полный рост.

Волк спокойно стоял в коридоре и ни о чем не волновался. Мы вышли из дома через главный вход и потрусили к машине. Я усадил Руслана в свою машину, вручил ему какую-то электронную игрушку и пошел выяснять кто стрелял и почему все двери оказались открыты, попросив Паука направить меня в нужную сторону и вкратце рассказать, что произошло.

Надо ли уточнять, что если местонахождение Элис Паук знал, то о случившимся не имел ни малейшего представления?

"Вошли в комнату без камеры. Через десять секунд раздался выстрел, потом набежала охрана, но из комнаты так никто и не показался до сих пор" — вещал голос в моем наушнике.

— Сколько человек туда зашло? — рявкнул я.

"Все" — коротко ответили мне.

Я промолчал, внимательно следя за поворотами. Либо из помещения есть еще один выход, либо Элис со Стэном сиганули в окно, либо это ОЧЕНЬ большая комната.

Комната оказалась спальней и действительно большой, но в данный момент там плюнуть было некуда — сплошные трупы и море крови. Элис я обнаружил слева от двери, на относительно чистом участке ковра, хотя сама девушка была перемазана в крови с ног до головы. Стэна я заметил не сразу, слишком был шокирован увиденным. Голова мужчины покоилась на коленях Леди, а сама она гладила его по голове и плакала:

— Стас, прости меня...это я во всем виновата! Не умирай! Пожалуйста! Сейчас придут остальные...мы отвезем тебя в больницу... - больница ему точно уже не нужна, скорее морг при больнице. — здесь хорошие врачи... - ага, и патологоанатомы, только тебе не светит встреча с ними.

Присмотревшись, я заметил нож, попавший точно в печень. Значит, умер быстро.

— Как это случилось? — тихо спросил я.

Сначала на меня навели ствол, но патроны кончились и я услышал только щелчок бойка. Элис отбросила бесполезную пушку и выхватила нож, но узнала меня и поморщилась.

— Помоги мне, — попросила она. — я не смогу его поднять. Нужно торопиться...

— Алиса, — так же тихо позвал я. — он мертв. Что здесь произошло?

— Нет, он не мог умереть...мы зашли...Руса здесь не было, а в постели спал этот гад...я решила, что он спит и опустила пистолет...но...он не спал...Стас метнулся вперед и поймал мой нож...это я должна быть на его месте.

Я сопоставил их габариты. Она словила бы нож в грудь, как раз на уровне легких или сердца, зависит от расстояния. Меня замутило от одной мысли, что она могла погибнуть...

— Что ты стоишь?! — заорала она. — Помоги мне! Он ведь умирает!!!

— Алиса, он уже мертв, — медленно повторил я, подходя ближе и опускаясь на корточки. — ему уже ничем не помочь...

— Нет...нет, НЕТ!!!

Было больно видеть, как она страдает из-за смерти Стэна. Очень не хотелось слышать ответ, но я обязан спросить...

— Милая, ты любила его? Кем он был для тебя?

— Не любила. Люблю! И он не был! Он есть! Он не может умереть!!!

— Элис, кто он?

— Он...мой... - она буквально выдавливала из себя звуки, продолжая прижимать к себе голову Стэна. — брат! — прокричала она последнее слово.

— Брат?

— Да! Он мой единственный брат!!! — сорвалась она на крик. — Он не может умереть! Он никогда бы меня не бросил!!!

— Элис, нам нужно уходить...тебя сын ждет... - попытался я поднять ее с пола.

В комнату заглянул Волк и дал знать, что все готово. Как только мы отъедем, здесь все взлетит на воздух.

— Я не могу его тут бросить! — в ее голосе было столько отчаяния, что я сдался.

— Хорошо, мы заберем его и похороним как положено.

— Он не мертв!!!

Я промолчал. Она просто не готова принять это. Прекрасно знает, что обнимает труп, иначе бы не смогла завалить сорок человек, защищая себя. Пусть все будет так, как она хочет. Я подхватил тело Стэна на руки и пошел к выходу, Элис шла рядом, продолжая гладить его по голове и приговаривать:

— Сейчас приедем в больницу...ты поправишься...

На улице она будто очнулась и резко вскинула голову, заглядывая мне в глаза.

— Где Рус? — тихо спросила она.

— В моей машине, но ему пока не стоит тебя видеть... - она не слушала меня, уже несясь к машине. — Элис! Ты вся в крови! Ты напугаешь его!!! — но девушке было все равно.

Я рявкнул в наушник, чтобы ее задержали, но лисичка раскидала мужчин, словно мячики и рванула дверцу на себя. Раздался истошный визг мальчика. Я бросил тело и понесся к машине. Руслан вцепился в меня мертвой хваткой и захныкал:

— Плохая тетя...

Элис была в ступоре. Волк взял ее под руку и как куклу отвел в микроавтобус, потом сходил за телом Стэна и мы поехали. Через пару минут за спиной громыхнул взрыв и в салоне машины стало очень светло. Трупы раскидает так, что никто и не поймет, что они все были в одном помещении. Если вообще всех сосчитают.

Микроавтобус свернул к кладбищу. Я притормозил и попросил Руса посидеть тихо и никуда не выходить. Мальчик кивнул.

— А ты больше не пустишь ко мне злую тетю? — я порадовался, что Элис этого не слышит и покачал головой.

Элис я нашел на самой окраине. Волк с Пауком углубляли могилу, подготовленную к похоронам, а Хаттабыч пытался убедить Элис, что Стэн и правда мертв. Она мотала головой и говорила, что нужно не кладбище, а больница. Я не выдержал и влепил ей пощечину. Девушка пришла в себя, взгляд прояснился и тут же наполнился непередаваемой мукой.

— Я совсем одна? — шепотом спросила она.

— Не правда. У тебя есть сын.

— Который теперь меня боится...

—...Дашка с Артуром...

—...у которых своя жизнь...

—...и я...

—...которому нужна нормальная семья и жизнь...

—...который любит тебя! А Руслан успокоится. Ты отмоешься, поговоришь с ним и все будет отлично. И не спорь! — рявкнул я, заметив, что она собирается что-то ответить. Повернулся к мужчинам и попросил: — Ребят, закончите тут и привезите ее к Стэну домой, — отдал Хаттабычу ключи. — только побыстрее, чтобы она успела принять душ и переодеться, а я пока покатаюсь по городу и ребенка завтраком накормлю.

Дождавшись кивка, я бегом вернулся к машине и сел за руль.

— Сейчас позавтракаем, — повернулся я к Руслану. — и поедем к маме.

— Мамы больше нет. Ее убили, — серьезно ответил мальчик, а у меня внутри все похолодело от дурного предчувствия.

Попытка номер два. Спальня. В такой пленника держать не станут. В постели кто-то есть. Подхожу ближе. Мужчина. Спит. Опускаю руку с пистолетом и поворачиваюсь к Стасу, чтобы дать знак двигаться дальше. Слева что-то метнулось и я машинально повернулась обратно. На меня медленно падает тело. На автомате подхватываю и стреляю в голову хозяину комнаты. Перевожу взгляд на мужчину в своих руках. Стас улыбается и говорит:

— Прости, мышка, — сплевывает на ковер кровь и заканчивает: — Дальше без меня.

— Ты только умирать не вздумай, — прошу я и тащу его в сторону от двери.

Уложив брата на пол, поворачиваюсь к проему и жду. Первая десятка как в тире. Идиоты! Хаттабыч говорит, что через две минуты будет вторая волна. Медленно выдыхаю, быстро меняю обоймы и поворачиваюсь к Стасу. Замираю. Мне не нужно щупать пульс, чтобы понять, что он мертв. С ножиком в печени не живут. Сознание это понимает. А вот все остальное...хочется забиться в угол и выть в голос. Нельзя. Я сюда пришла за сыном. Бес его найдет. Теперь точно найдет. Вся охрана мчится сюда. Значит, по дому можно передвигаться свободно. Стаса уже не спасти, а Руса — можно. Но Майклу нужно время и оно у него будет.

Еще двенадцать выстрелов и бесполезные стволы падают на пол. Еще два трупа с ножами в горле. Потом просто дробила черепа нунчаками. Клинок из-за спины доставать не хотелось — его потом обратно впихнуть сложно, тем более с трясущимися руками.

Спокойный голос Хаттаба сообщает, что больше в доме никого нет и Майкл вышел вместе с моим сыном. Оседаю на пол и закрываю глаза. Геноцид — самое утомительное занятие. Во всех смыслах. Я в этом отношении маньяков не понимаю. Как можно получать от этого удовольствие? Хотя...мысль внезапно обрывается. Стас!

Резко открываю глаза и на четвереньках ползу к брату. Я просто не в состоянии сейчас идти. Опасности больше нет и сознание прячется в темном углу, не желая обрабатывать информацию о смерти еще одного бесконечно дорогого мне человека. Он жив. Просто без сознания. Не мог он умереть. Просто не мог. Не так. Не из-за меня. Не вместо меня! Он обязан быть живым!!!

...холодный воздух ударил в лицо.

— Где Рус? — спрашиваю я, сама не зная у кого.

— В моей машине... - голос Майкла и я, забыв обо всем и не слушая больше мужчину, несусь к своему сыну.

Кто-то попытался меня схватить, но я только отмахнулась и продолжила свой путь. Мне нужно увидеть Руса. А вот и машина. Дергаю на себя дверцу, вижу сына и протягиваю к нему руки. Руслан отрывается от игрушки и переводит взгляд на меня. В следующий момент меня оглушает истошный крик. Мой сын меня боится? Почему? Нет ответа. Только обжигающее чувство потери чего-то очень важного и боль. Непереносимая, всепоглощающая боль. Сознание опять уплывает.

Сколько еще всего я должна потерять, чтобы получить право на счастье? Нет, не так. Счастлива я уже не буду. Чтобы получить покой. Да. Именно покой. Когда меня оставят в покое и перестанут требовать бороться за каждый вздох? Неужели каждый раз когда я почувствую, что все начинает приходить в норму мне суждено терять любимых и корчиться от боли? Я не заслуживаю лучшего?

...резкая боль вырывает меня из задумчивости. Прямо напротив вижу усталое и обеспокоенное лицо Майкла.

— Я совсем одна? — еле слышно спрашиваю я.

— Не правда, — возражает он. — У тебя есть сын.

— Который теперь меня боится... - возражаю я, вспомнив его крик при виде меня.

—...Дашка с Артуром...

—...у которых своя жизнь... - и правда, зачем им я?

—...и я... - тоже мне аргумент! Стоит тебе только узнать, что я не способна родить...

—...которому нужна нормальная семья и жизнь...

—...который любит тебя! А Руслан успокоится. Ты отмоешься, поговоришь с ним и все будет отлично, — отмоюсь? От меня так сильно воняет, что даже ребенок испугался? Открываю рот, собираясь уточнить этот момент, но не успеваю. Майкл рявкает: — И не спорь! — поворачивается и попросит у кого-то: — Ребят, закончите тут и привезите ее к Стэну домой, только побыстрее, чтобы она успела принять душ и переодеться, а я пока покатаюсь по городу и ребенка завтраком накормлю.

Отмыться? Переодеться? Да, что со мной не так? Осматриваю себя и не сдерживаю стона. Я вся в крови! Конечно, Руслан испугался! Представляю, как я выгляжу со стороны. Кстати, а где я? О, кладбище! Точно, здесь мне самое место! И могилка вон почти готова! Супер! Поворачиваю голову, чтобы найти опору, подняться и самостоятельно дойти до ямки. Взгляд натыкается на знакомые черты. Стас. Так это его здесь закопать собрались? Вот так? Без гроба, без цветов, без памятника...чудовищно! Мозг опять отключается, погружая меня в дебри самоанализа.

Итак. Счастье. Для меня это слово ассоциируется с несколькими яркими моментами, за которыми следует беспросветная тьма отчаяния.

Первый раз это было...когда мне исполнилось тринадцать. Может, и раньше были светлые моменты, но я их не помню так четко, как этот. Шашлыки, природа, близкие люди, первая бутылка вина. Следующим вечером сестра переехала к Саше. Я осталась одна с мамой, которой было не до меня, и папой, который проявлял ко мне болезненный интерес, далекий от родственного. Четыре года беспрерывного страха и тоски.

Второй раз. Я встретила Лешку. Первая ночевка вне дома, когда я спала спокойно, точно зная, что никто не залезет ко мне под одеяло. Не нужно держать нож под подушкой и бояться. Масса впечатлений и несмолкающий смех. Спать легли ближе к рассвету. Домой вернулась через три дня и я узнала, что Стас уехал из страны. Пол года страха за брата и вечных вопросов дядей в погонах.

Третий раз. Пошла учиться на программиста. Первая практика и знакомство с Сергеем. Было весело. Познакомиться с мужчиной, прожить с ним неделю, забыв обо всем на свете, а потом узнать, что он твой будущий преподаватель по основным дисциплинам. Я еще и диплом ему защитила. Самый долгий период счастья и безмятежности. Потом он умер и дальше просто череда смертей. Стоит мне только расслабиться и тут же кто-то умирает. Мама, Леша, Стас...кто следующий? Майкл? Руслан? Я? А можно перескочить? Что если...

...ледяная водичка отлично приводит в чувство! Не замечали? Попробуйте на себе!

— Очухалась? Тогда дальше сама. Я девиц мыть не нанимался и сопли тебе вытирать не буду. Тоже мне неженка! Подумаешь, сорок человек убила! Чего реветь-то? — выговорившись, Хаттабыч развернулся и ушел.

Я навела нормально воду, скинула мокрую одежду и с удовольствием вымылась. Завернулась в пушистое полотенце и пошла искать сумку с вещами. Она обнаружилась в комнате возле постели. Едва я оделась, как внизу хлопнула входная дверь и раздались голоса моих мужчин. Пулей лечу вниз. Майкл идет к лестнице с моим сыном на руках и что-то ему рассказывает.

— Привет, — здороваюсь я с обоими сразу.

— Здравствуйте, — вежливо кивает Руслан и обращается к Бесу: — А кто эта тетя?

— Я твоя мама, малыш... - слегка отойдя от первого шока, поясняю я.

— Мама умерла, — качает головой Рус и отворачивается от меня.

Ну, да. Я же сама его учила, что врать плохо. Вот только...Господи, что они сделали с моим сыном?! Почему он думает, что я мертва? А я жива? На глаза наворачиваются слезы, в горле встает ком. Зажав рот рукой, резко разворачиваюсь и галопом несусь в знакомую ванную. Еле успела согнуться пополам. Живот скрутило болезненным спазмом и меня вырвало. От отвращения к себе хотелось лезть на стенку...где бы еще найти такую высокую стену?